Эльфийка и дракон

Вера шла домой с работы по парижским улицам, сжимая в руке сумку с документами. Вечер был душным, типичным для позднего лета в Париже: воздух лип к коже, как влажная ткань, а каблуки противно цокали по растрескавшемуся асфальту старого тротуара в одном из тихих кварталов недалеко от Сены. В голове снова и снова звучали слова шефа — вкрадчивые, почти ласковые, но от этого ещё более противные: — Вера, дорогая, может, обсудим квартальный отчёт… у меня дома? В неформальной обстановке?

Она поморщилась, вспоминая его маслянистый взгляд, пальцы с перстнем, похлопывающие по столу. Да, для своих пятидесяти он выглядел неплохо: подтянутый, ухоженный, с дорогим парфюмом. Но сама мысль о том, чтобы лечь с ним в постель, вызывала у неё отвращение. «Лучше бы он был уродом, — подумала она, ускоряя шаг. — Так было бы проще его ненавидеть».

Её мысли невольно перекинулись на другого мужчину — молодого клиента, который приезжал на переговоры. Двадцать пять лет, тёмные волосы, лёгкая щетина, взгляд — как у героя из «Пятидесяти оттенков серого». Высокий, стройный, с этой его манерой чуть склонять голову, когда он слушал. С ним она была бы не прочь… Вера улыбнулась, представляя, как он берёт её за руку, ведёт в полутёмный бар, шепчет что-то на ухо на своём мягком французском — с тем характерным южным акцентом, растянутым, мелодичным, с открытыми гласными и лёгким ритмичным напевом, как у тех, кто вырос на юге Франции, где Прованс граничит с Италией и Испанией…

Вера так погрузилась в фантазии, что не заметила выбоину в асфальте — старую, заросшую травой яму у края тротуара. Нога подвернулась, сумка отлетела в сторону, и мир перед глазами поплыл. Последнее, что она почувствовала, — удар о землю, а затем всё поглотила темнота.

***

Очнулась она от запаха — сладкого, пряного, с нотками незнакомых трав и лёгкого дыма. Вокруг было тепло, мягко, и под спиной ощущалась не жёсткая земля, а гладкая шёлковая простыня. Девушка приоткрыла глаза, моргая от мерцающего света свечей, свет свечей казался ей слишком резким.

Потолок над ней был высоким, сводчатым, украшенным резными узорами в виде переплетающихся ветвей и драконьих силуэтов. Стены задрапированы тяжёлыми тканями цвета ночного неба с вышитыми золотыми, серебряными и тёмно-синими драконами. Воздух дрожал от десятков свечей в бронзовых канделябрах, а где-то вдали слышался низкий, размеренный гул — будто биение огромного сердца или далёкий рокот драконьих крыльев.

Она села резко, и тонкая голубая накидка соскользнула с одного плеча. Это была почти невесомая сорочка из прозрачного шифона — короткая, едва до середины бёдер, с глубоким вырезом спереди и завязками на спине. Ткань просвечивала в свете свечей, обрисовывая высокую упругую грудь, тонкую талию и длинные стройные ноги. Под ней — только тонкие кружевные трусики, светлые, плотно облегающие лобок и ягодицы. Никакого другого белья, тело ощущалось обнажённым и странно чувствительным.

«Где я?.. Что это за место? И кто я?»

Она вскочила с ложа, босые ноги утонули в мягком ковре. Подошла к большому резному зеркалу в углу комнаты, освещённому парой свечей. Отражение заставило её замереть.

Перед ней стояла девушка лет двадцати на вид: светлые, почти платиновые волосы длинными волнами рассыпались по плечам и спине, голубые глаза — большие, ясные, сейчас расширенные от шока. Лицо тонкое, аристократическое: высокие скулы, аккуратный прямой нос, полные розовые губы чуть приоткрыты. Но… из-под волос выглядывали остроконечные ушки — изящные, чуть заострённые кверху, как у эльфийки из фэнтези.

«Я что, эльф? То есть эльфийка. Прикольно!»

Слово «прикольно» мелькнуло само собой, но тут же вызвало смятение. Почему она так уверена, что эльфов не существует? Почему это кажется забавным, а не пугающим? И что ознает само слово «прикольно». Она зажмурилась, и последние воспоминания вспыхнули ярко: асфальт Парижа, каблуки, шеф, француз с южным акцентом, выбоина… темнота. А имя — Вера. А точнее… Вираэль?

В памяти — обрывки, но ни боли, ни синяков. Только лёгкое головокружение и странный прилив сил, будто она проспала десять часов вместо нескольких секунд. Внизу живота теплилось необъяснимое возбуждение — как эхо тех фантазий, но теперь оно пульсировало сильнее, настойчивее.

Дверь напротив тихо скрипнула. Вираэль обернулась. На пороге стоял мужчина — высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, забранными в низкий хвост. Его глаза отливали янтарём, а на губах играла улыбка — не насмешливая, не угрожающая, а какая-то… предвкушающая. Он вошёл, и она почувствовала запах — тот же самый, что и в воздухе: пряный, сладковатый, с металлическим оттенком.

— Ты наконец проснулась, — его голос звучал низко, ровно, без вопросительных интонаций. — Я уже начал думать, что придётся будить тебя самому.

Вираэль хотела ответить, но слова застряли в горле. А затем она увидела, что он держит в руках: большой торт, покрытый белоснежным кремом, и бутылку тёмного стекла с резной этикеткой. Мужчина сделал шаг вперёд и улыбнулся шире. От его улыбки у Вираэль по телу побежали мурашки, а внизу живота неожиданно потеплело.

— Добро пожаловать в мой мир, — сказал он. — У нас будет… особенный вечер.

Вираэль невольно залюбовалась им: высокий, широкоплечий, с горделивой осанкой и хищной грацией хищника. Тёмные волосы собраны в низкий хвост, несколько прядей свободно падали на лоб. Янтарные глаза с вертикальными зрачками будто светились в полумраке комнаты, отражая пламя свечей.

Она глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями, но воздух был пропитан его запахом — пряным, металлическим, с лёгкой ноткой дыма, — и это только сильнее кружило голову.

— Кто вы? — спросила она, стараясь говорить твёрдо. — И как я сюда попала?

Ксандр поставил торт и бутылку на низкий столик из чёрного дерева, инкрустированный серебряными драконами.