Фантомное Падение

Новый артист

Гастрольный поезд «Вечник» мчался через звездную ночь, загадочно мерцая огнями окон купе циркачей. Риста ворочалась с боку на бок на верхней полке. Пружины старенького матраса подпевали гулу колес, бормотанию бессонных артистов, стуку чайной ложки в узорном металлическом стакане. Песня пружин проходила сквозь пух подушки и звенела в левом ухе. А еще пружины сегодня как-то особенно больно впивались в бок.

Риста служила этому поезду уже год, и считала себя опытным проводником. Гордилась, что дома ее из пушки не разбудишь, а изнуренный тяжелым трудом организм готов уснуть в любом положении. Но этим вечером что-то пошло не так.

— Положи! — вскрикнула во сне соседка, старшая проводница, а потом горько, прерывисто всхрапнула, — на мееестоо… кипящие… синие жутики.

Риста хихикнула и перевернулась на другой бок. Мирра разговаривала во сне только если накануне устала. Лицо соседки то и дело выхватывали из темноты огни пустых полустанков, и она всякий раз складывала брови домиком, всхрапывала и отдавала команды.

Риста смирилась: сегодня ей не уснуть. Она тихонько соскользнула с полки, ногой нащупала один из деревянных ящиков, которыми было полностью заставлено их небольшое купе, и спустилась на пол. Она присела на корточки перед одним из ящиков, которые принесли сегодня. От него доносился равномерный, едва уловимый звон и исходила прохлада. Он манил Ристу с тех пор, как прозвучал колокольчик отбоя и Мирра выключила свет в вагоне.

Быть может, если удовлетворить любопытство, сон придет сам собой? Риста аккуратно открыла ящик, стараясь не скрипнуть крышкой, и купе залил мягкий синий свет. Девушка удивленно поморщилась: так ярко! Оглянулась на соседку: вроде бы, не разбудила.

В ящике, укутанные в сияющую вату, лежали те самые «кипящие синие жутики», с которыми воевала Мирра во сне. Это были восторг-кристаллы — сжатые до твёрдого состояния всплески зрительского восторга, смеха, замирания сердца. Чистейшее эмоциональное топливо.

Завтра Ристе предстоит загружать их в магический привод «Вечника». Каждый кристалл, мерцающий, как пойманная в ловушку молния, нужно было вставить в пульсирующий гнезд реактора. Там, в душном техническом отсеке, жужжащем, как гигантский стеклянный шмель, чистый восторг преобразовывался. Часть уходила на поддержание магических полей поезда, часть — заряжала личные арсеналы артистов. Чем чище и ярче кристалл — тем дольше «Вечник» мог мчаться без дозаправки и тем более невозможные трюки могли вытворять под куполом циркачи. Эмоция, переплавляемая в движение и чудо. Вечный, ненасытный цикл.

Вчерашняя смена была адом. Вместе с Миррой они «промывали» кристаллы после провинциального выступления — пропускали их через магические сифоны, вытравливая из структуры липкую скуку, кислое нетерпение и сварливое «ну когда же это кончится». Энергия на выходе получалась бледной, шипящей, её хватало лишь на то, чтобы «Вечник» не встал намертво. От этой работы пальцы ещё долго зудели от фантомных детских истерик, застрявших в кристаллической решётке.

Риста с благоговением взяла один из новых кристаллов. Он был тяжёлым, идеально холодным и пел в руке чистым, высоким звуком. Она открыла соседний ящик — с вчерашней «добычей». Те кристаллы были тусклыми, их свечение — неровным, а лёгкий звон срывался на неприятное шипение. Контраст был разительным. С такими, как новый кристалл, работа перестала бы быть каторгой. Она стала бы почти… магической.

Что это за представление было вчера? Они с Миррой все пропустили! Можно, конечно, подсмотреть воспоминания кристалла. Одним глазком.

Искушение было слишком сильным. Один раз — ничего не будет, ведь так? Риста выбрала кристалл в форме водоворота, чей свет был холодным и яростным, как северное сияние в миниатюре. В техническом отсеке так делать строго-настрого запрещалось — прямой контакт с незамкнутым кристаллом «сжигал» часть чистого заряда. Но это была та самая запись. Вчерашнее представление, которое она, замученная «промывкой», проспала на ящиках в подсобке.

Она сжала кристалл в ладонях, закрыла глаза и отпустила мысленный шлюз.

Сначала — только ощущения. Давление софитов на веки. Едва уловимый запах дыма и жженого пороха — его всегда оставляли за собой пиротехники-иллюзионисты. Затем — звук. Не просто музыка, а целый оркестр: лязг лебёдок, поднимающих арену-трансформер, шипение пара из скрытых под трапом поршней, ритмичный стук десятков сердец в первом ряду.

И он.

Тень, застывшая в луче прожектора прямо под куполом. Не человек, ещё нет. Просто силуэт на фоне ослепительного света. А потом — рывок. Тень прыгает ласточкой вниз, в середине падения раскрывая птичьи крылья.

Уже через секунду огненная вспышка пиротехников освещает не птицу, а черную пантеру, которая, коснувшись лапами наклонной плоскости арены, отталкивается с невозможной силой и в воздухе снова становится человеком.

Мужчина. Длинный, поджарый, с рельефом тонких упругих мышц, который возникает только от танца и постоянной борьбы с гравитацией. Две толстые, тугие косы цвета морской волны хлещут по его спине. Он приземляется в тишине, и только тогда Риста видит лицо: острые скулы, нос с горбинкой, подведённые черным нижние веки цепких, колючих глаз. Зал взрывается воплями и аплодисментами. Танцор улыбается хищной, клыкастой улыбкой.

А потом — ящерица, сияющее существо из чешуек изумрудного стекла. Она бежит по вертикальной стене, оставшейся от арены-трансформера, растворяется в клубах дыма. Оттуда выныривает снова он — человек, уже на другом конце шатра, у самого края, где в пол скрытно вмонтированы пневматические трамплины. Он прыгает, и гравитация на миг забывает о нём. Он парит.

Риста вынырнула из воспоминаний кристалла. Перед глазами плавали синие точки. Её била мелкая дрожь. В ушах приглушенно гудело — отзвук аплодисментов.

Кто это? Номер обычных метаморфов строился на шоке: вот человек, а вот — раз! — крокодил. Акробаты парили отдельно, танцоры танцевали сами по себе. Этот… этот Лавр (имя вырвалось из глубин памяти, из обрывков вчерашних разговоров) соединил всё. Танец, акробатику, метаморфозу, иллюзию. Он не демонстрировал превращение — он творил из него хореографию. Теперь ясно, почему «Вечник» гудел сегодня, как встревоженный улей. Вот она — новая эра цирка «Цитадель Див», о которой недели две шептались артисты после подписания контракта с какой-то загадочной восходящей звездой.