Фальшивая истинная ледяного дракона

Глава 1. Холод темницы

Я умерла!

Первое, что я почувствовала после пробуждения — холод. Я попыталась вдохнуть — и воздух обжёг горло, будто я глотнула снег. Ресницы дрогнули. Я открыла глаза.

Надо мной была темнота. Вязкая, тяжёлая, будто её можно было потрогать руками. В ней не было ни звёзд, ни света.

Я попробовала приподняться — и тело ответило резкой болью. Будто кто-то положил мне на грудь тяжёлую плиту. Сдавило рёбра. Скрутило живот. Я судорожно втянула воздух, но это только усилило спазм.

— Тш-ш… — прошипела я, не узнавая собственный голос.

Моргнула ещё раз, пытаясь сфокусировать взгляд.

Слева — стена. Каменная, влажная. По ней тянулись тёмные полосы, будто здесь плакали сами стены. Справа — решётка. Толстые прутья. За ними — узкий коридор. И… абсолютная тишина от которой начинает звенеть в ушах.

Я сглотнула. Попробовала пошевелить пальцами. Пальцы послушались. Это уже было чудом. Осторожно подняла руку к лицу — и увидела, как в темноте блеснула тонкая цепочка. Моё запястье было в железе. Кандалы.

В голове вспыхнуло что-то резкое — будто кто-то щёлкнул выключателем, и на секунду зажглась картинка:

…институт…

…общежитие…

…телефон…

…подруга…

…скандал, удар, падение, вкус металла во рту…

Я резко вдохнула, и в груди прострелило болью так, что я стиснула зубы.

— А-а… — вырвалось из меня.

Я прижала ладонь к груди — и почувствовала под пальцами что-то горячее, несмотря на холод вокруг. Как будто под кожей тлел уголь. Я опустила взгляд, насколько могла. На коже — чуть ниже плеча — виднелась тонкая линия. Как татуировка. Только она… будто была частью меня. Клеймо.

Я сглотнула.

— Что за… — прошептала я, но договорить не успела.

Из темноты коридора раздались звуки. Шаги. Медленные. Тяжёлые. Человек подошёл к решётке, и я увидела силуэт. Плащ. Капюшон. Что-то блеснуло у него на поясе — ключи? нож?

Он наклонился чуть вперёд, будто хотел разглядеть меня лучше, а затем присел на корточки по ту сторону решётки.

Теперь я могла разглядеть лицо — грубое, с бородой, с узкими глазами.

— Ты нас подвела, — сказал он тихо.

Я моргнула.

— Я… не понимаю…

Он фыркнул.

— Конечно, не понимаешь. Теперь уже поздно. Всё было рассчитано. Всё подготовлено. А ты…

Он плюнул куда-то в сторону.

— Ты не справилась.

В груди снова кольнуло. Но уже не болью — страхом.

— Что… что я должна была сделать? — выдавила я.

Он наклонился ближе, и я почувствовала запах табака и сырости.

— Подтвердить истинность, вот что. — Его голос стал почти злым. — В храме. Во время клятв. При свидетелях.

Я нахмурилась, потому что слова звучали… нелепо. Как будто я попала в спектакль, но забыла сценарий.

— Истинность?..

Он смотрел на меня так, будто я издеваюсь.

— Не строй из себя дурочку. — Он ткнул пальцем в мое плечо, туда, где было клеймо. — Это должно было вспыхнуть. Должно было сиять так, чтобы весь храм ослеп. Чтобы все увидели.

Я машинально прикрыла плечо рукой.

— Но… — я сглотнула. — Я правда не знаю…

— Не знаешь? — Он усмехнулся. — Тогда слушай, раз не знаешь.

Он поднялся на ноги.

— Через два дня тебя выведут на площадь, — произнёс он буднично, будто говорил о погоде. — И сожгут.

Я не сразу осознала смысл. Мозг сопротивлялся.

— Что?..

— Как предательницу, обманщицу. — Он сделал паузу и добавил, глядя прямо мне в глаза: — Потому что истинность нельзя подделывать. Это запрещено законом. А если ты посмеешь открыть рот, то я сделаю то, что обещал.

У меня похолодели пальцы. Сердце ударило в груди так сильно, что стало больно.

— Я… я не…

— Не оправдывайся. — Он развернулся и пошёл прочь, но бросил через плечо: — Лучше молись. Хотя тебе это уже не поможет.

Шаги удалялись. А я лежала на камне и смотрела в темноту, где он исчез. В голове было пусто. Абсолютно. Только одна мысль билась, как птица в клетке: меня сожгут через два дня.

Храм. Ритуал.Провал.

Храм. Ритуал.Провал.

Истинность не подтвердилась, так как у нашего генерала, как мы видим, дракон, не проявился.

Глава 2. Воспоминания из чужого прошлого.

Я пришла в себя рывком — так, будто кто-то выдернул меня из ледяной воды за волосы. И снова, первое, что я почувствовала, был холод. Я попыталась вдохнуть глубже — и тут же закашлялась. Горло саднило, язык прилип к нёбу.

Темница. Я… в темнице. Это было так абсурдно, что мозг даже не успел испугаться. Он просто завис, как перегретый телефон.

Значит, это был не сон. Сон не пахнет так — сыростью, плесенью и чем-то… металлическим. То ли кровью, то ли ржавчиной. А еще во сне не бывает больно.

Я зажмурилась, потому что следующая волна боли пришла сразу, как я попыталась пошевелиться. В голове будто кто-то тряс железной коробкой, набитой осколками стекла.

И вместе с болью пришёл голос.

— …Ты должна стать его женой…

Шёпот прозвучал прямо у меня в черепе, как будто кто-то сидел внутри и говорил мне в ухо. Я вздрогнула. Попыталась поднять руку к виску — не смогла. Тело было ватным, тяжёлым, чужим.

— Магия дракона нестабильна… — продолжал голос. — … берёт верх…

Что?.. Дракон. Это не мои слова. Не мои мысли. Я вообще… кто?

Я открыла глаза, и темнота на секунду стала гуще. Потом картинка дрогнула — и реальность распалась на две части.

Одна — здесь. Холодный камень. Тьма. Тишина, в которой слышно, как капает вода. А вторая… Вторая была яркой. Громкой.

…Крики.

— Ты что творишь?! — орал кто-то.

Я резко дёрнулась, но вместо темницы перед глазами вспыхнуло совсем другое. Подъезд. Жёлтый свет лампочки под потолком. Пахнет дешёвой сигаретой и грязной курткой. Это… мой мир.

— Отпусти её! — мой голос.

Я помню это. Помню, как Маша рыдала, прижавшись к стене. Помню, как этот… этот пьяный ублюдок держал её за запястье и тряс, как тряпку.

— Не лезь, дура! — хрипло рявкнул он.

А я полезла. Схватила его за руку, попыталась оттолкнуть. Он качнулся, злобно усмехнулся, а потом… ударил. Локтем. В висок. Даже не успела понять, что происходит. Мир просто поплыл, подъезд развернулся, как карусель, и я услышала Машин крик:

— Элина!

Потом — удар спиной о перила. Падение. И чёрная пустота, которая проглотила всё.

Я вдохнула резко — и снова оказалась в темнице. В темноте, на холодном полу.

Слёзы выступили сами собой — от боли или от злости, я не понимала.

Я… умерла?

Нет.

Если бы я умерла, мне бы не было так холодно. И тут чужая память ударила сильнее, чем моя.

Словно кто-то выдернул из меня позвоночник и вставил чужой.

…Женский голос, нервный, быстрый:

— Ты должна… ты обязана… иначе…

— Он должен проиграть. Во время… чтобы король остался без правой руки, - уже мужской голос.

И вдруг — боль. Как будто меня режут прямо сейчас. Я застонала и сжалась, но тело не слушалось. Перед глазами вспыхнуло: голая кожа. Женская. Моя? Не моя? На ней — следы ожогов.

Кто-то держит меня за плечи. Кто-то наклоняется и выжигает на коже знак. Запах палёного мяса ударил в нос, и меня затошнило.

— Это сработает? — спросил кто-то.

Голос дрожал от страха.

— Будем надеяться, — ответили спокойно.

И снова — темнота. Я закашлялась, но в горле было пусто, будто оно высохло изнутри.

Что… со мной сделали? Кто я? Попыталась вспомнить своё имя — и оно всплыло, как спасательный круг. Элина. Меня зовут Элина Миронова. Это я знаю точно. И тут же…

Вспышка. Свет. Храм. Высокие колонны. Белый камень. Холодный, торжественный. Запах ладана и чего-то металлического. Люди вокруг. Шёпот.

Я стою босиком на ледяном полу. На меня надевают что-то тяжёлое. Плащ? Накидку? Платье? Хочу спросить: “кто вы вообще такие?” — но рот не слушается. Потому что это не мой рот, не моё тело, не мой мир.

— Его истинная ипостась берёт верх, — говорит кто-то. — Он должен проиграть во время…

Фраза обрывается, будто кто-то вырвал кусок воспоминания.

Элина Миронова

В прошлом - Элина Миронова - студентка экономического факультета столичного вуза. Строптивая жительница одного из региональных городов величайшей страны в мире. Предана до скрежета зубов.

2.1

Я потёрла виски. Пот стекал по коже, но в камере было так холодно, что меня тут же затрясло. Голова трещала. Я зажмурилась. И снова… Словно кто-то взял мою память, размазал по стене и оставил подсыхать.

Я с трудом перевела взгляд вниз, на своё тело. Грязная, но дорогая ткань. Слишком тонкая для такого холода. Руки — тоньше, чем мои. Пальцы длиннее. Кожа бледнее. Я не в своём теле.

Меня накрыло ледяной волной ужаса. Это невозможно. Так не бывает.

Но камень подо мной был слишком настоящим. Как и холод. Решётки. Боль. Страх.

Это не мои воспоминания. Точнее, мои — вперемешку с чужими. И вот что особенно “приятно”: воспоминания и преступления чужие… а отвечать за них придётся мне.

Я медленно села и, подтянув ноги к груди, уткнулась лбом в колени, пытаясь собрать мысли в одну линию. Элина Миронова. Студентка экономического. Нормальная жизнь. Подруга. Пьяный урод. Удар. Темнота.

Эвелина… Мэрроу?

Храм. Я стою в центре зала, а вокруг люди. Их мало, но они смотрят так, будто ждут фейерверк. На меня. На нас.

Передо мной мужчина. Высокий. Широкоплечий. Лицо — как высеченное из льда. Глаза — холоднее камня.

Жрец поднимает руку:

— Сияние подтвердит истинность союза.

Сердце грохочет. Я смотрю на руку. Жду. Все ждут. Мир словно замирает. И… НИ-ЧЕ-ГО.

Кто-то шепчет:

— Не сияет…

— Подделка…

— Это невозможно…

Меня накрывает ужас. Чужой. Но такой сильный, что он становится моим. И тогда раздаётся приказ. Ровный. Ледяной. Как и тот, кому он принадлежит:

— В темницу её.

Мне бы осмыслить. Разобраться. Понять, что происходит и что делать дальше. Но, как обычно, вселенная решила: “не сегодня”.

Я услышала голоса. И один из них — раздражённый, презрительный, уже знакомый — сказал:

— Она очнулась?

— Да, милорд.

— Хорошо.

Звук ключей. Скрежет железа. Я попыталась отползти, но тело не слушалось. Зато сердце — пожалуйста. Забилось быстрее. В панике. В отчаянии.

Я сделала глубокий вдох. Медленный выдох. Раз бежать некуда — придётся принять бой. Так я учила Машку. Так поступлю сама. Я подняла голову выше. Насколько могла. И стала ждать своего палача.

Силуэт возник за решёткой. Широкие плечи. Тёмная фигура. Руки сложены на груди. И голос — низкий, усталый… но такой холодный, что у меня внутри всё сжалось в комок.

— Ну что, обсудим ситуацию, в которой мы оба оказались?

Я сглотнула.

— Я ничего не помню, — голос дрогнул, но я не опустила головы.

— Удобная позиция.

Мужчина огляделся, отошёл от решётки… и вернулся со стулом. Развернул его спинкой к себе. Сел. Широко расставив ноги.

— В любом случае, если договоримся… мы оба будем в выигрыше.

От Автора

Мои драгоценные, рада видеть вас в новой истории!

На этот раз мы снова перенеслись в мир, где самая сильная сила — драконы.

Здесь вас снова ждут драконьи государства и, конечно же, неунывающая попаданка. В этой книге я постараюсь радовать читателей визуалом: не только артом, но и живыми картинками. Для читателей с айфоном рекомендую открывать книгу через браузер. Или можете подписаться на мою страницу в ВК, где я буду дублировать визуал. Найти меня можно по ссылке в графе «Обо мне».

Нашу героиню ждут непростые деньки, поэтому очень рассчитываю на вашу поддержку. Не забывайте подписываться на автора, добавлять книгу в библиотеку и, конечно же, писать о своих переживаниях и впечатлениях. За звездочки отдельное спасибо.

Всегда ваша, ЮЭл ‍❤️‍

P.S. Книга пишется в рамках литмоба “Фальшивая истинная для дракона” https://litnet.com/shrt/ndFn поэтому знакомство с авторами и уведомления о скидках на книги литмоба, обещаю.

Глава 3. Потеря контроля.

Кайрен Нордхольд

Огонь в камине разгорался ярче, чем должен был. Я смотрел на него, не моргая, будто это пламя могло прожечь мне череп и выжечь из головы всё лишнее: ярость, слабость, страх… и имя той, из-за которой я десять минут назад едва не разнёс половину крыла.

Я рвал металл голыми руками. Окно разлетелось вдребезги, словно стекло было бумажным. Ветер ударил в комнату, принёс снег и запах ночи, а вместе с ним — мерзкую ясность: я снова потерял контроль.

Софа… софа улетела в стену так, будто весила меньше плаща. А она мне нравилась.

Магия истинной ипостаси с каждым днём становилась сильнее. Она не просыпалась — поднималась, как прилив, и с каждым разом захлёстывала выше. Дракон отказывался становиться оружием, продолжая быть моим хозяином.

Если бы враги только знали, что генерал Северных легионов, опора короны, человек, который выигрывал войны, когда остальные падали на колени… сидит в собственном кабинете и понимает, что с каждым днём становится слабее, — они бы рассмеялись.

Я перевёл взгляд на стену. С неё каплями стекал таявший лёд — серебристый, прозрачный, как слёзы. Лёд был везде: на книгах, на столе, на полу, на тяжёлых портьерах, которые теперь напоминали хрупкие статуи.

Мгновение — и кабинет превратился в ледяную пещеру.

Говард будет в бешенстве.

Магия вырвалась наружу одним ударом. Я сидел среди руин, среди трескающегося льда и обломков мебели, в кресле, которое чудом уцелело, и держал в руке бокал красного. Закинув ногу на ногу, уставился в огонь, будто мог договориться с ним молча.

Чёртова девчонка.

По закону она должна быть казнена за подделку истинности. А когда мои враги узнают, что свадьба не состоялась — что сияния не было и истинность не подтвердилась… — мирный договор не будет подписан.

Слабый генерал — слабая опора короне. Приглашение к мятежу. Подарок тем, кто годами мечтал увидеть мою голову на пике.

Я сжал бокал. Тонкое стекло не выдержало — треснуло и рассыпалось осколками по ладони. Я даже не поморщился. Встряхнул руку — кусочки стекла посыпались на пол, звякнув, как мелкие колокольчики.

Взял бутылку и просто отхлебнул из неё. Разбить бутылку сложнее, чем разбить бокал. А мне сегодня хотелось ломать всё, что попадётся под руку.

Дверь открылась без стука.

Я не повернул головы. Не было смысла. В моём доме без стука входили только те, кому я это позволял. И только те, кто не боялся моей ярости.

Шаги. Тихие, уверенные. Кто-то сел справа от меня, напротив камина. Я чувствовал его присутствие так же отчётливо, как холод на коже.

Он снял капюшон. Длинные чёрные волосы упали на плечи. Лицо осталось в тени, но я и без света знал каждую черту.

— Смотрю, ты счастлив и доволен в своём супружестве, — произнёс он с ехидством.

Я медленно выдохнул.

— Заткнись.

Он усмехнулся.

— Ты всегда такой гостеприимный, Нортхольд.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь втянуть в себя магию льда, загнать её обратно под кожу, туда, где она должна быть.

И она вернулась. По пальцам, по венам — ледяной нитью, будто кто-то тянул меня за невидимый поводок. В самое сердце.

Но не вся.

Часть её осталась снаружи, продолжая капать со стены тающим серебром — упрямо, как напоминание: ты не хозяин себе.

Я со злостью швырнул бутылку в камин. Стекло треснуло, пламя взметнулось и разгорелось ярче, злее. В комнате стало теплее — но не легче.

— Что планируешь делать? — спросил гость, лениво рассматривая разрушенный кабинет так, будто оценивал интерьер.

— Казню её, — ответил я.

Голос прозвучал ровно.

Я услышал лёгкий шёпот смеха.

— Очень сомневаюсь, — произнёс он.

Я наклонился вперёд, облокотил локти о колени и запустил пальцы в волосы, сжимая их у корней. Так, будто мог удержать собственные мысли, чтобы они не разлетелись, как осколки.

— По закону она должна быть казнена, — повторил я, как приговор.

— Должна, — согласился он.

И добавил мягко, почти ласково:

— Но мы оба прекрасно знаем, что благородства в тебе больше, чем в ком бы то ни было на этих землях. Несмотря на то, что тебя считают тираном.

Я усмехнулся.

— Благородство? — я повернул голову и впервые посмотрел на него. — Ты называешь это благородством?

Он поднял бровь.

— А что? Ты мог бы уже давно стать тем монстром, которым тебя считают. Но ты всё ещё выбираешь не самый простой путь.

Я молчал. Потому что “самый простой путь” был сейчас слишком близко. Отдать девчонку храму. Смыть с рук ответственность.

Дракон был бы доволен. Дракон всегда был доволен кровью.

— Есть какой-то другой план? — спросил он наконец.

Глава 4. Ночные разговоры.

Лорд Сайлас Эвермонт

Записка пахла воском и дорогими чернилами. Я провёл пальцем по ровным строчкам. Архимагистр Эстен Грейв никогда не писал лишнего. И всё же, когда я дочитал до последней строки, губы сами собой растянулись в улыбке.

Истинность леди Эвелин Мэрроу не подтверждена. Кайрен Нордхольд остаётся свободным. Союз признан недействительным. Девушка — под стражей. Казнь назначена.

Я откинулся в кресле, наслаждаясь тем, как эти слова ложатся на сознание, как идеальный клинок в ладонь.

“Свободным”.

Это слово для Нордхольда звучало иначе, чем для остальных мужчин. Свободным — значит не защищённый, открытый…уязвимым.

Я провернул перстень на пальце. Камень холодно блеснул в свете камина, словно одобрял мои решения.

Кайрен был сильным. Я бы сказал даже, слишком сильным. А еще раздражающе правильным, безгранично преданным и… Сильным.

Такие не ломаются быстро.

Я слышал слухи. О да, земля полнится слухами. Слухи о том, что генерал Северных легионов последние месяцы страдает от выбросов энергии. Что его магия льда срывается так, что замерзают кони, трескаются стены, а солдаты стоят с инеем на ресницах, боясь лишний раз вдохнуть.

Слухи о том, что Нордхольд держится только на упрямстве. А на чём-то ещё?! Истинной-то у него нет.

Я медленно вдохнул, словно вдыхал саму мысль о его слабости.

Многие пытались найти ему пару. Многие мечтали подсунуть свою дочь, племянницу, воспитанницу, лишь бы получить доступ к ледяной мощи Нордхольда и его влиянию.

Но истинность не покупают и не продают. Истинность либо вспыхивает, либо нет.

И всё же кто-то рискнул подделать ее и навлечь на себя гнев самого опасного воина последнего столетия.

Я тихо рассмеялся.

Нет, я не был удивлён. Я был… впечатлён. Это ж надо было обмануть ледяного генерала.

Снова взглянул на записку и аккуратно сложил её пополам. В этот момент дверь кабинета открылась без стука.

— Что ты там читаешь? — голос был сладкий, как мёд. И ядовитый, как яд.

Она подошла сзади. Я почувствовал её запах ещё до того, как её руки коснулись моих плеч. Духи с нотами зимней розы...

Её пальцы медленно обвили меня.

— Читаю записку о том, каких успехов мы достигли по разрушению королевской армии, — ответил я спокойно.

Она наклонилась ниже, к моему уху.

— Мы? — её губы почти коснулись кожи. — Как мило звучит.

Я не повернул головы. Не дал ей увидеть, насколько мне приятно это “мы”.

Она была умной и опасной. И она знала, как играть в слабость так, что мужчины сами приносили ей свои сердца.

— Ты думаешь, он не найдёт ту, которая станет для него истинной? — спросила она.

Я улыбнулся.

— Найдёт, конечно.

Её пальцы на моих плечах замерли.

— Тогда почему ты так доволен?

Я медленно повернул голову и посмотрел на неё. Красота её была безупречной. Той самой, от которой мужчины теряют разум. Глаза — тёмные, как ночь. Улыбка — лениво-хищная.

Она знала, что я люблю смотреть на неё. И знала, что я люблю, когда она задаёт вопросы.

— Потому что ему нужно время, — произнёс я мягко. — А времени у него нет.

***

Дорогие читатели!

Хотела бы познакомить вас с романтично-бытовой историей от Марго Арнелл

Хозяйка Севера. Отверженная жена дракона

Элина Миронова.

Элина Миронова.

— Что вы от меня хотите? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Хотя внутри всё дрожало от того, что он сказал минуту назад.

«Мы оба будем в выигрыше».

Что это значило для меня?

Он поднял на меня взгляд. Ледяной, тяжёлый — будто одним этим взглядом мог придавить к полу.

— Кто спровоцировал тебя сделать это?

Я сглотнула.

— Я не помню.

Его челюсть напряглась.

— Кто помог тебе подделать истинность?

— Я… не помню.

Он подался вперёд, и я невольно отпрянула.

— Как у тебя это получилось? — уже жёстче спросил он.

Я выдохнула медленно, будто этим могла удержать сознание на месте.

— Я не помню.

Что я могла сказать? Я правда не помнила. Точнее… та, в чьём теле я очнулась, что-то знала. Внутри меня мелькали чужие вспышки: храм, шёпот, боль… запах горелой кожи. Но мои воспоминания были о другом.

О крике подруги, пьяном парне, руках, которые пытались закрыть её собой. И о падении, за которым последовала темнота.

Намереваясь и дальше гнуть свою линию, я подняла глаза и заметила, как пальцы мужчины сжимаются в кулаки. И в тот же миг по коже пробежал мороз.

Лёд серебристой коркой поднялся по его запястьям, рукам, шее. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох… а выдох был паром, будто он дышал зимой.

Лёд… медленно стекал с него, исчезая в воздухе.

Я вжалась в стену так, что позвоночник заныл. Цепи дёрнулись, грохнули, и звук разнёсся по темнице, как удар колокола.

Он открыл глаза. И посмотрел на меня так, будто решал — оставить в живых или нет.

— В храме было мало свидетелей, — произнёс он наконец. Голос спокойный. — И на твоём плече изображён ледяной дракон.

Я невольно опустила взгляд на своё плечо. Там, под грязной тканью, которая, видимо, когда-то была белой, будто жило что-то чужое… расползалось, как метка.

— В ближайшее время ты будешь играть роль моей истинной, — продолжил он. — Справишься — через месяц получишь свободу.

Свободу! Слово ударило, как глоток воздуха после удушья. Вот только я всегда была дальновидной.

Я подняла голову.

— Свобода от вас… или от костра, на котором меня должны сжечь?

Он чуть прищурился.

— От всего, — ответил ровно. — От меня, от короны, от преследования и от костра.

Отлично. Такой расклад меня устраивал. Главное — выжить, а там разберёмся.

Помолившись мысленно боженьке… или кто у них тут есть, я решила: раз мне дали лимон — я выжму его до последней капли.

— Где гарантии? — выдохнула я.

Он резко встал. Стул полетел в стену и разлетелся в щепки. Я вздрогнула: сердце ударилось о рёбра, как птица о клетку.

— Моё слово важнее любых гарантий, — прорычал он. — Самая большая гарантия в этой стране.

Так себе документик… но выбора у меня нет. Я медленно поднялась, высоко задрав голову, будто это могло спасти меня от страха.

— Тогда… снимите с меня цепи.

В это же мгновение — там, где красовалась фальшивая метка, — что-то неприятно кольнуло жаром.

Глава 5. Покои.

Эвелина Мэрроу.

Тёплая вода оказалась спасением. Я опустилась в ванну осторожно, будто тело могло снова предать. Оно и так было чужим: тоньше, слабее, с непривычной ломотой в костях и странным ощущением… будто каждая мышца живёт по другим правилам.

Вода обняла кожу. Горячая, почти обжигающая. Я закрыла глаза и позволила себе выдохнуть. Холод всё ещё сидел внутри, впитался в страх, но я заставляла себя думать о том, что это позади. Если я смогу справиться со своей задачей, то свобода гарантирована. А справиться я смогу — другого выбора нет. Сгореть заживо на костре, получив второй шанс на жизнь, я была не готова.

Я тёрла плечи, шею, запястья, где ещё будто ощущались кандалы, и пыталась стереть с себя всё — грязь, ужас, ощущение приговора. Провела ладонью по ключице, по плечу — и кожа отозвалась лёгким жжением.

Истинность. То, из-за чего Эвелину, а вместе с ней и меня, приговорили к смерти. Надо привыкнуть к этому имени и этой роли. Мне ещё предстоит разобраться, что это у них здесь за законы такие, но по воспоминаниям прошлой хозяйки этого тела одно было ясно — миром правят драконы. Вот только я пока не разобралась, обладают ли они просто магией или способны обращаться в тех ужасных монстров из фильмов и сериалов моего мира. Но об этом, как говорится, подумаю завтра.

Я вылезла из ванны и закуталась в странный халат, который здесь почему-то считался нормальной одеждой. Он был длинным и пышным, почти как платье, и крепился какими-то непонятными штуками — не пуговицы, не крючки… больше похоже на магниты, но очень устойчивые к внешнему воздействию. Я пару раз дёрнула ткань, убеждаясь, что всё держится и я не устрою местный показ мод «попаданка в панике».

Полотенце оказалось мягким. Я вытирала волосы, промакивала их, пытаясь привести себя в чувство.

Ты жива. В безопасности. В тёплом доме, а не в темнице, — повторяла я себе как мантру.

Но стоило выйти из ванной — я замерла. В комнате кто-то был. Я почувствовала это раньше, чем увидела: плотное присутствие, будто воздух стал тяжелее. И только потом взгляд наткнулся на широкое кресло у камина.

Там сидел Ледяной дракон.

Он не поднял головы. Даже не посмотрел в мою сторону. Просто листал бумаги, вчитываясь в каждую букву так, будто решал судьбу мира.

У меня сердце подпрыгнуло куда-то в горло.

— Что вы здесь делаете?.. — вырвалось у меня.

Я машинально прижала руку к груди, проверяя, на месте ли этот халат-платье и не расползлось ли всё к чертям.

Он поднял взгляд. Медленно. С ленивым холодом человека, который привык, что ему не задают вопросов.

— Что я делаю в своей спальне? — спокойно уточнил он.

Я моргнула.

— Я… думала, это моя спальня.

Он опустил глаза обратно в бумаги, словно мой ответ был ожидаемым и даже немного скучным.

— Мы с тобой муж и жена, — произнёс он ровно. — Хоть и фальшивые.

Слова ударили сильнее, чем холод темницы, когда я поняла, что последует за этой фразой.

— Но для всего мира, — продолжил он, — мы будем самой настоящей истинной парой. А истинной паре непозволительно спать в разных спальнях.

Я сжала полотенце так, что пальцы побелели.

— Это… обязательно? — выдохнула я, ненавидя, как дрожит голос.

Он поднял взгляд снова. Теперь — прямо на меня. И от этого взгляда по спине прошёл ледяной озноб.

— Обязательно, — коротко ответил он. Чуть наклонил голову, будто делал отметку в памяти. — Слуги куда более опасные враги, чем воины на поле битвы.

У меня внутри всё оборвалось.

P.S. Еще один промокод удачливому. На книгу "Ты будешь моей истинной, ведьмочка!" https://litnet.com/shrt/FhJx

UoD1JK6Q

Кайрен Нордхольд.

Тишина повисла между нами, плотная, как лёд. Я чувствовал её страх. Она сглотнула.

— Значит… — голос у неё дрогнул, но она упрямо выпрямилась. — Значит, это не просьба.

Я снова поднял взгляд.

— Нет, — ответил я. — Это условие твоей жизни.

Она побледнела. Сжала полотенце так, что костяшки побелели, но, к моему удивлению, выпрямилась и, высоко подняв голову, задала следующий вопрос:

— Как мне сыграть вашу истинную так, чтобы сделка состоялась?

Я медленно поднялся. Подошёл ближе. Она не отступила. Хотя я видел, как ей хочется. Дракон внутри поднял голову. Заинтересовался. Он любил сложные задачи. В этом мы были похожи.

Я остановился на расстоянии одного шага.

— Ты будешь моей женой, — сказал я тихо. — Перед слугами. Перед двором. Перед храмом.

Её глаза расширились.

— Но я не…

— Ты будешь, — перебил я. — Ты будешь улыбаться. Ты будешь молчать, когда нужно. Ты будешь держать мою руку. И ты не произнесёшь ни слова о темнице, о подделке, о пустом клейме.

Она сглотнула.

— А потом? Через месяц?

Я задержал взгляд на её лице. На губах. На шее. На плечах, где под тканью скрывалось клеймо.

Фальшивое клеймо.

Отвернувшись от преступницы, я проследовал к бумагам, прежде чем она почувствовала холод моего дыхания.

— Потом, — сказал я медленно, — я отпущу тебя.

Стоило мне снова погрузиться в бумаги, а преступнице отойти к окну, как дверь спальни распахнулась.

В проёме стоял слуга. Бледный. В ужасе. Он явно был чем-то обеспокоен. Но за его спиной неожиданно вырос Говард.

Управляющий моего замка резким движением забрал из рук гонца запечатанное письмо и прошёл в покои, захлопнув перед его носом дверь.

— Милорд… — медленно проговорил он, протягивая мне письмо. — Храм прислал людей. Они требуют… забрать вашу истинную. Сейчас.

Я медленно выпрямился, принимая донесение, а что это именно оно, я не сомневался: серо-зелёный пергамент использовался только среди военных. Развернул его и вчитался. Улыбнулся.

Хорошего в донесении было мало. На востоке разбушевались свободные горцы. Придётся выступить и разобраться с тем, что там происходит. Но это также означало, что я могу отсутствовать в поместье неделю — по вполне обоснованной и важной причине.

Говард кашлянул, напоминая мне, что его вопрос так и не получил ответа. Я тряхнул головой, отгоняя мысли о поездке, и попытался вспомнить, о чём речь. Взгляд переместился на девчонку, что стояла у окна и прижимала к груди полотенце.

А, точно. Храм. Казнь.

— Поздно, — сказал я. — Мой дракон признал истинную во время консуммации брака.

Девчонка выдохнула, но тут же напряглась. Дракон внутри хищно оскалился.

— Они будут недовольны, — сообщил Говард, переводя взгляд на девушку.

***

Мои дорогие!

Представляю вашему вниманию следующую историю из нашего потрясающего ЛитМоба:

Оказалась в теле фальшивой истинной дракона?

Благоверный грозит казнью?

Справлюсь! Я не просто попаданка, а московский врач!

И я наконец-то… беременна!

Для читателей старше 18 лет!

Ольга Ли

Фальшивая истинная. Скандальная лекарка дракона

https://litnet.com/shrt/aBCZ

Глава 6. Гнев генерала.

Я резко открыла глаза и села на кровати, судорожно вдохнув, будто вынырнула из-под воды. Все воспоминания смешались в одно и превратились в кашу из боли и холода. Сердце билось быстро, неровно. Вспомнив, где нахожусь, я посмотрела направо. Там было пусто.

Я протянула руку и коснулась подушки. Холодная. Совсем. Значит, он встал давно. Или не ложился вовсе. Интересно… я так крепко спала — или мой лжесупруг сбежал, стоило первым лучам солнца коснуться стен?

Солнце, к слову, уже стояло высоко. Свет лился сквозь распахнутые шторы, резал глаза непривычной яркостью. Для этой зимней части страны — редкость. Это почему-то всколыхнуло воспоминания Эвелины. Обрывки. Туманные, как сон на рассвете. Они приходили всё реже, будто растворялись, уступая место моим собственным — и новым, свежим, которые множились с каждым прожитым здесь часом.

Я провела ладонью по виску, пытаясь собрать мысли, и память услужливо подкинула вчерашнее.

После того как в покои вошёл Говард — управитель, советник, правая рука… кем бы он ни был, — и заговорил о визитёрах из храма, мой лжесупруг поднялся и равнодушно сказал, что ему безразлично, довольны они этим или нет. А потом посмотрел на меня и, подумав, приказал:

— Зови их сюда.

Буквально через пару минут в комнату вошли трое мужчин в тёмных балахонах с надвинутыми капюшонами. Они низко поклонились дракону, а затем, не глядя на меня, произнесли, что явились за преступницей, готовой быть преданной огню.

Преступницей.

— Эта преступница отныне моя жена, — спокойно сказал он. — Мы консуммировали брак. Истинность подтверждена.

И, словно между прочим, закатал рукав.

Между запястьем и локтем сиял дракон — такой же, как у меня ниже плеча. Только если мой напоминал татуировку, то его был покрыт льдом. Он ударил кулаком — лёд рассыпался, и под ним проступило красное, живое пятно всё той же формы.

Один из них начал было что-то говорить о законе, но мужчина перебил:

— Вы про законы, которые я заставляю соблюдать?

Голос — низкий, ровный, без тени сомнения. Я поймала себя на том, что… восхищена. Не жестокостью, а уверенностью. Сталью, которая не дрожит.

Второй вышел вперёд и сказал, что если меня не казнят, всё государство узнает: генерал обрёл истину.

— А всё государство и должно узнать, — ответил дракон. — Разве не величайшая новость, что генерал Северных земель наконец обрёл истину, дарующую безграничную мощь?

Они испугались. Я видела это. Тот, что стоял дальше, даже отступил к двери. А Говард за их спинами смотрел на своего хозяина с неприкрытым восхищением.

— Думаю, встреча окончена, — сказал Говард.

Один из храмовников попытался возразить, требуя подтверждения консуммации, на этот раз глядя исключительно на меня. И тогда генерал Северных земель шагнул вперёд, заслонив меня собой.

— Если вы посмеете тронуть мою истинную, — произнёс он тихо, — будете иметь дело со мной.

После этого они исчезли. Их словно ветром сдуло.

Я и до этого не сомневалась в том, что этот мужчина опасен, но в ту минуту… пожалуй, соблюдать наши договорённости мне стоит максимально неукоснительно. Сейчас он только играет раздражение — что же будет, когда это выйдет за рамки игры?

Я ещё сидела на кровати, прокручивая всё это в голове, когда в дверь робко постучали.

— Войдите, — сказала я.

В комнату впорхнули три служанки с платьями наперевес.

— Хозяйка, — произнесла одна из них, — пора приступать к вашим обязанностям.

Так начались мои боевые будни в роли жены генерала драконов.

И я даже понятия не имела, что это значит на самом деле.

Кайрен Нордхольд

Кайрен Нордхольд.

Шатёр был натянут туго, как струна. Полотно едва заметно подрагивало от ветра, но внутри было тепло. Я стоял над разложенными картами, склонившись вперёд, и вчитывался в пометки, сделанные моими помощниками.

Красные отметки — лагеря. Чёрные — предполагаемые пути отхода. Пустота — там, где ещё два дня назад было скопище вооружённых горцев.

Они сбежали. Как всегда. Стоило только слуху разойтись, что к ним выдвигается генерал Северных земель, — и всё исчезло, будто их и не было. Два дня в пути. Ни одного столкновения. Ни одного боя. Победа без боя — самая бесполезная из побед.

Я ударил кулаком по столу. Злость поднималась по венам ледяным холодом. Всё, что происходило, означало только одно: я могу возвращаться домой. И именно это меня раздражало сильнее всего.

Я выпрямился, провёл рукой по виску. Возвращаться было совсем некстати. Не тогда, когда мне пришлось поставить под сомнение собственное слово, связав своё имя с преступницей. Не тогда, когда… чёрт возьми, мне приходилось спать с этой женщиной в одной постели.

Мысли невольно скользнули назад, к утру. Я проснулся, как всегда, до первых лучей солнца. Привычка, вбитая годами. И первым, что я осознал, было тепло. Не огонь камина и не магия предков. Это было обычное человеческое тепло женского тела.

Она спала, уткнувшись мне в грудь, обнимая за талию. Тихо. Беспокойно. Словно даже во сне не доверяла миру. Преступники всегда спят вполглаза и слушают в одно ухо. Боятся себе подобных.

Первым желанием было оттолкнуть её. Но воспитание не позволило.

Я осторожно, почти бесшумно, вернул её на другую сторону кровати и поднялся. Девчонка даже не проснулась, несмотря на мои ожидания. Только нахмурилась и что-то пробормотала, будто потеряла опору.

Я покинул покои до рассвета.

Как всегда, у выхода меня ждал Говард — одетый с иголочки, с бумагами на подпись и сюртуком на случай, если я не успею позавтракать и сразу двинусь в путь.

— Как скоро вас ждать домой, милорд? — спросил он, когда я уже застёгивал перчатки. Есть я не хотел, а бумаги могли подождать.

Я помедлил.

— Хотелось бы вернуться не раньше чем через месяц после подписания договора.

Говард понимающе кивнул.

— Я так понимаю, юная леди должна войти в обязанности жены?

— Да. По крайней мере, так будет безопаснее.

От него у меня не было секретов. Никогда. После смерти родителей именно он стал тем, кто воспитывал меня — строже, чем отец, и честнее, чем любой наставник.

— Сделай из неё прекрасную хозяйку, — сказал я. — Она должна сыграть свою роль идеально.

Говард склонил голову.

— Я вас понял, милорд.

Я уехал, будучи уверенным: преступница будет выполнять свои обязательства. По доброй воле — или по принуждению управляющего моего поместья.

Мысли оборвались, когда знакомый голос произнёс:

— Кого я вижу…

Я поднял взгляд от карт.

Передо мной стоял аристократ до мозга костей. Чёрные волосы идеально уложены. Камзол сидит безупречно. В руках — трость, скорее как аксессуар, чем необходимость.

— Лорд Сайлас Эвермонт, — произнёс я, не кланяясь, лишь кивнув.

— Генерал Северных земель, — улыбнулся он. — Я слышал, вы обрели свою истину.

Я встретил его взгляд.

— Обрёл. И безгранично счастлив.

Улыбка на его губах стала шире.

— Удивительно. Безгранично счастливый генерал почему-то вместо того, чтобы проводить первый месяц в объятиях супруги, гоняет преступников с государственных земель.

— Это моя работа, — коротко ответил я.

— А вот мне известно другое… — протянул он, делая шаг ближе, к картам.

Я напрягся.

— Просветите.

Он опёрся на трость и наклонил голову.

— Мне известно, что ваша истина… слишком неожиданна. И слишком удобна для короны.

Я медленно выпрямился.

— Вы переходите границы, лорд Эвермонт.

— Напротив, — мягко возразил он. — Я лишь проверяю, насколько они прочны.

Он взглянул на карты, потом — на меня.

— Скажите, генерал… — голос стал тише. — А если вдруг выяснится, что ваша истина не так уж и истинна?

Лёд внутри меня дрогнул.

— Тогда, — ответил я холодно, — я лично буду биться с тем, кто посмеет оклеветать любимую подобными словами.

Сайлас рассмеялся. Почти довольно.

— Значит, слухи правдивы.

— Какие? — спросил я.

Он развернулся к выходу.

— Что вы относитесь к мужчинам, готовым сжечь полмира ради одной женщины.

Полотно шатра колыхнулось, пропуская его наружу. Я остался один, чувствуя каждой клеточкой тела: лорд Эвермонт начал свою игру.

Глава 7 – “У вас будут проблемы”.

Прошло пять дней с того момента, как мой супруг… подкинул мне поместье. И если быть честной лучше так, чем быть его женой на самом деле. После слов о консумации брака я опасалась, что он потребует исполнения супружеских обязательств, но к счастью, видимо я не в его вкусе.

А вот документики меня заставили подписать. К несчастью для этого мне предоставили Говарда. К огромному несчастью и для всего остального мне был предоставлен Говард.

А Говард… Говард оказался сущим дьяволом с огромным внутренним резервом нескончаемой энергии. По крайней мере, так я считала на пятый день.

В красивых исторических фильмах жизнь богатой леди выглядит иначе. Балы, чаепития, прогулки по мощёным улицам, шуршание юбок, шляпки, улыбки, мужчины с благородными взглядами и ни одной заботы тяжелее выбора между синим и зелёным шёлком.

Ложь. Красивая, блестящая ложь.

На деле ведение хозяйства — это бесконечные цифры, письма, жалобы, недовольные лица и ощущение, что если ты допустишь одну ошибку — всё рухнет.

В первый же день меня нарядили так, будто собирались выдать замуж второй раз, и повезли показывать угодья.

Оказалось, что в северных землях у генерала драконов основное богатство — олени. Много оленей. Настолько много, что я сбилась со счёта уже на третьем загоне.

А ещё — коровы. Огромное количество коров.

— Они не дают молоко, — сообщил Говард так, будто говорил о погоде.

Я моргнула.

— В смысле… не дают?

— Совсем, — подтвердил он. — Уже третью неделю.

Я тогда ещё не понимала масштаб бедствия. Зато поняла его через десять минут.

Молоко продавали. На деньги от молока покупали зерно. Зерна теперь было мало. Молока — тоже.

— Но… — я замялась, глядя на белые спины животных среди снега. — А корм?

— Закупали. Раньше, — сухо ответил Говард.

Вот в этот момент мне впервые за жизнь захотелось лечь прямо в сугроб и притвориться, что я — декоративный элемент пейзажа. А ведь я всегда считала себя пробивной.

Во второй половине дня меня отвезли в ближайший город. Провели по центральной улице, представили всем крупным клиентам, торговцам, сборщикам налогов и людям, которые улыбались слишком широко и смотрели слишком оценивающе.

Вечером, ожидаемо, у меня поднялась температура. Я пролежала день, дрожа под одеялами, и была уверена, что это уважительная причина хотя бы для небольшой паузы.

Наивная.

На следующий день Говард снова заставил меня собраться и отвёз в тот же город — покупать тёплую одежду. За это я была ему искренне благодарна. Особенно за перчатки.

Но он фиксировал каждую трату.

— Это записывается, — напоминал он.

— Мне это потом припомнят? — не выдержала я.

— Вам это окупится, — спокойно ответил он.

Третий и четвёртый дни мы провели за бухгалтерией. Счета. Жалобы. Письма. Люди, которым было плохо, холодно, голодно и которые были абсолютно уверены, что именно я обязана всё исправить. Потому как я отныне леди Нордхольд.

А пятый день… Пятый день стал моим личным адом.

— Ваш почерк недопустим, — сказал Говард, глядя на исписанный пергамент.

— Это буквы, — устало ответила я.

— Это недоразумение, — возразил он.

Он заставлял меня снова и снова выводить буквы пером и чернилами. Медленно. Аккуратно. Изящно.

— Каждая леди должна уметь писать так, чтобы её понимали, — говорил он.

Я смотрела на кривые строки и думала, что с куда большим удовольствием разобралась бы, почему коровы не дают молоко, чем выводила эти проклятые завитушки. Тем более пером. И привыкла писать шариковой ручкой, а еще чаще просто печатала на компьютере. А тут перо и чернила.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, я была уверена — всё. Меня отпустят. Но Говард только подвинул ко мне новый чистый пергамент.

— Продолжим.

Я была готова выть. И именно в этот момент в дверь кабинета постучали. Не дожидаясь ответа, она распахнулась. На пороге стоял мужчина.

Высокий. Статный. Красивый. Чёрные волосы, уложенные идеально, как в рекламе дорогого шампуня. Камзол сидел безупречно. Обеими руками он опирался на трость, выставив её перед собой, и улыбался так, будто знал что-то очень важное.

— Я так счастлив с вами познакомиться, — произнёс он, растекаясь в улыбке.

***

Дорогие Читатели!

У Майи Фар вышла новинка

Жестокая игра. Истинная под прицелом (16+)

https://litnet.com/shrt/fOkM

Глава 8 – Предложение, которое нельзя было принимать.

Я застыла, словно меня снова кандалами к стене приковали. Говард тут же вышел вперёд и поклонился.

— Господин Эвермонт.

Эвермонт…

Фамилия кольнула память, как игла. Я ещё не успела до конца разложить по полочкам то, что услышала от болтливых служанок, но имя это мелькало в слухах… рядом со словами «опасный», «влиятельный», «слишком близко…» и «улыбается — значит, задумал гадость».

— О, Говард! — радостно воскликнул гость, совершенно не придерживаясь субординации. — Как я рад тебя видеть!

И прошагнул в кабинет, размахивая тростью так, будто не в гости пришёл, а на сцену вышел.

Я судорожно перевела взгляд на Говарда. Тот расширил глаза. Значительно. Очень значительным образом.

А… правила приличий. Точно. Я вскочила и сделала книксен так, как умела. То есть… как могла.

— Добрый вечер. Рады вам, — произнесла я. Получилось слишком ровно, наигранно вежливо. Я почти слышала, как внутри меня современная Элина закатывает глаза.

— О, глупости, дорогая! — махнул рукой гость. — Я лорд Сайлас Эвермонт. Приятно познакомиться.

Он протянул руку. Я машинально потянулась пожать. Говард кашлянул.

А-а-а, да. Девушки не жмут руки мужчинам.

Я внутренне закатила глаза уже вслух, кажется, но внешне сохранила выражение лица «леди, у которой всё в порядке».

— Эвелина Мэрроу… — начала я, и тут же осеклась, чувствуя, как у меня сжимается горло. — Прошу прощения. Эвелина Нордхольд.

Лорд расплылся в улыбке ещё сильнее.

— Понимаю, понимаю. Это ведь так сложно — ощущать себя женой величайшего генерала, когда он вместо того, чтобы проводить время с молодой супругой… уехал гонять варваров и налётчиков, — он без приглашения опустился в кресло, не убирая трости, всё так же опираясь на неё обеими руками.

Я хотела сказать:

«К счастью, этот жуткий мужчина отсутствует, не претендует на меня и вообще, может, он там навсегда останется?»

Но вслух, как подобает воспитанной леди, произнесла:

— Работа моего супруга подразумевает необходимость таких выездов. И я, будучи его верной спутницей, обязана принимать это.

Говард на заднем фоне остался неподвижен, но я почувствовала: он слушает каждое слово. И оценивает.

Лорд Эвермонт замолчал и начал меня изучать. Не как мужчину женщину. Нет. Как… копы в американских фильмах изучают поступки преступника, чтобы составить идеальный портрет.

Я выдержала его взгляд, хоть внутри всё сжималось, а желание бежать росло по экспоненте.

— Леди Нордхольд, — медленно протянул он, — вы, должно быть, очень заняты?

О да. Я занята тем, что учусь выживать среди коров, зерна и сумасшедших законов.

— Разумеется, — спокойно ответила я. — Управление поместьем требует внимания.

— Прекрасно, — довольно кивнул он. — Значит, вы понимаете, каково это — держать порядок. В доме. В семье. В королевстве.

Его улыбка была сладкой, как мёд. И такой же липкой.

— Говард, — он вдруг повернул голову. — Принеси нам чаю. Мы с леди Нордхольд пообщаемся.

Говард сдвинул брови едва заметно.

— Я попрошу прислугу…

— Нет-нет, — перебил лорд, не меняя тона. — Принеси ты.

Мне не нравится, как он командует в чужом доме, как в своем. Стоило Говарду исчезнуть за дверью, как я шагнула вперёд. Оставаться с этим мужчиной наедине было выше моих сил. От него исходила пугающая мощь. Не такая, как от ледяного дракона. От одного его взгляда хотелось сквозь землю провалиться. От лорда Эвермонта-же хотелось отгородиться стеной.

— Может быть, мы пройдём в столовую? Там нам накроют. Так будет… удобнее.

Лорд слегка прищурился.

— Леди Нордхольд… вы предлагаете мне сменить локацию?

— Я предлагаю вам комфорт, — улыбнулась я. Вежливо. Сдержанно. Как учили Эвелину. — Вы всё-таки гость.

Он хмыкнул.

— Скажите, — неожиданно спросил он, будто между делом, — как вы относитесь к балам?

Я моргнула. К балам? Вопрос был настолько неожиданный и не к месту, что я чуть не сказала правду: «Если в кино красиво, значит, в жизни будет ужасно». Этот урок я усвоила.

— Я их… очень люблю, — ответила я, как и подобает юной леди.

— Великолепно! — оживился он. — У нас ежегодное мероприятие в королевском загородном доме. Неделя развлечений, танцев, охоты, знакомства… и, конечно, важных разговоров.

Он поднялся, будто уже все решил.

— Приглашаю вас и вашего супруга.

И замер, ожидая ответа. Я почувствовала облегчение. Он уходит. Он действительно уходит.

— Конечно, — сказала я слишком быстро. Никто же не говорит, что я обязана буду исполнять это обещание. — Мы будем рады принять приглашение.

Глава 9. Дом, милый дом.

Кайрен Нордхольд

Я вернулся раньше, чем должен был.

Дракон внутри радовался. Он взвился, вздрогнул, потянул меня назад, на север, будто кто-то дёрнул за невидимую цепь. Такие сигналы я привык не игнорировать. Они редко ошибались.

Когда башни поместья показались на горизонте, я почувствовал, как лёд внутри меня сжался плотнее. Это было предчувствие.

Говард ждал у входа. Прямая спина, собранный вид, спокойный взгляд.

Плохой знак.

— Милорд, — произнёс он, склоняя голову.

Я не стал задавать лишних вопросов. Просто снял перчатки.

— Докладывай.

Он помедлил. На долю секунды. Этого было достаточно.

— У нас был гость, — сказал он.

Я поднял взгляд.

— Кто.

— Лорд Сайлас Эвермонт.

Воздух вокруг будто стал холоднее. Я почувствовал, как магия откликнулась глубоким, опасным шевелением под кожей.

— Продолжай.

— Он прибыл без предварительного уведомления. Провёл беседу с леди Нордхольд… — Говард запнулся, но тут же продолжил. — Я позволил… — он сделал глубокий вдох. — Вас обоих пригласили на недельное мероприятие в королевский загородный дом, которое завершится балом. Приглашение принято.

Я остановился. Медленно развернулся.

— Принято, — повторил я.

Это было не вопросом.

— Да, милорд.

Несколько секунд я молчал. Внутри поднималась волна. Лёд тянулся по венам, собираясь в ладонях, в груди, в горле. Я сжал пальцы. Камень под ногами хрустнул, покрываясь инеем.

Эвермонт. Он не делает ничего случайно.

— Где она? — спросил я тихо.

— В западном крыле. Служанки с ней. Леди готовилась ко сну.

Я развернулся, не дослушав.

Коридоры поместья встретили меня тишиной. Как и всегда, как только я переступаю порог. Слуги чувствовали моё возвращение, даже если не понимали его причины. Всегда чувствовали.

Я толкнул дверь в покои без стука.

Она сидела у окна. В простом платье. Волосы распущены. В руках — книга, но она не читала. Я видел это сразу. Она думала.

— Ты дала слово Эвермонту, — произнёс я, не повышая голоса.

Девчонка побледнела.

— Я… — она выдохнула. — Я… я ничего не обещала.

— Принятое приглашение и есть данное слово, — оборвал я.

Подошёл ближе. Остановился на расстоянии вытянутой руки. Дракон внутри поднял голову. Его тянуло к девчонке, что посмела нарушить закон, — и это злило сильнее всего.

— Ты — моя жена, — сказал я холодно. — Даже если фальшивая. Даже если временная. Любое твоё слово — это моё слово.

— Так откуда я знала? — вырвалось у неё. — Могли бы и объяснить перед отъездом.

Я смотрел на неё долго.

— Потому что считал, — ответил наконец, — что тебя воспитали как леди. Но, видимо, ошибался.

Казалось, мои слова должны были ввергнуть любую воспитанную леди в смущение или слёзы. Но эта девчонка даже не смутилась. Просто пожала плечами и сказала:

— Заболеем — и всё.

И чего я ждал от преступницы.

Лёд дрогнул. Я сделал ещё шаг ближе. Теперь между нами почти не осталось воздуха.

— Слушай внимательно, Эвелина, — сказал я тихо, но так, что каждое слово резало. — Никакой болезни. Ты поедешь на этот бал.

Она открыла рот — и я поднял руку, останавливая.

— Поедешь. Со мной. И будешь делать ровно то, что я скажу.

Её глаза потемнели, но спорить она не посмела.

Я же, расстёгивая сюртук, направился в ванную, чтобы смыть дорожную пыль и остудить тело.

Эвермонт ничего не делает просто так. Вся его жизнь — игра. Любой, кто становится на его пути или трогает его игрушки, довольно быстро понимает, что худшей ошибки нельзя было совершить.

Проблема заключалась в том, что если он прикоснётся к преступнице, которую по закону признали моей истинной, я буду обязан его убить.

************

Дорогие читатели!

Что делать, если попала в другой мир? Кого выбрать: сурового генерала драконов или хитрого Короля Воров? И как избежать казни, если ты подделала метку истинности?

В общем, позвольте вам рассказать о романе Кейлет Рель

Истинная злодейка для дракона 18+

читать здесь https://litnet.com/shrt/TPSq

Глава 10. Ловушка без стен

Эвелина Мэрроу.

Дверь в ванную закрылась за ним тихо. Почти бесшумно.

Удивительно — для того, кто минуту назад выглядел так, будто готов был разорвать меня на части голыми руками.

Я оказалась у окна, сама не понимая, как туда дошла. Ноги несли сами, словно инстинкт уводил подальше от опасности. Я встала, уставившись на заснеженные вершины сосен, и замерла, не двигаясь. Будто любое движение могло привлечь внимание хищника, который только что прошёл мимо, но никуда на самом деле не исчез.

Сердце колотилось так громко, что я испугалась — он услышит. Даже сквозь шум воды и толстые стены.

Поедешь.

Со мной.

Будешь делать ровно то, что я скажу.

Его слова всё ещё висели в воздухе, плотные, тяжёлые, будто были выжжены прямо на стенах. Я медленно выдохнула — и только сейчас поняла, что всё это время почти не дышала.

Вот она. Ловушка без решёток, без замков и без стен. Высшее общество.

Неделя среди улыбающихся лиц, шелестящих шёлков, музыки и людей, которые смотрят не на тебя — а сквозь. Оценивают, взвешивают, примеряют. Даже в утекающих, обрывочных воспоминаниях хозяйки этого тела бал всегда был чем-то неприятным. Опасным. Временем, когда нельзя быть собой ни на секунду.

И вдруг стало ясно: все муки, через которые за эти дни меня заставил пройти Говард, были всего лишь цветочками.

Надо было его слушать.

«Нельзя таким давать слово», — сказал он тогда.

А я дала.

Потому что была рада, что гость уходит. Потому что хотела, чтобы этот вечер закончился. Потому что устала бояться — и решила, что разберусь потом.

Я обхватила себя руками, сжимая плечи, словно могла согреться сама. По коже пробежала дрожь. В этой стране, в этом замке, в этом теле мне всегда было холодно. Не только из-за зимы. Холод здесь был другим — он впитывался в страх.

Я прикрыла глаза. Глупая. Наивная.

Решила, что смогу отделаться от приглашения позже. Даже не подумала, что для таких, как Эвермонт, приглашение — это уже крючок. А слово — цепь.

Я подошла к зеркалу. В отражении на меня смотрела девушка с бледным лицом и слишком серьёзными глазами. Не по возрасту. Эвелина Мэрроу. Эвелина Нордхольд. Элина Миронова — где-то глубоко внутри.

— Соберись, — прошептала я своему отражению. Голос дрогнул, но я удержалась. — Ты не имеешь права паниковать.

Бал — это не приговор. Бал — это сцена. Театр.

Я же играла в представлениях. Сначала в детском саду, потом в школе.

Просто роль будет сложнее. Как у голливудской актрисы. Вот только ставка здесь не на «Оскар», а моя жизнь.

Стоило мне подумать об этом, как кожа на плече отозвалась лёгким, тревожным жаром. Я резко выпрямилась, будто кто-то провёл по нерву.

Кайрен Нордхольд опасен. Это я уже знала. Его боятся, уважают, ненавидят. Он — буря. Та, что видна издалека. Та, от которой можно укрыться, если успеешь.

Но Эвермонт…

Сайлас Эвермонт — другой.

Кайрен — открытая сила. Прямая. Холодная. Сайлас — тонкий лёд, под которым уже трескается вода. И самое страшное — они, кажется, играют друг против друга.

А я… Я стою между ними.

Глава 11. Под контролем

Кайрен Нордхольд

Ночь в поместье пахла мокрым камнем и хвойной смолой. Ветер шевелил ставни, и каждый его порыв звучал так, будто кто-то осторожно проверял замки. Я стоял у окна в своём кабинете и смотрел на двор, где факелы отбрасывали длинные тени на снег. Снег в Северных землях всегда выглядел одинаково — холодный, честный, безжалостный. Как закон нашей страны или как война.

И как я.

Дракон внутри меня не спал. Он ворочался под кожей — тяжёлый, раздражённый, голодный. Я чувствовал его дыхание там, где обычно было только молчание. И хуже всего было то, что он радовался.

Не добыче или крови. Ей.

Моему дракону нравилась преступница. Он с удовольствием реагировал на каждую её эмоцию. Особенно на страх. Ему нравилось ощущать, как у неё учащается сердцебиение и потеют ладони.

Эта мысль прошла по позвоночнику ледяной иглой. Я сжал пальцы на подоконнике так, что дерево скрипнуло. Мне не нравилось признавать очевидное: стоило мне вернуться, как магия перестала рваться наружу. Никаких всплесков, никаких ледяных шипов в воздухе, никаких трещин в камне.

Стабильность и тишина. И это означало только одно — рядом с девчонкой дракон становился… спокойнее. Словно из-за его заинтересованности в ней он отвлекался от необходимости одолеть меня.

Я отступил от окна и прошёлся по кабинету. Камин горел ровно, без вспышек. Это тоже раздражало. Огонь должен был шипеть, спорить со льдом, а он стоял смирно, будто понимал, кто здесь хозяин. Я остановился у стола, взял первое попавшееся письмо и пробежал глазами по строкам.

Доклад из столицы.

Сухие фразы, почерк военного писаря: «Пограничные отряды перемещены… торговые караваны задержаны… слухи о церемонии…».

Слухи.

Я рванул край бумаги — не разорвал, остановился на полпути. Глупость. Разрушение ничего не решит. Разрушение — это то, чем наслаждается дракон. А мне нужна была ясность.

Я бросил письмо обратно на стол и вызвал слугу коротким ударом колокольчика. Тот появился почти мгновенно.

— Где Говард? — спросил я.

— В малом зале, милорд. С леди… — он сглотнул. — С леди Нордхольд.

«Леди Нордхольд». Слуги уже привыкают произносить это вслух. Они привыкают, а я жду дня, когда смогу от неё избавиться.

— Пусть придёт, — приказал я. — Немедленно.

Слуга исчез. Я остался один, но тишина больше не была моей союзницей. В ней слышалось то, чего в этом доме не должно было быть: шорох женских шагов по коридору, приглушённый смех служанок, шелест ткани.

Я не должен был позволять себе думать о ней. Не сейчас. Но дракон раз за разом напоминал о ней и чуть ли не мурлыкал, как котёнок.

Дверь кабинета открылась, и вошёл Говард. Как всегда — с видимым спокойствием и уверенностью. Только глаза выдавали: он уже знал, что я в бешенстве, и подготовился.

— Милорд, — произнёс он.

— Ты позволил Эвермонту остаться наедине с ней, — сказал я без вступлений.

Говард не моргнул.

— Я был в соседней комнате. Дверь оставалась приоткрытой. И я вмешался бы при первой угрозе.

— При первой угрозе? — я усмехнулся. — Эвермонт и есть угроза.

— Глава тайной канцелярии опасен, — согласился Говард. Для него не было секретом, кем являлся Сайлас. — Что бы он ни проверял, я уверен: это только начало.

Я так крепко сжал зубы, что они заскрежетали.

— Как ты считаешь, что он увидел?

— Боюсь, он увидел, что ваша… жена, — сказал Говард после небольшой запинки, — уязвима. К сожалению, в момент визита она училась выводить буквы на старом пергаменте. Сомневаюсь, что от столь наблюдательного господина могла укрыться эта деталь.

Я резко шагнул вперёд. В воздухе потянуло морозом. Пол у моих ботинок покрыла тонкая корка инея.

— Ты хочешь сказать, что она не умеет писать?

— Госпожа Нордхольд умеет писать, — спокойно ответил он. — Просто она делает это не как леди. Она многое делает не как леди.

— Отлично, — почти прорычал я. — Она не только фальшивая истинная, она ещё и фальшивая леди.

— Если вы хотите сохранить репутацию, вам придётся играть эту роль при дворе. А там Эвермонт будет рядом. Каждый день. Надо научиться быть убедительными. И если к холодности генерала все привыкли, то будет странно, если его истинная вместо безграничной любви будет испытывать к супругу страх.

Я отвернулся, чтобы не видеть его лица. Потому что он был прав. А я ненавидел, когда он был прав.

— Она готова? — спросил я, глядя на огонь.

— Она старается, — сказал Говард осторожно. — Но «стараться» недостаточно. Её поведение слишком… непредсказуемое. Она не воспитана так, как должна быть воспитана леди.

Вспомнилось её «Заболеем — и всё», произнесённое так, будто речь шла о простуде, а не о королевском приглашении, которое для дворян равносильно приказу.

— Нам нужно ускорить обучение, — продолжил Говард.

Глава 12. Правила.

Кайрен Нордхольд

Я остался один и попытался сосредоточиться на главном: на стратегии. На договоре. На безопасности короны. Но вместо этого думал о том, как она будет выглядеть в королевском доме. Как её будут разглядывать. Как будут проверять каждую улыбку, каждую паузу, каждый жест.

И как Эвермонт будет смотреть на неё — так же, как смотрел на меня, когда вошёл в шатёр на границе: будто весь мир — шахматная доска, а люди на ней — фигуры, которые можно двигать.

Если он прикоснётся к ней… закон обяжет меня ответить. И дракон, которому понравилась девчонка, тоже. А с учётом нашего с Сайласом прошлого…

Я двинулся в малый зал. Там пахло воском и старыми книгами. Зал для разговоров с моей командой. Почти все решения, которые потом меняют судьбы, принимались здесь.

Когда я вошёл, она уже была там.

Эвелина стояла у стола, склонившись над пергаментом, и пыталась что-то писать. На ней было тёмное платье без лишней роскоши, волосы убраны небрежно — слишком свободно для леди, но уже не распущены, как раньше. Она услышала мои шаги и выпрямилась так быстро, будто её поймали на преступлении.

Глаза — настороженные.

— Милорд, — сказала она.

Слово прозвучало правильно. Заученная фраза. Говард постарался.

— Сядь, — приказал я.

Она помедлила, но подчинилась. Села на край стула, словно готова была в любой момент вскочить и бежать.

Говард остался у двери молчаливой тенью.

— Ты поедешь в королевский загородный дом, — сказал я, глядя ей в глаза. — И там ты будешь моей женой.

Она сглотнула.

— Я уже поняла, — ответила она тихо.

— Нет, — отрезал я. — Ты не поняла.

Она напряглась.

— Там будет вся знать, — продолжил я. — Будут те, кто мог слышать про отсутствие подтверждения в храме. Будут те, кто мечтает доказать, что ты — подделка. И будут те, кто не просто хочет, а жаждет моей крови.

Она побледнела, но не отвела взгляд.

— Значит… мне нельзя ошибаться.

— Нельзя, — подтвердил я. — И я не собираюсь давать тебе шанс ошибиться.

Я наклонился вперёд. Её глаза расширились, но она не отпрянула. Говард едва заметно вздрогнул.

— Ты — Эвелина Нордхольд, — продолжил я медленно. — Твоя задача — жить этой ролью так, чтобы никто не усомнился.

Она сжала пальцы на коленях.

— А если я… — начала она.

— Если ты провалишься, — перебил я, — ты умрёшь.

«И, вероятно, утащишь за собой меня», — закончил мысль про себя.

Тишина повисла плотной стеной. Она выдохнула.

— Хорошо, — сказала она. — Что я должна делать?

Вопрос был правильным. Без истерики, слёз и мольбы. Это раздражало меня… и нравилось дракону. Для него это была очередная игра — проверить девчонку на прочность.

— Первое, — сказал я. — Ты научишься быть вежливой и общительной с представителями высшего общества.

Она подняла подбородок.

— А вы?

— А я — нет, — холодно ответил я. — Все привыкли к тому, что генерал не проявляет эмоций.

Она вспыхнула — я увидел это в её глазах. Но спорить не стала.

— Второе, — продолжил я. — Ты научишься держаться рядом со мной так, будто это естественно.

— То есть… — она кашлянула. — Мне нужно изображать любовь?

Я смотрел на неё долго.

— Тебе нужно изображать принадлежность, — сказал я наконец. — Любовь — роскошь. Нам она не нужна. Твоя задача — показать всем, что истинность реальна.

Её лицо стало каменным.

— Поняла.

— Третье, — добавил я. — Ты не остаёшься одна ни на минуту. Ни с кем. Особенно — с Эвермонтом.

Она сжала губы.

— Он… — начала она и осеклась.

— Говори, — приказал я.

Она посмотрела на Говарда, будто хотела убедиться, что он не вытащит из воздуха палку и не ударит её за лишнее слово. Потом снова перевела взгляд на меня.

— Он смотрел на меня так, — сказала она медленно, подбирая слова, — будто уже решил, что будет со мной делать. И ему всё равно, хочу я этого или нет. Я согласилась на бал, только чтобы он ушёл.

Лёд внутри меня дрогнул. Я не показал этого, но дракон поднял голову.

— Он умеет смотреть, — сказал я ровно. — И умеет ломать людей.

— Тогда я не хочу оставаться с ним наедине, — тихо призналась она.

Признание слабости. Почему-то от этого мне стало… спокойнее. Так преступница будет избегать неприятностей. Страх — сильная эмоция.

— Не останешься, — сказал я.

Она удивлённо моргнула.

Глава 13. Слабая.

Сайлас Эвермонт

Я не люблю поспешных выводов. Они — удел людей, которые привыкли выигрывать силой, а не умом. Кайрен Нордхольд относится именно к таким.

Я стоял у окна в гостевых покоях королевского загородного дома и наблюдал, как снег медленно, почти лениво ложится на идеально вычищенный двор. Здесь всегда было слишком аккуратно. Слишком правильно. Королевская резиденция напоминала хорошо отточенную ловушку: красиво, дорого — и смертельно опасно для тех, кто делает неверный шаг.

Северный генерал прибудет сюда через несколько дней. Слишком рано, чтобы научиться выглядеть как влюблённый муж. Впрочем, с учётом его характера, вряд ли кто-то удивится холодности и отстранённости во взгляде и поведении ледяного дракона. От него всегда ждали суровости, а не нежности.

Вопрос был не в этом. Вопрос был в том, как именно он будет держаться рядом с ней.

Фальшивая истинность — ход грубый. Почти отчаянный. Кайрен никогда не стал бы прибегать к подобному, если бы не был загнан в угол. А загнать Нордхольда — задача не из простых. Для этого нужно либо лишить его армии, либо лишить опоры внутри себя.

Я усмехнулся и провёл пальцем по холодному стеклу. Но больше всего меня интересовали не ошибки и страхи дракона, а его жена.

Эвелина Нордхольд.

Я видел при дворе сотни женщин. Истинных. Поддельных. Полуистинных. Тех, кто мечтал ею стать, и тех, кто ломался, не выдержав ожиданий. Я видел, как они улыбаются, как прячут страх за вежливостью, как дрожат от желания выжить и понравиться.

Они все играли. По правилам. Или против них. Но она… Она не играла в привычную игру. Слишком простая, прямая и предсказуемая.

Такая простота — редкость среди высшего общества. Для леди — и вовсе непозволительная роскошь.

Когда я увидел её в поместье Нордхольда, понял первую вещь сразу: она не леди.

Не по походке, или по взгляду. Не по тому, как она держала руки и как смотрела на людей. А по тому, как писала и как не была способна управлять эмоциями. Согласиться явиться на отдых лишь для того, чтобы я ушел. Редкостная глупость.

Вторая вещь стала ясна позже. Когда сложился весь пазл, после двух встреч.

Фальшивая истинность не должна откликаться. Не должна влиять на магию. Не должна стабилизировать дракона.

А Кайрен… Кайрен пока ещё в своём уме. Он сдерживает магию. Держит её в узде.

Силен, засранец.

Всегда был таким. С самого детства. Даже когда мы были мальчишками и весь двор делал ставки, кто из нас сломается первым.

Я прошёлся по комнате, постукивая тростью по полу. Старый жест. Многих он раздражает. Пусть. Люди всегда боятся того, что кажется слишком спокойным, слишком уверенным и не спешит показывать зубы.

Я сел в кресло и наполнил бокал. Крепкий напиток приятно обжёг горло и позволил мыслям встать на свои места.

Кайрен будет защищать девчонку. Даже несмотря на то, что она — подделка. Не потому, что хочет, а из-за того, что должен. И даже не потому, что так безопаснее для короны. А потому, что он втянул её в игру, где её будут пытаться сломать. Съесть.

Королевский двор хуже дикой природы. У нас хищники улыбаются, прежде чем рвать.

Леди Эвелина слаба. Между ней и гиенами стоит только он. Ледяной дракон, который привык быть оружием, но не щитом. И вот здесь начинается самое интересное.

Я медленно улыбнулся, делая ещё глоток.

***

Дорогие мои читатели! Приглашаю вас в увлекательную новинку нашего литмоба под названием “(Не)истинная. Фальшивая судьба дракона” автора Ника Калиновская

https://litnet.com/shrt/s0KY

Глава 14. Не просто жена.

Эвелина Мэрроу.

Я осталась одна — и только тогда поняла, что всё это время держалась на чистом упрямстве. Даже умудрилась поспорить с драконом.

Дверь малого зала закрылась за генералом почти беззвучно, но тишина, оставшаяся после него, была оглушающей. Я медленно выдохнула. Руки дрожали.

Королевский загородный дом. Закрытая территория. Игра под взглядами людей, которые не улыбаются просто так. Людей, для которых бал — не праздник, а охота.

И я — не гостья. Я — экспонат. Ставка — моя жизнь.

Эта мысль не пугала. Я уже смирилась с тем, что только справившись с ролью, обрету свободу и второй шанс на жизнь. Пугало другое — то, что ошибиться я могу даже тогда, когда буду делать всё правильно.

Мне нужно изображать не просто жену генерала. Я должна стать леди, которая знает все правила приличия и нормы поведения. А память хозяйки тела ускользает от меня, как вода сквозь пальцы. И параллельно с этим — доказать всем при дворе искреннюю любовь к мужу.

Ходить как леди. Смотреть так, будто меня не волнует, кто и зачем меня оценивает. Улыбаться — тогда, когда ждут. Молчать — когда любое слово может стать приговором. И рядом со мной всегда будет он. Ледяной Кайрен Нордхольд.

Я сжала губы и прикрыла глаза, вспоминая его слова. Спокойные. Холодные. Без лишнего давления — и оттого ещё страшнее.

«Ты — моя молодая жена. Моё желание проводить всё свободное время с истинной — логично».

Логично, конечно. Вот только почему-то в этой логике совершенно не учитывается, что на него будут смотреть так же, как на меня.

Женщины — с интересом и завистью. Мужчины — с желанием проверить. И каждый будет ждать трещину. Малейшую слабость, которую он может проявить. Одну-единственную ошибку.

Он, может, к этому привык. А я — нет.

Я подняла взгляд. Говард всё ещё стоял у двери — спокойный, собранный, будто этот разговор вообще не имел к нему отношения. А я и забыла, что он здесь.

— Говард, — тихо позвала я.

Он повернул голову.

— Скажи, пожалуйста… — я сглотнула. — А насколько значим лорд Нордхольд при дворе?

Ни один мускул на его лице не дрогнул, но почему-то я была уверена: этот вопрос показался ему самой большой глупостью, которую он слышал.

— Он правая рука короля, леди, — ответил он ровно. — Его знает каждый. Дружба с ним считается величайшим достижением.

Он сделал паузу.

— Но друзей он не заводит.

Я моргнула.

— А… — осторожно продолжила я. — Стать его женой?

— Стать женой, — так же спокойно сказал Говард, — а тем более истинной, лорда Нордхольда — мечта каждой свободной придворной девицы.

То есть… меня будут ненавидеть. Просто потому, что я заняла место, которое хотели все.

Я отвела взгляд, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна. Прекрасно, Эл. Ты не просто фальшивая истинная. Ты — объект коллективной ненависти.

— Но… — я нахмурилась. — Если он настолько важен… как так получилось, что у него нет друзей?

Говард посмотрел на меня внимательнее.

— Лорд Нордхольд — военный, — ответил он. — Он всегда на передовой. Его ближайшие люди — солдаты. Они не бывают на балах, не танцуют в малых и больших залах.

Он чуть наклонил голову.

— Они умирают на поле битвы.

Я медленно кивнула. Понятно. Он не принадлежит этому миру. А я — тем более.

Говард снова стал тенью у стены, а я направилась в спальню, чувствуя, как каждое новое знание добавляет веса к уже давящему грузу.

Жена. Истинная. Леди.

И ещё… из головы не выходила последняя фраза дракона. «Обычно я сплю голым». Я зажмурилась и едва не застонала вслух.

Нет. Нет-нет-нет. Только не это.

Мне хватало одной мысли о том, что я каждую ночь ложусь в одну постель с мужчиной, который может меня убить. Проснуться посреди ночи и наткнуться на голого генерала Северных земель… нет, спасибо.

Я никогда не была из тех девушек, которые легко относятся к близости. Не потому, что была «правильной» — просто мне всегда нужно было чувство безопасности. Доверие. То самое ощущение, что рядом человек, который не воспринимает тебя как трофей или удобство.

Попытки были. Ухаживания. Настойчивые взгляды, «ты же взрослая», «чего ты боишься». Все они заканчивались одинаково — попыткой затащить меня в постель. А я… я не могла.

Я всегда думала, что, скорее всего, останусь старой девой. С десятью котами. Хотя, если быть честной, я вообще-то собачница.

И вот теперь — муж. Генерал. Дракон. Общая постель. Это всё слишком для девушки, которая так и не решилась стать женщиной.

У меня неспокойный сон. Так было всегда. Чтобы выспаться, мне нужны три подушки. Одну — под голову. Вторую — обнимать. Третью — между колен.

Без этого я ворочаюсь, просыпаюсь, путаюсь в одеяле и в конечном итоге становлюсь раздражённой и злой. А раздражённая и злая я не способна сдерживаться. А значит, актриса из меня будет никудышная.

Глава 15. Утро, подушки и генерал.

Эвелина Мэрроу.

Я проснулась от ощущения, что мне… хорошо.

Тепло, спокойно, и не было никакого кошмара — ни смертельного падения, ни темницы. Я даже не сразу поняла, где нахожусь, пока не попыталась перевернуться — и не уткнулась носом в чью-то грудь.

Твёрдую, тёплую и совершенно не мою.

Я замерла, а затем медленно, словно от этого зависело спасение мира, открыла глаза.

Белая ткань рубашки, натянутая на мощную грудь, была слишком близко. Моя ладонь лежала на ней — пальцы сжаты, будто я держалась за спасательный круг. Я лежала на краю. А ещё… я обнимала подушку.

Нет.

Я обнимала две подушки. Те самые, что перед сном принёс Говард. Одна была зажата у меня между коленями — как положено. Вторая — под щекой. А третья…

Третьей, очевидно, оказался лорд Нордхольд.

Я медленно подняла взгляд. Кайрен спал. Его лицо было спокойным, почти расслабленным. Ресницы отбрасывали тень на скулы, дыхание ровное, глубокое. И, что особенно унизительно, он явно не испытывал ни малейшего дискомфорта от того, что я использую его как часть своей системы сна.

Я осторожно сглотнула. В памяти всплыло: «Ты перестанешь вздрагивать от одного моего присутствия».

Ну… технически я не вздрагиваю. Я просто готова сквозь землю провалиться. В идеале — прямо сейчас.

Я попыталась незаметно убрать руку. Подушка под моей щекой тут же поехала, и я рефлекторно прижалась сильнее — потому что иначе голова осталась бы без опоры.

Плохая идея.

— Леди Нордхольд, — раздалось над моей головой.

Спокойно. Низко. С лёгкой хрипотцой сна.

Я закрыла глаза, внутренне промычала что-то совершенно неприличное и снова открыла их. Исподтишка посмотрела на дракона, не позволяя себе шелохнуться.

— Если вы собираетесь задушить меня подушками, — продолжил он, не открывая глаз, — рекомендую делать это увереннее. Пока выходит неубедительно.

Вот после этого я резко отпрянула.

Подушки посыпались в разные стороны. Одна глухо шлёпнулась на пол. Вторая — на край кровати. Я села, прижимая одеяло к груди, чувствуя, как у меня горят уши.

— Я… — голос подвёл. — Я не собиралась…

Он открыл глаза. Посмотрел на хаос вокруг. На подушки. На меня. Потом медленно перевёл взгляд обратно на потолок.

— Поясните, — произнёс он ровно, — почему в моей постели я обнаружил тактическое укрепление.

Я вдохнула.

— Мне нужны подушки, — сказала честно.

Он повернул голову.

— Вижу.

— Мне нужно три, — добавила я, чувствуя, как краснею всё сильнее. — Для сна.

Он приподнялся на локте. Рубашка натянулась — я тут же отвела взгляд.

— И какую роль в этой… конструкции должен был играть я?

Я замялась.

— Вы… — я кашлянула. — Вы были… временной заменой.

Бровь генерала медленно поползла вверх.

— Впечатлён, — сухо сказал он. — Обычно меня используют как оружие. Реже — как угрозу. Но как подушку — впервые.

Я сжалась.

— Простите. Я… во сне…

— Я заметил, — перебил он. — Вы храпели мне в плечо.

— Я не храплю!

— Вы фыркали, — уточнил он. — Как рассерженный ёж.

Я закрыла лицо ладонями.

— Такого больше не повторится…

Он помолчал. Потом встал — спокойно, без спешки — поднял подушку с пола и бросил её на кровать рядом со мной.

— Попросите ещё две, — сказал он. — Или четыре. Мне всё равно. Главное — больше не используйте меня в качестве опоры для шеи.

Я кивнула слишком быстро.

Он же развернулся и направился к двери.

А я осталась сидеть на кровати — среди подушек, одеяла и бешено колотящегося сердца — с единственной мыслью: быстрее бы этот месяц подошёл к концу.

Глава 16. Первый день подготовки

Эвелина Мэрроу.

После его ухода в комнате стало легче дышать.

Я аккуратно села, зачем-то привела в порядок постель — расправила простыню, поправила подушки — и только тогда поняла, насколько сильно дрожат пальцы. Словно тело только сейчас позволило себе ослабнуть.

Этот мужчина пугает меня до чертиков. Сбежать бы. Вот только куда?

Когда в дверь постучали, я вздрогнула, но тут же заставила себя выпрямиться и сделать спокойное лицо.

— Войдите.

На пороге появилась служанка. За её спиной маячила ещё одна — с ворохом ткани в руках, аккуратно переброшенным через локоть.

— Леди Нордхольд, — тихо сказала первая. — Управляющий велел передать, что завтрак подадут в малой столовой. А после… — она замялась, — после начнутся приготовления.

Вот оно. Я кивнула, стараясь, чтобы голос не выдал напряжения.

— Хорошо. Я сейчас спущусь.

Служанки исчезли так же тихо, как и появились, оставив после себя запах мыла, свежего льна.

Я медленно поднялась, подошла к зеркалу и внимательно посмотрела на своё отражение.

Бледная. Но, к счастью, без синяков под глазами. Уже достижение.

Ну что ж… если рекомендовать лорда Ледышку в качестве мужа я бы никому не стала — уж слишком пугающая фигура. Зато в качестве подушки он, надо признать, выполняет задачу идеально.

Я криво усмехнулась собственным мыслям и тихо произнесла, словно закрепляя заклинание:

— Леди Нордхольд. Жена генерала. Истинная.

Слова прозвучали чуждо. Но отступать было некуда. Если не получается просто сыграть — будем действовать по Станиславскому.

Я спустилась в малую столовую ровно через десять минут — так, как учил Говард. Не раньше. Не позже.

Он уже ждал меня. Как всегда — безупречный. Прямая спина, спокойный взгляд, идеально сидящий костюм. Мне бы его самообладание.

— Доброе утро, леди, — произнёс он.

— Доброе утро, — ответила я и села на предложенный стул.

Завтрак прошёл в тишине. Я почти не чувствовала вкуса еды — мысли метались слишком быстро. Манеры. Наряды. Речь. Взгляды. Двор. Ошибки, которые нельзя допускать.

— Сегодня будет насыщенный день, — сказал Говард, подавая мне салфетку. — Мы начнём с самого важного.

Я подняла взгляд.

— С чего именно?

— С образа, — спокойно ответил он. — Леди Нордхольд должна выглядеть так, чтобы ни у кого не возникло даже тени сомнения в её месте рядом с генералом.

Я сглотнула.

— То есть… платья.

— И не только, — добавил он. — Походка. Поза. Реакции. Даже то, как вы держите чашку.

Прекрасно. Меня будут пересобирать по частям. Как сложный механизм, который обязан работать без сбоев.

— Лорд Нордхольд присоединится позже, — продолжил Говард. — У него дела. Но к обеду он ожидает увидеть первые результаты.

Разумеется. Конечно. А как же иначе.

Я кивнула.

— Тогда начнём, — сказала я ровно, удивляясь тому, что голос не дрогнул.

Говард посмотрел на меня чуть внимательнее, чем обычно. На долю секунды мне показалось, что в его взгляде мелькнуло… одобрение? Я решила не заострять на этом внимание.

Управляющий коротким жестом указал в сторону коридора, откуда уже доносились шаги служанок и приглушённый шелест ткани.

Я поднялась. Сделала первый шаг навстречу зеркалам, примеркам и правилам, которые мне предстояло выучить быстрее, чем что-либо в жизни.

***

Только для читателей старше 16 лет

Новинка от Елены Саттэр

Танец снежного мотылька

Глава 17. Примерка

Эвелина Мэрроу.

Если ад существует, то он выглядит как гардеробная.

Большая. Зеркала от пола до потолка. Манекены. Шелест ткани. И четыре женщины, которые смотрят на тебя так, будто ты — заготовка, а не человек.

— Леди Нордхольд, — сказала старшая портниха с таким видом, словно это она была здесь королевой. — Начнём.

Начнём что? Моё моральное уничтожение? — мелькнула мысль, но я лишь кивнула.

Первое платье было… красивым. Очень. Тяжёлая ткань, глубокий цвет, вырез ровно настолько, чтобы казаться «достойным», но не «вызывающим». Его надели быстро, ловко. Сразу видно — работают профессионалы.

Я посмотрела в зеркало. И не узнала себя.

— Слишком… — начала я.

— Дорого, — перебила портниха. — Именно так и должна выглядеть супруга генерала.

— Я имела в виду — слишком много, — пробормотала я.

Платье весило, кажется, как половина меня. Я попыталась сделать шаг — и чуть не запуталась в юбке.

— Леди не спешат, — сухо заметила одна из помощниц.

— А если леди нужно бежать? — вырвалось у меня.

Четыре пары глаз уставились на меня так, будто я предложила выйти к королю в одних сапогах и холщовом мешке на голое тело.

— Леди не бегают, — отчеканила портниха.

Отлично. Значит, если начнётся пожар — я умру. Зато в «дорогом» платье.

Следующее было светлым. Не просто светлым — белоснежным. Я выглядела в нём так, будто собиралась раствориться в ближайшем сугробе. Оно было красивым, но уж слишком напоминало свадебный наряд.

— Нет, — сказала я сразу. — Это… нет.

— Почему? — удивилась портниха.

— Потому что если на меня прольют вино, — я сделала паузу, — это будет заметно.

Ничего логичнее придумать я просто не смогла. В комнате повисла тишина. Потом кто-то фыркнул.

— Разумное замечание, — неохотно признала портниха. — Но при дворе так не думают.

— А зря, — пробормотала я. — Я бы подумала.

Третье платье оказалось… неожиданным. Тёмно-синее, с открытыми плечами, но подчёркнутой талией. Ничего кричащего. Ничего лишнего. Ручная вышивка, местами — россыпь камней.

Я снова посмотрела в зеркало.

Вот это… было ближе.

— О, — выдохнула одна из служанок.

— Да, — кивнула портниха. — Это оно.

Я осторожно повернулась, посмотрела на себя сбоку.

— В нём можно дышать, — заметила я с удивлением.

— Леди не обязаны дышать свободно, — автоматически ответила портниха, а потом замерла. — Но… это действительно удачный вариант для бала в последний день.

— В этом я хотя бы смогу сидеть, — сказала я. — И не выглядеть так, будто меня упаковали как подарок.

— Генералу понравится, — пробормотала одна из помощниц.

Я замерла.

— Простите? — переспросила я.

— Это платье… — та покраснела, — его легко снимать. Дёрнуть за шнуровку — и оно к ногам скатится.

Теперь покраснела я.

Нет-нет. Нам вот это «дёрнуть за шнуровку» совершенно не нужно.

Следующие полчаса прошли в борьбе за длину рукава, глубину выреза и количество слоёв ткани, в которых мне предстояло выжить.

— Это слишком открыто, — говорила я.

— Это умеренно, — отвечали мне.

— Это мешает двигаться.

— Леди не двигаются резко.

— А если я чихну?

— …Леди не чихают.

Я закрыла глаза и сосчитала до пяти.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда представим, что я — идеальная леди. И она внезапно падает в обморок. В каком из этих платьев это будет выглядеть достойнее?

Портниха задумалась.

— В тёмно-синем, — сказала она наконец.

— Отлично. Сшейте десять таких. Разных цветов.

Она ахнула с таким видом, словно я предложила утопить котят.

— Леди не появляются на балу в одном и том же наряде дважды.

— Так они же будут разных цветов, — возмутилась моя практичная сторона.

На это мне даже не удосужились ответить. В примерочной повисло молчание — такое, будто мы все пребываем в трауре.

Когда меня наконец выпустили из плена ткани, я чувствовала себя выжатой, как лимон.

— Леди Нордхольд, — раздался голос Говарда от двери. — Лорд Нордхольд желает обсудить итог.

Разумеется. Пусть сразу проверит, насколько я соответствую его представлениям о «принадлежности».

Я выпрямилась, подняла подбородок и вышла.

Кайрен стоял у окна. Смотрел долго. Внимательно. Без эмоций.

Глава 18. Второй круг.

Эвелина Мэрроу.

Если существует второй круг ада, то он начинается после гардеробной — с урока походки.

— Спина прямая, — сказал Говард тем самым тоном, каким, должно быть, объявляют смертный приговор. — Подбородок выше. Плечи расправить. Шаг — мягкий, плавный. Вы не маршируете на казнь.

— Не уверена, — пробормотала я себе под нос, выпрямляясь.

Меня поставили посреди всё того же зала с зеркалами.

— Представьте, что у вас на голове книга, — продолжил Говард.

Представила. Причём сразу — увесистый том «Как выжить при дворе и не задушить всех».

— И если она упадёт? — уточнила я.

— Значит, осанка была неправильной, — невозмутимо ответил он.

Я сделала первый шаг. Книга в воображении зашаталась.

— Медленнее, — тут же сказал он. — Леди не торопятся.

Я сделала второй шаг. Юбка зацепилась за носок туфли.

— Леди также смотрят под ноги, — добавил Говард.

— Я стараюсь, — выдохнула я сквозь зубы.

Третий шаг оказался роковым. Каблук задел край ковра, и я, потеряв равновесие, сделала то, что ни одна леди делать не должна, — взмахнула руками, как мельница в шторм.

В зеркале я увидела себя во всей красе: перекошенное лицо, широко распахнутые глаза и отчаянную попытку не рухнуть.

— Не… — начал было Говард.

Поздно.

Я споткнулась, сделала ещё один нелепый шаг — и врезалась в манекен.

Манекен, разумеется, не выдержал. Он рухнул с глухим стуком, утянув за собой стойку с лентами и чем-то кружевным.

В зале повисла тишина.

Я стояла, вцепившись в край манекена, тяжело дыша и глядя в зеркало. Видок, откровенно говоря, так себе.

— …Зато я не упала, — слабо сказала я.

Говард медленно закрыл глаза. Потом открыл.

— Леди Нордхольд, — произнёс он, — если вы упадёте при дворе, это будет выглядеть… неуместно.

— Зато эффектно, — попыталась пошутить я, осознавая, как сильно он сдерживается и как выборочно подбирает слова.

Он посмотрел на меня так, что юмор сам собой свернулся и уполз.

— Ещё раз, — произнёс безжалостный управляющий.

Я встала на исходную позицию.

Спина прямая. Подбородок выше. Плечи расправить.

Шаг. Второй. Третий.

Я шла, словно по тонкому льду, мысленно повторяя: ты — леди, ты — леди, ты не мешок с картошкой.

— Лучше, — признал Говард спустя минуту. — Но всё ещё слишком… настороженно.

— Потому что я жду подвоха, — честно ответила я. — Вы так расписали, что меня ждёт в загородном королевском поместье, что кровь стынет от предчувствия надвигающейся беды.

Будто в подтверждение моих слов дверь в зал открылась.

Я не обернулась. Даже не надо было.

— Вы выглядите так, будто готовитесь к побегу, — раздался знакомый холодный голос.

Отражение в зеркале подсказало: Кайрен Нордхольд стоял у входа, скрестив руки на груди.

— Я учусь ходить, — сухо ответила я, не глядя на него. — Это сложнее, чем кажется.

— Вижу, — сказал он.

Я сделала ещё один шаг.

— Вы напрягаетесь, — заметил он. — Леди Нордхольд должна идти так, будто ей ничего не угрожает.

— Мне угрожает всё, — вырвалось у меня. — Даже ковёр.

В зале на секунду повисла тишина.

— Продолжайте, — сказал он уже Говарду. — Я посмотрю.

Глава 19. Идеальная пара.

Эвелина Мэрроу.

Я сделала ещё один шаг. И именно в этот момент проклятый каблук решил, что с него хватит.

Пол ушёл из-под ноги, тело накренилось вперёд, и в голове мелькнула паническая мысль: вот сейчас я красиво растянусь прямо перед всеми зеркалами — и на этом моя карьера леди закончится.

Я не успела ни взмахнуть руками, ни пискнуть, но…

Чужая ладонь сомкнулась на моей талии, другая — на предплечье, останавливая падение так, будто я весила не больше пера. Я резко вдохнула — и забыла выдохнуть.

Кайрен.

Он поставил меня обратно на ноги так же спокойно, как если бы я была предметом мебели, который слегка сдвинули не туда. Пальцы исчезли сразу же, будто прикосновение было чисто техническим.

— Вы безнадёжны, — сказал он ровно.

Я сглотнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. В голове мелькнула злобная мысль с неприличными для леди словами, и очень захотелось сказать: «Спасибо, кэп», — но вместо этого я пробормотала:

— Я стараюсь…

Он не ответил. Просто сделал шаг в сторону, отпуская меня из захвата, выставил локоть — жест отработанный годами, привычный, как дыхание.

— Идём, — сказал он коротко.

Я не сразу поняла. Потом он слегка повернул голову.

— Так будет легче.

Говард молчал.

А я смотрела на этот проклятый локоть, как на приговор. Так действительно будет проще — но как же не хотелось прикасаться к этому голду-ледышке.

Я сделала глубокий вдох. Пришлось вложить руку.

Мы двинулись. Шаг стал ровнее сам собой. И вовсе не потому, что я вдруг научилась быть леди. Просто рядом с драконом не хотелось споткнуться.

На удивление, движения Нордхольда были уверенными, спокойными, и мне оставалось только подстроиться.

— Смотрите в зеркала, — сказал Говард.

Я подняла взгляд и увидела нас.

Высокий мужчина с военной выправкой, холодным профилем — и женщина рядом. Темноволосая, в красном платье, с ровной спиной и рукой на его локте. Надо отметить, смотрелись мы почти безупречно.

Эвелина явно подходила ледяному дракону.

Но, учитывая то, что я видела в воспоминаниях хозяйки тела, она не желала быть рядом с ним. А я — тем более.

Факт оставался фактом: на публике пара будет идеальной.

От этого стало тошно.

Меня от него воротило. От близости. От холода, который ощущался даже сквозь ткань. От осознания, что внешне всё выглядит правильно — а внутри у меня всё протестует.

— Господин, — Говард появился за нашими спинами. — Думаю, вам придётся всё свободное время проводить подле леди.

— Что значит «всё свободное время»? — вырвалось у меня. — Разве вы не всё время будете рядом со мной?

— Я генерал северных легионов, — спокойно ответил Нордхольд. — Почти всё время мне придётся проводить с королём и его приближёнными.

— Нет-нет! — я развернулась и воззрилась на обоих мужчин. — Вы издеваетесь? Мне придётся вести светские беседы с этими… курицами?

У обоих брови медленно поползли вверх.

***

Дорогие читатели, приглашаю в новинку нашего литмоба
“Птичья башня. (Не)истинная пара для дракона” 16+
Хотела мужа, любовь и детей? Получай! Муж попользовался и выбросил, любовь оказалась пустышкой и только ради ребятишек я смирилась с этим миром и с тем, кем я стала.

Птичья башня работает 24/7. Перья в тюки, яйца отдельно, чужое не трогать!

Дракон думал, я пропаду? Пусть теперь ломает голову, как вернуть меня себе.
ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ
https://litnet.com/shrt/EyIT

Глава 20. Центральные ворота

Эвелина Мэрроу.

Карета замедлила ход задолго до ворот. Я почувствовала это по тому, как сменился ритм — мягкое покачивание уступило ровным, осторожным толчкам. Лошади фыркали, сбавляя шаг, и сквозь плотные шторы пробился холодный, почти звенящий свет.

— Прибыли, — коротко сказал Кайрен.

Сердце дёрнулось, будто кто-то резко потянул за нить.

Я выпрямилась прежде, чем успела осознать это. Спина — ровно. Подбородок — чуть выше. Плечи — расправить. Всё то, что вбивали в меня последние двое суток, сработало само.

Две ночи подряд я спала плохо, несмотря на то, что у меня было пять подушек вместо трёх и тела генерала я не касалась.

Сны накрывали волнами — обрывки жизни Эвелины, чужой и одновременно моей. Они приходили беспорядочно, но, к счастью, несли не только страх.

После первой ночи я вдруг поняла, как правильно держать чашку, не сжимая её пальцами, будто боюсь, что её отнимут. Как делать маленькие глотки. Как смотреть на приборы возле тарелки и не впадать в ступор.

После второй всплыли обращения в высшем обществе и некоторые правила поведения. К несчастью для меня, Эвелина всего раз выходила в свет и держалась особняком.

Ещё в памяти всплыли движения танцев — шаг, поворот, положение рук, наклоны. Правда, когда я попыталась повторить это с лордом Нордхольдом, он посмотрел так, будто я предложила ему выйти на площадь и сплясать на столе.

— Отвратительно, — сказал он тогда. — И неподобающе.

Говард, стоявший в стороне, едва заметно улыбнулся.

— Всё не так плохо, милорд. Для начала.

Карета остановилась окончательно. Дверь распахнулась, впуская холод и шум голосов.

Я увидела ворота — огромные, чёрные, с серебряной ковкой, уходящие вверх так высоко, что взгляд терялся. За ними — широкая аллея, очищенная от снега, белые борта сугробов по краям, живая изгородь, посеребрённая инеем, и замок.

Правда, привыкшей к замкам из диснеевских мультфильмов, назвать эту громадину подобным словом язык не поворачивался. Каменное чудовище, выросшее из земли, с башнями, шпилями и окнами, в которых отражалось зимнее небо. Скорее оборонительный пункт, чем дворец.

— Прошу, — сказал Кайрен.

Я приняла его руку и осторожно спустилась. Колени тут же напомнили, что шесть часов в карете — это не шутка. Они не столько болели, сколько отказывались быть частью моего тела.

Я сделала шаг — и тут услышала:

— Лошади дальше не проходят.

Голос стражника был вежливым, но непреклонным.

— Всем гостям предписано спешиться у ворот.

Кайрен лишь кивнул, словно так и должно быть, и подал мне локоть.

— Опирайтесь, — тихо сказал он.

Я вложила руку. Буквально через пять шагов колени перестали дрожать. Может, потому что расходилась, а может, потому что рядом была точка опоры — холодная, надёжная, непоколебимая.

Мы двинулись по аллее. Снег скрипел под ногами. Где-то впереди звучали голоса, но чем ближе мы подходили к замку, тем тише они становились.

Я смотрела по сторонам, стараясь запомнить всё. Где ещё такую красоту увижу. Скульптуры — каменные и снежные. Фигуры животных, гербовые символы, даже сцены битв, вырезанные в мраморе. Дорога, ведущая к лесу. Тёмные ели, тяжёлые от снега.

А потом мой взгляд сместился на гостей. И мне вдруг отчаянно не захотелось ни с кем здороваться.

Я заметила пожилую леди в тёмно-зелёном платье — она посмотрела на меня и мягко улыбнулась.

Я улыбнулась в ответ и тут же услышала почти шёпотом, у самого уха:

— Это была ошибка.

Я вздрогнула едва заметно — но поздно.

— О, прекрасная малышка! — раздался звонкий голос.

К нам буквально подлетела пышная дама в меховой накидке, сияя так, будто выиграла войну.

— Я так рада наконец познакомиться с вами! Ведь вы укротили сам Север — в лице нашего генерала!

Сердце ухнуло вниз. Я перевела взгляд на Кайрена — и по его невозмутимому лицу поняла всё сразу: он не вмешается. Это не соответствует статусу непробиваемой, безэмоциональной ледяной глыбы.

Я почувствовала, как внутри поднимается холодная пустота.

Где ты, память Эвелины, когда так нужна?..

Глава 21. Первая проверка.

Эвелина Мэрроу.

Я заставила себя вдохнуть — медленно, через нос, как учил Говард, когда видел, что у меня вот-вот начнёт дрожать подбородок.

«Улыбка у леди должна быть лёгкой, — неожиданно всплыло в голове. — Не слишком широкая — иначе сочтут простушкой. Не слишком сдержанная — иначе подумают, что ты высокомерна».

— Вы слишком добры ко мне, миледи, — произнесла я, и голос… к счастью, не сорвался.

А ещё я умудрилась удержаться от возгласа: что за интересная шпаргалка внезапно появилась у меня в голове?

Пышная дама вспыхнула ещё сильнее.

— Добра? Ах, нет-нет! — она махнула рукой так, будто я сказала самую смешную вещь на свете. — Я говорю правду! Все здесь только и обсуждают, что Северный генерал наконец-то… приручён.

«Приручён» прозвучало сладко, как яд.

Я краем глаза заметила, как Кайрен слегка повернул голову — ровно на долю секунды. Я уже понадеялась, что он сейчас отчита́ет её за сравнение его с бездомным зверем, но…

Смотрел он не на даму, а на меня. Холодным, оценивающим взглядом.

Вот же… Это что значит? «Не реагируй»? Или «не дай себя укусить»?

Я удержала улыбку. Хотя внутри хотелось сделать шаг назад. Или два. Или сбежать в лес, к тем самым ёлкам, которые манили своей величественной тишиной.

«Настоящая леди никогда не позволит непозволительно отзываться о членах своей семьи», — подсказал голос в голове. Голос, который принадлежал не Говарду, а какой-то женщине.

Я сделала глубокий вдох и решила последовать этому совету. В любом случае, другого варианта не было.

— Генерал не нуждается в том, чтобы его… приручали, — сказала я мягко. — Он не зверь, миледи.

Дама моргнула. На мгновение — буквально на миг — её улыбка дала трещину.

Но она тут же рассмеялась:

— Ох! Какая вы… достойная партия! — она повернулась к стоящим рядом женщинам, словно приглашая их стать свидетелями. — Видите? Вот она — настоящая истинная! Не просто красота, а ещё и характер! Под стать супругу.

Слева раздался тонкий смешок.

— Истинные обычно не нуждаются в доказательствах, — произнесла высокая леди в серебристом плаще.

Голос был нежным, почти ласковым. Именно таким, каким говорят неприятности перед тем, как ударить.

— Разве не так, леди Нордхольд?

Холодок пробежал по позвоночнику.

Проверочки начались.

И вот тут в памяти всплыли уроки управляющего: слова «разве не так» всегда означают: «А давайте посмотрим, как вы выкрутитесь».

Я медленно повернула голову, всё так же держа руку на локте Кайрена. И, кажется, именно это спасло меня от дрожи — его выправка работала как каркас, к которому я могла пристегнуться.

— Разумеется, — ответила я. — Но при дворе всё равно всегда ждут доказательств. Даже от тех, кто очевиден.

Её улыбка стала шире.

— Очевиден? — переспросила она. — Простите моё любопытство… а как именно вы поняли, что вы… истинная?

Вот оно.

Внутри поднялась паника.

Потому что правильный ответ должен быть: «в храме», «сияние», «клятвы», «знак». А у меня всего этого не было.

Слухи всё-таки расползлись по высшему обществу.

Кайрен слегка напряг локоть. Невидимо для остальных. Но для меня — как сигнал: не вздумай ляпнуть лишнее.

Я улыбнулась — на долю секунды чуть теплее. И… решила уйти от ответа.

В конце концов, не одной же мне разгребать это.

— Это не я поняла, миледи, — произнесла я мягко.

И, едва заметно, повернула голову к Кайрену, улыбнувшись настолько нежно, насколько это было возможно.

— Это понял он.

Все взгляды тут же метнулись к генералу. И вот тут началось самое страшное: ожидание. Он должен был сыграть свою роль.

Я заметила, как на его щеках заходили желваки, и почувствовала напряжение в его теле, но он быстро взял себя в руки.

Кайрен молчал две секунды. Мне показалось — вечность. Потом произнёс:

— Я не объясняюсь.

Простая фраза, но…

Он сделал шаг ближе ко мне. Чуть изменил угол плеча — так, что я оказалась не рядом, а как будто… за ним. И добавил, не глядя ни на кого конкретно:

— Сомневающиеся могут обратиться в храм.

Леди в серебристом улыбнулась так, словно получила ровно то, что хотела.

— Разумеется, милорд. Храм всегда рад… любопытным.

Слово «любопытным» прозвучало так, будто оно означало «палачам». Пышная дама, не уловив подтекста или сделав вид, что не уловила, захлопала ладонями:

— Какая прелесть! Вот это мужчина! Вот это супруг!

Она наклонилась ко мне ближе и прошептала громким шёпотом, чтобы слышали все:

Глава 22. Чаепитие.

Эвелина Мэрроу.

Если это чаепитие, то я балерина.

Больше всего оно походило на суд. Только вместо мантии — кружево, вместо молотка — фарфоровая чашка, а вместо обвинений — улыбки. О презумпции невиновности здесь, кажется, никто не слышал.

Меня провели в зал, залитый мягким дневным светом. Высокие окна, занавеси цвета сливок, золото на карнизах, аромат ванили и бергамота.

В центре — длинный стол. На нём чайники, пирожные, засахаренные фрукты, серебряные ложечки, которые блестели, как лезвия.

И женщины. Замужние. Влиятельные. Улыбающиеся.

Серпентарий чистой воды.

— Леди Нордхольд, — протянула та самая пышная дама, которая пригласила меня. — Как мило, что вы пришли.

Словно у меня был выбор. Нас ещё даже не успели толком заселить, я не успела сменить дорожную обувь. Стоило только переодеться, как в дверь постучала прислуга, зазывая в дамское крыло.

— Для меня честь, миледи, — сказала я вслух, заталкивая умозаключения подальше.

Меня посадили почти в центр, так, чтобы я была видна всем. Какая прелесть.

Я вспомнила голос Говарда: «На чаепитии вы не пьёте чай. Вы пьёте взгляды».

— Вы такая… юная, — сказала леди в серебристом плаще, та самая, с ласковым голосом. — Мы все думали, что генерал выберет женщину… опытнее.

Тон был почти заботливым. Таким заботливым, что аж зубы сводит.

Я сделала маленький глоток. Всё, как учил Говард.

— Генерал не выбирал, — ответила я мягко. — Истинность не спрашивает возраста.

— Ах, истинность… — протянула другая, сухая женщина с глазами, как иглы. — Это так романтично. Особенно когда она появляется внезапно.

Держись. Держись. Ты — леди.

— Судьба редко предупреждает, миледи, — сказала я. — В этом её… особенность.

— Или удобство, — тихо добавила молодая леди с идеальной причёской.

Очередной намёк на подделку. Я приложила усилия, чтобы не подать виду.

Она наклонилась ближе:

— Скажите, леди Нордхольд… а правда, что вы жили до брака в провинции?

А вот и проверка происхождения.

Я улыбнулась.

— Север — тоже провинция, если смотреть из столицы, — ответила я спокойно.

Несколько женщин тихо засмеялись. Пышная дама хлопнула веером:

— Остроумно! Но всё же… вы ведь не были при дворе раньше?

Нет, не была. И они это знали.

— Двор не был частью моей жизни, — призналась я осторожно. — Но теперь он часть моего долга.

— Как благородно, — прошептала серебристая.

И добавила громче:

— А вы умеете танцевать, леди?

Я чуть не подавилась чаем. Удар ниже пояса.

— Немного, — сказала я.

— Немного? — переспросила молодая. — Генерал, говорят, терпеть не может неловкость.

Я тоже, — мелькнуло в голове.

— Генерал терпеть не может многое, — ответила я. — Но он терпелив во всём, что касается меня.

Шах и мат, су… сударыни.

Они переглянулись. Потом серебристая улыбнулась:

— Терпелив… к вам?

И вдруг — неожиданно даже для себя — я сказала:

— Он терпелив с теми, кого любит.

В комнате стало тихо.

Пышная дама приподняла брови.

— О… — протянула она. — Кто бы мог подумать.

— Да прекратите вы, — вдруг вмешалась девушка с волосами цвета спелой вишни. — Накинулись на девушку, словно гиены.

Я посмотрела на неё с благодарностью и еле заметно улыбнулась.

Она улыбнулась в ответ.

– Но это так интересно, – не унималась пышная дама. – Говорят генерал очень богат. Это правда?

– А еще говорят, что он страстный и ненасытный в постели, – подхватила другая.

– А еще…

В еще, я мечтала провалиться сквозь землю, но приходилось мило улыбаться и пить чай.

Глава 23. Единственный человек.

Кайрен Нордхольд.

Пламя свечи отражалось в стекле бокала, в тёмном лаке стола, в металлических деталях печати, лежащей рядом. Именно она станет ключевым шагом в подписании мирного договора.

Договора, ради которого я согласился на этот фарс.

Кабинет был знаком до каждой тени. Здесь принимались решения. Здесь ломались судьбы. Здесь люди говорили «во имя короны», а на самом деле — во имя собственной выгоды. И здесь же теперь стоял бокал с красным.

Я медленно повернул его в пальцах. Жидкость качнулась, будто повторяя мой внутренний дисбаланс.

— Ну что, ты готов? — раздался голос.

Я не обернулся сразу.

— А ты? — спросил я спокойно.

Карел усмехнулся, устроившись в кресле напротив. Единственный человек, которому я доверял безусловно.

— Моя роль никогда не меняется, — лениво сказал он. — А вот ты…

Он поднял бокал в салюте.

— Ты из заядлого холостяка, ледяного генерала, превратился в заботливого супруга.

Я медленно вдохнул.

— Я никогда не был заботливым.

— Да? — Карел приподнял бровь. — Но при этом свою жену сегодня отстоять смог.

Я сжал пальцы сильнее.

— Я делаю ровно столько, сколько должен. Это не забота, а долг.

Пауза повисла между нами, как дым. Карел отпил, не сводя с меня взгляда.

— Кай… порой ты бываешь ужасно скучным.

Я не ответил, погружённый в собственные мысли.

Глупая девчонка. Добровольно согласилась на чаепитие. Единственное место, куда вход для меня закрыт. Её там сотрут в порошок.

— О чём думаешь? — спросил Карел.

Я опустил взгляд на бокал.

— О том, что моя лжесупруга сейчас может испортить шикарный план.

Он хмыкнул.

— Думаешь, провалится?

Я задумался. Всего на секунду.

— Я понятия не имею, чего ожидать от этой женщины.

Карел даже перестал улыбаться.

— В смысле?

Я медленно поставил бокал.

— В смысле она воспитывалась в семье из высшего общества, но совершенно не владеет банальными знаниями правил приличия. Не умеет музицировать, танцевать, держаться за столом. Помимо прочего, она она умудряется шарахаться от меня… и при этом быть любезничать со всеми остальными. А еще меняет вокруг себя людей. И проказничает, как ребенок. Мне это не нравится.

Он рассмеялся.

— Это как?

Я помолчал. Потом сказал сухо:

— Моя прислуга, которая раньше не попадалась мне на глаза, теперь ходит по поместью, громко смеётся и обсуждает, какими милыми кажутся олени.

Карел моргнул.

— Олени?

Я прикрыл глаза. Воспоминание всплыло само.

Я вышел на пробежку ранним утром, как и всегда, пока эта девчонка путалась в своих подушках и досматривала последние сны. И встретил у входа… оленя.

В моих землях нет ничего удивительного в том, чтобы увидеть оленя. Но ни разу мне не приходилось встречать оленей с бантами, колокольчиками и ленточками в рогах.

Как вообще можно додуматься до такого? Я рассказал об этом другу.

Карел расхохотался в голос.

— Ты серьёзно?

— Даже не спрашивай, — отрезал я.

Он вытер глаза, всё ещё смеясь.

— То есть твоя «преступница» украшает оленей?

Я стиснул зубы.

В наступившем молчании каждый думал о своём, пока Карел не разрушил тишину резко изменившимся голосом:

— Эта неделя решающая.

Я кивнул. Мы оба понимали, насколько это важно. Главное, чтобы ничего не помешало.

— Я не думаю, что во дворце есть кто-то, кому наше поражение принесёт успех, — произнёс он.

Я усмехнулся.

— Ты плохо знаешь двор.

Карел помолчал.

— Вот, например… Сайлас.

Я поднял взгляд, но друг тут же перебил меня:

— Да ладно тебе, Кай. Ты знаешь прекрасно, что Сайлас просто любит играть.

— Его игры могут обернуться падением короны.

— Сомневаюсь. Тем более, кто пойдёт против грозного генерала? — добавил Карел.

Я медленно выдохнул.

— Тот, кто узнает, что истинность лживая. И поймёт, что я не способен обуздать силу.

Карел нахмурился.

— Но ты вроде в порядке?

Дракон внутри действительно был спокойнее последние дни. Но чем дольше он молчит, тем сильнее будет разрушение от выброса позже.

Глава 24. Нет подушек.

Эвелина Мэрроу.

Я стояла посреди комнаты и не сразу понимала, что делать дальше. От усталости хотелось лечь прямо на пол — не в постель, не под одеяло, а просто туда, где стою, и больше никогда не вставать.

Но одновременно внутри жило другое чувство. Удовлетворение. Глупое, дикое, почти детское.

Я выжила. Я прошла через серпентарий. Чаепитие закончилось. Змеи разошлись по своим норам.

Леди с кружевами вместо клыков перестали улыбаться мне так, будто выбирают, с какого места удобнее начать разрывать.

Я медленно выдохнула, оглядывая спальню. Тяжёлые шторы. Мягкий свет ламп. Тишина.

Здесь никто не смотрел на меня, не взвешивал, не искал слабину в каждом слове.

На сегодня — всё.

Меня пытались сломать. Проверяли. Давили. Подсовывали вопросы, как ножи под рёбра. Но я устояла. Я победила.

И если бы не Ассена…

Та самая девушка с волосами цвета спелой вишни, которая вдруг сказала вслух то, что остальные предпочитали прятать за улыбками.

Я подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Снаружи темнело. Снег лежал ровным полотном, дорожки светились в сумерках, фонари казались маленькими огоньками в огромной зимней пасти дворца.

Красиво и страшно.

Я устала. До дрожи в пальцах. Но где-то глубоко внутри жило странное ощущение…

Память Эвелины начала просыпаться. Не сразу, не полностью. Фрагментами. Как будто кто-то открывал старые ящики в голове и вытаскивал оттуда правила, жесты, улыбки.

«Не слишком широко».

«Не слишком холодно».

«Не отвечай сразу».

«Разве не так — всегда ловушка».

Я не знала, что страшнее.

То, что я учусь… Или то, что всё это всегда было во мне. Может, стресс просто вытаскивает наружу то, что уже записано в этом теле.

Как отложенная память.

Я тряхнула головой. Хватит. На сегодня — хватит. Мне нужно только одно. Сон.

Я хотела упасть лицом в подушки. В три подушки. Это было моё единственное условие выживания. Моя маленькая крепость, когда мир вокруг рушится.

Я повернулась к двери и позвала служанку:

— Принесите, пожалуйста… три подушки.

Девушка кивнула и исчезла. Я снова осталась одна. И только тогда почувствовала, как платье давит на грудь, корсет стягивает рёбра, а завязки на спине — как узлы, которые я сама никогда не развяжу.

Мне нужна помощь, чтобы раздеться. Надо было сначала подумать об этом. Всё здесь устроено так, чтобы ты всегда зависела. Всегда нуждалась в чужих руках.

Когда дверь открылась без стука, я вздрогнула.

Лорд Нордхольд.

— Ты уже здесь? — вырвалось у него.

Я моргнула.

А где, по его мнению, мне надо быть? На ковре у ног этих леди?

— Да, — ответила я коротко.

— Как всё прошло?

Меня чуть не сожрали. Чай был отвратительный. И одна улыбка была острее кинжала.

Но вслух я сказала:

— Я справилась. Если вы об этом.

Он коротко кивнул. Будто отметил галочку.

“Жива. Пока полезна”.

И в этот момент раздался стук. Кайрен даже не обернулся:

— Войдите.

Дверь отворилась. Вошла та самая служанка. Но…

Её руки были пусты. Ни одной подушки.

Она посмотрела на генерала так, будто сейчас признается в государственной измене. Потом перевела взгляд на меня. И почти прошептала:

— Простите, леди… но свободных подушек не осталось.

На секунду я не поняла. А потом воздух будто исчез.

— Что значит… не осталось? — голос сорвался.

Служанка опустила глаза.

— Все заняты в гостевых покоях. Дворец полон. Нам приказали…

Я не слушала. У меня внутри поднималась истерика.

Нет. Ни одной. Подушки.

Глава 25. Неожиданное решение и неудобные вопросы.

Эвелина Мэрроу.

Ну вот почему я чувствую себя так, будто меня снова лишили последней опоры? Это всего лишь подушки.

Я медленно выдохнула. И услышала, как за моей спиной Кайрен произнёс ровно:

— Выйди.

Служанка исчезла мгновенно. Дверь закрылась. Я стояла посреди комнаты, сжав пальцы и судорожно соображая, что можно сделать, чтобы избежать конфуза во время сна. Не могу же я себя контролировать. Можно, конечно, не спать, но…

— Это… проблема, — закончила мысль вслух.

Кайрен посмотрел на меня так, будто оценивал поле боя. Потом спокойно сказал:

— Я понял.

И сделал шаг к кровати. Взял свою подушку и перебросил на мою сторону.

Я вспомнила наш прошлый совместный сон, когда подушек было две. По спине пробежали мурашки от вспыхнувшей в памяти фразы: «Главное — больше не используйте меня в качестве опоры для шеи». И ледяной взгляд.

— Я… я буду спать на полу, — выпалила я, самое безопасное, как мне казалось, решение.

А затем подняла подбородок, пытаясь выглядеть так, будто это решение принято спокойно и достойно, а не в панике. Всё, как учил Говард.

Вот только лорд Нордхольд не впечатлился. Посмотрел на меня, как на неразумного ребёнка.

— Я пережил два смертельных ранения, — произнёс он ровно.

Я моргнула. Что?

— Думаю, переживу и несколько ночей вашего беспокойного сна.

Я открыла рот. Закрыла. Потом снова открыла.

— Это… это не самое…

Он чуть наклонил голову, не позволяя закончить фразу.

— На этом обсуждение будет считаться завершённым.

Я вдохнула, собираясь сказать что-то ещё — колкое, язвительное, но вспомнила, кто передо мной, и промолчала.

Приняв поражение, сделала два шага в сторону гардеробной, где уже развесили все привезённые вещи, и вспомнила: платье, корсет, завязки. Я всё ещё затянута в эту конструкцию, как подарок, который забыли распаковать.

А мне нужно… нужно раздеться. Иначе я просто не усну.

Я осторожно обошла лорда Нордхольда боком, словно он был не человеком, а огненным (в его случае — ледяным) препятствием.

Приоткрыла дверь.

— Служанка? — позвала я, не удосужившись запомнить имя.

Так и вижу взгляд Говарда, узнай он об этом. Непроницаемый и непробиваемый управляющий, хоть и хранил вежливо-ледяную мину, взглядом мог посоревноваться с Кайреном.

Ответом мне была тишина. Коридор был пуст, как будто дворец вымер.

НИ-КО-ГО.

Я вернулась в комнату, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Так бывает, когда интуиция предупреждает о неминуемой проблеме, но мозг ещё не понимает, какой.

Пройдя вглубь комнаты, совершенно глупо спросила:

— Вы… не знаете, как здесь позвать прислугу?

— После одиннадцати вечера слуги отдыхают, — сказал он спокойно. — Есть только дежурные при покоях короля и стража.

Я застыла. А вот и осознание. Каждая клеточка тела кричала, что проблема неизбежна.

Медленно подняла взгляд на генерала.

— То есть…

То есть я сейчас одна. В платье, которое я не могу снять. В спальне, где мне нужно лечь спать. На кровать, на которой не хватает подушек.

Он нахмурился.

— Что не так?

Я смотрела на него, не в силах сразу подобрать слова.

Что не так? Да всё.

Я — не в своём мире. Не в своём теле. Не в своей жизни. И рядом мужчина, который одним взглядом может заставить замолчать весь двор… но который не понимает, почему у меня дрожат пальцы.

А можно мне уже домой? Находиться возле мужчины со столь сильной энергетикой выматывает.

Генерал внимательно посмотрел на меня… и вдруг сказал коротко:

— Подойди.

Слово хоть и прозвучало спокойно, но внутри у меня оно ударило, как гром. И всё потому, что память тут же подкинула голос портнихи:

«Это платье легко снять. Дёрнуть за верёвки — и оно упадёт к ногам».

Кайрен выдохнул — чуть резче.

— Леди Нордхольд, — произнёс он холодно, — я не собираюсь ждать до утра. Я отказываюсь делить постель с вами, подушками и платьем с десятью нижними юбками!

— Их шесть, — пробормотала я, потупившись.

— Всё равно… слишком много.

И всё-таки…

Сделала шаг. Потом ещё один.

Стоило мне оказаться рядом, как он ухватил меня за талию — резко, уверенно — и развернул спиной к себе.

Я замерла. Дыхание застряло. Его присутствие было слишком близко. Я чувствовала тепло — вопреки всему. Его дыхание у самого затылка.

Визуал к главе 25

Погрузись в атмосферу книги

Глава 26. Темно-синий потолок.

Кайрен Нордхольд.

Потолок был тёмно-синим.

Ткань балдахина натянута ровно, без единой складки, будто сама комната пыталась сохранить порядок, даже когда внутри меня всё продолжало просчитывать хаос.

Я лежал, закинув руки за голову, и слушал тишину.

В поместье сегодня семьсот тридцать четыре человека.

Это включая прислугу, личную стражу короля и королевы, дворянские свиты, лекарей, поваров — тех, кто даже не понимает, что находится внутри потенциальной ловушки.

Я повторил число мысленно несколько раз.

Завтра прибудет моя армия. Ещё сто двадцать четыре. Всего — восемьсот пятьдесят восемь.

Хватит ли моих людей для защиты мирных?

Если удар будет быстрым — нет. Если удар будет изнутри — тем более.

Я привык думать не о том, что может случиться, а о том, что случится, если всё пойдёт по худшему сценарию.

Нужно дать Гаусу приказ.

Выставить кареты на проезжей дороге так, чтобы эвакуация заняла не больше четверти часа.

Проверить старый выход. Скрипят ли ворота. Если скрипят — смазать, заменить петли, убрать звук. Люди должны уходить тихо.

В этом поместье шестнадцать потайных ходов. Я знал каждый. Но не знал, в каком из них сегодня может стоять чужая тень.

Нужно проверить все. Каждый.

Свободен ли проход. Есть ли запас воды. Сушёные фрукты и мясо. Одеяла.

Если придётся запереть людей в тоннелях — они должны выжить хотя бы сутки.

Я привык. Это была моя жизнь.

А вот то, что сейчас на мне практически лежит преступница, определённо не входило в привычное времяпрепровождение.

Она устроилась сначала осторожно. Как будто боялась даже случайно коснуться. Потом появилась одна подушка. Затем вторая. Потом она раздражённо сбросила одну на пол, будто та предала её. А после…

Прижалась ко мне всем телом. Рука. Нога. Тёплое дыхание у груди.

И теперь она мило посапывала, будто не замирала от страха, стоило мне зайти в комнату.

Я перевёл взгляд вниз.

Её лицо было спокойным. Во сне она казалась… такой беззаботной.

А ещё совершенно не походила на преступницу. И от этого внутри что-то раздражающе сжималось. Зачем она влезла в столь опасное предприятие, как подделка?

Глупая девчонка.

И всё же…

Мысль о том, как закончился наш вечерний разговор, заставила угол губ дрогнуть.

Странно слушать от невинной девицы вопрос о том, страстен ли я в постели.

Брови тогда действительно взлетели выше, чем когда-либо. Но всё же я смог взять себя в руки.

— И кто же тебе такое сказал? — спросил я ровно.

Она сидела, спрятав лицо в ладонях, будто собиралась исчезнуть.

— Во время чаепития… — пробормотала она. — Они обсуждали, какой вы…

Пауза. Я почти видел, как она борется сама с собой.

— …в постели.

Я молчал. Потому что первым желанием было сказать: «Хочешь — покажу». И дракон внутри лениво, довольный, поднял голову.

Но я видел её страх. Она боялась не близости. Она боялась меня.

И меня вполне устраивало такое положение вещей. По крайней мере… так я думал.

Я привык, что меня боятся все. Ещё одна — тем более преступница — не была бы исключением. Но почему-то… Поиздеваться над ней мне действительно хотелось.

А может, просто дракон начал брать верх.

— Это важно, — поспешно добавила она. — Я просто подумала, что как ваша супруга… должна знать.

Я медленно выдохнул.

— Богатства у меня достаточно, — сказал я спокойно. — На меня, на десятерых детей и на трёх жён.

Она застыла. Потом медленно подняла голову.

— Трёх?..

— Я не сказал, что собираюсь их заводить, — добавил я сухо. — Я сказал, что могу.

Она покраснела до кончиков ушей.

— Понятно…

И тут же нырнула под одеяло, как в спасательный ров. Я мог бы оставить это. Мог бы вернуться к документам. К плану. Но почему-то… решил продолжить.

— Что касается постели…

Под одеялом стало тихо. Я видел, как она замерла. Дракон внутри почти расхохотался.

— Все три жены… были бы удовлетворены.

Тишина, за которой последовало очень слабое:

— Я вас поняла.

Я усмехнулся.

— Нет. Не поняла.

Одеяло чуть приподнялось, и девчонка высунула нос.

— Они будут допытываться, — сказал я уже серьёзнее. — И ты правильно делаешь, что задаёшь вопросы.

Визуал к главе 26

Драгоценные читатели, по какой-то причине к проде не могу добавить визуал. Пока не разберусь, буду делать под нее отдельную проду. Надеюсь, на ваше понимание. Постараюсь решить проблему как можно скорее.

Глава 27. Поддалась влиянию?

Эвелина Мэрроу.

Я проснулась не сразу.

Сначала пришло ощущение тепла. Потом — тяжести. Потом — осознание, где и с кем я засыпала.

Медленно открыв глаза, я уставилась в потолок, будто надеясь, что он подскажет ответ на главный вопрос: что я опять натворила этой ночью?

Подушки валялись на полу. Обе.

Одна — почти у самой кровати, другая — вообще у камина, словно её вышвырнули туда в приступе отчаяния.

Я сглотнула. Моя голова лежала… на его стороне. Лорда Нордхольда не было, но простыни всё ещё оставались тёплыми.

Моя беспокойная ночь, метания, бессознательные попытки найти безопасность — всё это привело к тому, что я, видимо, прижалась к нему так, будто он не ледяной генерал.

Отлично. Просто великолепно. Я снова использовала его как подушку.

Щёки вспыхнули. Я резко села, натягивая одеяло до подбородка.

К счастью… К счастью для меня, он встаёт раньше. Мне не пришлось смотреть ему в лицо.

Могла бы уже и привыкнуть. К молчаливому порицанию, изогнутой брови и полному безразличию. Понимаю. По его мнению, я — преступница, которую в конце концов ждёт казнь. Но отсутствия опыта, общения с мужчинами сказывается.

Я выдохнула, прикрыв ладонями лицо.

— Великолепно, Эвелина… — прошептала я. — Просто великолепно. Неужто ты поддалась влиянию общества и тоже стала зависима от мнения великого и могучего генерала северных легионов?!

И тут… Стук в дверь.

Я вздрогнула.

— Войдите, — выдавила я.

Дверь открылась, и внутрь вошли две служанки.

Обе с подносами.

Одна несла чайник, фарфоровую чашку, свежие булочки и что-то ароматное, тёплое.

Другая уже держала в руках несколько платьев, которые тут же разложила на стульях.

— Доброе утро, госпожа, — произнесла первая, ставя завтрак на столик.

— Лорд Нордхольд уже покинул покои, — добавила вторая так, будто сообщала прогноз погоды.

— Спасибо… — выдохнула я.

Служанки переглянулись. И я поняла, что совершила ошибку, поэтому тут же добавила:

— Я знаю. Он попрощался перед уходом.

Подействовало.

Теперь они переглянулись уже с едва скрываемыми улыбками.

Ну да. Пусть лучше думают, что супруг разбудил меня ласками, чем то, что он меня ненавидит.

Прежде чем приступить к еде, я быстро приняла ванную. Вода в бочке оказалась тёплой, и мне не пришлось ждать, пока её нагреют.

Пока я завтракала, служанки суетились вокруг: открывали сундуки, доставали ткани, что-то шептали друг другу.

Я откусила булочку и вдруг поняла, насколько голодна. Чаепитие вчера было пыткой. Следя за каждым словом и отбивая выпады, я даже не прикоснулась к еде — только хлебала чай так, словно умирала от жажды.

— Сегодня вас ждёт охота, леди, — сказала одна из служанок.

Я замерла.

— Охота?

— Да, госпожа. Конечно, леди не принимает участия… но вы сможете следовать вместе с лордами.

Я медленно поставила чашку.

— Что значит — не принимает участия?

Служанка моргнула.

— Леди… не охотятся.

Я уставилась на неё так, будто она сказала, что леди не дышат.

— Но я умею ездить верхом, — произнесла я медленно.

Это было единственное, что далось мне легко.

Говард учил меня всему — от поклонов до танцев. Но верховая езда… она была моей. С самого детства я умела ездить верхом. В отличие от сверстников, катающихся на машинах, я любила рассекать поле галопом. В этом же мире, оказалось, что даже в женском седле я держалась идеально.

— Я не собираюсь стрелять, — добавила я. — Я просто поеду.

Служанки переглянулись так, словно генерал казнит их за попытку помочь мне в столь опасном походе.

Они раздумывали, что делать, пока я судорожно соображала, какую придумать причину, чтобы поехать с мужчинами. В противном случае мне придётся остаться с леди и ждать возвращения охотников.

Два дня подряд я этого не переживу.

— Мы подготовим вам наряд для прогулки, госпожа, — произнесла одна из служанок, видимо, так и не найдя способ меня отговорить.

Я откинулась на спинку стула и незаметно выдохнула.

— Хорошо, — сказала я тихо.

Визуал к главе 27

Глава 28. Охота.

Эвелина Мэрроу.

Я стояла рядом с лошадью, положив ладонь ей на шею. Она тихо фыркнула, принимая ласку, и я машинально провела пальцами по короткой шерсти, чувствуя, как напряжение внутри наконец начинает отпускать.

Охотничье платье для верховой езды выглядело впечатляюще. Глубокий тёмный цвет, плотная ткань, высокий ворот, длинные рукава. Спереди оно смотрелось почти как обычное зимнее платье…

Но сбоку и сзади было устроено иначе.

Юбка была разделена так, чтобы удобно сидеть в женском седле: ткань ложилась правильными складками и не мешала ногам. Подол не волочился по снегу — его подкололи специальными креплениями. Волосы были убраны, что делало движения свободнее.

— Ты собираешься на охоту?

Голос прозвучал за спиной так близко, что я вздрогнула.

Лорд Нортхольд стоял в своём охотничьем костюме — надо отметить, он ему очень шёл. Почему-то именно сейчас генерал казался опасно красивым в своей сдержанности.

— Нет, — ответила я честно. — Я просто хотела прокатиться вместе с вами.

Он прищурился.

— Но все леди…

Он не договорил.

Развернулся к закрытой площадке, где под навесами сидели дамы. На мягких пуфах, в мехах и кружеве. Они пили чай, смеялись, лениво переговаривались. Снег тихо падал на крышу шезлонгов.

Стоило ему посмотреть в их сторону — разговоры тут же стихли. Взгляды стали цепкими. Оценивающими.

Мы оба понимали: если я останусь там — меня снова ждёт допрос. Подколки. Проверки. Медленная, вязкая травля под видом вежливости.

Кайрен медленно обернулся.

— Хорошее решение, — произнёс он неожиданно. — Держись подле меня.

У меня внутри что-то щёлкнуло.

— Конечно, — ответила я мягко.

И только тогда я заметила мужчину за его спиной.

Чёрные волосы. Острый взгляд. В руках — трость. Он изогнул бровь, явно оценивая сцену.

Лорд Нордхольд, увидев мою реакцию, сначала тоже изогнул бровь, затем оглянулся. А потом сделал шаг ко мне и притянул ближе — едва касаясь.

— Лорд Эвермонт, — холодно поприветствовал он наблюдавшего за нами.

— Лорд Нордхольд и его очаровательная супруга, — кивнул мужчина. — Я был удивлён, узнав, что леди Нордхольд будет присутствовать на охоте.

— Я хочу показать ей мир настолько, насколько это возможно, — ответил генерал ровно.

— Для человека, который большую часть жизни проводит на поле боя, это похвально.

— Благодарю за столь щедрую оценку, — усмехнулся Кайрен.

Но лорд Эвермонт решил пропустить выпад.

— Леди Нордхольд… вы уже охотились?

— Нет, — ответила я спокойно. — И не планировала. Я хотела держаться в стороне и наблюдать за тем, как мой супруг поймает добычу.

Я вложила в свой взгляд столько любви и нежности, позаимствованной у бразильских сериалов, насколько была способна.

Рука моего лже-супруга на секунду дёрнулась от неожиданности, но он молниеносно взял себя в руки.

— Удивительно, — протянул Эвермонт. — Обычно девушки падают в обморок от вида крови. Вам повезло, лорд Нордхольд.

Кайрен в ответ лишь коротко кивнул.

— В любом случае, я буду рад лицезреть хоть одно прекрасное личико на празднике мужской силы.

***

Лес был тихим. Снег хрустел под копытами. Дорога тянулась ровной линией.

Когда показался олень — мужчины пришпорили лошадей.

Я осталась позади.

И рядом со мной остался… лорд Сайлас Эвермонт.

— Вы не собираетесь охотиться? — спросила я.

— Я охочусь каждый день, — ответил он. — Мои игры куда интереснее, чем попытки мужчин доказать превосходство через убийство животных.

— Многим мужчинам до сих пор приходится добывать пропитание, — возразила я.

Он фыркнул.

— А вы мне нравитесь.

Я повернула голову.

— Почему?

— Вы из состоятельной семьи, — сказал он, — но… проще. Не так отшлифованы, как ваши родственники.

— Интересное наблюдение.

— Я навёл о вас справки, — не таясь, ответил он.

— И что же вам рассказали?

— Многое. И ещё больше утаили.

Он улыбнулся.

— Лорд Эвермонт, — произнесла я чётко. — Вы хотите мне что-то сказать?

— Очень многое, леди Эвелина. Но не будем забегать вперёд. Вы испортите сюрприз.

Я кивнула.

А затем, извинившись, пришпорила коня, резко уходя вперёд.

Я напросилась на эту прогулку, чтобы почувствовать себя свободной. А возле того, кто играет чужими жизнями, словно куклами, свободы мало.

Визуал к главе 28