Это развод, мой герцог!

Глава 1.

Чаще всего предметы или люди являются ровно тем, чем они выглядят. И не надо меня переубеждать. Привычка докапываться до сути играет с нами дурную шутку. Вся суть на поверхности.

Хорошо хоть, в отношении потаскуна, сидевшего напротив, я не проявляла любопытства и не пыталась заглянуть ему в душу. Бррр… Да у него физиономия скоро треснет от количества маскирующих изъяны белил.

— Леди Церингерен, вы не уснули, душечка?

Гюнтер Лэндри, престарелый граф, который усиленно молодился и корчил из себя бонвивана, разглядывал меня сквозь монокль. Еще бы, зрение-то уже не то.

— Для вас, Виолетта, Ваше Сиятельство. В кабинете плотные шторы, не пропускающие солнечный свет. Мои глаза, знаете ли… Не все так великолепно видят в темноте, как вы, лорд.

Он вписал в чек такую сумму, что даже через силу, но попробую продолжать быть с ним учтивой. Под предлогом волокитства он, возможно, выпишет еще не одно пожертвование. С другой стороны, уж больно хищно блестят маленькие глазки. Этот долго тянуть не будет.

— Ночью надо спать, моя дорогая. Вы еще молоды и так ослепительны, что ночи не отбрасывают на вас свою тень, но я бы советовал подумать о будущем…

Терпение не относилось к скромному набору моих добродетелей. Тем не менее, я выдала ему дежурную улыбку, показа все зубы и обе ямочки на щеках. Гюнтер аж затрясся в ожидании ответа.

Странно, я вроде бы не давала ни малейшего повода. Да и статус супруги первого герцога обычно удерживал подобных кавалеров на расстоянии. Однако Гюнтер, кажется, не постеснялся предложить мне интрижку.

— Это чрезвычайно ценный совет для меня, Ваше Сиятельство. И еще больше наш фонд ценит то, что вы делаете для нуждающихся. Я принесла подписанное всеми учредителями благодарственное письмо. На неделе для вас упакуют памятный сувенир. Это благородный орел, как на гербе нашего основателя, мэра Конвея.

— У меня уже три орла, леди Виолетта, три! И за это время я всего два раза встретился с вами лично. Вы не уделяете мне больше пяти минут.

Я поднялась во весь рост. Обычно это расхолаживало даже самые горячие головы. Лэндри пришлось приподнять свою, чтобы смотреть мне в глаза.

— Сироты вас не забудут, милорд! Но мне, действительно, пора.

Старый черт оказался крепким орешком. Он тоже покинул кресло и подошел ближе, не смущаясь, что не доставал мне до подбородка.

— Душечка, вы поймите, может, мэр у нас и с особенностями, но я самый обычный демон. У меня потребности. Давайте я навещу этих самых деревенских сироток. Кого я там поддерживаю? Запамятовал. Им будет приятно, и мне тоже.

Я схватила с подставки зонтик и направила его набалдашником вниз. Движение получилось столь энергичным, что граф отступил обратно к столу.

— Ваши сиротки — это крепкие парни, которые учатся различным профессиям на свежем воздухе, а заодно и дисциплине. Мы подбирали их в приграничных землях. После войны территории там до сих пор разорены. Я могу устроить встречу, но, боюсь, разговаривать вам будет не о чем.

Лэндри поскучнел лицом. Как вариант, можно отправить его в комитет к вдовам. Там развратника приструнят быстро. Комитетом руководили дамы с серьезной военной выправкой. Я и сама их побаивалась. Будет Лэндри по выходным таскать катули на ярмарках.

Но граф меня опередил.

— Что же вы такая несговорчивая, прекрасная Виолетта? Самое время поискать нового покровителя. Иначе скоро вас перестанут пускать на порог приличных домов. Собирать денежки в пользу неимущих придется на паперти.

Я могла бы надеть стул на эту не умудренную сединами голову. Кроме как оскорбить словом, Лэндри дальше не пойдет. Побоится. Только что-то изменилось, раз этот осторожный паразит так раздухарился.

— Вы отрицаете институт брака, лорд? С каких пор пары, соединенные юридически, перестают считаться супругами? Начнется анархия. У нас не так много браков с подтверждением Пламени. По вашей логике, мне нужно чего-то стыдиться.

Я распахнула дверь и теперь с удовлетворением наблюдала, как солнечные лучи из окна за моей спиной подчеркивали взметнувшуюся в воздух пыль, а также графские морщины, в битве с которыми белила проиграли.

— Вы сейчас лукавите, Виолетта. Впрочем, как и обычно. Ваш муж — герцог. Почему же вы не гер-цо-ги-ня?… Молчите? Скоро он выгонит вас из дома. Знаю я Маркуса. Он слишком жаден, чтобы оставить вам целый особняк… И когда вы будете плакать, когда вам понадобится новое платье и новая брошка, вы вспомните, что один великодушный граф в самом расцвете лет…

Я фыркнула, а затем расхохоталась. Но перед этим успела затворить дверь. Затем, когда язычок замка щелкнул, как следует дернула на себя ручку. Замок заклинило. Мелкая месть, конечно, но чего еще ждать от «душечки»?

У парадного крыльца меня поджидала взволнованная горничная.

— Миледи, миледи! Наш малыш… Он поджег детскую. Бэррион очень зла. Прямо ревет. Амулеты связи не пропускали сообщений. Я стучала, стучала…

Интересно, зачем ловелас отпустил слуг? Неужели и, правда, собирался… Но мысли о графе, да и о Маркусе, тут же вылетели из головы. У сыночка открылась огненная стихия. Вот же Бездна! Слишком рано. Ему только-только исполнился годик.

Глава 2.

Мне, правда, нравился наш дом. И не потому что, как неизменно повторял муж, строительство обошлось ему в целое состояние… Просторный, трехэтажный, с террасами и большим садом.

Там не нашлось места для организованных клумб, и садовник прорубал тропинки каждые три дня. Зато деревья и кустарники росли так, как нигде в Бездне. Растения вообще меня любили.

Первые годы я глупо верила, что Маркус оценит, как здесь замечательно, и съедет с холостяцкой квартиры. Что мы будем жить вместе, а по утрам пить кофе с видом на лужайку.

— Мне отвратительна эта полянка. Она слишком лысая, — возражал он. — Не хмурься, Виола. Прикажи подать кофе в кабинет.

Он единственный из близких, кто терпеть не мог называть меня Ви. В особняке муж ни разу не задерживался дольше, чем на пять дней подряд.

И это в первые, самые нежные годы, когда мы оба еще старались прислушиваться друг к другу. Нет, прочь иллюзии. Это я искала в его глазах то, чего там никогда не было.

Деревья росли стремительно, и через пять лет с южной стороны я любовалась не только небольшим водопадом, для которого сюда пришлось перетащить скалу, но и настоящим лесом.

— Отстань, Виола. Сиди на улице, если тебе так нравится. Я же тебе не мешаю. Только сначала принеси кофе в постель… Эй, ты куда? Будь добра, задержись.

Так прошли первые десять лет. Муж постоянно пропадал по разным мирам. Причем мог молчать несколько месяцев — о том, что он в порядке, я узнавала у его коллег. Была у него одна особенность, которой я стыдилась, и долго не рассказывала о нашей свадьбе подругам. Не хотела, чтобы меня жалели.

— Сколько можно пилить, — цедил он, когда возвращался в столицу, то есть ко мне. — Ты знала, за кого выходила замуж. У тебя есть все, чего только пожелает знатная дама. Нет, отпуск я взять не могу. Я через два дня должен быть через четыре мира отсюда.

— Но ты обещал… — вздыхала я. — Говорил, что все остальные личины несущественны. А мы почти не видим друг друга. Я думала…

— Я прихожу домой отдохнуть и получаю одни претензии. Оплачиваю все счета. Покупаю подарки. Хожу с тобой, куда ты просишь. Но ты никогда не бываешь довольна. Не видим — потому что ты не включаешь ночник и не любишь искусственный свет. Я хочу тебя, как ни одну женщину раньше. Ну же, Виола…

Я раз пять пробовала с ним расстаться, но законы Бездны написаны так, что без согласия супруга развод невозможен. Маркус злился, я скандалила — он не подписывал документы. Просто сжигал.

Как-то мы провели в контрах целый год. Ни одной ночи вместе, а потом я сдалась и мы еще полгода мирились. В этот период он появлялся здесь ежедневно. С улыбкой, с цветами, такой же влюбленный, как в первые дни.

Тем не менее, через десять лет после свадьбы я впервые пошла к очень хорошему адвокату и оплатила консультацию. Вскоре беременность положила конец и этим попыткам. Я, было, решила, что это шанс или знак… В общем, снова поверила в нашу историю. Только вот за все три года, что я носила сына, он, высший демон, его даже не почуял.

Для него не изменилось ничего. А я перестала бегать по окнам и замирать при его появлении. Будет как будет… И на его ласки, которые раньше сводили с ума, отвечала через раз. Маркус от этого первое время ревновал и зверел.

Потом решил, что это очередная попытка бунтовать, то есть заставить его остаться. Приходил после полуночи, молча брал меня и исчезал, так же не говоря ни слова.

Скрывать живот мне не составляло труда… Специфика расы. Проснулось какое-то невероятное упрямство. Сейчас я понимаю, что это была молчаливая обида. Новое для меня чувство: раньше я не умела скрывать эмоции. Но муж научил.

Малыш родился настоящим богатырем. Его папаша на тот момент, как всегда, отсутствовал.

Через несколько недель сыну исполнится год. Герцог по-прежнему не догадывался о его существовании. Последнее письмо от него я получила три недели назад. Мои слуги и друзья не распространялись о ребенке, понимая, как дороги мне эти месяцы относительного спокойствия.

Что же, четырнадцать лет от церемонии бракосочетания позади. Я поставила щиты вокруг парка и внутри дома. Маркус не сможет появиться внезапно. Потрепать меня по щеке и утянуть в кровать. Рассказать, как долго он этого ждал, заглушая мои протесты поцелуями.

… Экипаж подъехал почти к парадной. Наверху на ступеньках стояла Беррион. Ее смоляные волосы развевались во все стороны, как у языческой богини. В груди у великанши клокотало. Малыш, прижатый к боку, радостно гулил.

— Сначала он поджег ковер, затем загорелась лошадка. Он чему-то радовался, а у меня задымился передник…

— Беррион, без паники, — спокойный голос всегда действовал на нее как надо.

Мы многое пережили вместе. Для Берри, главное, не волноваться, и она вполне может выйти против целой армии.

— Все этот паразит, ваш муженек. Стоило ему появиться в городе, и ребенок сам не свой. Был ведь как шелковый. Кровиночка. Вылитый вы.

Наш «шелковый», помимо физической силы, отличался любопытством, изобретательностью и еще склонностью к гимнастическим упражнениям. В неудачные недели под договор о неразглашении мы меняли трех, а то и четырех нянь.

— Что такое говоришь? При чем здесь Маркус?

Видит Богиня, я еще не готова к тому, чтобы с ним встретиться.

— Ну, — замялась Берри. — Сегодня он объявился на скачках. Поставил кругленькую сумму на третьего фаворита в списке. Его узнала Даринка, та черненькая из кофейни, помните? Она сейчас принимает ставки.

Вернулся в Бездну, разгуливал по столице, домой не показывался. И если верить Лэндри, на каждом углу трепался, что я ему без надобности.

— Ма, — протянул малыш приказным тоном. — А-а-а-а-ум.

У экипажа лопнуло колесо. Когда мальчик капризничал, то ломалось все, что держалось кое-как. От этого одна польза. Значит, по дороге не случится аварии.

Однако я поскорее подхватила сына на руки и унесла в дом. Если он соскучился, то не угомонится, пока не поест.

Глава 3.

Сегодня я не спала третью ночь подряд. У сына резался восьмой зубик. Утром, в ответ на мои молитвы, появилась Эллис.

Она настоящий ангел, моя лучшая подруга и супруга главного инквизитора Бездны. Технически в этот мир ей путь заказан, но практически госпожа маркиза делала только то, что считала правильным, и разрешения ни у кого не спрашивала.

Эллис отправилась с малышом в комнату для игр. Она лопотала что-то еще громче, чем он. У нее трое детей, и надо же, до сих пор не запомнила, что с ними необходимо говорить правильно, тщательно артикулируя каждый звук.

Я упала на кровать, благодаря собственное везение. Сегодня у Беррион выходной. Хотя не исключаю, что они с Эллис условились позаботиться обо мне заранее. Для них я не железная леди Церингерен, а нервная кормящая мамаша, которая постоянно работает и быстро протянет ноги без их опеки.

Но как же здорово, что все встречи после полудня и я целых три часа могу не поднимать головы.

— Почему ты до сих пор не дала ребенку имя? — возмутилась Эллис во время обеда.

Мы по очереди кормили мальчика овощным пюре и иногда вспоминали про собственные тарелки. Одну ложку я, вторую — она. Сын переводил взгляд с растрепанной меня на безупречную светловолосую даму и широко улыбался, выплевывая пюре реже, чем если бы на нашем месте была Беррион.

— Вчера я почти собралась назвать его Серафимом. Но это имя больше подошло бы паренеку из Чертогов, а у него как раз прорезался огонь.

— А если серьезно? — не отставала Эллис.

— Без согласия отца не выйдет, — призналась я. — Какой смысл придумывать ему имя, если Маркус из чистого упрямства станет настаивать на другом. Мой сын — демоненок. Имя должно подтвердить пламя. Здесь все так устроено.

Она покачала головой. Эллис сложно представить, что между двумя бывает, как у меня с мужем. «Неужели все так плохо?», — говорил ее взгляд. Однако вслух она сказала другое.

— Маркус вчера вернулся в Бездну. Риусу сразу доложили. Тебе следует рассказать герцогу о сыне. Иначе это может быть опасно. Для малыша и для тебя, я имею в виду. Вчерашний всплеск…

Да-да. Инквизитор бросился к жене. Та явилась ко мне. И Бэррион, очевидно, снабжала Эллис полной информацией о том, что происходило в доме. Впрочем, в намерениях этих троих я не сомневалась. Мне повезло, что они на моей стороне. Хоть какой-то шанс противостоять могущественному Маркусу герцогу Веттину.

— Вы с Беррион преувеличиваете. Нам вечером привезли специальные перчатки, как раз для демонят. Конечно, малыш постоянно пытается их содрать, и на ночь лучше снимать… Мы справимся. В этом мире регулярно рождаются высшие демоны. Не так часто, как этого бы хотели местные…

Мой голос сел. Я не собиралась показывать подруге, как сильно я боюсь потерять своего мальчика. Сколько раз во время беременности я пыталась покинуть Бездну. Но все напрасно.

— Мой сын не причинит мне вреда. И никому в доме. Ты только посмотри на него. Милейший карапуз.

Малыш выбрал именно этот момент, чтобы левитировать тарелку с пюре в проходившего мимо полосатого кота. Тот выгнул спину, выпустил когти и атаковал стекло. Похоже, тоже не выспался. Раздался звон… Пока мы приводили столовую в порядок, а мелкий пытался разбить еще хоть что-нибудь, обед подошел к концу.

Покидать стол с чувством легкого голода, — это то, что мне блестяще удавалось весь последний год.

— Ви, вы оба взрослые. Оба родители. Вы обязательно договоритесь. Ему придется учитывать, что мальчику без тебя никак. Это факт. Ему нужно именно твое кормление, именно твое тепло, чтобы нормально расти. Но и отцовская магия ему также необходима, — не успокоилась Эллис. — Не станет он его у тебя забирать. Он же не идиот. К тому же он испытывает к тебе чувства. Я же видела вас вместе. Это все какое-то огромное недоразумение.

— С каких пор похоть — это чувство? Я позволила заморочить себе голову, потому что хотела быть обманутой. Но я и расплатилась за это сполна. Четырнадцать лет в золотой клетке… Не скажу ему о сыне, пока не разберусь, что случилось между нами. Куда он исчез в этот раз… Год и два месяца. Что ты на это скажешь? Насколько это большая любовь?

Я не позволила пролиться слезам. Выплакала их все, пока ждала малыша.

Если Маркус узнает, что у него есть наследник, то сначала обвинит меня в измене, а потом успокоится и станет осторожным. Он задушит заботой и таким количество лжи, что я не выберусь из нее, пока не подрастет сын. А потом… потом муженек сделает то, что вчера пророчил Лэндри. Выкинет надоевшую жену прочь, выдав содержание, чтобы не позориться перед другими аристократами.

Глава 4.

Герцог Виттен

Приехав в клуб, Виттен заказал себе отдельную кабинку. Клуб, как и одноименный ресторан, носил название «Три герцога». Заведения принадлежали одной семьей, но находились по разным адресам столицы.

Приятно ли сознавать, что один из этих трех — это ты сам? Нет, решил он. Учитывая, сколько лет клятому клубу, они могли бы уже сменить вывеску на что-то более современное.

Через четыре месяца Бездна перейдет под его полноправное правление. Всего на одну декаду. Но этого вполне достаточно, чтобы провести ритуал, собрать личины в одну и произвести наследника. Тогда обязательно родится мальчик. Такой же могущественный демон, как и его отец.

Он уже и забыл, когда последний раз был целым. Наверное, когда женился на Виоле. Упрямая девчонка тогда поставила условие — подпись под брачным договором может поставить только герцог Виттен. Одного Церингерена ей было недостаточно.

Она все делала по-своему. Не умела быть послушной. И ласковой тоже. Но именно из-за нее его самообладание отправлялось в дальнее странствие и не возвращалось до утра. Пожалуй, он не до конца с собой честен. Иногда он уходил в исходное состояние в часы их близости.

Для этого не требовалось никаких усилий. Совершенно сносило крышу, и он становился самим собой. А на утро Маркус невозможно его бесил. Жалкая букашка рядом с великолепной женщиной. Но это преувеличение, ни одна из трех его личин не являлась слабой. Это просто Виолетта — вся такая чересчур…

Год и два месяца. Вернувшись в столицу, он насильно удерживал себя от того, чтобы не помчаться к ней. Эта встреча сейчас ничего не изменит. Она либо примет его выбор, либо исчезнет из его жизни. Стейк задымился на блюде. Это невыносимо! Он не может ее отпустить.

От мысли, что кто-то другой будет сжимать ее в объятиях, гладить нежную золотистую кожу он чуть не превратился прямо здесь. Сейчас у него есть Лючия — юная, женственная и магически одаренная. Пока она не родит наследника, ему не стоит распыляться.

Если Виола любит его, то должна понять и подождать еще. Возможно, потом он вернется к ней.

Он отодвинул тарелку, мясо на которой превратилось в угольки. Люциус выбрал как раз этот момент, чтобы присоединиться к нему. Нюх у него на все пережаренное.

— Привет, Марус. Ты же в столице всегда Маркус. Правда, дружище?

Герцог молча приветствовал его, подняв полный стакан медового напитка с чабрецом.

Люциус — еще один первый герцог с вывески, которая украшала самый элитарный клуб столицы. Они ладили между собой скорее по необходимости, но всегда держали друг друга в поле зрения.

— Опять женился? Слухи не врут?

— На этот раз по-настоящему. Она будет рожать мне детей. Пришлось перелопатить кучу миров, чтобы найти достойную особу с подходящим ресурсом.

— Да ты счастливчик. Всегда это говорил. Не знаю другого пройдоху, кто бы позволил себе три жизни под тремя разными легендами, трех жен и тройные доходы. Решил завязать, значит?

Что-то в голосе Люциуса ему не понравилось. Как будто демон знал больше, чем он.

— Я пошел на это по необходимости. Так решил владыка. Я единственный из вас, кто мог разделить силу и поддерживать ее, не позволяя иссякнуть.

Так все и было. В столице он жил под именем Маркуса Церингерена, дипломата по особым поручениям. В нейтральных мирах превращался в Маркуса Орли, посланника Бездны. А в приграничных землях, где стоял его родовой замок, — в Марка Вудворта, демона старой формации. Все трое носили титул герцога Виттена, первого герцога Бездны.

Сначала он мучился от нехватки энергии. От того, что приходилось немного менять внешность, привыкать к другому магическому фону. Но потом оценил преимущества. Он мог в один день заседать в первом круге в личине Маркуса, а потом под видом Маркоса слушать оперу на Занзидане, чтобы после нее встретиться с агентами из Чертогов. И много-много других преимуществ…

— То есть ты женился в четвертый раз? Просто шикарно.

Эта тема Виттену порядком надоела.

— В третий. Перед этим Орли разошелся со своей спутницей.

А он взял и, как дурак, зачем-то написал об этом Виолетте. Она в свое время требовала от него, чтобы он порвал с другими женами. «Окончательно», — заявляла она и напряженно поглядывала на него из-под ресниц. Ведь, по легенде, с теми женщинами его ничего и не связывало. Служебная необходимость, не более.

В первые года она поражала его сочетанием интуиции, деловой хватки и какой-то детской наивности в том, что касалось их отношений. Видимо, правы те, кто утверждает, что влюбленные дуреют.

Зато потом Виола вообще перестала верить в его истории.

— Но сейчас и Маркус с Марком разведутся со своими женами. Дети родятся в браке, к которому невозможно подкопаться, — хмуро обронил он.

— Ого, да это отличная новость для всех холостяков Бездны, — расхохотался Люци. — Как только пойдет слух, что Ви свободна и ты перестал отваживать от нее поклонников, у вашего особняка выстроится очередь.

Виттен разозлился. Особенно ему досадило, что Люциус в курсе, что он присматривал за женой в свое отсутствие.

— Какое-то время ей придется вести себя прилично, чтобы получать содержание, — прорычал он. — И с какой стати тебя заботит Виолетта?

— Какой ты нервный. И всегда был таким, когда речь заходила о ней, — хмыкнул демон. — Или рассчитываешь оставить ее при себе?

Маркус не ответил. Если бы не дьявольское чутье Виолы на женщин, то как бы это все упрощало… Ему приходилось выдерживать паузу в несколько месяцев после секса с другой, чтобы подойти к собственной жене.

Когда он твердо решил, что нужен наследник и приступил к отбору, то быть с Виолеттой и вовсе оказалось невозможно. Подумать только, он не прикасался к ней больше года, а сейчас эта гордячка закатит истерику и вовсе к себе не подпустит. Муж он или не муж.

Виолетта обладала силой, с которой приходилось считаться. В нормальном состоянии он бы заморочил ее инстинкты и подавил, как самую обычную женщину, но разделенный натрое… Без шансов. Он скрипнул зубами.

Глава 5.

Не представляю, как я позволила Эллис уговорить меня отправиться на прием к леди Силантии. Во-первых, так поздно, за пару часов до полуночи, я старалась не бывать на публике. А во-вторых, это хождение довольно бесперспективно с точки зрения новых пожертвований. Чековые книжки на такие вечера брали разве что хлыщи и политиканы.

Первые, собираясь в одной зале, хвастались любовницами. Вторые и вовсе занимались исключительно друг другом. Создавали новые коалиции — ведь прежде, чем вынести предложение на заседание первого круга, необходимо заручиться поддержкой как минимум нескольких влиятельных группировок.

Но Эллис была непреклонна:

— Подруга, в тебе говорит лень. Набериус познакомит с двумя-тремя полезными господами. Ожидается, к ним туда заглянет богатейший фабрикант с Изнанки. И еще адвокат Дэв Деус. Ты с ним, кажется, знакома. Он заранее согласился поддержать вашу кампанию.

Да уж, Деусу я пять лет назад описывала свою ситуацию, оплатив два часа его времени. После того, как я отказалась от идеи разбираться с Маркусом в суде, адвокат вернул внесенный задаток. Если он готов продвигать одну из наших инициатив, то нам здорово повезло.

Надо определиться, что лучше подойдет к его амплуа — помощь вдовам и сиротам, поддержка населения на недавно отвоеванных территориях или что-то третье.

— Там также будет мэр Конвей, — протянула я. — Можно заодно сдать ему отчет о пожертвованиях, собранных за неделю.

Так и вышло, что меня вытолкали из собственного дома. Бэррион, спровадив всех из кухни, варила бульон из голов брюхолапа. Она вбила себе в голову, что Эллис чересчур бледна, а мне не хватает витаминов.

Пресветлая в это время сидела на коврике в детской и читала малышу книжку. Не факт, что он улавливал все сюжетные ходы, но от голоса Эллис ребенок светился.

Особняк Силантии, графини Велмор, тоже горел всеми огнями. Шефство надо мной тут же взял главный инквизитор, который перехватил еще на входе, — до того, как поздоровалась с хозяйкой. Он скорбно вырос рядом и больше не отходил.

Демон Набериус, он же Риус де Агуэра, при каждой встрече награждал меня одинаково печальным взором. Мои проблемы были его проблемами. Он старался решать их с космической скоростью, пока о них не прознала супруга. В стремлении помогать ближним Эллис наводила ужас на всех нас.

— Скажи, Риус, откуда в Аду столько аристократов? Вот ты, я понимаю, древний род, бородатые заслуги… Но этот сморчок Лэндри… Знаком ли кто-то из ныне живущих с графом Велмором, мужем или отцом этой почтенной дамы?

— Не начинай, Ви. Хватай лимонад и дуй к девочкам. Я пока подготовлю фабриканта. Мы же ограничены по времени, за сорок минут до полуночи…

Да-да, мог бы и не напоминать. «Девочками» он назвал группу из матрон в старомодных чепчиках, к которым я обязана подойти и обменяться любезностями. До того как приступлю к тому, за чем явилась…

Любой благотворитель — это хищник на охоте. Меня ждали подвиги, то есть вымогательства средних и крупных размеров.

Не дойдя до столиков с десертами, поймала внимательный взгляд Дэва Деуса и помахала ему в обход всех правил. Он церемонно поклонился… И в эту самую минуту с размаху наступила на чью-то ногу.

— Виолетта, звезда моя, какая встреча! Ты к нам так поздно? Смотри, как танцует огонь в светильниках. Оживляешь своим присутствием всю Бездну и это скромное сборище.

За талию меня удерживал не кто иной, как первый герцог Люцифер. Другой бы на его месте скривился от боли, а этот сам подставил туфлю и сам сделал вид, что я весила не больше комарика.

— Отстань, Люци, — как можно беззаботнее ответила я. — И убери лапы. Из-за твоего свинского поведения на меня потом косятся хряки поменьше.

Не хватало, чтобы они сцепились с Риусом. Тот меня в обиду не даст.

— Это все твое собственное очарование. Не приписывай мне чужие заслуги. Как поживает мой друг лорд Церингерен?

— Это несмешно. Дай пройти.

— Хм. Мне казалось, что, если он в столице, то ты выходишь только с ним.

— Тебе казалось.

Люциус все же отцепился от меня. Должно быть, заметил входящего в залу Эллиота Конвея, нашего мэра и самого адекватного демона из всех, за исключением Набериуса.

Я застыла в нерешительности. Дойти до матрон или все-таки подойти к Конвею… Времени этим вечером у меня в обрез.

По спине прошел неприятный холодок. Как будто кто-то сверлил взглядом.

В этом не было ничего необычного. На меня всегда обращали внимание. Девицу ростом с целого демона сложно пропустить. Но здесь этот интерес вдруг стал причинять боль. Не выдержала и оглянулась.

В другом конце залы стоял Маркус в обнимку с миниатюрной блондинкой. Она едва ли доходила мне до груди. Красивая. А он не совсем похож на себя. Вторая или третья личина. Так и не удосужилась в них разобраться… Огоньки пламени полыхали в его зрачках слишком знакомо.

Резко отвернулась, но эти двое никуда не делись. Помимо воли я сконцентрировалась на этой паре.

Даже на таком расстоянии слышала, как медленно вздымалась его грудь. Ощущала запах. Он пах ею, а она пахла им. Они недавно вылезли из постели.

Это осознание накрывало почему-то очень медленно, хотя до этого мне казалось, что полностью готова к любым новостям в этом роде.

Ринулась к выходу. Однако, сделав пару шагов, остановилась. Убрать в сторону эмоции, колотившие в висок... Даже факт измены не будет рассмотрен в мою пользу. У него вполне хватит наглости сжечь очередное прошение о разводе.

Больше всего на свете герцог Виттен не выносил неловких ситуаций. Он желал выглядеть уверенным в глазах окружающих. Скандал, публичное бесчестье… Да это же его единственное уязвимое место.

Я развернулась и направилась к мужу и его пассии.

Глава 6.

Маркос Орли, герцог Виттен

После встречи с Люциусом почему-то хотелось все послать и вернуться на Занзидан. Там спокойно. Бесконечный океан, пляжи с ровным белым песком — не таким колючим и жалящим, как в родном мире. Там можно спрятаться в бунгало и размеренно работать, высовывая нос, только чтобы поплавать.

Он любил плавать по ночам, когда вода кишела жизнью еще заметнее, чем при дневном свете. Под ним и вокруг вспыхивали диковинные существа, приманивая разнообразным свечением. Однако приблизиться они рисковали редко.

На Занзидане все было идеально. Разве что новая жена начинала его раздражать. Своим вниманием и постоянными попытками быть ему приятной. В спальне еще куда ни шло, но днем она совершенно не знала, чем себя занять, и начинала приставать к нему.

Виолетта, например, всегда возилась с какой-то полезной ерундой. Вкладывала его деньги то в одно, то другое. Между ними действовал уговор — нельзя тратить на ее полоумные благотворительные проекты больше десяти процентов от того, что заработала за месяц. И она старалась. Открывала новые кафе, расширяла отельную сеть, скупала бумаги.

Выбирала не самые прибыльные бизнесы — зато те, в доходности которых была уверена, обремененные минимальными рисками. Он спокойно поручал Виоле вести его дела в столице. Да, за бумажной частью присматривали другие, за операционной тоже — но она действовала вполне успешно. Это надо признать.

Ей бы понравился океан. Но это все пустое. Он выделил для их отношений четкую локацию — столица Ада, с одноименным названием, как и у их мира, Бездна. Не потому, что он такой упрямый придурок, а потому что путешествия с Вилой нарушили бы и без того хрупкое равновесие между его тремя личинами.

До нее дошли бы слухи о романах за ее спиной, об отборах… И все равно эта строптивица, с упорством достойным лучшего применения, много раз пыталась сбежать из его мира. Чего ей не хватало? Она обеспечена решительно всем.

Успокоилась разве что в этом году. Присматривавшие за Виолой бесы утверждали, что она и из дома стала выходить гораздо реже. Он уже заподозрил, что хозяйка прятала у них в особняке любовника, но пробраться на территорию никому из следивших не удалось.

Какая в Бездну разница, с кем она спала, если спала? Почему он обманывал себя и оттягивал неизбежное? Надо цивилизованно отпустить ее на своих условиях, а затем выкинуть Виолетту из головы.

Хороший адвокат в состоянии уладить устроенную им путаницу. Он отпишет ей дом, сохранит за ней все подарки и два экипажа. Отели и все прочее выведет из-под ее управления, потому что спокойно расстаться у них вряд ли получится. Вместо этого она получит содержание, допустим, еще на десять лет, достаточное для…

А вот с этим хуже. Достаточное для чего? Чтобы продолжить вращаться в свете и найти себе покровителя или мужа? Чтобы потратить все деньги на сироток за первые же полгода и затем покинуть Бездну? Он готов был назначить более чем щедрые выплаты с условием, чтобы она вела себя тихо и сидела на одном месте — но как раз в этот момент она и закатит скандал.

— Дорогой, как думаешь, это фиолетовое платье с длинным вырезом на спине или вот то серебристое? У него такая юбка, что я в нем, словно принцесса из сказки…

Они с Лючией собирались на прием к графине Велмор. Там как раз будет объявлено о его женитьбе на девушке и еще одном важном обстоятельстве. Конечно, весь цвет Бездны там не появится. Но это самое представительное мероприятие на этой неделе, а он вынужден торопиться.

— Ты и есть принцесса, милая, — он заставил себя улыбнуться. — А я буду воплощать эту сказку в жизнь. Любое надень — на тебе все превосходно. Ну, а лучше — без всего..

Он взял ее на руки и понес в спальню. С этим жутким напряжением нужно что-то делать. По пути наступил на подол этой яркой и дорогой фиолетовой тряпки. Что же, хотя бы с платьем разобрались.

Лючию уже кто-то успел накрутить по дороге сюда — мол, здесь, в столице, у ее герцога роковая возлюбленная, с которой он никак не может расстаться. И ему постоянно приходилось ее разубеждать. За два дня уже порядком надоело…

Плохо, что и в постели он не испытывал воодушевления; его как будто подменили. Хотелось закрыть глаза и увидеть разметавшиеся по подушке черные волосы. Виола обижалась и заявляла, что они у нее не черные, а темно-каштановые… Да это же натуральное проклятье! Весь последний год было тяжело, но сейчас просто ужасно.

Но Лючия, кажется, осталась довольна. Она прошептала на ухо какую-то глупость и упорхнула звать горничную, чтобы собираться дальше. Он же еще минут пятнадцать лежал в кровати, размышляя, что с ним не так. Почему в личине Маркоса он полностью переключился на эмоции Маркуса, хотя обычно разделял обе личины без проблем.

На приеме он первым делом пообщался с Силантией и озвучил ей свою просьбу. Та слегка побледнела и попыталась ему что-то сказать, но ее тут же отвлекли. Маркос списал эту заминку на то, что графиня — одна из подружек Женевьевы, его первой супруги, которая технически и была его спутницей почти целую эпоху. Сейчас у него с собой все подписанные Женевьевой необходимые документы.

Демоница спокойно согласилась на развод и лишилась титула герцогини. Их договор, заключенный около пяти сотен лет назад, давно подошел к концу, и она не имела к Виттену претензий. Возможно, испытывала небольшие сожаления, так как этот брак делал ее одной из первых дам в Бездне. Но взамен она получила всю причитавшуюся ей сумму целиком и обещание вечного покровительства.

Они расстались друзьями — такими же, какими были до этого. А свободные отношения, прописанные в их брачном контракте, не давали ей питать лишние надежды, а ему — проявлять собственнические замашки.

Наверное, то же самое следовало вписать в контракт с Виолеттой, но он не мог этого допустить. Даже сейчас при мысли, что с ней рядом будет другой, все в нем вставало на дыбы — ровно, как и в первые месяцы их знакомства.

Глава 7.

Меньше всего я была готова предстать сейчас перед Маркусом. Ой, перед Маркосом. Для приема он выбрал личину номер два. Неприметная, если сравнивать с другими. Но почему-то основательно меня раздражала.

Что за дела привели к нам лорда Орли? Он старался в Бездне не появляться — чтобы не таскать на себе по другим мирам характерный аромат пепла, которым легко пропитываются все демоны.

У него крючковатый нос, в то время как у Маркуса прямой с горбинкой. Тонкие длинные губы — у Маркуса, может, они и не пухлые, но все же достаточно выразительные. Орли самый седой из всех троих. Волосы будто припорошены солью.

На фоне немолодого спутника девушка рядом смотрелась еще более хрупкой и юной.

Интересно, кто она? Легкий блеск над натуральными волосами серебристого цвета указывал на наличие магии. Правда, молода — без всяких ухищрений. Привыкла вызывать восхищение, но здесь ей все в диковинку.

Не похожа на любовницу. Чересчур восторженна, уверена в своем возлюбленном. Я не вела себя так даже в первый год после свадьбы. Да и он старался выходить со мной как можно реже.

Когда я подошла к ним, то почти не сомневалась, что это супруга Маркоса. Недолго тот проходил холостым. Сердце сжалось, но постаралась выдать самую холодную улыбку.

Это лучший момент, чтобы заставить герцога отказаться от нашей связи. Он недавно женился, он влюблен. И он все так же держится за репутацию демона, у которого все и везде под контролем.

Набериус, адский пройдоха, наверняка, подстроил встречу специально за этим. Чтобы я устроила скандал и Виттен отказался от меня при свидетелях.

Герцог явно не ожидал такого сюрприза. В какой-то момент мне показалось, что он развернется и исчезнет со своей красавицей еще до того, как я доберусь до них через переполненную бесами залу.

Но он остался стоять. Какая знакомая ухмылка. И предупреждение в глазах.

— Как поживаешь, Маркос? Представишь свою леди?

Это была вопиющая бестактность. Подобным образом вели себя разве что отчаявшиеся брошенные любовницы в надежде рассорить молодоженов. Мне стало смешно.

Зачем впутывать сюда эту девочку? Надо всего лишь оскорбить демона.

Он ответил.

— Не так хорошо, как ты, Виола. Стараюсь придерживаться хоть каких-то правил.

Я проглотила и этот намек. Скорее всего, помимо призыва взять себя в руки, он тыкал мне на то, что я чуть ли не единственная особа женского пола на этой вечеринке, которая слонялась здесь без спутника или без родителей.

Хмыкнула уже гораздо естественнее. Я не против, дорогой, исправить это недоразумение. Только подпиши документы.

Имущественных претензий у меня к нему, кстати, никогда не было. Дом, земля, на которой он стоит… Отель, который принадлежал нам с Эллис еще до того, как я так удачно вышла замуж. Работу я себе найду легко… Если пока скрыть от него малыша, то это будет один из самых быстрых разводов в истории Бездны.

— Это моя супруга, Лючия Орли, — он сделал паузу. — Герцогиня Виттен.

Боюсь, что при последних словах мои глаза все же расширились. Наверное, настоящая леди нашла бы в себе силы поздравить, а затем вывести демона из себя изящной колкостью.

Но я так и не сумела ею стать. Когда я волнуюсь то кожа на лице и по всему телу меняет персиковый оттенок на легкий изумрудный. Левая рука может позеленеть основательно. Мне по силам одним ударом отправить демона на десять метров вперед. Вон туда, лететь до карточного столика.

Вместо этого я поступила вполне в цивилизованном духе. Подхватила у проходящего мимо официанта бокал с мятным лимонадом и выплеснула его на герцога.

Лючия вскрикнула. Демон оскалился. Но я умела различать его эмоции, и сейчас он был удовлетворен. Мое показное равнодушие перед этим злило его больше, чем демонстрируемая ярость.

Это плохо. Какое ему дело до моих чувств? Я машинально отступила назад и уловила знакомый звук.

Герцог негромко рычал, приподняв верхнюю губу. Это, между прочим, тоже неприлично. Где он видел, чтобы лорды ревели, как звери. Если не ошибаюсь, это могло означать, что он почти обернулся в себя самого. Демона, который плевать хотел на личины, их правила и планы.

Я отступила еще на шаг. Повелитель Мух вызывал во мне эмоции за гранью рациональных. Я не желала о них вспоминать. Слишком большой, свирепый, неистовый. Мои прапрапредки поклонялись таким, как он, на всякий случай. Огонь в пещерах горел днем и ночью, чтобы отгонять подобных тварей.

— Стой — прорычал он. — Я тебя не отпускал.

Холодный лимонад завел нас куда-то не туда. Если он отказался от брачного контракта с великолепной и родовитой Женевьевой, то уж я ему совсем ни к чему. Но слово «развод» пока так и не прозвучало.

— Я тебя и не спрашивала, — буркнула я.

Раз его не впечатлил бокал в лицо, то пора ретироваться. Потому что Маркос, — посторонний мне лорд, если разобраться, — сейчас отправится в погоню.

— Стоять! Ты моя жена, — раздалось мне вслед.

Хотя это неправда, я жена Маркуса. По документам Орли не имел ко мне отношения — но останавливаться и возражать я не стала. Оказаться бы как можно дальше отсюда, обнять малыша…

Виттен никогда не затеет сцену на публике. Я повторял это, как мантру, пока бежала к выходу. Но потом железная рука опустилась мне на плечо. Демон просто пригвоздил меня к полу.

— Ты, сумасшедший, отпусти, — взвизгнула я, пытаясь размахнуться, но он блокировал удар.

— Постой спокойно, — заявил он. — Мне бы понять, что происходит. Ты необычно пахнешь. Молоком. Ты, что, родила?

— Не твое дело. Что ты себе позволяешь? Тебя оштрафуют за нарушение порядка. Что скажет жена? — я сорвалась на крик.

— Дело мое. Ты. Моя. Жена. Откуда взялся ребенок?

— Ты идиот, герцог? Ты вроде знал, откуда берутся дети. Но забыл.

Виттен не оценил. Он подхватил меня за талию и принялся трясти. Сила в нем прибывала. Это уже не личина, а высший демон на грани срыва.

Глава 8.

Как ни странно, Маркос, — нет, это уже был Вельзевул, один из наших повелителей, — осторожно опустил меня вниз. Только ноги при этом впечатались в паркет. Как я ни изворачивалась, ни грубая сила, ни попытки снять туфли эффекта не возымели.

Этот гад привязал меня к полу заклинанием, которое я даже не услышала. В Бездне подобная магия не в чести.

Здесь все решалось старой-доброй прожаркой противника. Герцог как раз отправил в сторону Риуса стену огня. Тот выставил заслон, задействовал свою легендарную перчатку, но на второй раз ему нечем будет закрыться… Виттен только этого и ждал. Он опять поднял руку, концентрируя пламя.

Почему-то мы оказались в этой части зала одни. Бесы и демоны живо разбежались. Где Люцифер? Где мэр Конвей? Де Агуэра не справится со взбесившимся монстром, и мне придется всю оставшуюся жизнь утешать Эллис.

Я завизжала что было мочи. Муж терпеть не мог, когда я орала. И все-таки обычно реагировал. Так и случилось. Он прервал свое упражнение по выращиванию еще одного огненного столба и обернулся ко мне.

— Виолетта, — сказал он, не сводя с меня двух полыхающих алым провалов, глазами бы я их не назвала. — Что ты здесь делаешь? Ты должна быть дома и ждать меня. Здесь полно демонов.

Бездна, куда это его отбросило? С другой стороны, он оборачивался при мне не более дюжины раз. В постели, а иногда и за пределами спальни, нам было не до бесед. Об интеллектуальных способностях Вельзевула я не имела представления.

От Маркуса великий герцог внешне почти не отличался. Это ведь еще не звериная форма. Но если Церингерен строил из себя демона циничного и светского, то этот не разменивался по мелочам... В каждом движении, — в том, как он поджимал губы, держал спину, как скупо расходовал энергию — угадывался убийца.

Вельзевул подошел ко мне.

— Маркус, — выговорила испуганно. Он же у нас ценитель женской слабости, а мне сейчас совершенно не по себе. — Что происходит? Где-то там твоя жена. Ты всех перепугал.

Набериус кивнул мне. Мол, держись, скоро к нам прибудет группа поддержки. Он вернул себе утраченный ресурс, я на это надеялась, и обходил Вельзевула сбоку.

— Это не имеет значения, Виолетта. Меня волнует твой ребенок.

Он оголил мне плечо. Для этого оборвал верхнюю часть короткого рукава с пышной сборкой. Я даже пикнуть не успела, как пять его пальцев обожгли кожу.

— Сейчас посмотрим, с кем ты смешала свою кровь, — спокойно сообщил герцог. И мне вдруг стало страшно, как никогда. У него железная хватка. Такой ни за что не выпустит.

— Ай, больно! Сильно печет. Перестань.

Если сначала я просто хотела, чтобы он отстранился, то потом уже колотила его по груди, позабыв обо всем. Жжение стало нестерпимым. От основания шеи оно ползло вдоль ключицы и опускалось до самого локтя.

— Я должен был догадаться, услышать, — взревел он, отпуская плечо и хватая за оба запястья. — Чутье не могло вот так исчезнуть. Опоила чем-то? Кто тебя подослал? Как ты вообще забеременела? Это невозможно. Ты же бродяжка, авантюристка, вовсе без магии.

Я знала, что поверить в это сложно. Подобные ему долго и мучительно искали себе пару. Я сама перестала сомневаться, только когда стала слышать малыша, но такая реакция на сына… Да будь ты хоть трижды великий демон… Для любого существа это благая весть, а этот сразу смешал мать своего ребенка с грязью.

От злости я даже на миг позабыла о боли.

— Ребенка делают двое, тупая твоя башка. Как выяснилось, у меня были подходящие условия и так себе партнер. Моя раса размножается с еще большим трудом, чем ваша. Поэтому я не думала о твоей мании величия. Что возможно, а что нет… Не гуляй по бродяжкам, и будет тебе счастье. Надеюсь, больше никогда не увидеть твою мерзкую рожу в радиусе мили.

Он стоял рядом и продолжал жадно вдыхать мой запах. И в то же время уничтожать словами.

— Ты не поняла. Совсем. У меня должны были родиться совершенные дети. Но кто-то подкинул мне тебя. Ты будешь наказана за то, что участвовала в этом. Мы никогда не смешивались с низшими расами… Ребенка у тебя, разумеется, заберут. Я должен был быть рядом с ним от его первого вдоха, соединить магические плетения. Ты пошла на преступление против Бездны и сдашь заказчиков и сообщников.

Что за бред. Я зашипела, вырвалась, схватила стул, опрокинутый кем-то, кто убегал отсюда в спешке, и швырнула в него. Вельзевул отмахнулся и двинулся ко мне.

Рука уже не болела, однако дико чесалась. Что он со мной сделал? Под кожей мерцал узор в виде паутины темно-зеленого цвета, где каждая ячейка не повторяла соседнюю. Он доходил почти до кисти.

— Не приближайся к Ви, — это голос мэра. Ну, наконец-то. — Ты уже сделал и сказал на месяц в изоляции, а то и больше. Напал на жену, затем на инквизитора. Угрожал гостям и выпустил адский огонь.

— Вы сговорились, — взревел Вельзевул. — Я уничтожу каждого.

По-моему, больше всего ему не понравились, что между мной и им встали сразу несколько демонов.

— Посмотри на ее руку, слепой ты индюк. Теперь мне даже тебя жаль, — это Набериус.

— Ты слишком привык искать заговоры, приятель. — Люцифер примирительно вскинул ладонь вверх. Причем в той, что за спиной, он сжимал огненный шар. — Ты выбрал Виолетту, женился на ней, у вас высочайшая совместимость — отсюда и общий ребенок. Пламя только что одобрило ваш союз. В отличие от тебя, оно уважает смешение рас.

— Дайте пройти. Она моя. И это мое дело.

По-моему, он все же превратился в чудовище из легенд и кошмаров. Однако против него встали сразу трое.

Я перестала смотреть в ту сторону и ожесточенно терла руку. Не может быть, что я с ним связана еще и так. Несправедливо!

— Леди Церингерен, боль не прошла? — надо мной склонился адвокат Деус. — Если вы снова думаете о разводе, то я к вашим услугам. Ранее наши шансы были так себе. Мы могли только создать прецедент. Сейчас же у вас столько же прав, сколько и у супруга. Это открывает интересные возможности.

Глава 9.

Я все-таки успела покинуть клятый прием до полуночи. Сомневаюсь, что после того, что устроил Вельзевул, мой вид мог бы кого-то шокировать.

Где-то за спиной остались жуткий рев, треск мебели, звон бьющейся посуды. Я бежала к экипажу и почти не слушала, что говорил Деус.

Всю дорогу я провела в прострации. Будто ухнула в яму. Картинки мелькали, как я ни прогоняла их… Дружелюбный интерес на лице красавицы Лючии. Ее пухлые приоткрытые губы. Пасмурный Маркос, наоборот, с поджатыми губами. Он, такой каланча, и она — где-то у него под грудью. Это же смешно. Только мне ни капли.

Я не должна сравнивать себя с ней. Бессмысленное занятие. Мы разные, как сахарная пудра и засахаренные мандариновые корочки. Он пришел к ней за тем, чего не было у меня.

Он шептал ей те же слова. Так же целовал подушечки пальцев. Мне было стыдно стоять рядом с ними и словно подглядывать их в кровати. Да, подошла и стояла, но худшего дня у меня еще не случалось. Скорее бы добраться до горячей ванны и смыть с себя эту грязь.

После того, как родился малыш, я какое-то время провела в полусне, а потом снова стала скучать по Маркусу. Я засыпала с мыслями о нем и, просыпаясь утром, лежала и блаженно жмурилась, представляя его объятия. Он писал мне редко, но когда писал, то это были весьма горячие письма.

И ведь я ему отвечала. Краснела над бумагой. Признавалась в том, чего бы никогда ни повторила вслух… А он в это время уже спал с новой пассией.

Так недолго рехнуться. Надо перестать накручивать себя. Мне мерзко, но ему-то было вполне нормально. Он имел отношения с женами, наверняка, заводил любовниц — пока глупая, как пробка Виола, ждала его в столице. Ведь скоро вернется и больше никуда не уйдет.

Другое больно. Меня подвели собственные рецепторы. Все во мне твердило, что между мной и Маркусом нечто особенное, настоящее. Игнорировала очевидное небрежение, верила в его чувства наперекор здравому смыслу. Разве можно не верить собственному сердцу, игнорировать внутренний голос?

Последний год дался мне нелегко. Но капелька иррациональной надежды во мне еще оставалось. Ровно до сегодняшнего вечера.

— Я поставила точку. Посмотрела на них обоих и поставила точку, — шептала я себе, глядя, как в тумане городских улиц ветер раскачивал фонари.

Но легче не становилось. Ладно, раз обманули инстинкты и солгали глаза, придется полагаться на здравый смысл. Я нужна сыну целой. А еще на меня завязано больше половины благотворительных проектов в Аду.

В конце концов после тяжелой травмы часто учатся ходить заново. Я не сломана. Просто местами погнута.

Экипаж подъехал к дому. В стекле отражалась бледная девушка с чуть вздернутым носом. Ни слезинки. Не позеленела ни на оттенок. Поправила перчатку, чтобы скрыть от домашних узор герцога. За своими переживаниями я совсем забыла об этом подарочке, доставшемся от Бездны.

Деус прав. Даже тех познаний, что я имела, достаточно, чтобы признать очевидное, — морально я где-то на самом дне, зато по социальной лестнице совершила грандиозный скачок.

При виде Эллис, встречавшей меня на крыльце, я ощутила угрызения совести. Совсем забыла, что покинула не светский раут, а поле битвы.

— Малыш спит, — сообщила она важное, а потом порывисто обняла. — Мне жаль. Я списывала его закидоны на то, что он поделен на три части и тем самым ослаблен. А он обыкновенная рогатая скотина. Зато крепкий. Набериус рассказал, что, еще не успев объединить весь ресурс, он все равно чуть не раскидал их всех. Конвею пришлось вывести на сцену степного бога… Вашему сыну достанется огромная сила.

Я убедила Эллис, что в полном порядке и она может возвращаться к своему инквизитору. Детей, отправляясь в Бездну, они оставляли у себя в поместье. И ночь в обществе мужа для подруги куда предпочтительнее, чем слушать мои причитания.

Узоры на руке мы не обсуждали. Возможно, Риус не успел сообщить ей все подробности по голограммеру. Мне же касаться этой темы сейчас не хотелось.

Эту ночь малыш спал хорошо — у меня в комнате в отдельной кроватке. Повезло и десны его пока не беспокоили.

А утром я отдала распоряжение сделать в доме кое-какие перестановки и вытряхнуть хлам.

— Пустить спальню герцога под игровую комнату? Мне нравится, — Беррион расплылась в улыбке. — Хотя нам бы не помешала вторая библиотека. Малыш играет везде, куда умудряется просочиться. А книги сами себе не расставят.

Впрочем, некоторые из них от нас переедут. Я приказала сложить все книги, бумаги и черновики Виттена, хранившиеся в его кабинете, отдельно и отправить ему посылкой с уведомлением о доставке.

С подаренными им драгоценностями также было все просто. Теперь не имело смысла их хранить и, тем более, носить. Их продадут, и я смогу отправить вырученные деньги на какую-нибудь перспективную идею нашего фонда. Например, открыть еще одну мастерскую по ремонту обуви и небольшой швейный цех — и дать работу сиротам из разных рас. Их пригнали сюда в рабство, а потом рабство отменили даже на окраинных территориях.

С книгами, которые Маркус присылал мне, я оказалась не в силах расстаться так легко. Еще в доме остались висеть принесенные им картины. В живописи он абсолютный дилетант и скупал все подряд, если оно казалось ему интересным.

Пусть остаются. Нельзя же вычеркнуть сразу все. Буду избавляться постепенно.

Дорогие духи я раздала служанкам. Вот только Беррион не примет от меня ничего, что связано с герцогом.

Вспомнилась, как моя приятельница суккуба описывала расставание с любовником, контракт с которым длился пять лет.

«Благодарственная» часть оказались ниже, чем она рассчитывала. И леди выставила открытые чемоданы с его одеждой, в том числе с нижним бельем, прямо на оживленную улицу. Прохожие обзавелись фраками от известнейшего портного, галстуками ручной работы и кальсонами с вышитыми на них фамильными гербами.

Селективный парфюм демона суккуба расставила в туалетных комнатах по всему дома. Но подаренные ей флакончики портить не стала и с удовольствием пользовалась ими, не мучаясь воспоминаниями о былой любви.

Глава 10.

Герцог Виттен

Первая неприятность, которая поджидала его этим адским утром, — ну, за исключением того, что он проснулся — источала тонкий аромат пудры и ириса. За ними угадывался чуть кисловатый и дурманящий пачули. Эти шикарные духи он выбрал для Лючии неделю назад, когда они еще оставались на райском острове.

Совсем не так он планировал свое триумфальное возвращение в родной мир. Его новая жена должна была кружить голову одним своим появлением, а их тандем вызывать глухую зависть в свете. Он собирался показать этим подкаблучникам из первого круга, как выглядит нормальная семья, где муж главный, а жена красивая.

…Мда, показал. Башку снесло у него самого — причем от жены, которую он собирался сделать бывшей. Закатил истерику и дебош одновременно. Он был жалок, а Виолетта в своем репертуаре — то есть Бездна как хороша.

Ведь чувствовал, что Орли повело. Стоило взять паузу, отступить, как он всегда делал, сохранить лицо. Однако он среагировал не только на Виолу, но и на ребенка. Она завернулась в материнство, как в кокон, и не заметить изменений было невозможно.

Наверное, правду заподозрил еще Орли, а Вельзевул, тот сразу услышал стук маленького сердечка. Хватать Виолу за плечо оказалось излишним.. Но она смотрела на него как на пустое место, а когда прикоснулся, то обдала такой волной неприятия, что он окончательно взбесился. Попробовал подчинить ее. Причем не внушением, а грубым магическим превосходством.

И ведь получилось. Все решили, что это Бездна встала на ее сторону, и появилась родовая вязь. А это он привязал себя к ней… Хотел услышать ее мысли, соединиться — чтобы она перестала отталкивать раз и навсегда. Заполнить ее целиком… Или все-таки Бездна? Никогда не слышал, чтобы плетением можно было наделить вот так, против воли партнерши и без разрешения Пламени.

В любом случае пенять за эту катастрофу можно только на одного демона. Он не учел, что потребность в Виолетте в момент обращения только утроится. К тому же сказывалось и то, что у них теперь общий ребенок. Это меняло все. Даже огонь в нем теперь циркулировал иначе — так, чтобы подпитывать малыша.

Вельзевул стал отцом маленького тролльченка. Если Виола тролль лишь наполовину, то в сыне текла ровно четверть зеленой крови.

Впервые он по-настоящему проклинал тот день, когда ему пришлось разделиться. Возможно, он, так гордящийся своей породой, никогда бы не посмотрел в ее сторону — или, наоборот, признал бы факт своего падения гораздо раньше. Смирился с собственным выбором и стал бы самым фанатичным папашей в Аду.

Что же теперь гадать. Разъяренный ее отказом и внезапной переменой, которая ставила его жизнь вверх тормашками, он вылил на Виолу все отвращение по отношению к немагическим расам. Предъявил какие-то абсурдные обвинения… Можно не сомневаться, что она его услышала.

— Маркос! Это все такой ужас. Ты ночевал прямо здесь, в этой комнатке?

Надзиратели привели к нему Лючию сразу после отвратительно скудного завтрака. В нормальном состоянии он ел гораздо больше, а его попытались накормить яичницей из пяти яиц и какой-то скользкой субстанцией с добавлением фарша. В меню указано, что это сосиска — две штуки.

От Лючии его отделяли прутья решетки. Не просто огненной, а с добавлением ледяной митры Чертогов и пепельной магии демиургов. Только такая конструкция могла удержать высшего демона. Во всяком случае, так считалось, и он не хотел разубеждать собратьев без надобности.

Вчера он сознательно поддался Конвею. Разве у него был выбор? Они бы согнали еще кого-нибудь. Хотя первых герцогов всего трое (и один из них давно в отставке), в круг входило раз, два, три, четыре… девять вершителей, включая чокнутую бабу, жену Асмодея, но исключая владыку. Да продержит его Бездна в недрах до скончания времен… Против всех не выстоял бы даже он, Повелитель мух.

— Да, дорогая, — он грустно покивал девушке, не вставая с узкой лежанки. Пусть видит, как он подавлен. — Вчера произошло страшное. Пламя отвернулась от меня. Но, уверяю, это временно.

Смотреть на нее было больно. Он столько средств вложил в путешествия между мирами. А сколько угробил на тесты… На парады невест. Пил какие-то пилюли, чтобы ослабить магический фон и пролезать в такие миры, куда демонам путь заказан. И что в итоге? Скорее всего из-за этой дряни Маркус, и без того доходяга, не уловил, что жена ждала ребенка.

С этой Лючией он встречался полгода. Посещал какие-то убогие выставки, где на полном серьезе показывали картинки черных дыр, пылевых скоплений и межмировых червоточин. Правда, в оперу тоже ходили. Хоть что-то приятное. Потому что секс с ней с самого начала больше удручал, чем радовал.

— Это из-за той женщины? Она тебя не отпускает? Вы поговорили, а потом из тебя вылезло косматое чудовище, все в буграх.

— Эммм, — Вельзевул предпочитал думать, что его звериная форма мрачна, но не без изюминки. — Она соединила себя и меня ритуалом, который практически невозможно разорвать. Наш браки с тобой теперь недействителен. По закону Бездны, она моя единственно возможная жена. Но не переживай, я найду способ, как все уладить…

Лючия хлопала ресницами с такой грацией, что демон залюбовался. Все-таки изображать дурочку — это отдельный вид искусства.

— Я ночевала у этой болтливой, несносной графини Велмор. Она без устали сплетничала, не давала уйти спать. А уж их гостевая комната… Кровать почти как у тебя здесь. И теперь узнаю, что больше не герцогиня. Я не пробыла ею и дня.

— Не печалься, золотко. Главное, это наша любовь. Титул я ей оставлю, все деньги тоже. Начну с нуля. Зайду в Горнила и выйду оттуда, как чистый лист. Возможно, от силы останутся крохи, но такие чувства, как у нас, проведут к счастью через любые препятствия.

От этакой перспективы супруга его второй личины аж перестала дышать.

— Конечно, милый, конечно. Мне бы сейчас раздобыть монет. Поверенный не может выписать чек. Говорит, что без подтверждения… той женщины… у него нет прав.

Глава 11.

Я перебирала бумаги, которые Деус достал из пухлой папки, и отказывалась поверить глазам.

— Не удивлюсь, если вы теперь самая богатая женщина в Аду, леди Церингерен, — сообщил адвокат, одарив меня воистину демонической улыбкой.

Мистер Деус обладал характерной внешностью, которая сразу выдавала в нем демона. Резкие черты лица, выпирающий вперед квадратный подбородок. Густые черные волосы, лишенные блеска, он убирал в хвост.

За пятнадцать лет в Бездне я успела заметить, что большинство демонов прибегали к различным ухищрениям, чтобы выглядеть более нейтрально. Например, Маркуса при определенном освещении можно спутать с человеком. Он по последней моде стригся довольно коротко. Притом что в любой из личин легко изменял подобные мелочи. Оттенок кожи, даже размер ноги… Все, я же пообещала себе не вспоминать о личном каждые пять минут.

Письмо от Деуса я получила, стоя на крыльце дома. Как раз в тот момент, когда пообещала надзирателю вникнуть в проблемы Его Светлости, так некстати оказавшегося в заключении. Между прочим, и здесь Виттен в своем репертуаре — в любой непонятной ситуации скройся в тень…

Адвокат в нескольких строчках предупредил, что взял на себя смелость сразу же действовать в моих интересах. Он вызывал меня к себя.

— Не подумайте, что это прихоть, Ваша Светлость. Ко мне попали бумаги, которые я не имею права перемещать далее своего кабинета. А через восемь часов я обязан их вернуть.

Выяснилось, что Деус воспользовался доверенностью, которую я подписала четыре года назад, и вчера вечером, ближе к ночи, посетил приказчика герцога Виттена.

Дэв объяснил, что тот меньше всего был готов к официальному запросу (адвокат поднял почтенного беса из кровати) и под воздействием магической печати выложил на стол все, что имел.

Я недоумевала. Предварительный договор мы с адвокатом расторгли. Так как у него могла очутиться действующая доверенность? Я нервничала и не проверила сроки? Сказала себе, что впредь буду десять раз и с лупой читать все, что мы с ним подписываем.

Дэв Деус не зря брал самые высокие гонорары и считался лучшим адвокатом Бездны.

Этот демон получил копии документов о собственности всех трех личин моего мужа и опись имущества герцога — то есть подтверждения на владение землями, объектами недвижимости, коллекциями антиквариата, оформленные на четыре разных имени.

Все это находилась в самых разных мирах, включая Чертоги — земли ангелов, — куда демонам пусть был заказан. Про монеты и другие эквиваленты деньгам я вообще молчу. Суммы, счета… Это просто не укладывалось в голове.

— Виттен первым делом бы связался со своими служащими и вынудил бы их скрыть хотя бы часть документов. Я и сейчас не уверен, что мы видим все.

— Как такое возможно? Я понимаю, первый герцог, эпохами у трона и на троне. Но зачем ему… столько? Он всегда экономил. Выписывал себе командировочные, чтобы не расходовать жалование… А должность у него есть?

Деус повернув папку ко мне внешней стороной. На ней было написано:

«Вельзевул. Герцог. Правитель — сорок дней ежегодно. Советник, исполняющий обязанности правителя. Особые поручения. Срок — вечность».

Ну, конечно, за такой срок накопить можно порядочно.

— Я наводил справки. Вельзевул участвовал в управлении этим миром еще в эпоху демиургов. Есть версия, что он рожденный, а не обретенный демон, но на этом все открытые подробности заканчиваются. Мы не знаем, были ли у него дети. Зато, совершенно точно, супруги, на которую бы согласилось Пламя, не имелось.

Я откинулась на спинку кожаного кресла и утонула в нем. Мебель в кабинете Деуса напоминала зыбучие пески. Приглушенный свет, тяжелые портьеры. Стол будто вырубили топором из цельного куска камня. Чрезвычайно респектабельно. Не хватало только слоя многовековой пыли.

— Вы хотите сказать, что теперь все это имеет ко мне отношение? Что я могу этим пользоваться? Я такие суммы представляю разве что в виде абстракций. Целый миллион на счету поместится, второй — тоже…

Адвокат чинно кивнул.

— Пока герцог не распоряжается собственностью, находясь в камере, то вы выражаете его волю. Когда выйдет, то здесь уже включается совместное управление. В случае развода, честно говоря, нет практики, как все это будет делиться. Раз Бездна считает вас как целое, то мы будем настаивать на половине. Вам все же придется выступить живым прецедентом, леди. Такие пары, как ваша, не разводились ни разу.

Я молчала. Пусть Дэв думает, что я пытаюсь привыкнуть к несметному богатству. Я же вспоминала, как мы познакомились с Маркусом. Он повел меня в кафе — приличное, но не из самых дорогих. Мы сидели на улице и болтали. Потом он подарил букет тепличных цветов, купив его у цветочницы на углу. Через неделю повел в оперу. Вот там он приобрел билеты в лучшую ложу.

Маркус обожал оперу, но вот свою третью жену любил вряд ли. Он всегда заставлял меня чувствовать себя транжирой. Шла ли речь о платьях к новому сезону или о закупках продуктов и ведении хозяйства, он всегда так характерно морщился… Я подозревала, что Церингерен стеснен в средствах и боится я в этом признаться.

Он мог позволить себе купить на свадьбу практически любые украшения для невесты и какое угодно платье. Вместо этого наряд мне шили наши девочки, которые потом основали первую из фабрик фонда. Все эти годы я старалась заработать на его активах как можно больше, считая, что он, бедолага, живет с этих доходов.

Маркус, действительно, владел минимальной долей среди всех четверых, но при этом он не показал мне больше половины своего имущества. А я четырнадцать лет заменяла в хозяйстве Церингеренов управляющего, бухгалтера и целый штат клерков.

Деус с недоумением посматривал на меня, не понимая, откуда вместо ликования в глазах тоска.

— Могу я взглянуть на опись имущества Маркоса Орли? Его супруга Лючия больше не жена ему, но между ними должен был быть заключен контракт. Его тоже, пожалуйста.

Глава 12.

Адвокат проводил меня до экипажа. Там меня поджидал наш подслеповатый кучер Карфур.

Сколько я его помню, он вечно дремал, и лошади выбирались из пробок самостоятельно. Не исключено, что по запаху. В этом не было ничего странного. Двух кобылок я выписала себе из родного мира, где мне их продали под видом пони.

Лента и Шпилька вымахали в огромных лошадей, которые прекрасно подошли бы для работы на тролльих фермах. Веса ландо они не замечали. А вот другие кони, в том числе прославленные «адские», от лошаденок шарахались. Так что дорогу экипаж прокладывал себе без всяких усилий со стороны Карфура. Его работа сводилась к тому, чтобы не пугать других возниц своим отсутствием.

Я чувствовала на себе пристальный взгляд Деуса.

— Вы поразительная женщина, леди Церингерен. Большинство знакомых мне демониц воспользовались бы сложившимися обстоятельствами… не совсем так.

С некоторым сомнением позволила ему помочь подняться на нижнюю ступеньку. Он, как и вчера вечером Люцифер, даже вздохом не выдал, что вешу я не намного меньше малютки Шпильки. Все-таки демоны — это прежде всего апломб.

— Я всецело доверяю вашей оценке. Раз вы уверены, что в вопросе Лючии его юристы не смогут найти возражения и что кругленькую сумму в пользу одного из фондов муж сможет оспорить — да еще и сделать аргументом в свою пользу в суде…

— Тем вы меня и поражаете, — улыбнулся адвокат. — Никаких возражений не будет, если вы в несколько раз поднимете сумму на собственные расходы, впишете туда содержание юного лорда — такой строки вообще не было предусмотрено. А касаемо фондов… Вы, похоже, до сих пор пор не осознали, какую власть обрели над первым герцогом Ада. Он вскоре сам даст вам все, что бы вы ни попросили.

Было что-то такое в его голосе, от чего я вздрогнула. Только ли гонорар и возможность снова попасть на первые полосы газет двигали моим адвокатом? Слава — это то чудовище, которое надо постоянно подкармливать, думала я. Но могла ли у Деуса присутствовать личная заинтересованность… Он предложил помощь так быстро, словно только этого и ждал.

— Кровь — самый весомый аргумент в Бездне, а она у вас теперь с одним и тем же магическим узором. Даже интересно, как попробует вывернуться из этой ловушки Его Светлость Вельзевул, — протянул Дэв.

Мы договорились обмениваться новостями, и ландо тронулось.

Деус полагал, что мужа вот-вот выпустят. Я обещала немедленно сообщить ему об угрозах и шантаже из его уст, если таковой последует. Вместе мы должны были определить, какой же тактикой вооружится Виттен на суде.

Если честно, я терялась в догадках. Герцог повел себя совершенно нелогично. Он прибыл в Бездну, но не торопился объявить мне о разводе. Я была единственной из трех жен, сохранившей свой статус после его знакомства с Лючией.

Контракт с девушкой, который продемонстрировал Деус, не оставлял сомнений — он женился на ней для того, чтобы она рожала ему детей. Поэтому Виттен в штыки воспринял тот факт, что у него уже есть сын… К тому же от зеленокровной.

Я не собиралась второй день подряд предаваться унынию. Однако внутри продолжало ворочаться вязкое отвращение. Я теперь даже просыпалась не такая бодрая, как обычно… Делала глубокий вздох, распахивала глаза — и тут же накрывало.

Папа малыша наконец вернулся в столицу и заодно испепелил робкие надежды на нормальную семью. Я ведь всегда давала ему шанс придумать что-то складное — про контузию, про год под прикрытием… Действительность такова, что хотелось спрятать голову под подушкой.

Нет у меня больше Маркуса. Все ложь. Не только его чувства, но даже он сам. Древний демон развлекался тем, что завел себе три жизни и проживал их понарошку. Вчера я смотрела этому рогатому в глаза и видела там себя, маленькую занимательную зверюшку.

Герцог, между прочим, желал получить игрушку обратно. Он бы с удовольствием поиграл с ней снова… Я больно приложилась лбом об стекло, потому что экипаж резко затормозил.

Опять я не о том. Деус же напрямую говорил, что у меня теперь есть не только юридические права, но и возможность взять мужа за горло… или за другое место… чуть ли не буквально. Еще одна причина, почему так сильно не по себе.

Когда я встретила Маркуса, то не могла поверить в наше счастье. Все было, как в сказке. Влюбленный герцог, предложение руки и сердца, строительство дома и обещание исправить всю путаницу с личинами, в которую он попал по велению долга. За четырнадцать лет из сказки вытекло все волшебство, а теперь она и вовсе превратилась во что-то зубастое и мрачное.

Меня пристегнули к демону против моей и его воли. К чужому богатству невероятных размеров. К самому повелителю, который теперь не мог без меня обойтись. Бездна знает, на что пойдет Вельзевул, чтобы избавиться от такой зависимости.

Еще на въезде в парк я обратила внимание на подозрительную активность. Везде сновали бесы в униформе службы городского хозяйства. Они нещадно гнули кусты. Прикручивали что-то на высокую изгородь и вдоль дорожек.

На крыльце как ни в чем не бывало меня встретил Эллиот Конвей. Все было написано у меня на лице. Мэр не стал интересоваться, как мне сегодняшняя погода.

— Мы ставим барьер, леди Виолетта. От Повелителя мух он не спасет, но вы с сыном теперь под охраной первого круга. Если что-то покажется необычным, то обязательно свяжитесь со мной или с Набериусом. Риус за то, чтобы оставить у вас надзирателей, однако я с ним не согласен. Любые посторонние демоны или бесы будут только провоцировать вашего супруга. Особенно с учетом, что он войти в дом не сможет.

Я общалась с мэром не раз и не два; он всегда выглядел далеким и отстраненным. Сейчас же в его глазах просматривалось что-то такое… Пожалуй, сочувствие. И еще раздражение. Он бы с удовольствием вышвырнул моего мужа, со всем багажом проблем, вон из столицы.

— Конвей, все так серьезно? Он настолько чокнулся?

Мэр немного помедлил с ответом.

— Я беседовал с ним час назад. Он очень даже в себе и поэтому опасен еще больше. За свою жизнь или жизнь ребенка, разумеется, не бойтесь. Я давно не имел дело… эммм… с демонами такой породы. Подозреваю, что любая боль у кого-то из вас — ну, голова заболит или малыш рассадит коленку — по нему ударит сильнее. И вряд ли он попытается похитить сына. Это же надо организовать мальчику надлежащие условия, а у вас начнется стресс… Так что круг его возможностей ограничен. Скорее, боюсь, что он решится на какой-нибудь подозрительный ритуал с неизвестным исходом.

Глава 13.

Виттен

Он прождал клятых лордов весь день. На город опускалась тьма, а они так и не явились. К этому моменту Вельзевул уже находился не в лучшем расположении духа.

Еще в первой половине дня он закончил с бумагами и дальше мучился от безделья. Возможно, из-за этого — а также из-за того, что находился всего в нескольких милях от Виолетты и сына — он внезапно погрузился в эмоции этих двоих.

Его мальчик провел время неплохо и знатно нашкодил. Взрослые рядом с ним ругались. Но не на него, а в основном друг с другом. А вот Виола переживала. Вместо уже привычной злости, смешенной с желанием, которые она щедро обращала на него, сейчас Виттен ловил ее растерянность и даже испуг.

Ему это не нравилось. Более того, причиняло сильный дискомфорт. Того, кто расстроил его женщину, следовало немедленно уничтожить. Но в этом-то и крылась главная проблема.

Он слышал о таких состояниях — о том, как это происходило в единых семьях. Виттен был готов разбить решетку и прямо сейчас идти в особняк знакомиться с сыном. Останавливала его природная осторожность. Не стоило показывать, что он куда сильнее, чем предполагали в первом круге. Завтра он все равно отсюда выйдет.

Несколькими часами ранее к нему заходил личный лекарь Конвея. Брал отпечатки пальцев; через них проще всего изучать магический фон. Герцог постарался его ослабить, но глаза вурдалака все равно полезли на лоб.

Он же специально концентрировал силу ради будущего наследника. Уничтожил все остальные личины. Сосредоточился на этих трех, выбранных для работы, а излишки держал в перстне и никогда его не снимал.

Здорово он перехитрил сам себя. Даже этот недалекий мэр, который отдал кольцо с похожими свойствами своей лишенной магии невесте, получил куда больше, не прилагая к этому никаких усилий. Он же готовился основать самую сильную в Бездне династию демонов — и вот что из этого вышло.

Ладно. Он уже все продумал. Виолетта хочет этот цирк с разводом — и она его получит. За это время он снабдит мальчика достаточным количеством ресурса, чтобы хватило вырасти крепким и здоровым. Выделит ему и его матери какую-то часть сокровищ, а сам исчезнет. Нырнет как можно глубже отсюда и навсегда разорвет связь с Пламенем… и со своим зеленолицым семейством.

Не будет больше повелителя Вельзевула и огромной демонической силы, которую он должен был передать детям. Вместо него в одном из нейтральных миров появится могущественный маг — с богатством, какое никому и не снилось.

Он ничего не должен Пламени, и раз оно от него отвернулось, то что мешает начать все заново… Род Виттенов угаснет на сыне Виолетты — достойном, но не величайшем, в отличие от своего неудачливого папаши, гражданине Бездны.

Виола будет счастлива от него избавиться, а мальчик получит титул и все, что ему причитается. Почему же так мерзостно внутри?

Была и другая возможность, куда более рискованная, — отмотать все назад и расстаться с троллихой еще до ее беременности, — но там слишком многое могло пойти не так. Он лучше пожертвует собой ради этих двоих. Сделает все красиво.

Принесли ужин. Кривоногий фейри нагло, без стука, завалился в камеру и ударил тарелкой об столик, придвинутый вплотную к его уютной клетке… Спагетти с морепродуктами. Местный повар отличался изуверским вкусом и зачем-то добавил в блюдо сладковатую приправу из хитина кузнечика Фламмеля.

Виола обожала рыбу, но даже она не оценила бы этот кошмар. Пищу, обильно залитую соусом, жена поедала маленькими ложечками и постоянно прикладывала к губам салфетку. Он так живо рассмотрел эту картину, что перестал пихать вилку через прутья и вместо этого швырнул тарелку вместе с содержимым в соседнюю стену.

Придется вдобавок лишить себя памяти и первое время ориентироваться по подсказкам. Он не сумеет оборвать связь, если будет помнить о Виоле. Представлять, как эти рогатые адские ублюдки тянут лапы к матери его сына. Она кому угодно засунет лапы в место, которым сидят, но хранить верность бросившему ее мужчине Виолетта не станет даже из принципа.

Именно ее характер заставил к ней присмотреться, хотя эта женщина была не в его курсе. Высокая и статная, с громогласным голосом, она при этом имела узкую талию и маленькие аккуратные ладони. Но главное — взгляд.

Он привык, что женщины старались не смотреть прямо. Только искоса и робко, чтобы не привлечь ненужного внимания, — и в то же время оценивающе. Виолетта же глядела в глаза с уверенностью королевы.

…И ты чувствовал себя польщенным. Тебя удостоили целого мига. Неудивительно, что он захотел его продлить.

Открылась дверь, и вместо прислужника вошел Набериус. Вытянул свою и без того узкую физиономию:

— Буянишь?

За ним втянулись Люцифер и Эллиот Сноу (герцог Конвей).

— Не будете возражать, господа, если я закажу кусок мяса из ресторана? Кормят у вас тут, мэр, из рук вон.

— Счастливый многоженец, — расхохотался Люцифер. — Тебе надо хорошенько питаться, чтобы вернуть расположение своей леди. Как еще ты поразишь нас многочисленностью потомства… Привлечь гарем на этот раз не получится.

Вельзевул не выносил Набериуса и как-то раз практически отправил на тот свет. Конвея он не любил за то, что считал баловнем судьбы… то есть Бездны. Он мог здорово обставить этого напыщенного сэра — и тоже не срослось. Но дорогого приятеля Люцифера он по-настоящему ненавидел.

Виттен не сомневался, что тот первым бросится к Виолетте, как только он самоустранится.

— Это вы устроили нашу с Виолой встречу на приеме вчера, — почти прорычал он. — Вы знали, что у меня родился сын.

— Разумеется, знали. Пламя в круге теперь распределяется иначе. У тебя появился наследник с поразительной способностью к производству огня. Он умножит силу твоего рода. Неясно только, чем ты заслужил такую честь, — ответил Конвей.

У Вельзевула задергался правый глаз.

Глава 14.

— У вас нет никаких оснований держать меня здесь. Обращение на публике — это всего лишь мелкое хулиганство. Инквизитор выступал как частное лицо и вмешивался в мое общение женой. Что касается Виолы, то ее права всегда защищал закон, а с объединившим нас узором… какие могут быть ко мне вопросы? Я до сих пор не встретился со своим адвокатом.

На самом деле Виттен еще не разобрался, кому из своих юристов поручить вести это дело.

Мэр имел право закрыть демона, потерявшего контроль, на одни сутки в полной изоляции — до выяснения, насколько серьезна его проблема. Если же за ним обнаружены другие проступки, то тут уже подключалась контора де Агуэрры.

— Права формальной жены? Ты имеешь в виду не быть избитой или убитой, а также получить денежное вознаграждение, когда она тебе надоест? — снова влез Люцифер. — Даже у Асмодея таких жен за все его воплощения оказалось поменьше, чем у законопослушного тебя. Как ты вообще раздобыл разрешение об отдельном гражданском статусе на каждую личину? Ведь это всегда был ты — твое сознание, фактически одно тело… Разве что фокусы с магическим ресурсом, из-за которых ты определялся как разные демоны.

У Виттена было что ответить этому придурку. Люцифер славился тем, что после одной истории в далеком прошлом принципиально не женился. Зато за чужими супругами бегал так ретиво, что много раз это заканчивалось весьма печально — смертями обманутых им мужей на поединках.

Он знал, что у Женевьевы был роман с первым герцогом. Да и другие его жены пускали Люци в свою постель. За исключением одной, Вельзевула мало заботила их верность.

— Своя жена обходится дороже, чем чужая. Это расходы на адвокатов. Это соглашение по поводу суммы выплат. Чем больше лет в браке, тем больше придется выложить. К тому же имеет значение и размер состояния. Так что ты просто жмот, который не умеет быть щедрым со своей женщиной.

На эту тираду Виттена развел руками Набериус. Наступил тот редкий момент, когда он был готов поддержать Люцифера.

— Ты про кого-то другого сейчас рассказываешь, Виттен, не про себя, — заявил де Агуэрра. — Столичные дворяне за один поход к суккубе оставляют больше, чем ты потратил при разводе двух предыдущих жен с Маркосом Орли. Стаж в браке не успел накопиться. К тому же Маркос крайне неудачно махинировал на биржах нейтральных миров. Во всяком случае, такие данные ты предоставил на суде.

Виттена так и подмывало взломать решетку и вмазать по этой светящейся довольством роже. Риус недавно посещал его дом, держал на руках его сына и теперь распинался, как ему следовало правильно разводиться.

Ставить ему в вину, что он не держал вереницу любовниц, как тот же самый Конвей, до того как объявил о своей свадьбе? Статус герцогской жены давал гораздо больше. Например, положение в обществе и защиту от посягательств других демонов.

— Вам что нужно? Поговорить о моем безнравственном поведении? Так проводите беседы в другом месте. Я не нарушал закон. Вчера вечером у меня было две жены, а к концу приема осталась одна.

Однако Люцифер не исчерпал лимит каламбуров:

— Такими темпами к концу месяца ты снова станешь холостяком. И сохранишь этот статус до конца дней. Тебе даже спать с другими будет проблематично. Не то что тащить каждую вторую к алтарю.

Виттен поднялся со своей плохо застеленной кровати. Этот разговор все больше выводил его из себя.

— Злорадство еще не украшало никого, лорды. Вы сами устроили этот спектакль и рассорили меня с Виолой. Я нашел бы способ…

— Скажу честно, Виттен, я еще не видел демона, который топил себя так старательно, как ты вчера. Ты мог бы рухнуть к ее ногам, благодарить за сына, рассказывать, что новый брак — это часть обязанностей. Политические интриги, в которых тебя вынудили участвовать. Вместо этого ты стал унижать и жену, и своего наследника… Явил свою рожу без прикрас. По-моему, ты не пригоден к размножению. У тебя отсутствуют базовые инстинкты. Тупиковая ветвь.

Набериус выговаривал ему это чуть посмеиваясь, и, хотя Вельзевул отдавал себя отчет, что его провоцируют, справиться с собой не сумел. Слишком отвык от того, что силы так много и сосредоточена она в нем одном.

Решетки с тройным усилением сковал нездешний холод, придав им хрупкость. А потом герцог нагрел их как следует. Через секунду он уже держал маркиза за горло. Однако хорошего в этом было мало.

Люцифер и Конвей зажгли адский огонь у него за спиной. Виттен медленно отпустил Риуса. Тот не переставал улыбаться.

— Ты в замечательной форме, — обронил мэр. — Однако для того, чтобы носить кольцо-Вершитель на пальце, надлежит иметь столь же впечатляющую власть над собой. Если не хочешь, чтобы я выкинул тебя из города, то сдай его в распоряжение Бездны.

— Невозможно, — оскалился Вельзевул. — В нем мой ресурс. Без него я не смогу провести ни одну церемонию…

— Вот именно, — отрезал Конвей. — Самые главные ты уже осуществил. Сила в тебе бурлит и так. Теперь нужно разобраться с семьей. Приветствовать сына, закрепить связь. Спокойно поговорить со своей женщиной. Не хватало, чтобы наделал глупостей и совершил непоправимое. Ради их безопасности отдай кольцо немедленно. Или отправляйся проветриваться по другим мирам. Я тебя не держу.

Виттен стянул перстень, который должен был помочь ему сбежать из Бездны, сохранив магию. Бросил его в раскрытую ладонь Набериуса.

Инквизитор переложил кольцо в другую руку — ту что в перчатке. На один миг его кисть окутало негасимое пламя.

Вельзевул с горечью осознал неприятную истину. Он влип, и потери все-таки неизбежны.

Глава 15.

Виолетта Церингерен

Когда за мной захлопнулась тяжелая дверь, ведущая к отсеку для задержанных, я чуть было не бросилась обратно. Во-первых, мы так не договаривались! Мы вообще не обсуждали этот момент.

Я представляла, что заполню бумажки. Укажу, что претензий к Виттенну не имею. Это не совсем правда — однако разбираться мы с ним будем в судебном порядке… Потом внесу залог.

Сумма там набегала приличная. На эти деньги можно неделю ужинать в лучших ресторанах города. Примерно столько получала Беррион за месяц работы. А она у нас домоправительница и по совместительству — помощница по уходу за малышом. Ставка у нее в несколько раз выше, чем у бесов, которые заняты по хозяйству. У того же Карфура, например.

Однако тратить мужнины богатства теперь доставляло мне высшее наслаждение. Я представляла себе, как герцог поджимает губы и шумно вздыхает… Он сам захотел выйти отсюда. Я лишь не стала оспаривать размер залога, куда вошел также штраф за дебош, устроенный на приеме леди Велмор.

И вот, оказалось, что камеру мы должны покинуть с Виттеном вдвоем. Тем самым я демонстрировала доверие и благожелательность, а герцог — умение себя вести «в моем обществе в свете сложившихся обстоятельств». Что-то в таком духе мне плел клерк, а мэра и вовсе не было видно.

Не сомневалась, что Конвей держал это дело на контроле и вмешался бы, если бы Маркус опять не справился с яростью.

Сейчас же было похоже, что нас решили свести, как двух пауков в одной банке. А вдруг вместо того, чтобы драться, мы займемся тем, что иногда делают уединившиеся самец и самка… Тогда о проблеме Виттенов Бездне можно будет забыть.

При моем появлении герцог, сидевший за столиком и что-то писавший, даже не дернулся. Я попробовала определить, кто из троих передо мной, — и не сумела. Неужели он предпочел остаться Вельзевулом? Выдерживать его напор я не умела. На приеме он обрушился на меня, как гора.

— Спасибо, что не заставила себя ждать дорогая. Мне повезло, что мелкая месть это не про тебя.

— Зато ты ужасно мелочен. Не позволил мне в прошлом году засадить нижнюю часть сада вечнозелеными деревьями. Хватило только на половину проекта… Деус вчера показал, сколько у тебя денег, и это тоже помогло открыть глаза.

Как же повезло, что он наконец довел меня до нужной кондиции и всякие сентиментальные глупости больше не мешали. Я смотрела на его склоненную голову. Седины у «объединенного» герцога куда больше, чем у Маркуса или даже Маркоса. И на героя-любовника он не тянул, скорее — на карикатурного колдуна-злодея из детской сказки.

Он поднял на меня глаза, и тут обдало уже знакомым жаром. Огонь в его радужках за секунду переметнулся ко мне и сконцентрировался в животе каким-то нервным комом. Я ведь все-таки его ждала. Скучала, несмотря ни на что.

— У меня был установлен годовой лимит трат. Это наиболее разумный подход. Если бы я засадил наш сад в Бездне, то Женевьева бы тоже затеяла ремонт в замке на Окраинных землях. И что дальше? Поверь мне, тебе я всегда выделял больше средств, а уж внимания… Как только я появлялся в Бездне, то всецело принадлежал тебе.

Он встал со стула, и я против воли отступила назад. Чрезвычайным усилием заставила себя не пятиться. Инстинкты вопили, что передо мной огромный зверь с переизбытком магии. Одна половина предлагала немедленно бежать и забаррикадироваться в пещере, а вторая недвусмысленно намекала, что спасет меня только проверенный веками аг-р-р-р-рхцврм.

Это прием, когда тролллиха, не имея возможности победить тролля в честном поединке, отдавалась ему — чтобы спасти детей и запасы еды — а потом, уже после секса, пробовала оглушить или даже убить. Если поблизости находилось что-то более внушительное, чем собственные руки.

Нет уж, аг-р-р-р-рхцврм — не вариант. Я человек, у меня есть права, средства и связи. Причем в этом мире их куда больше, чем в родном. Этот монстр еще пожалеет, что связался со мной.

Вельзевул внимательно изучал, как я на него реагировала. Огонь в глазах жутко мигнул. Хм, увиденное ему не понравилось. Он убрал руки в карманы темных атласных брюк. Исходящие от него волны подсказывали, что от аг-р-р-р-рхцврм-а он бы не отказался.

Он в своих силах уверен. А вот сдерживаться ему тяжело. Вон как поглядывает на маленькую идиотскую кровать. Деус же предупреждал, что с каждым днем герцога будет крыть все сильнее.

— Я больше не претендую на твое время и на драгоценное внимание, Маркус. Столько лет ты держал меня в качестве запасной любовницы. Причем будь у нас роман — нормальный, как у всех, — мы бы расстались довольно быстро. Ты же привязал меня к себе документами о браке и не давал развода. Посещал, когда хотел. Когда имел настроение.

Он тяжело опустил кулак на стол. Почти ударил.

— Ты невозможна. Всегда одно и то же. Я был вынужден иметь несколько семей. И ты об этом знала. Моей герцогиней сотни лет значилась Женевьева. Она более-менее подходила мне по рангу. В нейтральных территориях посланнику нельзя без жены. И я все равно развелся…

Виттен подвинулся ближе. Я вскинула руку, чтобы держать его на расстоянии. Кожа покрылась мурашками и стала подозрительно бледнеть. Кровь утрачивала один пигмент и меняла его на другой. Это нестрашно, я всего лишь волнуюсь… Это не то, что он сейчас себе вообразит.

— Зачем бы я стал делать тебя любовницей, Виола? Рядом с тобой я всегда испытывал только одно желание. Немедленно стянуть платье. Или порвать. Я не сталкивался с такой страстью за всю отведенную мне эпоху. Конечно, я женился, хотя наш брак не имел никакого политического смысла, — вкрадчиво шептал он, склонившись ближе.

— Мерзавец, — в него уперлась моя левая рука изумительного изумрудного оттенка. — Я видела ваш контракт. Ты взял девушку в жены, чтобы стать отцом, а со мной собирался развестись. Сколько ты бы мне дал, Маркус? Оставил бы дом или нет?

Губы почти коснулись шеи.

— Что за чушь. Мы с ней оформили брак, чтобы избежать войны между тремя мирами и не втянуть в нее Бездну. Я бы оставил Лючию через год. Но я не знал, как тебе об этом сказать. Опасался твоей реакции. И не зря.

Глава 16.

Я в очередной раз убедилась, что это не совсем Маркус. Услышав новости, герцог словно оделся в ледяную броню. Мой муж не умел так быстро переключаться — от страсти к полному небрежению.

Было и еще одно важное отличие. Перед этим демоном мне стало неудобно за собственную слабость. Хотя я ее не проявила… Ведь правда же?

Маркусу никогда не пришло бы в голову меня укорять, если бы он уловил проблеск желания. Тут же такой уверенности у меня не было.

Мы прошли с ним три коридора. Каждый следующий почему-то удлинялся. Оба молчали.

— Вечером я приду к сыну, — прервал он затянувшуюся паузу.

Я резко остановилась.

— Что на тебя нашло? Почему вдруг?

— Я должен увидеть, в каких условиях растет мальчик. Достаточно ли ему внимания. Ты была так себе женой. Не утруждала себя сохранением верности. Может быть, как мать, ты точно такая же.

Поняла бы, если бы он объяснил предстоящий визит необходимостью прижать к себе малыша, которая в его случае превращалась в физическую боль. Потребность поделиться магией рода была для демона основной. Ради нее он дышал, двигался и нес огонь на чужие земли. Однако Виттен выбрал другой аргумент.

Видимо, в нем говорило желание сделать мне больно после того, как я распорядилась его деньгами. Но ведь к моему решению, как объяснял Деус, не могло быть претензий.

Угроза, которой я так боялась, прозвучала. Темперамент тут же взял свое:

— Ты хочешь сказать, что есть вариант, где ты предпочтительнее, чем я? Ты?! Который умудрился не заметить, что я ждала ребенка. Не почуять его, когда он родился. Если бы не эта клятая связь, то ты бы вообще проигнорировал его наличие. Этого достаточно, чтобы не дать тебе прав на его воспитание.

Я уже выяснила, что наш случай чуть ли не первый на всю Бездну. Но Конвей и Набериус хором убеждали меня, что нельзя противиться тому, чтобы между отцом и сыном проявилось то самое плетение.

— Я буду делать выводы, когда увижу мальчика. Сколько в нем от тебя — и как много от демона… И в чем на самом деле нуждается мой сын. Да, я не собирался иметь от тебя потомство. Но теперь мне нужно больше данных, чтобы определиться с позицией в суде, куда ты меня так настойчиво тащишь.

Одно мягкое движение, и он снова припечатал меня к стене. Только на этот раз я была далека от того, чтобы изнывать от желания.

— Осторожнее, Виола. Я бы не советовал наглеть. Откажись от этой затеи. Впусти меня в мой же дом, и там мы спокойно разберемся, как нам жить дальше… Идиотка Лючия и так получила достаточно побрякушек. Я опротестую твое нелепое распоряжение. Но это снова суд, опять траты на юристов… Ты очень дорогая женщина, прямо роскошная. И глупо не использовать тебя по назначению, пока между нами горит вязь.

Подлец держал меня за подбородок двумя пальцами и сердито мерцал огонечками в самой глубине глаз.

Настоящая леди, взбеленившись, заехала бы ему по щеке. Я же не постеснялась поднять колено вместе с юбкой повыше и врезать между ног.

Только толку от этого было немного. Я как будто вогнала сустав в каменную кладку. Вельзевул даже не вздрогнул. Большинству его собратьев такого удара хватило бы, чтобы согнуться пополам.

— У тебя плохое воспитание и дурные гены. Какая из тебя мать высшего демона? Сама посуди. После полуночи ты не представляешь, в чьей постели проснешься. Ваша раса отличается неразборчивостью в связях… А с утра пытаешься избить ногами первого герцога.

Ясно. Он рассчитывал на то, что я превращусь прямо здесь. В зеленом варианте я тут же бы атаковала обидчика. Его ответ вообразить несложно. Потащил бы туда, где имелась кровать. Виттен, может, и скрывал от себя свои же предпочтения, но на меня в образе троллихи всегда реагировал одинаково.

Но я все-таки наполовину тролль. Мне совершенно не свойственно обращаться днем. Но если сначала запугивать, а потом унижать. Охлаждать и тут же нагревать…

— Ложь. Каждое твое слово. Как обычно. Прибереги клевету до суда. Мой адвокат не оставит от нее камня на камне, — я говорила излишне глухо, и он опять стал нервно вдыхать мой запах. Ненадолго же хватило его злости. — Если ты так хорошо разбираешься в моей расе, то должен знать, что в первые годы малыша нельзя отрывать от матери.

У меня кончились все мысленные эпитеты. И это подлое существо я ждала, иногда не засыпая до утра.

— Твой гнев восхитителен. Такой же сладкий, как исходящее от тебя влечение.

Он поменялся со мной местами. И теперь к стене прижимался он, а я распласталась на нем, удерживаемая его руками и ногами.

Нет сейчас никакого влечения. Я бы умерла на месте, будь это так.

— Почему нас так закоротило тем вечером? Бездна никого не связывала без обоюдного согласия. Тогда я настаивал, что ты моя. А ты взяла и согласилась. Ты до сих пор по мне сохнешь, дорогая.

Если отбросить последнюю ремарку… Столько боли было в этих словах, что я узнала свой собственный ужас перед соединившими нас путами. По сути, мы оба хотели от них избавиться.

— Ты хочешь предложить какой-то способ? Как убрать это? — нервно сглотнула я. Узор опять мерцал через всю руку.

Доверять ему нельзя, но выслушать можно.

— Самый надежный. Соседняя камера пустует, и мы могли бы снять напряжение, если бы ты перестала пинаться... Дальше разбить эти адские оковы будет не так уж сложно. После секса мужчина охлаждается мгновенно. Давай попробуем, Виолетта.

На один мин я поверила, что он это серьезно, а на второй попробовала все-таки донести кулак до его лица. Он увернулся. Посыпалась штукатурка. По зданию прокатился низкий гул.

Перед нами тут же возник один из клерков Конвея.

— Вам выход в разные стороны, лорд и леди… Мэр просил проследить.

Через минуту я уже самостоятельно забиралась в ландо. Достала голограммер, замаскированный под зеркальце. Дождалась, чтобы повозка достаточно отъехала от правления.

Это портативный вариант. Поэтому адвоката я не видела и говорила в свое отражение.

Глава 17.

Я встретилась с Деусом в кофейне на центральной площади. Позвать его домой не рискнула, чтобы лишний раз не волновать малыша.

Намечался нервный вечер. В дом набьется куча демонов. Виттен, наверняка, возьмет с собой адвоката. А как только у сына появился огонь, он стал реагировать на посторонних крайне нервно.

— Интересная штучка, — сказал Дэв, вертя между пальцами мой перстень с редким турмалином, в котором розовый резко переходил в нефритовый.

Камень отличался не только красотой, но и потрясающей способностью передавать звук. Его мне подарил Маркус через два года после свадьбы, когда ему потребовалось загладить очередную провинность.

Фокус заключался в том, что я надевала украшение в оперу, которую благодаря Виттену я полюбила тоже. А после, приходя домой, могла прослушать ее еще раз. Звук отражался от зеркал, стекол и даже от полированной поверхности низких нефритовых столиков.

Позже мы с Беррион догадались купить россыпь мелких розовых турмалинов и подвесить их на серебряные нити высоко над детской кроваткой. Они позволяло слушать, проснулся ребенок или еще нет.

— Носите его на каждую встречу с мужем. Эту запись я перекинул на артефакт памяти, однако сама по себе в суде она нам не поможет. Здесь нет никакой конкретики. Он даже не говорит, что отберет у вас ребенка — требование полной опеки герцог как раз в праве выставить — или что сын не устраивает его по каким-то признакам. Здесь мы могли бы давить на то, что папаша станет его унижать.

Я отодвинула блюдце, так и не прикоснувшись к ажурному печенью с легкой кремовой начинкой. Травяной чай показался сильно разбавленным и остыл почти мгновенно.

— Вы сможете присутствовать вечером? Мне было бы спокойнее, если бы вы оценили ситуацию, — постаралась убрать из голоса просительные нотки. Я привыкла, что у демонов нельзя просить. Можно только требовать. — Нас вдвоем вы уже видели. Сегодня состоится его первая встреча с сыном.

Деус — весьма занятой законник. Я не знала, имелся ли у него титул, существовала ли семья, однако не сомневалась, что вел он одновременно несколько дел. Не все из них попадали в публичное поле.

Мы познакомились, когда он взялся отстаивать интересы фонда в имущественном споре. Вдова отписала нам здание, в котором разместилась тогда еще первый швейный цех. После ее смерти наследники потребовали вернуть дом. Их не смущало, что многие годы он стоял заброшенным, и наши активисты привели его в порядок и сделали ремонт на собственные средства…

О том деле я могла бы вспоминать еще долго. Деус тогда не стал афишировать свою помощь, объяснив это тем, что замешаны первые семьи Бездны. Он помог собрать документы, подготовить мотивационную часть, консультировал перед каждым заседанием — и не взял за это ни монетки.

Сейчас я платила ему гонорар по тройной ставке — если сравнивать с тем, который брали его коллеги. И странным образом это меня успокаивало, так как переводило наши отношения в сугубо деловое русло. За такие деньги я рассчитывала на его максимальную вовлеченность и корректное поведение.

С последним проблем пока не возникало. Однако в ходе этого процесса неминуемо всплывут подробности личного характера. Я должна была довериться ему практически как собственному врачу.

И, да, далеко не каждый адвокат согласился бы выступить против Вельзевула в суде.

— Конечно, леди Церингерен. Как только вы сообщили о планах супруга, я освободил этот вечер для вас… Вижу, вы не решаетесь спросить о некоторых щекотливых моментах. Во-первых, в изоляторе вы держались превосходно. Ни одного намека на флирт, приглашение или даже согласие в ответ на его очевидные домогательства. Это не принимая во внимание, что он, очевидно, давил. Использовал чары, вызывающие влечение, и животный магнетизм. Учитывая особенности обеих рас, то вы, герцогиня, — не хрупкая леди, а просто каменный монолит.

Я удивленно распахнула глаза. Адвокат улыбался, наблюдая за моим смятением.

Дэв Деус — демон классического образца, то есть высоченный и массивный, но даже его собратьям я не казалась хрупкой. Во мне нет ни грамма лишнего веса или избыточной мышечной массы. Однако широкая кость и высокий рост выдавали, что я не совсем человек.

Кстати, к человеческим женщинам в Бездне относились без восторга, но и без пренебрежения. Они считались полезным генетическим материалом. Их тащили сюда разными способами. Нередко похищали. При этом участь тех, кто оказались не способными родить от демона или хотя бы от беса, была еще более трагична.

— Такие ситуации, как сегодня утром, недопустимы, — продолжил Дэв. — По сути, это попытка вами манипулировать. Мы ограничим количество контактов между вами и мужем. Запретим контакты наедине — только в моем присутствии или в компании ваших доверенных лиц.

Я поднесла чашку к губам. Но слишком нервничала. Если клацнуть о фарфор зубами, то Деус решит, что я в панике… Я же светская дама, которой не привыкать скрывать нервозность от собеседника.

— Горячо поддерживаю. Но вы хотели еще что-то добавить. За «во-первых» всегда следует «во-вторых», мистер Деус.

Он поднял на меня глаза, цвет которых я до сих пор затруднялась определить.

— Да, во-вторых… Многое из того, что вы желали бы скрыть, всплывет наружу. Попробуем настоять на закрытом процессе, однако готовьтесь, что интимные подробности появятся в газетах. Иногда их будет сливать туда противная сторона. Пикантные детали ваших отношений с супругом приятельницы станут обсуждать во время клубных чаепитий.

— Вы сейчас пытаетесь меня отговорить или предупредить? — уточнила я. Адвокат не сказал ничего, о чем бы я не успела задуматься.

— Я уже называл вас редкой женщиной, герцогиня. Но вы выходите на войну — вам нужно навязать мужу тот порядок взаимодействия с сыном, который подходит вам и мальчику, получить причитающееся вам имущество. И, разумеется, расторгнуть брак.

Я рассеянно кивнула. Дэв говорил что-то еще. Про то, что нужно проанализировать, как Маркус поведет себя с сыном. Исходя из этого Деус сформулирует стратегию к первой встречей со стороной мужа в суде.

Глава 18.

— Скажи, что он тебя избивал, — предложила Эллис. — В таких делах честность ни к чему. Не ты ли учила меня, что ради благой цели полезно смухлевать? К тому же Виттен лжет, как дышит.

Леди де Агуэрра, ангел во плоти, только что уложила моего сыночка на дневной сон. Такой трюк удавался нам с Беррион не чаще раза в неделю.

Великанша сначала делала вид, что вытирала пыль в столовой, где мы устроились вдвоем с маркизой. Эллис трескала мармелад, а я с ужасом обдумывала слова Деуса о том, что придется худеть. Если я недоедала, то становилась слишком возбудимой. Может, это навредит нам куда больше, а лицо у меня и так узкое от природы…

Беррион надоело притворяться. Она уселась на диванчик напротив меня и пресветлой и взялась на карамельки. Сколько сладкого помещалось в этих двух женщин?

— Прислуга постоянно увольнялась из-за того, что лорд и леди орали и били посуду. Они расколотили нарядный мебельный гарнитур в верхней гостиной. Потом орки вынесли разломанный господами сервант… Я им помогала. Они какие-то квелые здесь… Сколько раз бились окна — не сосчитать, — Беррион загибала пальцы с большим воодушевлением. — Если хозяйка схуднет, то разве кто поверит, что такая милая особа разрушительна, как стадо…

— Вот-вот, — перебила ее Эллис, косясь на меня. — Вельзевул рукоприкладствовал. Жена боялась и слова вставить. Испугалась его гнева и промолчала о ребенке.

Мы с Беррион взирали на нее с сомнением. Теоретически в такую историю могли поверить те, кто не знал меня лично. Но все-таки имелась между мной и Виттеном черта, которую я переходить не желала.

— Эллис, на суде особенности моей второй расы всплывут обязательно и косить под слабую девушку бессмысленно. Я только все испорчу. Ты же понимаешь, что по ночам я вела себя не так, как принято в твоем мире или даже в Бездне. Герцог никогда не поднимал на меня руку и не ущемлял физически.

Великанша не стала комментировать. После полуночти она старалась не высовываться из комнаты, хотя, надо признать, в силе мне не уступала. Просто Беррион, несмотря на угрожающую внешность, степенная особа. Ей чужды вспышки тролльего темперамента.

Интересно, что сын не видел разницы между дневными и ночными часами. Характер тролля просыпался в нем спонтанно.

— Вы такие скучные… Деус, конечно, адвокат от Бездны. Но я бы не полагалась на то, что Маркус сложит пупырчатые лапки и не станет сопротивляться… О, соблазни его!

— Что? — хором воскликнули мы.

— Ну как, у вас же связь. Тебя она, по идее, не сильно тревожит, а он мается, как бы это ни скрывал. Стоит один раз с ним переспать, и он при виде тебя зальется в суде серными слезами. Самообладание снесет напрочь. Он больше не сможет ни о чем другом думать. Тебе, что, Деус разве не объяснял, что с плетением справиться невозможно, будь ты хоть Повелитель мух с кучей личин…

Краска сначала прилила к лицу и шее, потом отступила. Теперь у меня горели только уши. Беррион сердито зафырчала.

— Смотрите на жизнь как современные девушки. Вы не вчера вылезли из пещеры. Один раз не считается. Ему сначала станет очень хорошо, а потом накроет пожизненно.

Я поднялась. Пора проверить, как там малыш. Через пару часов явятся Конвей и Набериус. Это двое не очень ладили между собой; поэтому прибудут раздельно. И, по-моему, проблема не в нашем крайне уравновешенном мэре, а в том что Риус задирает и уличает всех подряд… А муж и жена, как известно, это один костер на двоих.

— Хорошенького ты мнения обо мне, подруга. Ты бы смогла так поступить с Набериусом? Или, по-твоему, я вышла за Виттена замуж с холодной головой — ради того, чтобы в перспективе добраться до титула… Или, нет, знаю. Этот постоянно обсуждали за спиной… Если бы любила, то ни за что не согласилась бы стать третьей. Так мне и надо.

В комнате сразу похолодало градусов на десять. На дверных ручках и шпингалетах засверкал иней. Эллис не понравилась моя тирада. Однако сбить ее с толку не так легко.

— Как можно сравнивать Набериуса и прохиндея герцога? Даже если ты до сих пор неравнодушна к мерзавцу, то помни о справедливости. О том, что обязана защитить сына.

— Я помню, — буркнула я и развернулась.

За моей спиной Беррион наконец обрела дар речи:

— Зачем это надо, чтобы ему хоть один раз стало хорошо?? Ссан… простите, сальными тряпками обмотать и с лестницы спустить. Госпожа Виолетта столько слез пролила…

В детской малыш по-прежнем крепко спал. Но уложить его в кроватку Эллис все же не удалось. Он засыпал только в компании.

Я прилегла рядом на просторное ложе, которое здесь имелось «для мамы». Осторожно ткнулась носом в макушку — так, чтобы не разбудить. Сын пах невероятно сладко. Тревожные мысли бросились наутек… Моя самая мягкая нежность. Самая крепкая сила.

Все будет хорошо. Я это организую… Сама не заметила, как уснула.

— Госпожа, там, эта, делегация в сборе. Мы с леди Эллис накрыли маленький столик. Но лордам не до угощений. Вас ждут, — Беррион аккуратно потрясла меня за плечо.

Возможно, и к лучшему, что малыш так заспался. Ближайшие полчаса он еще будет приходить в себя. Подхватила ребенка на руки и пошла, стараясь не думать, что случится всего через несколько минут.

Еще на лестнице через открытую дверь в залу я разглядела мэра и Деуса. Они переговаривались и одновременно наблюдали за холлом.

Входная дверь заскрипела. Беррион демонстративно рванула в другую сторону, чтобы не брать у гостя плащ. Мне не нужно было смотреть на порог, чтобы понять, кто пришел.

Сын встрепенулся и заморгал.

Глава 19.

Давно Вельзевул не испытывал такого нетерпения. Обычно он филигранно управлялся с эмоциями, убирая лишние. Все, что могли помешать достижению цели. Но в этот день он, как заведенный, мерил шагами гостиничный номер.

Герцог специально не обращал внимания на огонь в камине, по которому высшие демоны определяли время. Ему нет необходимости различать оттенки, у него и так идеальная система определения себя во времени и в пространстве.

И еще какой-то недоумок повесил сюда обычные ходики. Его они раздражали даже сильнее, чем шум от повозок за окном или выкрики зазывал из ресторанов. Отель, разумеется, стоял на центральной улице.

Он уже проявил чудеса самообладания, когда отпустил Виолетту этим утром. Нельзя быть настолько соблазнительной. Маркус различал по меньшей мере двенадцать оттенков ее желания — от ленивого «в другой раз» до прямо-таки раскаленного. Для него же их количество выросло кратно. А как она злилась… Бездна, он готов был доводить ее до закипания медленно или, наоборот, короткими хлесткими комментариями.

Каждый раз это заканчивалось тем, что она бросалась на него, а защищался он всегда одинаково. Счастливые времена. Каким идиотом он был… Да нет, он делал все правильно.

Четко разделял женщину для любви и всех остальных. Кто же знал, что все так повернется… Что именно полукровка забеременеет от него без всяких ухищрений, выносит без его помощи и родит без осложнений. Участие во всем этом пламени он даже не подвергал сомнению.

Шутка получилась в духе владыки Сатаниила. Тот при всяком удобном случае подчеркивал, что смески талантливее «чистокровок», к которым относился и сам Вельзевул. Могучий, исполнительный, нарочито туповатый… Как он мечтал стереть ухмылку с бледной рожи, засунуть многомудрого башкой в трон и уйти. Но его род принес одну из первых клятв служения в адрес Вечной искры. Так легко Вельзевул развязаться не сумел бы.

Но какое же счастье, что Виола уцелела. Не погибла от кровотечения через год-полтора. Не умерла в родах, как… Горнила все же отплатили ему за верную службу. Наградили сыном, проигонорировав его попытки устроить жизнь самому.

Герцог дошагал до трюмо и поморщился, встретившись взглядом с отражением. Ну, и рожа. Он никогда не был красавцем, но сейчас ноздри расширились еще больше, а надбровные дуги вылезли вперед. Волосы напоминали проволочные спирали. Надо успокоиться, чтобы не напугать женщину… и малыша.

Мысль о том, что он неизбежно сожмет в объятиях их обоих — единственное, что хоть как-то примиряло с действительностью. Сколько бы Виола ни бегала, она не устоит. А мальчик, тот ни в чем не будет нуждаться. Никогда. Пожалуй, мысль забрать с собой силу в полном объеме не так уж хороша.

Как только он услышал ребенка, тот сразу принялся черпать у него огненные ресурсы. Ну, и потребности у такой крохи. Какая-то личина его даже полностью не обеспечит. Ему нужен папаша целиком.

Уже скоро. Через час он к ним придет. Пусть Виола соберет всю свою свиту и чувствует себя в безопасности. Тогда он тоже будет нервничать меньше

Даже размышления о том, как он навсегда покинет Ад и станет в буквальном смысле скупать миры, больше не увлекали. Какой по счету день после того, как он поделился родовым плетением с Виолеттой? Третий или четвертый?

Сейчас он уже сомневался, что сумел бы развестись с ней, даже если не принимать в расчет ребенка и клятую вязь. Как его колотило, когда он увидел ее после года разлука.

В номер постучал вежливый портье. Наверное, горничная испугалась даже приблизиться к двери.

— Мессир…. Ваша Светлость, к вам супруга.

Порыв безрассудной радости сменился такой же резкой досадой.

— Милый, я ничего не понимаю, — тараторила Лючия в новенькой меховой парке, которую он, совершенно точно, ей не заказывал. — Творится какая-то дичь. После того, как я навестила тебя в изоляторе, мне сообщили, что я теперь владею огромн… неким состоянием. А сегодня мне выдали лишь крохи на ежедневные расходы. Как это вообще возможно?

Бездна, неужели еще в прошлом месяце он считал ее привлекательной? Губки бантиком, как будто она собралась дуть. Глаза неестественно расширенны. Наверное, те самые капли, от которых потом развивается косоглазие… Грудь, да, с грудью и попой у нее все в порядке.

Сейчас она попыталась нежно прижаться к нему, а на самом деле призывно терлась задом о его бедра. Молчала и дышала неровно. Это их в пансионате так учили соблазнять недалеких рогатых?

Вельзевул тоже молчал. И если на первых секундах, он еще рассчитывал на реакцию, то потом уже ему было любопытно, насколько хватит девушки. Не выдержал. Осторожно отодвинул от себя.

— Дорогая, последствия того, что со мной случилось, печальны. Я теперь не до конца мужчина… Лечение, наверняка, поможет, но еще пару лет на … без слез смотреть невозможно…

— Нет-нет, не показывай. Я тебе верю, любимый. Проясни, пожалуйста, что с деньгами. Я присмотрела себе уютную квартирку. Вернее, для нас с тобой… После того, как ты придешь в норму.

Бывшая жена выбрала самый неподходящий момент. Он бы уже мог отправиться к себе.

— Это ошибка. Накладка. У меня никогда не водилось таких сумм. Давай я оплачу тебе обратный путь. С сопровождением, конечно. Ты же утонченная дама… Как только появится возможность, я вернусь к тебе, звезда моя…

— Но мой адвокат сказал…

— Ты наняла адвоката? Подозрения между двумя сердцами, бьющимися в унисон, неуместны — голос Виттена стал ледяным. — Если бы мне кто-то сказал, что твоя страсть корыстна, я бы… Прости, сокровище, я тороплюсь. Пусть твой адвокат свяжется с моими.

Не слушая больше возражения Лючии, он задвинул ее в руки портье, мечтавшего спешно провалиться в другое место.

Вот почему в собственном доме он появился последним. Когда там уже крутились мэр, инквизитор, адвокат и его любимый домочадец — великанша Беррион. Домоправительница всегда посматривала на него так, будто прикидывала, в какую сторону начать крутить ему шею. Виола так и не позволила ее уволить.

Глава 20.

Виолетта Церингерен

Малыш среагировал на папашу, как бы мне ни хотелось обратного. Но вот Вельзевул… Он смотрел на нас так, словно попал в храм и там получил озарение — то есть жертвенный камень приложил его по голове, а потом отдавил пальцы на ноге. Такой дурацкой улыбкой он не встречал меня даже по утрам, когда я просыпалась первой, а потом будила его.

Улыбаться он наконец перестал, но не сводил с нас горящего взгляда. Я замерла на ступеньках, на понимая, что дальше. Никто из демонов не объяснил, как между герцогом и сыном должна протянуться та самая связь. А подходить к нему и отдавать ребенка — все во мне противилось этому.

— Абзугар, — заявил муж, но смотрел он почему-то на меня.

Маркус не увлекался древними языками. А уж зачем ему изначальный троллий?

Набериус раскашлялся. Возможно, он так скрывал неуместный гогот, но скорее всего у них там в зале происходило что-то свое.

— Я же говорил, — протянул Эллиот Конвей. — Еще не родился демон, который бы проигнорировал собственную кровь. И этот такой же, хотя строит из себя…

— Как бы он чего не учудил, — заметил Деус. Впервые в его тоне звучало сомнение. — Следовало перестраховаться и позвать Астарота или Асмодея. При всем уважении к вам, Ваша Светлость, вы больше Вершитель, чем демон, а нам не убить его надо, а успокоить.

Этот малопонятный для меня разговор прервал малыш. Он издал громоподобное «Па-а-а-а». А на случай, если остались сомнения, протянул к герцогу руку.

Вот это уже было обидно. Маленькая вредина еще ни разу не выдавал ничего и близко похожего на «ма-а-а-а». Всякие «бу», «бабаба» и «дай» — сколько угодно. И как он разобрался, что это суровое недоразумение и есть «па»?

Виттену повторного приглашения и не требовалось. Он тут же оказался рядом с нами, сюсюкая и пыхтя, как огненная виверна. Тот, кто хоть раз видел этих редких монстров, не забудет их кряхтения.

— Пы-пы-пы, бумс, оп-па, п-ш-ш-ш, тс-с-с, ат-т-та-а-а-а-а, — на одном дыхании выдал папочка-демон. По-моему, он забыл нормальную речь. Такие приступы иногда накатывали на Беррион.

— Маркус, ты бы принес ребенку игрушку. Так принято, когда приходишь в гости в дом, в котором есть дети, — Риус умел вывести из себя кого угодно.

Это у него профессиональное. Только к чему прямо сейчас?

— Уничтожу, — почти пропел Вельзевул. — Как мелкую, наглую трехголовую шавку… Сначала вязь. Потом подарок от Горнил. Потом дары семьи. Мальчик получит все, что ему причитается.

Трое демонов присоединились к нам в холле. Один Деус догадался поднять вверх ладонь, обращенную ко мне внутренней стороной. Это значило, что все шло, как должно.

Однако малышу мерзавец-папочка, очевидно, приглянулся. Сын улыбался все шире, пока Вельзевул ликовал и гневался одновременно. Притом что ребенок недолюбливал любых представителей мужского пола. Даже гнома, убиравшего листья с дорожек в парке, он считал подозрительным.

— П-а-а-а-а, — снова подал он низковатый для столь мелкого существа голос. Все-таки у него мои связки. Если я нервничала, то могла заглушить валторну.

— Где он энтого нахватался? — Беррион вторила моим мыслям.

Неведомая сила дернула из моих рук ребенка, и он очутился у герцога. Виттен впоследствии так и не признал, что был к этому причастен. Кивал на малыша. Не исключаю, что здесь он не врал, потому что ужасно растерялся, когда малыш перекочевал к нему.

То ли боялся уронить, или что-то другое, но Виттен уселся прямо на ступени и пересадил мальчика себе на колени.

И, тем не менее, плетение, которого все так ждали, не появилось. Я запаниковала. Вдруг этого основания будет достаточно, чтобы герцог потребовал проводить с сыном больше времени или даже забрать его себе…

В идеале, отец присутствовал на родах и сразу включал младенца в клан. Еще до того, как тот издавал первый крик. Историй, когда это случалось гораздо позже, тоже хватало.

Магические каналы в этот момент уязвимы. И достаточно дисбаланса или небольшой патологии, чтобы отодвинуть важнейший для любого демона ритуал на долгий срок. Но сейчас-то малыш вполне готов. Маленький пожар, который он устроил этим утром, лучшее тому доказательство.

— Хочешь больше огня? — изумился Вельзевул. — Забирай, сынок. Черпай не только при помощи вдохов-выдохов, но и пальцами, и взглядом.

Мальчик не подал вида, что его понял. Он продолжал дергать папашу за галстук, пытаясь дотянуться до булавки. Но я больше не сомневалась, что происходило что-то странное. Невидимое пламя ревело совсем рядом.

Я ощущала его жар и не могла определить источник. Трещало справа; затем оно наступало сверху и после начинало подпекать сзади.

Демоны у подножия лестницы ощутимо напряглись.

— Достаточно, Виттен. Такому малышу много нельзя. Он сейчас сожжет дом, да и вообще весь квартал. Заканчивайте. В вашем случае одной встречи мало.

Малыш был с мэром не согласен. Он усиленно залепетал, и теперь размахивал ручонками не просто так, а с прицелом. Стена прозрачного огня появилась у входа, а потом взяла наших гостей в тиски. Такой же огонь бушевал и на лестнице, обходя нас и торопясь разгуляться на верхней площадке.

Беррион закряхтела в дальнем углу холла. Как всегда, в ситуации угрозы, великанша превращалась в камень. Только от огня это надолго ее не спасет.

Сын перестал теребить галстук Виттена и положил руку ему на плечо. Вязь все-таки объявилась. На мальчика была только рубашка с коротким рукавом, поэтому я могла рассмотреть детали.

Узор извивался от локтя в сторону кисти, а потом рисунок словно менялся и двигался обратно. Не похоже, что ребенок испытывал дискомфорт. Скорее, он веселился и размахивал другой рукой, разгоняя и без того оживленное пламя.

Я слышала, как оно завывало снаружи дома. Угрожая, но не перекидываясь на нас или на предметы. Все это не выглядело безопасным. Если верховные демоны примут изначальный облик и бросятся на супруга, то ремонт затянется на год.

Глава 21.

Встреча отца с сыном состоялась. Мы не обсудили с герцогом ни имя для мальчика, ни дальнейшие планы. Его или мои. Маркус — все-таки мне удобнее называть Вельзевула именно так — находился в таком состоянии, что это не имело смысла.

Он не подпустил к малышу ни одного из демонов. Поднял его одной левой, как будто не сам несколько минут назад боялся сделать это неверно. А потом подхватил меня свободной рукой… Меня! Словно я весила, как красотка Лючия. И вот так, с нами обоими, прижатыми к разгоряченному телу, он гордо прошествовал вниз.

Вырываться я не рискнула, чтобы не навредить сыну.

— Крошка, — выдохнул муж в ухо, когда ставил меня на пол.

Меня обдало зноем, как если бы открыла заслонку печи. Поежилась, потому что уже отвыкла от этой его манеры проявлять эмоции таким образом, за счет нагрева. И тут же покраснела.

Он не запыхался. Темные зрачки таинственно мерцали. Виттен, казалось, опьянел от того, что отдал столько энергии разом и тут же получил столь сильный отклик.

Герцог пошатывался; он выдал мне малыша обратно без всякого сопротивления.

Эллиот и Риус подхватили супруга с двух сторон, и их дружная группа двинулась к выходу. Муж не попрощался, но на пороге развернулся и отвесил церемониальный поклон.

— Абзугар, — выдал он с таким же выражением, как и в первый раз.

Я уже догадалась, что это теперь его любимое слово. На завтрак, обед и ужин.

Дверь за ними все-таки закрылась. Опасения, что сын начнет рваться обратно к источнику огня, слава Бездне, не подтвердились. Сейчас он милостиво тянул руки к Беррион, готовый идти играть.

Великанша как раз отделилась от лестницы и предстала перед нами во всем своем грозном величии.

— И что мне делать? Что посоветуете? — обратилась я к Деусу, который тоже обладал уникальным умением не привлекать к себе внимания. Чем еще объяснить, что он приник к подоконнику, и о нем забыли сразу все. Даже крайне ревнивый все еще муж.

— Он же не захочет нас отпустить. Не оставит в покое.

Адвокат пожал плечами. Он собирался с мыслями, зачем-то теребил лацканы фрака.

— Виттен в сложной ситуации. С одной стороны, вы с сыном, на взгляд демона, две части одного целого. Вы кормите, ухаживаете и защищаете его кровиночку…

— Но я не собираюсь быть приложением к ребенку. Мы с Маркусом посторонние друг другу, несмотря… Несмотря на все!

Дэв вздохнул, но сделал вид, что его не перебили.

— С другой, вы женщина, которую он считает своей. Как я слышал, еще до привязки он испытывал что-то вроде одержимости и боролся с ней, уходя в другие личины, не задерживаясь около вас надолго… И вот такая женщина говорит ему «нет» и гонит прочь.

— Вы тоже считаете, что нас соединило не Пламя, а… мы сами?

— К судебному процессу это имеет лишь опосредованное отношение, поэтому я вовсе не думаю об этом, Ваша Светлость — А ваш боевой дух нам необходим. Не изводите себя вопросами без ответов... Если бы Виттен повел себя с мальчиком иначе, мы могли бы занять более жесткую позицию и кивать на то, что он потерял чутье. Требовать доступ к его родовой магии, допустим, через артефакты и ограничить контакты с сыном. Но он… — речь Деуса снова замедлялась, выдавая мыслительный процесс. — готов многое отдавать и сам. Добровольно и, возможно, даже избыточно. Такой папаша ребенку полезен. Переубедить высших демонов в противном вряд ли удастся. Избавиться от Виттена вам не позволит даже самый лояльный судья.

Куда он ведет? К тому, что Маркус сможет общаться с сыном или, что нас обяжут жить втроем? До тех пор, пока ребенку с тролльей кровью необходим физический контакт с матерью.

— Я буду защищать ваше право на личную жизнь. Однако предлагаю сразу заявить, что вы не станете ограничивать герцога в исполнении родительских обязанностей. Если у вас появится новый муж, то у малыша — отец останется прежний. Мальчик не войдет в новый род… Поверьте, такая умеренная позиция принесет больше пользы, чем оголтелое отрицание. А вот когда дойдет до условий разрыва между вами двумя, то там можно не церемониться. Не исключено, что все-таки сможем использовать и записи, сделанные утром.

Деус, как обычно, говорил разумные вещи, но мне нужна более трезвая голова, чем сейчас. Конечно, я не думала о следующем браке. Всего лишь мечтала очутиться подальше от Виттена. В идеале, покинуть Бездну, осесть в одном из нейтральных миров. В каком-нибудь горном регионе, где воздух холоден, чист, и ни намека на пепел.

Но этому плану вряд ли суждено сбыться. Демоны не позволят забрать сына. А плетение, которое сделало меня равной мужу, — это такие же магические оковы, как и все остальные. Упрощенный развод нам больше не грозит.

Маркус упорный. Если вдруг решит снизойти до троллихи всей своей тушей, то он способен на длительную осаду. Я снова ощущала на лице его дыхание и слышала это интимное и полунасмешливое «крошка».

Дэв заверил, что дом охраняется надзирателями и от внезапных визитов супруга мы ограждены. Не исключено, что он знал что-то еще, потому что мне такой заслон не показался надежным вовсе.

Адвокат ушел. У нас же случился идиллический вечер. Малыш спалил дневную норму адского огня и, довольный, строил с Беррион замки из кубиков.

Заходила Эллис, но в этот раз мы обсуждали не Вельзевула, а проекты, в которые она готовилась вложиться временем и деньгами. Вскоре сын стал засыпать, слушая вместо сказки на ночь незнакомые длинные цифры.

Я тоже в эту ночь спала на редкость крепко. Как бы ни относилась к изворотливому лгуну, за которого вышла замуж, я испытывала удовлетворение от того, что он безоговорочно признал сына.

Что же касается невероятных пламенных способностей, открывшихся у мальчика, то, как всякая мать, я и не сомневалась, что у него много разных талантов.

Глава 22.

— А что ты знаешь про мистера Деуса, — спросила я у Эллис, когда мы вместо обеда пили чай. Уже сбилась со счета, сколько раз за день перекусывала таким образом. — Он явно родовитый. Но титулом не светит. Все демоны высокомерные. Однако у этого такой вид, будто он ни разу в жизни не сделал ошибки. Ни разу не испытал сомнений.

Подруга удивила тем, что тут же не бросилась спорить, что «ее Набериус не такой». Тот и, правда, другой — как черная молниеносная тень с глазами на затылке.

Эллис оживленно хрустела крекером. Она имела интересные представления о правильном питании. Пирожные подавать не разрешила, а крекеры — сладкие, соленые, острые, с джемом и без джема — поглощала без раздумий.

— Подозреваю, что есть там тайна, и не одна. Его отец вроде какой-то граф с окраин или барон… Не пришел в восторг, когда узнал, что сын стал работать. Не владеть доходным домом или рестораном. Не собирать ренту с земли, — а именно работать. И адвокат взял фамилию кого-то из дальних родственников, — она закинула в рот еще одну тонюсенькую полоску и воззрилась на меня с лукавством. — Давно тебя не интересовали мужчины не со стороны их чековой книжки. Дэв весьма и весьма импозантный. И гораздо моложе Вельзевула… должен быть. Документов я не видела.

Я хмыкнула. Подруга имела в виду, что всех мужчин я делила на тех, кто мог выдать пожертвование и на бесполезных… Хорошо, на тех, кто помогал нашим фондам как-то иначе. Варианта «не помогать» просто не существовало. Благотворительность — это про здоровое общество.

Утро, кстати, началось с того, что мы объездили несколько пунктов сбора вещей в пользу переселенцев на приграничных территориях. Эллис, в отличие от меня, по-прежнему много путешествовала и рассказывала, что где-то такие пункты заменялись на ящики. И до них никому не было дела. Их даже не пытались ограбить.

У нас затея не стала популярной, хотя я пропагандировала ее во многих гостиных. В домах ограничивались тем, что отправляли туда служанку с какой-нибудь непортящейся едой, связкой свечей или одеялами. По сути, это ничем не отличалось от благотворительных ярмарок, где мы собирали деньги, но принимали также и вещи.

— В каждой богатой семье есть слуги. У слуг — тоже семьи и родственники, которые, может быть, еще беднее. Живут в провинции, горбатятся на полях. Поношенные вещи не пропадают, а отдаются вот так по цепочке. До тех пор, пока не уходят на розжиг, — объясняла я расстроенной неудачей Эллис.

Нет, не интересовал меня мистер Деус с его замашками рокового красавца. Иначе я бы не о стоптанных сапогах думала. Не о куклах, которые несколько раз меняли хозяек… И не о том, что все наши пункты, кроме одного, надо бы закрыть.

— Он так проникновенно рассуждал, что мальчика нельзя лишать отца…Вернее, что никто теперь мне этого не позволит. Явно, тема семьи для него больная. А мне бы хотелось быть уверенной в адвокате, которому придется довериться чуть больше, чем на сто процентов, — вернулась я к теме нашего разговора.

— Он к тебе приставал? Выражал… что-то мужское? — вскинулась подруга.

Я так и не разобралась с ее позицией по отношению к Маркусу. Она выносила его с трудом — но иногда защищала, чтобы подбодрить меня, когда я принималась посыпать голову пеплом.

— Ничего подобного. Пара комплиментов, как я сегодня свежа, — честно ответила я.

Про то, что Деус постоянно именовал меня редкой женщиной распространяться не стала. Если уж на то пошло, то в буквальном смысле он прав.

Эллис пообещала аккуратно выведать у Набериуса, что у того есть на моего блестящего защитника. Впрочем, я не сомневалась, что инквизитор даже собственной жене расскажет только то, что сочтет нужным.

День прошел в заботах. Малыш подпалил балюстраду на верхней площадке лестницы. Мы вызвали службу, которая выручала семьи с маленькими детьми и стариками, впавшими в маразм. Они обработали твердые поверхности огнеупорным составом.

— А занавески, а ковры, а наши люстры из редчайшего стекла? — причитала Беррион.

— Будут гореть время от времени, — отрезала я, не поворачивая к ней головы. Горничная, набрав целую кучу булавок, возилась с моей прической. Я же собиралась на обед к Думелям.

После той злополучной встречи у графини прошло совсем не много времени. Но я ловила себя на том, что боюсь пережить нечто подобное еще раз… Если нас разведут, то как часто я буду встречать бывшего мужа в компании других женщин? Или другой. Вдруг он все-таки остепенится. Не верю, что он-то не найдет способ разорвать мешающие ему путы и снова не пуститься во все тяжкие.

Пока я сидела на стуле, боясь пошевелиться, малыш играл с моим выходным платьем. Дергал за нанизанные одна на другую бусины на подоле и смеялся от того, что вся юбка начинала шелестеть. Я надеялась, что пока оно мне, он не станет его поджигать.

— Ма, — вдруг сказал он. — Ма-ма.

Троллья Бездна! Я подхватила его на руки и несколько раз покружилась. Он хохотал, по очереди отражаясь в нескольких зеркалах.

— Это и есть его первое слово. «Па» мы за слово считать не будем, — обрадовалась Беррион.

— Прическа испорчена, леди, — пискнула горничная, взмахнув руками.

— Ерунда, — пробасила домоправительница. — Ви, хоть растрепанная, хоть причесанная, всегда наша сказочная принцесса.

Это она зря. В любой сказке мне отведена роль тролля, сидящего под мостом с дубинкой и караулящего королевскую карету. Я вовсе не принцесса… Но какая разница?

Зато я счастливая мать.

Глава 23.

У Думмелей толпилась как минимум половина Бездны. Мне оттдавили ноги еще на входе. Освежающий лимонад закончился через сорок минут после начала. На прием явились сразу семь дебютанток, которые выбрали именно этот день, чтобы начать сезон охоты.

Это портило мне все карты. Даже женатые демоны любопытны до безобразия и будут наблюдать, какие пары сложатся в этот вечер. Если учесть, что часть из них не были примерными мужьями, а три или четыре девушки провалили тесты на минимальную расовую совместимость и искали скорее любовника, чем мужа… Ожидалась жестокая схватка рогов и копыт.

Несмотря на то, что новость о нашем с Виттеном судебном разбирательстве, разошлась широко, кавалеры ухаживать за мной не бросились. Памятуя о ревнивом Маркусе, они всегда были аккуратны, но на этом вечере вокруг меня царил полный штиль.

Беррион не кривила душой, когда говорила, что выглядела я сегодня великолепно. И у такого прохладного приема должно было быть объяснение. То ли мои постоянные поклонники боялись раскошелиться на сбор пострадавшим от засухи на Западном крае, то ли первый герцог все же заглянул на прием.

Что же, я обречена завести новые полезные знакомства. Кивнула мэру Конвею, который явился вместе со своей невестой и, как и я, был не в духе.

— Виолетта, вот скажи, мы с Джейн женаты традиционным браком. У нас такая же вязь, как… Прости, не хотел расстроить… То есть никаких сомнений в том, что мы пара. Официальная церемония через месяц. Так почему они все пялятся на нее. Я не могу вызвать каждого. Джейн откажется сопровождать меня в свете.

Мне бы ваши проблемы, Ваша Светлость, но вслух сказала другое:

— Заметьте, без вашего разрешения никто не подходит. И нужно привыкать к вниманию к супруге. Она же первая леди в столице, а вы самый уравновешенный демон в Бездне.

Сэр Эллиот доверял мне настолько, что оставил леди Джейн на мое попечение, а сам отбыл к благородным лордам бодаться — в смысле обсуждать вопросы софинансирования городского строительства в неформальной обстановке. В чем-то наши задачи на этот вечер совпадали.

Джейн Вустер, леди-наемница, такая же спокойная, как Эллиот Сноу. Но от нее прямо веет доброжелательностью.

— Смотрю я на эти рожи, утонувшие в бокалах, и думаю… — вздохнула я.

— Демонам пить нельзя, — тут же откликнулась супруга мэра.

— Кто же спорит. Они вот тоже не возражают, но пьют… И думаю, почему бы не ввести фиксированную ставку на помощь нуждающимся с каждого бизнеса. Как бы это сразу облегчило работу города по улучшению уровня жизни беднейших слоев.

Джейн подняла на меня ясные глаза. Многих в Бездне шокировал выбор мэра, потому что внешность этой женщины не соответствовала той, что была принята в Аду. Здесь привыкли к ярким красоткам — под стать жгучим мужчинам. Однако эта особа словно сияла изнутри, как редкий цветок.

Не все садовники предпочитают розы.

— Леди Церингерен, мой супруг разделяет ваши убеждения. Более того, постоянно приводит в пример вас лично — как общественницу, чьими усилиями город ежегодно хорошеет… Но у нас и так несколько видов налогов. А Эллиот старается развивать Бездну в качестве самого привлекательного в империи города для ведения дел.

Да, Конвей всегда отвечал мне ровно так же. Странное у меня настроение. Никакого желания ловить бесов голыми руками. Они и так рассредотачивались от меня, как тараканы.

После слов сына надо было остаться дома. Посидеть в тишине, посмотреть на огонь. Уложить его спать самой, а не поручать это великанше.

Супруга мэра заметила промелькнувшее на моем лице выражение.

— Виолетта, не расстраивайтесь. Давайте познакомлю вас с представителями трех комитетов по поддержке суккуб. В последнее время община не закрывается от других и собирается вести активную политику. Девочки, я уверена, предложат новые идеи. И вашу мысль провести ярмарку я поддерживаю. Привлечем побольше народу; будут фирмы, готовые разместить рекламу. Найдем двух или трех спонсоров. Загляните ко мне завтра или послезавтра до обеда. Я бы сама зашла к вам. Но помню, что у вас малыш долго привыкает к посторонним.

Я благодарно закивала и попрощалась с леди. К нам вернулся мэр и увлек Джейн танцевать.

Непонятное состояние не проходило. Всем обездоленным не поможешь. Мор, войны, пожары и землетрясения… Что эти наши жалкие ручейки монет. Встряхнула головой. Я никогда не сомневалась в том, что делала. За словом «поможем» стояли не абстрактные бедные, а сын Вейсы с нашей улицы с редким дефектом глотки, из-за которого не мог есть, как все. Или тетка Захура с Пограничья, потерявшая из-за голода трех маленьких детей и боровшаяся за жизнь четвертого. Никогда не забуду ее взгляд.

Может, меня запоздало настиг троллий инстинкт гнездования? Мы вообще существа не социальные. И связи с внешним миром предпочитали строить через толстую каменную ограду или крепкий валун, закрывавший вход в пещеру.

Лопатками поймала чей-то бесцеремонный взгляд. Оборачиваться не хотелось. Смотреть на меня с такой тяжестью умел только один демон. Подойду-ка я вон к той щебечущей группе дам, а оттуда перебежками доберусь до выхода.

Однако Вельзевул меня опередил. Он вырос на пути, не заботясь о том, что на нас смотрели все. Даже официанты перестали сновать туда-сюда и замерли.

— Думмели предусмотрели все для удобства гостей, — оскалился Виттен. — Вон тот проход ведет в приватные комнаты. Нам следует обсудить встречу в суде завтра утром.

— Ты с ума сошел? После того, что творил в правлении, я с тобой наедине не останусь… И говори тише. Ты хуже Беррион. Тебя слышно на другом конце залы.

Он поставил два бокала на стойку и навис надо мной.

— Отлично. Я знаю способ, как остаться на виду у всех и шептать тебе в ушко, не вызывая подозрений.

Его руки сомкнулись на моих плечах. Оркестр грянул с удвоенной силой. Он потянул меня за собой. Бездна, не помню, когда последний раз танцевала. Правая рука демона неторопливо опустилась мне на талию.

Глава 24.

Правда, уже через несколько мгновений мысль вломить благоверному опять возобладала над остальными. Его пальцы провокационно ласкали шею. И он не думал угомониться.

К тому же разрешилась загадка, почему у Думмелей от меня разбегались, как от чумной.

— Тебе сложно будет собирать подачки, как раньше, дорогая. Я предупредил сородичей, принеся клятву у Горнил. Если кто-то подойдет к тебе ближе, чем я сочту допустимым, то я его разорву. Отлученный от своей женщины демон опасен. Все это понимают — кроме тебя… Нам обоим стоит принять случившееся.

Я резко остановилась. Он налетел на меня всем телом. Какое-то время мы балансировали посреди танцующих, которые делали все, чтобы обогнуть нашу безумную пару.

— Может, из дома мне тоже не выходить?

— Да, сидеть и ждать меня там. Все равно нет в Бездне места, где я тебя не почую.

Он пытался прожечь во мне взглядом дыру. Я же представляла в своей руке внушительный камень с заостренной верхушкой. Чутье у него, значит, прорезалось.

— Ты ж моя самочка богомола, — рассмеялся он, читая столь очевидный посыл у меня в глазах.

Решила пропустить это мимо ушей. Пусть оставит свои шуточки для чужой спальни.

— Что же ты вкладываешь в «принять», милый. Я не высовываю носа из особняка. Ты шляешься по мирам, как и раньше… Но ты же связан с низшей расой истинным браком. Как с этим быть?

Он дальше повел меня в танце, иногда делая пируэты, от которых кружилась голова. И не от желания, а по-настоящему. Возможно ли, что наша связь теперь влияла и на мое самочувствие? Внятных разъяснений, как она действовала не на демонов, я так и не получила.

— Переживу, любовь моя. Ответственность — мое второе имя. Так и скажу на суде. Полюбил и готов понести заслуженное наказание. Эмм, то есть быть счастливым, пока мой прах не растворится в огне.

— Не выйдет. Ты кое-что забыл. Я буду тратить твои деньги. Спущу их все за один год. Построю приюты в соседних мирах.

Ожидала хоть какой-то реакции, однако Вельзевул разочаровал.

— Конечно, милая. Для любимой женщины ничего не жаль. Муж должен зарабатывать на все ее прихоти.

Я чуть не зарычала. Вот как заговорил. Столько лет я была для него никем. Сдерживаться становилось все труднее. В груди ворочались булыжники… Плюс ко всему он продолжал так же бесцеремонно хвататься за меня. С талии рука переползла на ягодицы. Кожу под его пальцами жгло и покалывало.

— Если ты так настаиваешь на разводе, то я не против. Но с условием — я буду жить с тобой и сыном. За исключением командировок, разумеется. Но больше никаких личин, никаких других жизней. Мальчику нужна моя сила. Уверенность, что за его спиной такой же демон, как и он, который всегда поддержит.

— Этому не бывать. Абсолютная бессмыслица. Зачем и разводиться? Я не стану делить с тобой личное пространство.

Он втянул воздух у самого уха, показывая, что он и так здесь. Очень близко.

Интересно, настанет когда-нибудь момент, когда мы перестанем доводить друг друга без остановки… И ведь всегда так было. Сложно провести с ним час и не поссориться.

Стремление причинять друг другу боль — признак токсичных отношений, которые надобно разорвать как можно скорее, на днях заявила мне Беррион. Не представляю, где она этого набралась.

— Как зачем, — почти промурлыкал он. — Мы четко пропишем роли. Учтем твои... хм... особенности.

Перстень исправно записывал… Пусть продолжает гад, хотя мне что-то нехорошо. При каждом вздохе перед глазами плясали прозрачные кляксы. Я смотрела в его глаза и падала в бездонные колодцы. Он моргнул.

— Ты же понимаешь, Виола, что тебе сложно принимать важные решения. У тебя раздвоение. Человеческая, более-менее рациональная, половина и тролль… Там все еще проще. Тролль — это такой пес, которому нужен хозяин. Троллиха меня выбрала и уже не передумает. Да, она постоянно брыкается. Как у вас говорят? Если бьет, значит, любит? Ей нужна крепкая рука, чтобы показать, что сопротивление бесполезно, — ну, и чтобы не убила… Мы славно будем жить, дорогая.

Конечно, я позеленела. Прямо чувствовала, как немеют шея и сразу обе руки. Он специально затеял этот разговор. И сюда заявился тоже.

Спровоцировать меня в изоляторе не вышло, однако Виттен знал, что я едва удержалась.

— Ты ублюдок, Маркус. Обыкновенный видист. Ты пачкаешь культуру, которая древнее твоей собственной. Ковыряешь наши обычаи своим свиным рылом и хрюкаешь. А сам считаешь нормальным покупать своим детям мать, покупать любовь…

Он крутанул меня в другую сторону так, что я ударилась подбородком об его плечо.

— В твоем случае я уже все купил, милая. Четырнадцать лет назад сделал столь выгодное вложение. И теперь мне достаточно залезть после полуночи в собственный дом, открыть дверь в твою спальню — и суд у меня в кармане. Одна половина моей жены никак не желает развода. Твоя троллья часть тоже имеет право на личную жизнь. Мы дадим ей слово.

— Ты не посмеешь, — прошептала я. Но насмешливый ответ плескался в его зрачках двумя огонечками.

И он еще подло ко мне прижимался… Я сбросила его руки, отодвинула левое плечо и с размаха ударила в грудь... Как же хорошо он полетел, по пути проломив сразу две колонны. Отличный толчок, но внутренним зрением я уже видела укоризненный взгляд Дэва Деуса.

Теперь надо гордо выйти. Не станет же он бросаться на меня второй прием подряд. Он-то был вполне спокоен и своего добился. Продемонстрировал, что я тоже контролировала себя из рук вон.

Однако в глазах потемнело. Ребра стискивали металлические обручи. Я сделала шаг. Еще одна ошибка. Потому что ноги перестали держать.

Колени ослабели и я рухнула, как высокая изумрудная башня. Зато в нормальном платье и с приличной прической.

Последнее, что я услышала, это бешеный стук сердца Вельзевула. Он прижимал меня к груди и целовал лоб.

— Лекаря! Моей жене плохо.

Потом он понес меня прямо в темноту.