Фальшивая жена

Глава 1

Кабинет отца всегда внушал мне только плохие воспоминания. Среди тяжёлого тёмного дерева и кожаных переплётов старых томов я чувствовал себя словно в клетке. Стены, утыканные десятками рам с портретами тех, кто ныне держал власть в нашей династии, молча смотрели на меня, пока я томился на жёстком стуле.

Секунды тянулись мучительно медленно, и я изо всех сил пытался не думать, что он задумал на этот раз.

Внезапно двери распахнулись, и в кабинет вошёл отец — человек с суровым лицом и неколебимой осанкой, чей шаг всегда предшествовал решительным поступкам. Он подошёл к столу и сел, сложив руки на груди. Его глаза, тёмные, как грозовое небо, уставились на меня — холодно, насмешливо, безжалостно. Я отпрянул назад, но упрямо держался на стуле, хотя внутри всё дрожало от недовольства и отвращения. Сердце стучало так громко, будто предупреждало: сейчас произойдёт нечто судьбоносное.

— Ты знаешь, что род важнее личных желаний, — заговорил он ровным голосом, не отрывая взгляда.

Я сделал глубокий вдох, готовясь к ударам.

— И я принял решение, которое касается тебя.

Я словно получил удар током: кровь застыла в венах.

— О чём ты говоришь? — сухо спросил я, ощущая, как голос похрустывает от напряжения.

В воздухе витали предвестия беды.

Он раскрыл перед собой бумаги и указал на имя — имя, которое уже звучало как приговор, даже когда я его ещё не знал.

— Ты женишься через два дня, — сказал он, и в голосе не было ни тени жалости. — Отказа не будет.

— Что?! — вырвалось из меня, и я вскинулся, раздавшись, как обнажённый столб. -Никто не имел права говорить со мной так!— я уже чувствовал к ней отвращение, не встретив ни одного её взгляда.

Отец нахмурился, осуждающе глядя на мою бурную реакцию.

— Тебе стоит успокоиться, — произнёс он тем же ледяным тоном, что всегда хранил наши тайны. — Ты женишься на ней. И попробуй перечить. Ты знаешь меня.

Эти слова пробрали меня до костей. Он говорил серьёзно. Я знал: ради власти отец способен на всё. Мне было отвратительно даже думать о том, что кто-то может распоряжаться моей судьбой в такой интимной вещи, как брак.

Я шагнул назад, кивнул, хотя внутри всё кипело от бескомпромиссного гнева.

Повернувшись, я вылетел из кабинета, дверь захлопнулась так, что книги на полках зашатались. За дверью дышалось легче, но в груди всё ещё бушевала буря.

Я ненавидел её, хотя даже не знал, кто она.

Внутри росло беспокойство и жгучее возмущение.

Проходя мимо мрачных коридоров, я чувствовал их гнетущее присутствие. Размышления о браке были как стена, в которой не было окон и проходов — судьба будто была навязана кем-то другим. У отца не было ни капли желания к компромиссу; обсуждению не давалось место. Мозг заполнялся мыслями о том, как отменить этот «союз». Его слова — «не попытайся» — отдавали мне не страхом даже, а холодной уверенностью в том, что против него не пойти.

Но в этом же тоне прозвучала и твёрдая решимость — как искра, готовая вспыхнуть пламенем.

Шумный светлый зал, когда-то суливший радость, теперь показался мне тюрьмой. Я чувствовал себя вброшенным в водоворот чужих проблем, и выхода, казалось, не было.

— О чём ты так задумался? — поинтересовался мой давний друг Сэм, подойдя с бутылкой пива.

Я взял её, но не пригубил, лишь уставился в пустоту.

— Я же вижу, что ты не в духе, — ответил он с тревогой.

— Да, у меня тяжёлый вечер, — мрачно пробормотал я.

Это не был разговор для лёгкого смеха под пиво.

Внутри меня рвалась буря, словно фейерверк, что разорвал небо и разбросал искры по всему пространству.

— Так что случилось? Говори, — настойчиво попросил Сэм, он всегда умел читать меня как открытую книгу.

Но даже он не знал, насколько глубока трещина.

— Я женюсь! — выдохнул я, и слова словно вырвались из меня вопреки.

Это было признание, которое отнимало у меня контроль над собственной жизнью.

Он застыл, затем внезапно разразился смехом — реакция, которую я вовсе не ожидал.

— Ты шутишь? Это твой отец так решил? — он вскрикнул от удивления.

— Нет, не шучу! — я взглянул на него с полнейшим недоумением. — Они хотят, чтобы я через два дня женился на какой-то незнакомке.

— Это абсурд, — усмехнулся он. — Посмотри на ситуацию иначе! Может, это не так ужасно, как кажется. А вдруг она будет горячей.

Я смотрел на него безмолвно.

— Не пойми меня неправильно, — добавил он, — но, возможно, это может оказаться чëртовой судьбой.

Его слова висели в воздухе, словно маленькие капли на раскалённой сковороде — они не тушили, но подбрасывали жар.

Я думал о той незнакомке, которую нам предстояло встретить, о лице, скрытом в тумане решений, которые для меня уже строили.

— Зачем мне жениться на незнакомке? — буркнул я. — Это жестокая шутка судьбы.

Глава 2 Лилиан

Летнее солнце окутывало нас ласковым теплом, и где‑то вдали раздавался звонкий смех Авроры, как маленькие серебристые колокольчики.

Я подняла лицо к свету, ощущая, как лучи ласкают кожу — тёплые, как рукой проведённая шёлковая лента — и дарят странное чувство защищённости и забытья. Закрыв глаза, я позволила себе медленно погрузиться в этот круг обретающегося покоя: вокруг расстилался причудливый мир — зелёная, мягкая, словно бархат, трава под ногами; цветы, что кричали красками, будто художник разлил свою палитру прямо на землю; белые, пушистые облака резали небо лёгкими рукавами, создавая идеальный холст для того, чтобы потеряться и наслаждаться моментом.

Аврора, моя младшая сестра, ловко заплетала мне волосы в косу — аккуратно, как будто ткала из лучей солнца самую простую и тёплую вещь.

Её движения были частью её характера: непринуждённые и естественные, без лишней помпезности. Она с искрой в голосе пересказывала истории о школе и друзьях — особенно забавный случай, когда один из ребят, пытаясь заигрывать с популярной девчонкой, нечаянно пролил на её туфлю стакан воды. Она, не теряя ни грамма достоинства, разозлилась и сильным шагом наступила ему на ногу — поставить точку и напомнить, кто тут «главная». Парень стал предметом насмешек; нога его распухла, и фиолетовый след стал доказательством неловкой комедии.

— Ты бы видела его лицо! — залилась смехом Аврора.

Я, прикрывая рот ладонью, не могла удержать улыбку — это была та самая её способность развеселить меня без всяких усилий.

По соседству весело скакал Раф — наш неутомимый щенок, вихрь энергии в шерстяном комочке.

Казалось, только он мог тягаться с Авророй в искусстве шалостей.

Он крутился вокруг себя, гоняясь за бабочками, и каждый его прыжок вызывал у нас хихиканье — лёгкое, детское, словно перышки смеха плавали в воздухе.

Ничто не обещало омрачить этот идеальный летний день.

Внезапно мать громко окликнула нас.

Мы переглянулись, и я ощутила, как воздух вокруг словно натянулся — тишина стала плотной, как сукно.

Обычно спокойное лицо мамы теперь хмурилось; она нервно поправляла шаль на плечах, каждая её рука выдавала тревогу.

— Девочки! Зайдите в дом! Немедленно.

Аврора с удивлением посмотрела на меня.

— Что это с ней? — прошептала она.

— Не знаю. Пойдём разберёмся, — ответила я, стряхивая с шорт травинку и направляясь к дому.

Мы вошли в просторную гостиную; тут же запахи кухни смешались с духотой напряжённого молчания.

Атмосфера была натянута, как струна: родители стояли друг напротив друга, и между ними словно вился невидимый вихрь эмоций.

Мама что‑то говорила отцу, но он лишь качал головой в знак отказа.

Я почувствовала, как внутри меня сжимаются тревожные узлы, и, не выдержав, сделала шаг вперёд.

— Что происходит? — спросила я, смотря на них с растущей тревогой.

Мама быстро взглянула на отца, будто ища в его лице утешение, затем повернулась ко мне и тихо произнесла.

— Не волнуйся. Сделай то, что он скажет. Так будет лучше для нас и для них.

С этими словами она схватила Аврору за руку и потянула её в другую комнату. Я осталась одна; в груди разгорелось смятение, как ворох горячих углей. В этот момент отец повернулся ко мне — его голос был усталым, с оттенком чего‑то неумолимого.

— Лили, моя Лили… — начал он, сжимая мои руки в своих.

В его взгляде читались глубокие морщины, начерченные годами забот и тревог; в нём было усталое облако сомнений, и я почувствовала, как он опустился под грузом этого усталого дня.

— Я всегда защищал вас, — проговорил он медленно. — Мы с мамой были готовы оставаться рядом столько, сколько потребуется. Но рано или поздно взрослые дети покидают родительское гнездо и строят свою жизнь. Своё гнездо...

Слова повисли в воздухе тяжким эхом — как гром посреди ясного неба. Я поняла, о чём он пытается говорить, хотя в глубине души никогда не хотела это услышать.

Страх охватил меня холодной ладонью.

— Не пугай меня. Что‑то случилось с мамой? — выдавила я.

Отец встал и, не торопясь, подошёл к графину; на его лице мерцали тени переживаний, глубоко врезанные морщины отражали множество бессонных ночей. Я увидела, как сжимаются его пальцы; в воздухе висела напряжённость, словно приготовленный к разрыву шнур.

— Нет, с ней всё в порядке. Но сейчас речь не о ней... — Он замялся, потрёр переносицу и тяжело вздохнул.

Сердце моё забилось быстрее.

Я вглядевшись в его лицо, пыталась понять, что он собрался произнести.

— Отец, — прошептала я, — скажи. Только не обманывай меня, пожалуйста.

Эти слова повисли в комнате, как неспокойный ветер над пропастью.

Наконец он произнёс то, чего я никак не ожидала услышать — не от него, не от кого‑либо.

— Скоро ты станешь женой Дэниела Картера.

Я замерла, дыхание перехватило; глаза расширились от шока.

Глава 3

Крик матери, пронзивший молчание закрытой двери, заставил меня содрогнуться: он врезался в комнату, как острое стекло.

В голове ещё еле жила новость, словно горячая угольная искра — меня готовят к свадьбе, и всё это должно произойти через несколько часов.

Я лежала на животе, уткнув лицо в подушку, наученная не показывать эмоции — как будто холодное воспитание было щитом.

Но как удержать внутри ту горечь?

Годы складывали у меня в голове представление о мире: я думала, смогу выйти замуж за простого, порядочного парня или хотя бы за того, кто меня ценит — даже если бы он был красив не меньше самого Алена Делона.

Мне казалось, у меня будет время.

Время на тихие встречи, на лёгкие смущения и бабочек в животе.

Я не ожидала, что всё начнёт происходить так скоро.

Кольцо на пальце, прощание с домом — и привычная жизнь обрывается.

Мысли не давали мне покоя: они носились по голове, как беспокойные мотыльки в закрытой комнате, мешая сосредоточиться. Я чувствовала, как нервозность, а, возможно, и паника, подбираются вплотную. Тем не менее я решила не реагировать на мать и откинулась на спину, прикрыв глаза ладонью. Я прислушалась: за дверью послышался шаг, затем ручка повисла и дверь распахнулась — на пороге появилась миссис Харпер.

Её аккуратный пучок и кремово-белое вечернее платье смотрелись так, будто она готовилась выйти на ковёр почёта, а не встречать невесту.

— Лилиан Харпер, — произнесла она строго. — Ну-ка, вставай с этой кровати и иди в душ. Никакого упрямства и жалости — тебя так не воспитывали. У тебя полтора часа.

Она, сложив руки на груди, с вызовом смотрела на меня, оценивая каждый сантиметр.

За последние годы я не позволяла себе лениться: не расчесывать волосы, не выпрямлять их ежедневно, экономить время на макияже, носить мятые вещи — это было нетипично для меня.

Мысли вертелись беспорядочно, и только моргнув, я смогла осознать смысл её слов.

— Стоп. Какие полтора часа и на что? — вырвалось у меня.

Глаза распахнулись от недоумения.

— На что? — переспросила она с удивлением. — На первое знакомство с женихом, разумеется! Сегодня вечером мы едем в поместье твоего будущего мужа — ты действительно хочешь появиться в таком виде?

Её тонкая бровь изогнулась, и на губах заиграла лёгкая пренебрежительная усмешка.

— Я не против, — ответила она, стараясь скрыть раздражение. — Но не думаю, что пятистам гостям в доме понравится такое первое впечатление о главной звезде вечера.

С этими словами она развернулась и вышла, бросив меня одну в этой сумасшедшей ситуации.

Я поднялась, провела пальцами по одежде и подошла к зеркалу. Села на пуфик и изучила собственное отражение: мои серо-зелёные глаза казались поблёкшими, будто в них погасла искра; тёмные круги под глазами усиливали эту усталую краску, а губы были не только бледны, но и слегка потрескавшиеся.

Как не хотелось исчезнуть от всего мира, я знала: я не позволю увидеть себя такой — слабой, выгоревшей.

Не сегодня.

Эти хищные взгляды не должны были узреть во мне покорность.

Я решила, во что бы то ни стало, изменить правила их игры. Мы — не игрушки, но я не стану пешкой.

Голова кружилась, когда я натирала кожу мочалкой, впитывала аромат геля для тела, натягивала чулки и туфли на каблуках. Я вытягивала волосы, не веря, что всё это действительно происходит.

Потом я наносила тушь, румяна и многоступенчатый макияж, пока в машине по дороге я вела наблюдение за вечерними огнями большого города, мелькавшими за окном, как рассыпанная мозаика.

Когда мы подъехали к огромному стеклянному зданию, наполненному роскошью и прохладной строгостью, предчувствие сжало грудь.

По коже прошли мурашки, когда я взглянула вверх: на широком прозрачном белом балконе возвышалась высокая фигура, гордо очерченная вечерним светом.

Я вздрогнула, стараясь утолить внутренний трепет.

Кто бы там ни стоял — моя фантазия перебирала варианты, как фильм на рваной ленте, и вокруг него витала аура чего-то опасного, тёмного.

Не успела я переступить порог этого дома, как почувствовала: здесь мне не рады.

Дом дышал холодом приёма, и я сразу поняла — каждое движение, каждый вынужденный привет будут вывернуты под лупой.

Воздух был пропитан ожиданием.

Я ощущала, как сверлящие взгляды пронизывали меня насквозь, и сердце билось быстрее.

Нервы натянулись, словно струны, в предвкушении режущего щелчка.

Первое впечатление от этого дома оказалось невыносимо тяжким. Каждое слово, произнесённое в этом зале, эхом отзывалось в голове. Мысли скакали, пока я пыталась разобраться в новых правилах — окружённая пристальными взглядами и тихими комментариями.

Я сглотнула и старалась сохранять спокойствие, маску вежливости, даже когда внутри бушевали невидимые бури.

И затем он появился — холодный и пронизывающий, словно лезвие.

Глава 4

-Дафна, как я рада тебя видеть! Какое у тебя восхитительное платье!— слова Долорес Картер упали в комнату, будто солнечными бликами, когда мы, наконец, переступили порог их дома.

Она подлетела к маме — как пчела к сладкому цветку — и мгновенно обняла её, сжав в тесных объятиях.

Я смотрела на это, словно на сцену в театре: внешняя искренность сияла, но в её отблесках угадывалась другая, более холодная сущность.

Долорес и моя мать были знакомы давно; их дружба напоминала тонкую стеклянную вазу, покрытую сетью трещин, где любое неловкое движение могло привести к расколу.

Всё началось много лет назад с какой-то бессмысленной вражды: их соперничество доходило до абсурда. Каждая пыталась превзойти другую — то платьем эффектнее, то яркой, дорогостоящей безделушкой. Помню, как однажды обе вышли в нарядах, явно не из повседневного гардероба, а затем, с почти воинственной гордостью, обе бесцеремонно выбросили свои платья в мусор после вечеринки.

Я внутренне содрогнулась от смеха при мысли об этой нелепой борьбе за статус, но при этом чувствовала, что под этой игрой притаились более серьёзные струны — не только мода была на кону.

-О, Долорес, — мама ответила с улыбкой, наклонившись и целуя её в щёку.

Улыбка казалась искренней, но я знала: за ней скрыты слова, недомолвки, обиды, тщательно отложенные в шкафах памяти.

Их взгляды тут же начали новую проверку, разглядывая наряды, высчитывая цену аксессуаров — без смущения, почти с хищным интересом.

Я ловила каждое напряжённое дыхание комнаты.

Ощущение, что наш небольшой круг присутствующих расширяется за счёт невидимых нитей, становилось всё отчётливее: тут были знакомые лица, дальние родственники, тени прошлого, давно забытые обиды и свежие симпатии — все слились в одну сложную сеть. С каждым мигом сердце моё билось всё быстрее; груз предстоящей свадьбы давил сильнее. Если здесь, в этот вечер, столько людей, то что же будет на церемонии? Мысли путались, тянулись в разные стороны. Жизнь в этом обществе требовала множества ритуалов: вечных светских приветствий, знакомств с незнакомцами, улыбок, отточенных до блеска.

Но точно знаю, что со всеми ними придется здороваться и разговаривать. Даже если я их вижу впервый и в последний раз. И со мной рядом будет жених. Стоп. Точно. Жених. Я кручу голову по сторонам в надежде наконец увидеть его, но нас ведут к гостям. Моя улыбка намертво приклеена к лицу, так что скоро сведёт нерв. Я отлично справляюсь с тем, чтобы выполнять роль счастливой невесты. Я сама в шоке от своих актёрских навыков. На мне надето бежевое платье с кружевом и V-образный вырез. Высокие каблуки того же цвета делают меня выше, чем я есть на самом деле. А заколотая в обычную косу открывает мою шею. На запястье массивное украшение, которое мне подарила мать на этот особый случай. Он сделан из маленьких бриллиантов.

- А вот и моя невестка. Рад наконец познакомиться с тобой. Я наслышан о твоей красоте и то, что говорят — абсолютная правда. Ты будешь изумрудом в нашей семье.

Я повернулась на хриплый и обкуренный голос мистера Харпера. Он был немного толстоват, и пуговицы еле закрывали живот. Две волинки закрывали голову, а тёмные круги под глазами делали его чёрные глаза ещё строже. С самого первого вида он производил впечатление очень нетерпимого человека. Уж очень неприятный у него взгляд. Очень злой, будто он вечно чем-то недовольен. Я изобразила улыбку и как можно мягче произнесла.

- Да что вы, мистер Картер. Для меня честь быть вашей невесткой и находиться рядом с таким величественным человеком, как вы.

Он усмехнулся и указал рукой, в которой находился виски, в сторону моего отца.

- Уильям, а ты всё такой же, каким был несколько лет назад. Что ты принимаешь? Эликсир молодости?

Они пожали друг другу руки, но выглядело это, скорее всего, как тихое предупреждение. Каждый из них сжал руку так, что даже я видела их крепкую хватку. Затем они отошли от нас с матерью и принялись что-то обсуждать. Точнее мистер Картер активно жестикулировал руками и что-то шептал отцу, а тот, в свою очередь, нахмурил седую бровь.

- Лилиан.

Я взглянула на маму, и она указала мне с улыбкой на мужчину, который шёл в нашу сторону.

Я застыла как вкопанная и перестала дышать. Моё сердце мгновенно ускорилось, и я вглядывалась в человека, точнее будущего мужа. Я раньше не видела его фотографии, могла, но желания не было. Откуда я могла знать, что он такой... Такой... Ладно, признаться ради — очень даже ничего.

В моменте пространство, казалось, замерло.

Дэниел — не просто соответствие представлениям, он был их воплощением.

Высокий, с темно-русыми волосами, тщательно зачесанными назад, он выделялся даже среди людей, привыкших быть заметными. Костюм облегал его фигуру точно, словно был выкроен для него одним жестом судьбы, подчёркивая силу и уверенность в каждом движении. На шее мерцал контур татуировки — небольшой намёк на что-то скрытое, но не единственная деталь, притягивавшая взгляд. Его челюсть держалась твёрдо; губы — аккуратно очерченные и молчаливые — заставили меня отвести взгляд, ощущая, что ступаю по скользкой дорожке.

«Он не знает тебя, и ты не знаешь его», — шептала я себе, стараясь не утонуть в нарастающем водовороте чувств.

Я собиралась подойти, включить улыбку — отточенную маску профессиональной актрисы — но к моему удивлению он прошёл мимо, не взглянув в мою сторону, не произнеся ни слова.

Глава 5

Миссис Картер неловко откашлялась и подалась к микрофону, словно искала способ привлечь внимание. Затем, с широкой улыбкой, которая казалась неестественной на фоне происходящего, она раскрыла ладони и обратилась к ожидающим гостям, которые остолбенели в шоке.

— Дамы и господа, давайте лучше перейдём на свежий воздух. В честь сегодняшнего торжества мы приготовили праздничный салют, и всех вас приглашаем с бокалом шампанского посмотреть на них, — произнесла она, стараясь скрыть тревогу в голосе.

Гости переглянулись, и, несмотря на затянувшуюся напряжённую паузу, один за другим начали возвращаться к прежней болтовне. Атмосфера постепенно становилась менее бедственной, как будто с комнаты сняли тяжёлый плен, позволяя всем вздохнуть свободнее. Последние участники вечеринки медленно покинули дом Картеров, выползая в тёплый вечер.

В тот самый момент, когда последние люди покидали здание, мой будущий муж выбрал это время, чтобы наконец соизволить покинуть туалет.

Когда он вышел, сердце моё застыло — Дэниел выглядел… ужасно. Его волосы были взъерошены, а на губах красовался след от красной помады. На шее виднелись следы засосов, рубашка осталась растёгнутой и помятой, создавая впечатление, что он провёл целую вечность в объятиях порока. Но самое ужасное, что его руки… О нет, только не это! Они были в… её или его следах. Белая жидкость. Я перевела взгляд, но на душе было невыносимо тяжело.

— Дэниел! Что это ты устроил? Мы все слышали, что ты делал за закрытой дверью! Тебе не стыдно? Как мы в глаза людям будем смотреть после такого!? А!

Он просто сделал вид, что ничего особенного не произошло, и сел на стеклянный низкий стол с тонкими ножками, раскрыв бутылку виски, как если бы это было самое нормальное занятие на свете.

Моя голова кружилась от смеси злости и смущения.

Я оставалась с его семьёй и своими родителями, но моя сестра таинственно исчезла. Я подозревала, что она сбежала к своей подруге Эштон — два единомышленника могли бы поддержать друг друга в такой нелепой ситуации.

Я не знала, как себя вести и что сказать, но идея выйти на свежий воздух с другими гостями казалась мне абсурдно привлекательной.

Вытирая потные ладони об свой наряд, я подошла к Долорес и тихо прошептала.

— Спасибо за то, что приняли нас сегодня у себя дома, но, к сожалению, нам уже пора идти. Если вы не возражаете.

С надеждой в глазах я посмотрела на родителей, и они, прочитав мой молчаливый вопрос, кивнули в знак согласия. Нам всем нужно было переварить этот вечер.

Я развернулась на каблуках и собралась направиться к выходу, когда моё внимание привлек голос Дэниела.

— Даже после того, как я публично опозорил тебя, ты всё равно хочешь этой свадьбы?

Он впервые взглянул на меня, но в его глазах я не увидела ничего, кроме самодовольства и ненависти.

Дэниел отпил виски и встал, подошёл ко мне медленными шагами, как хищник, охотящийся за своей добычей. Он находился всего в нескольких сантиметрах от меня, и я ощутила его дыхание, его запах и тепло его тела. Я невольно отступила на шаг назад, и он с отвращением наблюдал за моей реакцией, ухмыльнулся, обнажая зубы, словно хищник.

Я сглотнула, становясь центром его пронзительного взгляда.

— Так ты не только тупая, но ещё и немая? Серьёзно, отец! Ты не мог выбрать кого-то лучше… этой.

Я услышала позади себя смешок, возглас матери, хмурый взгляд отца и краснеющее лицо Долорес, излучающее растерянность. Спокойная злоба переполняла Генри Картера.

— Хватит! — едва сдерживая злость, произнёс мистер Картер, указывая пальцем на своего сына. — Чем она уже не угодила тебе? Посмотри на неё: из уважаемой семьи, богата, красива, образована, здорова, грациозна. Ты ведёшь себя не как мужчина, которого я воспитал, а как бродячий щенок с улицы. Смирись уже со своей свадьбой и веди себя достойно!

Я смотрела на них с замиранием сердца, но неловкость заставила меня испытывать глубокие муки. Мне хотелось ответить ему, поставить на место, но сейчас слова покинули меня.

Дэниел пылал от ярости, его тёмные брови встали, словно двойные баррикады, и он указал на меня.

— Чем она не угодила? Она?

Он надвигался на меня, как ураган, находясь всего в нескольких сантиметрах, и я чувствовала его дыхание. Он был высоким, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть его мускулы, волевую челюсть и небольшую щетину, которая делала его похожим на настоящего мужчину. Но поведение его было таким невоспитанным и грубым.

— Да посмотри на неё, — произнёс он, резко повернувшись и осмотрев меня с головы до ног. Скривив лицо, он произнёс.

— Это лицо лишь гордость и высокомерие. А это платье... безвкусица. Она выглядит как серая, блеклая моль. А её неаппетитные формы…

С этими словами он внезапно опустил руку на мою задницу и сильно сжал еë.

Я широко распахнула глаза и в шоке уставилась на него, словно не веря в происходящее.

— Ты что это делаешь?! — пискнула я и оттолкнула его, руки легли на его грудь, но он не сдвинулся с места.

Наконец, с удивлением, он взглянул на меня.

— О, так ты всё-таки умеешь разговаривать, — хмыкнул он, вновь делая вид, что меня не существует. Будто я даже не достойна его внимания, ни на секунду дольше.

Глава 6

-О нет, только не снова.

Я подбежала к унитазу и склонилась над ним.

Меня воротило всё утро. Я не могла ничего съесть, и всё выходило обратно. С каждой секундой, когда я чувствовала, как внутри меня бушует буря, мои мысли метались в поисках причин этого состояния.

«Неужели это просто нервное напряжение?» — думала я, пыталась вспомнить, что ела накануне.

Но всё напоминало лишь о пьянящем чувстве острого волнения, о той непередаваемой смешанной эмоции, когда ты стоишь на краю важного шага в своей жизни.

Я рывком спустила воду в унитазе и, утирая губы, подошла к зеркалу.

Бледное отражение смотрело на меня с укоризненной ухмылкой. Я чуть похудела, и глаза мои стали большими и круглыми, как у испуганного котёнка. Мои нервы были на пределе. Ведь сегодня был день, когда я выходила замуж. Эта мысль не покидала мою голову ни на секунду, подобно упрямой мухе, пытающейся выбраться из стеклянной банки.

Моё свадебное платье, словно манящая звезда, лежало на кровати.

Как ни странно, мне повезло, и долго выбирать наряд мне не пришлось. Когда я впервые увидела это платье, мой интуитивный голос внутренней уверенности шепнул мне: «Это оно». Но, вернувшись домой, я задумалась о том, как же я могла бы добавить в своё творение немного изюминки.

Мой взгляд задержался на ножницах в ванной, и, как художница, желающая вдохнуть жизнь в свой шедевр, я решила подкорректировать платье.

Теперь, глядя на результат, я могла лишь усмехнуться, понимая, что это будет моим личным «фирменным» стилем.

— Лили! — крикнула моя мать, прерывая мои мысли и выбивая меня из розовых грёз. — Ты готова? Визажист уже пришёл и ждёт внизу. Мне нужно, чтобы ты ускорилась. Ведь тебе нужно сделать не только макияж, но и прическу!

Я сжала руки в кулак и закатила глаза, зажмуриваясь от внутреннего напряжения.

Этого ещё мне не хватало.

Время будто замедлило свой ход, а в голове все смешивалось: шок от предстоящей свадьбы, волнения, смятение. Я понимала, что в этот момент переживание зашкаливает.

Сегодня я шокирую не только своим утончённым платьем, но и кое-чем другим.

Меня заедало беспокойство, и я, изображая роль послушной дочери, крикнула в ответ.

— Да, сейчас! Скажи ему прийти через десять минут.

Я слышала, как шаги матери отдаляются к лестнице, и, как только она вышла за порог, я тотчас же полезла в свой тайник, потянувшись за сигаретой.

Никто не знал о моей вредной привычке. Я тщательно скрывала это, и никогда не вызывала подозрений. Всегда имела наготове жвачку — на случай, если возникнет необходимость освежить дыхание. Но сейчас мне это было крайне необходимо.

Облокотившись о стену в ванной, я медленно сползла по ней, прикуривая табак. Дым мгновенно заполнил комнату, и я потерялась в своих мыслях, думая о своей первой брачной ночи: о том, как он разденет меня, как будет смотреть в глаза, и как я, наконец, смогу избавиться от всех этих мучительных переживаний.

Некоторое время спустя, когда курение стало утомительным, но расслабляющим, мы подъехали к банкетному залу, где уже поджидали гости, и их взгляды, полные ожидания, пронзали меня, как острые иглы.

Я нацепила улыбку и похвалила себя за находчивость.

Сейчас на мне не то платье, в котором я собираюсь появиться на людях.

Это лишь временная оболочка, чтобы не испортить сюрприз. Настоящее платье ждало меня на верхнем этаже в шкафу.

Когда моя сестра впервые увидела его, её шокированное выражение лица было просто бесподобным.

Она уставилась на меня, будто я только что пришла с другой планеты.

— Лили, ты уверена, что хочешь появиться в нём? — спросила она; её голос колебался от волнения.

Я кивнула, чётко понимая, что управление своим будущим лежит в моих руках.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я чувствовала, как волшебство с каждой минутой нарастает. Я предвкушала моё будущее представление. Это будет эпично!

Не дождавшись того момента, когда все разволновались вокруг, я решительно открыла дверь и вышла наружу.

Словно актриса на сцене, я с гордо поднятой головой шагнула вперёд.

Все собрались и ждали невесту.

Когда я подошла к отцу, который должен был меня вести к алтарю, я увидела шокированное выражение его лица.

В нём смешивались шок и ужас.

— Лил...

Прежде чем он успел что-то сказать, я уверенно взяла его под руку и сама распахнула дверь.

Мы могли бы дождаться начала звучания музыки, но я не дожидалась!

В тот момент, когда тяжёлые двери отворились, я ощущала мощь, словно вечность вдруг сжалась до одной секунды.

Громко звякнув, двери ударились о стену, распахнув передо мной весь мир, полный суждений, ожиданий и непроговорённых слов.

Да начнётся же моё представление!

Глава 7

Я не поступала как невеста, о которой мечтали все.

Так задумано, не так ли?

Но под этим маскарадом скрывалась я — Лили, которая всегда стремилась к свободе, к выбору и возможности быть такой какой хотелось быть.

Они ждали, и каждый из них был готов осудить, или, наоборот, одобрить мой выбор и прикрытие.

Это не просто свадьба для них — это, возможно, театр, где я играла свою роль.

Внутри всё трепетало от ожидания — не только моего выхода замуж, но и чего-то большего. Это была игра обречённости, где на кону стояло нечто более ценное, чем проста свадьба.

С каждым шагом я ощущала, как адреналин наполняет каждую клеточку моего тела.

Я искала взгляд моего жениха в толпе.

Волнение быстро переросло в хаос мыслей.

Я ловила себя на том, что в фантазиях представляла, как будет выглядеть наш союз. Он не будет полон любви, заботы, совместных планов на будущее и наполнен страстью.

О, та страсть, которая действительно могла бы освободить меня, сделать сильной, стать тем, кем я должна быть!

Еë не будет. С горечью подумала я.

Я знала, что эта не свадьба — где происходит просто объединение двух жизней и начало новой эры. Я не просто шла к алтарю; я шла на встречу с сомнениями и страхами, с которыми столкнусь, и, надеюсь, один раз и навсегда преодолею.

Когда я достигла ступеней, ведущих к алтарю, тёмные предчувствия, как облака, заволокли голову.. Но я старалась не обращать на это внимания. Вместо этого я обратила все свои мысли к тому, что я готова оставить позади все, что тянет меня вниз. Я смотрела в будущее с надеждой и нервным трепетом. Это была возможность заново начать, создать ту жизнь, о которой я всегда мечтала.

Настало время!

Моя рука была крепко сжата в руке отца; он вёл меня к тому, кто должен был стать моим спутником в этой новой жизни.

Я понимала, что эта часть жизни будет полна испытаний, но каждое испытание будет закалять меня, как сталь, из которой куются мечи. И на этот раз я не собиралась отпускать свои мечты — я собиралась воплотить их в жизнь.

Я изменила не только платье, но и прическу с макияжем.

Аккуратный пучок распустила и оставила волосы распущенными. А глаза подвела подводкой и немного размазала её, чтобы был эффект от слëз. Тот долгий и нежный макияж, который так тщательно старался сделать визажист, был испорчен. А губы накрасила ярко красной помадой. И в уголке немного нанесла.

Моё платье представляло самое откровенное и развратное. Вместо длинного подола была мини-юбка. Спереди был лишь небольшой кусок, который прикрывал перед, а сзади полностью прозрачная юбка, открывающая мои стринги. Сверху топ с длинными рукавами, но также карсет, который зажимал мне ребра так, что трудно было дышать. Зато грудь практически вываливалась наружу. Неправильное движение — и мои девочки скажут всем «привет».

Когда я подняла голову и встретилась глазами с глазами Дэниела, я застыла.

Проигрывая в голове разные сценарии, мне в голову и мысль не пришла, что он отреагирует именно так.

С ленивой и грязной ухмылкой.

Его губы раскрылись, и один уголок рта был выше, обнажая идеально ровные белые зубы.

В глазах я не видела осуждения, лишь искреннее любопытство. Мне кажется, что он рассматривает действительно пристально, как будто изучает редкий экспонат в музее искусств. Судя по тому, как он наклонил вбок свою голову.

Я ощущала его взгляд сначала на моих растрёпанных волосах, плавно переходящего на моё лицо, где была видна размазанная ярко красная помада, затем на моё свадебное, созданное специально для него, платье.

Он лишь поднял свою темную бровь, но затем мы повернулись к священнику.

В моих руках был букет цветов, и я с замиранием сердца слушала, как он зачитывает клятву.

И вот это произошло.

Когда настало моё время произнести их.

Повернув голову в сторону гостей, я нашла стоящих неподалёку родителей.

Мама тепло улыбалась и размазывала каплю слезы в уголке глаз, её руки были соединены в ладони.

Она одними губами произнесла слова, которые заставили меня врасплох.

— Не бойся, мы рядом.

Меньше всего я ожидала от неё таких слов в день свадьбы и в том числе сейчас.

Когда на мне надето самое развратное платье невесты.

По залу раздавались смешки и голоса, когда они только увидели меня. Сейчас же все затихли и ждали моих слов.

Снова повернув голову, я уставилась вперёд и, сглотнув, тихо произнесла. Так что даже я практически себя не слышала.

—Я, Лилиан Харпер, беру тебя, Дэниел Картер, в законные мужья, чтобы с этого дня быть вместе, в хорошие времена и плохие, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас. Я клянусь быть твоей постоянной защитницей и твоей самой верной подругой. Я обязуюсь создать дом, наполненный смехом, терпением и непоколебимой поддержкой.

Глава 8

-Хочешь таким способом остановить меня?- раздался голос сзади, пока я пригубила шестой бокал за два часа, наслаждаясь сладковатым вкусом вина, которое как будто пыталось скрыть настоящие чувства.

Даже несмотря на него, я могла представить, как он ухмыляется, стоя там, с пронзительным взглядом, который, казалось, способен прожечь дыру в моём сознании.

Я чувствовала затылком его проницательный взгляд и не могла не вздрогнуть от того, что он, похоже, очень хорошо знает меня.

Сегодня у меня был первый поцелуй, который заставил меня не просто раствориться в нём, а почувствовать целую гамму эмоций, от неловкости до всепоглощающей страсти. Он был, как кукловод, ловко дергающий за нужные ниточки, и делал это, словно играл на музыкальном инструменте — я была в его власти и в то же время счастлива от этого. Я думала исключительно о нём, об его властных и твёрдых руках, которые обнимали меня, и о его чувственных губах, которые были одновременно нежными и напористыми.

Да что скрывать? Мой муж — истинное воплощение искушения.

Может, это только его внешность вводит меня в заблуждение? Или это его приятный баритон, сочетающийся с дерзким, гипнотизирующим взглядом, который завораживает и пленяет?

Когда мы смотрели друг другу в глаза перед всеми у алтаря, я не могла оторвать от него взгляда.

Не могу точно сказать, почему так было, но знаю одно: я ступаю на опасный путь. Ведь в конце его может быть лишь темнота и разбитые иллюзии.

- Судя по твоему блеску в глазах, тебя уже ничем не остановить, — неожиданно для самой себя вырвалось у меня.

Эти слова слетели с языка с удивительной лёгкостью, словно их никто не мог удержать.

Всё это время я старалась держаться на небольшом расстоянии от него, боясь произнести хоть одно лишнее слово в его присутствии. Не говоря уже о том, чтобы поесть или выпить что-то ещё. В основном я лишь кивала, мотала головой, произнося короткие фразы и мгновенно замолкая, с опасением, что каждое произнесённое слово может быть неуместным.

Подозреваю, что дело было в последнем лишнем бокале, который, как оказалось, в сочетании с пустым желудком стал катализатором моих смелых слов.

- Чтобы немного тебя усмирить, вот один факт из нашей жизни, — произнёс он, подходя вплотную ко мне и прижимая свои губы к моему уху, словно желая поделиться секретом, и кладя лоб к моему виску.

Я остановила дыхание, почувствовав внезапный жар, поднимающийся внизу живота и охватывающий всё тело от его близости.

- Сегодня был первый и последний раз, когда мои губы касались твоих. Больше этой возможности не будет. Так что забудь обо всех своих мечтах о нашем светлом и счастливом будущем, — его слова звучали, как гром среди ясного неба, оставляя за собой только пустоту.

Он отстранился и повернулся ко мне спиной, намереваясь вернуться к гостям, но я, движимая какой-то внутренней силой, быстро схватила его за запястье и крепко сжала.

Он повернул голову и посмотрел вниз на мою цепкую хватку, в его глазах читалось удивление.

- Я настолько тебе противна? — мой голос слегка дрогнул.

Я опустила голову вниз, не желая, чтобы он увидел, как моё сердце ломается под его жестокими словами.

Он дёрнул свою руку от моей хватки и положил её в карман своих брюк, словно пытаясь отдалить себя от меня.

- Ты ещё спрашиваешь? Ты не только мне противна, — да я не могу смотреть на тебя без чувства брезгливости. Какому мужчине нужна такая амёба, как ты? — его гневные слова вонзались мне в душу, как острые шипы.

Я чувствовала, как распадаюсь на миллион маленьких осколков, как будто вся моя самооценка рассыпалась в прах.

Почему он так со мной?

В этот момент раздался громкий хлопок, и мои мысли прервались.

- А теперь настало время для первого танца молодожёнов! — неожиданно раздался радостный голос ведущего.

Все захлопали в ладоши и начали громко свистеть, создавая атмосферу праздника, полной контрастов с моими внутренними переживаниями.

Под бурные овации и подбадривания Дэниел взял меня за руку и, не дождавшись, пока я отреагирую, повёл к центру огромного зала, полного шума и громкой, взрывной музыки.

- Улыбнись! — прошипел он, словно это было единственное, что он от меня хотел, и положил нехотя свою ладонь мне на талию.

Я в свою очередь опустила одну руку на его широкое, мускулистое плечо, а другую в его ладонь, но всё это происходило как будто на автопилоте.

На мне было надето совершенно не то платье, которое я сама задумывала. Вместо него мне привезли то, что совершенно не соответствовало моим ожиданиям: с пышной юбкой, длинными рукавами, закрытой шеей и ужасно безвкусным рисунком. Это платье стало символом всех тех компромиссов и потерь, которые я не могла пережить.

Скромное, унылое, серое и старомодное — именно так ассоциировалось это свадебное платье в моём сознании.

Я нацепила самую широкую и неискреннюю улыбку из всех возможных, пытаясь скрыть свою боль и расстройство.

Танец получился неловким и ужасным.

Дэниел, как назло, наступал мне на ноги, слишком быстро меняя позиции, так что я практически не поспевала за ним. Каждый его резкий рывок и замедление вели к ещё большей неловкости, и мне казалось, что он делает это специально, чтобы показать, насколько непривычно я ищу поддержки в этой ситуации.

Глава 9 Дэниел

Я взял её за локоть, не церемонясь, и потянул к выходу, пробираясь сквозь массы гостей, которые всё ещё восторженно аплодировали нашему «идеальному» танцу.

Её шёлковые волосы легко развевались от нашего движения, но она спотыкалась на высоких каблуках, что добавляло ей уязвимости.

На этот раз она молчала, уставившись в пол, как будто так было легче вынести этот момент.

Никто не заметил, как я сжал её руку сильнее, чем нужно — просто предупреждение, чтобы она понимала, к чему всё это может привести.

Мы вышли на улицу, и прохлада вечернего воздуха приятно окутала нас, раскрыла двери в мир без лишних глаз.

Я открыл дверь чёрного Мерседеса, который был припаркован у входа в величественный особняк, из которого нам только что удалось вырваться.

— Садись, — буркнул я, даже не взглянув на неё, стараясь сохранить оставшиеся иголки контроля, которые всё ещё кололи моё сознание.

Она послушно скользнула на пассажирское сиденье, и роскошное, пышное платье скомкалось, как старая тряпка, потерявшее свой первоначальный блеск.

Я обошёл машину и уселся за руль, заводя мотор, который тихо загудел, разрывая тишину.

Пустота накрыла нас, как густой туман, окутывающий заброшенные улицы. Лишь гул двигателя и редкие вспышки уличных фонарей пробивали эту темноту.

Она сидела неподвижно, сжав руки на коленях, углубившись в раздумья, глядя в окно, как будто искала в темноте ответ на вопрос, который мы оба знали.

Ни слова, ни вздоха.

Я тоже молчал, лишь крепче сжимая руль, чтобы не сорваться и не выдать своих эмоций.

Её запах — смесь сладких духов и лёгкой кислинки вина — витал в замкнутом пространстве автомобиля, делая атмосферу ещё более напряжённой.

Почему она не плачет? Не кричит? Сидит, как тряпичная кукла, безмолвная и тихая.

Я не испытывал к ней глубоких чувств или трепета.

Сомневаюсь, что мог бы испытывать их к любому другому человеку.

Когда я впервые увидел её в том платье, сердце пропустило удар. Я подавился собственной слюной от восхищения: она выглядела просто сногсшибательно, словно из далёкого мира грёз.

Платье, облегающее её формы, едва прикрывало всё необходимое, придавая ей дерзкий, провокационный вид. Она словно бросала вызов, её глаза сияли искрой неповиновения, будто ей не было никакого дела до осуждающих взглядов и тихих смешков, которые, как грозовые облака, собирались за её спиной.

Я не знаю, что заставило меня поцеловать её, могу лишь признать — губы были мягкими и сочными, излучая еë аромат. Мне хотелось поглотить её целиком, раствориться в её дерзости, наслаждаясь сладким вкусом этого запретного момента. Однако вскоре она снова превратилась в эту покорную, услужливую жену.

Дорога домой тянулась бесконечно, как сплошная чёрная лента. Пустые улицы и тени деревьев лишь усиливали мой внутренний дискомфорт.

Я гнал быстрее, чем обычно, но гнетущая тишина давила, словно тяжёлые камни на груди.

Я вновь вспоминал о нашем поцелуе у алтаря — случайном, вынужденном, но, чёрт возьми, он зажёг что-то внутри меня.

Нет, стоп. Это ошибка.

Она — ошибка.

Но взгляд её глаз, полных непокорного огня, не давал покоя.

Наконец, мы въехали в ворота нашего — особняка.

Фары ярко осветили гравийную подъездную дорожку, и машина остановилась у парадного входа, тихо скрипнув на камнях.

Я заглушил мотор.

Тишина стала оглушительной, словно каждый звук отзывался эхом в моём сознании.

— Выходи, — сказал я первым, открывая дверь, и мой голос вышел хриплым, как после долгого молчания, полным подавленных эмоций.

Она медленно повернулась ко мне, её глаза блестели в полумраке — то ли от слёз, то ли от света фар, и прежде, чем я успел осознать, что делаю, я вышел, хлопнув дверью, словно замыкая между нами стену.

Она последовала за мной, шаркая по гравию, платье громко шуршало, создавая мелодию нашего падения.

Дверь дома захлопнулась за нами с тяжёлым стуком, полностью отрезая внешний мир и оставляя только нас двоих в этом вечном противоречии.

В холле горел тусклый свет, и я наконец посмотрел на неё прямо, ощутив всю глубину произошедшего.

— Это наш дом теперь. Но не думай, что что-то изменится, — произнёс я, пытаясь сделать голос более уверенным, хотя внутри всё ещё бушевало.

Я повернулся и ушёл наверх, оставив её стоять в одиночестве, охваченную среди холодных теней этого нового пространства, которое должно было стать нашим.

Глава 10 Лилиан

Я стояла в холле, уставившись на зловещую пустоту, где только что исчез Дэниел.

Дверь, ведущая наверх, хлопнула тихо, но отголоски этих звуков отразились в моей груди, как приговор, звучащий из уст самой судьбы.

Мои руки дрожали, а платье прилипло к телу от пота и нервного напряжения — этот день высосал из меня все силы, оставив лишь ощущение пустоты и истощения, как после долгого и выматывающего марафона. Шестой бокал вина ударил мне в голову, но теперь, когда вокруг царила тишина огромного дома, это лишь усилили тошноту, злую волну, накатывающуюся с сожалением. Почему я не разрыдаюсь? Почему не бегу за ним, не требую объяснений, словно это могло вернуть всё назад?

Я поднялась по лестнице медленно, каждый шаг ощущался, как будто я шла по битому стеклу.

Мои туфли — те самые, которые резали и врезались в пальцы после его «танца» — стучали по полу одиноко, словно эхо моих собственных неуверенных мыслей.

Коридор наверху был холодным и чуждым, как заброшенное место, где когда-то кипела жизнь.

Наша спальня — нет, его спальня — ждала меня в конце коридора.

Я толкнула дверь, и роскошь, размах которой был за пределами моего понимания, обрушилась на меня с такой силой, что мутило: большая кровать с шёлковыми простынями, камин, обрамлённый изящными украшениями, гардеробная, в которую можно было бы спрятать целую историю.

Мои вещи уже распаковали — вероятно, это сделали слуги, будучи занятыми, держа себя на границе между функцией и мимолётностью.

Платье соскользнуло на пол, как сбрасываемая кожа, оставляя следы на моём более уязвимом я.

Оставшись лишь в лёгком белье, я вгляделась в своё отражение в огромном зеркале: осунувшаяся, с растёкшейся тушью, губы опухшие от его поцелуя, этого обжигающего, жадного поцелуя.

«Первый и последний», — его слова эхом гулко отозвались в моей голове, вызывая бурю гнева и страха.

Брезгливость в его голосе жгла хуже пощёчины.

Противена. Как же это было дико, что теперь я ловила себя на мысли, что искала его взгляд в толпе, жаждала случайного прикосновения, чтобы вновь ощутить этот пылающий .... Этот поцелуй... Он пробудил во мне огонь, о котором я не имела ни малейшего представления. Страсть, смешанная со страхом.

Его руки — сильные, уверенные — обещали контроль, которого мне так не хватало в жизни.

Но сейчас? Холодная тьма окутала меня, как я и боялась.

Я сползла на кровать, свернувшись клубком под тёплым одеялом.

Слёзы, наконец, прорвались — горячие, полные злобы и боли.

Почему он меня ненавидит?

Из-за сделки?

Или просто потому, что может?

Воспоминания уговаривали меня: его взгляд у алтаря — гипнотический, пронизывающий, полон таких эмоций, что забирало дух. Там, под взглядами всех, он был не просто мужем по контракту. Там он был... будто моим.

За стеной послышался шум — он в соседней комнате? Мы будем спать раздельно.

Дом был огромным, но я чувствовала его присутствие, как притяжение магнита, тянущее меня к нему.

Я встала, накинула халат и медленно подошла к двери, разделяющей наши спальни.

Рука замерла на холодной ручке.

Постучать?

Ворваться?

Но он ясно дал понять: забудь.

Я вернулась в постель, но сон не шёл.

Вместо этого мысли не унимались, как бесконечный поток.

Завтра был новый день. Наш первый день как мужа и жены. Что, если это шанс? Или конец?

Сердце колотилось, тело горело от воспоминаний о прошедшем.

Я живая. И я не сдамся так просто.

Утром всё изменится. Должно измениться.

Я ворочалась в постели часами, но чувство тревоги не отпускало. Его слова жгли, как яд, но под ними тлел огонь — тот самый поцелуй, его руки, взгляд. «Забудь», — сказал он. Но как забыть, когда весь день я тонула в каждом его мгновении? Хватит прятаться.

Я встала, сбросила халат и прошла в ванную.

Горячий душ — вот что надо.

Вода хлестнула по коже, смывая пот, слёзы и усталость. Слышный шёпот воды напоминал мне о том, что мне нужна сила, чтобы преодолеть эти преграды. Пар заполнил зеркало, а я стояла под струями, закрыв глаза, позволяя воспоминаниям нахлынуть: его губы на моих, властные пальцы на талии.

Жар внизу живота вернулся, сильнее прежнего.

«Нет, Лилиан, остановись. Он тебя ненавидит».

Но брезгливость в его голосе — была ли это всего лишь маска?

Я выключила воду, вытерлась полотенцем, взглянула на своё отражение в запотевшем зеркале — решительная женщина, готовая выйти на бой.

Ворота не только пространства, но и чувств.

Надела тонкий шёлковый халат — тот, что купила втайне, мечтая о такой ночи. Под ним были только трусики и больше ничего. Втирала свой любимый крем для тела и подкрасила губы блеском.

Глава 11 Дэниел

Чёрт, чёрт, чёрт!

Дверь захлопнулась с оглушительным треском, напоминающим выстрел, и я остался сидеть на краю кровати, штаны расстёгнуты, а тело в огне.

Лилиан сбежала в слезах, глаза полные боли и недоумения, а её халат развевался и на бегу распахнулся, словно флаг на ветру.

Внезапно в голове всплыло имя — «Аманда».

Какого чёрта?

Что за хрень я ляпнул.

Это всего лишь призрак из прошлого, дурацкая шутка, имя случайной девушки из колледжа, которую я особо не помнил. Я хотел её поддеть, ударить в ответ за её дерзость, заставить её отступить, а вместо этого...

Хорошо.

Пусть думает, что хочет.

Мне на неё наплевать.

Я не для этих соплей здесь.

С трудом поднявшись, я застегнул штаны, накинул рубашку и куртку — как будто это укрытие могло спасти меня от самого себя.

Ключи от машины уже были в кармане. Этот дом с этой девчонкой — клетка. Нужен был воздух, бегство, виски и шум. Я сел в машину, и мотор взревел. Дорога в клуб — мой второй дом — пролетела в темноте. Я не оглянулся на особняк в зеркале, хотя мысли о ней продолжали всплывать. Она меня заводила, да — упрямая, с блестящими глазами, полными жизни и страсти. Но это лишь контракт, никаких иллюзий.

Клуб гудел, словно живой организм: бас долбил по груди, тела извивались под мерцающими стробоскопами, как будто сами танцевали в унисон с музыкой. Бармен налил виски без лишних вопросов. Я сел в углу, внимательно рассматривая толпу. Знакомые лица, лёгкие улыбки. И вот она подошла — брюнетка в коротком, облегающем платье, её глаза манили, будто магнит, притягивая. На ней не было бюстгальтера, и её огромные буфера почти вываливались наружу, слепя мне глаза.

— Дэниел? Давно не виделись, малыш, — проворковала она, прильнув ко мне.

Я усмехнулся, обнял её за талию, чувствуя, как её дыхание становится всё ближе. Медленно поглаживая её спину, мои пальцы, словно исследователи, скользнули вниз к её упругой заднице. — Забудь имена, красавица. Давай лучше потанцуем?

Я потянул её за собой на танцпол, где резкие ритмы музыки возвышали атмосферу до предела.

Наши тела сплелись в жарком танце, как будто среди толпы мы были единственными в этом вихре страстей. Мои руки легли на её сочные бедра, ритмично двигаясь вместе с её соблазнительными движениями, словно мы были частью какого-то древнего ритуала. Она, в свою очередь, подняла руки к своим длинным черным волосам и опустила глаза.

Я запрокидывал голову и отдавался ритму звуков. Со всех сторон меня окружали другие танцующие пары, их тела плавно терлись об меня. Спутница извивалась, как змея, временами крутя головой так, что её длинные волосы касались моего лица. Во время танца она постоянно терлась задницей или покачивалась задирая жалкий кусок ткани.

С каждой секундой атмосфера накалялась, но меня она не интересовала, от слова совсем. Я не хотел её. Один раз, может быть, даже два — переспал в прошлом и на этом всё.

Устав от девушки, я подошёл к бару и заказал шоты.

Вдруг, словно тень, ко мне на плечо опустилась чья-то рука, крепко сжимая его.

Я повернул голову и увидел Жозефа Олофа с его сальной ухмылкой. Он выглядел так, будто его только что вытащили из учебника для ботанов, ещё не знакомых с обществом женщин. Я попытался не скривиться, глядя на его лицо.

Не проронив ни слова, я отпил и встал, собираясь покинуть клуб, чтобы вернуться к жене. Впервые я позволил себе так думать: "жена".

Странно осознавать, что теперь она моя.

Нет.

Мои мысли начинали уводить меня в неправильное направление. Меньше всего мне нужно размышлять о таком. Музыка глушила мысли о Лилиан. Но в глубине оставался болезненный укол. Утро будет адом. Её слёзы. Мои слова. Чёрт. Как же всё запутано.

— Эй, я вообще-то к тебе обращаюсь! — продолжал не униматься этот придурок, начинавший действовать мне на нервы.

Ещё чуть-чуть, и мой кулак найдёт применение. Он смело обогнул меня и встал прямо передо мной, среди всех этих зевак, которых заботила лишь предстоящая драма.

— С дороги! — мой голос был приглушён из-за гремящей музыки, но надеялся, что он меня всё-таки услышит.

— И чё ты такой напряжённый, женишек? А?! — гад подошёл вплотную, кладя руку на себя и зачесывая волосы назад, будто это добавило ему мужества. — Чё новая жена не дала? Если так, я мог бы помочь тебе и заменить, всё-таки изначально она должна была быть моей. Знаешь для…

Не успел он договорить, как мой кулак врезался ему в горло.

Обычно бьют в лицо, чаще всего в нос или глаз. Но по моему, горло — самое уязвимое место, идеальный способ быстро заткнуть придурка.

Он согнулся и начал выкрикивать ругательства в мой адрес. Точнее, в мою спину, так как я уже шёл по лестнице к выходу, попутно зажигая сигарету в руке.

И вдруг в последний момент до меня доходит голос сзади.

— Она не принадлежит тебе и ты это знаешь, урод!

Вечерний прохладный воздух встретил меня на улице, и тишина, непривычная и резкая, резко контрастировала с шумным и многолюдным клубом.

Глава 12 Лилиан

Комната, затопленная солнечными лучами, отразила в моём сознании расплывчатое впечатление — где я?

Мои глаза, ещё тяжёлые от сна, сопротивлялись, но я смогла открыть их, поглощая окружающее пространство.

Стены, отделанные светлыми тонами, как будто желали объять меня своим светом, но обстановка была достаточно чуждой.

— Миссис Картер?! — повторила пожилая женщина в униформе, пока я пыталась всë осознать.

Я всё ещё плутала в тумане, как если бы застряла в сказочном плену, и едва могла понять, что происходит. Её строгий облик и уверенные манеры не оставляли места для сомнений. У женщины в руках был поднос, устланный горкой аппетитных трубочек с яичным кремом, поджаренными тостами и молоком.

— Завтрак готов, и уже пора вставать, — сказала она, налегая на поднос, как будто это была не просто еда, а святая миссия. — Извините, что разбудила так рано, но по графику вы должны были уже приступить к завтраку.

Я прикрыла лицо подушкой, в паническом стремлении скрыться от подсвеченного окна, где яркий свет пробивался сквозь лепестки тонких занавесок. Звук будильника, укрепившегося на прикроватной тумбочке, начинал шипеть и звучать, словно зловещая сирена.

Однако, собравшись с силами, я приоткрыла глаза, и реальность вновь ударила по мне, как пронзительный холод.

Я не дома.

Я не знаю, кто эта женщина.

Резкое движение привело к тому, что зеркальная поверхность воспоминаний распахнула передо мной размытые сцены из прошлого. Тревожные мгновения, когда я убегала от Дэниела, охватывающего меня паутиной своих слов.

Да, я вышла замуж. Но этот факт всё равно не мог затмить ту неприязнь, что заполнила меня при единственном слове, которое он произнёс, назвав меня именем другой женщины. Я почувствовала себя, жалкой марионеткой, оставшейся на произвол судьбы.

Пока я пыталась упорядочить свои эмоции, за окном всплыли видения моего нового мира — высокие здания, бесконечные улицы с дорогими автомобилями и яркие огни.

Тем не менее, это также было чувство потерянности, когда я заходила в ванную комнату.

Стены окружили меня мягкостью, но они не были моими.

Скользнув под струи воды, я почувствовала, как цветочный аромат геля для душа жасмина и фиалок заполнил пространство. Но лишь на мгновение я забыла, что всё это — не мой мир.

Накинув на себя полотенце, я вернулась в комнату, где меня ждала чистая одежда — простое бежевое платье, застывшее на вешалке, как призыв к новой жизни. Я заплела волосы во французскую косу, обвела запястья ароматом кокоса и вышла на просторы этого огромного, холодного дома.

Спиральная лестница спускалась вниз, и каждый шаг отдавался эхом в тишине, нарушаемой лишь звуками, доносившимися из кухни.

Я не могла не оглянуться, когда увидела экономку, словно правительницу этого непривычного мне королевства, с итальянским акцентом, который очень скоро стал невольным фоном моего нового существования.

Открыв холодильник, ища что-то знакомое, моё внимание привлекли бутылки с соками и банки для хранения еды. Йогурты, сыры, фрукты, все это предстояло стать частью моего нового рациона, но почему-то во мне росло ощущение, что я всегда была лишней в этом доме.

— О, вы проснулись, миссис Картер, — обратилась ко мне экономка, вытянув скомканный список дел, словно оружие, готовое раскопать землю под моими ногами.

Я вцепилась в бумагу, но слово «расписание» вызвало у меня лёгкий шок.

— Что это? — вырвалось у меня с неровной интонацией.

— Это ваше расписание на сегодня, — отозвалась она.

Её густая бровь недвусмысленно поднималась вверх, словно она предостерегала меня:

«Пойми, ты больше не просто Лилиан Харпер».

В каждой строчке расписания были лишь сухие факты, перетекающие с белоснежной симметрией дней. Встречи со стилистами, обеды на важнейших мероприятиях, разговоры с не менее важными людьми. Анализируя эту строгую формулировку, я поняла, что всё это не просто «брак», а целый механизм, где каждый шаг должен был приносить успех. И где под каждую задачу должно быть отведено место.

Соскочив с этой реальности, меня настигло новое сообщение, которое словно парализовало.

Экономка выдала неприятное известие.

— Сегодня ночью вы можете не ждать мистера Картера. Он просил передать, что его не будет.

Столкнувшись с этими словами, я понимала, что мне и в самом деле не будет возможности начать эту новую жизнь с человеком, который стал моим мужем, но с которым мы по сути были так далеки.

Мой новый день начинался с удушающего накала жизни, но я не могла ещё осознать, как он изменит меня и что нового принесёт с собой этот брак.

Меня тянуло как магнитом в другую реальность, но внутри меня зрела всё та же, тёмная неуверенность, мешая сделать правильный выбор.

На ум пришёл лишь один вопрос:

«Куда я попала?».

Глава 13

В последние дни в доме воцарилась такая тишина, что она словно шептала о необходимости любых признаков жизни. Я сидела на кухне с чашкой кофе, вглядываясь в окно; аромат напитка плыл по воздуху, смешиваясь с приглушённым шорохом улицы.

Мои мысли метались, ищущие ответ на один и тот же вопрос, который преследовал меня с тех пор, как Дэниел уехал в командировку: сколько ещё можно существовать рядом, будто в одном мире, но в разных вселенных?

Три дня его отсутствия прошли без единого сообщения.

Я почти привыкла к пустоте — погрузилась в привычный распорядок, который временами казался даже приятным.

Я позволила себе наслаждаться тишиной, ощущать свободу, которое вдруг стало только моим.

В эти дни я нашла ту самую книгу, которую давно откладывала, и даже взялась за вязание из пряжи, купленной в ближайшем магазине. Все покупки я оплачивала из своей карты. Дэниел даже не предпринял никаких попыток для того чтобы узнать на какие сбережения я живу, как у меня обстоят дела.

Однако новое увлечение стало мне способом выразиться, соткать тёплые детали уюта для дома — мелочи, не зависящие от чужих прихотей.

Я примеряла на себе простые радости: работу руками, шелест ниток, запах шерсти — всё это как будто возвращало вещи в их естественное место.

Я надела простую домашнюю одежду, собрала волосы в хвост и почувствовала, что дом снова мой: пространство, освобождённое от навязанных правил и ожиданий, где я могла дышать в своём ритме и не подстраиваться под чьё-то расписание.

Я утонула в раздумьях и вдруг не сразу заметила, как дверь квартиры приоткрылась.

Высокая тень пересекла поток света, и я ощутила, что не одна — хотя искренне надеялась, что так могло бы и остаться.

Я обернулась и застыла.

Дэниел.

Он стоял в дверях в своём дорогом кожаном пальто, но путешествие оставило на нём следы: рубашка была помята, волосы — чуть более небрежны, чем обычно, как будто взъерошил их.

Наши взгляды встретились, и время будто остановилось.

На его лице не было привычной иронии; вместо этого я увидела усталость.

Это был не тот черствый муж, а человек, словно прошедший через трудности и неизвестность.

— И так будет всегда? — спросила я, не скрывая стен вокруг своего сердца.

Мои слова звучали как стрела, посланная в безмолвие.

— Я не просился жениться на тебе, — ответил он, ставя чемодан на пол с чуть большей силой, чем требовалось.

В тот миг я ощутила, что между нами возникло нечто более плотное, чем просто напряжение: поле боя, где каждый из нас отстаивал свою истинную правду.

Я не собиралась обманывать ни себя, ни его.

Я не вскинулась, не бросилась навстречу с радостью, лишь сдержанно держала чашку.

Я жадно искала в нём ту крошечную надежду — чтобы он выглядел как нормальный муж, который захочет узнать и может.... Если не полюбить, то хотя бы проявить ко мне уважение.

— Почему ты вернулся раньше? — нахмурилась я, осознавая резкость своего тона.

— Потому что мог, — отозвался он коротко, не отводя взгляда.

Такой простой ответ оставил за собой больше вопросов, или, наоборот, опустил их в бездну непонимания.

— Я хотя бы ожидала предупреждения, — продолжила я, не таясь в своём раздражении. — Ты не должен, но я не собака, которую можно приковать и заставлять ждать возвращения по своему усмотрению.

Я не предполагала, что мои слова вызовут в нём нечто большее, чем взгляды уважения.

Он приподнял бровь, между нами на мгновение натянулась невидимая тугая нить. Но этот миг улетучился слишком быстро.

Он отшвырнул мои упрёки, стряхнув их, как лишний груз.

— Ладно, учту, жена, — пробормотал он с лёгкой ноткой иронии, но тон стал резким. — Только не начинай с упрёков. Я устал.

— Не начинаю, — ответила я и поставила чашку на стол, чтобы снова стать собой и держать дистанцию.

Отпустить его — хотя бы мысленно — было сладко, но внутри меня снова зашевелилась внутренняя борьба.

Мы замерли в тишине, стоя друг против друга, и, к собственному удивлению, я поняла, что не боюсь его взгляда.

Между нами повисло нечто новое — тонкая невидимая нить, скреплявшая сердца, которые по непонятной причине вновь забились в одном ритме. По крайней мере я на это надеялась.

Я не отступила, не ринулась с обвинениями, не приняла роль жертвы.

— Я не ожидал, что ты будешь здесь, — вдруг произнёс он, и в его голосе заискрилась неподдельная неуверенность.

Я чуть улыбнулась, играя уголками губ.

— А где я должна быть? — парировала я, стараясь сгладить обрубленность слов. — На диване в гостиной? В ванной? Ты мне не предоставил маршрут.

На секунду он замялся, самодовольно расправив плечи, будто пытаясь найти слова для объяснения.

— Я не… не думал, что ты будешь сидеть здесь, будто ничего не случилось.

Глава 14

Мы столкнулись на благотворительном вечере, который он устроил и на который я не хотела идти.

Но раз уж меня пригласили как «молодую, счастливую жену миллионера» и владельца сети ресторанов, отказываться было нельзя. На кону стояли слухи:

«жена не может появиться на людях, потому что он стыдится её».

Эта мысль жгла меня, словно пепел от сигареты, оставленный в кармане дорогого платья. Поэтому я купила вечернее платье, туфли на высоком каблуке — они были так необычны, что любой нормальный человек сказал бы, что я не в своём уме.

Войдя в зал, я ощущала на себе взгляды.

Воздух в зале был тяжёл.

Смешивание ароматов дорогих духов и блеска шампанского создавало атмосферу, насыщенную ожиданием чего-то важного. Лёгкий шепот, даже перекрытый громкой музыкой, заставлял атрибутику вечера казаться фальшивой. Я старалась не смотреть на людей, фиксируя взгляд на полу, на своих туфлях, на своей тени, которую отбрасывали светильники, пока не осознала, что стою в центре круга.

Он уже был здесь, стоя у сцены, где кто-то в микрофон говорил о фонде, о детях, нуждающихся в помощи, о больницах, где необходима поддержка.

Приподнимая бровь, он взвешивал каждое слово, как если бы они были предложениями в контракте.

Я замерла, когда он повернул голову в мою сторону, и наши взгляды сошлись.

Он, казалось, не просто осматривал меня как случайного гостя; в нём вдруг проснулось осознание. Он смотрел настороженно, будто впервые воспринимал меня не как «незнакомку», а как «жену».

— Ты сюда зашла не просто, чтобы поесть, да? — его шаги были уверенными; он подошёл слишком близко, нарушив границы комфорта.

— Я не настолько глупа, чтобы приходить только за едой, — ответила я, не опуская взгляда, чувствуя, как внутри закипает старый гнев.

— А как же твоя привычка прятаться в доме? — он чуть наклонил голову; его глаза исследовали меня, медленно проверяя каждую деталь.

Моё платье, волосы — всё, что я так старательно скрывала от него в последние дни.

— Я не прячусь, — возразила я, не позволяя себе дрогнуть. — Я просто не люблю театры, где всё заранее подготовлено. Здесь ты играешь роль миллиардера-филантропа, а я — твоя послушная собачка.

— Ты не собака, Лилиан, — сказал он тихо, почти шёпотом, словно делясь чем-то изнутри. — Ты не выглядишь такой.

Ответная улыбка, аккуратная, непроизвольная, подняла уголки моих губ.

— А как я выгляжу в твоих глазах? Наверное жалкой, раздражающей дрянью,которая посмела вторгнуться в твою жизнь без спроса. — мой сарказм отразился в взгляде, когда я обвела глазами зал.

— Нет, это не так. — резко произнёс он, не отводя глаз и не пряча интереса.

Мгновение, когда он попросил меня занять место рядом с ним на сцене, оказалось роковым.

Я не ожидала, что он представит меня как

«мою жену, Лилиан» — с таким тоном, словно это было впервые, когда он вслух произнёс это имя не только для себя.

Вдруг зал замер, как будто все вместе решили посмотреть на эту таинственную «жену», появившуюся в его жизни.

Я не смотрела на людей; я смотрела только на него.

Мы были так близки, но невидимая стена оставалась между нами.

Он не взял меня за руку, не сделал попытки физически связать наши миры — лишь слегка соприкасался, так будто не знал, как это делать без сценического контракта.

Когда он закончил свою речь, наклонился ко мне и произнёс одно простое, но значимое слово.

— Спасибо.

Я была потрясена.

Ожидала насмешки, шутки — короткого

«ты молодец», но не этого.

В глазах его была безусловная признательность, как будто он осознал некую правду.

После сцены мы направились к большому окну, за которым раскинулся тёмный город, сверкающий огнями, как далеко зажатые воспоминания.

— Ты не плакала, — неожиданно сказал он, как будто проверяя, не развалюсь ли я на кусочки, как старое стекло.

— Сегодня? — я улыбнулась, но сгоряча. — Нет. Я не хочу быть той девочкой, которая убегает в туалет после маленькой сценки.

— Тогда ты не такая, как я думал, — медленно признал он, произнеся эти слова искренне.

— Я не такая, как ты думал, — повторила я с упрямством, пронзившим меня насквозь. — И я не такая, какой ты хотел бы меня.

Он не ответил, но в его глазах было что-то, что я не могла игнорировать.

Я была живая, а не просто тень.

— Я не люблю такие вечера, — искренне призналась я, словно освобождаясь от старого груза. — Мне неприятно, когда люди смотрят на меня как на часть интерьера.

— Ты теперь часть моей жизни, — тихо ответил он, и, казалось, это было больше, чем просто комплимент. — Ты не выглядишь как часть декора.

— Спасибо, — с лёгкой иронией ответила я. — Это всё же лучше, чем «ты не моя жена или просто моя жена по контракту».