Эту девушку нельзя...

Глава 1 — Белый снег

Люда сидела за офисным столом и, повернувшись от монитора, смотрела в окно.

За окном шёл снег. Крупный, медленный, почти ленивый. Прохожие спешили по своим делам, машины бежали по асфальту — пробок практически не было. Москва иногда умела быть спокойной.

Её глаза отдыхали. За монитором они очень уставали.

Она была дизайнером — по профессии.
А по призванию… по призванию, наверное, всё-таки художником. Или иллюстратором. Но этим сейчас было невозможно заработать, поэтому дизайн — это то, что нужно.

Дизайн — это то, что спасало Люду от голодной смерти, от невозможности заплатить за квартиру, купить тёплое пальто, поесть что-нибудь вкусное, не считая копейки.

Рядом, за другим монитором, сидела Света.

— Опять в окно? — спросила она, не отрываясь от экрана.

— Глаза отдыхают.

Света хмыкнула.

Её подруга была женщиной сильной, волевой, с характером — и при этом невероятно оптимистичной. Уже побывала замужем, уже разочаровывалась, уже собирала себя по кускам — и всё равно верила, что её ждёт великая удача. В частности, что счастье обязательно найдётся на одном из сайтов знакомств.

— Я вчера опять зарегистрировалась, — сообщила Света. — Новый алгоритм подбора.

— Поздравляю, — мягко улыбнулась Люда.

Сама она туда идти не хотела. Не потому что гордая. Просто… не хотелось. Она философски смотрела на людей. Кто её — тот придёт. Если не придёт — значит, так и нужно.

Компания, где они работали, была очень хорошая: приличная зарплата, соцпакет, обеды. Настоящие обеды — не лапша из контейнера.

Для Людмилы это всё ещё казалось немного чудом.

Она совсем недавно приехала в Москву. В маленьком городке, откуда она родом, её никогда не оформляли «по-белому». И зарплату могли задержать на месяц. И «спасибо» никто не говорил.

Она никогда не мечтала быть дизайнером.

Она мечтала быть художником.

Ещё в детстве её отдали в студию — пахнущую гуашью, мокрой бумагой и терпением преподавателя. Потом была художественная школа. Потом университет — художественно-графический факультет.

В дизайн её занесло случайно. У матери оказался знакомый, который устроил её «попробовать».

Можно было пойти либо на рынок… либо на рынок.

Она выбрала компьютер.

За несколько лет в дизайнерском деле, потом в типографии, она стала хорошим, крепким специалистом. Набралась ума-разума. И уехала в Москву.

Москва ее приняла.

Иногда она мысленно прокручивала весь путь — студия, школа, университет, типография, бессонные ночи, первый макет, который не стыдно показать.

Теперь у неё была стабильность.
Приличная зарплата.
Соцпакет.
Обеды.

Съемная квартира.

И снег за окном.

Жизнь пошла не по тому пути, о котором она мечтала в детстве. Но, возможно, это тоже своего рода холст. На котором можно попробовать нарисовать что-то новое.

✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦

Коллектив здесь был дружный. Настоящий. Без яда.

Дизайнеры, маркетологи, логисты, менеджеры.

Только вот творческой свободы почти не было.

Чёткие ТЗ.
Строгие дедлайны.
«Сделайте как в прошлый раз, только по-другому».

Иногда идей не хватало, и тогда Людмиле удавалось аккуратно «пропихнуть» свои — те, что она вынашивала ночами, как любимых детей. Продумывала композицию, цвет, шрифт, настроение.

Начальник у неё был хороший. Приличный человек. Но очень послушный в иерархии компании.

Иногда её идеи всё-таки проходили.

Если они были безупречно оформлены и в них явно прослеживался здравый смысл.

Тогда начальник показывал их руководству.

С одной небольшой оговоркой — выдавал за свои.

Людмила не обижалась.

Главное — идея жила.

И вот наступил момент, когда проект нужно было представлять руководству.

А начальник попал в больницу.

— И кто теперь? — спросила Света, отрываясь от экрана.

— Видимо, я, — спокойно ответила Люда.

Она не нервничала.

Просто понимала, что это нужно сделать и все.

Распечатки большой презентации формата А3 лежали аккуратно собранными на столе.

Она слегка подкрасила ресницы перед выходом — просто чтобы выглядеть собранно.

Не для кого-то.

Для себя.

Главное — говорить по делу.

✦✦✦

Лестница в главном корпусе всегда казалась ей слишком широкой.

Она шла, прижимая к груди папку с распечатками формата А3.
В голове прокручивала структуру доклада.
Цифры. Логика. Обоснование.

И вдруг —

резкий поворот.

Столкновение.

Твёрдое мужское плечо.

Удар оказался не сильным, но достаточным, чтобы папка выскользнула из рук.

Листы взметнулись вверх и разлетелись по ступеням — графики, макеты, схемы, цветовые решения. Белые прямоугольники медленно сползали вниз по мрамору.

— Ой… — выдохнула Люда.

И тут же опустилась на ступеньку, собирая презентацию.

Самое страшное — перепутать порядок.

Она быстро перебирала листы, аккуратно складывая их в стопку.

А он не двигался.

Антон Сергеевич генеральный директор стоял на полступени выше.

И смотрел. Зачем смотрел, почему смотрел? Почему не пошел дальше по своим важным делам?

На то, как строгая офисная юбка слегка приподнялась, когда она присела.
На длинные, стройные ноги.
На тонкие щиколотки в аккуратных туфлях.

Ничего вызывающего.
Ничего лишнего.

Но взгляд задержался.

Что-то внутри лениво шевельнулось.

Интерес. Красивая, не яркая, но запоминающаяся, белая блузка обрисовывает аккуратную грудь, красивая шея, волосы убраны, чувственные губы, тушь на ресницах.

Интерес совсем лёгкий.

— Простите, — спокойно сказала Люда, не поднимая глаз. — Я не заметила.

Голос ровный.

Без паники.

Без заискивания.

Он медленно наклонился и поднял последний лист, который лежал почти у его ботинок.

Пробежал глазами по макету.

Глава 2 — Интересная женщина

У меня два совещания подряд. Сначала по дистрибуции, потом по маркетингу.

И ещё эта новая линейка снеков. Я слушаю доклады, киваю, задаю вопросы — и ловлю себя на том, что думаю не о цифрах. А о дизайнере.

Людмила. Смешно. Обычно я помню людей по фамилиям. Её — по ногам.

Сижу во главе стола, слушаю маркетинг.

— Мы усилили позиционирование через эмоциональный код бренда… — бодро тараторит Дмитрий.

Дмитрий. Активный. Улыбчивый. Слишком старается. Перевожу взгляд вглубь переговорной. Она сидит через два кресла от него. Слушает внимательно.

Не играет в телефон. Не делает вид. Действительно слушает.

Дмитрий наклоняется к ней, что-то тихо объясняет, показывает на слайде. Она кивает.

Спрашивает. Он расплывается. Понимаю — ухаживает.

Ненавязчиво. Кофе, разговоры, «я занесу тебе данные», «вот интересная статья».

Она не флиртует. Но и не отталкивает. Просто общается. И это почему-то раздражает.

— Людмила, — обращаюсь к ней неожиданно даже для себя. — Как вы оцениваете предложенную концепцию?

Дмитрий замирает. Она поднимает глаза. Спокойно.

— Есть риск перегруза визуала, — говорит ровно. — Если усиливать эмоциональный код, упаковка должна оставаться чистой. Иначе мы перегрузим упаковку и покупатель не поймет куда ему смотреть в первую очередь.

Говорит уверенно. Без попытки понравиться. Я смотрю на неё слишком долго. Дмитрий это замечает. Чёрт.

— Хорошо, — киваю. — После совещания зайдите ко мне с макетами. Короткий кивок в ответ. Ни улыбки. Ни напряжения. Совещание заканчивается.

Все поднимаются. Я медлю. Смотрю, как Дмитрий первым оказывается рядом с ней.

— Люд, я тебе кофе занесу, — слышу обрывок фразы.

— Спасибо, Дим, не нужно, — мягко отвечает она. — Я сама. Мягко. Но твёрдо.Он всё равно улыбается.

Б***ь. Не нравится мне его улыбка. Выхожу позже из зала заседаний. На лестнице вижу их.

Он чуть наклонился к ней, что-то говорит. Она стоит спокойно, держа папку с распечатками. Он касается её локтя. Не нагло. Но достаточно.

Я ускоряю шаг.

— Людмила, — произношу.

Она оборачивается. Дмитрий отдёргивает руку.

— Антон Сергеевич. Вот теперь официально. В голосе — уважение. Не больше.

— Макеты полностью готовы?

— Да.

Протягивает папку. Я не беру сразу. Смотрю на Дмитрия.

— Дмитрий, отчёт по фокус-группам отправьте сегодня до шести. Он напрягается.

— Конечно. Уходит. Слишком быстро.

Мы остаёмся на лестнице вдвоём. Тот же пролёт. Те же ступени. Интересная закономерность. Я поднимаюсь на одну ступень выше. Теперь я чуть выше неё.

Она держит папку с макетами, ровно, уверенно. Ни суеты, ни неловкости.

— Людмила, — произношу спокойно. — Сколько времени вы работали над этой концепцией? Она чуть удивляется вопросу.

— Около двух недель. С учётом доработок — три.

— Самостоятельно?

— Визуал — да. С маркетингом согласовывали позиционирование. Кивает в сторону, где только что стоял Дмитрий. Я отмечаю это движение.

— Вижу, вы глубоко погружаетесь в продукт.

— Иначе дизайн не работает, — отвечает она. — Картинка без смысла — просто картинка.

Ровный голос. Ни заигрывания. Ни напряжения. Я смотрю на неё чуть дольше, чем требуется.

— Вы давно в компании?

— Полгода.

— И уже берёте на себя презентации вместо руководителя отдела.

— Так сложились обстоятельства.

Без ложной скромности. Без бахвальства. Просто факт. Я киваю.

— Амбиции есть? Она на секунду задумывается.

— Есть желание делать хорошо.

Интересный ответ. Не «карьера». Не «рост». Не «позиция».

— А если предложат руководить направлением? — спрашиваю нейтрально. Давно хочу сменить начальника отдела дизайна. Она слегка хмурится.

— Если буду понимать, что справлюсь. Она не спрашивает: «Вы предлагаете?»

Она вообще ничего не просит. И это странно. Обычно в этот момент люди начинают улыбаться шире. Становятся мягче. Открываются. Она — нет.

— Дмитрий активно подключается к проекту, — замечаю будто между прочим.

— Это его зона ответственности, — спокойно отвечает она.

— Вам комфортно с ним работать?

Вот теперь она смотрит чуть внимательнее. Как будто пытается понять, о чём именно вопрос.

— Да. Он вовлечён. Без эмоций. Без подтекста.

Я делаю паузу.

— Хорошо.

— Зайдите ко мне через пять минут. Обсудим финальные правки.

Она кивает.

— Конечно.

И проходит мимо. Спокойно. Без спешки. Запах лёгкий, чистый. Никакой навязчивой парфюмерии. Я остаюсь на лестнице ещё на секунду.

Что это было? Обычный разговор. Ничего лишнего. Я не задал ни одного личного вопроса. Не перешёл границу. Но почему ощущение, будто проверил не отчёт, а её? Она не флиртует. Не ищет расположения. Не реагирует на давление. И именно это заставляет смотреть внимательнее. Не как на сотрудницу. А как на задачу. Которую пока не хочется решать быстро. И это начинает раздражать.

И интересовать. Одновременно.

Глава 3 — «Не смотри так»

Людмила вышла из кабинета генерального после окончательных правок макета и медленно направилась к своему рабочему месту. В коридоре было привычно шумно: кто-то обсуждал поставщиков, кто-то смеялся у кулера, звонили телефоны. Всё как всегда. Только внутри у неё почему-то не было привычного ровного фона.

Вопрос Антона Сергеевича застрял в голове.

«А если предложат руководить направлением?»

Она никогда об этом не думала. Ни разу всерьёз. Её начальник крепко держался за своё место, да и не стремилась она никуда выше. Ей нравилось быть хорошим специалистом — не больше и не меньше. Делать свою работу качественно, продумывать детали, отвечать за результат — но только за свой.

Руководство — это другое. Это ответственность за людей. За чужие ошибки. За конфликты, которые неизбежны там, где есть власть. За интриги, за тонкие разговоры в коридорах, за необходимость улыбаться тем, кто тебе неприятен. Она не любила людские дрязги. Не умела в них играть. И не хотела учиться.

Сможет ли она потянуть весь отдел?

Честный ответ пришёл сразу.

Нет.

Не сейчас. Слишком мало сил. Слишком хрупкое равновесие внутри, чтобы взваливать на себя ещё и чужие амбиции. Она слишком ценит простые вещи: закончить задачи к шести вечера, закрыть ноутбук и выйти из офиса без ощущения, что мир рухнет без её контроля. Дойти до дома пешком, купить что-нибудь к чаю, включить музыку. Почувствовать, что это время — её. Свободное. Не разорванное звонками и срочными вопросами.

Ей нужен покой.

Не нервотрёпка.

Не борьба.

Просто работа, сделанная хорошо.

И всё же…

Мысль о более тесном сотрудничестве с генеральным почему-то не отпускала. Не должность. Не статус. А именно — он.

В его взгляде было что-то, что она уловила не разумом, а кожей. Не явный интерес, не флирт, не нарушение границ. Нет. Это было мягче. Глубже. Бархатнее. Темнее. Это удерживало ее внимание и не отпускало.

Как будто он смотрел не только на её макеты.

И это ощущение слегка тянуло внутрь, в омут его спокойной, серьёзной внимательности.

Глупости.

Она резко одёрнула себя.

С чего она вообще взяла, что Антон Сергеевич может быть ею заинтересован? Генеральный директор. Человек, у которого в подчинении сотни сотрудников. У которого только в Московском офисе работает не один десяток молодых красивых женщин, которым она и в подметки не годится. Он просто задавал рабочие вопросы. Оценивал компетенции. Просчитывал варианты. Всё.

Она придумывает.

Наверное, просто непривычно, когда тебя так внимательно слушают.

Люда села за стол, открыла файл с правками и заставила себя сосредоточиться на шрифтах и цвете. Работа всегда помогала выровнять мысли.

В шесть вечера она уйдёт домой.

И всё встанет на свои места.

Так должно быть.

Телефон тихо завибрировал.

Сообщение от Дмитрия:

«Если нужно — могу вечером показать исследования по молодёжной аудитории».

Она улыбнулась.

Не потому что он ей нравился.

Просто он был добрый.

Понятный.

Вечером она вышла из офиса позже обычного.

Москва была в снегу.
Фонари делали его почти золотым.

Она шла к метро, думая о том, что ей нужно успокоиться.

Он просто начальник. Просто мужчина. Просто человек.

Но внутри было другое.

Она вошла в свою маленькую студию, включила свет.

Тишина. Она сняла пальто, распустила волосы. Пепельные пряди рассыпались по плечам.

Подошла к зеркалу. Посмотрела на себя.

Он правда смотрит? Или мне кажется?

Она слегка коснулась губ. Сегодня на совещании, когда он говорил, она ловила себя на том, что следит за его руками.

За тем, как он сжимает ручку. За тем, как напрягается челюсть.

Не думай об этом.

Она включила лампу над столом и достала скетчбук. Нарисовать. Это всегда помогало.

Линия за линией. Сначала упаковка. Потом почему-то — мужской профиль.

Она остановилась. Стерла. Снова начала.

И опять вышла та же линия — высокий лоб, жёсткая скуловая кость. Она резко закрыла альбом.

— Господи… — выдохнула тихо.

Она опустилась на край кровати.

Молитва приходила не как слова, а как просьба.

Не введи нас во искушение…

Она вспомнила бабушкин голос.

Тело может просить. Душа должна решать.

Но что делать, если душа тоже начинает дрожать?

Она не хотела влюбляться.

Не хотела снова проходить через разрушение. Вообще не хотела отношений с мужчинами. Без них лучше и проще.

И всё же… Она чувствовала — это начало чего-то.

Она легла, закрыла глаза.