Фальшивая жена для жестокого генерала. Невеста дракона

Глава 1.

— Дурочка! — Леди Мелисс отвесила мне звонкую пощёчину. — Смотри, что ты творишь! Ты намочила моё свадебное платье.

— Да, леди, мне жаль, леди, — я опускаю глаза. — Но это лишь вода…

Хлоп — очередным ударом леди Мелисс сбивает меня на пол.

— Ты больная? Да она ледяная! Колодезная! Я сама приказала тебе мыть ею полы!

Мои руки, потрескавшиеся от холода, сжимают мокрую тряпку.

— Что молчишь? Язык проглотила?

— Нет, леди.

— Что?! — Леди Мелисс упёрла руки в боки, и её свадебное платье неприятно заскрипело под напором её жира. — Ты мне грубить вздумала! Дрянная девчонка! Хочешь, чтобы я выкинула твою мохнатую тварь с чердака на улицу! Как ты там её называешь, Татошка?

Мои глаза широко распахнулись от накатившего страха. Руки охватила мелкая дрожь.

— Н‑нет, леди Мелисс, я вам не грубила. Я…

— Умолкни, — госпожа отвернулась от меня и вернулась к большому резному зеркалу, разглядывая себя со всех сторон. — Твоё чудище и так выкинут, — вдруг ядовито заявила она. — Когда я поеду выходить замуж за герцога Роэльского, ты отправишься со мной в его дом в качестве прислуги. Все твои вещи сожгут, как падаль. А твоя тварь послужит кормом нашим собакам.

Вот тут меня охватил настоящий ужас. Что значит «я поеду с ней»? Как несложно догадаться, я была служанкой леди Мелисс — достаточно непростой на характер особы. Она была жестока и с близкими, и со слугами; со слугами, пожалуй, предельно жестока. В свете все знали её как избалованную и извращённую особу. Но никто не осмеливался сказать ей об этом в лицо, памятуя о том, что её отец — лорд Мелисс — безумно богатый и влиятельный человек.

Леди Мелисс была его единственной любимой дочерью, которую он сам, без сомнений, боялся. Породниться с лордом Мелисс желали многие — всем хотелось заполучить солидную часть его денег в качестве приданого, которое он передавал своей дочери и семье её мужа в случае свадьбы. Не говоря уже о праве унаследовать все богатства лорда после его кончины.

Многочисленные кавалеры без раздумий бросались на одно колено и предлагали богатой особе руку и сердце, тайно жаждая лишь денег её отца. Но они ещё не знали, что богатая избалованная девушка обглодает их руку и сожрёт сердце.

За время моей службы у госпожи я застала десять помолвок, и все десять были расторгнуты. Шесть — по причине смерти избранника. Нужно ли говорить, что слухи о леди Мелисс ходили самые ужасные? И я, бесправная слуга, а проще говоря, раба, могла убедиться в правдивости этих слухов, испытывая на себе ужасный нрав хозяйки.

Все слуги мечтали, что в один прекрасный день найдётся отважный герой, крепкий воин без страха и упрёка, который доживёт до свадьбы и согласится взять леди Мелисс в свой дом. И тогда все мы вздохнём спокойно.

Но с каждым годом надежда таяла. Леди Мелисс стукнуло тридцать пять, затем сорок. Приданое росло, а госпожа так и ходила в девах.

Но однажды… Герой нашёлся!!! Герцог Роэльский — великий генерал из дружеского государства Лолох. По слухам, это был испалин‑северянин, прошедший тысячи битв и изукрашенный кошмарными шрамами. Его предложение о свадьбе поразило всех, но подарило надежду.

«Кто, если не такой крепкий орешек, сможет вынести нашу госпожу?!» — шептались слуги.

«О да, грызть его ледяное сердце она будет ой как долго! Лет на десять его точно хватит!»

Помимо избранника, всех вдохновляла мысль, что Лолох — достаточно опасное государство. Там царила вечная мерзлота, обитали жуткие чудовища, и то и дело случались войны. В целом всевозможные боевые стычки не прекращались там ни на миг. Был велик шанс, что наша госпожа, отправившись туда, больше никогда не вернётся…

Я не желала ей смерти, но, как и все, с нетерпением ждала её отъезда. Но слова леди Мелисс выбили из меня дух:

— ТЫ ПОЕДЕШЬ СО МНОЙ!

— Поеду?! — вскрикнула я. Но этот крик был скорее похож на писк ужаса.

— Ну конечно, дурёха! — ухмыльнулась леди Мелисс. — Мне же нужна прислуга. А ну‑ка подойди ближе! Затяни мне лямки на платье!

Я поднялась, не чувствуя под собой пола. Я не могла поверить в то, что услышала. Нет, нет, это происходит не со мной!

— Потуже! — рявкнула леди Мелисс. — Я слыхала, герцог Роэльский любит сочных женщин, но опрятных. Ох, не могу дождаться, когда я сожму его крепкие мышцы в своих объятиях страсти! Да что ты там еле руками шевелишь! Накинь на меня накидку поскорее! Я опаздываю на прощальный ужин с отцом!

Я онемевшими руками накинула ей на плечи накидку из меха белой лисицы. Госпожа взглянула в зеркало, и её толстые губы расплылись в самодовольной улыбке. Но затем она увидела в отражении мой взгляд — на две тысячи ярдов.

Хрясь! Она развернулась и с размаху ударила меня по лицу, вновь сшибая с ног. Из моего носа тонкой струйкой потекла кровь.

— Не пялься так! Дурнушка! Завидуешь мне, а? Ага, я всё чувствую. Домывай полы. И через час чтобы стояла внизу. Мы отъезжаем в Лолох! А, и одень что‑то получше. Не позорь меня.

— Н‑но…

— Если нет ничего лучше, иди голышом! Мне плевать!

Госпожа отвернулась и вышла прочь.

Глава 2.

— Госпожа уезжает! Уезжает! — моя соседка по коморке отплясывала бодрый танец, когда я поднялась наверх в комнаты слуг.

Она увидела меня и ухватила за руки, втягивая в вальс:

— Рури! Она уезжает сегодня! Ха‑ха! Ох, а я всё думала, что господин передумает со свадьбой. Но когда я сегодня убирала в его комнате, то услышала, что он наконец решил избавиться от дочурки! Кажется, она его сильно разозлила, когда вчера вечером разбила любимую вазу его покойной жены! Ой, Рури, ну что ты такая грустная? Ты не рада?

— Я поеду вместе с госпожой… — хрипло сказала я.

Мои слова были совсем тихие, но все служанки, находившиеся в комнате, повернули ко мне головы и вытаращили на меня глаза. Моя соседка выпустила мои руки и отступила от меня, как от прокажённой. На её лице отразился шок.

Все сразу начали шептаться. Я могла слышать их тихие голоса:

— Как же так, как же так? Я слышала, Лолох — очень суровое место, и госпоже не разрешили брать с собой слуг. Только защитников!

— Нет, нет, я слышала, что госпожа подняла скандал, и её отец смог в письме убедить герцога Роэльского в необходимости хотя бы одной прислужницы. Боже… Я не думала, что это будет…

Глаза всех слуг вновь уставились на меня. А меня мелко затрясло. Что? Неужели я поеду одна из всех служанок? Одна, в чужой суровый край… Почему госпожа выбрала именно меня?!

Но в глубине души я знала почему. Потому что я — её любимая игрушка. Недавно стала. Леди Мелисс сломала свою прошлую игрушку в этом году. Лало. Так её звали. Милая, красивая девушка. Как одуванчик. Госпожа вцепилась в неё из зависти. Лало все любили — нежная и милая, от неё нельзя было отвести взгляд.

И это сводило с ума леди Мелисс, которую могли любить только из‑за денег. Она медленно уничтожала Лало. Настроила всех слуг против неё, протащила девушку через унижения. Чтобы втоптать её в грязь, развеять этот одуванчик по ветру. Нашёлся ровно один человек, который решился заступиться за неё, несмотря ни на что, остался ей другом до самого конца. И, к моему несчастью, это была я.

Я была тенью. Невзрачным тощим призраком, которого в поместье никто не замечал. Но в тот день, когда я вступилась за Лало, моя спокойная жизнь кончилась. Своей помощью этой милой девочке я привлекла к себе внимание, оскорбила госпожу. Хуже. Она возненавидела меня больше, чем ту, кого я пыталась защитить. Теперь, когда госпожа уничтожила Лало, я стала её следующей целью.

Только отъезд леди Мелисс мог стать моим спасением. Но он стал верной смертью.

— Мито, — взмолилась я, обращаясь к соседке и по совместительству моей лучшей подруге, — ты можешь взять Татошку к себе, когда я уеду?

Взгляд Мито — напуганный, сомневающийся. Она отступила ещё на шаг.

— Ты же знаешь, в поместье нельзя держать «иных» существ! — вздохнули другие служанки.

— Рури, — прошептала подруга, — знаешь, я не могу… Не могу…

— Ну пожалуйста!

— Это даже не животное! Я прикрывала тебя, сколько могла. Но я не возьму на себя ответственность укрывать эту жуткую тварь! Видела бы ты, как разозлилась хозяйка, когда я случайно проговорилась ей…

— Так это ты рассказала?! — шокированно выдохнула я.

— Я не хотела! — взвизгнула подруга и закрыла лицо руками. — Рури! Мне жаль!

— Лучше не медли, — вдруг грубо сказала одна из служанок. — Госпожа скоро отъезжает! Если не поспеешь вовремя — нас всех накажут. А вдруг госпожа передумает ехать? Нам всем тебя чудовищно жаль, но поторапливайся!

— Да, да! Чего ты стоишь!

Я смотрела на них стеклянным взглядом. Знакомые лица, девушки, с которыми я скоротала столько вечеров, делила еду, секреты, горе и радости, теперь махали на меня руками, поторапливая скорее отправляться на верную гибель. Даже Мито мелко закивала, хотя на её глазах выступили слёзы.

— Тебе пора, — тихо сказала она.

Я не успела связать и двух осмысленных слов, а бывшие соратницы уже скидали все мои немногочисленные вещи на простыню, завязали её узлом и впихнули мне в руки, после чего вытолкнули меня за порог.

— Иди! Ну же!

Я медленно, на подкашивающихся ногах, шагнула прочь, но затем вдруг выронила из рук все вещи и молнией помчалась на чердак.

Татошка встречал меня, веляя хвостом и довольно урча. Он походил на маленькую чёрную лисичку, за одним исключением: на его спине подрагивали крошечные стрекозиные крылышки. Он не был зверем в привычном понимании. По словам людей, он был «иным» — чудовищем, пришедшим к людям из‑за контура. Но для меня это ничего не значило. Я крепко обняла его, и по моим щекам полились горячие слёзы.

— Я уезжаю, уезжаю… Я подвела тебя! — всхлипнула я.

Татошка застрекотал крыльями и лизнул мою щёку, пытаясь успокоить меня. Но я рыдала пуще прежнего.

— Я должна выпустить тебя! Ты обязан уйти далеко, далеко! Иначе тебя скормят собакам!

Я выпустила его. Времени на прощание не оставалось. Нужно вывести его, пока не поздно. Татошка издал лисий лай, привлекая моё внимание, но я не слушала. Я поднялась и открыла дверцу, ведущую с чердака. Я было повернулась к Татошке, чтобы позвать его. Но его на месте не оказалось. Вместо него на полу лежала маленькая изящная шпилька в виде стрекозиного крыла.

— Где служанка Рури?! — раздались громкие мужские крики откуда‑то снизу.

Я застыла в нерешительности. Что случилось с Татошкой? Он убежал? Откуда здесь эта заколка? Я подняла красивую вещицу, оставленную словно мне на память.

Что это значит?

Тут прямо подо мной раздался топот, а в люке показалась голова стражника.

— Вот ты где! — сердито рявкнул он. — А ну выметайся отсюда! Хозяйка тебя потеряла! Карета уже отъезжает! Или ты бежать вздумала? Хочешь, чтобы господин с тебя шкуру спустил?

Я сжала заколку в руке так, что острые спицы впились мне в ладонь:

— Я иду, — отрывисто сказала я.

— Фу! Почему у неё зарёванное лицо! Омерзительно! — взвизгнула леди Мелисс, когда стражники выволокли меня из дома. Моя лёгкая обувь тут же утонула в снегу, а тело в лёгком штопаном платье сковало январским морозом.

Глава 3.

— Госпожа! — воскликнул молодой стражник, выходя из дома. — Вот вещи служанки!

Он нёс в руках мешок‑наволочку, который я забыла.

— Сожгите, — сухо заметил лорд Мелисс, последним выходя на порог. Это был высокий и широкий в плечах мужчина с длинной седой бородой. — Вы не знаете правила? Все вещи сопровождающих невесту служанок должны быть уничтожены. Хорошая примета.

К моему счастью, его появление отвлекло госпожу, а меня просто засунули в телегу‑сани рядом с сундуками и поклажей госпожи. Я съёжилась, стараясь не занимать много места и хоть как‑то сохранить тепло, стремительно покидающее моё тело.

— О, моя дорогая… — простонал граф и крепко обнял свою дочь. — Я погорячился… Я погорячился… Зря я согласился отправить тебя туда. Я передумал! Это абсолютно безумное, ужасное место для такой крошки, как ты! Прости меня, старого дурака, давай останешься дома.

Я мелко закивала, словно это хоть как‑то могло повлиять на решение госпожи остаться.

— Па‑пА, — с расстановкой произнесла леди Мелисс, убирая его руки со своих плеч, — я уже не ляля. Так что дай мне жить своей жизнью! Я хочу генерала в свои мужья.

— Но ты ведь его даже ни разу не видела! — заломил руки отец. — Я, должно быть, спятил, был в бреду, когда решил выдать тебя замуж за него. По всем слухам, он — настоящее чудовище! А что, если он тебя обидит?!

— Лев не тронет свою львицу, — рыкнула госпожа, — особенно если львица принесёт ему ребёнка!

Я видела, как стражники — защитники нашей делегации — спрятали смешки в кулаки. Слова леди Мелисс и правда звучали до смешного нелепо, а главное, многие сомневались, что она в свои сорок с лишним лет сможет принести герцогу Роэльскому дитя. Ни у кого, пожалуй, кроме госпожи, не оставалось сомнений, что воинственный северный генерал согласился на этот брак только ради денег.

Но все смолчали. Отец утёр скупую слезу, а его дочь запрыгнула в карету‑сани и звонко рявкнула: «Отчаливать!»

Карета дёрнулась и медленно покатилась по заснеженной дороге, а за ней — и моя телега. Я бросила последний взгляд на слуг, столпившихся у окон поместья и провожающих меня взглядами так, словно я ехала не в дом жениха моей госпожи, а пылала в погребальной лодке в последний путь.

Мои слёзы замёрзли на холоде и стали льдинками на щеках. Молодой охранник — тот самый, которому было велено сжечь мои вещи, — чуть погодя догнал наши сани. От него слабо пахло гарью. Он поравнялся с телегой с вещами и мной и легко подмигнул мне.

Я не смогла подмигнуть в ответ. Я не знала его, а мои мысли сейчас были преисполнены печали и тревог о том, что случилось с Татошкой, и о том, что ждало меня дальше.

— Мне жаль, что пришлось сжечь ваши вещи, — виновато сказал воин. — Но у меня для вас есть это! — И он снял с плеч свою серую меховую накидку и кинул в телегу рядом со мной.

— Но вы же замёрзнете! — охнула я.

— А вы уже замёрзли. Вам нужнее, надевайте. А обо мне не беспокойтесь, — он протянул руку, и на ней вспыхнуло лёгкое пламя. — Я огненный маг. Слабый, правда, но я себя согрею.

Парень тепло улыбнулся. И я поняла, что ему, наверное, едва стукнуло восемнадцать — таким юным и добрым он выглядел.

— Шило! Встать в строй! — рявкнул один из старших стражников, и парень быстро отскочил от телеги, заняв положенное ему место.

— Спасибо, — шепнула я, кутаясь в его накидку.

Мне стало чуть легче. Найти друга в начале пути — хорошее предзнаменование.

Мы ехали долго. Я видела, как мимо проносятся дома, затем леса и степи. С неба на мои растрёпанные волосы медленно падал снег, а мои мысли парили высоко над землёй. Я думала о жизни, которой у меня никогда не было. Раннего детства я не помнила. Меня продали в приют, когда мне было четыре. А там не было ни детства, ни воспоминаний. Нас дрессировали, как собачонок.

Мне повезло — я была страшненькой, без выдающихся талантов, и меня распределили в группу низших слуг. Нас не надеялись сбыть за хорошие деньги, а потому и дрессировкой занимались спустя рукава. Но и кормили нас хуже и меньше, чем «элитных» слуг. Потом я попала в дом одинокой старушки — дальней родственницы лорда Мелисс. А после её смерти я перешла в наследство лорду.

У всей моей жизни лишь одно правило — быть никем. Лишь когда ты никто, ты не нарываешься на проблемы. Но я нарвалась — приютила на чердаке Татошку, вступилась за служанку Лало. И теперь моя жизнь полетела в тартарары.

Я зябко поёжилась. Мне не хотелось представлять, что случится со мной в новом, чужом, жестоком месте. Что случится со мной, когда я окажусь всецело один на один с госпожой, которая, без сомнений, хочет меня уничтожить.

Кажется, именно в этот момент в моей голове впервые в жизни появилась идея: «Бежать».