Эон: Протокол Искажения

Глава 1.

Альва не верила в случайности. В её мире существовали лишь плохо рассчитанные процессы — механизмы, которые кто-то поленился отладить. Если система давала сбой, это значило только одно: кто-то не досмотрел. Чаще всего этим «кем-то» была она сама. Поэтому Альва всегда смотрела дважды. Вглядывалась до рези в глазах, пока реальность не подчинялась её воле.Но не сегодня.Сегодня недосмотрел кто-то другой.

Альва больше не сомневалась. Последним толчком к совершению акта вандализма стало осознание: каждый час, проведенный в ожидании, — это украденный час её настоящей жизни.Она действовала быстро.Сдвинула стекло музейного стола, вытянула пачку самой старой бумаги,расставила оставшиеся стопки так,чтобы визуально ничего не изменилось. Свернув чертежи, Альва спрятала их под комбинезон, чувствуя, как пожухлая бумага царапает кожу сквозь тонкую ткань майки. Каждый шорох в коридоре теперь отзывался в ней риском, но страх лишь подстегивал.За такое на черном рынке можно выручить кругленькую сумму или быть повешенной на главной площади.

Альва выскользнула из кабинета, аккуратно притянув дверь, и замерла, вдыхая привычный, затхлый воздух Станции. Всё было прежним, но внутри Альвы уже разгоралось ликование.Она украла у них прошлое, чтобы купить себе будущее.

Она сделала шаг в основной коридор блока А, стараясь придать походке привычную небрежность уставшего после смены обслуживающего персонала. Но стоило ей завернуть за угол, как навстречу ей, лениво перебирая пальцами по планшету, шел Коиль - старший смены снабжения. Парень с вечно заспанным лицом и манерами уличного кота, который, казалось, знал всё и обо всех на этой проклятой Станции.

— О, Альва! — он поднял глаза от экрана и ухмыльнулся, обнажая неровные зубы. — А я думал, ты уже давно отсыпаешься на своем маленьком чердаке. Что забыла в секторе совета в такой час?

Альва почувствовала, как липкая волна мурашек прошла по спине, но лицо осталось непроницаемым.Проживание с Севиром научило её: лучший способ скрыть правду — это подмешать в неё каплю лжи.

— Один из модулей фильтрации воздуха на панели снова забарахлил, — бросила она, не замедляя шага, показывая что разговор был ей в тягость.Хотя так оно и было — Пришлось посмотреть на второй панели. Квендис посмотрит в свою смену и отладит нашу панель.Снова.

Она намеренно добавила язвительности в голос, зная, что Коиль, как и все на Станции, ненавидел бессмысленные ковыряния техники. Это было их общее, молчаливое братство ненависти.

Коиль фыркнул, сочувственно качнув головой.

— Понимаю. Ладно, иди, отдыхай. А то выглядишь... как обычно. Альву не задевали подобные комментарии,она не из тех,кто ищет подтверждения своих достоинств.Или недостатков.Которых,конечно,стало на один больше.Чертежи некомфортно уперлись в подмышку.

Он прошел мимо, и Альва наконец позволила себе выдохнуть. Удача. Чистая, пугающая удача. Она уже видела впереди спасительный поворот к лифтам, когда воздух над её головой взорвался.

Ва-а-а-а-а-а-а!!!

Дикий, пронзительный вой сирены распорол тишину сектора совета. Алые лампы аварийного освещения, до этого лишь мерцавшие, вспыхнули ровным, кровавым светом, превращая коридор в бесконечный, пульсирующий филиал ада.

— Внимание! — механический голос системы, лишенный эмоций и жалости, разнесся из динамиков. — Несанкционированный доступ в секторе совета! Всем сотрудникам оставаться на местах! Стражам порядка прибыть в точку прорыва!

Альва застыла. Время остановилось.

Она не смотрела назад, на Коиля, который, без сомнения, уже обернулся и смотрел ей в спину с совершенно иным выражением лица. Она разглядывала алое марево впереди и понимала: кто-то не учел доводчики двери кабинета. И этим «кем-то» на этот раз оказалась её собственная самоуверенность.Или она.Она и ее самоуверенность.

Но Альва уже просчитывала свои шансы с учетом логики действий стражей порядка.Сейчас система заглатывала информацию, переваривала её и готовилась выплюнуть списки смертников. Грядет внеплановая проверка. Детектор лжи, который вывернет её сознание наизнанку, и осмотр вещей, где не спрятать даже иголку.

У неё было всего несколько часов, пока бюрократическая машина Станции разворачивалась, как неповоротливый левиафан. У меня на вас высокие ставки.Она похлопала смятые бумаги под формой,перед тем как ворваться в кабинет отдела кадров, когда за окнами из бронестекла бушевала искусственная ночь блока А. Сирена всё еще выла где-то вдалеке, приглушенная толстыми стенами, но алое мерцание в коридорах уже сменилось тревожным желтым.

За столом сидел тощий чиновник в стерильно-белом мундире, его пальцы порхали над сенсорной панелью. Он даже не поднял головы.

— Списки на проверку формируются. Идите в свой блок, оператор, — проскрежетал он.

— Я не за этим, — Альва плюхнулась на стул, заставляя голограммы дрогнуть. — Я увольняюсь. Прямо сейчас. Расчет по 12-му пункту контракта: немедленное расторжение в связи с личными обстоятельствами.

Чиновник замер. Его блеклые глаза медленно поднялись к её лицу. В них читалось недоумение, сменяющееся подозрением.

— Увольняетесь? Сейчас? В момент чрезвычайной ситуации в секторе?

— Именно поэтому, — отрезала она, чувствуя, как внутри закипает неприятное чувство вины. — Моя смена закончилась час назад. Я не собираюсь торчать здесь и участвовать в поиске очередного..Альва прикусила язык,чуть не выдав “вора” . — Станция выпила из меня достаточно. Подписывайте,пока я не попыталась выпасть в окно.

Она блефовала. Уйти без официального допуска она не могла. Но ей нужно было это право на выход — право пронести «личные вещи» через контрольный пункт до того, как её имя загорится красным в базе данных.Окно она упомянула исключительно потому,что не так давно,один из замученных техников,действительно из него выпал.Никто так и не понял,был это несчастный случай или решение уйти добровольно.Но смотря на распростертое тело в выложенном камнем внутреннем дворе ,Альва подозревала,что ему помогли.

Глава 2.

Альва остановилась с краю от крепостной стены, там, где выхолощенный воздух сталкивался с сырым, рыбным дыханием нижних доков. Она обернулась.Над ней, подпирая тяжелое, затянутое смогом небо Милла, высилась Станция — кошмарный памятник человеческому страху и высокомерию.

Бывшая цитадель, чей фундамент помнил времена истинных правителей и осад, теперь она выглядела как разлагающийся труп великана, в который насильно вдохнули жизнь при помощи пара и электричества. Древние каменные стены, выложенные из черно-серого гранита и испещренные глубокими бороздами, были грубо пробиты стальными балками и оплетены проводами, похожими на вытащенные наружу вены. Зубчатые башни цитадели, которые когда-то служили бойницами для лучников, теперь венчали гудящие трубы фильтрационных установок, выбрасывающие в небо столбы ядовито-желтого пара. Изящные арки были заварены листами железа, а из оконных проемов, откуда раньше лился свет свечей, теперь торчали вентиляционные коробы.

В ночном воздухе громада бывшей цитадели с множеством потайных ходов и замурованных шахт представлялась ей пастью прожорливого подземного чудовища , в которую город ежедневно приносил в жертву время и надежды своих подданных. Альва смотрела на оскал камня и металла, и ей казалось, что цитадель наблюдает за ней в ответ тысячами своих слепых, застекленных глаз, примериваясь,чтобы проглотить ее полностью.

Она покрепче прижала к себе куртку со спрятанным свертком и шагнула в темноту доков, стараясь не думать о том, что завтра ей придется снова войти в это логово.

У неё было меньше двенадцати часов.

Нижние доки напоминали отдельный орган со своими правилами.Близость трущоб ощущалась здесь особенно ярко. Уличного освещения от города здесь не было,маслянистые керосиновые лампы около некоторых судов давали тусклый свет, вечно подернутым маслянистой дымкой, а тени казались длиннее и жирнее. Альва шла быстро, её ботинки гулко стучали по деревенному,местами черному и мокрому настилу. Она чувствовала на себе взгляды — липкие, оценивающие, похотливые,скрытые в полумраке,но Альва знала,что эта пустота обманчива.В этой части Милла законы обрывались,стражи порядка,и без того редкие гости трущоб,обходили доки стороной.Царство рыбаков,снабжающих город морепродуктами на своих дряхлых кораблях. Они умело скрывали то,что не должны видеть взгляды правящей элиты.

Она свернула в узкий проход причала, заваленный бочками и сушащимися рыболовными сетками, и остановилась перед дверью, на которой краской была намалевана толстая акула.Ее творение.Местами краска уже облупилась,но рисунок все еще можно было рассмотреть,слишком милое искусство для данного места.

«Утопленник» — дрейфующий корабельный кабак, где нелегалы и контрабандисты заключали сделки, с радужным названием под цвет лиц тех,кого отсюда выносили.За прошедшие годы он пожевал и выплюнул массу энтузиастов,но владелец неизменно был один.Как и атмосфера заведения.Насквозь провонявшая тяжелым удушливым потом,рыбой и неизменным жареным луком,собиравшая внутри отбросы общества всех мастей и пород.Здесь же в комнате наверху обитала ее Лира,помесь волкодава с дворнягой.Слишком добрая для собачьих боев и слишком большая,чтобы спрятать ее в городе.

Альва вошла внутрь. Привычные запахи ударили в нос сразу,смешиваясь с духом чистого спирта и чего-то едкого, похожего на мазут. У самой двери, на покосившейся скамье, сгрудились бывшие сотрудники станции-цитадели — те, кому не повезло получить «отставку» по состоянию здоровья раньше, чем они успели накопить денег. У многих на руках виднелись синюшные пятна от ожогов, а глаза слезились от «пылевой болезни» Станции. Они пили молча, глядя в свои кружки так, будто на дне можно было разглядеть потерянное будущее.Завсегдатаи,чья жизнь медленно угасала и которые не представляли интереса для головорезов и воров.

Ближе к стойке,за длинным столом,ошивались контрабандисты.Их легко было узнать по обветренным лицам и слишком чистой, для этого места, одежде. Они переговаривались вполголоса, постоянно сканируя вход нервными, цепкими взглядами. Для них Альва была не более чем предметом интерьера.

Самые странные и опасные посетители сидели в дальнем конце нижней палубы у стен. Они ждут заказа. Сосед не отдал долг?Жена поймала мужа на измене? Объявлена награда за чью-то голову? Они возьмут любую работу,их биржа труда никогда не пустеет.Отпетые головорезы.Альва пристроилась у края обшарпанной стойки, стараясь не привлекать внимания, и заказала самую обычную воду, просто чтобы занять руки.Она не сделала бы тут и пары шагов,будь она другой. Её взгляд невольно метнулся к лестнице, ведущей наверх, туда, где за закрытой дверью ждала её Лира.А вот того,кого ждала Альва еще не было.

Несколько крепких парней в кожаных жилетах, подбитых металлом,появились сразу за ней и теперь лениво подпирали другой конец стойки. Охрана владельца. Они не пили, а их руки всегда находились в опасной близости от скрытых под одеждой клинков или кастетов.

Альва чувствовала, как свернутые под курткой чертежи жгут ей кожу. Для любого в этом зале этот сверток был билетом в безбедную жизнь, а для неё — шансом на свободу.

Альва старалась не выделяться, но в «Утопленнике» у нее была память. Она помнила этот кабак другим: когда палуба под ногами казалась огромной страной, а запах жареного лука и дешевого спирта был ароматом дома.

Она сидела у края стойки, чувствуя на себе взгляды и ждала. Тишину её ожидания нарушил скрежет отодвигаемого стула. Рядом приземлился наемник — новичок. От него пахло мочой и чужим страхом.

— Эй, механик, — прохрипел он, бесцеремонно накрывая ладонью её руку, лежащую на стойке. — Слышал, у вас редко бывают выходные. Говорят, техникам со Станции бывает очень одиноко. Может, угостишь меня чем-то поинтереснее, чем это пойло? — Он демонстративно покачал стакан с почти допитым луковым пивом.

Альва не шелохнулась. Она лишь сжала кулак свободной руки.

—Лучше убери руку, — тихо посоветовала она, не глядя на него.

Глава 3.

Альва шла по коридору сектора совета после проверки панели, когда её внимание привлекло странное преломление света. Тяжелая дубовая дверь, ведущая в кабинет Карла Лорана - главного акционера,кому принадлежала Станция и большая часть сооружений города ,показалась ей необычной.Богатейший человек, которого в глаза никто не видел последние пятак лет держал в своем кулаке многие решения.Особняк на береговой линии с живой изгородью скрывал его от любопытных глаз за чугунной оградой умопомрачительной высоты.Всегда с идеальной точностью постриженный газон и ухоженный сад придавали его личности нотку драматизма.Ровно семь лет назад на играх Диема пропала его дочь при загадочном стечении обстоятельств,вскоре после нелепой смерти ее протеже,и с тех пор Карл Лоран активно поддерживал свой статус дистанционно,закрывшись от мира в аристократическом узком кругу.

Альва подкралась ближе,оглядывая совершенно пустой коридор.Дверь, которую всегда держали запертой, была приоткрыта ровно настолько, чтобы заметить это и не поверить. Щель почти издевательская,очень тонкая.

Первой мыслью Альвы было: Да быть такого не может!

Второй — ловушка.

Она не подходила ближе. Только смотрела, как будто от взгляда дверь могла сама закрыться и избавить её от выбора. Альва сжала пальцы. Нужно было уйти. Просто развернуться и забыть, что она это видела.

Но внутри уже поднялось знакомое чувство — то самое, из-за которого она страдала всю свою жизнь.

Не любопытство.

Хуже.

Понимание, что если она сейчас уйдёт — будет жалеть.

Она сделала шаг вперёд и остановилась.Сердце билось ровно, почти спокойно,как перед прыжком, когда тело уже решило за тебя, а разум ещё делает вид, что контролирует ситуацию.

— Не надо, — тихо сказала она себе.

И всё равно протянула руку к двери.Сердце Альвы забилось с утроенной силой, отдаваясь пульсом в кончиках пальцев,когда она скользнула внутрь. Внутри царила темнота,разбавленная лишь тонкой полоской света из-под двери.Альва не двигалась несколько секунд, давая глазам привыкнуть.

Педантично.Карл Лоран был из тех,кто фанатично ценит порядок.Это было первое, что бросилось в глаза.

На столе не было ни одной лишней вещи. Папки выстроены в ровную линию по цветам, письменные принадлежности расположились гармонично, будто их никто никогда не брал в руки. Даже кресло стояло точно по центру, как на витрине мебельного магазина.

Она тихо прошла внутрь, стараясь не задеть ничего лишнего. Пол под ногами был мягким,приглушающим звуки ее ботинок.Альва наклонилась и ощупала его.Тысячи шкур маленьких шиншилл стали материалом для убранства кабинета.Педант и живодер.Зря ты сюда полезла.Мысль была трезвой и запоздалой.

Альва уже склонилась над рабочим столом.В первом ящике было пусто.Вероятно,сюда он клал перчатки,когда приходил.Чтобы ничего не портило атмосферу аккуратности.Альва отодвинула второй:аккуратно разложенные приказы.Скука смертная.Третий открылся с лёгким сопротивлением.

Вот здесь уже было что-то интересное.Кожаная папка лежала чуть в стороне, словно её засунули впопыхах. Бумага внутри была плотнее обычной, с защитной разметкой по краям.Альва осторожно вытащила ее.

Финансовые отчеты гласила ровная надпись на папке.Она хмыкнула почти беззвучно,раскрывая кожаный том на середине.Столбцы цифр, коды, даты. Взгляд скользил по ним, не задерживаясь.

Пока не зацепился.

Она нахмурилась и вернулась к строке.Сумма стояла в конце, почти незаметно. Без выделений, без акцента. Альва медленно пересчитала количество нулей.Раз.Ещё раз.Пальцы сами сжали край листа сильнее.Прибыль с доходов.За период.Она перевернула страницу.Та же цифра.И ещё.И ещё.Цепочка повторялась с пугающей стабильностью.Карл Лоран зарабатывал на них,в месте, где людям выдают норму воды по расписанию и экономят на мясе.В горле пересохло.

Альва вспомнила очереди в паршивую столовую. Вспомнила нищих попрошаек на улицах города.Отсутствие воды и общественные купальни. Постоянные ограничения, списанные на нехватку ресурсов.

Она опустила взгляд обратно в отчёт.Денег было достаточно,чтобы закрыть нужды целой армии,питающейся только свежими стейками и носящей доспехи из чистого золота.

Альва медленно закрыла папку.Пальцы на секунду задержались на обложке, будто она могла стереть увиденное, просто не выпуская её из рук.Не вышло.В груди поднималась тяжёлая, глухая злость от которой хочется что-то сломать.

Им просто выгодно, чтобы мы жили так.Она с отвращением бросила папку в ящик и резко задвинула его назад.

Хватит.

Нужно было уходить. Прямо сейчас. Пока она не сделала какую-нибудь глупость.Например,не разнесла эту самодовольную комнату в щепки.Альва развернулась к двери и сделала широкий шаг,когда носок ботинка задел край низкого стола у стены.

Столик был не рабочий. Стеклянная поверхность, как для экспонатов музея.Альва медленно наклонилась,рассматривая под стеклом, аккуратные стопки листов.Чертежи лежали,покрытые слоем пыли,а ее разум кричал:Не трогай.Уходи.Но Альва ведущая диалог сама с собой не двинулась.Старые и многослойные. Такие стоят целого состояния.В ее голове уже выстраивалась цепочка, которая вела только в одну сторону — дальше, глубже, туда, откуда не возвращаются.Она легко отодвинула стекло и выбрала самую старую бумагу,подвинув оставшиеся стопки,скрывая пустое место и поставила на место стекло.

Можно было бы положить всё обратно и уйти,сделать вид, что ничего не было.Альва медленно водила подушечкой пальца по краю листов,и уже знала, что не положит.Коллекционеры с черного рынка оплатят ей за эти артефакты ушедшей эпохи.

Решение было безумным, граничащим с самоубийством, но Альва видела перед внутренним взором нули прибыли,купившие жизни таких,как она,словно дешевый,просроченный товар.

Поморгав, Альва снова сосредоточилась на Рыжем. В этом месте всегда было слишком тихо и спокойно для центрального входа.

Снаружи ее излюбленный вход в Центр печати по пропускам,ничем не примечательный. Таких сотни в любом более менее развитом уголке. Дверь из внутреннего коридора,прозрачная внутри,позволяла обозревать все происходящие за ней,а с другой стороны она была великолепной имитацией стены. Имей Альва хоть немного больше любопытства,она бы осмотрела эту стену на наличие зазоров,позволяющих увидеть дверь там,где ее нет. Однако тайминг жизни наложил на нее отпечаток скептицизма и рационализма..и,по сути,ей было плевать.

Глава 4.Альва. Полигон.

Яркое прожекторное освещение полигона било по глазам,создавая надоедливые мошки и искажая восприятие.

“Я терпеть не могу этот искусственный свет. Кому пришло в голову вообще исправлять распорядок дня и переносить все дела в замкнутые помещения?цивилизация развивается или проваливается?”

Альва подняла винтовку и,прищурив левый глаз,выстрелила. Через секунда эхо догнало ее еле слышным хлопком. Звук был сухим,как щелчок металла по кости. Отдача прошла вибрацией через плечо и исчезла. Она не стала смотреть,попала ли,мягко сместилась в сторону,давая пространство Севиру.

Он поднял охотничье ружье и разнес голову гипсовой мишени на краю стрельбища .Вниз по мишени прошла трещина. Ружье всегда отдавало по Альве сильно,либо отбрасывая ее на шаг назад,либо разворачивая плечо наружу,что было неприятным следствием недостатка веса. При ее росте она должна бы весить килограмм шестьдесят пять. Севир даже не вздрогнул. Ростом они почти сравнялись, но весил он ощутимо больше,и долгие годы практики давали о себе знать.

- Давай еще разок, - сказал он,нахмурившись.

Альва,чувствуя,что силы вот-вот покинут ее бренное тело,согласно кивнула и подняла винтовку. Она уставала в последнее время так,как будто сон был промежутком без сознания,не приносящим отдыха. Она не хотела давать Севиру очередной повод для повышенной опеки и бдительности. Он волновался за нее,она это знала. О том,что провалы в памяти теперь были фактически каждодневными,она решила не говорить. Час или два,выпадающие из ее жизни,не стоили создания напряжения в их хрупких отношениях. Он выпускал ее из-под крыла с неохотой, а ее желание жить отдельно до сих пор воспринимал в штыки.

Севир видел,что ее бледность не вызвана редким присутствием солнца в жизни,а то,как подрагивают ее руки,выдавало перенапряжение,но останавливать ее не стал. Про себя он признавал,что слабость - это следствие. Он сносил её колкие, язвительные замечания о собственных промахах, смакуя то, как быстро она учится наносить удары - даже если они предназначались ему. В его груди ширилось свирепое, невыносимое чувство гордости, заставляющее его отдавать ей каждую свободную минуту своей жизни.Но об этом ей знать было вовсе не обязательно. Рано или поздно ученик превзойдет учителя,и учитель со спокойной душой может отойти в мир иной.

Они возвращались в сейф молча,проходя запустелые улицы окраины города с редкими фонарями.

На улицах было тихо, но тишина не означала безопасность. Тишина здесь вообще ничего не означала. Альва шла первой. Тело само выбрало позицию. После стрельбы оно всегда знало, где ему быть. Мысли приходили позже. Иногда не приходили вовсе.

Севир держался на шаг сзади и чуть сбоку. Не прикрывал демонстративно. Просто был там. Его присутствие ощущалось не как защита, а как вторая точка опоры, к которой можно не оборачиваться. Это было странно и непривычно. За всю жизнь Альва привыкла рассчитывать только на себя. Даже когда рядом были люди, она оставалась одна. Сейчас - нет. И от этого одиночество ощущалось еще острее.

Они двигались быстро, но не спешили. В каждом переулке Альва отмечала одно и то же: углы, тени, отражения. Всё лишнее отваливалось, как шелуха. Мир сузился до простых форм и четких границ. В таком состоянии легко забыть, что за пределами этих улиц существует что-то ещё. Легко поверить, что так было всегда.

В одном из переходов Севир задержался дольше обычного. Альва это почувствовала, не оглядываясь. Она сместилась, перекрывая пространство, и только потом поняла, что сделала это автоматически, как дышат во сне. Когда всё закончилось, он кивнул. Подтверждая ее мысль. Как будто они давно это делали вместе.

Сейф принял их без эмоций. Металл, свет, ровная температура. Здесь всегда было одинаково. Здесь было проще не думать. Альва закрыла дверь и впервые за всё время позволила себе остановиться. Внутри не было ни облегчения, ни страха. Только пустота, растянувшаяся, как эхо после выстрела.

Она вдруг остро поняла, что если сейчас Севир исчезнет, мир снова станет привычным. Плоским. Управляемым. И абсолютно одиноким. Эта мысль была неуютной. Она не знала, зачем её держать, но и отпустить не смогла.

- Чисто, - сказал он наконец.

Альва кивнула. Слова были лишними. В том, что рядом оказался кто-то, кто видел тот же самый мир и молчал так же точно было что-то правильное.

Глава 5. Альва. Судьбоносная встреча.

Утро опять наступило слишком быстро,но было так умиротворенно,что Альва позволила себе проваляться еще полчаса,встречая рассвет. Идея поставить кровать напротив панорамного окна,выходящего на горы,было одним из ее лучших жизненных решений. Следующим лучшим решением было не покупать шторы.

Пики были украшены легким туманом. Солнце уже достаточно пробилось и теперь отбрасывало луч света по дощатому полу,заполняя пространство вокруг аурой тишины. Редкое ощущение,когда мир встает на паузу,приоткрывая свою истинную красоту момента.

Альва резко села в кровати. Выброс адреналина заставил сердце колотиться об ребра,отдавая горечью во рту. Медленно перебирая в голове планы и задачи,она поняла,что сегодня выходной день. Нет,не просто выходной. А день,на который у нее не плана,совсем никакого. На этот раз сердце подпрыгнуло вверх и бухнулось вниз от накатившей радости.

Поняв,что к такому подарку судьбы она совершенно не готова,она пошла варить кофе. Отсалютовав Севиру, который считал остроумие таким же калиброванным инструментом, как и винтовку, она прошлась по кухне. Севир всегда говорил: „Альва, твоя сила в том, что ты константа в мире переменных“. Сегодня ей отчаянно хотелось быть переменной.

Взгляд зацепился за напольное зеркало. Свет из окна делал ее темно-русые волосы медовыми. Альва рассматривала свое отражение, предпочитая не морочить себе голову глупостями вроде странной смены пигментации глаз и волос. Она решила привести в порядок свою квартиру, зажиточную по меркам города, ведь у неё была личная ванная.

Историческа справка: После нулевого инцидента и последующих ему событий значительная часть жилых кварталов Милла пришла в негодность. Разрушенные каменные здания и выбоины на почти всех дорогах восстановить быстро было нереально. Чтобы утихомирить остатки тех,кто молчаливо поддерживал Свободный Контур,и обеспечить жильем пострадавших,власти приняли решение заменить постройки на дерево,засадив новые строения в круг плющом и лозой,которые по мере роста расползались на стены и крыши,а заодно увеличивали фильтрацию воздуха.

Из-за этого город теперь стал растянутым вдоль и поперек. Но Альва не жаловалась. Она видела картинки старого города сплошь в бетоне,стекле и проводах. Разница была значительная. Сейчас камень и стекло сохранились лишь в богатых и не задетых государственных зданиях и на станции. Станция была монументом мрака,в отличии от города,который хоть и сохранил остатки былой роскоши,теперь был почти вечно зеленым и цветущим.

И в этот момент реальность лопнула…

Секунду назад воздух пах свежемолотыми зернами и рассветной хвоей, а теперь в легкие ворвался тяжелый сладковатый дух чужих тел, дешевого парфюма и разогретого камня. Кружка в руке стала холодной и ребристой. Альва не просто обнаружила себя в потешном зале центральной купальни, она словно вросла в чужой кадр. Сердце, только что бившееся в ритме выходного дня, зашлось в паническом галопе.

Провалы в ее памяти были весьма неприятными,но ранее в свойствах телепортации замечены не были,поэтому Альва трижды ущипнула себя за мягкую часть руки около локтевого сгиба. Было больно,но неубедительно. Решив,что сноведение слишком уж правдоподобное, она отхлебнула яркую пузырчатую жидкость из бокала,проверяя,можно ли почувствовать вкусы во сне. На языке остались терпкие нотки хмеля и кедра.Она проглотила еще немного. Теперь чувствовалось свежее послевкусие шалфея. Ошибки быть не могло. Она пила выдержанную кедровую настойку,щедро разбавленную элем. Популярный напиток,имеющий убийственный эффект. Проведя задумчивым взглядом по руке,наткнулась на тяжелые наручные часы,которые показывали одиннадцать вечера. Такого тоже быть не могло.

Напрягшись,девушка мысленно начала день с начала:

-Подъем на рассвете. Взрыв тревоги. Пейзаж и атмосфера покоя. Голубая пижама,растрепанные волосы. Кофе. Зеркало..

..и провал.

Перепроверила время на часах. По ее расчетам она не помнила около 12 часов. Много,очень много.

Память начала подкидывать обрывки,подтверждая,что магическими способностями переноса в пространстве она не обзавелась. Она помнила ветер в лицо на набережной,крик чайки. Значит,она вышла на прогулку. Морщась,потянула нитку обрывочных воспоминаний дальше. Голова начала гудеть от натуги.

Рынок. Сахарные леденцы,куст роз. Мощеная дорога сменилась гладкой.

Она в богатом квартале пялиться на белокурых близнецов,которые поливают друг друга из маленьких разноцветных леек.

Мозг затянуло пеленой,как будто она смотрела немое кино с резким монтажом.

Яркая вывеска купальни - компания молодых парней,улюлюкающих вслед проходящим девушкам. Высокий шатен,подающий ей руку на лестнице второго этажа…

Она почти восстановила картину событий,что было еще одним сюрпризом. Раньше она не могла вспомнить совсем ничего,как ее окликнул приятный низкий баритон:

- Альва,ты в порядке? Хочешь выйти?

Голос принадлежал шатену с лестницы. Он сидел справа от нее,встревоженно глядя прямо ей в глаза. Он был приятным и чертовски привлекательным. Мужественный,с еле заметной щетиной на подбородке,широкими ладонями. Он приподнял одну бровь и застенчиво улыбнулся,приоткрывая уголок рта,в котором сверкнули ровные зубы,ожидая от нее ответа.

Темные густые брови и общая солидность имели контраст со смешным выражением лица и невольно вызвали у Альвы ответную улыбку.

-Дыааа..- промычала она, - все в порядке. Задумалась..

Шатен пододвинул к ней ближе плотный глиняный горшочек с мясом и картошкой.

- Поешь, иначе твой желудок призовет всех павших.

Он опять улыбнулся,так,что Альва невольно залюбовалась. Присказка для непослушных детей,которую говорят родители своим чадам. По сути,она означала,что если малыш не доест свой обед,то за ним придут тысячи мертвых,убитых в грязную ночь. Чтож, к счастью,теперь это было не более чем устоявшимся словесным оборотом.

Он улыбался застенчиво, но Альва отметила, как он сидит: спина не касается спинки стула, вес распределен так, чтобы вскочить за доли секунды. Его широкие ладони были покрыты теми самыми мозолями, которые оставляет не тяжелый труд, а долгое ношение оружия. Инстинкты шептали ей: Опасен. Но алкоголь и странная пустота в голове превращали этот шепот в белый шум.