Если он узнает, кто я

Глава 1. Ночь, которая не должна была случиться

Ночь над владениями рода Эллисинг опустилась незаметно, но не мягко. В ней не было привычного покоя — только странная, почти зримая плотность, будто воздух сгущался над каменными башнями замка, предвещая перемены. С северных равнин тянуло холодом, и ветер, проходя между стенами, звучал как приглушённый шёпот.

Империя ещё не оправилась после смерти Августина.

Город Сарин жил в напряжении, великие дома собирали советников, послы сновали между землями, а слухи множились быстрее, чем факты. Завещание покойного императора стало ударом по устоявшемуся порядку: у него оказался сын. Незаконнорождённый, скрытый от двора, но признанный кровью.

Имя наследника — Алексей — звучало пока осторожно, но с каждым днём всё увереннее.

Дом Эллисинг выжидал.

Именно выжидание делало его опасным.

Джеймсон Эллисинг стоял у открытого окна своих покоев и смотрел на тёмный двор, освещённый редкими факелами. Он не любил ночи, когда мысли становились слишком отчётливыми. Смерть императора открывала слишком много возможностей — и слишком много угроз.

Он чувствовал, что равновесие нарушено.

Но не из-за политики.

Что-то другое тревожило его с вечера — лёгкое внутреннее напряжение, будто в глубине крови дрожала тонкая струна.

Крик раздался резко.

Не испуганный — поражённый.

Джеймсон уже спускался по лестнице, когда стража растерянно расступалась во дворе.

На снегу лежала женщина.

Она не могла быть здесь случайно. Ворота были закрыты, стены — под охраной. И всё же она появилась так, словно вышла из самой ночи.

Тёмное платье разорвано у бока, кровь густо пропитала ткань. Волосы, почти чёрные, рассыпались по белизне снега, и этот контраст казался болезненно красивым.

— Кто она? — тихо спросил он.

— Мы не видели, как она вошла, милорд. Просто… оказалась здесь.

Он приблизился.

Даже в таком состоянии в ней чувствовалось нечто непривычное — не слабость, не хрупкость, а напряжённая, сдерживаемая сила.

Он опустился рядом и осторожно коснулся её плеча.

И мир изменился.

Это не было вспышкой света или звуком. Скорее, ощущением, будто что-то внутри него откликнулось на её присутствие. Тёплая волна прошла по венам, заставив дыхание на мгновение замереть.

Её веки дрогнули.

Когда она открыла глаза, он увидел в них не растерянность раненой женщины, а осознанность.

Она смотрела на него так, словно давно знала, кого увидит первым.

— Не… надо, — прошептала она.

Голос был слабым, но в нём звучало предупреждение.

Он хотел приказать лекарю подойти, но замер.

Рана начала затягиваться.

Медленно, почти незаметно сначала, затем быстрее. Кровь перестала течь, разорванная плоть смыкалась, будто подчиняясь невидимому приказу.

Стражники отступили, один из них перекрестился древним знаком Синея.

— Это колдовство, — прошептал кто-то.

Нет, подумал Джеймсон.

Это не колдовство.

Это что-то старше.

Она резко вдохнула, будто выныривая из глубины.

И их взгляды встретились снова.

Вблизи её глаза казались ещё ярче — зелёные, с золотистым отблеском у зрачка. В них читалось понимание того, что происходит вокруг, и тихая, почти печальная решимость.

— Ты не должен был меня касаться, — сказала она.

— Почему?

Её губы едва заметно дрогнули, словно ответ был слишком сложным для короткой фразы.

— Потому что теперь всё изменится.

Он не успел спросить, что именно.

Туман, поднявшийся с земли, окутал её фигуру. Лёгкая дымка стала плотнее, очертания размылись, и в следующую секунду на снегу не осталось никого.

Только след крови.

И ощущение, будто его собственная жизнь сдвинулась с привычной оси.

Глава 2. След, который остаётся

Утро в замке началось раньше обычного. Слухи распространялись быстрее приказов, и к рассвету о ночном происшествии знали уже не только стражники, но и слуги, оруженосцы, управляющий хозяйством и даже повариха, которая клялась, что чувствовала «дурной холод» ещё до полуночи.

Джеймсон не любил подобной суеты. Он привык к контролю, к ясности, к порядку, в котором каждое событие имело причину и последствия. Но случившееся во дворе не укладывалось ни в одну из привычных схем.

Он стоял в кабинете отца, когда первые лучи солнца коснулись оконных витражей. Тёплый свет контрастировал с тяжёлой тишиной, повисшей между ними.

Эдуард Эллисинг слушал молча. Ни единого лишнего жеста, ни одного поспешного вопроса. Только внимательный взгляд, который умел замечать то, что другие пропускали.

— Ты уверен, что это была не иллюзия? — спросил он наконец.

— Иллюзии не оставляют кровь на камне, — спокойно ответил Джеймсон.

— А страх?

— Я не испугался.

Отец чуть склонил голову, словно принимая этот ответ как должное.

— Ты прикоснулся к ней?

Вопрос прозвучал буднично, но Джеймсон почувствовал, как внутри снова вспыхнуло то самое ощущение — едва уловимое, но отчётливое.

— Да.

— И что ты почувствовал?

Он мог бы сказать «ничего», но это было бы ложью.

Он почувствовал отклик.

Словно под его кожей на мгновение проснулась сила, о существовании которой он не знал.

— Тепло, — произнёс он после паузы. — Неестественное. Как будто… она знала меня.

Эдуард прошёлся по комнате медленно, обдумывая услышанное.

— Время выбрано слишком точно, — сказал он наконец. — Империя разделена. Завещание Августина вызвало больше вопросов, чем ответов. Великие дома готовятся к выбору стороны. В такие моменты пробуждается многое.

— Ты думаешь, она связана с наследником?

— Я думаю, — голос отца стал тише, — что мир редко показывает нам только одну причину событий. Иногда политика — лишь поверхность.

Джеймсон вспомнил её взгляд.

В нём не было мольбы о помощи. Не было отчаяния.

Было знание.

— Она сказала, что всё изменится, — произнёс он.

— И ты поверил?

Он не ответил.

Потому что уже чувствовал перемены — не вокруг, а внутри себя.

Весть о признанном наследнике достигла замка к полудню. Гонец из Сарина привёз печать верховного жреца Турена, подтверждающую кровь Алексея. Империя больше не могла притворяться, что речь идёт лишь о слухах.

Эдмунд собирал сторонников.

Совет назначен через три дня.

— Мы сохраняем нейтралитет, — твёрдо сказал Эдуард после ухода гонца.

— Это будет воспринято как слабость, — заметил Джеймсон.

— Это будет воспринято как осторожность.

— А если осторожность не спасёт?

Отец посмотрел на него пристально.

— С каких пор ты стал искать повод для вмешательства?

Вопрос был справедливым.

Но Джеймсон понимал: дело уже не только в троне.

Прошлой ночью кто-то намеренно пришёл в их дом.

И если это было предупреждение, он не собирался его игнорировать.

Глава 3. Вторая ночь

Он не спал долго.

Попытка убедить себя, что произошедшее — случайность, оказалась тщетной. Внутреннее напряжение не исчезало. Напротив, оно становилось отчётливее, словно некая невидимая нить тянулась к нему из темноты.

Когда он всё же закрыл глаза, сон оказался неглубоким.

Он проснулся не от звука.

От ощущения.

Тёплого прикосновения к груди, будто ладонь легла прямо поверх сердца.

Он открыл глаза.

Она стояла у окна.

Лунный свет обрисовывал её фигуру мягко, почти бережно. На этот раз в ней не было ни следа ранения, ни слабости. Тёмное платье струилось по силуэту, подчёркивая тонкую линию талии и спокойную осанку человека, привыкшего к собственным решениям.

Он медленно сел, не сводя с неё взгляда.

— Ты нашла дверь открытой? — спросил он тихо.

Её губы едва заметно дрогнули.

— Мне не нужна дверь.

В её голосе не было вызова — только констатация факта.

Он встал.

Расстояние между ними казалось опасно коротким.

— Ты понимаешь, что подвергаешь мой дом риску?

— Я понимаю, что риск уже здесь.

Она повернулась к нему полностью.

Вблизи её красота перестала быть просто внешней. В ней ощущалась скрытая сила, сдержанная воля, почти болезненная решимость. Но вместе с тем — усталость.

— Почему именно здесь? — спросил он.

— Потому что ты оказался первым, — ответила она после паузы.

— Первым в чём?

Её взгляд скользнул по его лицу медленно, словно она искала в нём подтверждение своим мыслям.

— В том, кто почувствовал.

Он сделал шаг ближе.

Теперь он слышал её дыхание.

Тёплое.

Неровное.

И это было опаснее любых слов.

— Что именно я почувствовал? — спросил он тихо.

Она протянула руку, будто собираясь коснуться его груди, но в последний момент остановилась.

— Если я скажу, ты не сможешь сделать вид, что это не касается тебя.

— Уже поздно делать вид.

Её глаза потемнели.

В них впервые появилось что-то похожее на сомнение.

— Скоро начнут искать, — произнесла она. — И если найдут меня здесь, твой дом станет мишенью.

— Ты говоришь так, будто знаешь будущее.

— Я знаю лишь одно, — её голос стал тише. — Ты не должен быть рядом со мной.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— Решать за меня — смело.

На мгновение между ними повисло молчание, наполненное чем-то более плотным, чем страх.

Он сделал ещё один шаг.

Теперь их разделяло не больше ладони.

— Скажи хотя бы своё имя, — произнёс он.

Она смотрела на него долго, словно боролась с собой.

— Айрин.

Имя прозвучало мягко.

Он повторил его про себя — и почувствовал, как оно странно откликается внутри.

— Айрин, — произнёс он вслух.

В этот момент за стенами замка раздался далёкий, глухой удар, будто что-то тяжёлое обрушилось на камень.

Её лицо побледнело.

— Уже… — прошептала она.

Он обернулся к двери, но когда снова посмотрел к окну, её уже не было.

Только ночной воздух колыхал занавеску.

И на мгновение ему показалось, что тепло её присутствия всё ещё осталось в комнате.

Но теперь к нему примешивалось другое ощущение — тревожное, холодное.

Словно кто-то ещё смотрел на замок из темноты.