Это не Отбор!

ПРОЛОГ

ПРОЛОГ

Рядом со мной на постели сладко посапывал красивый темноволосый мужчина. Тонкое одеяло едва прикрывало его наготу, но человек не мерз. В огромных, почти царственных хоромах его спальни было тепло и по–домашнему уютно. Что весьма странно, ввиду отсутствия камина и учитывая, как много сквозняков обычно гуляет по коридорам замка.

Подобрав под себя босые ноги и складки золотистого платья так, чтобы те случайно не коснулись незнакомого мне человека, я откинулась спиной на подушку, предаваясь наблюдению за тем, как рассвет медленно пробирается в комнату, минуя чуть прикрытые портьеры.

Да, вы не ослышались. Мужчину рядом я видела впервые. Согласно устоявшемуся правилу, мне давно следовало его растолкать, закатить грандиозную истерику в стиле «кто вы такой и как я здесь оказалась», но, будучи тем самым человеком, который большую часть жизни недосыпал из–за садика, школы, университета, работы и тренировок, я благодушно позволила представителю сильной половины пребывать в нежных объятиях сна.

В ожидании предстоящего скандала (а без этого никак, мужик–то тоже увидит меня впервые) я уплетала шоколадные конфеты, задабривая нервную систему. Миниатюрные ромбовидные сладости очень удачно оказались в хрустальной вазочке, стоявшей на тумбочке. Сначала я тягала по одной, намереваясь остановиться на двух–трех единицах, но потом подумала, к чему это лицемерное вранье, и полностью перетащила конфетницу к себе на колени. Очевидно же, что я съем все содержимое, а если вдруг не успею, умыкну с собой.

Ела я осторожно. При каждом движении предплечье левой руки немного побаливало.

Я успела понаблюдать за предрассветными сумерками и странными вспышками, озаряющими его. За самим рассветом, окрашенным все теми же самыми вспышками, напоминающими одиночные выстрелы салюта. И вот наконец один из солнечных лучей скользнул по стеклянному цветку в вазе на подоконнике. Искусственные лепестки вздрогнули, распахнулись и по комнате поплыли мягкие звуки приятной мелодии.

Началось.

Мужчина неохотно пошевелился. Издав сладкий протяженный стон, он потянулся, прогибаясь в позвоночнике и демонстрируя четкие грани рельефа накачанного торса. Повернулся. Открыл глаза.

– Не паникуйте, – уверенно произнесла я, наблюдая, как медленно расширяются чужие зрачки, почти до краев захватывая зеленую радужку, чтобы тут же сузиться до точек. – Вам ничего не угрожает.

«Даже сахарный диабет, – мысленно добавила, отправляя в рот еще одну конфету. – В ближайшие пару минут.»

Паниковать мужчина не стал. Он очень спокойно, простым отточенным до рефлекса движением, активировал заклинание, позволяя пульсару из белого света окутать свою руку.

– Кто вы такая? – требовательно спросил хозяин комнаты. – И почему вы в моей постели… – мужчина чуть отвел пульсар в сторону, придирчиво разглядывая легкое золотистое платье, – …одетая.

Я приподняла брови.

– Ем конфеты и жду, когда за мной придет будущий муж, любовник, избранник, ну или на худой конец, глава местной стражи.

– Все разом? – С ноткой сарказма и целым аккордом из подозрений, уточнил незнакомец, сдвигаясь к краю кровати, продолжая удерживать одной рукой заклинание, а другой – край простыни, прикрывающей причинное место.

Я пожала плечами.

Мужчина продолжал допрос, продолжая медленно отступать к окну.

– Кто приказал вам сюда явиться?

– Всех имен не знаю, но очень скоро выясню. – Мрачно пообещала я.

Один короткий взгляд в окно и на напряженном лице незнакомства расцвела понимающая улыбка.

– Ааа, – протянул он, заклинание исчезло яркой вспышкой. Напряжение спало с него вместе с одеялом. Мужчина хлопнул себя по лбу. – День Отбора. Ты – кандидатка, – тут же перешел он с «вы» на «ты», позволяя понять, какое именно отношение у местных к этим самым кандидаткам.

Уже не стесняясь, он прошествовал к двери.

– Заперта, – резюмировал он. – Ты не из местных. Тебя пронесло через портал и выбросило в мою комнату. Ты – одна из призванных богами.

«Одна из. – Сделала мысленную пометку. – Значит я была права относительно тех мошенников.»

Мужчина дернул за ручку, отворяя дверь.

– Эй, – позвал он кого–то. – Передай гроссмейстеру, одна из его искорок в моей постели. Нет, не буянит. – Вновь повернулся ко мне и неохотно пояснил: – Обычно изъятые устраивают истерики и бросаются предметами.

– Ну, если вы их всех ослепляете закланиями, то ничего удивительного. К тому же, – Отсалютовала ему конфетницей, – я успела найти успокоительное.

– Ты очнулась в постели незнакомца. – Протянул он логическую цепочку. – Вместо того, чтобы сбежать, принялась лопать его еду.

– Что ту сказать, я недооцененный гений в расставлении приоритетов.

Мужчина нахмурился.

– Ты даже не попыталась открыть дверь. На ручке нет никаких следов. – Почти с претензией высказал он.

Что тут сказать, конфетницу я увидела раньше, чем путь к побегу. К тому же, шататься босиком по холодным камням замка в легком платьице чревато для здоровья.

ЧАСТЬ - I - 1 -

С чего все началось?

С Центра.

Это небольшой стерильный мирок, состоящий из полей, сочной зеленой травы, высоких гор, безоблачного неба, лишенного солнца. Предназначен для проживания богов. В обычное время. Когда же пробивает нужный час, Центр превращается в тренировочный полигон для будущих Избранных. Активируются порталы. Тянется жребий. Сто сорок семь девушек изымаются из закрытого мира (которым чаще всего оказывается «Земля») для свершения Предназначения. Им даруют магию. Обучают разным видам искусств, которые в дальнейшем помогут в миссиях. А когда девушки будут готовы, каждую из них отправляют в новый мир, нуждающийся в спасении.

В общем и целом, население Центра выходит такое: три забытых бога–тренера (константа), сто сорок семь будущих Избранных (переменные), и я, которая до тридцати лет не могла съехать от родителей, а теперь из стерильного мира (постоянная переменная). Классика моей жизни, так сказать.

– Она меня не слушает, Клод. – Ныла я, преследуя по пятам живую металлическую статую, совершающую обход территории. Статую, как не сложно догадаться, звали Клодом. Ходил он в монашеской робе с перевязью для меча на торсе, был жутким занудой и одним из забытых богов, что когда-то утратил свой мир. – Все что ей говорю – в одно ухо влетает из другого тут же вылетает.

– Невероятно раздражает, да? – проскрежетал железом Клод, занимающийся физической подготовкой будущих Избранных.

– Не то слово! – Воскликнула я, обрадовавшись, что меня перестали игнорировать и наконец заговорили. – Абсолютная некомпетентность. Вот что с такой делать?

– Тут требуется терпение.

– Вот, а я о чем? Никакого у нее терпения! Что-то не получается – сразу бросает. И вместо того, чтобы заниматься полезными вещами – страдает бесполезной фигней. Еще и дерзит! Мол, это я ее не вдохновляю, мотивирую плохо. Прям ударить ее хочется.

Для наглядности сжала кулак и стукнула им по ладошке.

Статуя не обратила внимания на жест, только внезапно сменила маршрут. Вместо тропинки, ведущей к гроту, свернула в сторону холма. Мне пришлось приподнять подол платья, сшитого из чего-то похожего на мешковину, и припустить ходу, чтобы не отстать.

– У нее никакого уважения к авторитету. – Продолжала я. – Ноль.

– Понимаю. – Клод продолжал подниматься вверх по склону неотвратимой металлической силой. Я семенила следом, продолжая на ходу перечислять:

– Несносная, необучаемая, пустоголовая. Она не тренируется. Говорит, что не в ресурсе. Что я, видите ли, своим негативом опустошаю ее резервы. То есть она учиться не хочет, а виновата я!

– Мне знакомо.

– А я даже не врубаюсь, о каких ресурсах речь! Ее кормят, спать дают. Какие еще нужны ресурсы? Нефти в Центре нет. Здесь динозавры не умирали. Вот чего ей не хватает, а?

– Хотел бы я это знать, – монотонной усталостью протянул бог.

Мы поднялись на горку и оказались на поляне неподалеку от входа в пещеру с магией. Здесь уже стояли накрытые фуршетные столы. Избранные как раз заканчивали пробежку.

Клод остановился. Воткнул огромный двуручный меч в землю и замер подобно… статуи, если сравнение здесь уместно. В общем, от памятника не отличишь. Могло даже показаться, что он погрузился в медитацию и оставил тело, чтобы погрузиться в сон, но я достаточно долго его знаю, чтобы понять – он прекрасно меня слышит, а эта поза только для создания эффекта.

Запах поджаренных тостов приятным ароматом разносился по полю, так и маня скорее намазать себя маслом и вареньем. В животе заурчало, но я мужественно проигнорировала плотское желание. Меня раздирали эмоции.

Я подтащила стул, немного повозилась, ища устойчивую травянистую поверхность и, продолжая кипеть от гнева, продолжила:

– Она очень невнимательна к сценарию! Он будто ее вообще не интересует. А кто из–за этого пострадает? Явно не она. Ее не тронут. Древняя кровь, Предназначение, прекрасное юное тело, еще и десяток поклонников. В катастрофе буду я. С такой союзницей, меня или на костре сожгут или в тюрьму бросят.

Клод хмыкнул.

Я поспешила исправиться:

– Ну, то есть, на космическом корабле вряд ли будут искать солому и поленья. Фазером каким–нибудь испепелят. Но суть не в этом! Она просто кошмар, Клод. И хуже всего, что она этого не понимает! Вот тебе когда–нибудь попадались такие Избранные?

– Бывало, – ответил Клод, устремив взгляд далеко на горизонт.

– Правда? – мгновенно повеселела я. Выходит, выданная мне подопечная не какое–то исключение, а рядовой случай. – Они постоянно попадаются?

– В моей практике была всего одна.

– Кто же? Я ее знала?

Клод не ответил. Я заподозрила неладное.

– Эй, – нахохлилась. – Что за намеки? Я само смирение и покорность.

Клод издал противный фыркающий звук, что в условиях конституции его тела обозначало саркастический смешок.

Я ощетинилась еще больше:

– А вот некоторые считают меня милой, очаровательной и прелестно–волнующей.

– Некоторый, – поправил Клод. – В единственном числе. Он один так считает.

- 2 -

– Сегодня меня обучат магии?

Лика нетерпеливо дернула меня за рукав. У меня в ответ дернулся глаз.

– Клод дает разрешение. – Сумрачно напомнила я, оглядывая узкий вход в пещеру и дорожку из блесток. – Когда он скажет, тогда Лёша проведет урок. Сегодня мы здесь для другого.

Кстати, мне Клод разрешения так и не дал. Один раз он позволил поприсутствовать на занятиях, но этим все ограничилось. Я подозревала, что некий запрет стоял до сих пор.

– Но так хочется побыстрее стать магом! – Вдохновенно произнесла девушка, мечтательно улыбнувшись. – Я бы хотела останавливать время, ходить по воде и кастовать фаерболы.

– А я бы хотела ризотто с грибами в сливочном соусе и блинчики. Необязательно в таком порядке.

Девушка надула губки.

– Ты же сама говорила, что с моим перемещением могут возникнуть трудности. Будь у меня такие силы, я бы с легкостью со всем справилась.

– Будь у меня ризотто, я бы из комнаты сегодня не вышла. – Тихо пробормотала я. Хотела сначала передразнить, но вовремя вспомнила, что почти в полтора раза старше новой подопечной и, вроде как, пример для подражания. Поэтому пришлось скрестить руки на груди и добавить менторским тоном: – Ты не выбираешь магию. Магия выбирает тебя. Единственное, что ты можешь знать наверняка – она будет с вкраплениями божественности. Что это значит, тебе пояснит Лёша. Он эксперт и сможет правильно донести информацию. – Я понятия не имела, что именно значит указанная божественность, но не признаваться же теперь. У меня и так авторитета две крошки, которые вероятно подкинул Атрос. – Веди себя хорошо.

Девушка демонстративно подобралась. Расправила плечи, пригладила передничек, взбила копну каштановых волос.

– Кстати, давно хотела спросить. Атрос похож на яму с кристаллами, Клод на памятник из прошлого столетия, почему Лёша выглядит нормально?

Лёша единственный из троицы богов обладал человеческим обликом. Он представлял собой миловидного парнишку, который едва достиг возраста совершеннолетия. Волосы пшеничного цвета, средний рост, приятная улыбка. На такого взглянешь и сразу становится ясно: он один из тех, кто подбирает на улице раненных кошечек, собачек и птичек, тащит домой на ужас маме, откармливает, выхаживает и отдает в хорошие руки. Примерно этим он и занимался, покидая Центр.

– Чем моложе бог, тем больше у него внешнего сходства с той расой, что его прославляет.

– Его забыли, когда он был таким юным? – охнула Лика. – Как же так? Он такой симпатичный. У него кто–нибудь есть?

– У тебя кто–нибудь есть, – тут же пресекла я тему.

Лёша своим смазливым личиком и дружелюбным характером по несколько пачек сердец разбивал в каждом потоке Избранных. При этом не прилагал никаких усилий и даже не знал, что фигурирует в роли возлюбленного в чьих–то мечтах. Его единственной любовью была магия.

– Кто–нибудь будет, – возразила Лика. – В будущем времени. Сейчас я свободна.

– Это Центр. Здесь нет времени и свободы. Только Предназначение и путь к нему.

Номер двадцать четыре закатила глаза.

– Да знаю я, Дробь. Перестань уже быть таким токсиком. Я готова. Буду вести себя прилично. Пошли уже.

– Ладно, только веди себя потише, – зловеще прошептала я. – Они обычно спят в это время.

– Кто «они»? – Подозрительно осведомилась девушка.

Я молча шагнула в проем пещеры.

Лёша спасал магию: забытую, исчезающую, редкую, странную и вообще любую, которая приглянулась. Именно так в одной из «колыбелей» однажды оказалась магия «заражения». По авторитетному мнению забытого бога, магия не могла быть злой или доброй. Она просто была, а все остальное зависело от носителя.

Находясь в Центре, Лёша занимался тем, что преподавал азы магии. Учил правильно с ней работать, помогал сродниться и находить общий язык. Раньше я не подозревала насколько это важно. Только позже, столкнувшись с экспериментами обычных смертных, узнала, что если магия приживалась неправильно, все заканчивалось обращением носителя во что–то жуткое.

– Ух ты! – издала вздох Лика. Она держалась позади. Я буквально чувствовала, как ее переполняют эмоции. В свой маленький храм жизни Лёша пускал далеко не всех, и девушка была здесь впервые. – Как красиво!

Пещера внутри представляла собой красочное световое шоу, будто бы сотни прожекторов устроили вечеринку. Разноцветные лучи скользили по потолку, полу и стенам. Воздух пестрил блестками. В огромных гнездах, свитых будто бы кем–то не меньше динозавра, ютились глянцевые коконы, переливаясь всеми оттенками радуги.

– Привет Лёша. – Поздоровалась я.

На самом деле его звали Ле'ахеш'иарс'ту, но представители человеческой расы предпочитали не ломать язык и для простоты звали Лёшей. То не возражал.

– О, Дробь. – Искренне обрадовался моему появлению забытый бог. Мы застали его в тот момент, когда он укладывал один из коконов, размером со страусиное яйцо, к своим братьям и сестрам, и одновременно пытался достать другое, немного более бледное. – Ты вовремя. Иди сюда, помоги, пожалуйста.

Я заколебалась.

– Ты уверен?

- 3 -

Пещера продолжала переливаться разноцветными огоньками. Лёша укладывал коконы спать, напевая мелодию, напоминающую колыбельную. Я разглядывала кокон в нежно–персиковых оттенках, пытаясь понять, что именно упустила.

– Я думала процесс сложнее. – Объяснила свое смятение. – Рассчитывала увидеть момент единения. Взгляд, искру, бурю, вот это все.

– Почему? – Не понял Лёша, оглянувшись на меня через плечо. Пока он сидел, полы бежевого кардигана с огромными карманами при каждом его движении возились по влажной земле, и мне оставалось только дивиться тому, как молодой бог умудряется держать костюм в постоянной чистоте. Есть такие вещи в жизни, которые никакое волшебство не в силах объяснить. – Ты присутствовала, когда Избранные из твоего потока разбирали магию.

Присутствовала, но выводы не сделала.

– Ну, да, но я сама… Погоди–ка, – воспоминания подбросили тот момент, когда Лёша впервые показал мне пещуру с малютками. Тогда мы крались тайком, чтобы Клод не узнал о нежданной находке миловидного бога. – Ты меня тоже просил подержать кокон, который в последствии оказался магией заражения.

Нахлынувшее осознание явилось с привкусом шока.

Кажется, я начала заново открывать тонкости подставы моей первой миссии.

– В самом деле? – большие голубые глаза забытого бога распахнулись в удивлении. Глубочайшая растерянность отразилась на почти детском лице.

В душе что–то качнулось.

– Выбираешь ты, а не они, – указала я на разноцветных крох. Сколько таких бестолковых Избранных, как я, наивно попадались на эту удочку? – Ты просто умеешь подбирать подходящий момент, чтобы подсунуть магию.

– Я умею слушать, Дробь, – погладил Лёша, одного из малышей. – И слушаю я магию. Очень внимательно. Она не вся любит показываться людям на глаза. Только взрослый и сформировавшийся дар морально готов прибыть на занятие, где находится десяток будущих Избранных, переполненных желаниями и эмоциями. Если помнишь, я не просил тебя брать черный кокон, я просил помочь мне. Ты могла достать любой из корзины, чтобы освободить место. Но Он захотел оказаться у тебя. И оказался. Он знал, что ты вступишься за него перед Клодом. Выбирают они. Иначе ничего бы не получилось.

– Такая себе из меня вышла защитница. – Прижала я ладонь к груди. Сколько всего пережил Малыш в процессе моих приключений. Я и не задумывалась. – Клод все равно от него избавился.

– Это материи другого уровня, Дробь. Ни ты, ни Клод не способны с ними совладать. Даже Атрос, лишь доверившись интуиции, может уловить отголоски сути.

– А ты можешь?

Он кивнул. Я засомневалась.

– Но ты слабее их. То есть, – поспешила оправдаться, – младше.

Так ведь звучит лучше?

Лёша мягко улыбнулся. Как–то по–домашнему, по–доброму, как бывает только в кругу любящей семьи.

– Как я сказал, я умею слушать.

Хорошо, я немного поторопилась в своих подозрениях относительно злого умысла забытого бога.

– Значит, Лику выбрал божественный дар?

Лёша поднялся с корточек и двинулся к следующей «колыбели».

– Да.

Персиковый кокон внешне ничем не отличался от собратьев.

– Она станет богиней, – тяжело выдохнула я.

Зеркала показывали, как Избранная пройдет путь до своего «долго и счастливо», но оставляли во мраке тайны, что же случится после. Немного боязно представлять юную двадцатилетнюю девушку в амплуа сверхъестественной сущности.

Незрелая, импульсивная.

– Не такой богиней, как Атрос или Клод, – по–своему трактовал мою задумчивость Лёша.

– Такой как ты?

Светловолосый бог тихонько рассмеялся.

– Не хочу показаться гордецом, но если провести аналогию и представить меня на шкале развития человеком, то полученная номером двадцать четыре магия, превратит ее в инфузорию. Примерно такое количество лет эволюции ей потребуется, чтобы добраться хотя бы до моего уровня.

– О! – вскинула я брови. – Это при условии, что не упадет метеорит и не придется заново во что–то развиваться?

– И при условии, что эволюция существует. – Подмигнул парень. – Не беспокойся. Это очень долгий процесс. Она получит силу, которая только кажется могущественной или непобедимой. На самом деле, все подчиняется правилам и опыту. Локальные божества – это почти те же маги, только с большим потенциалом, который легко загубить. У нее будет время научиться в процессе Предназначения. До начала этого пути – я дам ей пару уроков.

– Хорошо, – немного помялась я, следя за работой Лёши. – А почему всего пару?

– Время ее отправки. Она почти готова.

Она не готова! Она еще минимум год не будет готова. Ее муштровать и муштровать!

Очень хотелось начать спор, заново перечислить все то, что уже сказала Клоду, но правда была в том, что все это бессмысленно. Лучшее, что я могла сделать – усилить подготовку. Свою и ее.

Только вот меня Лика не слушала, а суетилась рядом, распознав во мне самое слабое звено Центра. Мол, пока она при мне, то вроде не болтается без дела, и боги ее не заставляют заниматься скучными вещами.

- 4 -

Коридоры с темными зеркалами всегда вселяли в меня некий мистический страх. Воздух здесь казался более густым и влажным, свет тусклее, а звук звонче. Само нахождение среди порталов в зараженные миры, прикрытых плотными бархатными портьерами, казалось чем–то преступным. И почти таковым было.

Я шла тихо, боясь нарушить могильную тишину. Коридор проходил через длинную анфиладу комнат, в каждой из которых находилось по одному зеркалу в полный рост. Иногда сюда пробирались ученицы Клода. Их всегда манило все запретное и таинственное (я в свое время не была исключением). Несколько раз мне доводилось заставать такую картину: застывшая в странной гипнотической дреме будущая Избранная, взирающая на пустоту разрушенного мира, не спасенного одной из предыдущих коллег.

Заходить в коридоры с темными зеркалами не дозволялось, но при этом здесь никогда не стояло караула, вход не заваливали булыжниками, и даже не завешивали предупреждающими табличками о том, что за бардовым бархатом, приглашающе распахивающимся – достаточно дернуть за витой декоративный шнур, – мог таится один из Странников опасной Империи, решивший заглянуть на огонек межмирного свечения, чтобы саботировать претящее его чувству справедливости и ценностям Золотой оси Предназначение.

«– Таков порядок вещей, – туманно пояснил Атрос, когда я в очередной раз задалась вопросом, почему бы не закрыть проход? – Есть события, которые должны происходить.»

Я добралась до своей комнаты. Приняла душ. Причесалась. Переоделась в точную копию своей же формы. То, что я не хотела, чтобы Тинхе решил будто я специально прихорашиваюсь к встрече с ним, вовсе не означало, что я должна выглядеть как бешенный хорек, вытащенный из болота, и так же пахнуть. Но все равно, стоя перед самым обычным не волшебным зеркалом, в нерешительности раздумывала, какие изменения внести во внешность, чтобы выглядеть получше, и чтобы при этом не казалось, будто я сильно старалась.

Ненавижу такие момент!

Было гораздо легче, когда я не хотела нравиться Врагу. Тогда не имело значения, что и как я ему говорю. Можно было морозить любую глупость, флиртовать напропалую и не беспокоиться, что он обо мне подумает.

Собрав копну светло–русых волос в конский хвост, я потратила еще пять минут на дыхательную гимнастику. Видит Атрос, перед встречей с мужчиной в черном она была мне необходима. Получилось неважно.

Тинхе вызывал у меня много противоречивых чувств. Очень много. Больше, чем требуется среднестатистической девушке для комфортного существования в отношениях (или в их подобии).

Выбравшись из комнаты, я направилась обратно в запретный коридор, по пути прокручивая возможный исход предстоящего диалога. Что рассказать? Что оставить при себе? В какую часть своей жизни я готова допустить лэйтарца, а какая останется под запретом?

Я упоминала, что у нас очень сложные и запутанные отношения?

Наверное, стоит упомянуть, что некоторое время со мной невозможно будет связаться. Ничего такого. Дело не в том, что подвергну себя неизвестной опасности. Просто не хочу, чтобы Тинхе принялся терроризировать Центр, недовольный тем, что меня от него скрывают злые и коварные боги. С тем же упорством, что Клод во всем подозревал Врага (кстати, в большинстве случаев, он не ошибался), Враг обвинял во всем богов Центра.

Из темноты донесся шорох, подхваченный сквозняком. Тот пронесся мимо меня, эхом ударяясь о стены. Замелькали блики света.

Нарушитель.

Пожалуйста, пусть это будет не Лика!

Подхватив со стены канделябр с горящей свечой, я двинулась вглубь коридора. Миновав несколько комнат, достигла ту, где одна из Избранных замерла по стойке смирно напротив зеркала–портала. В обрамлении золотистой рамы виднелся иной мир с белоснежными холмами, шапками снега на деревьях, и проселочной дорогой. А чуть вдалеке застыла гладь озера. На другом берегу возвышался замок с одиноким огоньком в окне.

– Ой. Дробь! – Вытянулась в стойку Избранная с трехзначным номером на желтом значке. – Ты не подумай…

Без лишних слов я отодвинула девушку в сторону и дернула за золотистый шнур. Зеркало покрылось мутью, а следом с тихим шорохом схлопнулись бардовые шторки.

Тинхе поубавил свою вредительскую деятельность относительно Центра, но оставались другие Странники.

– Брысь отсюда. – Прикрикнула я на девушку.

Ту будто ветром сдуло.

Подождав несколько минут, я вновь раскрыла шторки и начала вглядываться в белую тишину незнакомого мира.

Каким–то особым чутьем Тинхе всегда чувствовал мое присутствие и появлялся незамедлительно. Это при том, что теоретически хоть раз за это время Враг должен был в момент вызова спать, есть, принимать душ или заниматься чем–то невероятно важным. И все же, черная точка, подобная вызванной детишками Пиковой даме, спускающейся по нарисованной помадой лесенке, чтобы напугать тех, кто осмелился ее побеспокоить, появлялась не позже десяти минут.

Приближающаяся фигура ярко выделялась на заснеженной полосе дороги.

Мой Враг никогда не изменял себе в выборе цветовой гаммы. Черный плащ, подбитый черным мехом, черная вышивка на нем, черные сапоги, черные перчатки, черный капюшон, скрывающий угловатую модельную стрижку черных волос. И взгляд черных с тоненькой окантовкой блеклого золота глаз, устремленных в мою сторону. Он еще не мог меня видеть – завеса между мирами была тонка, но не прозрачна, – но он меня чувствовал.

- 5 -

Тинхе наклонился вперед. Так близко, что казалось вот–вот черная прядка выбьется из идеальной прически и коснется тонкой грани портала, отделяющего нас друг от друга.

– Не устаю удивляться тому, как легко тебе удается с каждой нашей встречей становиться все желанней. – Чарующе произнес он.

Его взгляд завораживал. Голос гипнотизировал. Губы манили.

В такие моменты я забывала, почему не должна сдаваться Врагу. До сих пор я была жива и на свободе только благодаря выработанному рефлексу.

– Думаю тебе лучше знать, как, – одернула себя и Тинхе заодно. – Это твои впечатления, не мои.

Враг отстранился, возвращаясь в прежнее положение. Прямая спина, расправленные плечи, руки заведены назад.

– Как всегда неприступно восхитительна и поразительна хладнокровна, – в его голосе прозвучала нотка удовольствия. Тинхе умел говорить красиво. Знал, что сказать женщине, чтобы она почувствовала себя особенной. Оттого не имел затруднений в завоевании чужих сердец. Я напоминала себе об этом каждую минуту: нельзя развешивать уши! Но все равно продолжала попадаться. –– Полагаю это значит, что ты опять пришла не для того, чтобы составить мне компанию и позволить мне насладиться твоим обществом?

Я переступила с ноги на ногу.

– Почему ты так считаешь?

Мужчина изобразил печальную улыбку.

Запоминаем, именно что «изобразил». Враг демонстрировал те чувства, которые считал нужным для достижения поставленной цели. Он не испытывал никакого дискомфорта от постоянной игры. Он жил этим. Свои искренние эмоции он являл миру в те редкие моменты, когда биохимия его мозга давала сбой, сталкиваясь с непривычным для себя соотношением гормонов. Этот сбой Тинхе называл «любовь». Я заглядывала в его глаза в такие моменты. Там было так голодно и пусто, что казалось могло тебя сожрать.

– Я был бы рад ошибиться, милая Дробь. Скажи, что я не прав и тогда более ни одно событие не будет способно омрачить радость от лицезрения тебя, добровольно пожелавшей меня увидеть.

Вот зараза!

– Нет, ты не ошибся. – Вздохнула я, не видя смысла отрицать очевидное. – И хватит брать фразы из последней книги, которую ты читал. Они не для тебя!

В этот раз улыбка лэйтарца получилась лучше. Живее. И это дернуло мой нерв. Люди на таком морозе не должны улыбаться. Я же вижу, как качаются макушки деревьев за его спиной, снег сбивается в вихри, а небо затягивается тяжелыми тучами. Там должно быть жуть как холодно.

– Какому же счастливому событию я обязан возможности тебя видеть?

Мы могли бы долго играть в игру «кто, что, как и почему так думает?», но у меня было мало времени. Клод мог явиться в любой момент. То, что он больше не реагировал на упоминание о Враге обнажением меча, вовсе не означало, что лицезрение представителя Золотой оси оставит статую в миролюбивом настроении. Я сильно рисковала. Кто знает, в какой момент Клоду покажется, что Центр слишком мал для ста сорока семи избранных и одной дроби, и пора бы выгнать нахлебницу.

– Некоторое время я не буду выходить на связь. – Ответила я просто.

– Ты покидаешь Центр. – Не спросил, а констатировал вмиг посерьезневший Враг.

– Да.

– И не хочешь встречи со мной за его пределами. – Он произнес это без обиды или осуждения. Просто собирал факты.

– Да.

– Спасение очередной невинной Избранной, изъятой Центром?

Я немного помялась с ответом:

– Вроде того.

– Это задание тебе поручили забытые боги?

– Моя инициатива. Решаю одну проблему.

Он кивнул, принимая все мои ответы, и незамедлительно вынес вердикт:

– Нет.

– Что «нет»? – Возмутилась. –Я не спрашиваю у тебя разрешения, я информирую.

– Неубедительно. – Отмахнулся Тинхе. Вот это был настоящий он. – Ты покидаешь темницу стерильного мира и хочешь, чтобы я держался в стороне, не делая попыток освободить тебя от гнета божественной воли?

– Примерно так. – Согласилась я.

– И что заставило тебя думать, что я на это пойду? – почти сочувственно спросил он.

Глупость, наивность и надежда – три коня апокалипсиса любой Избранной.

– Твой здравый смысл. Доверие ко мне. И работа. Ты же работаешь, так? Я к тому, что у людей, которые действительно работают, нет времени преследовать других людей. Ну так, навскидку.

– Моя работа как раз заключается в том, чтобы преследовать Избранных. – Невзначай напомнил Враг.

– Нет, – не согласилась. Я тоже умею противостоять очевидным вещам. – Это твое личное увлечение. Возможно, фетиш. Странники путешествуют, изучая миры.

Кажется, я не убедила Тинхе. Впрочем, он был не против компромиссов, потому что отлично их оборачивал в свою сторону.

– Допустим, мне было бы немного легче отдавать силы работе, а не увлечениям, зная, что меня связывают некоторые обязательства перед кем–то. Что–то вроде… как же это называется? – Он задумчиво повел головой, почесал подбородок, устремил взгляд в небо. – Отношения? – Победно щелкнул пальцами. – Да, похоже на это определение.

- 6 -

Я доверяла Тинхе.

Частично.

Он прикроет мне спину, сделает все возможное, чтобы обеспечить безопасность и некоторый моральный комфорт. Правда те методы, которые он для этого использует, могут вызвать определенные сомнения. Но опять же, здесь разница в менталитете.

Учитывая все сложности наших взаимоотношений, лэйтарец был удивительно корректен. Желая добиться моей благосклонности, он не шел на грязные приемчики: вроде проявления особого внимания к другим женщинам. По крайней мере такого, которое могло бы вызвать ревность или уличить мужчину в чем–то еще, помимо учтивой вежливости и безупречных манер. Иногда мне казалось, что он и ко мне особых чувств не проявлял. А навязчивое внимание с его стороны – мои собственные выдумки. Вот настолько сложно поймать Странника на чем–то!

В чем я Врагу не доверяла, так это в вопросе моих свободы и счастья. Они находились под угрозой. Двадцать четыре на семь. Самовлюбленный лэйтарец был искренне убежден, что счастлива я могу быть только с ним, только в Золотой оси, только под опекой одного из Великих домов – дома Исследователей. Его дома. И бороться за мое счастье Враг был готов со всеми богами стерильного мира в целом и со мной в частности.

– Ты не знаешь, куда я направляюсь. – Напомнила Страннику, обескураженная его заявлением. Вот так всегда происходило – чуть ослабишь бдительность, и он выдает что–то на языке профессионального сталкера.

– Я хорош в роли Странника, – напомнил мужчина в черном, и уже со странной ноткой чего–то на грани приличия, добавил: – Очень хорош.

Недовольно поджала губы. Внутри стало немного неуютно.

Где–то у задней стеночки мозга поскреблась закономерная мысль о том, не является ли уверенность Тинхе признаком того, что пропажа Избранных – очередная уловка, чтобы выманить меня? Атрос мне в помощь, пусть это будет пройденным этапом наших взаимодействий!

– Пожалуйста, скажи, что ты не связан с этим.

– Не связан с чем?

Вежливый интерес. Пустые эмоции.

Да, вопрос о доверии стоило бы пересмотреть. Например, еще раз уточнить у себя, стоит ли выстраивать отношения с тем, в чьих словах ты постоянно сомневаешься.

– Неважно, – отмахнулась. – Но имей в виду, если окажется, что ты замешан…

Внезапно в дальней части пещеры раздался грохот. Сердце пропустило два удара – мне уже за тридцать, это вполне нормальная реакция. Я на всякий случай шарахнулась от зеркала. Взгляд метнулся к тусклым огонькам в конце коридора. Я прислушалась к металлическим отзвукам, пытаясь определить причину их возникновения. Складывалось впечатление, что кто–то снимая светильник с крепежа, не удержал его, и тот с противным бряцаньем покатился по полу. Вряд ли это дело рук Клода, а вот Избранной…

Неужели шататься по пещере настолько интересней, чем спать? Кажется, новый поток недостаточно нагружают занятиями. Совсем распоясались. Или Клод теряет хватку?

– Что у тебя происходит? – позвал меня Тинхе.

Метель за его спиной набирала обороты. Костюм припорошило снегом. Кончики темных волос, торчащих из–под капюшона, покрылись инеем. На коже цвета слоновой кости образовался румянец: мороз жалил незащищенные участки настойчиво и беспощадно.

Приятно видеть, что какие–то реакции Врага неотличны от человеческих. Пусть речь идет об обычном покраснении кожи. А еще, немного его жалко.

– Черт, Тинхе, мне пора. – Обратилась обратно к зеркалу.

Возможно, стоило добавить что–то еще. Уверения о тоске в разлуке, обещаний скорой встречи и прочего, но в моменты прощаний фантазия всегда меня подводила.

– В таком случае, не смею более настаивать на твоем обществе. – Удивительно легко согласился Тинхе. – Речь, конечно же, исключительно о ситуации в этот конкретный промежуток времени. – Он склонил голову в прощальном поклоне. – Свободного дня, моя Дробь.

– Свободного. – На автомате дернула за шнур.

Картинка в зеркале исчезла, сменившись отражением.

– Погоди, что? – Спросила у схлопнувшихся бардовых штор, потом переспросила у себя. – Это же был красный флажок опасности, да? – Психика заблокировала неудобный ответ.

Я вернулась в коридор, пробежалась по залам. Если Избранная была здесь, она успела смотать удочки, пока я прощалась с Тинхе. Что ж, неизвестная особа достаточно сообразительна. То ли радоваться этому, то ли огорчаться.

Закончив осмотр, я направилась обратно на тренировочное поле. Избранные давно расправились с фуршетным столом и разбрелись по индивидуальным кружкам. Не было ни единого способа определить, кто из них шатался по пещерным ходам. Опросить сто сорок семь девиц – заранее обреченное и бессмысленное занятие. Поэтому я нашла Клода, предупредила о той нарушительнице, в которой точно была уверена, и сделала несколько предположений.

Забрала со стола тарелку, накидала в нее то, что не успела склевать свора натренированных чаек, закинула пару виноградинок в себя, и направилась проверить Лику. Убедиться, что та вернулась из пещеры Лёши.

Девушка нашлась у своего зеркала. Как и еще десяток ее коллег, предпочетших обучение на открытом воздухе, она расселась на траве, проигрывая ключевые точки будущей миссии. С непривычной для себя задумчивостью она следила за событиями в далекой–далекой галактике на планете, состоящей больше чем на половину из пустыни и с космическим флотом, что случайно остановится на орбите, чтобы переждать межзвездную бурю. Один из экипажей спустился в местный городок, закупиться сувенирами, и один из перспективных кадетов «случайно» распознал в «местной» девушке носителя древней крови.

- 7 -

– Учиться чему? – Подозрительно осведомилась я у Лики.

– Сейчас все объясню. Судьба свела нас не просто так.

От такой настойчивости я несколько опешила.

– Клод! – проорала я. – Судьба нас свела не просто так?

Судьба в мантии даже не подумала обернуться, просто чуть–чуть ускорила темп в сторону, противоположную от меня.

Может я разучилась с живыми существами разговаривать? Тинхе, Лика, вот теперь Клод.

– У тебя закостенелое сознание. – Не унималась девушка. – Ты мыслишь стереотипами давно ушедшей эпохи. Это легко корректируется.

Да почему все вокруг считают, что я живу неправильно и желают срочно это исправить?

– Среди нас ходят боги, – указала за спину, где, шурша подолом робы о траву, прочь удалялась статуя. – Если бы я мыслила стереотипами прошлого, начала бы заниматься усмирением плоти или, наоборот, держала бы атеистическую оборону, погрузившись в отрицание.

– О чем я и говорю! – Весело всплеснула руками девушка. – Ты тем и занимаешься. Погрязла в иллюзиях и саморазрушении.

– Саморазрушением я занималась, когда ходила на занудную работу. А в иллюзиях пребывала, когда думала, что могу уволиться в любой момент.

– Отрицание — это нормально, – качнулись темно–каштановые локоны.

Отрицание – девиз моей жизни. Прокрастинация – способ решения большей части проблем.

– У меня есть предложение, Лика. Давай сейчас мы займемся твоим обучением, – указала на зеркало, – осталось совсем немного до отправки. А после того, как приступишь к миссии, – моим. Там времени больше будет. Вставать рано не надо. Долгие перелеты. Кофе в любом количестве. В общем, благодатная почва для принятия новой себя.

– Но я не буду тебя помнить! Как я пойму, что должна тебе помочь?

– Во–первых, на подсознательном уровне у тебя останется доверие ко мне и желание вступить в диалог. Во–вторых, если это судьба, то куда мы от нее денемся?

Видите, ни слова не сказала о том, буду ли сама о себе напоминать Лике. Или вообще приближусь на расстояние меньше, чем десять метров . Помогать Избранным за три версты от их непосредственного нахождения – мой уникальный авторский метод, который я с каждым разом все лучше и лучше практиковала.

Вот бы с Врагом было так же просто.

Девушка глубоко задумалась.

Я подползла к ее зеркалу. Активировала. Рябь всколыхнулась, открывая просторы огромной звездной империи. Фокус завертелся вокруг планеты, чтобы остановиться на песчаном плато. Величественный пейзаж. Золотистые барханы, безоблачное небо, беспощадное солнце, одинокое плато.

– Давай еще раз пройдем первые минуты пробуждения. – Предложила я Лике, переключая внимание. – На тебя практически сразу нападет монстр. Покажи, как ты собираешься его ранить, чтобы «случайно» испить его крови и пробудить дар.

Девушка издала протяжный вздох, но подчинилась. А я у улеглась на мягкую траву, подперла голову ладонью и под монотонный бубнеж погрузилась в дрему.

***

Когда пришло время Лики, провожать ее вышел даже Клод.

Избранная нервно топталась у зеркала. Повторяла заново все поворотные точки сюжета попаданчества.

– Будь очень внимательна, – тяжелая металлическая рука опустилась мне на плечо.

– Клод?

Он редко ко мне прикасался. Возможно второй раз за всю мою карьеру Избранной. Если не считать тренировочного меча.

– Имей в виду, ты идешь не в бой, а на разведку. Информация важнее, чем открытое столкновение.

– Или спасение Избранной? – Тихо уточнила.

– Если ты погибнешь, у остальных шансов не будет совсем.

– Может все пройдет гладко. Не факт, что Лику постигнет неизвестная участь прошлых пропавших. К тому же, откуда мы знаем, что они попали в худшую ситуацию? Может появился новый мир, который притягивает к себе хороших людей, чтобы одарить их разными благами. – Привычно затараторила я, чтобы сбить нервозность. – Номер двадцать четыре рассказывала. Вселенная только и ждет того, чтобы нам что–то дать. Главное запросы правильно формулировать. – Я полезла в карман платья, выудила бумажку и продемонстрировала статуи. – Вот.

– Вазочка с конфетами, – прочел Клод.

– Ну у меня два всего запроса было. – Принялась оправдываться. – Чтобы получить мужчину мечты, полтетради исписать надо с подробными характеристиками, и в итоге непонятно, что огребешь. Хуже, чем магический контракт с невидимыми дополнительными пунктами. А что нужно, чтобы получить конфеты? Правильно – бумажку с условными единицами местного государства. С этим не только вселенная справится, но и девяносто девять процентов работодателей.

– Мы не знаем вероятного противника, – напомнил Клод. – Поэтому не уповай на удачу, и будь осторожна с Врагом.

– Ой, да хватит, – взмолилась я. – Это не он. Мы же выяснили…

– Тссс… – холодные пальцы металла сжались сильнее. Голос стал совсем тихим, скрипучим и оттого зловещим. – Он будет тебя искать. Всегда будет. Я достаточно успел его изучить. Его природе чужда любовь, противоестественна. Ты для него подобна враждебному вирусу, попавшему в организм. В отличии от человек, если иммунитет лэйтарца не сможет выработать антитела и уничтожить опасность, то попытается подстроить тебя под себя. Он уже это делает, только ты не хочешь замечать.

- 8 -

Много света.

Слепит глаза. Все мельтешит, рябит будто на старом телевизоре.

Я в цепях. На коленях. В легком шифоновом платье. Посреди огромного белого зала с купольным потолком. И все это не часть фантазии моего бывшего.

– Что… что происходит? – мой голос предательски дрогнул. – Лика, ты меня слышишь? – Какая еще Лика? – Здесь кто–нибудь есть?

Ответа не последовало.

Я осторожно пошевелилась. Спину ломило, запястья онемели от тяжести оков, ноги затекли, шея болела так, будто ее сдавливал стальной воротник. Хотя, почему «будто»?

Натянув кандалы до предела, я попыталась привстать. Цепи лязгнули, скребя металлом по шершавым плитам, и потащили обратно.

– Ч–черт, – прошипела, плюхнувшись на колени.

Не все умеют с должным изяществом подходить к пленению людей. Мало того, что бросили в одиночестве, так еще металл нацепили пудов на десять. Ну кто так похищает девушек для… чего?

Мысль застопорилась.

На опыты? На органы? На ингредиенты? В рабство?

Мысли плавали в голове, будто в бульоне.

– Эй… – Просипела в пустоту. Язык еле ворочался, во рту пересохло. – Я пришла в себя. – Что это за место? Почему меня трясет? Когда на меня надели цепи? – И больше не буяню. – Дернула цепью, провоцируя грохот. – Пока что.

Безмолвные стены отзеркалили звук снисходительной тишиной.

Меня не слышали или не хотели слышать.

Прикрыла глаза.

Я жила с родителями. У меня был пушистый кот, телефон в рассрочку, стабильная, но ненавистная и бесполезная работа в офисе. На Земле.

А потом меня изъяли.

Мотаем дальше. Я отправлялась на миссию. Шагнула в портал, а потом реальность расползлась по частям, потрескивая возмущенным мирозданием.

Что–то пошло не так.

– Это другой мир. – Произнесла, тяжело вздыхая и открывая глаза. Меня не разметало пылью по межзвездному пространству – хорошее достижение для начала. – Все в порядке, я в другом мире.

Щурясь, еще раз оглядела зал. Тот мало напоминал каменное плато, на котором, среди нагромождения валунов и под завывание пустынной бури мне предстояло отыскать подопечную. Лика шла первой, как раз, чтобы попасться на глаза одной неприятной личности, жаждущей отведать кровь ушедших богов.

Я еще раз дернула цепи.

Ну нет, не могла я встрять вместо нее. На полу нет песка, как и в складках моего платья. Температура далека от жара пустыни. Звук удара оков странный – приглушенный, неестественный. Нет должных атрибутов для церемонии. Место стерильное, будто его для операционной вылизали.

Все это что–то очень сильно напоминало.

В портале в последний момент произошли изменения. Плато сменилось залом. Один мир сменился другим? Или мы там же?

– Лика! – Вновь позвала я, наконец, сообразив, чье имя вертится в голове.

Звук неприятно отразился эхом, резанул по ушам, и гармонично перетек в шаги за спиной.

– Лика? – Чуть менее уверенней повторила.

– Наша гостья пробудилась. – Прозвучал незнакомый мужской голос зычным баритоном.

С обеих сторон от меня на пол легли две длинные тени. Разглядеть тех, кто их отбрасывает, мешали высокий стальной ошейник и тяжелые оковы с натянутыми цепями. Но, чтобы ощутить ауру чужеродности, глаза не требовались.

Я проглотила вязкую слюну, и вежливо переспросила:

– Гостья? – Надо же, какие интересные места я выбираю для нанесения визитов. – Гости обычно осведомлены о личностях тех, кого посещают.

Первая тень шагнула вперед.

Бирюзовые складки ткани замелькали перед глазами. Говоривший вышел на свет. Плотная мантия полностью скрыла его высокую статную фигуру, а капюшон – лицо. Впрочем, этого хватило, чтобы прийти к неутешительным выводам: одежды такого кроя и цвета не могло оказаться в том месте, куда я направлялась.

– Отчего же, некая анонимность, наоборот, подогревает интерес сторон, сохраняя остроту новизны и обнажая чувственность. – Подразнил мужской голос. Достаточно молодой, чтобы принадлежать кому-то не старше лет тридцати. Впрочем, возраст в иных мирах сложно угадать не только по голосу, но и по внешности владельца.

– Меня зовут Дробь. – Легко и беспринципно сорвала всю анонимность. Подобные игры давно не способны удержать мой интерес. Недосказанность я ненавидела, а чувства слишком часто подверглись термообработке, чтобы поднимать градус с каждым встречным. – В народе известна, как любительница четких и ясных ответов.

Молодой мужчина хмыкнул:

– Тебя не так легко сбить с толку.

– На самом деле легко, но для этого нужно быть в черном, а не в бирюзовом. – А это меня немного понесло.

– Остаточная магия перемещения совсем не дезориентирует? – Продолжал допытываться он, игнорируя мои искренние попытки перевести все в шутку, сгладить ситуацию и разойтись по домам. – Ты не ошибся. – Эта фраза была обращена к тени номер два, обладатель которой предпочел не показываться. – Ее защита часто подвергалась атаке. Такого ведь раньше не бывало?

- 9 -

Выслушав пафосную речь о великих силах, Предназначении и угрозе, что нависла над миром, я вынесла вердикт:

– Ни в каких Отборах участвовать не буду.

Главное четко обозначить позицию. Одно из правил попаданства гласит: «не заключай магических контрактов, иначе мир тебя не выпустит, пока его не исполнишь». Подписаться на выполнение миссии – как раз из этой оперы.

Откуда мне это известно? Я попаданка с достаточным количеством опыта, чтобы понимать – боги, которые изымают из колыбели родного мира, так себя вести не должны. Ответственные боги.

Речи о великой миссии меня совсем не впечатлили. Не из–за того, что я в принципе не впечатлительная, я все это уже слышала. Много раз. И в более лучшем исполнении.

– У тебя нет выбора, – сказал свое слово тот, кто остался за моей спиной.

– Ага, – поддакнул Фэйврис. – В тебе течет истинная кровь…

– Нет, не течет. – Отрезала я, все еще надеясь, что это огромное недоразумение. – Не могу я в отборах участвовать. Во–первых, я знаю общую концепцию правил всяких там отборов. Красавица–девственница, уникальный дар и «не такая как все». Здесь у меня только одно из трех попаданий, и то я бы сильно не надеялась. Во–вторых, по характеру не подхожу. Я не нравлюсь мужчинам, а если вдруг понравлюсь, то имейте в виду, что это влияние дара. А значит, обман. Вот.

Или мужик – потенциальный психопат.

– Всего две причины? – не без иронии уточнил Фэйврис, выставив перед собой ладонь и придирчиво разглядывая ухоженность кутикул.

– Есть третье, раз перечисленного вам недостаточно. Отбор предполагает испытания. Я физически ни на одно не способна. Сила воли отсутствует напрочь. Я три года подряд не могу пробежать кросс от начала и до конца. Я на зарядку прихожу вовремя только потому что после мне положено кофе. – Да–да, Клод ввел новое правило. Встаешь вместе со всеми – получаешь кофе, не встаешь – забудь о нем на ближайшие двадцать четыре часа. Жестоко, но эффективно. – Вы изъяли не того, то есть не ту. Не тех. Вторая девушка, что была со мной, тоже не подходит. Лика же здесь? – Я вновь попыталась повернуть голову и зашипела, напоровшись на острые края ошейника. – Слушайте, снимите эти чертовы кандалы, дайте немного времени, и я подберу очень способную Избранную (то есть, любую, кто не я и не Лика) для исполнения этой миссии.

– Избранную. – Издал хриплый смешок Тот–Кто–За–Моей–Спиной. – Ты всего лишь кандидатка. Не более.

Фэйврис покосился на коллегу, будто пытаясь угадать, что именно того рассмешило, но, так и не разобравшись, вернул взгляд мне. Я же продолжала тараторить:

– Не подхожу я для подобных авантюр. Если вы не заметили, я старше двадцати. – Черт с ним, кидаем козыри. – И если быть предельно честной, то даже старше двадцати девяти. Немножко. И у меня новая стрижка, так что переселяться в новое чистое и невинное тело какой–нибудь дворянки я тоже не намерена, – внесла на всякий случай ясность. – К тому же, я взрослая и почти самодостаточная женщина. В разводе, но сердце не свободно, и все сложно. Вам такие не нужны.

На лице Фейвриса ни разу не мелькнула заинтересованность. Не уверена, что он вообще слушал, что я говорю. Разве что позволил закончить, уловил паузу, зевнул, и по новой занудел:

– На твоем плече горит метка кандидатки. – Да, занудел. Если в начале он демонстрировал пафос и высокопарность речей, то теперь будто зачитывал реферат. – Это значит, что в тебе течет кровь истинных. Только испытания смогут ее пробудить. Если сила этой крови достаточно…

– Погодите, – перебила. Потом покосилась на левую руку, затем на правую. Предателя, хранящего на себе печать принадлежности к какому–либо мероприятию, среди них не было. – Нет на мне никакой метки.

Повисло неловкое молчание.

За спиной зашуршала ткань. На одно короткое мгновение я заметила краешек алой мантии.

– Метки нет. – Прохрипел Тот–Кто–Остался–Без–Имени. – Фэйврис?

Тот замысловато выругался. Потом сунул руку в складки мантии и извлек иглу длинною в полторы ладони.

– Ой, да сейчас поставлю. Делов–то.

А я то еще думала, что Атрос с моим похищением схалтурил.

– Эй!

– Да тише ты.

Парень ухватил меня за предплечье, подтягивая к себе. Послушно заскользили цепи.

– Вы же понимаете, что я только что догадалась, что ваши вычурные слова про претенденток, на которых пала великая честь – фикция. Вы просто схватили первого, до кого дотянулись. Даже толком не подготовились!

Острая игла нацелилась на левое предплечье.

– Ребята, не надо, – ужаснулась, наблюдая за тем, как на кончике занесенной иглы образовывается светящаяся капля краски. – Я ведь буду помнить все это!

– Не долго, – успокоил меня Фэйврис. Стальная хватка продолжала удерживать.

– Нет, – запаниковала я. Игла была все ближе. – Вы не понимаете! Это против правил! Нельзя так со мной поступать! Я на сто процентов злопамятная. Я точно запомню! А если запомню, то не смогу гладко плыть по течению Предназначения!

Меня не слушали.

Кое–как извернувшись, я оскалилась и цапнула обидчика за ладонь.

- 10 -

Итак, на чем мы остановилась?

Я в чужой постели. Посторонний мужик рядом. Пялится на меня. Я пялюсь на него. Никакой романтики вокруг не происходит. Короче, обычный день в Центре, когда Клод пытается выволочь меня на вечернюю тренировку (после нее кофе не выдают, поэтому какой вообще смысл выходить, да?)

– Что ты имела в виду, когда сказали, что сопротивлялась? – спросил граф Ромвул, нависая надо мной и, не дождавшись ответа, ухватил меня за руку. Его огромная ладонь полностью обхватила то, что у меня было вместо бицепса, и держала не хуже стальных оков.

Большим пальцем мужчина потер татуировку, поскреб ее ногтем. Та отозвалась жжением. Боль после божественного иглоукалывания так и не прошла.

На темно– синем бархате халата, в который облачился Айден Ромвул, красной нитью был вышит символ, напоминающий монограмму. Я посмотрела на нее, потом на свое предплечье. Сравнила. Его знак напоминал букву «Р» в окантовке цветов с шипами. Мой – перечеркнутую кляксу. Не сходится.

– Вас где так учили обращаться с девушками, с которыми вы провели в постели последние два часа, достопочтенный граф?

Я откинула свободную руку назад, цапнула одну из подушек и бросила в лицо мужчине. Его рефлекс сработали отлично. Граф среагировал мгновенно: поймал летящий предмет. Я же, получив свободу, перекатилась на кровати, проскользив по холодному шелку, и встала с другой стороны.

Повалялись и хватит. Пора работать.

Мужчина подбросил пойманную подушку в руках, перевернул, похлопал с разных сторон, будто бы с самого начала собирался ее взбить, и водрузил обратно в изголовье.

– Можно просто «граф Ромвул». – Губы дернулись в неприятной улыбке. – Мы не на официальном приеме, чтобы добавлять титулу весь набор приставок вроде «достопочтенного» и прочих.

Высокомерие, разбавленное насмешкой.

Не то что бы я собиралась вербовать мужчину в союзники, – видит Атрос, я ужасно разбираюсь в людях! – но если бы вдруг начала, после увиденного и сказанного, желание бы моментально отпало.

– И при этом вы до сих пор не спросили моего имени. – Протянула я, переступив с ноги на ногу. Ковер на полу отсутствовал, как и обувь на моих ногах.

– Ты – кандидатка. – Беззаботно подал он плечами. – Этого достаточно.

– Кандидатка на роль кого? – Подозрительно поинтересовалась. Может хоть тут ответят.

В стерильном мире недобогов конкретики не прозвучало, оттого, ни на интуитивном уровне, ни на любом другом плане, не получалось сообразить, что именно здесь происходит.

– Вашему племени объяснения дадут, когда придет время.

Я нахмурилась.

Речь идет о политике тайны.

Сойдет – в том случае, когда тебя ведет Предназначение, и лучше его не сбивать советами и лишней информацией. В случае же, когда у Предназначения нет базы, на которой то должно строиться – это полная хурма!

– Извините, извините, – подняла палец вверх, привлекая внимание графа, засмотревшегося на серию вспышек за окном, – хотите сказать, искоркам (они же девушки, выбранные богами и выкинутые из порталов в разные части замка и его окрестности) никто ничего не объясняет до конкретного события «икс»? Совсем ничего, кроме «у вас на руке петроглиф – вы нам подходите»?

Это или полный бред, или в этом есть смысл, который от меня ускользает.

– Петроглиф – это наскальный рисунок. – Снисходительно пояснил мужчина, одарив меня соответствующим взглядом.

– Я была смелой, как скала, когда в меня тыкали иглой.

– Древний наскальный рисунок.

– Насколько древний? – уточнила, попутно подсчитывая сколько мне сейчас может быть лет.

Граф закатил глаза.

– У тебя постпортальное смешение. Дегкон не наносят. Так проявляется знак кандидатки, когда сила истинной начинает искать выход.

Кажется, мужчина не впервой сталкивается с «глупой искоркой». Что это нам дает? Отбор событие не разовое, а повторяющееся. А хозяин комнаты в синем халате разбалован, не сдержан и испорчен вниманием, раз при всех своих титулах, которые обязывают иметь какое-никакое воспитание, так обращается с дезориентированной порталом девушкой.

Тинхе в схожей ситуации вел себя отстраненно, но все же вежливо. Гера – маньячно, но без насмешки. Рэйн – зло и иронично, но в соответствии со статусом. Учитывая, что все трое периодически снятся мне в кошмарах, это кое о чем говорит.

К сожалению, другого источника информации у меня пока не было.

– Дегкон это название, произошедшее от какого– то бога? – Приготовилась я вписать незнакомое слово в список имен потенциальных подозреваемых.

– Это знак единства трех великих сущностей. – Мужчине надоело стоять на месте и изображать безупречную статую, сотворенную руками древнегреческого скульптора. Плавной походкой, демонстрирующей широкий разворот плеч и прямую осанку, он приблизился к окну. Распахнул кремовые шторы, впуская в комнату солнечный свет. – Он изменяется в соответствии…

В дверь некстати постучали.

– Граф Ромвул, – раздалось с той стороны. – Эрм Гроссмейстер велел освободить искорку.

- 11 -

В коридоре никого не оказалось. Провожать меня в предназначенное для искорок место никто не собирался. Людей, страждущих помочь в непростой ситуации, тоже. Посчитав это знаком, я отправилась проводить себе обзорную экскурсию.

Замок внутри сильно отличался от тех, что я видела раньше. Поймите правильно, они никогда не повторялись, но именно этот казался очень древним. Он не раз подвергался реставрации и, складывалось ощущение, что в дни, не связанные с Отбором, пребывал в опустошении. При этом, паласы, выстилавшие пол, имели потертости, выставленные на обозрение огромные вазы с композициями из сухих цветов не имели ничего общего со стариной, как и выставленные статуэтки на подставках с антиквариатом, а гобелены на стенах с ручной работой. Насчет культурной ценности картин, изредка попадающихся в галереях, сказать было нечего. Замысловатые изображения были непривычны моему глазу, но сочетание трех цветов, таких же, как у кандидаток на мосту, превалировало над прочими.

После недолгого скитания по залам и изучения обстановки дорога вывела меня на балкон одного из залов. Здесь мне, наконец, повстречались люди. Точнее, человек. Сухопарый мужичок в возрасте, напоминающий сторожа музея, метелочкой смахивал пыль с безделушек, украшающих декоративные подставки.

– Извините, – прокричала я. Человек вздрогнул и обернулся. – Я здесь, – помахала рукой, перегнувшись через перила. – Вы не знаете, куда я иду или кого ищу?

Мужичок поправил очки с толстыми линзами и подслеповато уставился на меня.

– Я искорка, – представилась на всякий случай. – Прощу прощения, что отвлекла, но мне больше не к кому обратиться. Может быть вы знаете, где я должна сейчас быть?

Служащий замка растерянно махнул метелкой в сторону, и пояснил:

– Апартаменты эрм Гроссмейстера.

– Спасибо, – и побрела в обратном указанному направлении. Хватило пяти секунд, чтобы мужчина не выдержал и окликнул:

– Вам в другую сторону, эрми!

Улыбнувшись, я неопределенно кивнула, как делала всякий раз, когда слышала ответ, который не поняла ни в первый ни во второй раз, но переспрашивать в третий не хотела.

То, что я желала знать, куда идти, не означало, что я собиралась туда идти. Обход замка не закончился. Когда еще позволят свободно по нему гулять? Экскурсионные туры для призванных богами кандидаток не в почете, а у меня в самом разгаре поисковая миссия. Апартаменты Гроссмейстера всегда найти успеется. Если Лику забрали вместе со мной, то она либо там, либо точно так же блуждает по замку, только напуганная и сбитая с толку.

В своих исследованиях я осмотрела еще несколько коридоров, галерей и лестничных пролетов, и осталась раздосадованной тем, что по пути не встретилось ни одной открытой библиотеки с подробным описанием Отбора. Другие же люди, если случайно попадались, то кроме как указать в сторону кабинета Гроссмейстера, более ничего не могли: игнорировали вопросы и спешили скрыться с глаз. Как я сообразила позже, почти весь персонал был занят встречей настоящих кандидаток. Я тоже возжелала на это глянуть, только вот когда добралась до подходящих дверей, те оказались заперты. Как я ни ломилась, как ни искала обходные пути, как ни просила Малыша подсобить, те не поддавались, терзая душу грохотом музыки, смехом и звоном бокалов, доносящимися с той стороны.

– Попробовать через сад? – предположила я, усевшись на подоконнике стрельчатого окна. Ковры и паласы не спасали от холода каменных плит, а осчастливить промерзшие ступни удобными туфельками никто из встреченных людей не спешил.

Шествие за пределами замка продолжалось. Кандидатки завершили проход, теперь тянулись остатки почетного сопровождения с флагами и знаменами, огромные тележки, прикрытые брезентом, люди в скромной форме, которые могли быть как частью торжественного шествия, так и личными помощниками кандидаток.

Я невольно засмотрелась на синхронный шаг людей в форме, оттого не сразу заметила, что рядом со мной заискрился воздух. В какой–то момент он вспыхнул бенгальским огнем, заставив меня вжаться в оконную раму. Загнанная в ловушку, я лишь надеялась, что окно крепкое и заперто на все замки.

– Ты еще что? – вопросила, прикрывая ладонью лицо и готовясь активировать магию.

Неужели коридор напичкан ловушками? – успела следом мелькнуть мысль, прежде чем световая волна разнеслась по венам, врезаясь в солнечное сплетение. Мгновение спустя яркая вспышка резанула по глазам. Почти на минуту я лишилась зрения.

Когда цветные пятна прекратили хоровод, а тьма разбавилась белыми тенями, я обнаружила, себя сжавшейся в комочек с поднятым «щитом» – сырой магией, что полусферой выстроилась передо мной.

– Что? Где я? – донесся снизу робкий голосок.

Внизу на полу сидела девушка. Глупо озирающаяся, жутко испуганная. В белом сарафане с черной вышивкой. На предплечье, как и у меня виднелась татуировка. Только она была красного цвета, и напоминал не расплывшуюся кляксу, а бутон ромашки или же солнышко с короткими лучиками–треугольниками.

– Искорка, – сообразила я.

Вот значит, как выглядит появление кандидаток, выдворенных недобогами. Удивительно, как граф не проснулся от такого количества света.

– Кто вы такая? – девушка подняла взгляд и наконец увидела меня. Темно–русые волосы выбелись из косы, и теперь торчали намагниченным ореолом, делая девушку еще больше похожей на невинное, иноземное создание, выпавшее из родительского гнезда. – Что вы со мной сделали? – Засучив руками и ногами искорка поползла по полу, подальше от меня. На глазах навернулись слезы. – Зачем похитили?

– Спокойно, – подняла ладони вверх, снимая заклинание; щит рассыпался тающими блестками. Незнакомка не обратила на нах внимание, она со страхом взирала на меня.

Что тут сказать. От слова «спокойно» еще никто никогда реально не успокаивался.

Тяжело дыша, девушка вжалась в каменную стену, одновременно шаря руками по полу, в поисках того, чем можно было бы от меня защититься.

- 12 -

В дальнем конце зала, среди высоких колон восседал эрм Гроссмейстер (а кто еще?). Если судить по человеческим меркам земли, мужчине давно перевалило за шестьдесят, о чем свидетельствовали не только седые волосы, обрамляющие лысину, но и глубокие морщины, густые пушистые брови, нависающие над выцветшими голубыми глазами, и ухоженная полукруглая бородка. Он выглядел весьма живенько в своем белом парадном костюме, хотя очевидно немного скучал, несмотря на то, что ему составлял компанию сидящий рядом на банкетке то ли писарь, то ли секретарь.

Чтобы все это заметить мне пришлось пересечь зал по ковровой дорожке с густым ворсом, который был несравнимо лучше вычищен и приятен для босых ног, чем тот, что остался в коридорах.

– Первые кандидатки, – обрадовался эрм Гроссмейстер, даже чуть–чуть привстал с кресла, которое за счет высокой спинки и каретной стяжки напоминало трон. Мой взгляд устремился на напольные часы с маятником. Стрелки как раз пересекли черточку, обозначающую четверть одиннадцатого. – В этот раз раньше обычного. Доброго дня, эрми.

Девушки за моей спиной нестройно отозвались приветствием.

– Первые? – удивилась одна из искорок, пока я высчитывала, сколько часов блуждала по замку в исследовательских целях и сколько валялась в чужой постели. – А сколько ожидается?

– Минутку, – предупреждающе поднял мужчина ладонь, легко перехватывая инициативу. – Прежде чем мы продолжим, обязан предупредить, что на этой встрече каждая из вас может задать только три вопроса и, соответственно, получить три ответа.

– Почему?

– По порядку. – Свел он ладони вместе. – Да, вы первые. Второе. Никто никогда не знает, скольких кандидаток одобрят высшие силы, – здесь проскочила едва уловимая ирония. – И третье. Таковы правила. Итак, эрми, на ваши три вопросы я ответил. А теперь, позвольте, скажу сам. – Вот так в несколько предложений нам буквально закрыли рты. – Вы были избраны богами на наш Отбор. Вас изъяли из отдаленных миров, поскольку в каждой течет истинная кровь дегкона, что проявилось в виде печати, – указал он на руку искорки. Те из девушек, что были с закрытыми рукавами, полезли проверять метки. У части из них были такие же желтые, как у меня. У другой – голубые. Красная только у Ниимы. – Из чего следует, что с магией, так или иначе, вы сталкивались и с правилами поведения в иных мирах знакомы. Все ваши чувства: страх, растерянность, ужас и прочее – постпортальное смешение, вызванное изъятием. Это пройдет в течении дня. На Отборе вам предстоит пройти испытания, чтобы пробудить кровь истинной. Итак, эрми, которая истратила все вопросы, присаживайтесь, остальных попрошу подождать снаружи.

Указанная эрми неуверенно опустилась на простой деревянный стул, на который было не обязательно садиться, чтобы понять, насколько он неудобен. Дрожащими руками она вцепилась в подлокотники. Казалось вся кровь разом отхлынула от ее лица, оставив белое полотно. Что творилось у нее в голове осталось только догадываться. Быть первой всегда страшно. К тому же кандидатка только что лишилась того небольшого преимущества, что могла получить. И это в самом начале Отбора. Наверняка в своем воображаемом рейтинге, она только что опустила себя на самое дно.

Вот это гениальный способ дизморалить.

– Вы не можете оставить ее без возможности получить свои ответы. – Вмешалась я. – Вы огласили правила после того, как были заданы вопросы. Это нечестно. Так на ходу можно что угодно выдумать. К тому же, у нее постпортальный отходняк. Не самое лучшее время для мозгового штурма, если вы вдруг решили проверить нас на смекалку и находчивость.

Блеклые голубые глаза устремились на меня, и я ощутила холодок.

Не нарываться, не хамить, не заводить себе врагов в первый же день, быть корректной, учтивой и просто наблюдать. – Напомнила себе я. – Ну простые же правила! Не можешь запомнить, так запиши. На ладони татушку набей, раз на предплечье одна уже есть.

– Дробь, – окликнула Ниима, застывшая у меня за спиной, вместе с остальными искорками. Они так и стояли позади, будто чего–то ожидая.

Ах, точно.

– Делайте, как он сказал, – разрешающе махнула я. – Подождите за дверью и заодно обсудите между собой вопросы, чтобы те не повторялись.

Постпортальная болезнь и на меня дала осложнения. Обычно я быстрее перестраивалась после Центра, и не спешу командовать в присутствии опасных наблюдателей.

Как только топот ног затих за закрывшимися дверьми, не сводящий с меня взгляда Гроссмейстер, поинтересовался:

– Почему вас волнует количество оставшихся вопросов незнакомой кандидатки? – Он выдвинул ящик, покопался в нем, следом вытащил несколько бумаг, и не глядя передал молчаливому помощнику, который при нашем появлении вытащил из переносного секретера чернила и перо. Именно из–за этих предметов я начала теряться в догадках, стараясь определить, в аналоге какого века и цивилизации нахожусь. Технологии в совокупности с магией рождали порой чудные симбиозы. – Она одна из ваших конкуренток.

Ладони девушки сильнее сжались на подлокотниках, но молвить слово против она не посмела.

– Мы с ней не можем быть конкурентками, – пожала я плечами, – поскольку, как вы сами выразились, кровь истинной пробудится во время испытаний, а значит зависит от наших действий, а не от чужих. Если конечно вы не обошли правду стороной, и смысл не состоит в том, чтобы привлечь к себе чье–то внимание, блеснув талантами ярче на фоне кого–то другого. Но тут тоже не сработает. Богатство, титул и власть остались у настоящих кандидаток на мосту – да, я успела глянуть в окно. Из оставшихся возможных атрибутов, способных привлечь внимание кого–то высокопоставленного, – магия и внезапно вспыхнувшая любовь. С первым мы все прояснили – зависит от наших действий на испытаниях или не зависит вовсе, а второе, вообще, вещь малопонятная и не связанная с тем, насколько ты кого–то умнее, красивей или изящней. Любовь – та еще взбалмошная стерва. Ее даже боги усмирить не в силах. Из всего перечисленного вывод один: мы ни в чем не конкурентки, и настраивать нас друг против друга дело гиблое. – Выпалила я на одном дыхании. Перевела дух, и закончила: – Верните девушке ее вопросы.

- 13 -

Яркие солнечные лучи на секунду ослепили меня. Я запоздало прикрылась рукой, отгораживаясь от агрессивного света, но было поздно. Цветные пятна замельтешили вокруг, а фигура человека, ожидающего моего появления, потеряла четкость деталей.

Босые ступни опустились на влажную траву. По коже пробежал ветерок, донесся запах тины, следом послышался звук набегающих на камни волн.

«Портал внутри мира, – мимоходом отметила я. – Постоянный. Стабильная конструкция. Частое использование. Несколько разветвлений.»

– Эрми Дробь? – вопросила фигура, начиная обретать женские черты.

Я убрала руку, и только собралась ответить, как мне в спину врезалось что–то острое и костлявое. Повинуясь рефлексу, я поспешила уклониться. Откуда в этом движение взялась связка с подсечкой и последующим броском – выше моего понимания, но реальность была такова, что неопознанный налетчик был брошен на землю. Вихрь золотистой мантии взметнулся полотном и за мгновение до того, как миниатюрная брюнетка врезалась спиной в твердую плоскость земли, воздух под ней разлетелся мерцающими искорками, спасая от жесткого удара.

В носу засвербело от обилия магии. Я чихнула.

Чертовы блестки.

– Вот черт, ты не ушиблась? – Я наклонилась к девушке и протянула руку. – Извини. Слишком странное утро. Во рту до сих пор ни капли кофе.

Технически кофеин присутствует в шоколаде. Шоколад в шоколадных конфетах. Следовательно, все было. Но был ли у меня сегодня будоражащий горячий ароматный кофе? Не–а.

Девушка отпихнула предложенную ладонь.

– Не прикасайся ко мне, пшик, – молвила она, и с грациозностью, доступной исключительно тем людям, что изучали манеры не только по учебникам или лекциям строгих гувернанток, а буквально впитывали с молоком матери опыт всех предшествующих поколений, она поднялась с травы, примятой воздушной подушкой.

– Что за «пшик»? – в голове запустился процесс версии времен универа по опознаванию незнакомого слова посредством контекста, интонации, ассоциаций и вычленения корня.

– Кандидатки, прошу вас. – Начало предполагаемой перебранки остановила та самая женщина, которая все это время тактично стояла в сторонке на краю нашего небольшого островка, расположившегося посреди огромного кристально–чистого озера. – Будет еще время посоревноваться в остротах. – И будто отвечая на незаданный вопрос, пояснила: –Порой дегкон активизируется посредством влияния весьма причудливых внешних и внутренних факторов.

– Здравствуйте. – Спохватилась я.

Девушка рядом сложила руки перед собой в замок.

– Эрми Дробь и эрми Виоланта, верно? – продолжила обладательница строгого голоса. Ей оказалась статная дама с ажурным зонтиком, что предназначался для защиты от солнца. Сама женщина была в платье нежных бежевых оттенков с маленьким алым бантиком на груди, на котором красовались две крохотные буковки.

– Истина в ваших словах, почтенная эрми Церемониймейстер, – в легком поклоне склонила голову вероятная эрми Виоланта, и мне показалось разумным повторить движение вслед за ней. – Я так много о вас слышала. Мой род…

– Плохо осведомлен, – осадила ее дама с зонтиком. – Я эрми Регулятор.

Я мысленно вознесла молитву Атросу. Мне в жизни не произнести вслух четко без ошибок и на одном дыхании «Церемониймейстер», и тем более с почетными титулами.

– Но нас должна встречать почтенная эрми Церемониймейстер, – слабо возразила Виоланта.

– Вам ничего не должны, – отрезала дама, многозначительно постучав ноготком по своему бантику. – Почтенная эрми Церемониймейстер сопровождает исключительно проявленных кандидаток. – Легким наклоном зонтика указала она в сторону разбитых на берегу шатров, пестривших все тем же обилием флагов и штандартов.

Прежде чем Виоланта рассыпалась в извинениях, вмешалась я.

– Как вы узнали наши имена, почтенная эрми? – Тут мне никто вопросов задавать не запрещал и поспешила прощупать почву. – Представилась я пять минут назад.

– Магия. – С неизменным холодом пояснила дама.

– Это понятно. Но у магии есть правила.

– Есть, – согласилась она. Во взгляде обозначился проблеск сонного интереса. Затем женщина подвесила зонтик в воздухе, тем самым освободив руку, и вытащила из крохотной сумочки свернутый лист бумаги, который по всем законам физики никак не смог бы туда поместиться. – Правило искривления пространства. – Она развернула бумагу, демонстрируя надписи на неизвестном языке.

«Переводи, – напомнила я Малышу.»

Реакции не последовало. Закорючки остались в прежнем состоянии, а вот живот вновь заныл о том, что часики хоть и тикают, но тикают недостаточно быстро, чтобы забыть о выполнении биологического, социального и прочих непредусмотренных налоговым кодексом долгов.

– Пространственная магия! – восхитилась рядом Виоланта.

Я так вдохновиться не сумела, и возникший интерес эрми Регулятора тут же погас.

Ну простите, такой пространственной магией моя сумка с Земли обладает. С начала восьмого класса примерно. Тут вот зонтик в воздухе висит сам по себе – про это расскажите. Или вот, например, мы стоим на крошечном островке метров десять в диаметре, от которого в разные стороны к высоким берегам уходят четыре веревочных моста с разноцветными досками.

- 14 -

Передвигались мы по навесному мосту долго. Он раскачивался, скрипел, норовил накрениться набок и зачерпнуть ледяной воды, разбушевавшейся после потопления близняшек. Иногда волны сами поднимались, желая лизнуть немеющие на холоде пятки, или плескались брызгами, обдавая нас с Лилиан с головы до ног, и рассыпаясь каплями на без того скользкие лакированные доски моста.

В какой–то момент я устала притворяться приличным человеком из благородного светского общества и отдала предпочтение комфорту, а именно, задрала юбку выше колен и завязала узлом. Лилиан, составляющая мне компанию, восприняла сей поступок с неодобрением, но поскольку сама едва удерживала равновесие, тратя все силы на цепляние за канат, от комментариев воздержалась. Ей приходилось нелегко. Хотя ее наряд более подходил для исполнения акробатических трюков, представляя собой смесь арабско–индийского костюма из пестрых штанов–алладинов, длинной кофты без рукавов и жилета до колен, было очевидно, что физические нагрузки не входят в ее ежедневный рацион.

Последние несколько метров, уходящие под косым углом, дались ей тяжелее всего. Наконец добравшись до устойчивой земли берега, Лилиан повалилась на траву. Я же, облокотившись на столб, к которому были привязаны канаты, обратила взгляд на остров. Как раз, чтоб увидеть, как очередной набор кандидаток появляется из портала. Среди двух красных накидок и одной желтой я разглядела платье Ниимы.

Что ж, если Лика была похищена, она либо рано или поздно окажется на одном берегу с нами, либо у нее отберут дегкон и вернут домой. Только вот, куда? В Центр, на Землю или в космо–мир?

– Больно, – пожаловалась Лилиан, разглядывая вздувшиеся пузыри на ладонях.

Мои руки, более–менее привычные к работе и физическим нагрузкам, давно утратили право называться мягкими, пухлыми и нежными, поэтому схватка с канатом–поручнем и подъем обошлись для них без особых потерь. А вот ладони моей спутницы покраснели, опухли и грозили вспыхнуть мозолями.

Я пробежалась взглядом по примятой зелени отвесного берега и почти сразу обнаружила искомое. Наклонилась, сорвала подорожник, обтерла его краем мокрой одежды, поскребла, протянула.

– Приложи.

Девушка прижала скомканные листики к подушечкам на ладонях.

– Ты знахарка?

– Лучше. Однажды я всю ночь провела у костра с шаманами. – Доверительно сообщила я, изучая палаточный городок. – В нашем мире с таким опытом можно открывать курсы по обучению знахарей. Мне так говорили, по крайней мере.

На берегу царила суматоха, свойственная любому даже самому организованному мероприятию. Люди в серо–стальных однотипных костюмах, напоминающих форму для верховой езды (рединготы, ботфорты, бриджы для мужчин и брюки у женщин), сновали из палатки в палатку, о чем–то переговариваясь, споря, перемещая вещи из одного места в другое.

Шатров было много. Один огромный в самом центре, другие вокруг помельче. Десятки штандартов с серыми полотнами. Черные флаги реют на куполах. Того и гляди, выйдет капитан в треуголке, выдаст сабли и приказ брать соседний берег на абордаж.

Все в одной черно–серой гамме, если не считать несколько десятков кандидаток в накидках. Они разбились по небольшим группкам, вновь напоминая мне первый день изъятия в Центре.

И среди всего этого, одна вещь выделялась огромным ярким пятном.

– Ты обладаешь магией? – поинтересовалась я у Лилиан, когда та, не скрывая боли, поднялась с земли. Все же на дворе погодка стояла не самая теплая. Несмотря на яркое солнце, ветер с озера задувал нещадно, а земля до сих пор хранила отпечаток ушедшей зимы, не успев как следует прогреться.

Девушка дернула левым плечом с дегконом.

– Будь иначе, я была бы дома и готовилась к свадебной церемонии. Вплетала ленты в косы и рисовала узоры рода своей матери на теле.

Гм. Кажется, с кого–то начало спадать постпортальное смешение.

– До дегкона. – Пояснила я. – В тебе как–то проявлялась магия? Ты умела колдовать?

Татуировка продолжала чесаться, а я гадать – что такое через нее запустили в меня те самые недобоги. Упомянутую эрми Регулятором сущность (суть?) или же какое–то заклинание, что должно было потревожить Малыша и как–то его пробудить. Совпадение ли, что цвет дегкона перекликается с названием моей магии?

– Деве, не вступившей на порог дома своего супруга, не положено без дозволения святого имени омывать руки в росе колдовского естества. – Гордо заявила Лилиан.

Я вскинула брови.

Малыш, а это дословный перевод или мы озвучку поменяли?

Ладно, я тоже говорить умею. Даже чужие слова повторять.

– Теоретически, если бы тебе дали разрешение омыть руки в росе колдовского естества, смогла бы? Как в твоем мире проявляется дар?

– Проверяешь меня? – С подозрением поинтересовалась она. – Чиста ли я в помыслах? – прищурилась. – Или сбить надумала?

Внезапно, в позе спутницы я ощутила присутствие чего–то хищнического. Девушка вмиг перестала казаться той слабой и запуганной кандидаткой, что проливала слезы в кабинете Гроссмейстера. А я так и осталась собой, что заняла тактически не продуманное место на краю берега, что отвесной скалой уходил вниз на острые камни, так кстати опоясывающие кромку озера.

- 15 - 1

– Не советую, – произнесла я. Встретившись взглядом с эрми Желтый Плащик, усилием воли выстроила магический щит. Тот был все еще приятного золотистого цвета. Сконцентрированная энергия, поглощающая дофига сил, но способная сдержать как физическую, так и магическую атаку. На какое–то время. – Твое платье, на ношение которого у тебя вероятно есть особое разрешение, тоже может пострадать, что будет весьма обидно. На его пошив наверняка угрохали много сил.

Тут стоило бы подтвердить угрозу огненным шаром или клинком тьмы, но я ничего из этого не умела и, были все подозрения, что учиться не стоит. Большая часть моих атак оборачивается против меня же. В защите я выступаю лучше.

– Сырая магия? – Вздернула блондинка тонкую бровь, подкрепив презрение подкидывающим движением ладони. Сгусток магии в ее руке послушно его повторил. – К твоим годам можно было освоить что–то посолидней.

– К твоим годам можно было подточить искусство владения словом. – В тон отозвалась я. – Не все дебаты длятся меньше двух минут, что бы там тебе ни говорили менее титулованные оппоненты. Я к тому, что это ведь несложно. Конечно без врожденного таланта, освоение дается с трудом, но ты главное не сдавайся.

Иногда я болтаю, чтобы преодолеть страх, смущение, неловкость или нервозность.

Сейчас –вывести на эмоции.

Словесные поединки порой ранят сильнее, чем любое оружие. Излечиться от таких травм сложнее, но магия, вещь не менее непредсказуемая, особенно, когда ты не осведомлен о законах, которым она подчиняется.

Что за заклинание таится в маленьком шаре энергии? Исторгнет огонь или кастанет мгновенный паралич? Обольет водой всем на потеху, отшвырнет подальше или сотни игл поразят тело? А может речь пойдет о ментальной атаке – что совсем будет некстати. Малыш умел самостоятельно от нее защищаться, но неприемлемым для меня способом.

Глаза девушки сузились. Улыбка стала острее.

– Ты не то что платья, ты этих волос не заслуживаешь.

Она сделала молниеносное движение вперед и выбросила правую руку, метя точно в центр щита. Шар, переливающийся ядовитыми сгустками солнечных протуберанцев, со всей сил врезался в выставленную полусферу. Волна невидимой, свирепой энергии ударила в меня, опаляя лицо. Снопы огненных брызг и чернеющих блесток брызнули в стороны.

Подружки в желтых накидках попятились назад. Лилина тоже поспешила отшатнуться.

Блондинка, удерживая шар, продолжала давить им на скрипящий щит.

Трава под ногами заскользила и мне пришлось упереться пяткой в землю, чтобы банально не опрокинуться назад от той силы, с которой девушка на меня налегала.

Я привыкла, что в меня кидаются заклинаниями, но так чтобы прессовать энергией – это было впервые. Напор чужой магии не утихал. Сил и упрямства в девчонке было немерено.

Самую чуточку я ощутила панику.

Брызги магии продолжали сыпать в разные стороны, напоминая искры от сварки и бенгальского огня. Некоторые из них падали на обнажившееся плечо оппонентки, оставляя после себя мелкие россыпи ожогов.

Лицо девушки раскраснелось. В зеленых радужках свирепствовало что–то звериное, дикое и чуждое, вызывающее желание отшатнуться.

А потом живот пронзило болью и щит дрогнул.

Я тоже.

Жуткая мощь заклинания почуяло свободу. Оно сорвалось с пальцев эрми с такой скоростью, будто участвовало в гонках «Формула–1», и, не ощутив преграды, метнулось вперед.

Не в меня.

Колено подогнулось, и я припала к земле, проклиная деспотичную женскую биологию.

«Малыш, да в чем у нас проблема?» – успела подумать, прежде чем на меня навалилась озлобленная девица, потерявшая равновесие.

– Осторожно! – прокричала Лилиан над нашими головами, а секунду спустя ее голос потонул в гуле. Что–то громко хрустнуло и зазвенело.

Я пихнула девицу коленкой, та в ответ вцепилась мне пальцами в волосы.

Запахло дымом и гарью.

– Ты поплатишься, – прошипела Желтая Накидка.

Ее вторую руку, нацеленную на глаза, я перехватила. Лягнула еще раз. Даже попыталась сбросить с себя, но запуталась в холодном шелке чужой мантии. Так мы еще немного побарахтались и именно в тот момент, когда я почти обезвредила конкурентку, воздух пронзил громкий голос, заставив нас обеих замереть.

– Кандидатки! – Над нами возвышался один из безликих стальных костюмов берега. – Можете не стараться. Все внимание заинтересованных лиц обращено на проходящих первое испытания. Хотите продемонстрировать свои способности, прошу на дуэль. Запись открывается на следующей неделе. Будьте любезны забрать свои наборы из третьего шатра и отправиться на размещение.

Я разжала хватку, отпуская блондинку. Тут же откатилась, ожидая удара исподтишка, и, не теряя бдительности, поднялась на ноги. Девушка фыркнула, и со второй попытки поднялась на ноги.

– Только пшики ищут себе покровителей. – Фыркнула она. – Не нужен мне никакой набор. Доставка моих вещей утверждена и оплачена.

Человек кивнул.

– В отдельный шатер, предоставленный в соответствии с положением вашего рода. На янтарном берегу. Но вы ведь не там, почтенная эрми. И попадете в него не раньше, чем дегкон окрасится в соответствующий цвет. Если окрасится.

- 15 - 2

Проснулась я посреди ночи от света, льющегося мне прямо в глаза. Над узкой кроватью склонился человек в стальном костюме. Заметив, что я открыла глаза, он прижал палец к губам, после чего шепотом промолвил:

– Эрми Дробь?

Я утвердительно моргнула.

– Поднимайтесь.

Доски противно заскрипели под моим весом, когда я спустила ноги на потертый палас – один из сотен, что застилал пол огромного шатра. От холода это не спасало. Меня продолжало знобить.

Между тесно расположенных коек спящих кандидаток бродили люди с уличными фонарями. Они то и дело будили кого–то из девушек, жестом приказывали молчать, а позже спроваживали на улицу.

– Куда? – одними губами спросил я, ища впотьмах черную мантию, выданную вместе с однотипным набором для заселения, включающим в себя одноразовые предметы личной гигиены, на вроде тех, что бывают в гостиницах, и черные шерстяные платья. Последние меня так восхитили, что я с нетерпением ждала завтрашнего утра, чтобы узреть траурную процессию, которая выйдет на построение.

– Тс–с… – кивнул мужчина на выход из шатра.

Я послушно направилась в указанном направлении, что оказалось весьма непросто. Койки были расставлены так, что едва ли оставалось место для прохода. Все пространство было занято почти сотней спящих недовольных, уставших и разношерстных кандидаток. На мой вкус их должно было быть куда больше. Девушки прибывали на островок почти каждые десять минут и так до поздней ночи. В среднем три из четырех отправлялись на наш берег, другие распределялись между остальными. Там на праздничной процессии казалось, что их было гораздо больше.

На выходе один из костюмов поднес фонарь к моему лицу, уточнил имя и махнул в сторону высокой конусовидной палатки вдалеке, в которой горел свет. Продолжая кутаться в мантию, я побрела по выложенной деревянными досками дорожке, утопающей в высокой траве.

Ночь, теплый воздух, стрекотание сверчков, запах дыма, тины и цветочной пыльцы. А какое небо! Чистое и безоблачное. Удивительно. Первый мир, где звезды цветные. Должно быть в этой солнечной системе больше планет и располагаются они ближе к местному аналогу Земли.

Будто бы лет на двадцать перенеслась в прошлое. Атмосфера такая, как в детском лагере, в который меня когда–то отправили. В первый и последний раз, кстати. Такие как я в дикой природе не выживают.

– Можно? – спросила, отодвигая край шторы, что в шатрах вместо двери. – Меня отправил к вам один из стальных костюмов. Ох. – Не сдержала в конце вздоха разочарования.

На темно–синих подушках, расшитых нитями серебра и розового золота, собственной персоной развалился граф Ромвул.

– Можно, – отозвался мужчина, ставя на низкий столик перед собой глиняную пиалу и бамбуковый венчик. Широкая улыбка расплылась на его лице. – Как успехи на поприще саботирования Отбора?

– Первый раунд за ним. – Хмуро отозвалась я, разглядывая внутреннее убранство шатра. Узорчатые ковры украшали стены. Повсюду были разброшены подушки. Стояло несколько топчанов. Аптечный комод. В центре горел костер, обнесенный каменными перегородками, сантиметров тридцать в диаметре. Тяжелые шторы отгораживали высокую кровать с балдахином. Пахло горькими травами. – Второй, возможно тоже. А вы стало быть здесь для чего? Решили посмотреть на нашу битву из первых рядов или хотите оповестить меня о всех местах, где остаетесь на ночлег? В последнем случае советую оставлять в зоне видимости шоколадные конфеты.

– Эрм Амарант. – Нисколько не пострадала улыбка мужчины от моего нервозного диалога. – Лекарь смоляного сегмента.

Ах, вот оно что. А я уже напридумывала себе очередного преследователя.

– И тот, кто пропустил близняшек. – Припомнила. – А почему хрустальный? – Всплыл еще один титул. Хрустальный Амарант – так мужчина представился.

– Как быстро разлетаются сплетни, – восхитился он, щелкнув замок одного из ящиков, запрятанных между подушками. – Я могу работать со всеми проявлениями сущности. Поэтому, вместо того чтобы отдыхать в сапфировом сегменте дегкона, в окружении целеустремленных красавиц, как истинный профессионал своего дела, пропадаю там, куда тянет Предназначение, а не сердце. Садись. – Указал он на подушки напротив столика.

– И куда притянуло вас Предназначение? – поинтересовалась я, с опаской опускаясь на подушки.

– Одна из кандидаток выразила желание о встрече со мной.

В шатре стало как будто бы теплее, но я не была уверена, хороший ли это знак. Огонь гореть сильнее не стал, значит ощущение изменения температуры могло быть связано с внутренними процессами в организме.

Я вздернула бровь.

– Мне сказали, что вы примете меня, как освободитесь. Это произошло только сейчас? Вы что же все это время проверяли кандидаток?

На стол опустилось еще несколько склянок. Некоторые с порошками, другие с жидкостями. Следом – маленький чайничек.

– Мы не настолько хорошо знакомы, чтобы утруждать друг друга мелкими подробностями ежедневного быта. – Мужчина снял крышку с приплюснутого чайника, изобразил знак в воздухе, и тот заполнился водой. – Перейдем к делу. На что жалуешься?

– На то что меня принимает эрм, а не эрми, – напряженно отозвалась я.