Фальшивая лекарка в городе драконов

Пролог.

Когда я вошла в кабинет мэра, он даже не сразу соизволил посмотреть на меня.

Воздух здесь пах властью — терпкий аромат дорогих чернил, древесины и мужского самодовольства. Его взгляд лениво скользнул с меня на ассистентку — пышногрудую красавицу с глубоким декольте, что смотрела на меня снисходительно, словно я была пылинкой на его ковре.

Но я стояла прямо. Я знала, кто я, и никому не позволю это забыть.

— Милена, — наконец произнёс он, отмахнувшись от секретарши, словно от надоедливой мухи, — я очень рад вашему визиту. Прошу, проходите.

Я не двинулась с места. В воздухе звенело напряжение — тонкое, как натянутая струна.

— Вы закрыли мою лавку, — сказала я, удерживая голос ровным. — До “выяснения всех обстоятельств”, как вы выразились.

Он улыбнулся. Та самая вкрадчивая, масляная улыбка, от которой хотелось вытереть ладонь.

— В вашей лавке работает лекарь без лицензии. Пока документ не будет предоставлен, лавка остаётся закрыта. И, согласно закону, вы не можете использовать помещение для иных нужд. В том числе, — он сделал паузу, глядя прямо в глаза, — для проживания.

Я почувствовала, как под рёбрами вспыхивает гнев. Пальцы сжались в кулаки.

— Вы действительно думаете, что я стану подчиняться вашим нелепым правилам? — бросила я. — Это не просто лавка. Это мой дом.

— Дорогая Милена, — его голос стал почти бархатным, — если вы нуждаетесь в жилье, я с удовольствием предоставлю вам свой дом.

С таким же успехом он мог ударить. Лицо заледенело, а внутри всё кипело. Я выпрямилась, как сталь.

— Вы лишаете меня средств к существованию, а потом предлагаете подачки, — я усмехнулась, — как будто я какая-то… Хотя чего ждать от очередного жалкого мужчины.

Он встал. Движение было плавным, но в нём чувствовалась угроза. Воздух будто стал тяжелее, жарче.

— Милена, — прорычал он, — вам стоит быть осторожнее со словами. Вы сейчас говорите с драконом. И я не привык, чтобы женщины бросали мне вызов.

— Ах да, — я хмыкнула, не отводя взгляда. — Я совсем забыла. Не просто жалкий мужчина — ещё и дракон. Какая честь.

Он сделал шаг вперёд, тень его упала на меня, и всё тело напряглось, словно перед ударом. Но я не двинулась.

— В вашем мире, — произнесла я медленно, отчеканивая каждое слово, — не существует ни одного мужчины, который был бы достоин называться настоящим. И вы — не исключение.

Он рванулся ближе, пальцы сомкнулись на моей талии. Воздух между нами вспыхнул, как искра.

Его дыхание обожгло мою щёку.

— Вы играете с огнём, Милена, — прошептал он, и в его голосе смешались угроза и странное удовольствие. — Если не научитесь соблюдать законы, узнаете, что такое настоящий дракон… и настоящий мужчина тоже.

Милена Диаш

Милена Диаш(Ирта - в браке)

Юная леди 23 лет от роду. Хрупкая, но с той внутренней стойкостью, которая чувствуется даже в походке. Смесь воспитанной леди, которая умеет держать осанку, и дерзкой лекарки, которая не боится сказать дракону «а может, вы попробуете не рычать?». Не сдаётся, даже когда всё рушится, но порой слишком импульсивна: сначала делает, потом анализирует последствия. Искренне считает, что драконы — «просто крупные ящерицы», хотя внутри от одного взгляда мэра у неё перехватывает дыхание. Говорит с собой — много. Особенно в кризисные моменты. Иногда отвечает.

Глава 1. Где я теряю мужа, приданое и остатки терпения.

Если бы кто-то сказал мне месяц назад, что мой брак закончится раньше, чем простоит свадебный букет, — я бы рассмеялась. И громко. До слёз. Потому что я, глупая, тогда ещё верила в вечность, в нежность и во фразы «в горе и в радости».

Теперь же я стояла посреди гостиной — той самой, где ещё вчера звучали бокалы и поздравления, — в кружевном халате, который пах пудрой и разочарованием.

Мой муж — бывший муж, как я поняла чуть позже, — сидел за столом и аккуратно, с деловитым выражением лица, подсчитывал расходы. На меня.

— Милена, — протянул он, не поднимая глаз, — ты же понимаешь, что наш союз… слегка потерял смысл.

Слегка.

Как молния на платье — если сломалась, можно и булавкой заколоть.

Только вот наш брак был не платьем, а хрупким фарфором, и сейчас он треснул по шву — хладнокровно, без шансов на склейку.

— Потерял смысл? — я едва узнала свой голос: хриплый, будто прошёл через огонь и гордость. — После того как я потеряла родителей и осталась без наследства, ты вдруг понял, что любовь невыгодна?

Он вздохнул. Спокойно. Усталое, ленивое дыхание человека, которому надоело объяснять прописные истины.

— Милена, ты милая. Правда. Но у меня тоже есть обязанности. Род, положение…

— Ага, и хроническая жадность, — подсказала я, сжимая пальцы до белизны.

Он сделал вид, что не услышал. Мужчины часто не слышат очевидное, когда им выгодно быть глухими.

— Ты ведь поймёшь, — продолжил он, наполняя свой бокал. — Без приданого ты просто… не вписываешься в семейный бюджет.

Бюджет.

Он сказал это так буднично, словно речь шла о замене сломанной мебели, а не о живом человеке, которого клялся любить.

Я смотрела на него — на безупречную осанку, шелковый жилет, усталое выражение лица. И вдруг отчётливо поняла: я замужем не за мужчиной, а за учётом расходов.

— То есть, — уточнила я, сохраняя видимость спокойствия, — если бы мои родители не умерли, ты бы остался?

— Разумеется. Они были очень… обеспеченные люди. И твоё приданое, не ушедшее в уплату долгов, существенно пополнило бы наш семейный бюджет.

Я усмехнулась. Смех получился глухим, как трещина по фарфору.

— И раз я не внесла свою лепту в семейный бюджет, меня надо исключить из членов семьи, — подвела я итог.

— Не принимай близко к сердцу. Это просто жизнь, — отмахнулся он. — Кто ж знал, что твоя семья в ещё более бедственном положении, чем моя.

Просто жизнь. Просто предательство. Просто желание взять что-то тяжёлое и приложить по этой самодовольной голове.

Вместо этого я молча взяла бокал со стола — тяжёлый, хрустальный — и швырнула в стену. Звон разлетелся по комнате, как аплодисменты моему здравому смыслу и истинной сдержанности леди.

Он вздрогнул, вскочил.

— Ты что, с ума сошла?!

— Возможно, — ответила я спокойно, глядя, как по обоям расползается красное пятно, похожее на кровь. — Но если это и есть жизнь, о которой ты говорил, то я, пожалуй, пойду своим путём.

Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но я уже отвернулась.

В груди было странное ощущение — будто я разом сожгла все письма, все обещания и всё, что когда-то казалось любовью. Пепел внутри оказался легче, чем ожидала.

Через час я уже сидела в карете. Без украшений, без слуг, с одной сумкой и гордостью, которая, к счастью, не облагалась налогом.

За окном редкие дома сменялись полями, ветер развевал край шали, и я впервые за всю жизнь осталась одна.

Впереди меня ждал Город Драконов — место, о котором люди говорили шёпотом. Город, где даже тени умеют рычать, а воздух пахнет дымом и древней магией. Город, в котором нет места человеческой женщине.

«Город Драконов».

Даже название звучало как предупреждение. Как насмешка, как угроза, как обещание неприятностей.

Городом это, конечно, назвать сложно. Так — деревушка, затерянная среди мрачных гор, окружённая туманами и ветрами, которые воют по ночам, будто кто-то невидимый страдает между скал.

Здесь жили драконы. Почти все жители — драконы. Остальные, как шептались путники, долго не задерживались.

Говорили, что драконы — жадные, вспыльчивые и абсолютно лишены чувства юмора. С другой стороны, кто рискнул бы шутить с существом, которое дышит огнём?

Люди сюда не ездили. Не торговали, не селились, не строили дома. Только мой дядя — странный, упрямый и гениально безрассудный — умудрился не просто поселиться в этом городе, но и лечить драконов.

И, что удивительно, оставаться при этом живым.

«Если что-то пойдёт не так, приезжай ко мне», — писал он в своём последнем письме.

Жаль, что когда я приехала, он уже не мог меня встретить.

Говорили, что умер он при странных обстоятельствах. Слишком странных, чтобы считать это несчастным случаем. Официально — «вспышка алхимического котла». Неофициально — «дракон в плохом настроении».

Он оставил мне дом и лавку лекаря.

В письме было коротко:

«Если рискнете забрать наследство — ищи по адресу: Черное крыло дракона, 13».

Вельт Ирта

Вельт Ирта

Мужчина около 28 лет у которого совесть числиться в расходах. Высокий, ухоженный, до безобразия аккуратный. Он из тех, кто умеет быть обворожительным, когда этого требуют обстоятельства. Воплощение вежливого равнодушия. Не грубиян, не пьяница и не тиран, просто вежливый предатель. Один из тех, кто способен убедить любую женщину, что вина за предательство лежит на ней самой. Почти любую…

Глава 2. Где я ловлю воришку, и понимаю, что город населен не только драконами.

Утром я принялась проверять склянки. К счастью, дядя действительно подписывал всё подряд — к несчастью, его почерк был таким, будто он писал в темноте, на коленке у дракона.

Буквы плясали, смеялись и порой вовсе превращались в загадочные каракули. Я вздохнула и приняла экстренное решение: сортировать по цветам. Зелёное — к зелёному, голубое — к голубому, а серое… серое лучше куда-нибудь подальше. Вид у некоторых зелий был настолько устрашающий, что я бы не прочь была выдать их за новый вид грибов.

Когда мой желудок напомнил, что я не ела со вчерашнего утра, солнце уже катилось высоко по небу. Я сунула в сумку небольшую — половину того, что у меня осталось — сумму денег, накинула плащ и спустилась вниз, решив начать день с чего-нибудь, кроме пыли и разочарования.

У дверей кто-то суетливо копошился, пряча что-то за спиной.

Мальчик лет девяти: рыжие волосы, спутанные и торчащие в разные стороны, коленки в заплатах и взгляд — быстрый, дерзкий, как у человека, который только что украл у судьбы лишнюю минуту сна. Он выглядел голодным и слишком упрямым для своего роста.

— Добрый день, — поздоровалась я, спускаясь с последних ступенек.

Мальчик не оценил. То есть вообще. Он скривил рот, что-то прошипел и, выронив то, что держал, метнулся к двери. Я оказалась быстрее — несмотря на корсет, платье и старые привычки держать осанку даже на бегу. Всё, что успел сделать воришка, — дёрнуть дверную ручку так, что колокольчик над крыльцом зазвенел, оповестив весь город о нашем маленьком представлении.

— Тебя мама не учила, что воровать нехорошо? — спросила я, стараясь звучать сурово, хотя в груди уже тлел смех.

Мальчик выпрямился, сжав кулаки. Его подбородок дрогнул, но голос прозвучал дерзко:

— Уйди с дороги, жалкая человечка.

Моя левая бровь поползла вверх — верный признак того, что терпение идёт ко дну.

— Видимо, не учила, — протянула я.

Я схватила его за ухо — аккуратно, но решительно — и оттащила подальше от двери, чтобы не устраивать спектакль для соседей. Он выл и попискивал, как котёнок, застрявший в шторах, но вырываться не переставал.

— Для начала извинись за невоспитанность, — сказала я, удерживая его за ухо, но уже с трудом сдерживая улыбку. — А потом расскажешь, что маленькому мальчику понадобилось в лавке лекаря.

Он молчал. Только дыхание сбилось, а глаза бегали — упрямые, настороженные.

В конце концов мальчик дёрнулся, вырвался и прижался спиной к стене, сжимая что-то в руках так крепко, будто от этого зависела жизнь.

— Показывай, что взял, и попробуем решить проблему мирно, — сказала я, складывая руки на груди.

— Я ничего не взял. Уйди с дороги, человечка, и ты не умрёшь, — прошипел он, слишком серьёзно для ребёнка.

Бровь снова взлетела к небесам. Признаться, я не привыкла, чтобы меня проклинали до завтрака. Даже несмотря на то, что я его пропустила.

— Какая занимательная угроза, — пробормотала я. — Осталось понять, откуда у тебя манеры старого палача.

В тишине отчётливо заурчало — мой желудок. И следом, будто в поддержку, заурчал его. Мы замерли. А потом я, не удержавшись, усмехнулась.

— Давай так: рассказываешь, что здесь делал, и я делюсь завтраком.

— Меня не пустят в приличное заведение, — буркнул он, опуская глаза.

Произнеся это, мальчик убрал руки… и повернулся ко мне спиной.

И я замерла.

То, что я увидела, заставило забыть про голод и шутки. Из-под его рубахи торчало нечто, чего у людей быть не должно. Маленький, покрытый светлой шерстью хвост.

Мальчик стоял неподвижно, сжав кулаки, будто готовился к удару. А я вдруг осознала, что в Городе Драконов живут не только драконы.

Если бы мне давали по золотой монетке за каждое «такого не может быть», я бы, наверное, уже купила себе собственный замок. Но, увы, в этот раз судьба решила подкинуть мне не золото, а мальчишку-оборотня с хвостом, который явно не вписывался в местные правила.

— Понятно, что у тебя красивый хвост, — произнесла я с лёгкой усмешкой, пытаясь разрядить обстановку. — И прямо сейчас я вижу, как прорываются ушки.

Он резко схватился за голову, пальцы ощупали мягкие, только что прорезавшиеся волчьи уши. Серые, пушистые — явно не человеческие. Он выглядел так, словно весь его маленький мир сейчас рухнул, и я видела, как в его глазах навернулись слёзы.

— Что не так? — спросила я мягко.

— Как что не так?! Я полуоборотень! — почти всхлипнул он. — Если в городе драконов узнают, что я полуоборотень, что мне потом делать? Здесь нет оборотней! Оборотни живут в лесу, а полуоборотней вообще не бывает — мы не должны существовать!

Он говорил это так, будто повторял древний закон, который знал наизусть, и я почувствовала, как внутри меня зашевелилось что-то вроде жалости и возмущения.

— Вот как… суровые законы у вас тут, — вздохнула я, понимая, что мои отношения с драконами проще не станут. Да и уважения моего им не заслужить. — Ну ладно, следующий вопрос: ты ведь пришёл сюда не просто так. Что ты искал?

Мальчик моргнул, чуть успокоившись.

— Дядя Эрк каждый месяц давал мне зелье, когда хвост прорывался. Я пришёл за зельем, — признался он.

Отлично. Значит, дядя Эрк уже заботился о том, чтобы у мальчишки было то, что нужно. А мне теперь оставалось только понять, какое именно зелье ему давали. Конечно, я не могла признаться, что понятия не имею, что к чему, поэтому будем импровизировать.

Гайт.

Гайт

Ребёнок, которого жизнь научила быть осторожным, но не смогла лишить доверия.

Смышлёный, хитроват, умеет быстро прятаться, ещё быстрее — врать по необходимости, но всё это поверх простодушного, уязвимого сердца.

Может быть дерзким, особенно когда боится, но стоит проявить к нему доброту — раскрывается, словно котёнок, которому впервые дали еду. По запаху может определить уровень раздражения и злости. До безумия любит сладкое.

Глава 3. Где я пью чай, и узнаю о невоспитанности драконов.

Мы шли по узким улицам Города Драконов, и Гайт, поначалу прячась за моей спиной, постепенно осмелел. Его рыжие вихры топорщились, будто спорили с ветром, а плечи вздрагивали каждый раз, когда за спиной раздавался очередной хриплый смешок.

Драконы, прогуливающиеся по улицам, выглядели так, будто сошли с витрин ювелирных лавок. Мужчины — в идеально выглаженных костюмах с хищно острыми воротничками и холодными, как сталь, глазами. Женщины — словно картины, в пышных платьях, от которых пахло дорогими благовониями и презрением. Каждый их шаг будто шипел: «Мы выше вас». Их взгляды были холодными, прожигающими, словно змеиный яд. И каждый второй, казалось, понимал, что я здесь — чужая, а мальчишка рядом со мной — ещё более чужой.

А я, пожалуй, впервые в жизни почувствовала, как это — быть мухой среди фарфора.

— Тебе часто приходилось ходить по этим улицам? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, будто мы просто прогуливаемся.

Он пожал плечами, но пальцы его нервно теребили подол рубахи.

— Не очень. Я редко выхожу сюда днём. Обычно, если драконы и видят меня, делают вид, что не видят вовсе.

— А если заметят?

Он усмехнулся — коротко, взрослым смехом, в котором не было места детству.

— Тогда лучше исчезнуть. Или притвориться частью стены. Иногда бросают что-то вслед. Иногда просто выгоняют.

Я кивнула, не позволяя себе выдохнуть. Жалость — роскошь, которую нельзя показывать тому, кто всю жизнь выживает. Но где-то глубоко внутри, под слоями выдержки и манер, зашевелилась злость. Такая тёплая, упрямая, почти материнская.

Спрашивать, заботится ли о нём кто-то, было бы глупо и жестоко.

— Где ты живёшь? — спросила я, выбирая слова.

Гайт замялся, но ответил:

— В приюте. На окраине. Туда берут тех, кого драконы считают… почти людьми. Хотя таких, как я, там много. Полуоборотней.

Он говорил шёпотом, и я заметила, как его уши едва заметно дрогнули — то ли от страха, то ли от стыда.

— Почти людьми? — переспросила я, чувствуя, как во мне поднимается волна возмущения. — И почему быть «почти человеком» лучше, чем полуоборотнем?

— Мы не можем полностью обращаться, — пояснил он. — У кого-то появляются уши, у кого-то — хвост, у некоторых — лапы. Это приходит и уходит, как волна. Дядя Эрк давал нам зелья, чтобы мы могли держать себя под контролем. Потому что когда волнуешься или боишься — признаки усиливаются. Драконы таких не любят: убивать нельзя по закону, а терпеть неприятно. Мы сильнее людей, но слабее предков. Полу-существа.

Он опустил взгляд.

— Здесь нельзя быть тем, кто ты есть. Так безопаснее.

Я слушала — и сердце сжималось. Такой мир, в котором дети боятся даже своих ушей, был мне противен. Но я лишь сжала сумочку чуть крепче и кивнула.

— У тебя обострённый нюх, да? — спросила я, когда заметила, как он чуть подаётся вперёд, будто принюхивается к запахам лавок.

Он смутился, но кивнул.

— Да. Я чувствую запах сладкого за полквартала. И… я очень люблю пирожные. — Последнее он произнёс почти шёпотом, будто признавался в преступлении.

Я улыбнулась.

— Тогда, мой дорогой друг, веди меня к самому лучшему сладкому в этом городе.

Он поднял голову, глаза засияли. И в ту же секунду плечи расправились, шаг стал увереннее. Рыжие вихры заиграли на солнце, когда он повёл меня вперёд — через город, где камни пахли жаром, а воздух был густ от магии и предубеждений.

Впереди мелькнула вывеска с золотыми буквами: «Чайная „У Лунного Пламени“».

Гайт обернулся ко мне и, почти гордо, сказал:

— Там подают лучший малиновый торт в городе. Даже драконы туда ходят.

— Прекрасно, — улыбнулась я. — Пора проверить, на какой вкус у драконов хватает их золота.

Он просиял и повёл меня по улице, уже не прячась в тени домов. Сладкое — и правда лучшая мотивация.

Чайная оказалась почти пустой. Запах жасмина и мёда висел в воздухе, но официант, словно зачарованный, упорно обходил нас стороной.

Мы с Гайтом сидели уже минут десять. Он скулил животом, а я — гордостью.

Я держала осанку, как истинная леди: спина прямая, взгляд спокойный, пальцы сомкнуты на чашке, которой, впрочем, пока не существовало. Но когда терпение иссякло, а официант снова прошёл мимо, я встала.

— Извините, — обратилась я к девушке за стойкой, — вы не могли бы принять у нас заказ?

Та бросила на меня взгляд, которым обычно провожают приговорённых. Узкие зрачки, идеально подведённые губы и ослепительная красота. Без сомнений — драконья кровь.

— Вам придётся подождать, — протянула она лениво.

— Я уже жду, — ответила я тем же тоном. — Достаточно, чтобы вы успели начать выполнять свои обязанности.

Я слегка улыбнулась.

— Я и мой гость хотели бы выпить чай и съесть что-нибудь сладкое. Желательно — из очень приличного и очень дорогого.

Глава 4. Где в лавку приходит клерк из мэрии, или кто новый лекарь.

Когда мы с Гайтом вышли из чайной, солнце уже клонилось к закату. Это всё из-за гор, за которыми прятался Город Драконов.

Здесь закаты выглядели как пламя, пойманное в клетку: небо полыхало красным и золотым, будто само воздух помнил, что когда-то здесь летали существа, способные сжечь небо.

Воздух стал гуще — с примесью дыма и жара, будто сам город выдыхал огонь сквозь трещины мостовой. Камни под ногами хранили тепло, словно и они были живыми.

— Ты уверена, что это была хорошая идея? — спросил Гайт, нервно ёрзая рядом. — Кричать в чайной, что лавка лекаря снова работает?

— Конечно, — уверенно ответила я. — Лучше, когда обо мне узнают сразу. Так быстрее начнут приходить клиенты. Без них я не смогу заработать денег. А без денег… без десертов! А жить без сладкого — это уже почти преступление.

Гайт тихо хмыкнул, но что-то в его взгляде подсказало мне, что он не до конца шутит.

***

Утро началось не с солнца, а с подозрительного стука.

Ровного, настойчивого — такого, каким стучат не в дверь, а в совесть.

Я только успела заварить чай, когда этот стук повторился — громче, требовательнее.

— Сейчас, сейчас, — пробормотала я, завязывая пояс халата и, на всякий случай, приглаживая волосы.

Дверь распахнулась раньше, чем я успела дотянуться до ручки.

На пороге стоял мужчина — худой, вытянутый, с лицом, на котором скука и надменность жили в законном браке. В руках — папка, толстая, как его самомнение.

— Лавка лекаря, племянницы покойного Эрка? — спросил он тоном, будто читал некролог.

— Она самая, — кивнула я. — Милена Диаш.

— Я — представитель мэрии, — произнёс он, доставая бумагу с таким видом, словно вручал приговор. — Проверка на законность деятельности.

— Какая прелесть, — протянула я. — Даже не успела заработать, а уже проверка. Значит, я официально существую?

Он моргнул, не найдя в инструкциях, как реагировать на сарказм.

— Я должен убедиться, что вы имеете право вести лечебную практику в пределах Города Драконов.

— И кто решает, имею ли я право лечить тех, кто болен? — спросила я, скрестив руки. — Тот, кто сам никогда не болел?

Он кашлянул, будто поперхнулся собственной важностью.

— Здесь свои законы, госпожа Диаш. Любая деятельность должна быть зарегистрирована у мэра.

— Ах, мэра, — протянула я сладко. — И что же требуется для регистрации?

Глаза проверяющего заметно округлились.

— Вы что, не знаете банальных вещей?

Я натянула улыбку — мягкую, как шёлк, но с острыми краями. Всё как учила мама: даже если тонешь — делай это с осанкой леди.

— В человеческом мире всё может происходить иначе, — произнесла я и мягко коснулась его ладони. — Столь любезный мужчина, наверное, сможет объяснить всё, не так ли?

Мой брак, по крайней мере, научил меня одной полезной вещи: мужчины любят, когда в них видят героев, даже если они просто держат папку.

Он растаял почти мгновенно.

— Э-э… да, если вы действительно не знаете, мне ничего не стоит подсказать.

— О, это было бы чудесно, — сказала я, наполняя голос лёгким восхищением. — Может, чаю?

— Д-д-да, пожалуй… немного, — промямлил он, и я отступила, пропуская гостя.

Он оказался до смешного приятным драконом — седовласым, с тускло-серебристыми глазами и лёгкой чешуйчатой сеткой у висков. Олаф Корнт. Клерк при трёх мэрах подряд, и, по его словам, с нынешним работать тяжелее всего.

— Он любит порядок, — пояснил Олаф, едва отпив чай. — На дух не переносит самовольство. Но при нём в городе стало спокойно. Даже страх теперь ходит по расписанию.

— Правда? — протянула я, подливая себе чай. — Ещё чашечку?

— Благодарю, нет, — он улыбнулся натянуто. — Если я не вернусь к полудню, сэр Вайр будет очень недоволен.

— Неужели он такой строгий начальник?

— Не то чтобы строгий… просто он не прощает хаоса. Ни в людях, ни в бумагах. — Он понизил голос. — Я бы рекомендовал вам найти завещание, документы на дом и обязательно оформить лицензию. Мэр потребует это, как только у него появится время.

— Я займусь этим сегодня же, — заверила я.

В этот момент в кухни, что была отделена от лавки серой дверью, вбежал Гайт — растрёпанный, с пылающими глазами.

— Милена! Ты слышала? В городе говорят, что вчера над нижним кварталом летал крылатый дракон! Все думают, что он кого-то прилетел сожрать!

Столько эмоций не прошли бесследно — на рыжей голове мигом появился кончик серого ушка.

Я сделала приглушённый жест, но было поздно. Олаф застыл, как статуя.

— Это… ребёнок?

— Почти, — сказала я, стараясь говорить небрежно. — Мой помощник.

— Помощник? Но у него же… — он уставился на Гайта, где всё ещё мелькнуло ушко.

Олаф Корнт

Олаф Корнт

Около пятидесяти (по человеческим меркам). Для дракона — зрелый, но далёкий от старости.
Раса: полукровка — потомок слабого драконьего рода и человека. Силы почти нет, зато есть фанатичная преданность бумаге и приказу.

Олаф верит, что порядок спасёт мир, потому что сам боится всего, что хоть немного похоже на хаос.

От Автора: Обещанный промокодик -Цветочная лавка с подвохомhttps://litnet.com/shrt/hhck

v4L1z3tk

Глава 5. Где появляются первые клиенты, первые монеты и первые угрозы.

Зеркало упрямо молчало, но выражение моего отражения говорило само за себя:

— Так себе лекарка.

Я прищурилась, отодвинула прядь волос — и всё стало ещё хуже.

— И уж точно не леди, — уточнила я для порядка.

Волосы торчали так, будто я провела ночь в компании метлы, платье было помятое, на щеке отпечаталась подушка, а глаза… глаза выдавали усталость и три чашки недопитого чая.

Я вздохнула, затянула пояс потуже, чтобы выглядеть хотя бы собранной женщиной, а не выброшенным на берег приливом, и, сцепив зубы, принялась за причёску.

Леди не должны уметь заплетать волосы. И леди не должны варить зелья, которые взрываются при неправильном взмахе ложки, и не бегать босиком по дому, спасая падающие склянки.

Вывод: я не леди. Да и опыты после ухода клерка из мэрии были явно лишними.

— Так, ладно, — пробормотала я, схватив расчёску. — Если причёска не удаётся, назовём это «художественный беспорядок».

Я кое-как заплела косу, которая, по задумке, должна была быть изящной, а на деле больше напоминала верёвку, пережившую бурю.

Снизу донёсся стук — ровный, уверенный, будто кто-то барабанил в мою судьбу.

— Только не сейчас, — простонала я. — Хоть бы десять минут на вид приличного человека…

Но стук усилился.

— Да иду я уже! — отозвалась я, схватив накидку и сбежав вниз, перепрыгивая через последнюю ступеньку.

Дверь распахнулась, и на пороге стоял мужчина. Огромный. Широкоплечий. Весь будто сделан из железа. От сапог до шеи — сплошная копоть и закопчённая кожа. Волосы — как уголь, глаза — стальные.

— Доброго денёчка, хозяечка, — произнёс он добродушно, и я поняла, что это кузнец.

— Здравствуйте, — выдохнула я. — Чем могу быть полезна?

— Да это… ребята мои… туда полезли, — он махнул рукой куда-то вверх. — Ну и порезались. Мне бы что-то… от порезов, понимаете?

Я кивнула и метнулась к полке. Сразу вспомнила красное зелье с меткой «От пореза» и припиской: «Не путать с отравлением».

Аккуратно сняла его, проверила крышку — на месте, запах свежий, значит, безопасно. К зелью прилагалась инструкция дяди Эрка — кривая, как змеиный хвост. Я же, проявив чудеса самодисциплины, переписала её аккуратным почерком и теперь гордилась собой.

— Мазать кисточкой, которая внутри, аккуратно перевязывать бинтом и не мочить три часа, — отчеканила я.

Кузнец кивнул, звякнул монетами и уже собирался уходить, когда я спохватилась:

— Подождите секундочку!

Он обернулся настороженно, будто ожидал, что я попрошу доплатить. Я выбежала из-за стойки и сунула ему маленькую колбочку.

— Это пробник, — пояснила я. — От ожога. Густая мазь. Если кто-то обожжётся — нанесите тонким слоем, подождите, пока остынет, потом смойте водой. Если подействует, приходите — дам побольше.

Он помолчал, глядя на колбочку так, будто держал в руках волшебство. А я была счастлива, что проверила комнату наверху: оказалось, запертой была лаборатория. Там, среди полного беспорядка, хранились уже завершённые рецепты и пробники.

— Добро, добро, — сказал он наконец, улыбнувшись. — Спасибо, хозяечка.

— Лекарка, — поправила я.

— Ну, тем более, — он хмыкнул и ушёл.

Дверь хлопнула, а я наконец-то почувствовала себя полезной.

Но радость продлилась ровно до момента, пока дверь снова не хлопнула.

На этот раз вошла женщина. Если точнее — ураган в шляпе с драконами.

На ней было всё, что только можно украсить символикой: шляпа с золотым шитьём, кольца с драконьими глазами, трость с набалдашником в форме когтя. Даже её сумочка выглядела так, будто собиралась вот-вот зашипеть.

— Здравствуйте, чем могу быть полезна? — вежливо спросила я.

— А где Эрк? — её голос был громкий, властный и… раздражённый.

— К сожалению, дяденька умер, — мягко ответила я. — Теперь я занимаюсь лавкой.

— Умер, значит, — пробурчала она. — Вот не хватало, чтоб мне теперь с зелёной девчонкой возиться.

Я выдохнула сквозь улыбку.

— Чем могу помочь?

— Микстуру от кашля, — заявила она.

Судя по тому, как она говорила, кашель у неё был разве что от злости.

— Кашель у вас? — переспросила я осторожно.

— А у кого же ещё? Думаешь, я просто так пришла? Беги, принеси микстуру!

Я послушно взяла с полки жёлтую бутылку с белыми точками имбиря.

— Вот, пожалуйста. Принимать по ложке утром и вечером. Хватит на десять дней. Если не поможет — приходите, приготовлю ещё.

— А я хочу больше, — рявкнула она.

Я улыбнулась шире, чем следовало. Я, как истинная леди, умела вредничать.

— Простите, но в одни руки не даю. Остальным тоже может понадобиться.

Арт’ис Алина

Арт’ис Алина

Драконица редкой красоты и силы, которая знает чего хочет. Смесь льда и пламени.
В ней живёт врождённая гордость древней расы, но и странная человеческая уязвимость, тщательно скрытая под слоями силы и роскоши.
Она не прощает унижений, но может проявить неожиданную доброту, если видит в ком-то искренность или смелость.
Манипулятор, дипломат и соблазнительница в одном лице. Может улыбнуться — и при этом разрушить репутацию, город, судьбу.

От Автора: Промокод самому удачдивому и преданному читателю - ( Не)случайная наследница чайнойhttps://litnet.com/shrt/s-t5

tCBq8Ea9

Глава 6. Где день без взрывов прожит зря, или расплавленный металл.

«Наука – это когда не знаешь, что делаешь, но выглядишь уверенно».

Прошло десять дней с тех пор, как я официально стала «лекаркой» лавки покойного дядюшки Эрка.

За это время я поняла три вещи: во-первых, в городе Драконов даже чайник кипит с характером; во-вторых, слово «осторожно» здесь воспринимают как вызов; и, в-третьих, если ты открыла лавку — будь готова, что клиенты считают тебя волшебной мусорной корзиной для всех своих проблем.С каждым днём их становилось всё больше.

Ожоги — вот чума этого города. Удивительно, но среди огнедышащих существ чаще всего лечить приходится именно ожоги. Драконы, видимо, соревнуются, кто поджарит хвост быстрее.

Гайт стал почти моим постоянным ассистентом. Приходил каждый день, гордый, как торговец сокровищами, и приносил яблоки — те самые, что растут в центре города.

— Милена, они же ничьи! — уверял он с видом представителя закона. — Если дерево растёт посреди площади, значит, оно общее.

— Угу, — отвечала я, закатывая глаза. — Только попробуй объяснить это тем, у кого есть зубы, когти и закон о частной собственности.

На третий день после открытия лавки он примчался не один. Дверь распахнулась с таким грохотом, что с полки слетел пузырёк.

— Милена! Срочно! Срочно! Помоги! — завопил он так, что даже чай в чайнике вздрогнул.

— Что? Что, что, что?! — отозвалась я, в панике хватаясь за ложку.

В этот момент в котелок упала капля — не та капля. Грохот был такой, будто я только что открыла портал в другой город драконов.

Из котелка вылетел густой дым, полыхнуло синим, потом зелёным, и всё вокруг покрыло липкой тьмой.

— Ой, — сообщил Гайт совершенно спокойно, — у тебя чёрное лицо.

— Оно чёрное, потому что ты кричишь, когда нельзя! — взвыла я.

— Ну я же не знал, что ты варишь!

— Я тоже не знала!

— Тогда ничего страшного, что взорвалось, — резонно заключил он.

Я схватила тряпку и попыталась стереть с лица копоть.

— Ну так ты поможешь или нет? — спросил он, как будто ничего не случилось.

— С чем, позволь спросить?

— Вот! — Он потянул за руку худенькую девочку, прятавшуюся за его спиной. — Это Акша! Ей нужно зелье!

Акша выглядела испуганно и немного… пушисто. На ней была старая, растянутая шапка, которую она отчаянно натягивала себе на лоб.

— Милена, у неё… — начал Гайт.

— Я уже догадалась, — сказала я и аккуратно сняла с неё шапку.

Под ней оказались пушистые тигриные ушки — рыжие, с чёрными кончиками.

— Ах, великолепно, — простонала я. — Теперь у нас коллекция! Ещё немного — и сможем открыть зверинец.

Девочка пискнула и спрятала голову в плечи.

— Не бойся, — смягчилась я. — Я не кусаюсь. Только иногда что-нибудь взрываю.

— Я видел, — шепнула она и кивнула на котелок, из которого всё ещё шёл дым.

Я повернулась к стеллажу и быстро достала знакомое синее зелье, которое раньше помогало Гайту.

Но не успела я протянуть его девочке, как Гайт встрепенулся:

— Нет-нет! Дяденька Эрк давал ей не синее!

— Что?! — у меня дёрнулся глаз. — А какое же, по-твоему, он давал?

Он посмотрел на Акшу, а та, всё ещё вцепившись в шапку, пискнула:

— Медовое…

Я вздохнула.

— Отлично. Медовое. То есть жёлтое, липкое и, возможно, ядовитое. Прекрасный выбор.

Я принялась перебирать полки, стараясь не уронить очередную банку. Жёлтых оттенков было четыре — и все выглядели подозрительно одинаково. Поставила их перед собой, вытерла пот со лба и начала разбирать надписи.

— Так… «От сонного паралича» — мимо.

«От кислотных… чего-то» — непонятно.

И вот, наконец, — «От полосато-ушасто-хвостатых».

— Ну, звучит правдоподобно, — пробормотала я. — Правда, маскировка не ах-ти.

Открыла блокнот дядюшки и начала искать дозировку.

На полях было написано его коронное: «От двух до десяти капель. Главное — не перепутать».

— Великолепно, — простонала я. — Это как рецепт счастья: добавь, сколько сочтёшь нужным, и надейся, что не умрёшь.

— Сколько капать? — спросил Гайт.

— Три, — решила я наугад. — Звучит надёжно.

Акша взяла флакон, осторожно капнула три капли и затаила дыхание. Мы тоже. Ничего не произошло.

Я скрестила руки.

— Попробуй ещё одну.

Она добавила четвёртую. Тишина. Гайт нахмурился.

— Может, пять?

— Попробуй, — кивнула я, хотя внутри всё сжалось.

Пятая капля упала — и мгновенно всё ожило. Воздух дрогнул, а ушки девочки разом взметнулись вверх, будто от радости, и тут же исчезли, растворившись среди каштановых кудрей.

Арден Вайр

Арден Вайр

Арден Вайр — мэр Города Драконов, мужчина, чьё имя произносят шёпотом даже те, кто не верит в страх.

Он высокий и безупречно выпрямленный, как клинок. Каждое его движение — точное, выверенное, будто продуманное заранее. Голос низкий, спокойный, но от его тембра по коже пробегает дрожь — в нём слышится хищное обещание и власть того, кто привык приказывать не громко, а эффективно. Арден Вайр — не просто мэр. Он воплощение той опасной красоты, перед которой хочется поклониться… или бежать

Глава 7. Где я нарвалась на неприятности, или поиск лицензии.

Когда он вошёл, захлопнув дверь, воздух будто сжался, как будто сама лавка инстинктивно втянула дыхание.

Я не знала, откуда это ощущение — от его взгляда, от запаха грозы и дыма, или от того, что даже тень его двигалась с уверенностью хищника, которому здесь всё принадлежит.

Светлые волосы упали ему на лоб, отливая серебром в свете лампы. Янтарные глаза вспыхнули, как раскалённый металл, и я внезапно поняла, что эти глаза не просто смотрят — они измеряют. Не внешность, не силу — душу.

Он стоял близко, слишком близко, чтобы можно было дышать ровно. Воздух между нами густел, нагреваясь, будто пламя лизнуло кожу.

Глупое, нелепое чувство — стоять у самого очага и не знать, отойти или подставить руки под тепло. Пламя в нём было не дикое — нет, оно было воспитанное, благородное, опасное своей сдержанностью. Те, кто умеют сдерживать огонь, умеют и управлять людьми.

И всё же, когда он заговорил, мне пришлось собирать остатки самообладания по крупицам. В голосе — сила и хищная мягкость, как у хищника, лениво решившего не нападать. И я почувствовала не только страх. Что-то другое — тихое, стыдное, женское.

Проклятье!

Я выпрямилась, приподняла подбородок, с трудом удерживала дрожь в пальцах.

— Добрый вечер, — сказала я, и, к счастью, голос не сорвался. — Милена Диаш. И да, лекарка.

Уголки его губ дрогнули. Не улыбка — скорее признание факта моего существования.

— Я знаю, — произнёс он просто.

Где-то за спиной звякнула склянка — тонко, как испуганный вздох. Он сделал шаг вперёд, и от этого шага пол дрогнул, будто лавка знала, кто в ней стоит. Воздух стал горячим, пряным, плотным.

— Город быстро разносит информацию о тех, кто смеет нарушать его покой, — произнёс он тихо, но с той интонацией, после которой хочется держать руки на виду. — Особенно если делают это… с улыбкой.

Я не отвела взгляда.

— Я просто лечу, — ответила я, и даже не узнала свой голос — слишком спокойный. — А если кому-то от этого становится лучше — значит, лекарства действуют.

Он рассмеялся — низко, хрипловато, так, что по спине пробежал ток.

— Смелая, — произнёс он. — Неудивительно, что тётушка Рейли злится. Она не привыкла, когда ей отказывают.

Я моргнула.

— Я всем отказываю одинаково. Без дискриминации.

На губах его мелькнула улыбка — едва-едва.

И тогда я заметила то, что вряд ли могла придумать: на виске дрогнуло крошечное отблеск пламени, будто под кожей у него шевельнулся настоящий огонь.

— Любопытная ты женщина, Милена Диаш, — сказал он тихо. — Интересно посмотреть, как долго ты выдержишь в моём городе.

— А вы, простите, кто? — спросила я, хотя уже знала ответ. Только глупец стал бы сомневаться, кто именно называет город своим.

Он чуть склонил голову, не отводя взгляда.

— Арден Вайр. Мэр города Драконов.

Имя будто обожгло воздух. Я кивнула, как подобает леди, даже если внутри всё кричит.

— Приятно познакомиться, сэр Вайр. Простите, что встречаю не в лучшем виде. Утро началось с невоспитанной драконицы и закончилось вами. Полагаю, теперь можно закрываться?

— Рейли Вайр — моя тётя, — сказал он.

Я застыла.

Мысленно обругала себя, дядю Эрка, его котлы и всё, что в этой лавке хоть раз взрывалось. Ну вот почему я не закрыла дверь сразу, как решила, что рабочий день закончен? Не пришлось бы натягивать улыбку и быть милой.

Внимательно посмотрела на мужчину еще раз и поняла, что закрытые двери для него явно не стали бы помехой.

Он наблюдал за моей реакцией — внимательно, почти с интересом. И, к моему ужасу, улыбнулся по-настоящему.

— Да, моя тётушка может быть немного груба и слегка… повернута на своём здоровье.

Я вздернула подбородок. Будь он хоть трижды мэр города, я леди, воспитанная леди, и ей же останусь. А леди себя в обиду не дают.

— “Немного”? “Слегка”? — Моя бровь изогнулась. — Ну раз мы всё выяснили, повторю вопрос: могу ли я закрываться, или вам необходимо лечение? Предупреждаю, микстура от кашля будет готова через три дня, не раньше.

Пламя в его глазах вспыхнуло, но он удержался. Сдержанность — вот что делало его по-настоящему страшным.

— Можешь, — сказал он наконец. — Но не забудь: завтра мы поговорим о твоей лицензии.

С этими словами он развернулся и вышел. Воздух за ним ещё долго хранил запах грозы и чего-то древнего, от чего дрожали руки. Я стояла, глядя на закрытую дверь, и медленно выдохнула.

— Отлично, — пробормотала я. — Теперь я официально знакома с мэром. И, похоже, только что нарвалась на неприятности.

На кухне зашевелился Гайт.

— Это кто был? — спросил он шёпотом.

— Наш новый знакомый. Мэр.

Я услышала, как на кухне что-то упало на пол. По звуку очень напоминало яблоки. На губах невольно мелькнула легкая улыбка.