Философия Безумия

Буря в пустыне

— Вставай, вертолёт ждать не будет. Скоро вылетаем. — Ронни стоял над Гатсом, его тень накрыла того с головой.

Гатс, не отрывая взгляда от горизонта, мотнул головой:

—Дашь ещё пять минут? Не все же подтянулись.

—Второй час уже сидишь. Давай, пора. — В голосе Ронни не было раздражения, лишь твердость.

— Закат сегодня уж больно затягивающий… Ладно, хер с тобой, иду. — Гатс с силой придавил окурок о подошву ботинка, словно хоронил под ней ещё одну частичку мирной жизни. Он встал, хрустнув спиной.

— Говоришь так, будто он у тебя последний, — заметил Ронни, пока они шли к вертолёту

— А кто его знает? Всё равно когда-нибудь сгинем. — Гатс грузно упал на сиденье, оглядев салон. — Чё-то Макса нет.

— Снаряжение тащит. Подойдёт через пять минут.

Гатс запрокинул голову на спинку сиденья, подставив ладони под затылок. За иллюминатором небо угасало окончательно, проваливаясь в бархатный мрак. Глаза слипались против его воли. Его пронзил лёгкий холод — но какой? Тот, что снаружи? Или тот, что въелся в самое нутро, в сердце? В очередной раз моргнув, он окончательно провалился в сон.

Его покой нарушил шлепок по плечу. Ронни смотрел на него; вертолёт уже давно набрал высоту и летел к границе.

— Выспишься ещё по пути, Соня, — усмехнулся Ронни.

Он повернулся к остальным, его голос был начисто лишён всяких эмоций:

—Брифинг. Нас ждут дюны. При подлёте делимся. Макс, берёшь «Безмолвных», высадка в километре от ДК. Мы с Гатсом прыгаем у ПВО. Убираем расчёт и соединяемся с вами. ДК обороняем до утра. Затем эвакуация, а там и подкрепление подойдёт. Вопросы?

— Вопросов нет, — отозвался Макс, его взгляд скользнул по лицам Гатса и Ронни. — Но чувствуется, будет жарко. Не забудьте шарфы. Говорят, буря будет знатная.

— Ну, о том, что будет легко, никто и не говорил, — не открывая глаз, проворчал Гатс.

Полет до фронта был обманчиво спокойным. Но чем ближе они подбирались к линии соприкосновения, тем более адский пейзаж разворачивался под ними. Война царила здесь в своём наисильнейшем проявлении: танковые колонны ползли, как железные гусеницы, вглубь территории «Этерны»; десятки, если не сотни, окопов извивались по земле, словно шрамы. Воздух внизу, должно быть, был пропитан свинцом и гарью, небо затянуто дымом и прошито трассирующими очередями. Но для «Безмолвных» и «Дельты» это был просто будний день.

Люк вертолёта с грохотом отъехал, в салон ворвался рёв ветра и призрачный запах горящей земли. Пришла пора прыгать в пасть ада.

— Ну что, готов? — натягивая стропы парашюта, бросил Ронни.

— Ёб, да как будто в первый раз! — Гатс встал лицом к отряду, на его лице на мгновение вспыхнула та самая бесшабашная улыбка. — Удачи там, парни! — И он, оттолкнувшись, прыгнул спиной вперёд, исполнив в воздухе нечто среднее между сальто и кувырком.

Его тут же оглушило. Прохладный, бодрящий ветер вбивался в уши, а кровь запела от адреналина. Вот оно — пьянящее чудо свободного падения. В паре метров от него, словно высеченный из камня, летел Ронни. Спокойствие на его лице было невыносимым. Он видел в прыжке тактику, расчёт, цель. Гатс — чистый восторг.

Решив нарушить его сосредоточенность, Гатс подлетел, схватил товарища за запястья, заставив того смотреть на себя.

—Ну чё, как тебе вид? — он сиял своей чёртовой ухмылкой.

— Парашют! Живо! — рявкнул Ронни, вырываясь.

Спустя несколько минут они приземлились во дворе того, что когда-то было домом. Теперь — это лишь груда кирпичей и воспоминаний. Через несколько часов всё это накроет песчаная буря, обычное дело для этих мест.

Дуэт молча, без лишних слов, проверил оружие, подсумки. Пора в путь.

Они оказались внутри фронта,в тисках двух враждующих машин — «Архея» и «Этерны». Выйдя со двора, они увидели улицу, изъеденную пулями и взрывами. От домов остались фундаменты и, в лучшем случае, ошмётки стен. Асфальт под ногами был настолько исковеркан, что его почти не было. Звуки выстрелов, доносившиеся со стороны, закладывали уши.

Вдалеке, в перекрестье прицелов, замерла вражеская колонна.

—В лоб не лезем, — тихо констатировал Ронни. — Ни сил, ни времени.

Гатс лишь кивнул,и они, как тени, ринулись от одного укрытия к другому, огибая смерть, которая ждала их на каждом шагу. Спустя несколько минут изматывающей пробежки они оставили колонну позади. Но ад только начинался.

Укрывшись в сквозном подъезде одного из уцелевших домов, они устроили пятиминутный привал. Гатс, смахнув осколки стекла с подоконника, опустился на него и, достав смятую пачку, сунул в зубы очередную сигарету.

— Это какая по счёту? — Ронни прислонился к дверному косяку, его голос был ровным, но в нём слышалось лёгкое напряжение.

— Пятая, или шестая… — Гатс прищурился, пытаясь поймать луч угасающего света через дыру в потолке. — Ну, может, и седьмая. Я не считал.

— Может, остановишься? — в голосе Ронни прорвалось разочарование.

Гатс чиркнул зажигалкой, и его лицо на мгновение осветилось жёлтым пламенем.

—Вот брошу курить, и сразу доживу до старости, — он усмехнулся, выдыхая струйку дыма. — Может, даже до дня рождения доживу.

— Ты сегодня мрачный какой-то, — Ронни не отводил взгляда. — В чём дело?

— Да ни в чём, — Гатс махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Сдохну я скоро. Не здесь, так где-нибудь ещё, не суть. И не до дня рождения будет. Такая уж мне судьба уготовлена. Но ты не парься, «этернцев» попиздить мы с тобой ещё успеем.

— Даже не думай, — резко, с непривычной жёсткостью прервал его Ронни. Его пальцы непроизвольно сжали приклад автомата.

— А я и не думаю. Я знаю, — Гатс снова усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Зато какой котёл у меня в аду будет, ну прям загляденье. Ладно, проехали. Идти пора.

Бастион

БАСТИОН

Вертолёт, отбросивший пограничные укрепления будто камень за спину, плыл теперь в спокойном, почти сонном воздухе Архея. Рев двигателя сменился монотонным, убаюкивающим гулом. За несколько часов бесконечные серо-коричневые поля сражений, изрытые воронками и опалённые огнём, начали редеть, уступая место редким, но ярким пятнам городов. Они были похожи на островки жизни в выжженном море — каждый со своим неуловимым биением пульса.

Гатс резко дёрнулся, вырвавшись из цепких лап сна. Не сон — короткий провал в небытие, где не слышны выстрелы. Он провёл ладонью по лицу, смахивая липкую пелену усталости, а затем грубо протёр рукавом запотевшее стекло иллюминатора. Дыхание сбилось.

За стеклом, на многие километры, расстилалась другая страна. Не та, что он знал. Чистейшие изумрудные леса, сизые громады гор на горизонте, золотые одеяла полей. И среди этой нетронутой красоты, словно игрушечные, — аккуратные поселения: десятки кирпичных домиков с дымком из труб, утопающих в зелени и окружённых геометрически точными квадратами пашен. Это была заслуга Союза Полного Умиротворения, или же СПУ, одной из партий Архея. Здесь жили те, кто отказался переселяться в города, люди, не боявшиеся войны. Сам проект СПУ заключался лишь в постройке таких зелёных зон, как эта, и переселении сюда жителей.

— Красота-то какая… — вырвалось у него негромко, почти шёпотом. Он закинул руки за голову, пытаясь принять старую небрежную позу, но мышцы на спине тут же напомнили о себе тупой болью. Ухмылка вышла кривой.

Ронни, не отрываясь от планшета со сводками, сидевший напротив, лишь хмыкнул, не глядя на него.

—Идиллия. Пока ракета не прилетит.

— Ну пиздец, весь кайф мне обломал. — Гатс повернулся к нему, и в его глазах плеснулась знакомая Ронни дерзость. — И всё же, я бы здесь пожил.

—Не сомневаюсь. — Сухо парировал Ронни, делая записи в планшете. — Кстати, вон, смотри. — Он мотнул головой в сторону, где между гор синела полоса Трестийского моря, а на его берегу, как гигантский металлический нарост, лепился Трайм.

Это был главный порт, артерия, через которую проходят все ресурсы, спасающие Архей от удушья. Город-гигант, где из едва ли сотни тысяч жителей большая часть — солдаты, докеры и инженеры, живущие в тени ангаров, казарм и зенитных комплексов. Без этого монстра страна не протянет и месяца.

—А вот и знакомые места, — перевёл взгляд на Ронни Гатс. — Чё ты всё пишешь-то? — с интересом спросил он, пытаясь разглядеть что-то на экране.

— Отчёты… — Подняв взгляд на Гатса, Ронни отложил планшет. — Заебался я с ними в последнее время. Пишу тут, понимаешь, душу вкладываю, но эту хуйню никто в здравом уме читать не будет.

— Ну, дай я хоть почитаю, — загорелся интересом Гатс, протягивая руку.

— Не, ну можешь, конечно, — Ронни с усмешкой сунул ему планшет. — Посмотрим, как быстро блевать начнёшь. А хотя, знаешь… насчёт того цирка у ДК. По официальной версии, по роте солдат ударила артиллерия, заботливо одолженная у противника.

— Звучит, конечно… посредственно, — растянул Гатс, пролистывая текст.

— Не, ну твои кульбиты расписывать было бы намного веселее. Вот только в это даже сумасшедший с трудом поверит, а мне ещё перед начальством отчитываться. Каждый день одна и та же хуйня, короче. Весело?

— Занятно. Но я бы предпочёл застрелиться, прям в обнимку с этими бумажками, — Гатс с отвращением вернул планшет.

— Ну а ты думаешь, хули писатели до старости не доживали, — с усмешкой произнёс Ронни, дописывая отчёт.

Спустя несколько минут, он поднял взгляд на уже отключившегося Гатса.

—Всё спит и спит, — подметил Ронни про себя и снова уткнулся в планшет, но через мгновение оторвался, чтобы в очередной раз рассмотреть пейзаж за окном.

Когда Гатс проснулся, в вертолёте не было ни души. Он медленно потянулся, с хрустом разминая затекшие мышцы спины, и лениво протёр глаза, стараясь стряхнуть остатки сна. Тяжёлая дверь вертолёта со скрипом поддалась, когда он вышагнул на бетонную площадку. Вечерний воздух был прохладен и свеж после спёртой атмосферы салона. Его взгляд сразу же уловил угасающий закат, казавшийся финалом этого вылета.

— Добрый вечер, соня, — раздался спокойный голос справа. Ронни стоял, облокотившись на фюзеляж вертолёта, и наблюдал за ним с лёгкой усмешкой.

Гатс, не глядя в его сторону, грузно опустился на холодный бетонный бордюр. Он достал из кармана смятую пачку, ловко выбил одну сигарету и, прикурив, сделал затяжку.

—Мог бы и пораньше разбудить, — пробормотал он наконец, выпуская струйку дыма и устремив взгляд куда-то в даль, в бесконечное число звёзд, проступавших на темнеющем небе.

Ронни коротко хмыкнул, скрестив руки на груди.

—Ты так сладко спал, что не особо хотелось тебя трогать.

Уголок губ Гатса дрогнул в подобии улыбки.

—Ох, ну что за любезность! — Он отрывисто мотнул головой, жестом приглашая напарника присоединиться. — Забавно же оно выходит…

Ронни, вздохнув, оттолкнулся от вертолёта и опустился на бордюр рядом. — Ты о чём? — Он внимательно смотрел на Гатса, пытаясь уловить ход его мыслей.

Гатс провёл рукой по затылку, словно разминая сковавшие его мускулы.

—Ровно двое суток назад я сидел здесь же, смотря на закат и прикуривал сигарету из пачки, — его пальцы описали в воздухе невидимый круг. — Снова этот ебаный цикл, и самое главное, что мы не придаём этому значения. Ведь ночь сменится днём, лето — осенью, и это естественно.

Ронни кивнул, его взгляд скользнул по жестикулирующим рукам напарника, вырисовывавшим невидимую схему.

—Продолжай. Начал понимать, о чём ты.

Гатс сделал последнюю затяжку и резко швырнул окурок на землю, придавив его ботинком.

—Отсюда и вопрос… — Он выдохнул остатки дыма, и его голос внезапно поменялся, стал глубже и серьёзнее. — А нахуя мы собственно воюем, прекрасно понимая, что кто бы ни победил, война вспыхнет вновь? Мы собачимся уже лет триста, но, как видишь, ничего не изменилось. Не понимаю я стремления победить, короче.