Фэн Юй

О мире 1

В Поднебесной было много имен для страха, но лишь одно заставляло замолкать даже самых отважных заклинателей и великих императоров. Её называли Фэн Юй, «Погибель Десяти Тысяч Рассветов», или просто — Великой Демоницей Кровавой Луны. Говорили, что там, где ступает её нога, цветы вишни опадают замертво, а реки поворачивают вспять, не желая отражать её лик. Легенды гласили, что она родилась из крика тысячи павших воинов на поле битвы, где земля пропиталась кровью настолько, что из неё вырос черный лотос. Но правда была куда страшнее — Фэн Юй была старше самих гор, и её память хранила падение династий, о которых люди давно забыли. Её кожа была белее самого чистого нефрита, а длинные черные волосы струились по полу, словно живые тени. В её глазах, не имевших зрачков, мерцало холодное пламя бездны.ъ

Там, где заканчивается власть Девяти Небес и обрываются корни Мирового Древа, начинается Царство Мо — обитель демонов, место, где свет солнца считается проклятием, а луна вечно сочится багрянцем. В отличие от мира людей, затянутого в шелка и строгие правила приличия, Царство Демонов не знало жалости. Здесь горы были высечены из черного обсидиана, а реки текли не водой, а жидким серебром звездного света, перемешанного с первородным хаосом. Это был мир, где сила была единственным законом, а амбиции измерялись количеством пролитой крови. В самом сердце этого мрачного величия, на пике Небесного Раскола, возвышался Дворец Вечной Тьмы. Его башни пронзали фиолетовые облака, словно когти великана, пытающегося разорвать само небо. В главном зале, среди колонн, обвитых живыми тенями, восседал на троне из костей древних драконов Повелитель Тьмы, Мо Цан. Его длинные одежды цвета воронова крыла тяжелыми складками ниспадали на холодный пол. На его челе тускло мерцала демоническая метка — символ власти над семью великими кланами бездны.

Говорят, что путь к бессмертию вымощен костями тех, кто не дошел, и омыт слезами тех, кто забыл своё имя. В Срединных Землях, где туман цепляется за вершины гор, словно спящие драконы, истинная жизнь начиналась лишь там, куда не достигал взор простого смертного. На пике Цзюньшань, «Вершине Вечного Инея», рассвет наступал на час раньше, чем в долинах. Здесь воздух был настолько густ от духовной энергии — *Ци*, что каждый вдох обжигал легкие холодом и чистотой. Молодой адепт по имени Ли Цзян сидел в позе лотоса на самом краю обрыва. Его одежда, простая и грубая, давно покрылась инеем, но дыхание было ровным, почти незаметным. Он не просто дышал — он впитывал эссенцию восходящего солнца, направляя её по меридианам своего тела, заставляя застоявшуюся кровь течь быстрее. Ли Вэй медленно открыл глаза. В их глубине не было смирения. В них горело то самое пламя, которое заставляло смертных бросать вызов богам. — Учитель, — его голос был тихим, но твердым. — Если Небеса не дали мне крыльев, я построю лестницу из собственных усилий. Если судьба написана на свитках богов, я вырву страницу и напишу на ней своё имя. Бессмертие — это не подарок. Это кража, которую мы совершаем у самой вечности. Мастер Хань лишь едва заметно улыбнулся. Он видел тысячи таких юношей, но лишь единицы понимали: культивация — это не только накопление силы. Это война против собственного предела. В этот день колокол секты «Лазурного Меча» пробил двенадцать раз, возвещая о начале Великого Испытания. Для Ли Вэя это был не просто экзамен. Это был первый шаг на пути, где в конце его ждало либо сияние истинного божества, либо забвение в пыли времен. Над провинцией Юньнань небо всегда казалось выше, чем в остальном мире, но сегодня оно было затянуто тяжелыми, иссиня-черными тучами, которые не обещали дождя. Они обещали кару. Внизу, в долине Желтого Источника, жизнь текла своим чередом, пока тень от огромного парящего меча не накрыла рыночную площадь деревни Линь.

Длина меча достигала тридцати чжанов, и на его лезвии, небрежно сложив руки на груди, стоял человек в белоснежных одеждах, чьи рукава развевались вопреки законам ветра.

— Культиватор... — прошептал старый лавочник, падая на колени. — Истинный бессмертный из секты Лазурного Облака! Для простых смертных эти люди были богами. Они могли жить тысячи лет, сокрушать горы одним движением пальца и повелевать стихиями. Но для юного Фэн Сяня, который в этот момент прятался в тени старой ивы, культиваторы были не богами. Они были ворами. Ворами, которые украли у него семью, дом и право на спокойную жизнь. Фэн Сянь сжал кулаки, чувствуя, как в его груди, в районе даньтяня, пульсирует крошечный, почти угасший огонек духовной энергии. У него не было «Небесного корня», не было богатых покровителей и редких пилюль. Всё, что у него было — это обрывок древнего свитка «Искусство Поглощения Звезд» и ненависть, которая грела его лучше любого внутреннего пламени.