Эльза. След Амира

1 глава

— Лиза, ложись спать. У меня накопились дела, — Амир проводил меня до лестницы. Его голос звучал ровно, но в нем чувствовалась та отстраненность, которая всегда пугала меня. Словно он уже мысленно был где-то в другом месте, в своем жестоком мужском мире.
— Ты же говорил, что завтра тяжелый день! Нужно отдохнуть, — я повернулась к нему, пытаясь найти в его глазах хоть каплю тепла.
— Ну вот и ложись отдыхать. Дела не любят, когда их откладывают. Я решу вопросы и приду, — он развернулся и пошел в сторону гостиной, на ходу доставая телефон.
Я направилась вверх по лестнице, и каждый шаг казался мне невыносимо тяжелым. Войдя в спальню, я не выдержала и почти упала на кровать.
В груди клокотало странное, липкое волнение. Всё это было максимально быстро, сумбурно, пугающе. Совсем недавно меня привезли сюда как ненужный мусор, как случайную жертву, и бросили под ноги Амиру. А завтра... завтра мне нужно будет подписать документ, и я приму его фамилию.
Эльза Асадова. Я повторила это имя про себя, и по коже пробежал мороз. Это было не мое имя. Это было клеймо, которое он выбрал для меня. Чужое имя, его фамилия... Я чувствовала, как теряю последнюю ниточку, связывавшую меня с той прежней Лизой, у которой были планы, мечты и право голоса. У меня по-прежнему нет выбора. Есть только его решение, обернутое в дорогую упаковку его заботы.
Сердце колотилось о ребра, мешая дышать. Мне нужно было выйти. Срочно.
Я встала и почти бегом вышла на балкон-террасу, спустившись по лестнице прямо в сад. Надеюсь, Амир ничего не скажет, если увидит меня здесь в такой час.
Странная, тягучая грусть охватила мои мысли. В голове, как в ускоренной пленке, пролетали все события этих четырех месяцев. Я шла по дорожкам сада, и тишина вокруг казалась мне оглушительной. Зелень и цветы в лунном свете выглядели призрачными. Перед глазами плыли моменты, когда меня вели здесь под конвоем Марты и охраны. Тогда я была пленницей. А кем я стану завтра? Золотым украшением в его доме?
Я взглянула на темные окна правого крыла. Там спала Амаль. Она даже не догадывается, что когда-то дверь её комнаты была для меня под запретом, а моё присутствие там — преступлением. А теперь она называет меня мамой. От этой мысли к горлу подкатил ком — смесь нежности к ребенку и ужаса перед ответственностью, которую на меня возложили, не спросив.
Я подошла к бассейну и опустилась на скамью, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. После палящего солнца Катара летняя ночь в здесь показалась мне ледяной. Я закрыла глаза, пытаясь успокоить бешеное сердце, вдыхая аромат ночных цветов.
Перед глазами снова всплыла яхта. Его сухой тон, его спина... Я ведь, как и все девчонки, когда-то представляла себе предложение. Белое платье, охапки роз, смущенный парень... А на деле? Я мечтала о карьере, о том, чтобы набраться опыта в офисе Карла, купить машину, дождаться своей квартиры, к которой очередь шла муравьиным шагом.
Всё это сгорело на пепелище. А я получила «повелителя-дракона» в его современном замке. Но правда была еще горше: если бы не Амаль, если бы не эта её странная привязанность, моя участь была бы коротка. Шаг в сторону — расстрел. Подвал. Тишина.
«Боже, у меня точно выработался Стокгольмский синдром, — я сжала виски руками. — Жертва, которая начинает влюбляться в своего палача только потому, что он подарил ей жизнь».

Амир
Я развернулся и направился в кабинет, на ходу печатая Рустаму:
«Жду в кабинете. Сейчас».
Рустам уже был там. Он стоял у окна, глядя на темную стену леса. На его лице читалось то же мрачное напряжение, которое сдавливало мои собственные висты. Он молча протянул мне планшет.
— Четвертый причал, — коротко бросил он. — Судно «Аль-Граб». Мы не видели этот флаг десять лет, Амир. С тех пор, как ты закрыл им путь в этот регион.
Я сел за стол, рассматривая зернистое изображение на экране. Семья из старого восточного клана, с которой я когда-то наотрез отказался иметь общие дела. Десять лет тишины, и вот они здесь. Пришли не скрываясь, прямо в сердце моей территории.
— Они требуют личной встречи, — продолжил Рустам. — На связь выходил их старший. Говорит, что старые долги не имеют срока давности. Хотят говорить только с тобой.
Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость. Десять лет — долгий срок для того, чтобы копить обиду. То, что они пришвартовались именно сейчас, когда я привез Лизу, не могло быть случайностью. Но они не враги, с которыми воюют в открытую. Это люди, с которыми ведут опасные переговоры на краю пропасти.
— Передай им, что я готов встретиться. Завтра, в порту, — я посмотрел на часы. — В час дня. Пусть видят, что я не прячусь. Но ни один из них не должен приближаться к моему дому. Это личное, Рустам. Семью это не касается.
— Завтра? У тебя же подписание документов...
— Успею, — отрезал я. — Сначала я закреплю свои права на Лизу, а потом объясню этим «друзьям», почему мой город всё еще закрыт для их грузов.
Когда Рустам ушел, я остался в темноте. Предстоящий брак теперь казался мне единственным якорем. Лиза станет Эльзой Асадовой. Она получит мою фамилию и защиту, о которой даже не подозревает. Я дам ей эту фамилию, чтобы ни один шейх или торговец не посмел даже помыслить, что она — лишь случайная любовница в моей жизни.

Я поднялся в спальню около трех ночи. Кровать была пуста. Занавеска на балконе колыхалась от прохладного летнего ветра. Внутри всё похолодело — я слишком привык к угрозам, чтобы воспринимать пустую постель спокойно.
Выйдя на террасу, я увидел её. Тонкая фигурка у бассейна. Она сидела на скамье, окутанная ночной тишиной, такая беззащитная и такая далекая. Спустившись в сад, я на ходу снял пиджак.

Лиза
— Что ты здесь делаешь? — голос Амира нарушил тишину, заставив меня вздрогнуть и едва не вскрикнуть.
— Я... я просто вышла подышать. — Мой голос предательски дрогнул, выдавая всё то смятение, что я пыталась спрятать.
— Я думал, ты давно спишь. — Амир молча накинул мне на плечи свой тяжелый пиджак и сел рядом на скамью. От него пахло ночной прохладой и дорогим табаком. — О чем задумалась? — Он повернул голову, медленно проведя рукой по бороде.
— Ни о чем, просто сидела, наслаждалась прохладой.
— М-м-м... Врать у тебя плохо получается, принцесса. Но надеюсь, ты не готовила план побега невесты из-под венца? — он слегка усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то острое, проницательное.
— Нет. Тем более это просто формальность, ты сам сказал, — я отвернулась, глядя на темную гладь воды в бассейне.
— Ты можешь на меня злиться, Лиза. Я тебя пойму. Но свое решение я менять не буду. Документы уже готовы. Ты сама сделала выбор, переступив порог комнаты моей дочери. Я тебя предупреждал, что обратного пути не будет, если она к тебе привяжется.
— Значит, ты женишься на мне только из-за Амаль? — я посмотрела на него в упор, надеясь услышать что-то другое.
— Господи, Лиза. Ты мне не безразлична. И по моим традициям на девушке обычно женятся, а потом с ней спят, а не наоборот. Но на тот момент обстоятельства для тебя складывались иначе. Я всё тебе уже сказал в Катаре. Повторять не буду.
— Я поняла тебя, Амир. Извини. Ты уладил свои дела?
— Не совсем. Но думаю, они смогут потерпеть. А теперь — пошли спать.

2 глава

Утро наступило мягко, но в этой мягкости сквозила холодная дисциплина, присущая всему, к чему прикасалась рука Амира. Прохладный воздух, напоенный ароматом хвои и ранней росы, просачивался сквозь приоткрытую дверь балкона, смешиваясь с терпким, едва уловимым запахом его парфюма — нотами дорогой выделенной кожи и сандала. Этот запах давно стал для меня сигналом: хозяин дома, и мир подчиняется его ритму.

​Я проснулась не от будильника, а от едва слышного шороха — звука уверенности. Амир уже был на ногах. Он стоял у ростового зеркала, и в утреннем полумраке его силуэт казался высеченным из гранита. Отточенным, почти медитативным движением он затягивал узел галстука. В его фигуре, облаченной в идеально подогнанный темно-серый костюм, не было суеты — только та пугающая, звенящая собранность, с которой хищник выходит на тропу перед решающим прыжком.

​На кожаном кресле возле кровати уже ждал черный чехол. Никаких врывавшихся горничных, никаких лишних глаз. Амир сам распорядился, чтобы всё было готово к моему пробуждению. Он режиссировал этот день, как масштабную военную операцию, где каждый мой вздох и каждый шаг были заранее вписаны в сценарий.

​— Просыпайся, принцесса, — не оборачиваясь, произнес он. Его голос в утренней тишине прозвучал низко и густо, как рокот шторма, который еще далеко за горизонтом, но уже меняет давление в воздухе. — Завтрак через полчаса. Сегодня важный день. Для нас обоих.

​Я поднялась, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Подойдя к креслу, я медленно расстегнула чехол. Жемчужный шелк платья заструился под моими пальцами, прохладный, тяжелый и текучий, как живая вода. Это был цвет морской пены на самом рассвете — благородный, выдержанный, лишенный вульгарного блеска. Он идеально подчеркивал мой золотистый загар, привезенный из Дохи — словно клеймо того короткого, украденного у вечности счастья на лазурном берегу, которое теперь казалось сном.

​Когда я спустилась в столовую, Амир уже сидел во главе массивного стола. Перед ним стоял дымящийся кофе, к которому он так и не притронулся, полностью погруженный в экран планшета. Его брови были сдвинуты к переносице, а пальцы быстро прокручивали какие-то сводки. Услышав мои шаги, он медленно отложил устройство и поднялся.

​Его взгляд — тяжелый, сканирующий — скользнул по моей фигуре. Он задержался на обнаженных ключицах, проследил за тем, как шелк льнет к телу при каждом моем движении. На мгновение в его глазах, обычно ледяных и расчетливых, вспыхнуло то самое первобытное пламя, которое он так старательно прятал за маской циничного дельца.

​— Ты выглядишь... безупречно, — негромко произнес он.

​В этом «безупречно» я услышала не восхищение влюбленного мужчины, а гордость коллекционера, который наконец-то выставил на витрину свой редчайший, самый дорогой бриллиант.

​— Этот цвет был правильным выбором. Он говорит о твоем новом статусе лучше любых слов.

​Завтрак проходил в торжественной, почти погребальной тишине, нарушаемой лишь звоном серебра о фарфор. Амир был подчеркнуто галантен: сам подавал мне приборы, следил, чтобы мой бокал с соком был полон. Но я кожей чувствовала, как под его безупречной рубашкой перекатывается стальное напряжение. Он постоянно, почти механически, поглядывал на часы. Его мысли уже были в порту, на той самой встрече на четвертом причале. Он готовился к разговору со «старыми друзьями» — людьми, чьи имена в этом городе произносят только шепотом и только оглядываясь по сторонам.

​Мы прошли в его кабинет — святая святых империи Асадовых. Здесь воздух всегда казался иным: густым, пропитанным запахом старой бумаги, дорогого табака и власти. Нас уже ждала официальный представитель ЗАГСа — женщина в строгом синем костюме с лицом-маской, на котором застыла печать профессиональной вежливости. Рядом, словно две каменные гаргульи, застыли Рустам и двое охранников. Их присутствие превращало церемонию в акт капитуляции.

​На массивном дубовом столе лежали папки. Белоснежные листы бумаги, которые должны были либо окончательно запереть замок на моей клетке, либо стать моей единственной броней в мире, где у женщин без фамилии нет права голоса.

​— Эльза, — Амир произнес моё новое имя медленно, пробуя его на вкус, словно оно всегда принадлежало мне. — Подойди.

​Он взял тяжелую ручку и уверенно, без тени сомнения, поставил свою размашистую, хищную подпись. В этот момент он не просто женился. Он фиксировал свое право собственности на меня так же хладнокровно, как подписывал многомиллионные контракты на поставку нефти.

​Затем он повернул документ ко мне и протянул ручку. Платина пера была обжигающе теплой от его ладони. Мои пальцы едва заметно дрожали, когда я приняла её. Я посмотрела на строчки. «Асадов Амир Саидович» — крупно, властно. И рядом — зияющая, пугающая пустота для моей подписи под новым именем: «Асадова Эльза».

​Я понимала: этот росчерк — мой окончательный смертный приговор прежней жизни. Лиза, которая когда-то мечтала о тишине, о простой работе и спокойных вечерах, окончательно уходила в небытие. На её руинах рождалась женщина, которой суждено стоять за плечом самого опасного человека побережья. Та, чей след скоро будут искать все.

​Я прижала перо к бумаге. Чернила жадно впитывались в плотный лист, закрепляя мою новую реальность на молекулярном уровне. Когда я поставила последнюю точку, Амир не дал мне отстраниться. Он накрыл мою руку своей тяжелой, горячей ладонью, буквально припечатывая мою подпись.

​— Теперь ты — Асадова. Моя жена, — в его голосе прорезалась сталь, триумфальный звон победителя. — С этого момента любое слово, любой косой взгляд в твой адрес — это прямой вызов мне. Помни об этом. Ты часть меня.

​Он резко повернулся к Рустаму. Романтика момента, едва успев возникнуть, испарилась, уступив место деловому цинизму.

​— Мне пора в порт. Задерживаюсь. Рустам, остаешься за главного. Усиль посты по периметру. Чтобы Эльза не выходила из дома до моего личного распоряжения и моего возвращения. Я хочу, чтобы к вечеру весь город знал: у Орла появилась пара, и она неприкосновенна.