Фиктивный брак госпожи попаданки

Пролог

***

При других обстоятельствах я бы ни за что на свете не явилась в это место в такое время и в таком виде.

Но у меня не было выбора.

— Миледи? — кучер окликнул меня, когда я выскочила из экипажа под ливень. — Вас подождать?

— Нет, благодарю!

Я махнула рукой и застучала каблучками по мостовой, спеша укрыться от проливного дождя. Как бы ни сложился наш с герцогом разговор, экипаж мне не понадобится.

Я либо уеду вместе с ним.

Либо...

О втором варианте не хотелось даже думать. Дома ждал младший брат, и я должна бороться хотя бы ради него.

Знаменитые фабрики герцога Норфолка не останавливались даже ночью. Я торопливо шла к нескольким зданиям, похожим на ангары, из огромных окон которых пробивался свет.

И вот я прибыла сюда.

Забыв про честь, гордость и стыд.

На женские глупости не было времени. Я должна спасти брата. И себя.

И только герцог Норфолк мог помочь. Только у него хватит решимости и — самое важное — средств, чтобы бросить вызов человеку, который не единожды на меня покушался.

— Эй ты! — грубый голос стражника заставил меня вздрогнуть, но не остановиться. — Пошла прочь отсюда, девка бездомная!

Поток ругательств иссяк, когда я приблизилась к воротам, возле которых он стоял.

— М-миледи? — заикнувшись, произнёс он.

Узнал меня.

— Мне нужно видеть его Светлость герцога Норфолка, — сказала я и клацнула зубами от холода.

Я сорвалась прямо с бала. Как была — в тонком, нарядном платье. Даже накидку не успела захватить, так спешила сюда, подслушав тот разговор.

И потому сейчас струи дождя нещадно хлестали меня по обнажённым рукам. Платье давно вымокло и стало похожим на тряпку.

— Что случилось, миледи? Вам нужна помощь? — сразу несколько стражников вышли из будки к нам под ливень.

— Мне нужен герцог Норфолк. Это крайне срочно, — ледяным голосом процедила я.

За год, проведённый в этом мире, я прекрасно научилась изображать из себя аристократку, когда того требовали обстоятельства.

Строгий голос подействовал. Стражники подхватились, двое бросились меня сопровождать.

— Сюда, миледи, проходите.

Мы вошли в здание, и они провели меня по длинным, полутёмным коридорам. Повсюду что-то гремело и звенело; изредка на глаза попадались рабочие, которые выходили даже в ночную смену. Я шла, смотря прямо перед собой, и чуть шевелила губами, повторяя в уме заготовленную речь.

Меня довели до приёмной, в которой сидел секретарь герцога. Мужчина в летах попытался мне помешать, но не посмел схватить благородную леди за руку, поэтому я прошла мимо него к следующей двери и толкнула ее.

И сразу же оказалась под шквалом удивлённых взглядов. Мужчины повскакивали со своих мест, а герцог Норфолк, который стоял у дальней стены, застеклённой так, чтобы можно было наблюдать за работой фабрики, медленно повернулся на шум. И впился в меня взглядом, из-за которого я покрылась мурашками.

Да. Я тоже не думала, что приду сюда сегодня.

— Леди Тесса Толбот, — он оглядел моё мокрое платье и растрёпанные волосы, налипшие на лицо.

— Мне нужно поговорить с вами, Ваша светлость, — сказала я, постаравшись, чтобы голос не дрожал.

Я вдруг подумала, что совсем не подготовилась к тому, что герцог прогонит меня прочь.

Он не обязан мне помогать.

Он не обязан меня слушать.

Я уже причинила ему немало неприятностей.

Но он не прогнал.

Посмотрел на мужчин, которые по-прежнему стояли у кресел, и чуть склонил голову.

— Господа, я прошу меня простить. Перенесём нашу встречу на утро. У меня появились неотложные... дела, — и хищно взглянул на меня.

Я стояла, вытянувшись, пока они все мучительно медленно собирали вещи и покидали помещение. Когда за последним закрылась дверь, герцог откинул за спину светлые волосы и шагнул ко мне.

Он не предложил мне сесть, не предложил чая. Даже пальто своё не предложил, а ведь видел, что я вымокла насквозь и дрожала.

Что ж.

К этому я была готова.

Иного от него не ожидала.

— Так о чём вам нужно со мной поговорить, леди Тесса? — спросил с едва заметной усмешкой.

Я набрала полную воздуха грудь и шагнула в пропасть.

— Я прошу вас взять меня в жены, Ваша светлость.

Глава 1

Несколько недель назад

К завтраку, как обычно, принесли утреннюю почту. Мы сидели за столом вдвоём: я и мой младший брат Уильям, 3-й граф Толбот.

Вернее, младший брат той несчастной, в теле которой я оказалась чуть меньше года назад. Но за всё время, проведённое здесь, я так сроднилась с мальчишкой и полюбила, что считала своим братом по-настоящему. И плевать, что я из другого мира.

Один из конвертов на серебряном подносе оказался чёрным.

Траурно чёрным.

Я перехватила испуганный взгляд Уильяма и взяла конверт. Второпях забыла даже про ножичек, которым здесь полагалось аккуратно разрезать почту, и буквально разорвала конверт пополам, чудом не задев письма.

— Ваша светлость граф Толбот, ваша светлость леди Тесса Толбот, с прискорбием сообщаю, что... — пробормотала я, пробежав взглядом по первым строчкам.

— Что там? — Уильям вскочил со стула и вырос за спиной.

— Наш опекун скончался от внезапной болезни, — я подняла на вздрогнувшего брата ошеломлённый взгляд.

За неполные двенадцать месяцев умер уже наш второй опекун.

— Это невозможно, — пробормотал Уильям, и я молча протянула ему письмо.

Он схватил его и принялся раз за разом вчитываться в строчки, словно они могли волшебным образом измениться.

Я решительно поднялась из-за стола и подошла к окну. Шёл дождь. В этом мире, в этой стране, напоминающей мне Британию конца XIX века, он шёл так же часто, как и в Туманном Альбионе.

Год назад я очутилась в теле леди Тессы Толбот в тот самый момент, когда девушка и её отец погибли в железнодорожной катастрофе. Они ехали на поезде, и вагон, в котором они находились, сошёл с рельсов — единственный.

Отец Тессы и Уильяма погиб мгновенно. Как и девушка.

Но в её теле очнулась я. Погибшая в своём мире в аналогичной катастрофе.

Здесь мне восемнадцать, уже девятнадцать лет. Я долго всё осознавала и принимала, первые несколько недель думать ни о чём не могла, кроме как о нестерпимом желании вернуться. Не могу сказать, что было к кому — ни мужем, ни детьми я обзавестись не успела.

Просто не хотела жить здесь, в этой реальности, в чужом теле, в чужом мире. Не хотела до дрожи, до истерик, до рыданий.

А потом спустя примерно два месяца Уильяма похитили.

В тот день всё для меня изменилось. Закончились истерики и слезы. Я поняла, что невероятным, непостижимым образом успела привязаться к мальчишке. И все свои нерастраченные злость и гнев, все силы бросила на его спасение.

Его, в конце концов, нашли. И вернули домой.

А для меня начался долгий путь принятия и смирения. И поиска способа жить дальше. В этом мире с его ужасными законами и жесточайшим бесправием. И опасностью, которая нависла не только над Уильямом. Над нами обоими, как единственными наследниками семьи Толбот.

Незамужняя женщина не имела здесь права на имущество. Могла наследовать лишь его жалкую часть. Притом — движимого. То есть хозяйкой земель я стать не могла ни при каких обстоятельствах. Как и опекуном для десятилетнего Уильяма, которому до совершеннолетия оставалось ещё целых шесть лет.

Потому нам был назначен опекун в соответствии с последней волей покойного отца, изложенной в завещании. Он вписал в него три имени.

И так вышло, что двое из списка были уже мертвы.

И осталось лишь третье имя.

Всё движимое и недвижимое имущество было помещено в нерушимый траст, которым управлял также опекун, во многом заменявший отца. Например, он имел право распоряжаться нашими с Уильямом судьбами: сосватать меня, подыскать невесту брату, отправить подальше с глаз долой.

Сэр Найджел Клаттон, наш второй опекун, о кончине которого и пришли вести, оказался невероятным человеком. Настоящим сокровищем. Долгое время я никак не могла поверить, что он не притворялся. Что действительно был благородным, щедрым, добрым.

Ни в чём нас не ограничивал, ни к чему не принуждал. Горячо поддержал мою идею заниматься семейным делом и посещать типографию, которой владели Толботы. Практически, сэр Найджел разрешил мне работать — немыслимое дело!

— Тесса, — Уильям подошёл ко мне со спины, — кто станет нашим опекуном теперь?

Я прижала его к себе и положила руку на плечо.

— Не знаю. Не помню, что указано в завещании.

В дни, когда его торжественно зачитывали наследникам покойного, я пыталась прийти в себя и осознать свалившуюся на меня суровую действительность.

— Идём посмотрим? — Уильям поднял на меня взгляд.

Вздохнув, я кивнула. После мрачных новостей аппетит пропал, и к еде возвращаться не хотелось. Вместо этого мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж и прошли в конец коридора — там располагался кабинет покойного отца. Завещание, равно как и прочие важные бумаги, хранилось в сейфе, к которому было три ключа: два у нас с Уильямом и один у опекуна.

Едва завещание оказалось на широком дубовом столе, я перелистала толстые, шуршащие страницы до самой последней. Именно на ней был указан перечень опекунов.

— Сэр Джон Фицджеральд, — озвучил Уильям третью строчку.

Я нахмурилась. Имя показалось знакомым, и в памяти промелькнула картинка...

Тот ублюдок?!

— Тесса? — встревоженный голос Уильяма вытащил меня из пучины неприятных воспоминаний. — Ты знаешь этого человека?

— Ты тоже его знаешь, — вздохнула я. — Он всё время обивал порог сэра Найджела и умолял распотрошить сейф твоего отца и выставить на продажу семейные секреты. Когда мы искали деньги на уплату налогов с наследства, — процедила сквозь зубы.

Меня передёрнуло от отвращения, стоило вспомнить рыбьи глаза Джона Фицджеральда, его сальные ухмылки и похабные взгляды.

Я бросила взгляд на сейф. Сэр Найджел, да упокоится он с миром, совершенно не возражал, чтобы документы хранились в особняке.

Что ж. В ситуации, в которой мы оказались, был, по меньшей мере, один плюс. Новый опекун не доберётся до важных документов быстрее нас.

Глава 2

— Сэр Джон, — кисло поприветствовала его я. — Какая неожиданная встреча.

— И впрямь, миледи, странно встретить вас и юного графа Толбота здесь, — толстяк окинул меня цепким взглядом своих маленьких, узко посаженных глаз.

— Отчего же? — спросила я как можно равнодушнее. — Мистер Росс — поверенный нашей семьи. Вполне логично, что...

Краем глаза заметила, что Уильям насупился и наклонил голову вперёд, словно молодой бычок.

— А я ваш опекун, миледи, — перебил меня сэр Джон. — И вам незачем забивать голову такими глупостями, как скучное общение с поверенным. Разве вам нечем заняться в доме?..

— Это я попросил сестру меня сопроводить. Я хотел пообщаться с поверенным, который служит мне.

Уильям ступил вперёд и надерзил опекуну раньше, чем я успела как-то среагировать.

— Весьма похвально с вашей стороны, милорд, — пропел сэр Джон. — Уверен, такие усердия и стремления будут по достоинству оценены в Бедфорде.

— Где? — Уильям вскинул непримиримый взгляд.

— В частном пансионе для благородных молодых людей. Было глубочайшим упущением со стороны покойного сэра Найджела не уделять должного внимания образованию графа Толбота. Вы упустили целый год, но я намерен исправить всё в кратчайшие сроки.

— Но я не... — Уильям, набрав воздуха в лёгкие, приготовился возражать, но я поспешно впилась ладонью ему в плечо и дёрнула, заставив замолчать.

— Прошу нас простить, сэр Джон, мы вынуждены откланяться. Необходимо ещё навестить семью сэра Найджела, принести наши соболезнования...

— Похвально, весьма похвально, — закивал толстяк, не сводя с Уильяма недовольного взгляда. — Тогда я загляну в особняк к вечернему чаю? Продолжим эту беседу.

— Конечно, приятного дня.

Я снова ущипнула брата, чтобы он пробормотал пару слов на прощание, и утянула к ближайшему экипажу.

— Тесса! — воскликнул он, когда я буквально заволокла его внутрь. — Опусти же, мне больно.

— Тебе будет гораздо больнее, когда тебя станут пороть розгами в Бедфорде каждую субботу, — мрачно прошипела я, взглянув в окно. — А с твоим несдержанным языком, может, и чаще.

Толстяк-опекун стоял на том же месте и смотрел нам вслед.

— Что ты говоришь? — у него задрожала нижняя губа, и я себя одёрнула.

Воспитательница из меня получилась препаршивая.

— Зачем, вот зачем ты полез с ним спорить?

Уильям сгорбился, опустил плечи и склонил голову.

— Я хотел заступиться за тебя... — угрюмо сообщил он своим коленям.

Я вздохнула, пересела к нему поближе и обняла одной рукой.

— Я понимаю, но мы же не раз с тобой говорили, не стоит показывать характер людям, от которых ты зависишь. Опекун сильнее тебя, понимаешь?

— Но я граф Толбот!

Ох уж эти аристократические замашки!

— А он человек, который имеет право распоряжаться тобой и твоим имуществом до совершеннолетия.

Уильям пыхтел и сопел, не желая сдаваться и признавать мою правоту. Гордость не позволяла ему сделать это. А совесть не позволяла проигнорировать мои упрёки.

— Прости, Тесса, — вздохнул брат. — Но он... он такой мерзкий!

— Я знаю, — я погладила его по голове. — Именно поэтому мы должны быть очень осторожны. Понимаешь? Ты ему сказал лишь слово поперёк, а он уже пригрозил сослать тебя в школу на другом конце страны.

— Я не хочу уезжать! Я не поеду!

— Уильям! — мне пришлось резко повернуться и сжать его локти. — Не смей и заикаться об этом при опекуне. Сейчас у нас есть время до начала нового триместра. Но если ты будешь дерзить и перечить, он отправит тебя в тот же день!

Вновь раздалось пыхтение и яростное сопение. Затем мальчишка обмяк и потёр ладонями глаза.

— Я обещаю, — уныло шепнул он.

Я вздохнула и откинулась на сидение. И нескольких часов не прошло с минуты, как наша жизнь круто переменилась, и внутренний голос нашёптывал мне, что это лишь начало.

— Мы, правда, поедем к семье сэра Найджела? Как ты сказала толстяку? — брат заговорил спустя некоторое время.

Я усмехнулась. А ещё мне замечание делал.

— Конечно.

— Но зачем?

— Хочу поговорить с его вдовой. Узнать подробности... его смерти.

— Зачем тебе это? — он смешно нахмурился.

Я небрежно пожала плечами. Не буду забивать голову мальчику. Я и так рассказывала ему больше, чем должна была, и вот куда это привело.

— Так нужно. И я поеду одна. Ты останешься дома и очень хорошо подумаешь над тем, как будешь вести себя с нашим опекуном вечером, когда он приедет на чай.

— Тесса!

Конечно же, он принялся возражать и упрашивать меня, но я проявила твёрдость. Нечего ему там делать, не нужно ничего слушать. Уильям — ребёнок, каким бы взрослым ни пытался казаться. Сболтнёт что-то лишнее в присутствии толстяка, и меня отправят замуж быстрее, чем его — в закрытый пансион для мальчиков.

И потому я оставила Уильяма и отправилась в дом покойного сэра Найджела.

Леди Клаттон встретила меня очень тепло, несмотря на внеурочный визит. Напоила меня чаем и накормила бисквитами, а ещё была тронута тем, что я надела траур по её мужу.

Жаль, я не могла ей объяснить, что сэр Найджел был, по сути, единственным хорошим человеком, который мне встретился в этом мире.

— Так ужасно, так скоропостижно... — плакала она, сидя за накрытым в малой гостиной столом и комкая в худых руках платок. — Говорят, остановилось сердце, но мой Найджел никогда не жаловался на боли в груди! Сэр Джон сказал, что во всём виноваты тяжбы, связанные с его работой…

— Сэр Джон? — довольно невежливо перебила я её. — Сэр Джон Фицджеральд?

— Да, деточка, — женщина печально кивнула и смахнула невидимые крошки с чёрной юбки. — Он ведь вчера целый день мне помогал, был рядом, когда проводились все эти ужасные процедуры... — она некрасиво сморщила лицо, поднесла зажатый в кулаке платок к губам и вновь разрыдалась.

Я склонилась над столом и погладила её по плечу. У самой на глаза слёзы навернулись, и я поспешно их смахнула.

Визуалы

Леди Тесса Толбот

Уильям Джон Генри, граф Толбот,

9 лет

Поверенный Аттикус Росс

Сэр Джон Фицджеральд

Глава 3

Жаль, что мужчины в возрасте перед тем, как женятся на молоденьких охотницах за состоянием, не задумываются о том, что они смертны. И что после их смерти дети окажутся лицом к лицу с беспринципными мачехами.

Ну, по меньшей мере, отец Тессы и Уильяма написал завещание. И не успел его изменить. Или не пожелал, потому что видел вторую жёнушку насквозь.

Только вот даже завещание не избавило нас от Элоизы.

Сперва она на что-то надеялась. Не хотела верить оглашённому завещанию. Закатила истерику, обвиняла всех в подлоге, ведь муж не оставил ей ничего, кроме причитавшегося по закону. Потом плакала и отказывалась переезжать во вдовий домик. Потом постоянно стремилась навязаться в гости, являлась по поводу и без. Потом лезла с советами к обоим опекунам, и только покойный сэр Найджел сумел отвадить её от дома.

И вот хищница вновь почувствовала запах добычи.

— Добрый вечер, Элоиза, — я холодно на неё посмотрела. — Не стоило спешить, мы не нуждаемся в поддержке.

— Ох, Тесс, твои манеры нуждаются в корректировке... — она покачала темноволосой, кудрявой головой.

— Для тебя — Тесса, — поправила я и мысленно улыбнулась, заметив быструю гримасу у неё на лице.

Нет, право слово, покойному графу Толботу следовало подумать, прежде чем заключать с ней брак. Мог ведь воспользоваться услугами куртизанок. Зачем нужно было тащить в дом... её?..

Я прищурилась и прошлась по Элоизе пристальным взглядом. Она уже отдала дворецкому верхнюю одежду и стояла перед массивным зеркалом в холле, поправляя причёску и платье. Для женщины, которая якобы приехала поддержать пасынка и падчерицу в трудный час, она слишком нарядилась.

— Откуда ты узнала, что новый опекун собирается к нам на ужин? — спросила я прямо, и она не успела нацепить на лицо невинное выражение.

— Ох, правда? — застигнутая врасплох, пробормотала Элоиза сконфуженно. — Бывают же такие совпадения? О чём ты говоришь, Тесса, я ничего не знала.

Я скривила губы. Разумеется, я ей не поверила.

— Кингсли, проводи, пожалуйста, нашу гостью в малую гостиную и удостоверься, что она не будет скучать в одиночестве. Я переоденусь и спущусь.

Могу поклясться, губы сурового дворецкого дрогнули в улыбке. Он понял мой намёк, как поняла его и Элоиза. Шляться по особняку без присмотра я ей не позволю.

Вернувшись в спальню, я разбудила Уильяма и рассказала ему о мачехе и звонком вызвала его камердинера, чтобы юному графу помогли с приготовлениями к ужину. Когда они вышли, в комнату скользнула моя горничная Анна.

— Кингсли сказал, что прибыла «чёрная вдова», — сказала она, раскладывая на кровати принесённую одежду.

— Стервятники и гиены слетаются на пир, — усмехнулась я и принялась расшнуровывать завязки на талии.

Анна помогла мне сменить один корсаж на другой: с длинными рукавами, из плотного тёмно-синего шёлка, украшенный шитьём серебряной нитью. Он облегал фигуру, а квадратный вырез открывал ключицы, но был достаточно закрыт, чтобы я не чувствовала себя полуголой.

Юбка была многослойной: верхний, из мягкого атласа в тон корсажу, был чуть приподнят, и из-под него выглядывала нижняя юбка из плотного кремового шёлка.

— Жаль, миледи, что покойный батюшка не успел подыскать вам жениха, — вздохнула Анна. — Хороший жених быстро бы отвадил и мачеху вашу, и опекуны бы не понадобились.

— А плохой? — я иронично выгнула бровь, но Анна, дитя своего времени, намёк не поняла.

— Моя покойная бабка так говорила, миледи: ты научишься любить своего мужа.

Ага. Стерпится — слюбится.

Я усмехнулась, и горничная посмотрела на меня едва ли не укоряюще.

— А что поделать-то, миледи? Муж, какой-никакой, но свой. Защита, родня. А вы-то нынче да милорд Уильям одни-одинёшеньки остались, и заступиться за вас некому.

Хотела бы я сказать, что нас с братом могу защитить я.

Но это было бы ложью.

Я не могу, потому что я женщина, и этот мир к нам очень суров.

Звук гонга возвестил о скором ужине, и я поспешила вниз, столкнувшись с Уильямом на лестнице. Недовольная Элоиза поджидала нас в гостиной в компании Кингсли: тот, как и полагалось хорошему дворецкому, стоял в дверях с бесстрастным выражением лица. Я улыбнулась ему и отпустила кивком головы.

— Добрый вечер, дорогой! — мачеха вспорхнула навстречу Уильяму, и тот закатил глаза.

Я посмотрела на неё, жалея, что не могу залезть в хорошенькую, кудрявую голову и прочитать её мысли. Она же не была идиоткой. Умела просчитывать наперёд. Ошиблась с покойным графом — ну, с кем не бывает. Порой случаются осечки даже с пожилыми влиятельными лордами.

Но Элоиза была цепкой, хваткой и по-житейски мудрой. Так для чего она заигрывала со мной и с Уильямом? Ведь она не питала никаких иллюзий насчёт нашего к ней отношения.

Я усмехнулась и поджала губы, всё внимательнее приглядываясь к мачехе. Что-то было не так.

— Сэр Джон Фицджеральд! — вернувшийся в гостиную Кингсли прервал мои размышления.

Следом за ним важно шествовал толстяк-опекун. Улыбка на лице Элоизы стала ещё шире и сахарнее.

Когда закончился обмен фальшивыми приветствиями, я пригласила всех пройти в столовую.

— А разве юному Уильяму уже разрешено присутствовать за общим столом наравне со взрослыми?

Толстяк окинул брата задумчивым взглядом. Тот уже набычился, приготовившись спорить, но я успела стиснуть его плечо раньше, чем он заговорил.

— Наш покойный батюшка это дозволял. Мы стараемся чтить его память, — бархатным голосом пропела я, заглянув сэру Джону в холодные, пустые глаза.

Он хмыкнул, и взгляд сделался острее ножа. Моим словам он не поверил, но и не нашел к чему зацепиться.

Он не просто пузатая рыба, подумала вдруг я. Он чёртова акула, которая собирается нас сожрать.

— Я так рада, что детки теперь в ваших надёжных руках, сэр Джон!

Хорошо, что я успела проглотить кусок рыбы, иначе непременно подавилась бы, услышав оживлённое щебетание Элоизы.

Глава 4

От архивариуса я вышла с пустыми руками. Запрос документов в мире, где нет интернета и компьютеров, — дело небыстрое. Мне предложили вернуться через неделю: к тому моменту они успеют собрать все сведения, которые я хотела выяснить.

Вернулась в особняк я в упадническом настроении, которое не получилось скрыть от Уильяма.

— Тесса, что случилось? — спросил он за ужином, когда принесли десерт.

— Пока у меня не очень получается защищать нас от толстяка-опекуна, — я вздохнула и убрала в сторону ложку, перестав терзать кусок сладкого пирога.

Уголки губ Уильяма опустились, и он понуро свесил голову, уставившись в свою тарелку.

— Но я не сдаюсь, — поспешно добавила. — И есть хорошие новости. Нам нужно продержаться всего три недели до твоего дня рождения, а потом ты сможешь блокировать сделки опекуна.

— Блокировать?..

— Не давать на них согласия. Сэр Джон не сможет ничего продать и купить, если ты не будешь согласен.

Во взгляде мальчишки вновь зажёгся погасший огонь, и я улыбнулась. Немного фальшиво, правда.

Легко сказать: продержаться три недели. Но как это сделать?..

— Выше нос, — бодро сказала я Уильяму. — Мы ещё поборемся.

И для начала нужно было перепрятать, наконец, бумаги из сейфа покойного графа. Всё же им не место в моём гардеробе среди нижнего белья. И я хотела заняться этим первым же делом утром, но горничная Анна, заглянувшая в спальню, когда я уже укладывалась в постель, своим вопросом напомнила мне о том, что совершенно вылетело из головы.

— Миледи, что подготовить вам на завтра? — спросила она, и я моргнула, подняв на неё удивлённый взгляд.

— О чём ты?..

— Благотворительное мероприятие, миледи. Или вы не поедете?

— Совсем об этом забыла! — невольно вырвалось у меня. — Конечно, поеду. Подготовь что-нибудь на свой вкус, комфортное и неброское.

Распрощавшись с Анной, я рухнула спиной на кровать и протяжно вздохнула. Завтра утром должно было состояться открытие пансиона для девочек из бедных семей. После смерти графа Толбота я унаследовала его место в Попечительском совете, который надзирал за образованием детей из неблагополучных семей, поэтому довольно часто посещала подобные открытия.

Но новости о смерти сэра Найджела и дальнейшие события заставили меня забыть о благотворительном ланче.

К полудню следующего дня я уже была на месте. Пансион отстроили в одном из кварталов на отшибе города, но это лучше, чем ничего. В Попечительский совет входило довольно много состоятельных граждан, и потому открытие превратилось в светский приём. После того как глава совета торжественно перерезал ленточку, мы все вошли внутрь нового здания. В просторной столовой был накрыт фуршет, и все направились туда.

Я не очень любила светские рауты, но статус обязывал, поэтому со временем я смирилась, привыкла и начала даже получать некое удовольствие.

В этот раз всё тоже шло неплохо, а мысль, что пятьдесят девочек из бедных семей смогут получить начальное образование, согревала сердце и поднимала настроение.

Я стояла в окружении нескольких девушек и женщин, беседуя о пустяках, когда одна из них неожиданно посреди разговора вскинула брови и пробормотала вполголоса.

— Вот уж не ожидала его здесь увидеть.

Мы все разом обернулись, и меня прошиб холодный пот. В столовую стремительным, широким шагом вошёл герцог Норфолк.

— Разве он не должен улаживать дела фабрики? — зашептались в нашем кругу.

— Явился показать свою несгибаемость, — хмыкнула пожилая маркиза. — Никогда мне не нравился.

— Гордыня сгубила его отца, погубит и его, — согласно закивали вокруг. — Уже губит.

— Ваша правда, Луиза, дорогая. Покойный герцог едва не довёл род до разорения. Сын, кажется, превзойдёт отца.

Раздался негромкий, злорадный смех. Норфолка здесь явно не любили.

— Тесса, дорогая, а ведь вы, как никто из нас, имели несчастье познакомиться с характером герцога поближе...

— Уверена, всё, с чем Норфолк столкнулся сейчас, это последствия его предыдущих прегрешений... как было с графом Толботом.

Я вскинулась и уже собралась разубедить не в меру говорливую маркизу, что в смерти покойного графа не было вины герцога, но не успела.

Он подошёл к нашему тесному кругу за моей спиной, и из-за общего гула я не услышала его шаги. Увидела, когда было уже поздно.

Судя по его сжатым губам, он застал часть нашего разговора.

Конечно же, самую неприятную.

— Доброго вам дня, леди, — герцог Норфолк улыбнулся, но взгляд серых глаз, который он направил прямо на меня, пронизывал холодом.

В ответ на его слова раздались не слишком стройные и лишённые сердечности приветствия.

— Не думали, что встретим вас здесь сегодня, — маркиза явно собиралась упражняться в пикировке.

— Отчего же? — бархатным, вкрадчивым тоном спросил герцог.

Удивительно, но пожилая маркиза не нашлась с ответом. Норфолк её обескуражил.

— Что же, не стану мешать вам придаваться исконно женскому занятию и сплетничать, — его голос мгновенно изменился и скрежетнул сталью. — Всего доброго.

Чуть склонив голову, он обжёг меня на прощание злым взглядом, развернулся и ушёл, чеканя шаг.

— Каков наглец! — зашипела маркиза уже ему вслед, убедившись, что герцог не сможет услышать.

Сославшись на жажду, я отошла от женщин и спряталась за ближайшей колонной.

Когда я только очнулась в этом мире в теле Тессы, то ничего не понимала. И не знала. И полагалась на других людей, ещё не до конца во всём разобравшись.

Так я в самый первый и последний раз прислушалась к совету поверенного Росса, когда он сказал, что нужно требовать привлечь к ответственности герцога Норфолка за то, что случилось с графом Толботом.

Герцог занимался поездами и двигателями, именно его предприятие обслуживало состав, в котором ехали отец с дочерью... И допущенные им на производстве ошибки привели к страшной трагедии.

Я написала об этом целую разгромную статью в газету, которая принадлежала Толботам. Я ходила к ищейкам и уговаривала их допросить герцога. Свои мысли я высказывала при любом удобном случае, и вскоре большая часть города смотрела на Норфолка с косым подозрением.

Визуал. Герцог Норфолк.

Пора познакомиться с главным героем!

Версия с чуть более длинными волосами (как на обложке).

Версия с короткими, в повседневной одежде.

Глава 5.

Следующие несколько дней прошли удивительно спокойно. Несколько раз заезжал толстяк-опекун. Запирался в отцовском кабинете и искал документы. Однажды попросил проводить его в библиотеку. Он был так вежлив и обходителен, что я разнервничалась сильнее, чем если бы он грубил и бесновался.

Но нет. Сэр Джон вёл себя по-джентельменски, однако, мои подозрения лишь усиливались. В библиотеке, разумеется, он не нашёл ничего полезного. Толстяк откланялся и вот уже три дня нас не навещал.

Уильям воспрянул духом, а я насторожилась. В отличие от брата, я знала, что время у опекуна на исходе, до дня рождения осталось меньше двух с половиной недель. И по моим расчётам сэр Джон обязательно ими воспользуется, чтобы добиться своего.

Элоиза тоже вела себя удивительно тихо и не доставляла никаких проблем. Я попросила Анну наблюдать за её горничной, но пока та не была замечена ни в чём подозрительном.

В особняке царило странное затишье, которое бывает перед бурей.

И она не заставила себя ждать.

В тот вечер я собиралась на благотворительный аукцион. Я не была на подобных мероприятиях частым гостем и изначально хотела остаться дома, но потом Элоиза обмолвилась, что там будет сэр Джон, и это изменило моё решение.

Я не хотела упускать их из поля зрения. Врагов нужно было дерзать ближе, чем друзей, и я могла бы проследить за Элоизой и толстяком.

— Как замечательно, что ты согласилась составить мне компанию, дорогая, — не преминула сообщить Элоиза, когда экипаж, мягко качнувшись, отъехал от особняка. — Ты так редко бываешь в обществе.

Я хмыкнула, но присмотрелась к ней повнимательнее. Она действительно казалась довольной, и внутри меня зародились первые подозрения.

— Именно на таких вечерах можно встретить самых влиятельных людей, заключить полезные контракты.

Мои брови поползли вверх. Что о полезных контрактах знала Элоиза? Её специализацией были межполовые связи.

— Уверена, ты справляешься с этим лучше всех, — усмехнулась я, но она сделала вид, что не заметила укола.

— А ещё, возможно, тебе удастся встретить достойного спутника жизни.

Экипаж замедлил ход, и в окно стало видно величественное здание с колоннами. Он остановился у подъезда, освещённого множеством газовых фонарей, причудливо искрящихся в прохладном воздухе. Лестница, ведущая к парадным дверям, была выложена мраморными плитами, а по бокам высились массивные бронзовые статуи в виде грифонов.

Швейцар в униформе с блестящими медными пуговицами раскрыл перед нами массивные двери, и мы вошли в просторный холл.

— Миледи, миледи, — раздался голос распорядителя. — Добро пожаловать!

В холле уже собрались гости, и где-то в углу играл оркестр. Вечер только начался, и до аукциона оставалось больше получаса.

— Очаровательно, не правда ли? — заметила Элоиза, разглядывая всё вокруг.

— Невероятно, — сухо отозвалась я.

Наконец, её окликнул кто-то знакомый. Им оказался маркиз Хантли, и Элоиза упорхнула навстречу высокому, плотно сбитому мужчине с отталкивающим, некрасивым лицом. Его черты были грубыми, будто скульптор поторопился закончить работу: широкий нос с горбинкой, тяжёлый подбородок и неприветливый прищур.

Оставшись одна, я счастливо выдохнула и скользнула вдоль стены, стараясь не привлекать внимания. Пройдя через дверной проём, я оказалась в менее людной комнате. Здесь вдоль стен располагались витрины с лотами: драгоценности, антикварные книги, оружие и даже миниатюрный паровой двигатель.

Среди них особенно выделялись чертежи. Их было несколько: тонкая, изящная работа, выполненная на пожелтевшей бумаге. Они изображали детали сложного механизма, похожего на паровой двигатель, но с каким-то необычным дополнением.

Я шагнула ближе, чтобы рассмотреть детали, но вокруг витрины уже начинали собираться люди

— Удивительный пример инженерного искусства, — произнёс кто-то.

— Да, говорят, это было найдено в архиве одного из старинных поместий. Прямо в сейфе, представляете?

— Неудивительно, что их начальная цена превышает десятикратно стоимость многих лотов.

— Раньше они бы и не дошли до аукциона. Норфолк бы их выкупил, но...

— Но времена для него уже не те, — добавил злорадно едкий мужской голос, принадлежавший маркизу Хантли.

Я повернулась и увидела в нескольких шагах от себя сэра Джона. Рядом с ним стоял маркиз, к которому упорхнула Элоиза в начале вечера. Его глаза блестели тем самодовольным огоньком, который я всегда ненавидела.

— Вы интересуетесь чертежами, миледи? — сэр Джон также заметил меня и склонил голову с издевательской учтивостью.

— Леди Тесса, — здоровяк ступил вперёд. — Давно не встречал вас в обществе.

Сэр Джон с лёгкой небрежностью похлопал маркиза по плечу, как старого приятеля, и заметил.

— Леди Тесса — настоящая затворница. Я же говорил вам, Хантли, не так просто встретить её вне дома.

— Весьма похвальное качество для будущей жены, — произнёс мужчина, прищурившись и будто бы разглядывая меня с интересом.

Любопытно. Значит, маркиз и сэр Джон — старые приятели, а ещё вокруг его массивной фигуры змеёй вилась Элоиза...

В ту секунду наше внимание привлекли громкие голоса, даже крики, доносящиеся из холла. Конечно же, все, кто был в комнате, поспешили её покинуть, чтобы насладиться чужим скандалом.

В холле собралась целая толпа. В центре стоял герцог Норфолк. Судя по виду, он только прибыл — даже не снял пальто. Рядом с ним, размахивая руками, суетился распорядитель аукциона. Он призывал на помощь, потому что напротив него и герцога полукругом расположись мужчины в запылённой, изношенной одежде, совсем не похожие на гостей.

— Вы называете себя аристократом, но как вы можете спать по ночам, когда наши семьи голодают?! — выкрикнул один из них с клокочущей в голосе яростью.

Боковым зрением я уловила, как швейцар промчался к парадным дверям.

— Кто это? — прямо над ухом раздался любопытный шёпот Элоизы.

Глава 6

— Миледи, вы подозреваете кого-то в ограблении?

Я посмотрела на мистера Уитмора и дёрнула уголками губ.

Как обещал, он вернулся в особняк следующим утром, чтобы опросить всех нас и составить более подробную опись пропавших ценностей. До серебряных подсвечников и ножей мне не было никакого дела, и даже украденная из спальни шкатулка с побрякушками меня не слишком опечалила. Все родовые драгоценности хранились или в сейфе, или в банковской ячейке, и надевались по исключительным поводам.

Остальное мне было не жаль. Я понимала, что преступники взяли их для отвода глаз. Так что, кто знает, может, через пару недель их подкинут обратно?..

— На что вы намекаете, инспектор? — толстяк-опекун не дал мне ответить.

Он прибыл в особняк ещё до завтрака. По официальной версии — поддержать нас после таких потрясений и помочь уладить все дела с жандармами и ищейками.

По неофициальной... думать об этом не хотелось.

— Намекаете, что леди Тесса может водить сомнительные знакомства и быть связана с людьми, которые способны на такое? — сэр Джон распалялся всё сильнее.

Брови мистера Уитмора страдальчески взлетели на лоб, и он тяжело вздохнул.

— Я ни на что не намекаю, сэр Джон, — сообщил, чопорно поджав губы. — Я веду расследование, и помогать мне — в интересах леди Тессы.

О, да. У меня, к слову, были подозреваемые. Один из них сидел в кресле напротив меня и потягивал кофе.

— Я не знаю, — сказала я, решив прощупать почву. — Вы думаете, это не было случайностью? Кто-то хотел ограбить именно нас?.. — я притворно ахнула и приложила руки к груди, а мистер Уитмор строго на меня посмотрел.

— Не нужно делать поспешных выводов, миледи, — важничая, сказал он. — Но да, полагаю, что у меня имеются основания так считать. Вы могли быть целью преступников.

— Послушайте, — вмешался сэр Джон. — Это решительно невозможно. Чем особняк Толботов отличается от всех прочих домов знатных семей? Драгоценности и серебро воришки могли отыскать в любом другом месте.

— На этот вопрос мне и предстоит найти ответ.

Толстяк недовольно зашлёпал губами, бурча что-то себе под нос. Выглядел он не таким спокойным и уравновешенным, как обычно. Раньше он вёл себя так, словно у него всё под контролем, словно ему подвластна любая мелочь. Теперь же что-то неуловимо изменилось, и он уже не источал былой уверенности.

— Вдовствующая графиня Толбот? — мистер Уитмор повернулся к Элоизе. — Вы только недавно обосновались здесь, верно?

— Называйте меня Элоизой, прошу, — прощебетала она и даже протянула руку, надеясь сцапать мужчину за запястье, но тот ловко перенёс блокнот с одного колена на другое и отдалился от неё, избежав коварного манёвра.

Я фыркнула, наблюдая за её попытками очаровать чёрствого инспектора.

— Вдовствующая графиня Толбот, — повторил он строго, — быть может, вы замечали что-то подозрительное в последнее время?..

Наш разговор продлился не меньше двух часов. Мистер Уитмор задавал довольно въедливые, небанальные вопросы, и в душе у меня даже всколыхнулась робкая надежда. А что, если он докопается до истины?

Кажется, сэр Джон подумал об этом же. И занервничал. Он всё чаще и чаще подносил ко лбу платок, утирая испарину, и постоянно ёрзал в кресле, словно сидел на иголках.

Когда за инспектором закрылась дверь, толстяк недовольно мне выговорил.

— Вы были с ним слишком откровенны, миледи. Совсем не нужно жандармам и ищейкам знать такие подробности о нашей семье.

Нашей?..

Я с трудом удержалась от того, чтобы не нахмуриться.

Интересно, он уже встречался с теми, кого нанял, чтобы обнести наш особняк? Передали ли они ему документы от архивариуса?..

Я сузила глаза и небрежно повела плечами.

— Я лишь дала инспектору информацию, которая, возможно, поможет вернуть украденное, — сказала с наигранной невозмутимостью. — Разве вы не хотите того же?

Опекун фыркнул, как будто услышал глупость. Пот заливал лоб сэра Джона, и он быстро утёрся платком, хотя в комнате не было жарко. Что-то беспокоило его. Очень беспокоило.

— Не любой ценой, миледи. Пристальное внимание общественности может лишь навредить. Позаботьтесь о том, чтобы новости не просочились в газеты, принадлежащие Толботам.

Его тон звучал совершенно оскорбительно, толстяк приказывал мне, словно служанке. Я резко вытянула носом воздух и приготовилась его осадить, когда вмешался Уильям.

— Вы не смеете так говорить с моей сестрой, сэр Джон.

Он повернулся к Уильяму, и его лицо побагровело от гнева, хотя он явно старался держать себя в руках.

— Мальчику твоего возраста лучше не вмешиваться в разговоры взрослых, — проговорил он натянутым голосом.

— Я не мальчик, — отчеканил брат вызывающе. — Я граф Толбот в своём праве, и я не позволю вам приказывать Тессе, как служанке.

Сэр Джон побледнел. Бросил платок на стол и шагнул ближе, нависая над Уильямом.

— Ты позволяешь себе слишком много, мальчишка. Не забывай, с кем ты говоришь.

— О, я прекрасно знаю, с кем говорю, сэр Джон. С человеком, который намерен поживиться на добром имени моего отца и...

— Уильям, хватит! — воскликнула я, но было уже поздно.

Толстяк больше не сдерживался. Его рука взлетела, и громкая затрещина прозвучала в комнате. Уильям пошатнулся от удара, но не упал. Он поднял руку к щеке, на которой выступил ярко-красный след.

— Сэр Джон! — я стала между ними, заслонив Уильяма. — Вы посмели поднять руку на моего брата!

Толстяк тяжело дышал, и из его рта вырывался свист при каждом выдохе.

— Мальчишка нуждается в уроках дисциплины, миледи, — бросил он сквозь зубы. — Пожалуй, я напрасно отложил вопрос поступления графа Толбота в закрытую школу для мальчиков. Займусь этим сегодня же.

Меня захлестнуло волной отвращения.

— Подите вон, — сказала я, не повышая голоса. — Немедленно.

Опекун бросил на меня последний взгляд, полный ярости, затем резко обернулся и направился к двери. Уже на пороге он обернулся и процедил.

Глава 7

— Её светлость леди Тесса Толбот! — раздался голос распорядителя, и, стараясь держаться уверенно, я сделала первый шаг в освещённую люстрами бальную залу.

Мой наряд — платье глубокого бордово-винного цвета, напоминающее бархатистую сердцевину розы, — шелестел в такт шагам. Тяжёлая юбка из нескольких слоёв шёлка мягко струилась вокруг ног, а открытый верх позволял увидеть ключицы. Прямо под линией плеч платье было украшено тонкой вышивкой тёмной нитью.

Волосы я оставила почти распущенными, лишь немного собрав у висков и скрепив на затылке заколкой. Волны локонов ниспадали вдоль спины, обрамляя лицо, и при каждом повороте головы я ощущала лёгкое прикосновение к обнажённым плечам.

Элоиза шла позади, но на неё я не смотрела. Мачеха за два прошедших дня не сказала мне ни слова. Гримаса, которой исказилось её лицо, когда я пришла в спальню и забрала письма, всё ещё согревала мне сердце.

Сделав глубокий вдох, я напомнила себе о цели своего визита и пробежалась по залу взглядом в поисках герцога Норфолка.

Он был хозяином вечера, и ему полагалось встречать гостей.

Что он, впрочем, и делал. Я увидела его в отдалении, окружённого такой толпой, через которую я не смогла бы пробиться. И потому решила немного подождать.

Разговор, который нам предстоял, не будет простым. И хорошо бы провести его подальше от чужих ушей.

— Миледи, — вкрадчивый голос маркиза Хантли едва не застал меня врасплох, но я заметила его приближение в последнюю секунду и успела повернуться.

Бальный фрак смотрелся на нём нелепо и громоздко. Мне показалось, он и сам чувствовал себя не в своей тарелке, и этим можно было объяснить раздражение и злость, сверкнувшие в его взгляде.

— Не ожидал увидеть вас здесь без сопровождения, — тяжело уронил он, когда я освободила руку из его хватки, мысленно благодаря глухие чёрные перчатки, которые избавили меня от необходимости терпеть его прикосновение к голой коже.

— Где же сэр Джон? — он нарочито огляделся по сторонам.

Я проглотила смешок.

— Милорд, я была представлена ко двору и могу появляться в обществе без сопровождения мужчины, — я посмотрела ему в глаза. — Опекун необходим, чтобы улаживать исключительно юридические дела.

— Вы звучите так, словно вас это расстраивает, — протянул он.

— Так и есть.

— Считаете, что вы смогли бы вести дела семьи?

От его пренебрежительной, ничем не прикрытой насмешки на скулах заалели два пятна румянца. Спрятав руки в пышных складках юбки, я сжала кулаки. И заставила себя растянуть непослушные губы в резиновой улыбке.

— Ну, что вы, милорд. Куда мне, — сказала, зная, что во взгляде у меня нет ни капли веселья.

Маркиз Хантли всё равно нахмурился. Кажется, ни один из ответов не пришёлся ему по вкусу.

— Генри! Мой добрый друг! — к счастью, нас прервали.

К маркизу со спины подошёл его знакомый, и я, воспользовавшись моментом, незаметно ускользнула. Миновав несколько групп беседующих леди и джентльменов, я увидела, что герцог Норфолк, наконец, остался один.

Герцог тоже заметил меня, и наши взгляды встретились. Наверное, дело было в игре света и теней на его лице, потому что мне показалось, что на мгновение его взгляд потеплел.

Впрочем, эта иллюзия очень быстро развеялась.

— Миледи, — проговорил он с лёгкой насмешкой в голосе, вновь став самим собой.

Мужчиной с невыносимым, тяжёлым характером.

Я, приподняв подбородок, сделала неглубокий реверанс, и он ответил, как полагалось, поклоном, который получился даже глубже моего.

— Милорд, я должна с вами поговорить, — сказала я поспешно, пока решимость меня не покинула.

Герцог едва уловимо вздёрнул бровь. На его лице мелькнуло удивление.

— О чём же, позвольте узнать?

— Пригласите меня на танец, — его удивление лишь усилилось.

С какой-то точки зрения моё предложение звучало почти непристойно.

— Я не хочу, чтобы нас подслушали.

— Вот как, — промолвил он заинтересованно.

Лёгкая ухмылка тронула губы герцога, и в глубине его глаз я заметила знакомый блеск. Было видно, что моё смелое предложение задело его любопытство.

Его тягучий, ленивый взгляд прошёлся по мне, задержавшись на обнажённых ключицах. Что-то в Норфолке напоминало хищника, притаившегося перед прыжком.

— Как прикажете, миледи, — вновь насмешливо проговорил он.

Голос его звучал иначе: в нём слышались бархатные, чуть рокочущие и хрипловатые интонации, которые пробрали меня до костей.

Норфолк протянул руку, и я на миг замерла, прежде чем вложить свою ладонь в его. От простого прикосновения внутри меня пробежали колючие искры.

— Ну же, — сказал он, уводя меня в центр зала. – Расскажите, зачем вы пришли ко мне с таким необычным предложением, леди Тесса.

И тогда прозвучал весёлый женский голос.

— Милорд! Вы ведь обещали мне этот танец? Неужели забыли?

Мы оба обернулись.

Элоиза, в воздушном сиреневом платье, возникла рядом с герцогом, словно специально подкарауливала этот момент.

Может, так оно и было.

Норфолк выпрямился, смиряясь с неизбежным, и коротко кивнул Элоизе. В его взгляде промелькнуло недовольство, но уже в следующий миг он натянул привычную вежливую маску.

Я шагнула назад, стараясь справиться с раздражением.

— Разумеется, миледи. Я не нарушу данное вам слово.

Я заметила, как Элоиза бросила на меня победный взгляд, и мне не понравилась его неприкрытая враждебность.

— Прошу меня извинить, леди Тесса, — произнёс герцог чуть более спокойно, — уверяю вас, я не забыл о нашем разговоре. Мы непременно продолжим его позже.

Я сделала короткий реверанс.

— Разумеется, милорд, — ответила, сохраняя на лице насмешливо-безразличное выражение. — Буду ждать.

Элоиза нахмурилась, когда услышала извинения герцога, но приняла его руку с триумфальной, собственнической улыбкой.

Я отошла к колонне, чтобы не мешать танцующим. Что же. Я ждала этого разговора два дня. Подожду ещё один вальс.