Ферма в рассрочку и очень жадный дракон

1

Если когда-нибудь кто-нибудь изобретёт машину времени, я вернусь на три года назад и хорошенько врежу самой себе. Просто подойду к этой наивной дурочке, которая взяла первый кредит, и скажу: «Не надо, Алёна. Жизньь в долг — это ловушка». Но так как машины времени пока не существуют, приходится разбираться с последствиями самостоятельно.

А последствия были… жесткими.

— Алён, ты вообще слушаешь? — раздраженно спросила Катя, моя лучшая подруга, сидя напротив меня в кафе.

— А? Да, конечно, — пробормотала я, пытаясь сообразить, о чём вообще идёт речь.

На столе передо мной остывал капучино, который я заказала исключительно из приличия — в бюджете он не значился. У Кати было роскошное шоколадное мороженое с горкой взбитых сливок. Она-то могла себе это позволить.

— Так вот, я тебе говорю: ты не можешь всю жизнь жить в таком режиме! — продолжала она, возмущенно размахивая ложечкой.

О-о-о, ещё как могу. Я вообще мастер по выживанию на грани финансового кризиса.

— Кать, я разберусь, — вздохнула я, сделав глоток кофе и мысленно проклиная себя за эту слабость.

— Ты так говоришь уже год! — возмутилась подруга. — У тебя, между прочим, на этой неделе очередной платёж.

Ох, Катя. Как будто я могла об этом забыть…

Всё началось с одного маленького кредита. Совсем небольшого. Тогда мне казалось, что это отличная идея: взять немного денег, погасить долг за аренду, подождать повышения на работе, а там как нибудь всё само собой рассосется.

Но в итоге само собой ничего не рассосалось.

Вместо этого возник новый долг, потом ещё один и ещё один, и ещё, потом кредитка, потом рефинансирование, потом микрозайм «до зарплаты»… и вот я уже стою перед кассиром в супермаркете и пытаюсь сообразить, хватит ли мне на гречку.

И вот это меня добило.

— Ладно, — сказала я, сжав зубы. — Я выплачу всё к чёртовой матери.

Катя приподняла бровь.

— Это как?

— Выйду на вторую работу.

Катюха вытаращила глаза.

— Алёна, ты и так пашешь как проклятая в своей шарашкиной конторе!

— Значит, буду пахать больше.

Первая работа у меня была в офисе. Типичная пятидневка, унылый начальник, зарплата, которая исчезала в тот же день, как приходила.

Вторую я нашла через неделю: ночные смены в супермаркете.

Это была адская жизнь. Я почти не спала, жила на кофе и бутербродах и начинала забывать, как выглядит солнце. Но зато я погасила первый долг.

А потом второй. А потом даже закрыла кредитку.

И вот тогда всё пошло коту под хвост. Потому что, стоило мне выдохнуть, как позвонили из банка.

— Алена Владимировна, здравствуйте. Вы в курсе, что у вас просрочка по кредиту?

— Какая ещё просрочка? — выдохнула я.

— Вы не внесли платёж за прошлый месяц.

Руки вспотели, сердце бешено застучало, грозясь выпрыгнуть из груди.

— Нет-нет, подождите, я же всё оплатила…

Но оператор спокойным голосом сообщил, что был штраф, а потом пеня, а потом ещё один штраф за штраф, и теперь сумма увеличилась в два с половиной раза.

И тут мне отчаянно захотелось спрятаться под одеялом и заплакать. Но вместо этого я сделала глубокий вдох, достала блокнот и начала заново считать, сколько мне осталось работать, чтобы выбраться из этой ямы.

В итоге ответ был неутешительный.

Год. Минимум год. И это при условии, что не произойдет ничего плохого. Я так устала, что даже не подумала о том, какой это был наивный подсчёт.

***

— Алёна, ты опять уснула?!

Я вздрогнула, вскинула голову и с трудом пытаясь сообразить, где я вообще нахожусь. Касса. Ночная смена. Супермаркет.

Рядом стояла Лена, администратор, и смотрела на меня так, будто вот-вот вышвырнет на улицу.

— Я… я просто на секунду, — пробормотала я, потирая лицо.

— Ага, секунду, — передразнила она. — Если б я не заметила, ты бы тут до утра дрыхла.

Я открыла рот, чтобы оправдаться, но осеклась. Оправдываться было нечем. За последние месяцы я выработала абсолютное равнодушие к собственной усталости. Спать было некогда. Сон — это когда ты успел в метро закрыть глаза между двумя станциями, когда на кассе нет покупателей и можно пару секунд прикрыть веки.

Но сегодня был предел. Я ощущала себя разбитой, выжатой, как лимон.

— Ещё раз так уснёшь — штраф, — проворчала Лена и ушла.

Я тяжело вздохнула и глянула на часы. До конца смены два часа. До очередного платежа три дня. До полного погашения всех долгов… слишком долго, чтобы считать.

Я держалась. Я работала, экономила на всём, перестала думать о выходных и отдыхе.

Но всё равно денег не хватало.

На меня навалились счета за коммуналку, арендодатель поднял арендную плату. Потом внезапно сломался холодильник, порвались единственные кроссовки... Потом я заболела и вместо таблеток глушила чай с лимоном.

Но самое страшное случилось в тот день, когда я получила зарплату.

Я шла из банка, держа в руках деньги. Это был очередной платёж, последний перед тем, как я закрою один из кредитов. Я успела дойти до остановки,когда чья-то рука вырвала у меня их!

Я не сразу поняла, что произошло. А потом увидела — мужик в серой куртке бежит по улице, а у него в руках мои деньги!

— Эй! — закричала я и бросилась за ним.

Я не знаю, что мною двигало. Я не была спортсменкой, и тем более не имела опыта погони. Но я бежала изо всех сил, не думая, что буду делать, если догоню.

Парень свернул во двор, перепрыгнул через забор.

Я за ним.

Мне было плевать, что сердце колотится, что в боку резкая боль.

Но я не успела…

Он исчез.

А я осталась стоять посреди двора, еле дыша.

Денег больше не было.

Шанса вернуть их — тоже.

А платеж через три дня.

Я обреченно села на скамейку и закрыв лицо руками горько заплакала.

***

— Не крутись ты!

Катя смотрела на меня с тревогой, но я не могла успокоиться.

2

Мужчина. Высокий, широкоплечий, с резкими чертами лица и светящимися в темноте глазами, как у хищника. Он смотрел на меня так, будто раздумывал, стоит ли вернуть меня обратно в воду или лучше прибить на месте, чтоб не мучилась.

Я открыла рот, но тут мое внимание переключилось на странную деталь. За его спиной что-то шевелилось.

Крылья.

Тёмные, переливающиеся в лунном свете, огромные. Мир качнулся, а я, наконец, осознала главное.

Я не просто свалилась в люк…

Я, походу, свалилась в другой мир!

Мужчина всё ещё держал меня за воротник, разглядывая так внимательно, что мне стало не по себе. Его взгляд скользил по моему лицу, задержался на мокрых, прилипших к щекам волосах, прошёлся по мокрой одежде, а затем снова вернулся к глазам. Он слегка прищурился, будто искал в моем облике что-то особенно важное, но никак не мог этого найти.

Я поёрзала, но его пальцы сжимали ткань очень крепко. Даже если бы я захотела вырваться, у меня не было бы ни единого шанса. Незнакомец был слишком сильным.

Сквозь промокшую одежду я чувствовала, как от него исходит тепло, но даже оно не помогало, меня пробирал холод. Я по-прежнему не понимала, где нахожусь, что произошло, и самое главное — кто передо мной стоит.

Его лицо было безупречно красивым, но не по-человечески правильным. Чёткие скулы, резкий подбородок, прямой нос и тонкие губы, которые на данный момент сжались в недовольную линию. Цвет глаз разглядеть в темноте было трудно, но они определенно оветились жёлтым. Светлые волосы были зачесаны назад, открывая высокий лоб. А за его спиной, при каждом движении, переливались огромные крылья, сложенные, но от этого не менее внушительные. Они походили на крылья летучей мыши, но были покрыты чем-то, что в свете казалось гладким и прочным, как чешуя.

Он продолжал меня изучать, хмуря брови, будто я была не живым человеком, а каким-то сложным механизмом, в котором он пытался разобраться. А потом вдруг уголки его губ дрогнули, и на лице расцвела улыбка. Широкая, довольная, чуть насмешливая и, что хуже всего, абсолютно коварная.

Внутри у меня всё сжалось.

Он явно что-то задумал.

— Великолепно, — произнес он с каким-то лукавым удовлетворением, наконец разжав пальцы и позволяя мне приземлиться.

Я покачнулась, но устояла, пытаясь понять, что же тут такого великолепного.

— Вижу, удача наконец-то мне улыбнулась, — продолжил он, слегка наклонив голову набок, не сводя с меня цепкого взгляда. — Какое интересное совпадение.

Удача? Совпадение? Это он про что вообще?

Я хотела спросить, но он вдруг взмахнул рукой, и в воздухе перед ним появилась старая бумага, больше похожая на пергамент. Желтоватая, с вычурными чёрными буквами с завитушками, обрамленные золотыми узорами, она плавно зависла между нами, слегка покачиваясь.

Я только открыла рот, чтобы поинтересоваться, что происходит, но мужчина не дал мне и слова сказать! Его пальцы сомкнулись на моей руке, и прежде чем я успела дёрнуться, он решительно прижал мою пятерню к этому странному пергаменту.

Тепло от бумаги прошло по коже, а затем я почувствовала лёгкое покалывание, словно меня слегка шандарахнуло током. Я попыталась отдернуть руку, но было поздно.

На пергаменте вспыхнули буквы, складываясь в непонятные слова. Что-то в них было тревожное, но прочитать я не успела — бумага вдруг растворилась прямо в воздухе, оставив после себя легкое мерцание.

— Поздравляю, теперь ты официально хозяйка фермы, — сказал мужчина и снова широко улыбнулся.

Я растерянно заморгала.

— Чё?

— Хозяйка. Фермы. С очень приличным участком земли.

Я медленно вдохнула и выдохнула, надеясь, что сейчас мне объяснят, что это была глупая шутка.

— И что мне с ней делать?

— Разумеется, работать на ней, — ответил он с таким видом, будто я спросила, сколько будет дважды два.

— Нет, вы не поняли. Я не хочу быть хозяйкой какой-то фермы. Я вообще здесь случайно оказалась. И вообще, мне бы домой…

— Как удобно, — протянул он, поднося руку к подбородку, будто задумался. — Совершенно случайно появилась здесь в нужный момент, упала прямо к моим ногам, и теперь…

Он сделал паузу и многозначительно посмотрел на меня.

— Теперь ты должна мне очень крупную сумму денег.

Я почувствовала, как внутри всё холодеет.

— Постойте-ка, — голос мой сорвался на фальцет. — Какую ещё крупную сумму? Я тут минуту, я даже не знаю, где я!

Мужчина медленно обошел меня по кругу, его крылья слегка шелестели. Он смотрел на меня так, будто я была странная, но внезапно полезная букашка.

— Милая моя, — его голос стал сладким, как патока, но в нём явственно звенела сталь. — В этом мире ничего не бывает «просто так». Ферма «Серебряный ручей» числилась за прежней хозяйкой, Розой. Особа, скажем так, весьма легкомысленная. Накопила долгов, набрала кредитов, а потом… испарилась. А по законам магического права, тот, кто подписывает контракт на владение, принимает на себя и все сопутствующие обязательства, и самое главное — долги!

Он щёлкнул пальцами, и в воздухе снова возник тот самый пергамент, светящийся мягким золотистым светом. Я смогла разглядеть витиеватые строки.

— Вот здесь, — он ткнул длинным пальцем в абзац в самом низу. — «Все непогашенные финансовые обязательства предыдущего владельца переходят к новому». А вот здесь — сумма.

Я посмотрела на цифры. У меня перехватило дыхание. Я не знаю, какой была местная валюта, но если предположить, что рубли, то за эту сумму можно купить трёшку в Москве с евроремонтом.

— Я… я не подписывала это!

— Одного прикосновение твоей ладони было вполне достаточно. Магический контракт не требует чернил. Ему достаточно намерения и… подходящего момента.

Его ухмылка стала ещё шире. Я поняла. Он подсунул мне его, когда я была в шоке, мокрая и совершенно беспомощная. Чистейшей воды подстава. Шарлатан!

— Вариантов у тебя, по сути, два, — продолжил он всё тем же сладким голосом. — Либо ты начинаешь работать и выплачиваешь долг с процентами, разумеется. Либо… — он многозначительно посмотрел на тёмный лес, по правую сторону от нас. — Здешние леса не очень дружелюбны к должникам... А ферма, должен заметить, дает не только долги, но и какой-никакой кров.

3

Солнце ударило мне прямо в лицо, жёсткое и безжалостное. Я дёрнулась, пытаясь отползти от этого ослепляющего луча, и поняла, что всё ещё сижу на голом полу, закутанная в колючее шерстяное одеяло, от которого исходил стойкий запах пыли и мяты. Спина затекла так, что казалось, позвонки срослись в один монолитный столб, и каждое движение отзывалось глухим скрежетом. Я потянулась, разминая затёкшие мышцы, и осознание накатило как ледяная волна, смывая последние остатки надежды — это не сон.

Передо мной зияли дыры в прогнившей крыше, сквозь которые лился золотистый солнечный свет, заставляя плясать мириады пылинок, кружащихся в медленном, почти магическом танце. Воздух пах пылью, старой древесиной и чем-то ещё… свежим, живительным. Сырой землёй, молодой травой и цветущими где-то неподалёку яблонями.

— Вот же блин, — выдохнула я, с трудом поднимаясь на ноги и отряхивая с одежды прилипшие травинки и паутинки. — Я реально в другом мире!

Желудок громко заурчал, настойчиво напоминая о вчерашнем яблоке, которое уже давно превратилось в смутное воспоминание. Нужно было действовать, шевелиться. Сидеть и рыдать о несбывшихся мечтах о машине времени или внезапном наследстве от таинственного дядюшки было бесполезно и глупо. Здесь и сейчас мне приходилось рассчитывать только на себя.

Я вышла из лачуги на сырую от росы землю, и меня будто ударило по голове. Не в прямом смысле, конечно. Просто… контраст между вчерашним мраком и сегодняшним утром был ошеломляющим.

Да, дом был настоящей развалюхой, стены которого, казалось, дышали на ладан. Да, сарай кренился так бодро, что, кажется, чихни — и он рухнет с грохотом, разнося всё вокруг. Но всё вокруг! Всё было таким невероятно зелёным, таким сочным и сияющим!

Воздух, прохладный и свежий, щекотал ноздри, пахло мокрой после росы листвой, какими-то незнакомыми, но дивно пахнущими цветами и землёй. Я глубоко вдохнула, и лёгкие наполнились чистейшей смесью, от которой слегка кружилась голова. Похоже, здесь стояла самая что ни на есть поздняя весна, плавно перетекающая в начало лета — жаркого и плодородного. Самое время для посадок, для работы, для того, чтобы вгрызаться в эту землю, если я, конечно, хотела когда-нибудь расплатиться с этим… Арданом.

Мысль о нём заставила меня сглотнуть ком, внезапно вставший в горле. Крылатый мужик-банкир. Сумма долга всплыла перед глазами, как чёрное клеймо. Ладно. Я не зря каждое лето до четырнадцати лет проводила у бабушки в деревне, под Воронежем. Прополка, полив, сбор урожая, возня с животными — для меня это было суровой, потной рутиной. Сейчас эта рутина, эти старые навыки, могли стать моим единственным спасением.

Я подошла к тому, что когда-то было огородом. Сейчас это было просто поле, заросшее сорняками по пояс. Кое-где проглядывали жалкие, чахлые ростки чего-то, что, видимо, пыталось быть культурным растением. Нужно было понять, что здесь вообще можно спасти, а с чем придётся проститься навсегда.

Я присела на корточки, разгрёбая руками плотные заросли. Земля под ними была тёмной, жирной, влажной — просто мечта огородника. Если бы не эти джунгли сорняков…

Эй, ты!

Я замерла. Голос был грубоватый, немного сиплый, и доносился прямиком из-за спины. Сердце забилось быстрее, отдавая в висках знакомой паникой. Коллекторы? Нашли меня и здесь? Неужели Волк сумел пролезть сквозь люк? Я резко обернулась, готовая дать отпор, пусть даже голыми руками.

Никого. Абсолютно. Только покосившийся сарай, пара кривых, корявых яблонь, и… коза. Небольшая, светленькая, очень даже симпатичная, с умными, пронзительно-жёлтыми глазами и короткими, но острыми на вид рожками. Она стояла неподалёку, и с невозмутимым видом жевала какой-то синий цветок, похожий на колокольчик.

Мы секунду молча смотрели друг на друга. Я медленно повернулась обратно к грядкам, списав всё на нервы и воображение. Надо же, голоса начала слышать.

— Эй, я с тобой разговариваю, мешок ты с костями! Ты кто такая и что ты тут делаешь на моей территории?

На этот раз сомнений не было. Голос, сиплый и раздражённый, шёл прямо от козы. Я подняла голову и уставилась на неё, широко раскрыв глаза.

— Это… это ты говоришь?

— А кто же ещё? — коза перестала жевать и смерила меня презрительным, изучающим взглядом с головы до ног. — Птицы запели? Нет, непохоже. Кабаны заговорили? Тоже вряд ли. Я тут одна такая умная и разговорчивая. Ну, так кто ты, спрашиваю в последний раз? Очередная проходимка, которую Ардан подсунул?

Имя того мужика, произнесённое с такой яростью, заставило меня насторожиться ещё сильнее.

— Я… новая хозяйка. Алёна.

— Хозяйка? — коза фыркнула, и из её ноздрей вырвалось два густых клуба пара в прохладном утреннем воздухе. — Ха! Слышала я это. Уже который раз. Последняя «хозяйка» сбежала, накопив долгов по самую макушку. А та, что была до неё, тоже сбежала, прихватив с собой мой любимый медный таз. А та, что до той… Ну, ты поняла. Все вы, люди, одинаковые. Пришли, похозяйничали, наследили, сломали всё, что можно, и — досвидульки!

— Я не собираюсь сбегать, — сказала я, выпрямляясь во весь рост и пытаясь говорить как можно твёрже. — Я собираюсь здесь работать. Поднимать это место.

— Работать? — коза сделала несколько неспешных, но угрожающих шагов в мою сторону, её копытца мягко ступали по траве. — И что ты умеешь делать, мышь городская? Платьюшки мерить да мужиков кадрить!?

— Я, до четырнадцати лет, каждое лето проводила в деревне! — огрызнулась я, чувствуя, как меня начинает задевать её наглый тон. — Я знаю, как полоть, сажать, копать, окучивать и доить коров! И коз, между прочим, тоже!

— Доить! — она издала звук, похожий на хриплый смех. — Это меня ты собралась доить? Интересно посмотреть, как ты это сделаешь. Очень интересно.

— А что, нельзя? — я упёрла руки в боки, чувствуя, как закипаю.

— Можно, можно, — коза вдруг наклонила голову, и в её жёлтых, умных глазах блеснул опасный, озорной огонёк. — Но сначала попробуй догнать.

Визуал

Алёна

Ардан

Фенька

4

Привести себя в порядок после ночи на полу почти в заброшке и драки с козой оказалось задачей посложнее, чем убедить банковского менеджера дать отсрочку по кредиту. Я стояла посреди главной комнаты своего нового «жилища» и в который раз с тоской осматривала свою одежду, покрытую слоем пыли, травяными разводами и налипшими колючками репейника. В таком виде меня на порог приличного заведения не пустят, а уж на праздник и подавно.

— Ну что, непутёвая, — раздался с порога сиплый голос. — Планируешь в своём иномирном тряпье щеголять? Местные подумают, что к нам чудище подкинули.

Фенька стояла в дверях, помахивая хвостом и с явным удовольствием наблюдая за моими мучениями.

— А у тебя есть что-нибудь… ну, более подходящее? — неуверенно спросила я. — В сундуке, кроме одеяла и сухаря, ничего нет.

— А ты посмотри получше, — многозначительно сказала коза. — Роза кое-что из одежды побросала, когда сбегала. Небось, новую моду в городе настигать бросилась.

Я с надеждой окинула взглядом комнату и заметила в углу, за сундуком, полураскрытый плетёный короб. Подойдя ближе, я увидела, что он набит тряпьём. Большинство вещей были безнадёжно испорчены молью и сыростью, но на самом дне лежало свёрнутое простое платье из грубоватой, но прочной льняной ткани нежного, песочного цвета, с длинными рукавами и неприметным коричневым поясом. Оно пахло полевыми травами и было целым!

— О! — обрадовалась я, доставая свою находку.
— Ну, сойдёт, — снисходительно прокомментировала Фенька. — Деревенская простушка, зато чистая. Переодевайся давай, солнце уже высоко.

Я скинула свои лохмотья и надела платье. Сидело оно, конечно, мешковато, было немного коротковатым, но после моей городской одежды в нём было удивительно удобно и дышало оно как-то по-другому. Я подобрала буйные волосы в небрежный пучок, умылась ледяной водой из колодца, и мы тронулись в путь.

Дорога в город заняла, по моим ощущениям, целую вечность. Час, полтора точно, я не считала, но ноги гудели уже на второй трети пути. Фенька, в отличие от меня, скакала по обочине с завидной лёгкостью, то и дело покрикивая на меня:

— Эй, не отставай! Хочешь, чтобы все лучшие призы разобрали без нас?

— Да я… стараюсь, стараюсь… — пыхтела я, спотыкаясь о камни на грунтовой дороге. Пейзажи вокруг были очень живописные — зелёные холмы, стада каких-то пушистых, похожих на овец, животных, вдали виднелись аккуратные домики с соломенными крышами. Но любоваться было некогда.

Наконец, впереди показались каменные стены и остроконечные башенки. Город. Он назывался, как выяснилось, Солнечный Камень. С приближением к воротам нас начало обгонять всё больше народа — телеги, запряжённые невиданными зверями, похожими на огромных ящеров, пешие семьи в праздничных нарядах, с венками из цветов в волосах.

И вот мы внутри. Меня накрыла настоящая волна звуков, запахов и красок. Воздух гудел от множества голосов, смеха и музыки. Пахло жареными орехами, пряностями, сладкой ватой и чем-то мясным, от чего у меня тут же заурчал желудок. Я остановилась как вкопанная, разинув рот и вращая головой туда-сюда. Деревянные и каменные дома с причудливыми резными ставнями, мостовые, выложенные булыжником, разноцветные флаги, развевающиеся на ветру… Это было настоящее, живое фэнтези, как в тех фильмах, что я смотрела в другой жизни.

— Ну что, встала? — Фенька ткнула меня мордой в бок. — Не застывай столбом. Двигайся.

— Фень, а поесть тут можно? — жалобно спросила я, чувствуя, как у меня сводит живот от ароматов.

— Смотря чем платить собираешься? Золотом от тебя не пахнет.

Я грустно вздохнула. Деньги… Я и забыла, что у меня нет ни копейки…

— Стой тут, — вдруг скомандовала коза и юркнула в толпу, оставив меня в растерянности.

Я прижалась к стене какого-то дома, стараясь не мешать праздному потоку людей, эльфов, парящих в воздухе фей и других, совсем уж незнакомых существ. Все они казались такими… своими. А я — чужой, затерявшейся песчинкой.

Через несколько минут Фенька вернулась. В зубах она держала аккуратно завёрнутый в чистую ткань кусок чего-то тёплого и невероятно вкусно пахнущего.

— На, — буркнула она, бросая свёрток мне в руки. — Держи. Старый пекарь Мирон добрый, подкармливает меня иногда. Сегодня вот пирогом с дичью и грибами угостил. Делим пополам.

Я развернула ткань. От пирога шёл пар. Тесто было румяным и слоёным, а начинка… Я отломила кусок и отправила его в рот. Это был вкус рая. Сочное мясо, ароматные грибы, пряные травы…

— Ой, Фенька… — я чуть не расплакалась от счастья и голода. — Спасибо тебе огромное!

— Да ладно тебе, — отмахнулась она, но я заметила, как её хвост довольно дёрнулся. — Жуй быстрее. Нужно ещё на конкурсы успеть записаться, пока места есть.

Пока я доедала свой драгоценный пирог, мы пробирались к главной площади. Она оказалась огромной, вымощенной светлым камнем. В центре бил фонтан в виде дельфина, из пасти которого струилась вода, переливающаяся всеми цветами радуги. Повсюду были расставлены ларьки и прилавки. Я смотрела на всё широко раскрытыми глазами: тут продавали пёстрые ткани, глиняную посуду, которая сама собой мылась, светящиеся в темноте цветы в горшках, живых, поющих птиц в ажурных клетках.

— Эй, девушка! Подойди сюда! — окликнул меня улыбчивый, дородный мужчина с ларька, заваленного всякой растительной всячиной. — Для юной хозяйки — специальный подарочный набор!

Он сунул мне в руки небольшой холщовый мешочек.

— Три волшебные картошины сорта «Ударный урожай»! Сажаешь одну — собираешь ведро! Пакетик семян душистой мяты, чай заваривать, и семена лунных лютиков, ночью светятся, красота!

Я, растерянно бормоча благодарности, приняла подарки, крепко прижимая их к груди. Мои первые семена! Потом какой-то седой, усатый гном с добрыми глазами, торговавший выпечкой, угостил меня куличом с маком.

— Для такой красавицы, всегда найдётся угощение! — подмигнул он мне.

Я чувствовала себя Золушкой на балу. Никто не тыкал в меня пальцем, не кричал, что я чужая. Все улыбались, все были полны радости. Это было так непохоже на мою прежнюю жизнь, где каждый сам за себя.

5

Сердце колотилось где-то в горле, а во рту пересохло, когда я вышла на отведённую для конкурса площадку. Это был большой участок утрамбованной земли, разделённый на десять длинных, аккуратных делянок. Рядом с каждой стояло… нечто. Я бы назвала это помесью деревянной сохи с худым, капризным осликом, но явно с магическим уклоном. Криворал, как его называли, представлял собой конструкцию из причудливо изогнутых деревянных шестов и металлических наконечников, которые слабо поблёскивали на солнце. Он не был запряжён в животное — вместо этого над ним вилась едва заметная дымка энергии.

— Участники, займите свои места! — прокричал судья, дородный мужчина в зелёном камзоле, с мегафоном, похожим на большой цветок. — Правила просты! Нужно вспахать свою делянку от начала до конца. Победит тот, кто сделает это быстрее всех и качественнее! Качество оценивается по глубине и ровности борозды! Криворал — инструмент капризный, слушается только уверенной руки и твёрдой воли! Начали!

Я подбежала к своему агрегату и неуверенно схватилась за деревянные рукоятки. Они были тёплыми и слегка вибрировали, словно живые. Рядом со мной другие участники — двое коренастых гномов, рослый мужчина-человек с закатанными по локоть рукавами, демонстрирующими могучие бицепсы, и пара стройных эльфов — уже с решительным видом запустили свои машины. Их криворалы с глухим урчанием тронулись с места, оставляя за собой ровные, красивые борозды.

— Ну, чего встала? — проорала с обочины Фенька. — Дёрни за эту штуковину сверху!

Я дёрнула. Криворал дёрнулся вперёд, протащив меня за собой пару метров, и замер, издав недовольный шипящий звук. Борозда получилась кривая и едва заметная.

— Не дёргать, а направлять! — крикнул мне один из гномов, уже ушедший вперёд. — Он чувствует неуверенность!

Я сжала зубы, чувствуя, как от обиды и досады к горлу подступает ком. Справа от меня могучий фермер уже прошёл треть своей делянки, его криворал работал как часы, с ровным, мощным гулом. Эльфы двигались изящно и грациозно, их инструменты скользили по земле почти бесшумно. А я осталась позади всех, с капризной палкой в руках.

— Соберись, Алёна! — крикнула Фенька. — Он как упрямый осёл! Покажи ему, кто тут главный!

Я закрыла на секунду глаза, отбросила панику и представила, что это не магический артефакт, а очередной тупой банковский терминал, который отказывается принимать платеж. С ним же нельзя нервничать, с ним нужно говорить спокойно, но твёрдо. Я снова обхватила рукоятки, но на этот раз не дёрнула, а просто мысленно приказала: «Поехали. Медленно, но верно».

И о чудо! Криворал снова завибрировал и, с недовольным ворчанием, тронулся с места. Он всё ещё тянул в сторону, пытаясь вырваться и оставить закорючку, но я изо всех сил давила на рукоятки, выравнивая движение. Ладони мгновенно вспотели, спина напряглась, но я видела, как позади меня остаётся хоть и не идеальная, но уже вполне себе борозда.

— Так, хорошо идёшь! — подбадривала Фенька, бегая вдоль обочины. — Теперь прибавь ходу! Ты же не черепаха!

Я мысленно «добавила газу». Криворал зарычал, завибрировал сильнее, но послушно ускорился. Я уже не смотрела по сторонам, полностью сосредоточившись на своей делянке и на этом капризном творении местных инженеров. Мы с ним, кажется, нашли общий язык. Он ворчал, я упрямилась, и вместе мы продвигались вперёд.

Через какое-то время, отважившись бросить взгляд по сторонам, я с удивлением обнаружила, что обогнала одного из эльфов. Его криворал вдруг закапризничал, развернулся на месте и начал копать яму в совершенно произвольном направлении, а сам эльф, с обычно невозмутимым лицом, отчаянно пытался его угомонить. Второй эльф был всё ещё впереди, как и могучий фермер и один из гномов. Но я была уже не последней!

Это придало мне сил. Я забыла про усталость в руках, про то, что платье промокло от пота. Весь мир сузился до полоски земли передо мной и до ворчащего существа в моих руках.

— Давай, красавица, поднажми! — вдруг донёсся до меня знакомый низкий голос.

Я на секунду отвела взгляд и увидела его. Ардан. Он стоял в стороне от толпы, скрестив руки на груди. На его лице играла та самая хищная, заинтересованная улыбка. Он смотрел прямо на меня.

И почему-то это взгляд не парализовал меня, а наоборот, подстегнул. Внутри что-то ёкнуло — не страх, а скорее вызов. Я не собиралась пасовать перед ним.

— Слышишь, твой банкир болеет! — прокричала Фенька. — Не ударьэ.эж в грязь лицом!

Я стиснула зубы и с новой силой налегла на рукоятки. Мой криворал, почувствовав этот импульс решимости, наконец перестал ворчать и с ровным, мощным гулом понёсся вперёд, оставляя за собой идеально ровную и глубокую борозду. Я обогнала второго гнома. Потом эльфа. Впереди оставался только могучий фермер. Он был всего в паре метров от финишной черты, но его криворал, видимо, устав, начал сбавлять ход.

Я мчалась что есть сил. Ноги подкашивались, в глазах стоял пот, но я видела только финишную ленту. Фермер бросил на меня удивлённый взгляд и тоже попытался ускориться. Наши криворалы почти синхронно пересекли финишную линию.

Я рухнула на колени, тяжело дыша, выпустив из рук рукоятки. Мой агрегат сразу же замолк и застыл. В ушах стоял оглушительный звон, смешанный с рёвом толпы.

— И победитель… — голос судьи прозвучал с небольшой заминкой, пока он совещался с другими членами жюри, осматривающими борозды. — Победитель — Алёна, хозяйка фермы «Серебряный Ручей»! По качеству вспашки её борозда признана лучшей!

Я не поверила своим ушам. Подняла голову. Фенька скакала на месте, издавая победные звуки, похожие на смех. Могучий фермер, проигравший мне всего на полкорпуса, смотрел на меня без злобы, а с долей уважения и кивнул.

Ко мне подошёл судья и вручил мне… мотыгу. Но какую! Она была сделана из тёмного, отполированного дерева, с серебристым наконечником, на котором были выгравированы тонкие, переплетающиеся узоры. Она лежала в руках удивительно легко.

6

Эйфория от победы в конкурсе с криворалом кружила голову, как крепкий напиток. Я стояла, всё ещё тяжело дыша, и сжимала в руке свою новую мотыгу, которая отзывалась тёплой, едва заметной вибрацией. Казалось, весь мир у моих ног, и следующие конкурсы фигня, раз плюнуть!

— Ну что, отдышалась? — Фенька ткнула меня мокрым носом в ладонь. — Не зазнавайся, мешок с костями. «Битва урожая» — это тебе не ровные линии пахать. Тут тебя и кусать будут, и обжигать.

— Да ладно, ерунда какая, — махнула я рукой, чувствуя прилив самоуверенности. — Что там может быть сложного в сборе урожая?

— А вот ты сейчас и узнаешь, — проблеяла коза и повела меня к другой площадке, огороженной невысоким плетёным заборчиком.

Внутри располагались делянки, засаженные самыми необычными растениями, которые я когда-либо видела. Они напоминали небольшие перцы, но были ярко-оранжевого цвета и будто светились изнутри, испуская лёгкое тепло. Это и были огневики. И они… шевелились. Созревшие плоды дёргались на стеблях, а когда к ним подходили участники, отползали в сторону, словно живые существа.

— Уважаемые участники! — объявила женщина-судья с огненно-рыжими волосами, одетая в защитный фартук с нашивками в виде языков пламени. — Ваша задача — собрать за отведённое время как можно больше зрелых огневиков в корзину! Помните: они горячие, капризные и не любят грубого обращения! Сорвёте незрелый — штрафное очко! Испугаетесь — останетесь без урожая! Начали!

Я схватила свою плетёную корзину и уверенно шагнула на делянку. И сразу же пожалела об этой самоуверенности. Огневик, к которому я протянула руку, дёрнулся и лёгким, но ощутимым язычком пламени лизнул меня по пальцам. По коже пробежало жжение, будто я дотронулась до раскалённой ручки сковороды.

— Ай! Зараза! — я дёрнула руку назад.

— Не груби им! — крикнула мне через плетень Фенька. — Они же всё чувствуют! Расслабься! Представь, что гладишь ёжика!

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в пальцах. Вокруг меня другие участники уже вовсю орудовали. Гномы, не обращая внимания на лёгкие ожоги, ловко хватали огневики и швыряли их в корзины. Эльфы что-то напевали растениям, и те послушно сами падали им в подставленные лукошки. А я стояла как идиотка и боялась протянуть руку.

— Да соберись ты уже, тряпка! — завопила Фенька. — Они уже полкорзины набрали, а у тебя ветер свистит!

Стиснув зубы, я снова протянула руку, на этот раз медленно и плавно, без резких движений. Я смотрела на огневик, пытаясь мысленно передать ему, что я не враг. Пальцы коснулись гладкой, тёплой кожицы. Огневик дёрнулся и слегка обжёг кожу, словно предупреждая. Я аккуратно сжала его и сорвала. Положила в корзину. Получилось!

Воодушевлённая, я двинулась дальше. Но процесс всё равно шёл черепашьими темпами. Пока я уговаривала один плод, другие участники собирали по три. Я пыталась ускориться, но стоило мне сделать резкое движение, как огневик тут же отвечал болезненным языком пламени. Мои пальцы горели, потел не только лоб, но и вся спина от постоянного напряжения. Я мысленно ругала себя за тупую гордость после прошлого конкурса. Здесь нужна была не сила воли, а какая-то особая, хитрая ловкость, которой у меня не было.

— Времени осталось пять минут! — прокричала судья.

Я лихорадочно оглядела свою делянку. Корзина была заполнена едва наполовину. Рывком я сорвала ещё один плод, получив за это солидный ожог, от которого на коже выступило красное пятно. Потом ещё один. Я работала на чистом упрямстве, уже не надеясь на победу, а просто не желая сдаваться и остаться с пустой корзиной.

— Стоп! Конкурс окончен! — раздался голос судьи.

Я опустила руки, тяжело дыша. Мои пальцы горели огнём, а в корзине лежало скромное, по сравнению с другими, количество огневиков. Я видела, как гном-победитель с довольным видом демонстрировал свою переполненную корзину, а эльф, занявший второе место, грациозно раскланивался перед зрителями.

— Третье место — Алёна, «Серебряный Ручей»! — объявила судья.

Третье. Не первое. Даже не второе. Внутри всё екнуло от досады. Я проиграла. По-настоящему проиграла.

— Ну, хоть не последняя, — подбежала ко мне Фенька, одобрительно похлопывая меня по ноге хвостом. — Видала, как эти коротышки орудуют? У них, наверное, кожа из железа. А ты молодец, продержалась.

Мне вручили приз — несколько небольших холщовых мешочков. Я развязала один. Внутри лежали обычные, ничем не примечательные семена моркови. В другом — семена репчатого лука. Никакой магии, ничего необычного. Просто семена. Стандартный набор для начинающего огородника. После самокопной мотыги это выглядело… жалко.

Я старалась не показывать разочарования, просто кивнула и отошла в сторонку, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слёзы. Глупо, конечно. Но так хотелось снова победить.

Ко мне подошёл гном-победитель. Он был невысок, но широк в плечах, с окладистой рыжей бородой и умными, добрыми глазами.

— Не вешай нос, деваха, — хрипловато сказал он. — Для первой попытки — очень даже ничего. Огневики — они не для нежных ручек. Вот у меня, — он показал свои ладони, покрытые старыми шрамами, — вся жизнь в этих отметинах.

— Поздравляю с победой, — с трудом выдавила я.

— Ага, спасибо, — он ухмыльнулся. — Приз у меня хороший. Очень. Семена золотой пшеницы. Из неё, знаешь, самый вкусный хлеб получается, ароматный, с хрустящей корочкой. На весь Озёрный Край знаменита.

Он достал из-за пояса маленький, тщательно завёрнутый шёлковый мешочек и развязал его. Внутри лежало с десяток зёрен, но каких! Они действительно были золотыми, и казалось, светились изнутри мягким, солнечным светом.

— Красивые, — прошептала я, заворожённо глядя на них.

— И дорогие, — кивнул гном. — Штука капризная, растёт не везде, требует ласки да ухода. Но если приручишь… — он многозначительно замолчал, а потом неожиданно протянул мне мешочек. — На.

Я смотрела то на него, то на зёрна, не понимая.

8

Солнце на этот раз разбудило меня не лучшим образом — тупой, ноющей болью в мышцах и оглушительным урчанием в пустом желудке. Я лежала на своём самодельном ложе и с тоской вспоминала, что в моём старом мире сейчас можно было бы лежать на мягком диванчике, а потом неспеша выпить кофе... Здесь же за чашку хоть какого-нибудь горячего напитка я была готова на многое, вплоть до повторной схватки с криворалом.

— Умираешь? — раздался из угла бодрый голос. Фенька уже стояла на ногах и с деловым видом чесала рогом бок.

— Да-а-а, — простонала я, с трудом поднимаясь. — Мечтаю о кофе. О крепком, с пенкой и без сахара…

— Не знаю, что это, но звучит несъедобно, — отозвалась коза. — А вот работать пора. Солнце уже встало, а у нас грядки не паханы.

Выбравшись на улицу, я умылась ледяной водой из колодца. Она взбодрила, но мечты о кофе не развеяла. Живот предательски ныл. Нужно было действовать.

— Ладно, — сказала я, хватаясь за свою новую самокопную мотыгу. — Начнём с самого заросшего угла.

Инструмент и впрямь был волшебным. Стоило мне мысленно указать ему направление и с силой воткнуть в землю, как он буквально оживал в руках. Мотыга сама рыхлила плотную, спрессованную землю, выворачивала корни сорняков и оставляла за собой идеально взрыхлённую, тёмную почву. Работа спорилась, отвлекали только постоянные комментарии Феньки.

— Эй, левее! Там пуховик-удушник сидит, его надо с корнем вышибать! — кричала она. — Нет, не так! Ты его только злишь! Дай сюда!

Она сама подбегала и начинала яростно копать копытцем вокруг зловредного сорняка, пока тот с недовольным шипением не выдёргивался из земли.

Мы работали несколько часов. Спина гудела, руки дрожали от непривычного напряжения, даже с волшебной мотыгой, но я видела результат — аккуратные, готовые к посадке полосы земли. Это был настоящий прогресс! Я уже представляла, как завтра, нет, сегодня же, посажу тут свои драгоценные семена.

И вот, когда солнце стояло почти в зените, а мои мечты стали плавно перетекать в грёзы о еде, на дороге показалась повозка. Небольшая, аккуратная, запряжённая парой крепких конец. А на облучке сидел… Ардан.

Я замерла с мотыгой в руках, ощущая себя дикаркой — грязная, потная, в простом платье. Он же соскочил с повозки с лёгкой, хищной грацией, что и всегда. На нём был простой тёмный камзол без лишних украшений, но он всё равно выглядел как король, заблудившийся в трущобах.

— Алёна, — кивнул он, его золотые глаза скользнули по вспаханному участку, и в них мелькнуло одобрение. — Я вижу, ты не теряла времени даром.

— Я… ну да… стараюсь, — выдавила я, всё ещё не веря, что он здесь.

— А я, как и обещал, привёз кое-что, — он развернулся и сдернул с повозки ткань.

Под ней лежали аккуратные стопки ровных, пахнущих свежей древесиной досок. Много досок. Рядом стояло несколько мешков.

— Это… для ремонта сарая и, возможно, кое-чего в доме, — пояснил Ардан. — А это, — он похлопал по мешкам, — мука, крупа, соль, сахар. И немного мяса. На первое время.

Я смотрела то на него, то на это внезапное богатство, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги. Это был не просто подарок. Это было спасение.

— И… это точно-точно-преточно бесплатно? — пролепетала я, не в силах поверить в свою удачу. — Никаких скрытых процентов? Не приплюсуется к долгу?

Ардан приподнял одну белую бровь, и на его губах появилась хитрая ухмылка.

— Неужели я произвёл на тебя впечатление настолько жадного человека?

— ДА! — раздалось одновременно с двух сторон. Я и Фенька, которая подошла и с вызовом смотрела на дракона, выкрикнули это в унисон.

Ардан рассмеялся. Звучно, искренне. Это был странный звук — низкий, бархатный и совсем не пугающий.

— Что ж, возможно, вы правы, — улыбнулся он. — Но сегодня — исключение. Позволь мне помочь разгрузить это.

Он принялся за работу с той же эффективностью, с какой, наверное, считал свои сокровища. Доски сложили в относительно уцелевшем углу сарая, мешки с провизией я с благоговением затащила в дом. Потом Ардан, к моему изумлению, снял камзол, остался в простой рубахе, закатал рукава и, найдя в повозке инструменты, принялся латать дыру в стене дома. Я смотрела на его широкую спину и сильные руки, и чувствовала себя окончательно сбитой с толку. Кто этот человек? Жадный банкир или… кто-то ещё?

Пока он работал молотком, я, опомнившись, решила использовать подаренные продукты. Соорудив из нескольких крупных камней подобие очага, я нашла старый, но целый котёл, хорошенько его выскребла и, набрав воды из колодца, принялась готовить. Из мяса и крупы, похожей на рис, и овощей, я решила сделать нечто вроде плова. Аромат сразу же разнёсся по всей округе.

Когда еда была готова, я разложила её по мискам. Мы уселись на сложенные доски — я, язвительная коза и дракон-банкир. Абсурдная картина.

Ардан попробовал плов.

— Вкусно, — констатировал он, и в его тоне прозвучала неподдельная искренность. — Очень.

— Даже лучше, чем трава, — буркнула Фенька, с наслаждением уплетая свою порцию.

Мы ели в тишине, нарушаемой только щебетом птиц и довольным чавканьем козы. Было странно. Мирно. Почти по-домашнему. Я украдкой наблюдала за Арданом. При солнечном свете его белые волосы казались ещё ярче, а золотые глаза, теперь не такие насмешливые, были задумчивыми. Он доел и поставил миску на доску.

— Спасибо, Алёна, — сказал он тихо. — За еду и за… необычный день.

Он уже повернулся, чтобы уйти, его взгляд был устремлён к повозке, но вдруг он замер, будто что-то вспомнив. Пальцы его на мгновение коснулись складки камзола. В его глазах мелькнула тень привычной насмешки, но сейчас она казалась приглушённой, почти застенчивой.

— И вот ещё… — он протянул мне книгу. Небольшая, в потёртом кожаном переплёте, с пожелтевшими от времени страницами, но выглядевшая на удивление целой.

Я растерянно взяла её. На обложке не было названия, только узор в виде колосков и веточек.

9

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные персиковые тона, когда я воткнула мотыгу в землю и выпрямилась, с наслаждением потягиваясь. Мои мышцы гудели приятной усталостью, а передо мной лежал большой, аккуратно вспаханный участок — плод моих трудов и помощи волшебного инструмента. Гордость распирала грудь, хоть и сопровождалась настойчивым желанием рухнуть и не двигаться.

— Ну что, хватит на сегодня? — подошла Фенька, её бока лоснились в свете заката. — А то я уже всю траву вокруг выщипала, пока ты тут свою целину покоряла. Скоро придётся забор грызть с голодухи.

— Хватит, — с облегчением выдохнула я, отирая пот со лба грязной рукой. — Руки-ноги сейчас отвалятся. Но зато посмотри, Фень, какая красота!

Я широким жестом обвела взглядом обработанный участок. Земля, тёмная, рыхлая и влажная, дышала покоем и обещанием будущего урожая.

— Красота красотой, — фыркнула коза, — а у меня внутри уже пустота. Обед давно переварился. Может, сбегаешь в дом, принесёшь чего перекусить из драконьих запасов?

Мы медленно побрели к дому. Я с наслаждением умылась прохладной колодезной водой, а потом, не в силах больше терпеть, упала на крыльцо, прислонившись спиной к стене. Фенька устроилась рядом, положив голову на мои колени.

— Ладно, — сказала она, закрывая глаза. — Ты сегодня хорошо поработала. Молодец. Заслужила отдых.

Но отдыхать мне не хотелось. Взгляд снова и снова возвращался к потрёпанному кожаному переплёту, лежавшему рядом. Книга бабушки Ардана. Рука сама потянулась к ней. Я взяла её, ощутив под пальцами шершавую, тёплую кожу, и осторожно раскрыла.

Страницы пахли пылью, сушёными травами, стариной и мудростью. Почерк был аккуратным, с сильным наклоном, чернила в некоторых местах поблёкли, но читать было можно. Это был не учебник, а скорее дневник или сборник заметок. «Если почва кислая, добавить золы от дубовых веток…», «Лунные лютики сажать только на растущую луну, иначе светиться не будут…», «Чтобы уговорить капризную морковь, нужно шептать ей о сладком дожде…»

— И что там такого интересного? — лениво поинтересовалась Фенька, не открывая глаз.

— Тут… тут про всё, — прошептала я, листая страницы. — Смотри, «заговор для дружного всхода злаков». Или вот — «как отвадить гусениц-обжорок с помощью запаха полыни».

— Фу, полынь, — поморщилась коза. — Противно. Лучше бы рецепт пирога написал.

Но я уже не слушала. Моё внимание привлекла глава под названием «Оживление семени». Я принялась жадно читать. Оказывалось, с семенами нужно было не просто работать, а разговаривать, настраиваться на их энергию, рассказывать им о земле, в которую их посадят, заряжать их своими намерениями. Это была не магия заклинаний, а какая-то… тихая, глубинная магия понимания.

— Фенька! — воскликнула я, вскакивая на ноги. — Я поняла! Надо не просто воткнуть их в землю! Надо их… познакомить с ней!

Коза открыла один глаз.
— Ты сейчас будешь знакомить семечко с комочком земли? Алёна, ты переработала. Солнце голову напекло.

— Нет, ты не понимаешь! — я уже бежала к дому, где в корзине с призами лежали мои драгоценные мешочки. — Здесь всё написано! Это же гениально!

Я схватила мешочек с золотой пшеницей и вернулась на крыльцо. Достав одно-единственное зерно, я осторожно положила его на ладонь. Оно было тяжёлым и тёплым.

— Ну, и что ты теперь будешь делать? — скептически поинтересовалась Фенька, поднимаясь и подходя ближе.

— Я… я попробую с ним поговорить, — сказала я, чувствуя себя немного глупо, но от азарта уже было не остановиться.

Я закрыла глаза, сжала зерно в ладони и попыталась сосредоточиться. Я представила тёплую, плодородную землю, которую только что вскопала. Представила солнце, ласкающее зелёные ростки, тёплый летний дождь… Я мысленно рассказывала этому крошечному зёрнышку о его новом доме, о том, как я буду за ним ухаживать, как мы вместе вырастим большой и сильный колос.

Сначала ничего не происходило. Я чувствовала лишь лёгкое покалывание в ладони. Но потом… Потом мне показалось, что зерно стало ещё теплее. Очень мягкий, едва уловимый золотистый свет пробежал по его граням, и в голове у меня пронеслась чёткая, ясная мысль, которая явно была не моей: «Солнца… Хочу солнца…»

Я аж подпрыгнула от неожиданности и разжала ладонь. Зерно лежало как ни в чём не бывало.

— Что? Что случилось? — насторожилась Фенька.

— Оно… оно хочет солнца! — выдохнула я. — Я почувствовала!

— Кто? Зерно? — коза посмотрела на меня так, будто я окончательно тронулась умом. — Алёна, дорогая, может, тебе прилечь? Или поесть? Голодные галлюцинации — это серьёзно.

— Это не галлюцинации! — настаивала я, лихорадочно листая книгу. — Смотри, вот же написано: «Прислушайся к тихому голосу семени, ибо в нём заключена вся его сила…» Я же тебе говорю!

В этот момент с моей ладони, где лежало зерно, донёсся тихий, тоненький, как комариный писк, голосок:
— Солнца-а-а… И водички… Там, в земле… темно и сыро…

Фенька отпрянула так резко, что чуть не запуталась в своих тонких ногах. Её глаза стали круглыми-круглыми.

— ОНО ГОВОРИТ?! — испуганно проблеяла она, уставившись на мою ладонь.

— Я же говорила! — защебетала я, чувствуя себя волшебницей. — Ты слышишь? Ему не нравится, что в земле сыро! Наверное, нужно сделать дренаж!

— Солнца… — снова запищало зерно, и его золотистый свет стал чуть ярче.

— Ладно, — Фенька, оправившись от шока, подошла ближе и осторожно понюхала воздух над моей ладонью. — Значит, не галлюцинация. И что теперь? Будешь исполнять его капризы?

— Конечно! — воскликнула я. — Если это поможет ему прорасти! Завтра же сделаю высокие грядки, чтобы земля лучше прогревалась и не застаивалась вода!

Я бережно положила зерно обратно в мешочек, и писк сразу же прекратился. Видимо, для общения нужен был прямой контакт. Я сидела, охваченная смесью восторга и лёгкого страха. Этот мир не переставал меня удивлять. Здесь даже семена могли выражать своё мнение.

7

Тёплый мешочек с золотыми зёрнами, прижатый к груди, гнал прочь горечь поражения. Я шла за Фенькой, которая деловито пробиралась сквозь толпу, и чувствовала, как у меня открывается второе дыхание. Пусть я не справилась с огневиками, но впереди было ещё два конкурса.

— Следующий конкурс — «Диалог с дрозофилой», — объявила коза, останавливаясь перед небольшим столиком, за которым сидела пожилая женщина с седыми волосами, убранными в тугой пучок, и в очках в золотой оправе. Перед ней стояли десять одинаковых прозрачных сосудов, в каждом из которых лежало спелое, румяное яблоко, а на каждом яблоке сидела… мушка. Но не простая. Она была размером с ноготь, с переливающимися радужными крылышками и казалась на удивление упитанной.

— Суть конкурса, — пояснила женщина бодрым голосом, — уговорить магическую плодожорку покинуть плод, не применяя физической силы, угроз и магии принуждения. Кто сделает это быстрее — победил. Можно разговаривать, можно предлагать что-то, можно петь и так далее, на что хватит вашей фантазии. Начинаем!

Я подошла к своему сосуду и заглянула внутрь. Плодожорка, увидев меня, лениво пошевелила усиками и продолжила поглощать яблоко с таким видом, будто это её законная собственность.

— Эй, — тихо сказала я. — Уступи, пожалуйста. Мне это яблоко нужнее.

Мушка проигнорировала меня полностью.

— С ней надо на её языке, — прошипела Фенька, прильнув к стеклу. — Она же глупая, только еду и понимает.

Я оглянулась. Один из участников, молодой эльф, что-то нежно насвистывал своей мушке. Та вроде бы прислушивалась. Другая, женщина в цветастом платье, шептала какие-то обещания. Я снова посмотрела на свою обжору. Что могло заинтересовать существо, у которого есть всё, что оно хочет — целое яблоко?

И тут меня осенило. Я прильнула к сосуду и прошептала:

— Слу-у-ушай, а там, снаружи, есть яблоки ещё больше и слаще. Вот прямо на том лотке. Да их там целая гора! Сладкие… сочные…мммм… А это… это ты уже покусала, неинтересно.

Плодожорка замерла. Её усики затрепетали. Она явно задумалась.

— Давай, — снова прошептала я. — Сидеть тут в банке? Или полететь на свободу, к новым, нетронутым плодам? Выбор за тобой.

Мушка лениво поднялась, облетела яблоко по кругу, будто прощаясь, и вдруг рванула вверх. Женщина-судья мгновенно сняла крышку с сосуда, и дрозофила, весело жужжа, выпорхнула на свободу и тут же устремилась к лотку с фруктами.

— Отлично! Второе место ваше! — объявила судья, сверяясь с песочными часами.

Я выдохнула с облегчением. Второе место! Мне вручили приз — небольшой, но прочный деревянный ящичек с зелёными, мерцающими саженцами. На табличке было написано: «Светящиеся помидоры «Ночной фонарик».

— Ну вот, второе место тоже неплохо! — похвалила Фенька, обнюхивая ящик. — Эти помидоры можно будет продать подороже. Остался последний бой — «Танец с метлой». Не подведи нас!

Площадка для последнего конкурса представляла собой квадрат, усыпанный мелкими камушками, сухими листьями и конфетти. Рядом стояли метлы. Но какие! Они не просто стояли — они подрагивали, постукивали черенками друг друга, а одна и вовсе кружилась на месте.

— Участники! — крикнул весёлый, усатый гном-судья. — Ваша задача — очистить свой сектор от мусора быстрее всех! Но помните — метлы здесь с характером! Начали!

Я схватила свою метлу. Та дёрнулась, пытаясь вырваться, и принялась водить щетиной по земле, поднимая мусор в воздух, а не подметая его.

— Эй, не так! — закричала я, пытаясь её удержать. — Надо в кучку!

Метла в ответ лишь закрутилась, подняв вихрь из пыли и листьев. Я оглянулась. Остальные участники тоже боролись со своим инвентарём.

И тут у меня родилась идея. Бороться бесполезно. Нужно возглавить это безумие.

— Хочешь танцевать? — сказала я своей метле, крепче сжимая черенок. — Ну так давай, станцуем! Но по-моему!

Я сделала шаг вперёд, крутанув метлу, как в танго, направляя её к куче мусора. Потом ещё шаг. Я не пыталась задавить её силой, я вела, как партнёра в танце. Мы кружились, делали выпады, я даже сама пританцовывала в такт, направляя энергию метлы в нужное русло. Она сначала сопротивлялась, но потом, почувствовав ритм, вдруг послушалась. Мы летали по площадке, как на балу, ловко и быстро сметая весь мусор в идеально ровную кучку ровно в центре моего сектора.

Толпа вокруг аплодировала и свистела. Это было настоящее шоу! Я закончила движение с грациозным поклоном, а моя метла, довольная, легла на землю и затихла.

— Победитель — Алёна! — прокричал судья, смеясь. — Самый чистый сектор и лучшее представление!

Мне вручили главный приз: огромную корзину, полную добра. Там лежали пакеты с разными семенами, банки с мазями для рук, прочные перчатки, новая лейка и… ещё одна метла, но уже спокойная и послушная, с табличкой «Метла-трудяга».

Я стояла, не в силах сдержать счастливую улыбку.

— Поздравляю, — раздался над ухом бархатный голос. Ардан встал рядом, и на его лице на этот раз не было насмешки. Было… уважение. — Четыре конкурса, четыре приза. И каждый раз — разная тактика. Борьба, уговоры, танец. Впечатляюще.

— Спасибо, — выдохнула я, чувствуя, как от его взгляда по коже бегут мурашки, но на этот раз приятные.

— Твоё упрямство и находчивость заслуживают поощрения, — продолжил он. — Позволь мне сделать тебе небольшой подарок. Завтра его доставят на ферму.

Моё сердце ёкнуло. Но я насторожилась.

— А это, случайно, не приплюсуется к моему долгу? — осторожно спросила я.

Уголки его губ дрогнули.

— Можешь не тревожиться. Это вне бухгалтерии. Считай это… инвестицией в твой боевой дух. Хотя, — он прищурился, и в золотых глазах вновь промелькнула привычная искорка, — если ты настаиваешь, я могу выставить счёт…

— Нет-нет! — поспешно воскликнула я. — Вне бухгалтерии — это прекрасно! Огромное спасибо!

— Тогда до завтра, Алёна, — он кивнул и, развернувшись, растворился в толпе, как будто его и не было.

10

Прошло несколько недель, и мой огород уже был не просто клочком бесхозной земли. Он зазеленел! Тоненькие, но такие желанные росточки золотой пшеницы тянулись к солнцу, светящиеся помидоры набирали силу, а морковка и лук дружно выстроились ровными рядочками.

Каждое утро я начинала с обхода своих владений, разговаривала с ростками, проверяла землю и чувствовала себя настоящей хозяйкой. Даже Фенька, скептически фыркая, признала, что «пахнет тут теперь настоящей жизнью».

Но однажды утром, глядя на копошащихся в траве беззаботных жуков, меня осенило.

— Фень, — сказала я, подходя к козе, которая вальяжно жевала свой завтрак у забора. — Нам нужны кур.

— Курочки? — она перестала жевать и посмотрела на меня одним глазом. — А я тебе чем не курицы? Самим есть нечего.

— Я серьёзно! — рассмеялась я. — Представь: свежие яйца на завтрак! А потом, когда их накопится побольше, можно и продавать! Это же доход!

— Доход? — Фенька насторожилась. — А где ты денеги на кур возьмёшь? Твой дракон, хоть и привозит иногда еду, но монетками не швыряется. Да и продать нам пока нечего, кроме твоего восторга.

Вот это была правда. Ардан изредка наведывался, всегда с каким-нибудь гостинцем — то мешок муки, то гвозди для ремонта, то просто связка бубликов да корзинка яблок. Он ворчал, что проверяет свои «инвестиции», молотком постучит немного, окинет хозяйство оценивающим взглядом и уедет. Но денег у меня по-прежнему не было ни копейки.

И тут мне в голову пришла идея. Отчаянная авантюра, ведь я уже не раз доказывала, что могу выкрутиться!

— Обмен! — объявила я, подбегая к сундуку, где в шёлковом мешочке лежали мои сокровища. — У нас же есть золотая пшеница! Всего три зерна оставила… но они же волшебные! Их ценность должна быть высокой!

— Три зерна на курицу? — Фенька скептически помотала рогатой головой. — Сомневаюсь. Ты же сама говорила, их нужно годы разводить, чтобы поле получить.

— А я не буду сразу за них кур просить! — уже вовсю строя планы, защебетала я. — Я начну с малого! Обменяю одно зерно на что-то более ценное, чем оно само, потом это на что-то ещё… и так, пока не дойду до кур!

— странная идея, и ты странная, — мрачно заметила Фенька. — Но… попытка не пытка. Только одна поездка, и без меня. Кто же за хозяйством приглядит? А то ростки без присмотра зачахнут от тоски.

На следующий день я, нарядившись в своё единственное платье и прихватив три золотых зёрнышка, отправилась в город. Сердце колотилось как сумасшедшее. Я чувствовала себя мошенницей, которая идёт продавать воздух. Рынок был таким же шумным и пёстрым, как и во время праздника. Я долго ходила между рядами, прислушиваясь к разговорам, присматриваясь к людям. Нужен был кто-то, кто разбирался в редких растениях.

Наконец я увидела лавку, где продавали магические травы и семена. Хозяином был пожилой эльф.

— Простите, — робко начала я. — У меня есть одно зерно золотой пшеницы… Я бы хотела его обменять.

Эльф взял зёрнышко, поднёс к свету, и его глаза блеснули.

— Подлинное, — пробормотал он. — Редкость. Что вы хотите взамен?

— Что-то… стоящее, — выдохнула я. — Что я могла бы потом обменять на что-то ещё.

Он предложил мне небольшой, но тяжёлый мешочек с серебряными пыльниками — магической пыльцой, ускоряющей рост растений. Сделка состоялась! Воодушевлённая, я пошла дальше. Серебряные пыльники я обменяла у гнома на изящную, но прочную металлическую клетку для птиц. Гном, оказалось, коллекционировал редкие магические компоненты.

С клеткой под мышкой я чувствовала себя уже увереннее. Следующей моей целью стал фермер, продававший мёд и воск. Ему приглянулась клетка. После недолгого торга я стала счастливой обладательницей двух больших горшков душистого мёда и блока воска.

— Мёд! — радостно ахнула женщина на соседнем ряду, торговавшая тканями. — Мой муж обожает медовуху! Давайте меняться!

В итоге я шла, неся рулон прочной шерстяной ткани, которая стоила, как я понимала, куда дороже, чем моё исходное зерно. И вот, наконец, я увидела то, что искала — крепкий фермер с телегой, на которой стояли плетёные корзины, а из них доносилось довольное квохтанье.

— Добрый день! — почти выдохнула я, подходя. — Не хотите ли обменять пару ваших несушек на этот прекрасный материал?

Фермер, мужик видный, с окладистой бородой, потрогал ткань, оценил качество.

— Материал что надо, — кивнул он. — За один рулон я дам тебе пять несушек и десяток цыплят в придачу. И мешок зерна для них. Честно по-фермерски.

У меня в глазах потемнело от счастья. ПЯТЬ КУР! И ЦЫПЛЯТА!
— ДА! — чуть не закричала я. — Конечно, да!

Пока фермер пересаживал мне в большую корзину квохчущее, пернатое богатство и мешок с зерном, я стояла и не могла поверить в свой успех. Одно зёрнышко… и вот он, результат! Я была на седьмом небе от счастья, предвкушая, как обрадуется Фенька.

И вот, уже собираясь двинуться в обратный путь, я почувствовала на себе тяжёлый, колкий взгляд. Я обернулась. На меня смотрела женщина. Высокая, худая, в тёмном, простом платье, с лицом, которое сразу хотелось назвать лицом злой колдуньи из детских сказок — острый подбородок, крючковатый нос и пронзительные, холодные глаза.

— Так это ты хозяйка фермы «Серебряный Ручей»? — её голос был скрипучим, как несмазанная дверь.

Меня будто холодной водой окатили.

— Я… да, — сглотнула я.

Женщина медленно, оценивающе осмотрела меня с ног до головы, её тонкие губы растянулись в нечто, похожее на улыбку, но от этого стало только страшнее.

— Это мы ещё посмотрим, — тихо, почти шёпотом, бросила она через плечо и растворилась в толпе, оставив меня стоять с бешено колотящимся сердцем.

Кто это был? Что она имела в виду? Ледяные мурашки пробежали по спине. Я почувствовала себя внезапно очень уставшей и одинокой.

— Эй, девушка! — чей-то бодрый голос вернул меня к реальности. Рядом остановилась повозка, гружённая сеном. За рулём сидел бородатый фермер.

11

Повозка доброго фермера довезла меня до самой калитки, и я, быстро поблагодарив его, счастливо вывалила своё квохчущее богатство прямо перед домом.

— Наконец-то! — раздалось знакомое блеянье. Фенька выскочила из-за угла сарая и с ходу начала ворчать. — Я уж думала, ты решила в городе остаться! Целый день одна тут, как сыч, сижу, за твоими драгоценными ростками слежу! И где ты пропадала? Успела, небось, и по лавкам пошляться, и пирожков поесть!

— Не пирожков я так и не поела, зато смотри! — торжественно выпалила я, показывая на тяжёлую корзину, из которой доносилось возмущённое квохтанье. — Будущие яйца, мясо и финансовое благополучие, если ты не в курсе!

Я открыла корзину. Пять пёстрых несушек, ошалев от внезапной свободы, выскочили на траву и громко закудахтали, а десяток жёлтых комочков начал носиться вокруг с таким писком, будто их ошпарили. Эйфория от успешного обмена стала потихоньку испаряться, уступая место суровой реальности. А реальность заключалась в том, что у меня был мешок зерна, десяток цыплят, пять взрослых кур и… не было курятника.

— Так-так, — с насмешкой протянула Фенька, наблюдая, как одна из кур пытается взлететь на покосившийся забор. — А где, позволь спросить, они будут жить? В доме? В сундуке? Или просто отпустим их в лес, пусть сами разбираются?

— Сейчас придумаю! — огрызнулась я, чувствуя, как паника подбирается к горлу. — Сарай… в сарае же можно?

— В этом сарае одна стена держится на честном слове и всё заросло паутиной, — коза фыркнула. — Они через пять минут сбегут оттуда. Или того хуже — на них что-нибудь рухнет. Нет уж, строй им отдельные хоромы, раз уж завела.

Строй. Легко сказать. Доски-то были, драконьи, но я в строительстве понимала чуть столько же, сколько коза в астрономии.

Я стояла посреди своего двора, смотрела на суетящихся кур и чувствовала себя полной дурой. Вот оно, проклятие всех моих авантюр — блестящее начало и полный провал на стадии реализации.

И тут, словно по заказу, на дороге показалась знакомая одинокая фигура. Ардан. Шёл неспешно, без повозки, руки в карманах, в той же тёмной рубахе. Увидев меня и пернатый цирк, он замедлил шаг, а потом его губы тронула хитрая ухмылка.

— Алёна, — кивнул он, подходя. — Расширяешь хозяйство? А где же… жилплощадь для новых постояльцев?

— Вот же заладили! В процессе, — буркнула я, чувствуя, как краснею. — Точнее, на стадии… э-э-э… проектирования.

Он обошёл моё «стадо», которое при его появлении на секунду притихло, а потом с ещё большим энтузиазмом продолжило носиться по участку.

— Проектирования, — повторил он, и в его золотых глазах заплясали весёлые искорки. — Интересный проект наверное будет.

— Ой да ну вас обоих, — проворчала я.

— Может, помочь с реализацией? — предложил он неожиданно просто. — Доски ведь есть. Инструменты у меня в повозке неподалёку остались. Сделаем простой загон, пока твои цыплята не разбежались по всей ферме.

Я смотрела на него с подозрением.

— А это… это в долг не запишется? Постройка курятника с привлечением дракона-банкира? С учётом стоимости рабочих рук, материалов и вполне возможного морального ущерба?

Он рассмеялся, и на этот раз смех был совсем не бархатным, а открытым и звучным.

— Сегодня у меня день благотворительности. Бесплатно. Если, конечно, ты не откажешься потом со мной чаю попить.

Предложение было более чем заманчивым. Особенно часть про чай. Я кивнула, всё ещё не веря своему счастью.

— Давай.

Он исчез и через десять минут вернулся с сумкой, в которой были инструменты. Работа закипела. Вернее, работал в основном он. Я же стояла рядом, подавала доски, держала гвозди и пыталась руководить.

— Нет-нет, здесь повыше! Чтобы кошки не забрались! — командовала я.
— Кошки? — он поднял бровь. — У тебя ещё и кошки есть?
— Ну… на всякий случай! — И тут же: — А здесь сделай жёрдочку! И гнездо чтобы сено им туда постелить!

— Сено? — он смотрел на меня с таким видом, будто я требую установить в курятник хрустальную люстру.

— Ну да! Цыплятам же спать где-то надо! Не на голых же досках!

Он качал головой, но жёрдочку прибил и гнёзда смастерил. И сена принёс охапку. Солнце припекало, пахло деревом и свежей травой, слышно было только стук молотка, мои дурацкие указания и довольное квохтанье кур, которые уже обживали свой новый дом.

Когда последняя доска была на месте и получился вполне себе приличный загон с навесом от дождя, мы стояли рядом, разглядывая нашу работу. Я была вся в пыли и щепках, он — тоже немного потный, с размазанной грязью на щеке.

— Ну вот, — выдохнул я. — Теперь у них есть свой дворец.

Мы переглянулись и вдруг оба рассмеялись. Это было странно и очень приятно.

— Чай? — напомнила я.

— Чай, — согласился он.

Я наскоро растопила очаг, вскипятила воду в котле и заварила мяту. Мы сидели на крыльце, как в прошлый раз.

— Так, где же ты раздобыла это пернатое сокровище? — наконец спросил Ардан, отпивая из глиняной кружки. — В лесу поймала?

Я, разгорячённая работой и чаем, с энтузиазмом принялась рассказывать. Про своё гениальное решение, про золотое зёрнышко, про цепочку обменов — пыльники, клетка, мёд, ткань… Я рассказывала, жестикулируя, а он слушал, не перебивая, и в его глазах я видела самое настоящее удивление и… уважение?

— И вот, — закончила я, запыхавшись, — я получила пять кур, десять цыплят и мешок зерна! Всё это — за одно зернышко! Как тебе такое?

Он поставил кружку, медленно покачал головой.

— Впечатляюще. Поистине. Я знал, что ты упрямая и находчивая, но чтобы настолько… Это не банковское дело, это чистой воды авантюризм. И, должен признать, блестяще исполненный.

Меня распирало от гордости. Похвала от дракона-банкира стоила дорогого.

— Но знаешь, — он продолжил, и его голос снова приобрёл деловые нотки, — ты могла бы избежать всей этой… цепочки. Достаточно было просто прийти ко мне в банк. Я бы выдал тебе небольшой кредит. Под очень скромный процент. Гораздо меньше головной боли было бы.

12

Мысль о том, что завтра мне предстоит таскать вёдра с водой, не давала мне покоя всю ночь. Я ворочалась на своём жестком ложе, представляя себе бесконечные походы к колодцу — туда с пустыми вёдрами, обратно с полными, которые так и норовят расплескаться, обливая мне ноги ледяной водой. Спина уже ныла в предчувствии, а в горле стоял комок от бессилия.

К утру я проснулась с твёрдым, выстраданным за ночь убеждением, что система полива — это не роскошь, а вопрос выживания. Фонтаны и каналы я, конечно, не построю, но что-то придумать надо. Но сначала — удобрения. Без них все мои труды насмарку.

Позавтракав жидковатой кашей из крупы драконьих запасов, я с решительным видом объявила Феньке:

— Всё, иду на разведку. Надо найти соседей и выпросить навоза. Или купить. Или украсть, если придётся. В общем, любыми путями раздобыть.

— Удачи, — лениво блеяла она, не открывая глаз, лишь шевеля ухом.

Я двинулась по дороге ведущей от моей фермы вглубь долины. Солнце припекало уже по-летнему, стрекозы трещали в высокой траве, а где-то вдали паслось стадо пушистых овечек. Шла я минут сорок, то любуясь пейзажами, то с тоской думая, что в моём старом мире я бы просто заказала доставку удобрений через приложение, и то ругала себя за то, что не догадалась взять с собой хоть краюху хлеба — живот предательски сводило от голода.

И вот, за крутым поворотом, открылся вид, от которого у меня перехватило дыхание. Ровные, словно под линейку проведённые, поля, тянущиеся до самого леса. Аккуратный, побеленный домик с зелёными ставнями, на которых вились какие-то душистые цветы. Крепкий, добротный сарай с красной крышей. И от всего этого веяло таким покоем, таким основательным благополучием, что у меня защемило в груди от смеси зависти и восхищения.

На моё счастье, возле сарая как раз находился хозяин этого процветающего хозяйства — молодой парень, лет двадцати пяти, румяный, крепко сбитый, с шапкой тёмных кудрей, выбивавшихся из-под широкополой шляпы, и веснушками на загорелом носу. Он что-то увлечённо чинил на телеге, что-то подпиливая и что-то прилаживая, и, увидев меня, отложил инструмент и ободряюще улыбнулся, обнажив ровные белые зубы.

— Доброго дня! Не заплутали ли часом? — голос у него был тёплым и радушным.

Я почувствовала, как краснею. Я-то была вся в пыли, в потрёпанном платье, а он — сама опрятность и уверенность.

— Д-добрый день, — смутилась я, подходя ближе. — Я… я новая хозяйка «Серебряного Ручья». Алёна.

Его густые брови поползли вверх почти до линии волос.

— «Серебряного Ручья? — он даже присвистнул от удивления. — Серьёзно? Да там же, прости, одни развалины! Роза там раньше хозяйничала, потом сбежала…

— Ну, теперь уже не совсем развалины, — с гордостью, которую старалась вложить в голос, сказала я. — Я её… поднимаю. Потихоньку.

— Вот это да! — он снял шляпу и провёл рукой по волосам. — Вот это я понимаю — отчаянная смелость! Меня Гаст зовут. Рад познакомиться. Так чем же могу помочь новой, такой решительной соседке?

Тут я и начала свою унизительную, заранее отрепетированную в голове речь. Я рассказала про свои первые, такие хиленькие ростки, про засуху, от которой трескается земля, и… кхм… острую, жизненную необходимость в органических удобрениях. Короче, покраснев ещё сильнее, я прямо попросила у него навоза.

Гаст выслушал меня очень внимательно, не перебивая, кивая и глядя прямо в глаза. Когда я, наконец, замолчала, сгорая от стыда, он понимающе кивнул.

— Всё ясно. Без хорошего навоза на заброшенной земле — никуда, — сказал он деловым тоном. — Это как фундамент для дома. Сейчас помогу.

И он не просто сунул мне в руки символический мешочек. Он развернулся, взял вилы, стоявшие у сарая, и принялся за работу. Я, чтобы скрыть смущение и не стоять просто так, принялась восхищаться его хозяйством, переминаясь с ноги на ногу.

— У вас тут просто... сказка! — искренне вырвалось у меня. — И поля такие ровные, и дом такой ухоженный... У меня пока одни сорняки да мечты.

— Спасибо, — он на мгновение остановился, опираясь на вилы, и снова улыбнулся, но на этот раз улыбка была немного грустной. — Работаю не покладая рук. Отец с матерью года два назад в город перебрались, к сестре, торговлей занялись. Оставили всё мне. Вот и стараюсь не подвести, не опозорить их труд.

— Понимаю, — кивнула я, чувствуя неожиданное родство. — Я тоже... стараюсь не опозориться, хоть и начинала с полного нуля. Если честно, до недавнего времени я даже не знала, что огневики кусаются, а криворалы такие капризные.

Гаст с интересом посмотрел на меня.

— Так это ты та самая, что на Празднике Посевной всех удивила? Слышал краем уха! Говорят, с драконом Арданом даже познакомилась.

— Можно и так сказать, — я смущённо потупила взгляд. — Скорее, он со мной познакомился... в формате «здравствуйте, вы мне должны».

Он засмеялся, и звук был тёплым и дружелюбным.

— Ну, с ним шутки плохи. Но раз уж ты ещё на ногах и даже хозяйством обзаводишься — значит, не сломил. Так что там у тебя растёт, кроме сорняков?

Этот вопрос заставил меня оживиться. Наконец-то я могу похвастаться хоть чем-то!

— Ну, во-первых, у меня теперь есть куры! Пять несушек и десяток цыплят! — я сказала это с такой гордостью, будто речь шла о драконьем выводке. — Вчера только привезла, обменяла на золотое зерно пшеницы, которое мне Бормик подарил.

— Бормик? Старый гном с «Каменного Холма»? — Гаст свистнул. — Да он редко кого жалует! Тебе, видно, действительно удалось его впечатлить.

— Ну, я старалась, — скромно сказала я, хотя внутри распирало от гордости. — Так вот, эта пшеница... она особенная. Золотая. Я уже посадила немного, всходит потихоньку. Ещё светящиеся помидоры с конкурса привезла, морковку, лук... В общем, понемногу оживляю ферму. Если, конечно, удастся всё это вырастить.

— Золотая пшеница... — Гаст задумчиво покачал головой, продолжая нагружать телегу. — Это серьёзно. Слышал, из неё самый лучший хлеб в округе получается. Если получится у тебя её вырастить — покупатели сами к тебе выстроятся в очередь. Главное — удобрить как следует и поливать вовремя.