Фамильяр

Пролог. Ирис Тессера.

Утро в поместье А'девиль начиналось как обычно. За окнами гостиной ветер мягко шевелил кроны деревьев, где-то вдалеке кричала птица, а внутри царила та уютная неторопливость, которая бывает только в по-настоящему домашних местах. Мы собрались за завтраком — с ещё сонными лицами, с первыми чашками чая, с лёгкими шутками и тихим смехом, — а потом, когда тарелки опустели, перешли в большую гостиную. Здесь было просторнее, свет из высоких окон заливал паркет, и воздух казался гуще от ароматов трав и старой мебели. Мы рассеялись кто куда: на диваны, в кресла, на пуфики, — чтобы просто провести время вместе.
— Ирис, — обратилась ко мне Кайла. Она сидела напротив, поджав под себя ноги, и в её голосе звучало то особенное, спокойное любопытство, которое не терпит поспешности. — Почему ты всегда такая…
Она запнулась, и я увидела, как она осторожно подбирает слова, стараясь не задеть меня случайно.
— Какая? — спросила я, хотя прекрасно знала ответ.
— Сколько тебя знаю, ты всегда такая хмурая, зажатая, холодная, что ли. Что с тобой случилось?
— Кстати да, я тоже это заметила! — согласилась Изабелла, откладывая в сторону саблю, которую до этого рассеянно перебирала.
— И я тоже, — подключилась Лейсан, а за ней и все остальные. Их голоса звучали по-разному: у кого-то мягко, у кого-то чуть настойчивее, но в каждом была одна и та же нота — искренняя, неподдельная забота.
Я отставила кружку с чаем. Медленно, чтобы не звякнуть фарфором, чтобы не нарушить эту хрупкую тишину, которая вдруг установилась в гостиной. Все смотрели на меня с неподдельным любопытством. И с заботой. Я видела это в их глазах. В том, как Зефира, обычно непоседливая, замерла, как Примроуз перестала крутить в руках прядь волос, как Эйлин, самая молчаливая из нас, чуть подалась вперёд.
— Это долгая история, — произнесла я, и мой голос прозвучал тише, чем обычно. Где-то внутри поднялось давно забытое чувство — смесь страха и облегчения от того, что, возможно, сейчас всё наконец станет явным.
— Так расскажи нам, — сказала Изабелла. Её голос был спокоен и твёрд, как у человека, который не отступит. — Времени у нас много. Да и тем более, мы совсем ничего о тебе не знаем!
Остальные закивали. Я обвела их взглядом ещё раз, вбирая в себя это мгновение: комнату, залитую светом, этих девушек и мужчин, ставших мне семьёй, и тихое, упрямое тепло, которое они излучали.
Я провела ладонью по ткани дивана, чувствуя под пальцами мягкий ворс. Собрала волосы в низкий пучок, чтобы они не мешали, — это простое движение помогло успокоиться.
— Хорошо, — сказала я, и мои губы тронула тень улыбки, которую я не планировала. — Я расскажу.
Я откинулась на спинку дивана. Обхватила колени руками. Вдохнула. Выдохнула. Тишина в комнате стала плотной, словно все присутствующие затаили дыхание вместе со мной. Я чувствовала их внимание, но оно не давило — оно поддерживало, как руки, готовые подхватить, если я оступлюсь.
Я посмотрела в окно, где за стеклом медленно плыли облака, потом перевела взгляд на узор ковра под ногами, потом снова подняла глаза на девушек. И начала.