Фон-барон для Льдинки

Пролог

Пролог


Делать равнодушное лицо целый вечер было адски сложно. Если бы не День ВМФ, ни за что не поехал бы ни на какое открытие ресторана.

Он был не из тех, кого можно было удивить интерьером или какими-то блюдами. Они с родителями где только не были. Но это место действительно впечатляло. Красиво и вкусно. Было ощущение, что они просто зашли в гости в дом, где собрались родственники.

Просто точно знал, что она тоже приедет. Один взгляд на северную красоту этой необычной девушки, и у него сорвало крышу. Хотелось дотронуться до пепельных волос. Проверить, теплая ли у нее кожа на щеках. Но вместо этого при помощи младших детей устроил веселую жизнь хозяевам ресторана и гостям.

- Барон, Вы, кажется, сегодня в ударе. Тебе не кажется, что это все детский сад, - лучший друг и однокурсник по Нахимовскому училищу взял его за локоть, - Хорош уже бить артиллерией. Давай торпедную атаку. Нравится тебе Льдинка? Хотя, чего я спрашиваю. Рубильник видел за гардеробом?

Он не сразу понял, к чему этот вопрос. А когда дошло, то аж кончики пальцев закололо мелкими холодными иголками.

- Сколько у меня будет времени, Док?

- Не знаю точно. Примерно полминуты. Я слышал, что дальше по плану перемещение на веранду ресторана. Так что, ловите момент, Барон.

Дальше все было словно во сне. Он и не рассчитывал на такую удачу. Встал прямо за спиной у ледяной красавицы. Скорее чувствовал, чем слышал, как прошел к рубильнику Док. Успел поймать тонкую девичью ладошку, когда вся их компания уже решила выходить на веранду. Свет погас. В одно движение притянул девушку к себе.

Ее волосы неожиданно пахли вишней. Совсем не холодный и не северный запах. Ахнуть она не успела. Он накрыл ее губы своими. Сладкие, теплые и мягкие. Кончики ее пальцев невесомо пробежались по гладко выбритому подбородку и крепкой шее. Время замерло. Хотелось продлить это ощущение бесконечно.

Он оторвался от ее губ за мгновение до того, как свет снова включился. Она не подняла глаза. Коротко прижалась щекой к его груди. И убежала к сестре.

Друзья, добро пожаловать!

Автор будет рад комментариям, звездочкам и репостам.

Глава 1

1.

Тот яркий июньский день Алекс отлично запомнил. Но не потому, что это была свадьба. Мероприятие как таковое не очень интересовало семилетнего Алекса. Замуж выходила старшая сестра его лучшего друга Игоря Кузьмина - Катерина. За настоящего морского офицера и командира корабля.

Так много военных моряков одновременно Алекс не видел никогда в жизни. Белый парадный мундир жениха, на котором был настоящий орден, и черная форма всех его друзей волновали мальчишеское воображение.

Вообще-то, они с Игорем уже год как мечтали стать моряками. Алекс отчаянно завидовал другу. Того возили в Североморск смотреть на настоящий корабль.

Правда, Алекс все же был склонен думать, что половину цветастых подробностей про корабль Игорек выдумал или взял из энциклопедии. И дед у Игоря - самый настоящий адмирал. Здоровенный и с виду грозный дядька. Но на самом деле - добрейшей души человек. А еще у друга была модель миноносца, которую Алексу разрешалось подержать в руках. Но играть в моряков приходилось с кораблями из наборов Lego.

Мечтать о том, как они станут капитанами и будут уходить на кораблях в далекие моря, было очень увлекательно. Вдвоем получалось в разы интереснее. Алекс точно знал, что правильно - уходить, а не уплывать. Это мама рассказала однажды папе анекдот по-русски, что артисты в театре служат, а не работают, моряки ходят, а не плавают, и только летчики не выпендриваются - летают. Папа смеялся, что в немецком никто так не заморачивается.

Алексу легко давался переход с одного языка на другой. И он, как почти все дети, у которых сразу два родных языка, не делал различий. Мама говорила в основном по-русски. Добавляла, что немецкого ей и на работе выше крыши. Папа по-немецки. Хотя оба работали преподавателями немецкого.

Бабушка и дедушка с маминой стороны могли использовать русский, испанский, французский и финский. Родители отца, как и положено немецким аристократам, говорили исключительно по-немецки. Алекс понимал все языки сразу. Легче всего запоминал всякие ругательства и честно по-братски делился с Игорьком своими познаниями.

В тот день они отлично пошалили, как сказал бы "дорогой друг Карлсон". Когда собралась отличная компания, фантазия у всех участников сразу работала многократно лучше. Их в тот день было четверо. Вернее, пятеро. Но Сонечку - младшую сестру Игоря, можно не считать. Приехавшие из Калининграда племянники жениха Аркаша и Ариша моментально спелись с Алексом и Игорем.

Оказалось, что свадьба - это совсем не скучно. И шансы получить нагоняй за выходки существенно ниже, чем в обычный день. Все взрослые довольны и расслаблены. Конфеты детям достались еще до ресторана во вполне товарных количествах.

- Шоколадные лучше не брать, посоветовала Арина, - Они пачкаются. Быстро тают.

Но и не шоколадных им хватило. Попытки родителей впихать в детей "человеческую еду" уже в ресторане потерпели неудачу. Ну кто ж будет есть салат, когда точно известно, что на десерт трехярусный торт и пирожные.

Информацию заранее раздобыл Игорь. Еще задолго до мероприятия.

По гарантированному куску торта они получили легко - стянуть туфельки невесты придумал Аркаша. Они уже были на какой-то свадьбе. Так там "пьяный мичман прополз под столом и украл". Кто такой "мичман" Алекс и Игорь уже знали. Морская энциклопедия, где форма для всех званий была на ярких картинках, была зачитана до дыр.

Приятным бонусом к туфлям невесты шел подарочный поход в Аквапарк, который на радостях им пообещали взрослые. Это обрадовало и воодушевило Алекса. Плавал он просто отлично для своего возраста. Прекрасный повод продемонстрировать.

Первоначальный план - утащить себе еще и по несканкционированному пирожному, они придумали уже вдвоем тоже заранее. Это было так похоже на игру в шпионов. Они чертили план ресторана в специальном "секретном блокноте". Потом прятали блокнот среди книг. И уже в сам день свадьбы Игорь доверил план Алексу, потому что у него листочек в карман не помещался.

Но в самый последний момент, когда маленькая ладошка Сонечки потянулась к чернике из фруктовых корзиночек, все заговорщики поняли, что сладкое прямо сейчас в них не влезет, а взять пирожные с собой не получится. Поэтому радостно ограничились ягодами из них.

Их рассекретили быстро. Но не наказали. Хотя лицо бабушки Игоря надо было видеть! Алекс проверил, чем заняты его родители. Опасаться стоило участия отца в разбирательстве. Но нет, мама с папой танцевали и улыбались друг другу.

В зале ресторана больше ловить было нечего. Качели были маленькие. "Солнышко" на них не сделаешь. А вот гладь водохранилища, причал и лодки возле него манили страшно. Когда рядом столько моряков одновременно, легко почувствовать себя отважным матросом.

Алекс кивнул в сторону воды. Игорь понял его мысль моментально. У него загорелись глаза.

- Вот ты кем хочешь стать? - напрямую спросил Алекс у Аркаши.

- Военным моряком. Как папа. И как дедушка. И как дядя, - уверенно ответил тот,- Я в Нахимовское училище буду поступать уже на следующий год.

Это был удар ниже пояса. Зависть к таким перспективам затопила все существо Алекса. Моряком! Нахимовское училище! Картинки из энциклопедии с нахимовцами в форме всплыли в памяти. Им с Игорем ответить на такое нечем. Не наличием же модели миноносца. И той - одной на двоих. Хотя Алексу обещали похожую на день рождения. Но это дожить еще надо.

- А мы с Игорем тоже будем моряками. Только вот прям сейчас.

- Так не бывает. Тут моря нет, - не сдавался Аркаша.

- Ну, мы пошли, - Алекс уверенной походкой двинулся к причалу.

Игорь зашагал рядом, стараясь попасть в ногу. Аркаша и Арина догнали их быстро. Тоже пристроились.

У Алекса мелькнуло, что на флоте, наверное, так в рядочек не ходят. Но думать было поздно. Прыгать в лодку оказалось не очень высоко. Арина уселась на нос. Лодку отцепили. И она стала двигаться под высоким причалом. Пора было определиться с командованием.

- Я капитан буду, - заявил свои права Алекс.

- Капитанов с фамилией фон Ратт не бывает, - тут же ответил Аркаша.

Игорь с Алексом переглянулись. Получалось, что Игорек сказал ребятам про фамилию.

- Теперь будут! - отступать Алексу было уже некуда.

- Игорь, надо с двух сторон грести, - вернула их к реальности Арина, - Одним веслом не получится.

- Давай мы с Алексом попробуем, а ты толкай, - примирительно предлодил Аркаша.

Они устроились на веслах. Те оказались тяжелыми. Но двумя руками удалось все же сделать гребок. Лодка вышла из-под причала и оказалась на открытой воде. Еще гребок - причал стал удаляться. Алекс видел мелькнувший в глазах Игоря страх.

- Стойте! - услышали они с причала взрослый голос.

Им кричал один из моряков. С берега бежали к причалу другие.

Моряк еще что-то кричал им, видимо, подсказывая, как причалить обратно. Но Алекс и Аркаша сделали еще гребок. От воды шла прохлада. Никакой опасности они не чувствовали. Но на берегу явно была паника. Потому что отец Аркаши и Арины уже раздевался, чтобы догонять их вплавь.

Алексу ничто не испортило его первый поход! Ни то, что он был длиной всего несколько минут. Ни воспитательная беседа отца на немецком языке. И даже то, что отец назвал его полным именем - Алекс Марк фон Ратт, что означало крайнюю степень важности произносимых слов об ответственности мужчины за свои поступки и необходимости мыслей о последствиях.

С того дня он, Алекс Марк фон Ратт, точно знал, что станет моряком. И это они еще посмотрят, с какими фамилиями бывают капитаны!

Глава 2

2.

Поездки в Европу с родителями Алексу нравились. У родственников был самый настоящий замок с гордым названием Раттенбург. Не чета Нойшванштайну, конечно. Но Алексу и тут хватало впечатлений. Одни фигуры рыцарей в галерее второго этажа и у деда в кабинете чего стоили!

Дед обладал феноменальной памятью и чувством юмора. Прекрасно ладил с невесткой и внуком. Бабушка же общалась с матерью Алекса снисходительно, а вот внуком гордилась. Особенно в разговорах с такими же дамами, которые традиционно бывали у нее в гостях по пятницам.

Но особой привязанностью Алекса был прадед. Собственно, барон Вальтер фон Ратт. Прадеду было уже за девяносто. Но он был крепок, как та трость, на которую барон опирался при хотьбе. Впрочем, выяснилось, что с тростью барон начал ходить, когда ему не было и тридцати.

Именно с прадедом Алекс проводил время на рыбалке. В пруду рядом с замком специально для старого барона разводили карпов.

Прадеду он поведал славную историю своего первого похода, горестно заметив, что в энциклопедии и правда пока не видел немецких фамилий великих моряков. И теперь непонятно, стоит ли ему так цепляться за эту мечту, или все равно ничего не выйдет.

- Ты не там читал, мой дорогой мальчик, - тут же откликнулся Вальтер фон Ратт, - Впрочем, не трать время на поиски в библиотеке. Еще успеешь надышаться книжной пылью. Расскажу тебе одну историю.

Алекс помог прадеду подняться из плетеного кресла.

- Вилли, заберите наш улов. Отдайте, пожалуйста, на кухню. Пусть подадут к ужину. Не зря же мы с Алексом трудились, - попросил герр Вальтер слугу.

Прадед щедро поделился успехом. На самом деле Алекс поймал только одного карпа да еще и самого маленького.

- Пойдем в библиотеку, я тебе кое-что покажу.

- Но бабушка строго запретила мне туда заходить.

- Со мной можно. Но похвально, что ты помнишь о правилах, - прадед положил ладонь на плечо Алекса.

Библиотека - громадное помещение в несколько ярусов, манила Алекса давно. Одни передвижные лестницы - целое чудо! Это был целый мир. К тому же запрещенный к посещению. А чем строже запрет, тем больше хочется его нарушить.

Тем более, отец рассказывал, что ему тоже было запрещено бывать в библиотеке одному, без сопровождения взрослых. Но больше всего на свете ему нравилось сидеть в абсолютном одиночестве и гулкой тишине с ногами в громадном кресле. И читать какую-нибудь приключенческую книгу, пока его никто не видит.

Вальтер фон Ратт зашел первым.

- Располагайся. Твой папа любил вот то кресло у окна. Там прекрасный вид. А я потом сяду напротив.

- Вы знали, что папа здесь бывал? - Алекс был удивлен. Ведь его отец Йохен фон Ратт уверенно говорил, что его набеги на библиотеку так и не рассекретили.

- Конечно, знал, - улыбнулся герр Вальтер, - И даже однажды унес Йохена, заснувшего над книгой, к нему в комнату. Твоему отцу тогда было примерно столько же, сколько тебе.

В руках у герра Вальтера оказалась плоская длинная бархатная коробка. Он отдал ее правнуку.

- Как думаешь, что это?

Алекс прикинул, что коробка тяжелая. Значит, там внутри не бумага и не дерево. Металл?

- Что-то металлическое? - осторожно предположил.

- О, да ты соображаешь! - похвалил прадед, - Открывай. Поймешь, как?

Алекс кивнул. А потом вдруг испугался, что не сможет разгадать секрет замка. Упасть лицом в грязь перед прадедушкой не хотелось. Однако, задачка оказалась ему вполне по силам. Надо было нажать сразу с двух сторон.

Крышка щелкнула. Бархатная коробочка открылась. Внутри на белом атласе лежал настоящий морской кортик!

Глава 3

3.

Герр Вальтер явно наслаждался выражением лица правнука. Восхищение и трепет, восторг и чуть-чуть страха. Всё это было в синих глазах Алекса.

- Возвращаясь к твоему вопросу, мой дорогой, считаю необходимым вспомнить, кто командовал Балтийским и Черноморским флотами Российской Империи во время Первой мировой войны, - барон сделал многозначительную паузу и снова внимательно посмотрел на правнука.

Алекс понял, что не знает ответа. Про Первую мировую в его энциклопедии не было.

- Так вот, Балтийским и Черноморским флотами Российской империи командовали адмиралы фон Эссен и Эбергард! Кстати, прадед фон Эссена получил именной кортик из рук русского царя Петра Первого. Вот так-то!

Алекс мыслями метался между новой информацией о российских адмиралах с немецкими фамилиями и коробочкой с кортиком у него в руках. За кортиком явно стояла какая-то история. Вполне возможно, связанная с его собственной семьей. Язык чесался задать вопрос. Но Алекс сдержался. Знал, что прадед обязательно сам расскажет, раз уж обещал.

- Ты, конечно, хочешь теперь знать, чей это кортик?

Алекс кивнул. Еще бы!

- А этот кортик твой, мой дорогой правнук.

Барон фон Ратт наконец тяжело опустился в соседнее точно такое же объемное кожаное кресло. Сел как всегда с прямой спиной. Обе ладони на массивном набалдашнике трости. Внимательные светло-голубые глаза смотрели на правнука с нежностью и надеждой.

- Б-большое спасибо! - Алекс, слава богу, в такой момент не забыл о вежливости. Потому что самый настоящий собственный кортик - это вам не модель миноносца.

- Надеюсь, ты понимаешь, что это - семейная реликвия. Знаешь, что такое реликвия?

- Да, то , что надо особенно беречь. Я понимаю, - Алекс часто закивал, соображая, что реликвию где-попало с собой таскать нельзя. Но нужно будет обязательно как-то осторожно показать его Игорю. Невозможно обладать сокровищем и ни с кем не поделиться!

Герр Вальтер молчал, разглядывая Алекса и давая ему время на осознание.

- А чей он был раньше? - все же решился на вопрос Алекс, уже зная, что прямого и быстрого ответа, скорее всего, ждать не следует. Прадед любил и блестяще умел рассказывать. Стоило приготовиться слушать увлекательную историю.

- Знаешь, из чего эта трость? - начал барон издалека.

- Из дерева, - пригляделся Алекс.

- Всё правильно. Из дерева. Это тик. Из него делают палубные доски. Он не гниет. Эту трость я купил очень давно. А Англии. Она совсем не дорогая по цене.

Герр Вальтер ненадолго умолк, устремив взгляд в окно. Потом собрался с мыслями.

- Первый владелец кортика - мой отец, а твой прапрадед Феликс Август Маркус Иоганн фон Ратт служил на одном из самых выдающихся кораблей. Я говорю о "Гёбене". О, это был прекрасный корабль! Линейный крейсер, изготовленный на верфях в Гамбурге и после переданный Османской империи. Погоди делать удивленные глаза. В те времена корабли меняли и названия, и флаги, под которыми ходили. Иногда несколько раз за свою корабельную жизнь. Правда, по флотскому поверию, это ни к чему хорошему не ведет.

Алекс слушал, широко распахнув глаза и не выпуская из рук заветную коробку с кортиком.

- Отец рассказывал, что в начале Первой мировой войны "Гёбен" стал флагманом Кайзерлихмарине* на Средиземном море. Когда началась война, корабли решили перевести поближе к Турции, с которой у Германии был военный договор. Корабли Англии и Франции пытались загнать крейсеры "Гёбен" и "Бреслау" в ловушку. У этих лягушатников и их друзей зазнаек британцев конечно ничего не вышло! Где их кораблям было до нас! Оба крейсера благополучно дошли до Константинополя. Ты знаешь, как теперь называется Константинополь? - барон понимал, что семилетний Алекс и не должен знать таких подробностей, но тот неожиданно был в курсе.

- Стамбул! Я знаю! - Алекс был счастлив, что может ответить на вопрос прадеда. Об источнике знаний умолчал. Это дед Вит Виртанен - мамин отец, разгадывал кроссворд вместе с Алексом буквально месяц назад. Правда, кроссворд был по-фински, но это никому не мешало.

- Да, правильно, Стамбул. А потом "Гёбен" и "Бреслау" пошли в Черное море и обстреляли Севастополь. А кто у нас командовал флотом у русских?

- Эбергард! - память Алекса не подвела.

- Верно! У русских было четыре старых тихоходных броненосца. У мыса Сарыч они нейтрализовали все преимущества нашего крейсера в скорости хода и артиллерии, попав в него с первого залпа причинив серьезные повреждения. Но и "Гёбен" в долгу не остался, накрыв флагманский корабль русских.

Симпатии Алекса метались от легендарного крейсера, на котором, оказывается, служил его предок, к старым русским кораблям, победившим его.

- Потом был бой у пролива Босфор, где "Гёбен" опять пытался использовать свое преимущество в скорости и артиллерии, но даже и близко подойти не успел, получив попадание с такого расстояния, что никто не ожидал от старого русского флота. А вот, что странно. Новые русские линкоры под командованием адмирала Колчака даже ни разу не попали в "Гёбен". А ты говоришь, что немцев -хороших моряков не было…

Алекс сидел абсолютно ошарашенный. Картина морских сражений стояла у него перед глазами. Дым. Грохот. Огонь. Крики. Волны.

- А что стало с Феликсом... ну, то есть..., - полное имя предка пока в голове не уместилось. Но он обязательно запомнит его.

- Он был ранен. Вернулся домой. Больше не служил. У него было двое сыновей. Я и мой брат Вильгельм. Этот кортик он передал мне. Но это уже другая история.


*императорский флот

Глава 4

4.

Ах, как хотелось Алексу услышать и ту самую "другую историю"! Значит, его предки всё-таки моряки!

- У моего друга в России дед - адмирал. А муж его сестры командует миноносцем, - осторожно сообщил он прадеду.

- Что ж, у этого молодого человека достойная семья. И тебе следует приглядеться к ним. Что привело деда твоего друга к успеху? Что за человек этот командир корабля? Что в них особенного? Не торопись отвечать. И я тебя, наверное, расстрою. В твоей семье адмиралов не случилось. Только бароны, - развел руками герр Вальтер, - Однако, я заболтался. Беги к себе. Положи кортик так, чтобы место было надежное. И собирайся к ужину. Опаздывать всё же не следует.

- А как же другая история? Завтра? - с надеждой заглянул в глаза предеду Алекс.

- Ты хочешь ее услышать? Хорошо. Завтра я жду тебя здесь в то же время. А пока, - барон поднялся, - Я дам тебе вот такую энциклопедию. Она тоже детская. Я купил ее в пятидесятые.

Герр Вальтер открыл один из массивных шкафов. Алекс пригляделся к названиям книг в нем. Читал по-немецки он не так бегло, как говорил. Но признаваться, естествеено не стал. Книги были действительно детские.

- Держи. Донесешь сам?

- Спасибо! Конечно. Я же мужчина.

Старый барон улыбнулся и погладил правнука по голове.

- Ни минуты в этом не сомневаюсь. Увидимся за ужином.

Алекс сорвался на бег. До его комнаты от библиотеки было прилично. Четыре разные лестстницы. На то он и замок. Главное было не выронить книгу и кортик. Реликвию!

И хорошо бы не попасться на глаза бабушке с книгой из библиотеки. Иначе придется сначала долго слушать ее нравоучения, а потом объяснять, что никаких правил он не нарушил, потому что был с прадедом. А времени до ужина и без того мало.

Безопасность стоила того, чтобы удлиннить путь на два коридора. Зато мимо тех комнат, где его потенциально могла видеть бабушка. Пока шел, Алекс все повторял про себя имя прапрадеда. Оно само всплыло в памяти, стоило чуть напрячься и выстроить логику.

Итак, Феликс - это он запомнил сразу. Август - месяц, когда он сам родился. Маркус - очень похоже на его собственное второе имя. Хотя в жизни его крайне редко называли Александр Марк. Ну и наконец - Иоганн. Тут подходили сразу Бах и Штраусс, произведения которых легко играл на фортепьяно его отец. А еще Гёте, но это скука смертная, а не стихи. Так что Феликс Август Маркус Иоганн фон Ратт был наконец запомнен благодарным потомком.

Потомок отдышался, только закрыв дверь в свою комнату. Куда убрать кортик, придумал сразу - в свой дорожный чемодан под кодовый замок. Папа как раз недавно научил Алекса им пользоваться.

Время поджимало. Следовало переодеться к ужину. Спуститься в столовую и есть карпа в той же одежде, в которой он ловил его - верх неприличия. Это дома в Москве родители не сильно заморачивались условностями. Представить себе, что бабушка Мария фон Ратт сидит на диване, смотрит фильм и ест пиццу руками из коробки, было совершенно невозможно.

Алексу безумно хотелось открыть энциклопедию. Там явно было много красочных иллюстраций. Но он знал за собой - если сядет с книгой, время перестанет существовать. А он обещал не опаздывать.

- Алекс, пора ужинать! - это мама из коридора прокричала по-русски. Это ее маленькая шалость. Здесь в Раттенбурге они все говорили только по-немецки. Но мама позволяла себе вольности.

- Иду, мам! - отозвался Алекс тоже по-русски. Настроение у него было отличным.

Никогда еще рыба не была такой вкусной. Может, дело в том, что он сам ее поймал. Но это не точно. А еще ему за столом подмигнул прадед. Точно-точно! Он видел! И не мог ошибиться! А потом старый барон повернулся лицом к невестке и его лицо снова стало строгим и непроницаемым.

Вечер Алекс провел с энциклопедией "Флот всего мира". Какие чудесные там были картинки! Текста тоже много. И он пообещал себе, что непременно всё прочитает.

Ночью ему снилось морское сражение. Немного мультяшное.

Алекс еле пережил первую половину следующего дня. Он начал ошиваться возле библиотеки заранее. Наконец послышался стук трости со стороны галереи.


- О, ты точен, мой мальчик! Это хорошее качество. Не только для моряка. Порядок в голове всем на пользу! - поприветствовал его прадед.

Они снова устроились в двух объемных кожаных креслах возле огромных окон в парк.

- Ты хотел знать, что было дальше с твоим кортиком, - не стал тянуть герр Вальтер.

Алекс только кивнул.

- Итак, сыновей у Феликса фон Ратта было двое. Мой старший брат Вильгельм морю предпочел авиацию. Он вообще любил скорость и риск. Водил мотоцикл и вот самолет. А к морю относился настороженно. Он был тяжело ранен на Западном фронте еще в самом начале Второй мировой. Провалялся по госпиталям. Уже после отчаянно хотел вернуться к полетам. Но не судьба. Он ушел молодым. Кортик отец передал мне, как только я поступил в Морское училище. Тогда туда брали только потомственных военных. В России, кстати, тоже было такое правило. Став лейтенантом, я попал служить на новый линкор "Бисмарк".

Барон сделал паузу. Воспоминания о собственной молодости явно давались ему труднее, чем рассказ о жизни отца.

- Ты потом, когда вырастешь, прочитаешь многое о той войне. Война не бывает красивой. Это всегда боль. Стрелочки наступлений на картах в учебниках - это всегда огонь и смерть. Линкор "Бисмарк" совершил свой единственный поход. Успел утопить в Датском проливе гордость бритов - линейный крейсер "Худ". Не знаю почему они его считали гордостью флота. Англичане охотились на нас трое суток всем флотом. И потопили.

Алекс не удержался - ахнул.

- Мой мальчик, это было очень давно. Некоторые выжили. Англичане подобрали всех из воды. Мне очень повезло - я остался жив. Хоть и пришлось купить в Англии эту трость. И могу видеть своего правнука, который собрался стать моряком.

Алекс зашмыгал носом. Нет-нет, плакать он не собирался. Так само вышло.

- Чтобы у тебя не осталось совсем горького послевкусия, вот тебе еще история, - герр Вальтер улыбнулся, - Уже когда началась война, матросы пронесли на борт "Бисмарка" кота. Такого обычного черно-белого пушистого кота. Когда наш линкор был затоплен, кота подобрали английские моряки и взяли на борт эсминца «Казак». Я читал потом, что они назвали кота Оскаром. Так вот эсминец через пять месяцев был торпедирован и затонул. Но кот снова выжил. Его вместе с уцелевшими членами экипажа подобрал авианосец "Арк Ройял", который тоже затонул. Кота прозвали Непотопляемый Сэм. Он прожил долгую кошачью жизнь, но уже на берегу. Не грусти, мой мальчик. Жизнь полна сюрпризов!

Глава 5

5.

Каждый день до отъезда в Москву Алекс открывал чемодан и доставал кортик. Он был в очень красивых ножнах. Сложный рисунок хотелось не только разглядывать, но и трогать.

Потом он брал немецкую энциклопедию и читал. Норма - одна статья в день. Иногда приходилось обращаться к отцу за разъяснением смысла того или иного слова. Дергать по таким пустякам прадеда Алекс счел неправильным.

Кортик отцу тоже, естественно, показал. Йохен фон Ратт сначала удивился.

- Не рановато ли для таких решений.

- Но я точно знаю, что стану моряком! - горячился Алекс.

- Что ж, тогда нам стоит подумать о том, как переправить твою новую собственность в Москву.

- Как-как... В самолете, конечно, - Алекс не понял, в чем сложность.

- Боюсь, что такую вещь нельзя везти в самолете просто так, без специальных документов.

- Так что, придется его оставить здесь? - Алекс очень расстроился. Он-то уже намечтал себе, как покажет кортик Игорю, и какое впечатление на друга это произведет.

- Холодное оружие - это не только красивая вещь. Это большая ответственность. Как будущий морской офицер, ты должен понимать меру опасности любого оружия.

Алекс только глазами хлопал. Неужели ему придется наслаждаться обладанием семейной реликвией только в замке?

- Давай мы вместе посоветуемся с дедушкой, как лучше поступить.

Фридрих фон Ратт выслушал внука. Улыбнулся.

- Что ж, я подозревал, что ты все-таки в нашу породу. Мы попросим семейного юриста приехать утром,- предложил он, - И ты расскажешь ему о проблеме.

- Я? Сам?

- Алекс, это твоя вещь. Хочешь повезти ее в Москву - надо решить вопрос. Фон Ратты не отступают перед трудностями.

Всё оказалось не так уж сложно. Но у Алекса аж ладони вспотели, пока он объяснял серьезному лысому дядечке в очках, что теперь ему принадлежит кортик Феликса Августа Маркуса Иоганна фон Ратта. И этот кортик нужно по всем правилам провезти в самолете Мюнхен - Москва.

Кортик летел, как выяснилось, в кабине пилотов за бронированной дверью. Его фон Раттам отдали на таможне. Сыну Йохен не стал рассказывать, что художественной и исторической ценности вещь не представляет. Самый обычный кортик морского офицера начала двадцатого столетия. Так и было написано в документах. Для Алекса этот кортик ценен не стоимостью, а фактом принадлежности к династии.

В первый же день в Москве Алекс засобирался.

- Тебе не терпится показать кортик Игорю? - сразу понял его мысли отец, - Постарайся не хвастаться. Гордость за предков - это прекрасно. А ставить себя выше другого - такая себе доблесть. Понял?

- Понял, пап. Это же пока не я моряк. А Феликс Август Маркус Иоганн фон Ратт. И Вальтер фон Ратт.

- Твоего прадеда полностью зовут несколько длиннее, - рассмеялся Йохен, - Если честно, то у прадеда Феликса знал только первое имя.

- Если у меня будет сын, у него не будет столько имен, - буркнул Алекс.

- Ты будешь смеяться, но твоя мама взяла с меня слово, что у наших детей будет максимум два имени, - потрепал сына по голове Йохен.

А Алекс сразу подумал, что это будет хорошая шутка в школе. Вот спросят его, как зовут папу. А он - Йоханнес Сигизмунд Клаус фон Ратт. Тогда спросят, как зовут маму. А она - Кира Виолетта Каролина фон Ратт. После этого, правда, вряд ли спросят, как зовут дедушку.

Мама Игоря тетя Лёля была лучшей подругой матери Алекса. Мальчишки с самого раннего детства росли вместе.

Сейчас в квартире Кузьминых Кира и Леля мирно пили чай на кухне. У маленькой сестренки Игорька Сонечки был тихий час. А Алексу и Игорю как почти совсем взрослым позволили не ложиться, а тихо поговорить в комнате у Игоря.

- Только не думай, что я хвастаюсь, - заранее предупредил Алекс, - Прадедушка сказал, что у нас в роду адмиралов не было, только бароны. Вот. Смотри. Это был кортик моего прапрадедушки. Он был моряком на "Гёбене". Это такой крейсер. Я покажу на картинке. Потом прадедушки. Он служил на линкоре "Бисмарк". А теперь он мой, представляешь? - Алекс открыл коробку, ловко щелкнув двумя замочками.

- Ого! - только и мог сказать Игорь Кузьмин.

Они сидели голова к голове над немецкой энциклопедией. Алекс читал по-немецки, тут же переводя на русский. Первыми нашли, конечно, "Гёбен" и "Бисмарк".

Глава 6

6.

Алекс и Игорь пошли в ту же школу, в которой работали их мамы. Кира Витальевна вела иностранные языки, Ольга Владимировна - математику. Так взрослым показалось удобнее. Дети всегда в поле зрения. Особенно такие, как Игорь Кузьмин и Алекс Ратт. Их передавали из рук в руки. То одна мама освобождалась раньше, то другая. Одноклассники немного завидовали. Но на самом деле завидовать-то было нечему - контроль над мальчишками и их учебой был усиленным.

Летом любимым местом обоих была дача Кузьминых - почти полгектара леса в Подмосковье. Невероятное раздолье. В выходные там часто собиралась "большая семья" - так называлась компания друзей хозяйки дачи - Ольги Влалимировны Кузьминой, которую близкие звали просто Лёлей.

Несколько семей - Кузьмины Леля и Шура с младшими детьми Игорем и Сонечкой, Ратты Кира и Йохен с Алексом и Вашкины Дарья и Федор. Их взрослые дочери Света и Рита, как и Катя Кузьмина теперь уже с мужем, иногда все же приезжали на старую дачу. Здесь нравилось всем.

Мальчишки носились по участку с самого утра и до темноты, иногда заскакивая в дом попить и утащить что-то из еды в свой шалаш, построенный при помощи пап в глубине участка. Казалось, что папам и самим очень нравится это сооружение, что стоило опасаться конкуренции.

Взрослые сидели возле беседки.

- Про нас говорят, - протянул Игорь.

- Почему так думаешь? - Алекс вылез из шалаша и тоже посмотрел на взрослых.

- Твоя мама что-то обсуждала с дядей Федей и кивнула в нашу сторону. Дядя Федя сделал большие глаза. А потом мой папа тоже что-то сказал и кивнул на Вадима.

- А что делал Вадим? - у Алекса не выстраивалась логика.

- Вадим смородину пересаживал. Моя мама показывала, куда. А Катька в гамаке сидит. У нее живот уже большой. А она все равно с Вадимом уедет в Североморск. И Светка и Риткой уедут за своими. Любовь! - Игорь вернулся к изготовлению лука из гибкой ветки, - Ой, Вадим к нам идет.

В их сторону от дома неспешно шел сам Вадим Ветров - герой и настоящий командир. Правда, сейчас он был больше похож на обычного дачника. В шортах и кепке, а не в форме капитана второго ранга.

- Здорово, мужики, как жизнь? В гости пригласите? Я с гостинцами, - у Вадима в руках была тарелка с пирожками.

- Конечно!

- О, у вас тут уютно, - Вадим с его габаритами все же устроился в шалаше, - Что дальше делать думаете, мужики? Я слышал разное.

- А что слышал? - осторожно спросил Алекс решив, что информации для ответа пока недостаточно.

- Слышал, как кто-то тренеру в бассейне тапочки к борту приклеил, - прищурился Вадим.

- Так это уже давно. Он этими тапками нам по попе давал.

- Больно?

- Нет, обидно.

- Почему взрослым не сказали?

- Мы ж не ябеды.

- А мопед правда что ли угнал? - Вадим смотрел прямо на Алекса.

- Не угнал. Взял покататься. У деда Вита на хуторе. Я спросил у работника, можно ли мне попробовать. А тот ответил, что без проблем, но я еще мелкий для этого. Думал, я не знаю, где он заводится.

- Далеко уехал?

- Круг по двору, - ясно было, что Алекс не жалеет не секунды.

- М-да, интересные вы ребята. Ну а в парке кто старушек напугал?

- А в парке они сами хотели, - уверенно ответил Игорек.

- Что, прям хотели взрывы под ногами? - удивился Ветров.

- Они правда сами говорили, что когда-то у них искры от каблуков летели, - добавил ясности Алекс, - вот мы и накидали пистонов. Чего орать-то было?

- Дааа, смотрю, вы ребята серьезные. А стать то кем хотите? Не передумали про моряков?

- Нет, мы не передумали, - Алекс ответил за двоих, - Я тоже как Игорь - потомственный моряк. Меня бы обязательно взяли в Морской корпус, - про "Гёбен" и "Бисмарк" Алекс решил промолчать, все-таки германский флот был противником российского.

- Вот оно что! Ну тогда вам, наверное, стоит подумать о поступлении в Нахимовское училище в Санкт-Петербурге. И начать туда готовиться.

- Как? Когда? В Санкт-Петербург? Там Аркаша?

- Аркаша начнет учиться в этом году. А Вам только после четвертого класса можно будет поступать. Но готовиться можно уже сейчас.

- Как?

- Читать. Учиться хорошо. И спортом заниматься. Побежите со мной кросс утром?

- Дааа!

В то лето Алекс весьма удивил прадеда своими ежедневными утренними пробежками по парку Раттенбурга. Исключений не делал даже в дождь. И в один из дней Вальтер фон Ратт специально ждал правнука у входа, стоя под большим черным зонтом.

- Мой мальчик, объясни, будь добр, что вдруг случилось?

- Я готовлюсь в училище, - Алекс не знал, как сказать по-немецки "Нахимовское", - Туда принимают после четвертого класса.

- Оу... Полагаю, это что-то вроде Морского корпуса. Похвально. Кто-то посоветовал? Или вы вместе с другом решили? Тем самым, что внук адмирала.

- Да, вместе с ним. И посоветовались с фригатенкапитаном Ветровым, - Алекс с Игорем специально учили флотские звания по-русски и по-немецки, ориентируясь на картинки с погонами.

- Это правильно. Иди. Тебе лучше переодеться к завтраку. А я, пожалуй, немного пройдусь.

Вальтер фон Ратт спустился по ступеням и сделал несколько шагов. Обернулся. Алекс поднимался по лестнице.

- Алекс! - вдруг окликнул его прадед. Мальчик остановился. - Я хотел бы, чтобы ты помнил, что корабль - это не главное для морского офицера.

- А что главное?

- Люди, которые будут с тобой в море. И те, которые будут ждать тебя на берегу. Беги.

И старый барон зашагал по дорожке, держа над собой зонт и опираясь на свою старую английскую трость.

Глава 7

7.

Следующий визит в Раттенбург был торжественен и печален. Они прилетели на похороны старого барона. Алекс с родителями и крохотной сестренкой Алисой - пухлым и забавным синеглазым пупсом.

Алекс плакал. И плевать ему было на неодобрительные взгляды бабушки. Он потерял не просто прадедушку, а настоящего друга, советника и наставника. Вечер младший фон Ратт провел в библиотеке. В том самом кресле у окна.

Казалось, что вот сейчас послышится стук трости в галерее со стороны лестницы, и войдет прадед. Как всегда с прямой спиной и неизменной тростью. Сядет в кресло напротив. Улыбнется. И расскажет еще одну удивительную историю про морские сражения, доблестных моряков, чудесные спасения и исторические параллели. Но нет. Тишина. Только огромные напольные часы громко тикают. Почему-то раньше Алекс не слышал их ход, когда они здесь беседовали с прадедом.

- Алекс! Вот ты где! - Йохен зашел в библиотеку, - Надо же! Ты тоже выбрал правое кресло.

- Пап, а ведь он знал, что ты тут бываешь. Твой дедушка. Он мне сам сказал, что однажды унес тебя отсюда спящим.

Йохен погладил спинку пустого кресла. Но садиться не стал, будто оно было занято.

- Я тоже буду по нему скучать, сын. Как видишь, из меня получился преподаватель, а не моряк. Из моего отца - дипломат, а не моряк. Зато у тебя есть все шансы. Как думаешь?

- Я уверен, пап. Теперь точно.

Завещание старого барона оглашали уже на следующий день. Мария фон Ратт искренне удивилась, что пришел Алекс.

- Кира, зачем здесь ребенок?

- Адвокат сказал, что Алекс должен присутствовать.

Баронесса поджала губы, оставшись при своем мнении, что детям на таком мероприятии не место. Алекс тихо сел между родителями.

Адвокат начал зачитывать завещание Вальтера Зигфрида Фердинанда фон Ратта. Алекс про себя повторил полное имя. Ничего себе у прадеда набор!

Сначала перечислялось то, что завещено сыну Фридриху. Потом то, что внуку Йоханнесу. Алекс не все понимал. Какие-то деньги и, вероятно, акции.

- Моему правнуку Александр Марку фон Ратту я завещаю все книги морской секции моей библиотеки, мою трость и рукописные мемуары моего отца. С условием, что он приступит к их прочтению не раньше, чем поступит в морское училище и ему исполнится четырнадцать лет, - провозгласил адвокат, глядя прямо на Алекса.

Все собравшиеся тоже на него уставились.

- Кроме того, моим правнукам Александру и Алисе, - продолжил адвокат, - Я завещаю...

Дальше Алекс уже не слушал про какие-то проценты. Теперь он владелец книг из морской секции. И воспоминаний Феликса. Жаль только, что ждать еще долго. Но значит, у прадеда были причины на такие условия.

Еще одним неоспортмым авторитетом во флотских вопросах был для Алекса дед Игоря - вице-адмирал Склодовский. Именно Владимир Максимович повез обоих мальчишек из Москвы в Санкт-Петербург. Поступать в Нахимовское училище. Игорю поменяли фамилию. Из просто Игоря Кузьмина он стал Игорем Кузьминым -Склодовским. Владимиру Максимовичу хотелось, чтобы флотская династия продолжилась. Алекс с Игорем смеялись, что у одного из них два имени, а у другого - две фамилии.

У Игоря на взрослую жизнь был свой план. Он хотел стать военным врачом. И служить на флоте. У Алекса настолько конкретных планов не было. Уже выйдя со вступительного экзамена в училище Алекс все же задал беспокоивший его вопрос вице-адмиралу.

- Владимир Максимович, а ведь правда, что в Морской корпус брали потомственных военных?

- Правда. Было дело. А почему спрашиваешь?

- А если я потомственный, но не русский? Если мои предки на море с русскими сражались? Тогда как? Прапрадед на "Гёбене" служил, а прадед на "Бисмарке".

- Разве твои предки были трусами?

- Н-нет...

- Тогда никогда не стыдись того, кто ты есть. Понял?

- Понял. Вернее, так точно, понял.

Итогов вступительных экзаменов ждали уже в Москве. Последние учебные дни четвертого класса и суета в школе по поводу выпускного из начальной школы уже мало трогали души Игоря и Алекса. Они мыслями были уже в бескозырках и белых перчатках.

Когда стало известно, что они зачислены в Нахимовское военно-морское училище, оба орали и прыгали, как и положено обыкновенным мальчишкам, у которых мечта стала на один шаг ближе.

Единственным человеком, оставшимся недовольным, была баронесса фон Ратт - бабушка Алекса. В её понимании потомку германского аристократического рода не место в казарме казенного учреждения в России.

Глава 8

8.

Про существование старшей сестры Тори не знала. Совсем. Это уже потом стало понятно, о ком говорили родители, называя имя Катерина. Только Тори была уверена, что это папина коллега, работающая в русском представительстве их фармацевтической компании.

Виктории Свенссон никогда не было дела до работы родителей. Врачом она точно становиться не собиралась. Во-первых, это работа с людьми, а во вторых, болезни - это страшно. И невкусно пахнет. Тори хватило одного посещения больницы со школьной экскурсией.

Ее коньком были точные науки. По математике в классе Тори была лучшей. Правда, этот факт практически лишил ее шансов на внимание Микаеля Юханссона. Тому явно не понравилось, что какая-то худющая девчонка обошла его в рейтинге.

Когда отец заболел, Виктория не была в восторге от необходимости посещать его в больнице. Но мама посмотрела на нее таким взглядом, что возражать расхотелось. Возле кровати отца Тори неловко топталась, пытаясь не задеть провода и стул. Она очень разко выросла за последний год и это только добавило неуклюжести.

Родители всегда выговаривали ей за рассеянность и неловкость. Теперь же мама с явным сожалением смотрела на вещи, из которых Тори стремительно выросла.

В то посещение она видела отца в последний раз. Мама уже почему-то не брала ее с собой. А потом папа умер. И эта новость оглушила обеих.

Мама будто за один день постарела сразу лет на десять. Из цветущей и деловой женщины стала невнятной теткой. Если раньше соседки осуждающе кивали в сторону Веры Свенссон, что мол эта русская снова вырядилась, то теперь мама Виктории вполне сливалась с окружающими ее людьми.

Примерно через месяц мама вдруг заговорила о том, что в школе с нового учебного года можно было бы взять в качестве дополнительных занятий русский язык.

В тот день они очень сильно поссорились. У Виктории даже в мыслях не было начать изучать этот язык. С чего вдруг? Она вместе с подругой Ингрид собиралась попробовать попасть в школьный театр и взять дополнительные по теории вероятности. Мама кричала, что в конце концов она наполовину русская. И надо знать язык своих предков. Кому нужна девушка, думающая о цифрах!

А Тори вообще не понимала, о чем это. Кому она нужна? Она сама по себе. Вот Ингрид любит с ней болтать между уроками и кататься на велосипедах по набережной. И даже Микаель Юханссон иногда брал ее в свою команду по волейболу.

Виктория совершенно не обратила внимание на то, что они сходили в российское посольство. Мама оформляла там какие-то бумаги. Говорила на этом странном языке. И посольский чиновник ей улыбался.

Тори маялась. Они договорились с Ингрид учить отрывок для театрального отбора. Правда, Тори читала за мальчика, а Ингрид за героиню. Но если так посмотреть, то какая из худой нескладной Тори героиня?

После смерти отца прошло уже чуть больше года, когда в один из выходных дней Вера Свенссон взяла дочь за руку и повезла на пристань. Там стояли громадные военные корабли из разных стран. Очевидно, была выставка. Они двигались целенаправленно, будто мама точно знала, куда идет.

Тори не очень удивилась, когда это оказался русский корабль. Название, правда, самостоятельно прочитать не получилось.

На причале мама стала двигаться уже совсем неуверенно, будто чего-то боялась. Оглядывалась и всматривалась в лица.

С трапа русского корабля спустилась молодая женщина. Виктория залюбовалась. Вот бы ей такую внешность!

- Здравствуй, - сказала Вере женщина по-русски.

Виктория поняла, что поздоровалась. Мама побледнела, хотя она и так последнее время она и так белее простыни.

Женщина разглядывала Викторию с любопытством и пристально.

- Это твоя сестра, - по-шведски объяснила Вера Виктории. Та механически кивнула, принимая к сведению.

- Мы можем говорить по-шведски, если тебе удобнее, - сменила язык женщина, которую, как Виктория поняла, звали Катя.

Вера немало удивилась.

Но диалог снова продолжился на очень беглом шведском.

- Как Петер? - первой спросила Катя.

- Он умер год назад.

- Я думала, ты захочешь забыть этот язык.

- Знания не бывают лишними.

- Твой отец прислал мне твои свадебные фотографии. Так я поняла, что ты замужем за моряком.

- Это папа сказал тебе, что я в Стокгольме?

- Да. И что я теперь бабушка.

И тут Катя достала телефон. И показала фото двух беленьких мальчиков, очевидно - сыновей. Сказала, что это Саша и Андрей.

Мама снова говорила с Катей по-русски. Очевидно, о чем-то просила. И это касалось Виктории. Она это почувствовала.

И теперь Тори было очень обидно, что она ничего не понимает. Потому что в голове был атомный взрыв! Сестра? У нее есть русская сестра? Все это время, пусть где-то в далекой России, хотя не в такой уж и далекой, у нее была старшая сестра?

Мама что-то спрашивала. Катя с чем-то соглашалась. Понятно, что договорились. Но о чем?

Потом сестра заторопилась. Виктория проследила ее взгляд. Наверху возле трапа стоял военный моряк и смотрел на Катю с такой нежностью и любовью, что у Тори защипало в носу. Она тоже так хочет! Стать вот такой красивой. И чтобы на нее смотрели такими глазами!

Мама не торопилась уходить с причала. Смотрела Кате в спину. Та вдруг обернулась. Посмотрела прямо на Викторию и помахала рукой. У Тори от новостей ноги подкашивались. Она выдала в ответ слабое подобие улыбки.

Глава 9

9.

Новость, что у неё есть старшая сестра, Виктория обдумывала очень долго. Она всегда переживала из-за того, что у неё нет ни братьев, ни сестёр. С Ингрид, у которой ещё три брата, сначала не поделилась. А вот матери устроила допрос. Почему она столько лет скрывала? Почему заставляла Тори думать, что она единственный ребёнок? Почему лишила их общения?

- Ты так сейчас похожа на Катю в твоём возрасте, - Вера не отпиралась и не отрицала свою вину, - Она тоже была такая высокая и худенькая. Нескладная, - проговорила как-то устало, без сопротивления. Мыслями она, видимо, была в прошлом.

- Она была такая? Как я? - Тори очень пристально оглядела себя в зеркало. Этого просто не могло быть. Чтобы вот из таких щепок, как она, вырастали красавицы. Ведь Катя - очень красивая. Так, может, и у неё есть шанс не остаться похожей на деревянную куклу с нарисованными светло-голубым цветом глазами.

Эта мысль чуть сгладила нервозность разговора. Мысли потекли в другую сторону. Как же мама жила все эти годы без дочери? Неужели не скучала?

- Почему вы не встречались?

- Мне сначала было обидно, что она выбрала не меня. Что уехала к отцу. Что не разделила мою мечту, - медленно заговорила Вера, обхватив себя руками за плечи, - Она отказалась менять фамилию. Не дала твоему отцу её удочерить. И уехала. Мне тогда казалось, что ей там надоест. Как когда-то надоело мне. Но ей там нравилось. В России. В Москве. А потом родилась ты.

Виктория почувствовала себя виноватой. Получается, что своим рождением она отняла маму у Кати.

- Я тогда была так счастлива! Мы с Петером очень долго тебя ждали. И ты была как солнце! И тогда я решила, что в этот раз точно не ошибусь. Что всё сделаю правильно. Просчитаю каждый шаг, чтобы моя жизнь была такой, как я хотела. С новой страницы.

Тори не могла понять, что же именно сама подразумевает под правильной жизнью. У их семьи жизнь была самая обыкновенная. Мало отличающаяся от остальных.

Новость, что у неё есть старшая русская сестра она поделилась с Ингридт. Та среагировала странно.

- Ты раньше не говорила, что русская. Папа считает, что они все дикие.

Тори даже обиделась. Во-первых, она-то русской совсем себя не считала. А во-вторых, ни Катя, ни её муж - военный моряк, дикими вообще не выглядели. Катя ещё и по-шведски свободно говорила. Ссориться с подругой Тори не стала. Пусть думает, что хочет. У неё самой дедушка из Пакистана. Бог знает, где это.

На то, что у мамы в речи все чаще проскакивают русские слова, стала реагировать проще. И даже переспрашивать, где было непонятно. В этом учебном году на русский уже не получится записаться. А вот в следующем она, пожалуй, попробует. Это будет даже прикольно.

Вера засобиралась в Россию ещё зимой. Разговаривала по телефону с каким-то мужчиной. Тори потом поняла, что это был отец Кати. Значит, первый муж её мамы. Тут Викторию кольнула ревность. Получается, что маме до сих пор нравится тот её первый. Но потом выяснилось, что Катин папа давно и счастливо женат. И у него кроме Катерины еще двое детей - сын Игорь, ровесник Тори, и младшая дочь Софья. И жена у него - учительница математики.

Остаться дома и не ехать в Россию был не вариант. Тори трусила перед поездкой. Поэтому резко и громко разговаривала с матерью. Вера же была погружена в свои мысли и даже почти не реагировала на выпады дочери. Просто непреклонно готовилась к поездке.

Виктория в самый последний день решила хоть как-то подготовиться. Информация полилась на неё из интернета нескончаемым потоком. Замелькали яркие картинки. Москва, Санкт-Петербург, Казань, Владивосток, Екатеринбург. Названия городов сложно было произнести. Но Тори попробовала. Вера, заметив её попытку, заулыбалась.

В Москве в аэропорту их встречала Катя. Такая же красивая. Даже в кроссовках и джинсах она выглядела для младшей сестры сказочной принцессой.

Отель оказался очень милым и комфортным. Рядом полно привычных фаст-фудных заведений. Но мама потащила Викторию и Катерину в странное место. Там подавали маленькие варёные пирожки с разными начинками. Вареники. Выяснилось, что мама тоже умеет их готовить.

Было заметно, что Катя нервничает. Она посмотрела на часы и довольно быстро уехала, оставив маму и сестру отдыхать.

- Ей надо кормить малышку, - объяснила Вера, - У Кати дочка родилась. Алевтина. Алечка. А ты ей, получается, тётя.

- Мы сможем её увидеть? - Тори чувствовала себя странно. Только что она старательно переваривала ощущения от положения младшей сестры. А теперь, оказывается, она чья-то тётя. Да, Катя ещё тогда на пристани показывала фотографии сыновей. Но тогда Тори почему-то никак не соотнесла этих мальчишек с собой. Им, получается, она тоже тётя. Удивительно!

- Да, мы их всех увидим. Через два дня. Завтра у нас есть дело.

Следующим утром они поехали на метро на вокзал. Виктория фотографировала, кажется, каждый столб по дороге.

- Тори, шевелись, на поезд опоздаем.

Они сели в пригородный поезд и ехали в нем около часа. Вышли на пыльном вокзале, возле которого торговали, кажется, всем на свете. Потом взяли такси.

Вера по-бабьи рыдала на могиле своих мамы и бабушки. Она не была здесь больше двадцати лет. Тори топталась рядом, не испытывая к похороненным здесь людям ровным счётом ничего. От этого ей было почему-то стыдно.

А вот Катины дети вызвали у неё полный восторг! Старший Андрей, средний Александр и крохотная Аля. Все светленькие и сероглазые. Вера, впервые увидев своих внуков, снова плакала. Но совсем по-другому. Гладила их и обнимала, что-то приговаривая по-русски. Виктории было очень жалко, что она не понимает, что именно.

Познакомились она и с папой Кати и его новой женой. Тори совсем не ожидала, что Ольга окажется ярко-рыжей, кудрявой, очень доброй и весёлой, не в пример их школьной учительницы математики фру Густавссон, больше похожей на гвардейца, чем на даму. Папа Кати смотрел на Тори с любопытством. Общаться приходилось на странной смеси английского, русского и жестов. Но Виктория поняла, что действительно похожа на Катю в детстве. Младшая Катина сестра Соня вместе с детьми общалась с Тори с огромным удовольствием. Как? Улыбками, жестами и школьным английским. А вот Игоря они не застали. Тот учится в Санкт-Петербурге и приезжает на каникулы только в середине июля.

Катин муж в этот раз был без военной формы. Просто в джинсах и футболке. Тори, если бы видела его впервые, ни за что не догадалась бы, что он морской офицер. Скорее уж киноактер. Но больше всего, как и в прошлый раз, Викторию впечатлило отношение Вадима к Кате. Бесконечная нежность во всем. Во взгляде, в жестах и словах. Даже если Тори не до конца понимала их буквально, но смысл эмоционально передавался очень точно.

Глава 10

10.

В новом учебном году Тори взяла факультатив по русскому языку. Бог с ним с театром. Тем более, что на спектакле в конце прошлого года ей досталась роль дерева.

К Рождеству благодаря новым урокам Тори смогла написать сестре вполне внятное поздравление на русском языке. И самое главное - сумела самостоятельно прочитать Катин ответ, оценив, что старшая сестра сначала написала по-русски, а потом только по-шведски.

Тори так и не могла понять, как же так случилось между их мамой и Катей. Пыталась примерять на себя, что чувствовала Катя, когда была в её возрасте. Получалось плохо. Её-то саму не увозили из одной страны в другую, а потом обратно. Да и отчима у неё не было. А её отец точно был не самым простым человеком. Каково с ним было Кате, когда собственный папа далеко, тоже невозможно было себе представить.

Наверное, будь у Катерины сказочная христоматийная мачеха, она могла бы думать о возвращении. Но Ольга оказалась совсем не такой, как Тори её себе представляла. Было ясно, что она обожает всю свою семью. И Катю любит точно так же, если не больше, чем своих. А внуков, Катиных детей, любит беззаветно.

Так, наверное, было и с Катей, когда она приехала. Сначала страшно. А потом её в Москве просто все очень любили. Вот она и осталась.

Тори уже не удивилась, когда мама снова засобиралась в Россию. Поездка чуть было не сорвалась. Маме нездоровилось. Но они все же добрались. Только в этот раз их встречал Катин папа. Лицо у него было встревоженное.

Он в чём-то горячо убеждал маму. Виктория поняла не всё. Только то, что Вера должна куда-то обязательно поехать и что-то проверить. Она растерянно кивала и поглядывала на младшую дочь.

- Мам, если тебе куда-то нужно поехать, поезжай. Я побуду с Ольгой и детьми. Без проблем.

- Ты поняла, о чем мы говорили? - в глазах у мамы Тори обнаружила испуг.

- Я поняла, что нужно поехать и проверить, - не стала отпираться Виктория.

- Хорошо. Я поеду. Это недолго.

В этот приезд они снова ездили в маленький соседний город на поезде. И снова были на кладбище.

- И я потом сюда, - по-русски сказала Вера. Но Тори не поняла, что конкретно она имела ввиду.

Москва выглядела уже совсем не страшной, хотя по-прежнему поражала размерами и количеством людей в метро и на улице.

В этот раз круг людей, с которыми они общались, стал ещё шире. Они все поехали куда-то за город. В лес. Это место все по-русски называли странным словом "дача".

Туда приехали подруги Ольги с семьями. Тори хлопала глазами. В Швеции у её родителей не было столько друзей. Иногда они встречались с коллегами. Но не дома, а в ресторане.

Сначала приехали Дарья и Фёдор с тремя внуками. Двумя мальчиками и девочкой. Девочку, как Тори поняла, полностью звали Мария. Но её тут как только не называли. Маруся, Маняша, Машута.... С мальчишкам сложнее. Гоша и Витя. Витя оказался Виктором. Похоже на Викторию. А Гоша получился Георгием. Так стало понятнее.

Фёдор - крупногабаритный мужчина сурового вида, вдруг выгрузил из машины огромную корзину. Там были пирожки шести видов. Тори такие даже не пробовала никогда. Казалось, что она лопнет и не сможет попробовать всё. Но нет - осилила все шесть под хохот и одобрение взрослых.

С большим опозданием появилась ещё одна семья. Вера, мирно дремавшая в гамаке, проснулась. Очевидно, что с синеглазым высоким мужчиной, другом Катиного папы, она была знакома.

- Здравствуй, Вера. Как ты?

- Привет, Йохен. Рада тебя видеть.

- Надо же...

- Всё в жизни меняется.

Диалог Тори поняла. Значит, у её мамы с этим Йохеном отношения были так себе. А теперь прошло время и былые обиды уже не видятся такими важными.

Йохен был не один. Его жена поразила воображение Виктории. Так, кажется, должна была бы выглядеть Снежная королева летом. Только ледяной сверкающей короны не хватало. За руку с этой дамой шла улыбчивая синеглазая девочка. Огдядела Тори с любопытством. Увидела остальных детей и тут же умчалась к ним.

- Привет, Виктория! Её зовут Алиса. А я Кира, - выдала вдруг Снежная королева по-шведски.

- Вы говорите по-шведски?

- Нет, детка, - выдохнула Кира уже по-английски, - Знаю несколько фраз и неплохо понимаю. Прости. Полноценно у нас только Катерина говорит. А я на выбор - английский, немецкий, испанский, финский, итальянский.

- Ого! - это Тори научилась у Сони.

- Ого! - в тон ей ответила Кира и тепло улыбнулась, - А ты большой талант, - это по-русски, - Ты меня поняла сейчас?

- Я понимаю. Большое спасибо! - Тори тоже заулыбалась.

- У тебя улыбка потрясающая, - легко перескочила на английский Кира, - Все мальчики будут лежать у твоих ног.
- И я, кажется, знаю, кто ляжет первым, - добавила уже по-русски.

- Мальчики? - удивилась Тори, оглядываясь.

- Да. Мальчики. Может, ты пойдёшь к Алисе?

Тори пожала плечами. Она пока близко контактировала только с Соней.

У неё было потрясающее ощущение. Вокруг было много людей, которые все-все друг-друга любили. И её любили тоже. Просто так. Потому что она сестра Кати. И её маму жалели и заботились о ней. К Вере несколько раз подходил Катин папа, считал пульс. Фёдор принёс ей чай и пирожок. Йохен и Кира подходили разговаривать. Дарья и Ольга о чем-то спрашивали. Катя, отрываясь от мужа и детей несколько раз обнимала то сестру, то маму.

Виктории конечно же было любопытно, что же это за Игорь и Алекс такие, про которых ей все уши прожужжали младшие дети в Москве в оба её приезда. Из всего множества слов она поняла, что они учатся в другом городе, чтобы стать моряками. В четырнадцать лет? Так рано?

Игорь был младшим братом Кати по папе. Алекс - старшим братом Алисы, сыном Киры и Йохена. Получается, наполовину немцем. Это если Кира - русская.

Оба приезда Тори в Россию мальчики ещё сдавали экзамены в своём училище, а потом отправлялись на какую-то практику. И если фотографию Игоря в морской форме Виктория видела дома у Катиного папы, то Алекс оставался загадкой. При таких родителях он вряд ли был низкорослым некрасивым брюнетом с чёрными глазами. Таких сейчас в Стокгольме было великое множество. Одного даже побили братья Ингрид за то, что он приставал к их сестре на улице. Во внешности Ингрид было заметно, что её предки с Ближнего Востока.

Глава 11

11.

Учиться в Нахимовском училище оказалось в сто крат сложнее, чем Алекс с Игорем себе представляли. И это им ещё страшно повезло. Во-первых, на пятом курсе уже был Аркаша Ветров. Великая помощь, поддержка и защита. Нет, они не бегали ему жаловаться. Но точно знали, что Ветер их в обиду не даст. А с Аркашей даже более старшие ребята старались не связываться. Он был резок и принципиален. Не просто так стал старшиной курса.

Он опекал "карасей" *Кузьмина-Склодовского и Ратта. Приставку "фон", которая по документам значилась у Алекса, в училище убрали для простоты. Долго соображали, как же его по отчеству. Не сразу поняли, что "Марк" - не имя отца. "Александр Йоханнесович" всё равно звучало экзотично. Но скоро все привыкли и перестали заплетаться языками. И одноклассники, и преподаватели.

Во-вторых, страшное везение друзей было в том, что они поступали вдвоём. Слаженной с рождения командой. И именно Игорь с Алексом притягивали к себе остальных, как притягивает всякое сильное сообщество.

Первый курс дался обоим невероятно тяжело. Благополучные домашние московские мальчики оказались в казарме в чужом, хоть и таком прекрасном, Санкт-Петербурге. Без столкновения представителей двух столиц, естественно, не обошлось. Но уже через год им самим было странно, что шаверму можно назвать шаурмой. И они уже вовсю шутили над этим.

Почти сразу с подачи Аркаши к ним приклеились прозвища Барон и Док. Ратт конечно вернул Ветрову его фразу про русских капитанов с немецкими фамилиями. Портрет Николая Оттовича фон Эссена, бывшего гардемарина, висел в коридоре училища.

Алекс так и не оставил свою привычку выдавать шутки и всякую нецензурщину по-немецки. Понимал его сходу, естественно, только Игорь. Потом, правда, и остальные изучающие язык Гёте подтянулись. И это стало особой фишкой их класса.

Преподавательница немецкого не знала, как ей избавиться от свободно говорящих Кузьмина-Склодовского и Ратта. Она сама так хорошо не говорила по-немецки, как эти два подростка. Их перевели во французскую группу.

Отдельными большими праздниками были приезды в Питер Вадима Ветрова или Владимира Максимовича Склодовского. Тогда они забирали из училища в длинное увольнение всех троих: Аркадия, Алекса и Игоря. Шли "кутить". Взрослые офицеры понимали - мальчишки растут. Кормили их до отвала. Устраивали потом спать в снятой квартире. Была в этих визитах из Североморска ещё одна прелесть. Длинные мужские разговоры. И о службе, и о жизни.

Родители тоже старались приезжать. Делали это то по очереди, то вдруг появлялись оба отца. Реже - обе мамы, всё-таки ещё были младшие сестры. Иногда из Калининграда приезжали Аркашины родители и сестра.

Каникул ждали. И необыкновенно теперь ценили дом и семью. Радовала дома каждая мелочь. Но училище всё равно манило. Там было трудно, но невероятно интересно.

*воспитанники первого курса

Глава 12

12

В конце второго курса настроение было уже совсем летним. Впереди была практика на Нахимовском озере. Да не такая, как у "карасей". Тех в основном по экскурсиями возили. Второкурсники уже плавали на открытой воде, ставили паруса, учились работать в команде.

Очень медленно, но верно начинался физический рост. Кто-то уже вытянулся и заимел взрослый размер ноги, а кто-то ещё был метр с бескозыркой в прыжке.

Алекс и Игорь росли примерно одинаково. И оба переживали, что не окажутся физическими кондициями в своих высоких и крепких отцов.

- Ты слышал, к Катьке сестра приезжала.

- Соня?

- Барон, Вы что-то сегодня тормоз. Куда Соня поедет? У Катьки, оказывается, есть сестра. По маме. У нас же мамы разные.

Алекс очень удивился. Он-то всегда полагал, что тётя Лёля и есть их общая мама.

- Вот эта мама приехала. Другая. И сестра там есть. Аж из Швеции. Наша ровесница.

- Ну, это опять к девчонкам в команду. Если бы брат был...

Алекс, Аркаша и Игорь выскочили из здания училища.

- Не опаздывайте, - зачем-то напомнил младшим Аркаша, хотя друзья ещё ни разу из увольнения не задержались.

Пока Ветров отправился куда-то по своим делам, Алекс и Игорь поехали на Васильевский в Военно-морскую библиотеку. Там Игорь готовил большой проект по истории корабельной медицины. Алекс же искал информацию о службе этнических немцев на российском флоте. До времени, когда ему будет открыт доступ к мемуарам Феликса, был ещё год.

В этот раз им обоим сильно повезло, что форма была безупречно наглажена. В библиотеку по какому-то поводу нагрянуло высокое начальство. Аж в глазах пестрило от адмиральских погон. Главком ВМФ во главе делегации.

Сотрудники библиотеки сориентировались.

- А вот, товарищ командующий, у нас и нахимовцы в читальном зале в иностранной секции тоже занимаются, - широким жестом показали на Алекса и Игоря, - Нахимовец...., - первым лежал формуляр Алекса, и тут пришлось постараться прочитать полное, как по документам, имя.

- Так они сами представятся, - повернулся к нахимовцам главком.

- Нахимовец Кузьмин-Склодовский, товарищ командующий - первым выдал Игорь.

- Склодовский, значит. Ясно. Похвально. Династия продолжается, - одобрил адмирал и посмотрел на Алекса.

- Нахимовец фон Ратт, товарищ командующий! - отрапортовал Алекс, вытянувшись в струну.

- А по имени отчеству?

- Александр Марк... Йоханеесович, - Алекс смутился.

- Ничего себе! - вдруг заулыбался командующий, - Смотрите-ка, фон-бароны снова на российский флот подались? Знаете, Александр Йоханнесович, кто командовал Балтийским флотом во время Первой мировой войны?

- Так точно, товарищ командующий. Николай Оттович фон Эссен.

- Верно! Как учитесь?

- Отлично. Оба.

- Молодцы, нахимовцы. Сидите занимайтесь. Пойдёмте, мешать не будем.

Глава 13

13.

После окончания третьего курса мальчики снова проходили практику на шлюпочной базе. Сдавали зачёты.

В Питер вдруг нагрянул Катин муж Вадим вместе с Владимиром Максимовичем Склодовским.

- Ваде муху дали*, - чуть небрежно сообщил Игорь другу, - Они с дедом в штаб флота приехали. Сегодня нас с Аркашей везут куда-то представляться. Или проставляться. Я не уверен.

- Что, есть повод? - Алекс не сразу понял, о чем это Игорь и причём тут мухи. Но поймав удивлённый взгляд друга в ответ на последний вопрос, напряг мозги. Муха... Это значит, что Вадим Ветров получил звание контр-адмирала. Ох, нифига ж себе! У Игорька нет баронов в роду, зато адмиралов завались.

- Дед сказал, что с Вадимом поспорил старый начальник Нахимовского училища, когда Ветров выпускался. Станет адмиралом - с него ящик коньяка.

- Ты не хочешь тоже поспорить? С нынешним.

- Мне-то на что? Медики адмиралами не становятся. Если только генералом медицинской службы. Ну и доктором наук.

- Тоже не хило!

В Москву приехали уже в июле. И с загадочной Викторией, о которой им прожужжали уши младшие сестры, так и не увиделись.

А в августе собирались вдвоём в Раттенбург. У Алекса подходил срок исполнения завещания герра Вальтера. Из всей морской секции библиотеки прадеда ему была недоступна одна закрытая полка. Ключ был у семейного юриста. И вот именно в этом году, когда ему наконец исполнится четырнадцать, он сможет открыть своё сокровище. Разделить этот момент Алекс хотел с лучшим другом.

За всю свою жизнь Алекс отмечал свой день рождения в Германии пока лишь однажды. И то в два года. После этого Кира старательно устраивала так, чтобы дата выпадала на их пребывание в Москве, чтобы сын мог отпраздновать свой праздник, как и положено обыкновенным мальчишкам - с друзьями. А не на торжественном ужине, устроенном его бабушкой.

- Алекс, ты уверен, что хочешь быть в этот день в Раттенбурге? - Кира ещё раз на всякий случай переспросила, - Ты же понимаешь, что это не будет боулинг, лазертаг или веревочный парк?

- Мам, я понимаю. И уже не маленький. Там записки Феликса! Они теперь мои! И я хочу их видеть. А мы приедем и сходим всей компанией хоть в Аквапарк, хоть в пейнтбол. Не расстраивайся. Мы теперь знаешь как стреляем! Точно обыграем команду взрослых!

- Ох, Алекс...., - Кира взъерошила светлые волосы почти совсем взрослого сына, - Ты очень быстро растешь.

- Не переживай, у тебя ещё Алиска есть в запасе. А потом внуки, - расхохотался Алекс.

- Какие внуки, негодник?

- А что? У тёти Даши внуки. У тёти Лели внуки. И у тебя будут!

- Ну не сейчас же! Тебе четырнадцать исполняется. У меня ещё лет десять в запасе.

Мария фон Ратт не могла упустить такой значимый для семьи повод. Наследнику рода исполняется четырнадцать. И она заказала портрет Алекса в полный рост для галереи замка. И взялась за организацию банкета, куда были приглашены достойные семьи знакомых и соседей.

- Алекс, художник придёт после завтрака. Будь добр уделить ему время. И нужно будет, чтобы ты выбрал десерт на банкет. Об остальном я позабочусь, - провозгласила она утром за неделю до праздника.

Алекс чуть не подавился омлетом. Они с Игорем уже подготовили велосипеды, чтобы поехать на побережье. А тут какой-то художник. По опыту он знал, что с бабушкой спорить себе дороже. И лучше всё провернуть у неё за спиной. Он подмигнул Игорю, мол, планы все в силе.

Игоря баронесса фон Ратт милостливо считала достойной компанией для внука. Раз у мальчика отец - медицинское светило, дед адмирал и муж старшей сестры недавно стал адмиралом, то это делает Игоря гораздо ближе по уровню. Адмиралы даже в России, очевидно, на дороге не валяются.

Алекс выбрал десерт, просто ткнув в первую попавшуюся картинку в каталоге. Но баронесса, как ни странно, осталась довольна его выбором.

- Просто бабушка сама любит бисквиты, - прокомментировал это Йохен.

Художником оказался довольно молодой парень.

- Слушай, а мне обязательно тебе позировать? Или ты можешь сделать портрет по фотографии?

- Если честно, я сразу предлагал такой вариант фрау фон Ратт, но она что-то говорила про традиции, - пожал плечами художник.

Алекс с Игорем освободились уже через четверть часа, когда была сделана приличная фотография, с которой и будет сделан портрет. Решив таким образом вопрос со свободным временем.

Вечером накануне дня рождения Алекс несколько раз подходил к деду.

- Алекс, я же сказал, что юрист прибудет утром. Ты сомневаешься во мне?

- Нет. Прости. Просто это очень важно.

- Я понял. Это было ясно по твоему лицу ещё в тот день, когда огласили завещание.

В полночь Игорь достал из своего чемодана коробку.

- Знаешь, я долго думал, что можно подарить немецкому барону и русскому моряку. Вот держи.

Алекс распаковал подарок. Сборная модель крейсера "Гёбен" в масштабе один к тремстам пятидесяти!

- Ох ты! Спасибище, Док! Где взял?

- Не важно. Главное, что понравилось.

Утром Алекс и Игорь ждали семейного адвоката фон Раттов в библиотеке возле того самого шкафа. Юрист достал из портфеля коробочку. Отдал Алексу. Внутри лежал ключ и записка, в которой рукой герра Вальтера было написано: "Мой дорогой мальчик, я в тебе не сомневался. Не суди строго авторов этих записок. Они были молоды и, возможно, не всегда правы."

Дрожашими от волнения руками Алекс повернул ключ. В ящике лежало три стопки тетрадей. Первая, очевидно, самая старая, принадлежала Феликсу фон Ратту. Вторая - существенно меньше, была подписана Вильгельмом, его старшим сыном. И последняя, как выяснилось, принадлежала самому Вальтеру фон Ратту.

Аккуратный бисерный почерк Феликса было легче всего разобрать. Вильгельм писал размашисто и порывисто. И жил, видимо, так же. Почерк герра Вальтера Алекс читал совсем легко. Он был похож на его собственный.

*муха - адмиральская звезда. Звезды на адмиральских погонах вышиты и чем-то напоминают золотых мух.

Глава 14

14.

Поездки в Россию перестали пугать Тори. Наоборот - она ждала их с нетерпением. Именно эти путешествия вносили разнообразие в их с мамой жизнь.

Напрягало только мамино самочувствие. Из Москвы она возвращалась всегда в гораздо лучшем состоянии. Русские врачи что-то такое колдовали, что позволяло жить и работать ещё продолжительное время. Мельком Виктория услышала, что много помогают те, с кем мама и Катин папа вместе учились у медицинском институте.

Витавшее в воздухе напряжение при планировании следующей поездки не давало Виктории покоя.

- Мам, что происходит? Ты мне можешь наконец рассказать? Я не всё понимаю по-русски, и ты этим пользуешься, чтобы скрывать правду. Но так нельзя! Я уже взрослая! И я твоя дочь!

- Ты уверена, что хочешь это услышать? - Вера, конечно, ждала, что рано или поздно придётся объяснить ситуацию дочери.

- Мы ездим в Россию, чтобы тебя там лечили?

- Тори, милая... Я езжу, чтобы видеть внуков и старшую дочь. И чтобы у тебя была семья. Сестра, племянники. Я и так совершила кучу ошибок. Но ты права. Знаешь же, как здесь всё устроено. Чтобы попасть к терапевту, нужно записаться за три недели. К узкому специалисту - за два месяца. Там Саша всё для меня устроил. Каждый анализ делают немедленно. Специалисты принимают в тот же день. И стоит существенно меньше. Там я не одна. И ты не одна.

- Что-то мне кажется, что ты не договариваешь.

- Я хочу вернуться.

- Куда?

- Домой. В Россию. Хватит. Набегалась, - Вера смотрела на дочь решительно, как бывало раньше, когда ещё всё было хорошо и сил у неё было много.

- А я?

- И ты. Со мной.

Волна возмущения и протеста затопила Тори. Она замотала головой.

- Нет! Нет-нет! Мой дом здесь! Тут мои друзья. Моя школа. Вся моя жизнь! Ты опять так поступаешь? Как с Катей? Ты тогда её тоже не спрашивала, хочет ли она с тобой в Швецию из России? - Тори сорвалась на слёзы и крик.

- Не спрашивала. Ей было пять. И выбора у неё не было.

- Она могла остаться с отцом. Ведь так потом в итоге и вышло! И он справился!

- Давай честно. Это Ольга справилась. А Саша... Он хороший и действительно благородный. То, как он мне помогает, после всего, что я ему сделала и что наговорила о нём, удивительно! Сам бы он, возможно, справился бы. Но это не точно. Это Ольга старалась. И вся эта её "большая семья". Родители её Катерину приняли как свою.

- Я даже представять не хочу, что Катя тут пережила! - Тори была категорична.

- Давай я тебе объясню. Постараюсь без эмоций. И возможно ты поймёшь, почему я так поступаю. Я же не вечна.

Тори дернулась от этих слов, будто её ударили. Села в кресло. Вцепилась в подлокотники что есть сил. Ей стало вдруг очень страшно.

- Так вот. Если меня не станет, то ты здесь останешься одна. Квартира арендована. Что ты будешь делать? Социальные службы должны будут определить тебя или в приют, пока ты не окончишь школу, или в приёмную семью. Есть ещё сестра твоего отца. Возможно, ей предложат тебя забрать. Но что-то я не помню, чтобы она тебе нравилась, - Вера говорила, словно гвозди вколачивала. Ей самой было явно не по себе. Но такова была жестокая реальность.

Тори с каждым словом матери становилась всё бледнее. Липкий гадкий ком подкатывал к горлу. Голова кружилась. Щеки пылали. Соображать получалось с трудом.

- Если будешь здесь, и со мной что-то случится, Катя не сможет тебя забрать. Она не сможет даже приехать к тебе. У её мужа служба. Их не выпустят.Саша сможет. И Ольга. Но они тебе формально не родственники. Им тебя не отдадут. Понимаешь? - Вера села у ног дочери, обняла её за колени, - Я только хочу тебя защитить. Знать, что с тобой всё будет хорошо и тебя будут точно любить, даже если со мной что-то случится. Но мы ещё поборемся. Так Саша говорит. А я ему верю. Кузьмин всё-таки светило. Он талант.

Тори даже шевелиться не могла.

- А я смогу вернуться в Швецию, когда стану взрослой?

- Конечно. Никто не лишит тебя паспорта.

- Хорошо. Я поеду, - выдохнула она обессиленно. Энергии на сопротивление и поиск других вариантов не осталось.

Глава 15

15.

Виктория сама себе не верила. На что она согласилась? Куда она собралась? Что она там будет делать? Как жить?

Сначала это было в мыслях, как приключение. Новая страна, новые люди. В конце концов, она точно знала, что и в России живут. И весьма неплохо. Но потом вдруг пришло отчаяние. Что значат эти ужасные слова "если со мной что-то случится"? Мамы не станет? И она вот так просто об этом говорит? А что тогда будет с ней?

Измучившись, Тори решила, что она едет в Россию не навсегда. Просто сопровождает маму на лечение. А потом, когда всё наладится, вернётся. Именно эту версию поездки она и озвучила в школе. Хотя самой было не очень понятно, как наладится и что именно.

- Ну и пожила бы в приюте, что такого, - среагировала Ингрид на новость, что подруга уезжает, - Странная всё-таки у тебя мама.

- Нормальная у меня мама, - оборвала её Тори, хотя сама вовсе не была в этом уверенна.

Приходилось изо всех сил убеждать себя, что так правильно - бросать всё в Швеции, куда так стремятся люди со всего мира, и ехать в Москву. Но потом Тори задавала себе вопрос, что именно "всё" она невозвратно бросает.

Выходило, что школу и подругу. Но внутренний голос почему-то ту же подкидывал мысль, что Ингрид и без отъезда очень скоро отдалилась бы от неё. Роль некрасивой подруги принцессы Тори играть надоело ровно после того, как все в Москве единодушно убедили её в том, что она - копия Кати.

Школу тоже было не очень жалко. Пообщавшись с Ольгой, Кирой и Дарьей уже хотелось поучиться там, где эти необыкновенные люди работали учителями.

Нервозность то проходила, забиваясь куда-то в угол сознания. То снова выползала и тогда уже накрывала с головой. Тори держалась только ради мамы. Близкие истерики гасила на подлете невероятным усилием воли. Их когда-то в школе учил психолог, что в случаях приближающейся паники нужно дышать "по квадрату": вдох, задержка дыхания, выдох, снова задержка дыхания. Оказалось, это и правда работает.

Вещей оказалось до обидного мало. Тори вспомнила, как переезжала с одной квартиры на другую семья Ингрид. Она тогда приходила помогать. Казалось, что вещам не будет конца. Пакеты, коробки.

Они с мамой улетали с двумя чемоданами. Виктория видела, как мама сжимает в ладони документы. До белых костяшек.

- Мам, я ненадолго, - Тори оставила маму сидеть в зале ожидания.

Прошла в туалет. Закрыла дверь. Хотелось закричать. Но народу полно вокруг. Она, зажав себе рот рукой и глотая слезы, считала про себя : один, два, три, четыре - вдох, один, два, три, четыре - задержка дыхания. И снова: один, два, три, четыре - выдох, один, два, три, четыре - держим.

- Пассажиров, вылетающих рейсом 1865 авиакомпании "Аэрофлот" в Москву, просим пройти на посадку к выходу номер четыре, - услышала в динамике сначала по-шведски, а потом ещё раз по-английски.

Вот и всё. Реви - не реви. Надо идти. Тори плеснула в лицо холодной водой из крана и глянула на себя в зеркало. С той стороны на неё смотрела... Катя. Только юная.

- Вот оно, как тебе было, да? А может, и хуже? Лет-то тебе было меньше, - прошептала Тори своему отражению. Резко мотнула головой. И пошла на выход.

В самолёте нашла мамину ладонь. Сжала в своей.

- Я с тобой. И я тебя очень люблю.

- Спасибо, моя девочка! - Вера откинула голову на подголовник, - И я тебя люблю.

Тори уговорила маму поесть в полете. Ей удалось самой объясниться по-русски со стюардессой.

В Москве их снова встречал Катин папа. Отвёз на этот раз в какую-то квартиру. Как поняла Тори, это была квартира Ольги. Вера уже на следующей неделе должна была начать серию обследований. У Виктории был выбор - учиться при посольстве Швеции в Москве или пойти в обычную школу.

Глава 16

16.

Нахимовцы Кузьмин-Склодовский и Ратт были занозой в заднице училищного начальства. Вадим Ветров не раз выслушивал от офицеров-воспитателей, что у этих двоих на всё и всегда есть собственное мнение, что для военного флота не есть хорошо.

Адмирал Ветров мог бы им ответить, что тут они не совсем правы. И что он сам на пару с лучшим другом, а ныне начальником Учебной базы Балтийского флота и ни много ни мало доктором военных наук капитаном первого ранга Юрой Бодровским тоже всегда отстаивали свои позиции.

- И что на этот раз вы с историком не поделили? - смеялся Ветров, приехав по делам службы в Питер и традиционно забрав мальчишек "кутить". Они сидели в уютном грузинском ресторане. Ребят отпустили на все выходные, что случалось не часто.

- Из-за того, что у него картонное мнение. А на исторические события так смотреть нельзя, - резко выдохнул Игорь.

Алекс дал говорить Кузьмину, сам он тоже боготворил Вадима Ветрова. Но всегда помнил, что членом его семьи не является. Старался без надобности не беспокоить. Да и фамильярное "Вадя" по отношению к адмиралу, хоть и знакомому ему с детства, не позволял. Это дома можно было по старой памяти назвать его просто Вадим. А уж на людях и форме только по имени и отчеству - Вадим Андреевич.

- Выражение какое интересное - картонное мнение... По-твоему, он смотрит на события однобоко?

- По нашему мнению, - глянул Игорь на Алекса, - Расскажи. У тебя точнее по фактам получится, - попросил.

- Дело в том, что капитан третьего ранга Бушуев, как нам показалось, ничего кроме учебника, где про крейсер "Гёбен" только упоминается, и статьи в военно-морской энциклопедии выпуска тысяча девятьсот семьдесят восьмого года, больше ничего не читал.

- Ааа, "Гёбен". Ясно. Бушуев имел неосторожность нарваться на экспертов. Не в курсе, с кем связывается, - чуть улыбнулся Ветров.

Он знал историю семьи Алекса. А про воспоминания его прапрадеда, служившего именно на "Гёбене", ему мальчишки рассказывали в подробностях.

- У него мышление, как у крота, а не как у историка, - кипятился Алекс, - То, что он говорит даже про адмирала Эбергарда - написано явно британцами. Якобы такие смелые англичане пропустили "Гёбен" к Севастополю, а Эбергард струсил и вёл себя непрофессионально, не открыв огня по крейсеру. Тут нас и прорвало. Виноваты, не смогли молчать. Мой прапрадед, кстати, писал в дневнике, что никак не мог понять, почему русские выбирают в союзников тех, с кем враги не нужны. Не верить фригатенкапитану, служившему старшим офицером на "Гёбене" мы не можем.

- Да, - подхватил Игорь, - потому что потом пошла традиционная песня, что немцы трусы и слабее русских. Что их крейсер смогли выгнать корабли-развалины. Получается, Бушуев сам себе противоречит. Или русские дураки и трусы, или всё-таки именно они заставили "Гёбен" и "Бреслау" гореть.

- Но опять же, - снова заговорил Алекс, - Разве может морской офицер думать, что его враги трусы и идиоты? Разве это не приводило к фатальным ошибкам во многих сражениях? Ведь немцы не были ни трусами, ни дураками. Как бы ни рисовали на них карикатуры. Феликс фон Ратт пишет о подвиге и самопожертвовании унтерофицера с "Гёбена", который задраил переборку и не дал распространиться пожару к крюйткамере (пороховому погребу) . Спас корабль от взрыва. Хотя попадание было в третий каземат, откуда огонь очень быстро пошел.

Мальчишки говорили горячо и взволнованно. Ветров понимал, что у них-то в руках был живой исторический документ. Мало того, писал участник событий, фригатенкапитан, а не штабист с берега. Вадим как никто иной знал, что они там эти умники, ни разу в море не выходившие, могут понаписать в своих отчётах.

- Так предъявил бы ему документ, - Ветров был, конечно, на стороне мальчишек.

- Бушуев не читает по-немецки, - объяснил Игорь, - Алекс ему предлагал убедиться собственными глазами. Но наш историк, кажется, даже горд, что без словаря не знает ни одного иностранного языка. Как так? Он же училище закончил как-то. У тебя же английский, французский и японский.

- Ну, скажем прямо, японским я последний раз пользовался, когда с вашей семьёй знакомился ещё женихом и понравиться пытался. А ты сам сейчас ответил на свой вопрос. Он его закончил "как-то". И грустно, конечно, когда такие берутся учить, а ещё хуже - командовать.

Глава 17

17.

Виктория в очередной раз удивилась, сколько людей в Москве сразу стали им помогать. Во-первых, из Североморска прилетела Катя с младшей дочерью. Её сыновья остались учиться. Туда на помощь улетела мама Ольги - Людмила Викторовна. Во-вторых, решили вопрос со школой. Сначала Вера сходила в шведское посольство. Там была школа. И даже кто-то из знакомых отца Тори работал в торгпредстве и обещал протекцию. Но с Верой разговаривали сухо. Сказали, что мест в школе сейчас нет. Не отказывали прямо, всё-таки Тори - гражданка Швеции. Но и не обещали ничего конкретного. Тогда вмешалась Ольга.

- Вера, Виктория должна учиться. Можно, конечно, перевести её в экстернат и убедить разрешить аттестацию в школе при посольстве. Но скажи честно, ты же не планируешь возвращаться?

- Я - нет. Ты не переживай, мы потом снимем квартиру в Москве. Или уедем в пригород. У меня там от матери осталась двушка. Родня живёт. Но я, если надо, скажу, чтобы съехали.

- Вер, ты не о том думаешь сейчас. Живите спокойно. Но Виктория должна быть занята своими делами. И хорошо бы в компании с ровесниками, пока ты проходишь лечение. Ей и так непросто. Надо занять её время и мозги. Если посольство её не берет, значит, она будет учиться у нас. Там, где мы все работаем. Я, Даша и Кира. У нас отличная школа. Катя её закончила. Дети все приличные. И языки. Просто Виктории, конечно, не будет. Но давай честно, ей сейчас нигде не будет просто. А так хоть под нашим присмотром. И с максимальной лояльностью руководства.

- Оль, скажи... Ты прости, что я спрашиваю... Но всё же... Ты меня не ненавидишь? За Катю... За всё... За эти годы?

Ольга посмотрела на Веру так, как смотрят на неразумных пятиклассников.

- Вер, всё уже случилось. Катя выросла. Я счастлива, что она у меня была все эти годы и что есть сейчас. Она, Андрюша, Саша и Алечка. Я не хочу смотреть назад и вниз. Я хочу смотреть вперёд и вверх. Понимаешь? И сейчас совсем не важно, что мы обе чувствовали много лет назад. Сейчас есть вопросы твоего здоровья. И Тори. Она есть здесь и сейчас. Живая и хрупкая.

Через месяц после их прилёта в Москву Вера стала чувствовать себя заметно лучше. Начала строить планы. И даже неожиданно написала статью по фармокологии, чего не делала уже много лет. И не важно, что не в медицинское, а в научно-популярное издание.

А Тори начала учиться в московской школе. Не самой обыкновенной. С углублённым изучением иностранных языков. Там иностранцами нельзя было никого удивить. В ней учились и дети сотрудников посольств, и те, для кого родители выбрали образование на русском языке.

Каждое утро за ней заезжали Ольга и Соня, забирали с собой. Днем за Тори и Соней приезжала Катя. Бывали дни, когда Виктория оставалась у Кузьминых на ночь. С Соней, которая была на три с половиной года младше, они сразу хорошо ладили. Все вместе они заботились о маленькой Алечке. И Тори приходила в голову мысль, что Катя, она и Соня - три сестры. Пусть не совсем родные.

В школе было поначалу очень страшно. Каждый день Катя развлекала сестру рассказами о том, как она сама впервые туда попала к тем же самым педагогам. Знаний русского благодаря ежедневной практике хватало, чтобы понимать эти рассказы с минимальными Катиными пояснениями. Шведских слов в разговорах сестёр становилось всё меньше. Иногда Виктории казалось, что это русская половина её крови позволяет себе проявиться.

Несколько раз Тори разговаривала с Ингридт по видеосвязи. Показывала ей осеннюю Москву. Рассказывала о школе. И в какой-то момент поняла, что подруге не очень интересны её новости. А ей самой не слишком интересно, что происходит в Стокгольме и в её старой школе.

Глава 18

18.

В то утро Вера была необыкновенно бодрой.

- Давай в выходные сходим куда-нибудь вдвоём. Погуляем. Потом поедим где-нибудь. В Коломенском сейчас красиво. Ты там ещё не была.

Тори улыбалась, соглашаясь. Москва стараниями Кати и Ольги нравилась ей всё больше.

Вечером того же дня Вера задержалась в клинике. Тори не особенно расстроилась. Они с Ольгой как раз готовились к олимпиаде по математике. И тут самым сложным было верно понять задание.

Катин папа приехал домой, когда время было уже к ночи.

- Тори у нас сегодня останется, - сказал жене.

- Я уже поняла. Они с Соней уже легли, - отозвалась Лёля. Потом глянула пристально, - Шура, что происходит?

- Там всё плохо, Лёль. Аппараты подключили.

- Ох...

- Мы ещё поборемся.

Виктория из Сониной комнаты слышала голоса взрослых. И тревожные ноты разговора были очевидны, хотя слова разобрать она так и не смогла.

Утром Катин отец уехал совсем рано. Девочки собрались в школу. Катя кормила всех завтраком.

- Сколько у кого уроков? Я сегодня вас забираю. Мам, сегодня же собрания? Надо прийти в класс к Тори?

Виктория дергалась каждый раз, когда Катя так называла Ольгу. Странно было, что у Кати две мамы. Вот только сколько ни старалась, она не могла вспомнить, чтобы Катя родную маму мамой назвала.

- Нет, Катюш, не трать время. Я тебе потом сама расскажу. Но буду поздно сегодня.

- Мы справимся. Да, девчонки? - Катя усадила Алю завтракать.

Виктория и Соня подхватили рюкзаки.

- Всё. Бегите, - поцеловала обеих Катя.

Они чмокнули сначала старшую сестру, а потом и маленькую Алю. У Ольги Владимировны зазвонил телефон.

- Да, Шура! - отозвалась она, - Выходим как раз, - она жестами показала девочкам, что уже давно пора выдвигаться и времени мало.

Дальше ей что-то говорил Катин папа. Тори с Соней пошли вызывать лифт. Конца телефонного разговора они не услышали. Но атмосфера вдруг резко поменялась.

- Мам, папа звонил? У него там что-то на работе?

- Да, детка. Папа сегодня задержится. Сложная операция, - глухо ответила Лёля и поспешила сесть за руль, - Бегом. Пристегиваемся. Соня, пересказ по английскому прямо сейчас давай вслух. У тебя он первым уроком.

Соня скривила лицо. Но не возражала. Они с мамой всегда повторяли то стихи, то тексты, то правила. Работало и правда отлично. И Тори тоже потихоньку начала так делать утром перед важным опросом.

После уроков около школы стояла Катина машина. В детском кресле спала Алечка.

- Девочки, садимся, - Катя явно нервничала, - Соняша, тебя и Алю сейчас я отвезу к бабушке Лене в поселок. Завтра мама заберёт, а то она сегодня до ночи на собраниях.

- А я? - Тори пыталась поймать Катин взгляд в зеркале заднего вида.

- А нам с тобой надо кое-куда заехать.

Соне явно хотелось спросить, куда. Но что-то в тоне голоса Кати не позволило задавать вопросы.

За город из центра доехали достаточно быстро. Из дома выбежала Катина и Сонина бабушка Лена. Забрала девочек.

- С богом. Аккуратно поезжай. Позвони, как там и что. А то мы с дедом тоже переживаем.

- Позвоню, ба, не волнуйся.

- С мамой что-то? - спросила Виктория сразу, как только Катя выехала на шоссе в сторону города.

- Да, Тори. Папа звонил. Просил, чтобы мы приехали.

Глава 19

19.

Виктория видела, как Катя старается вести машину аккуратно. Хотелось задать сестре тысячу вопросов, но она благоразумно решила не лезть под руку. Разглядывала Катю с заднего сидения. Каждую деталь. Подмечала, в чем они действительно похожи, а чем отличаются. Всё-таки папы у них разные.

Возле больницы не сразу нашлось место на парковке. Катя виртуозно втиснулась между двумя большими машинами.

- Пап, мы приехали, - сказала в телефон и подала Тори руку.

Охранник не хотел их пускать, мол, детям до восемнадцати посещения не разрешены. Виктория успела расстроится. Но правила есть правила. Но из каждого, оказывается, есть исключения. У охранника в рации что-то зашуршало.

- Так вы Кузьмины? - оглядел он сестёр.
Катя коротко кивнула, подтверждая.

А Тори долго соображала. Кузьмины были Катин папа, Ольга, Соня и Игорь. Игорь, кажется, ещё сложнее - вторая фамилия по маме. А Катя была Ветрова. Мысли о фамилиях старательно вытесняли те, которые думать не хотелось. Что с мамой? Насколько всё плохо? Что будет дальше?

В вестибюле ждал Катин папа. Подал обеим белые халаты.

- Пойдёмте.

Огромного труда стоило Тори не вскрикнуть. Ведь ещё вчера утром её мама уезжала из дома почти нормальной. Бледной, медлительной. Но у них были планы на выходные. А сейчас вся в проводах на специальной кровати лежала незнакомая ей женщина. Ничего общего с мамой. Хотя ясно, что это именно она. Тори сжала Катину ладонь.

- Девочки, по одной. И не долго.

Первой пошла Виктория. Почти рухнула на стул возле кровати. Прижалась к маминой ладони. Вера открыла глаза.

- Детка, не плачь. Мы ещё поборемся. В эти выходные вряд ли получится погулять. Но в Коломенском всегда красиво. Сходим через пару недель. Как твои дела в школе? Получается?

И Тори воодушевилась.
- Да, мама, - сказала по-русски, - Сегодня по английскому языку у меня отлично. Кира... Кира Витальевна говорит, что я талант.

- Это правда. Слушай Киру. И Олю с Дашей. И Катю слушай. Позовешь её?

Видно было, что сил у Веры не много. Тори с сожалением вышла из палаты. Села в коридоре на скамеечку рядом с Катиными папой.

- Дядя Шура, мама умрёт?

- Мы все когда-то умрём. Поборемся ещё...

Тори поняла, что Катин папа устал и совсем не уверен в том, что борьба окончится победой. У неё в носу предательски защипало.

Плакать хотелось очень. Из маминой палаты тихо вышла Катя. Прислонилась затылком к стене.

- Езжайте, - поднялся Катин отец, - Я тут побуду.

- Пап, давай лучше ты домой, я останусь.

- Нет, Катюш. Не обсуждается. Бери Тори. Накапай ей там на ночь обязательно. Тебе не предлагаю. Ты за рулём.

Утром после успокоительного Виктория долго спала, а проснулась от того, что её кто-то гладит по голове. Оказалось, это Катя. Потом на постель упала капля. И ещё одна.

- Катя, не плачь, - Тори от волнения еле вспомнила даже такие простые русские слова.

- Мама умерла, - очень тихо сказала Катя по-шведски, - Ей не было больно. Уснула. Папа звонил рано утром.

Тори зажала себе рот ладонью. Глянула на мирно спящую Соню. Нельзя её будить. Потом подняла глаза на Катю.

Сестра прижала Тори к себе очень крепко. Перетащила к себе на колени. Стала качать, как маленькую.

- Я с тобой, моя сестрёнка. Ты не одна. Я с тобой, моя хорошая. Моя маленькая Тори.

В комнату заглянула Ольга. Видно, что она уже всё знает. И не спала после звонка мужа. Тори старалась взять себя в руки. Но мысли путались. Хотелось к маме. И не хотелось видеть её не живой. Тянуло обнять Катю, и тут же хотелось завернуться в одеяло, как в кокон, и уснуть. Чтобы проснуться, а все жуткие новости - не правда. И мама уже ждёт её на прогулку по Коломенскому.

На уже знакомом Виктории кладбище в подмосковном Серпухове были ещё какие-то мамины родственники. К Кате, стоящей рядом с мужем-адмиралом, Викторией и сыновьями, подойти не решились. Спрашивали у Катиного папы что-то про квартиру. Тори стало противно.

Мало того, то одна тётка, то другая всё хотели её обнять, повторяя в разных тональностях: "Сиротка ты наша. Что ж ты по матери-то и не плачешь?". Виктория не знала, куда ей деться от этого родственного внимания. Между ней и неожиданной родней вырос Вадим.

- Что воем, девочку пугаем? Она не сирота. У неё мы есть. Все вопросы потом решим. Не трогайте моих.

Виктория прижалась к Кате. Её с обеих сторон вдруг обняли Катины сыновья.

После похорон и поминок все вернулись в квартиру Кузьминых. Тори за весь день почти не разговаривала. И не отпускала Катину руку. Соня робко жалась в стороне, не зная, как ей поддержать сестёр.

- Так, девчонки, - Катя обняла одной рукой Соню, а другой Викторию, - у нас всё будет хорошо. Мы справимся. Потому что мы семья. Ясно? Мы сестры. И мама хотела, чтобы мы были рядом. Все.

Глава 20

20.

Внутри Виктории всё замерло. Замерзло. Остановилось. Только мысли бегали в голове быстро. А двигаться телом не хотелось совсем.

Она смотрела во двор из окна. Люди куда-то спешили. Машины ехали по улице. Листья опадали. И даже облака по небу неслись, подгоняемые ветром. Жизнь продолжалась. Будто её мамы и вовсе не было на свете. Будто ничего не случилось.

Странно, но когда умер отец, она не ощущала его потерю так остро. Возможно, просто потому, что была младше. Или потому, что они не были слишком близки. Он просто исчез. Горе было. Но жизнь очень быстро потекла в прежнем русле.

Переезд в Россию и мамина болезнь всё же сблизили их между собой. Тори как никогда понимала и чувствовала маму. Внутри это ощущалось, будто в сердце вдруг открывается дверь. И начинаешь чувствовать переживания человека, который рядом с тобой. От этого становилось тепло и страшно одновременно. Открытое сердце ранимо. Оно беззащитно.

Чувство тотального одиночества навалилось гигантским булыжником. Мозг лихорадочно искал, за что бы уцепиться, чтобы окончательно не провалиться в вязкое болото беспомощности и бессилия. Мысли о будущем не думались. И всё время хотелось спать.

Погода как будто специально испортилась. Небо стало серым. Ветви деревьев ещё судорожно пытались прикрыть наготу последними листьями. Дождь из красивого стал злым и колючим.

Викторию никто не торопил. Не дёргал. И ни на чем не настаивал. Мягко предлагали поесть. Тори вежливо выходила к столу. Но аппетита особо не было. Иногда отказывалась. Тогда через некоторое время на пороге появлялась Соня или Катя. Приносили чай и какую-то вкусняшку. Просто оставляли на тумбочке.

Но Тори видела, как тяжело переживает Катя. Она ведь тоже потеряла маму. Как раз тогда, когда, кажется, простила её. Но у Кати есть, о ком ещё думать. Муж и трое детей. А она сидит тут в Москве из-за свалившейся ей на голову младшей сестры, уже отправив мужа и сыновей домой в Североморск.

Через некоторое время, когда первый шок стал всех отпускать, выяснилось, что Вера Свенссон всё сумела просчитать наперёд. Видно, сама будучи качественно наученным врачом, понимала всё про себя и свои перспективы.

У Тори обнаружился российский паспорт и счёт, открытый на её имя в России. Там она значилась как Виктория Петровна Свенссон. Кроме того были подготовлены все документы об опеке.

Официальным опекуном назначалась Катя. Вера подготовила несколько доверенностей на срок до совершеннолетия младшей дочери. На Катю, Вадима, Ольгу и Александра. Всех взрослых, способных помогать её дочери в России и за её пределами. Разрешения на выезд тоже были оформлены до даты восемнадцатилетия. Получается, для Виктории мама не жгла мосты. Счёт в Швеции тоже был на Викторию Свенссон. Контакты адвоката в Стокгольме прилагались.

В документах был абсолютный порядок. Квартира в Серпухове, за которую так запереживала родня, была переписала на Катю и Викторию в равных долях. Кате же были адресованы деньги на отдельном счёте и все архивные документы матери.

Над биркой из московского роддома с датой своего рождения, весом и ростом Катя горько рыдала.

Леля металась между всеми своими девочками: Катей, Соней, Алечкой и Викторией.

- Кать, делать-то мы что будем? Хорошо, что каникулы скоро. Викуся хоть отлежится. А потом-то? Ты не можешь тут сидеть всё время.

- Мам, я понимаю. Но выбор у нас небольшой. Вот только Тори уже увезли из Стокгольма. Вырвали с корнями. Я как вчера помню, как сама переезжала оттуда. Но я сама хотела. И русский у меня родной. А Торька наверняка сделала, как мама сказала. Выбора у неё особо не было. Приют или приёмная семья с одной стороны и чужая страна, но с мамой - с другой. Это не выбор.

- М-да. У нас сейчас тоже так... Или тут с нами. Но школу не менять. Или с тобой в Североморск. Но всё заново. Новые люди. Новые учителя. Новый город.

- Мам, я не буду давить. Да, выбор небольшой. Ещё, кстати, она может вернуться в Стокгольм. Но там только приют. Боюсь, не самое весёлое место. Хотя и комфортабельное. Пусть оклемается. И на каникулы я ей предложу съездить к нам. А там видно будет.

Тори отошла от двери кухни на цыпочках. Ещё не хватало, чтобы подумали, что она специально подслушивала. Так совершенно случайно вышло. И правда, выбор не велик. И ей придётся его сделать самой. Впервые. Никто другой за неё не решит.

Глава 21

21.

Катя поняла, что Тори слышала их с мамой разговор. Прямых доказательств не было. Но интуиция её редко подводила. Уже очень задумчивой стала младшая сестра. Она после похорон Веры и так была не слишком разговорчивой. И чувствовала себя неважно. Но сейчас в глазах Тори был страх. А это очень-очень плохо.

Про себя Катя сначала ругала Веру, что та привезла и повесила им с Лёлей на шею свою дочь. Нашла решение своих проблем. Но потом останавливала эти мысли. Тори-то чем виновата? Вера всегда жила, как хотела. Девочка не причём. И папы у неё нет. Вполне возможно, Петер хотя бы своей родной дочери был хорошим отцом.

Всё уже случилось, как говорила Лёля. Назад не отыграешь. И жизнь не стала с появлением Тори хуже. Она стала другой. Виктория очень напоминала Кате её саму в этом возрасте. Разве что, Тори помедлительнее и поспокойнее. Теперь им нужно жить. И где-то брать на это силы.

- Торик, как здорово! Североморск! Я тоже хочу. Катя, можно? - Соня смотрела умоляюще, - Ну, пожалуйста-пожалуйста! Давай рокировку. Санька с Андреем сюда на каникулы. Их бабушка Лена давно не видела. А мы с Тори туда.

- Соняша! Отстань от Кати.

- А что, неплохая идея, - ухватилась за слова сестры Катя. Про себя подумала, что если Тори поедет не одна, ей будет полегче. Хотя бы те несколько дней, что у Сони каникулы.

Тори молчала. Смотрела в окно. Там уже третий день шёл дождь. В Североморске уже снег. Она видела прогноз. И совсем темно. Это Катя говорила.

- Торик, поехали. Там Машута с Гошкой. Помнишь их? Тети-Дашутины внуки. У них папа тоже доктор. Только военный. Игорь говорит, что будет там служить. Там корабли.

Тори рассеянно кивнула и даже улыбнулась. Сонин энтузиазм мог заразить кого угодно.

- Катюшечка, вот! Тори согласна. Мамулечка, мы там совсем-совсем не будем Кате мешать. Мы взрослые.

Оказаться в аэропорту теперь было немного странно. Соня радовалась полёту. Катя даже не пыталась быть с ней строгой. Тори поневоле втягивалась в разговоры и общие дела.

Их встречал Вадим. Виктория видела его в форме всего несколько раз. Сейчас он выглядел особенно внушительно.

Тори помнила свое первое впечатление о муже сестры. Ещё тогда, в Стокгольме. Но сейчас погоны с большими звездами, чёрное короткое пальто с меховым воротником и какая-то необычная шапка делали Вадима Ветрова воплощением силы и надёжности. Было очевидно, что у него в Североморске высокое положение. Даже в аэропорту многие подходили с ним поздороваться.

Тори не могла понять, что именно она чувствует в квартире Ветровых. Там было очень спокойно. Даже несмотря на фейерверк эмоций, ежеминутно выдаваемых Соней. Вадим своей мощной энергией создавал чувство безопасности. А Катя излучала любовь.

- Катя, мне нужно будет тут жить? - Тори решила не тянуть с прямым вопросом. Тем более, что это самый выбор их трех вариантов, про который она услышала, не давал покоя.

- А как бы ты хотела? - Катя обняла сестру.
Они были уже почти одного роста.

- Я сама не знаю - честно ответила Виктория, - В приют в Швеции я точно не хочу.

- Тогда давай попробуем пожить тут. Я понимаю про школу. Можем сходить и здесь посмотреть. Можем просто сдать контрольные в Москве.

- Не надо здесь ходить в новую школу?

- Мы можем отложить решение этого вопроса до нового года точно, - Катя выдохнула, что не пришлось выбирать удобный момент для разговора. Чем раньше всё выяснить, тем легче будет им обеим. Четверо детей на неё одну - к этому она, конечно, не была готова. Но когда же жизненные обстоятельства ждали, пока человек подготовится?

Тори долго не могла уснуть. Не помогал ни счёт баранов, ни разглядывание теней на потолке. Если бы кто-то ещё даже год назад сказал ей, что она окажется в российском военном городе на крайнем севере, она бы не поверила. Ещё недавно её жизнь была понятной. Школа, прогулки с Ингрид, разговоры по мальчиков и театр, математический кружок и олимпиады. Волейбол. А сейчас? Что будет с её жизнью? И хорошо, что Соня спит очень крепко. Никто не увидит её слез. По прошлой жизни. По маме. По папе. По дому. Всё привычное исчезло. И всё изменилось.

Глава 22

22.

Игорь нетерпеливо стучал по ладони сложенными перчатками. До поезда час. До вокзала ещё добираться. Алекс как всегда. Но ведь, зараза, никогда в результате никуда не опаздывает. Чёртов везунчик.

- Барон, Вы доведете меня до ранней седины. Паровоз уйдёт без нас. А я не горю желанием встречать новый год в обществе мичмана Старостина. И догонять поезд по рельсам тоже не интересно.

- Док, не занудствуй. Ты же знаешь, что мы успеем. Всегда успеваем.

- А ты знаешь, что я терпеть не могу, когда всё не заранее и не с запасом. Вот на фига ты брился на ночь глядя второй раз за день?

- Док, ты же знаешь, что я всегда бреюсь перед дорогой. Лучше я побреюсь сам, чем меня пробреет мессер*, - выдал Алекс, - Всё, шевелим веслами. Я готов.

Они подхватили сумки. Быстрым шагом двинулись к метро. Московский ночной поезд - самый простой способ попасть домой. Была масса возможностей весело провести праздники в Питере, однокурсники звали в разные гости от клубов до богатых вечеринок в загородных домах. Но и Алекс, и Игорь рвались домой. Дважды в год это были святое - окунуться во всеобщее обожание "большой семьи".

Разместились на боковых полках. Брали специально, чтобы посидеть спокойно. Иногда, когда времени было мало, они позволяли себе скоростной "Сапсан". Но сейчас сэкономили. Ещё подарки надо было купить всем.

- Барон, Вы будете печенье или бутер? - Игорь достал из сумки пакет с перекусом. Поужинать толком перед поездом они не успели.

- Ты когда успел хавчиком запастись, Док?

- Ну должен же кто-то думать о бренном. Я как врач обязан беспокоиться о состоянии здоровья экипажа. Это ты у нас аристократ.

- Тогда моё благородие пойдёт за чаем, - поднялся Алекс и пошёл к проводнику.

Утром легко проснулись до того, как в окнах поезда появились многоэтажки Зеленограда. Привели себя в порядок. Ещё час - и они будут дома.

- Вечером ты к нам?

- Да, как договаривались. Хоть посмотрю на эту вашу загадочную Викторию?

- Соня только и говорит: "Тори это..., Тори то...". А я не пойму вообще, как Катька эту свою маму простила. И зачем мои родители в это впряглись. Правда, не пойму.

- Может, нам лучше и не знать, как, Док. Понятно, что не просто. Но она-то простила. А эта девчонка так вообще не при делах. И мама у неё умерла. И страна чужая. Как по-другому?

С Ленинградского вокзала разъехались. Игорь домой на Ленинградку. Алекс - в Останкино. Пока ехал, всё думал, каково это - когда тебя с корнями вынимают из земли. Он сам всегда рос, много путешествуя. Легко меняя язык общения. Но его семья была скорее необычной. Мамины родители жили в Финляндии. Говорили по-фински, по-русски и по-испански. Тут спасибо бабушкиным корням. Папины - в Раттенбурге. И немецкий был для Алекса таким же родным языком, как и русский.

А у этой Виктории совсем другая история. И учить русский, зная только шведский и немного английский - существенно сложнее.

У Алекса всегда была поддержка. Прежде всего родительская. Да и "большая семья" никогда не оставляла никого вниманием. Получается, что в такой сложной и уже непоправимой ситуации, как у Виктории, ей повезло оказаться в Москве. Тут за своих порвут на британский флаг, не спрашивая фамилию. Тут накормят, пожалеют, поддержат, посоветуют. Не бросят. Это он знал точно.

*цитата из фильма "Освобождение"

Глава 23

23.

Вечерний каток сверкал огнями. Музыка лилась из динамиков. Народу на льду и вокруг него было уже прилично.

Соня еле уговорила Тори пойти кататься. И от дома недалеко. Если замёрзнут, то сразу вернутся. А если совсем честно, то одну её мама бы пока не отпустила. Вот с Тори можно. Ей-то уже почти шестнадцать. И пойти как взрослые, и в кафе взять кофе с пирожным.

Утром из училища на каникулы приехал Игорь. А это означало, что и Алекс в Москве. И Сонечка уже намечтала себе кучу романтических историй. Чтоб у всех была такая красивая любовь, как у Кати с Вадимом.

Как это часто бывает, лучший друг старшего брата казался Соне самым лучшим вариантом. Взрослый, красивый, умный и моряк. Идеальное сочетание. Оставалось терпеливо дождаться, когда же Алекс обратит на неё настоящее мужское внимание. Потому что до этого времени отношение со стороны Алекса было исключительно братским. Но бабушка Лена говорила, что Соня вырастет настоящей красавицей, а красавицам конечно же полагается достойный кавалер.

Для Тори Сонечка намечтала роман с Игорем. Тоже получалось красиво. Тори везёт - она похожа на Катю.

Вот только тут Соню ждал не самый приятный сюрприз. Игорь оказался вовсе не в восторге от Виктории. Нет, ничего такого он не сказал. Даже улыбнулся. Но это была не "та самая" улыбка брата. Уж Соня-то его хорошо знала. Тори его не зацепила.

Это огорчило Сонечку ровно до момента, когда Игорь сказал, что Алекс приедет вечером. И тогда в Сониной голове созрел план.

Они катались уже полчаса. Виктории Соня ничего не стала говорить про мальчиков. Та и без этого слишком застеснялась Игоря и старалась не попадаться ему на глаза. Узнала бы, что затеяла Соня, точно отказалась бы пойти. И тогда не видать им романтики.

Сама Соня высматривала Игоря и Алекса. Тори каталась очень хорошо. Скользила плавно и изящно. Красота! Соня тоже неплохо двигалась по льду. Но её внимание было на освещенной фонарями дорожке, откуда должны были прийти мальчики.

Алекс очень удивился, когда Игорь позвонил и попросил взять коньки.

- Док, что с Вами? А как же возможность травм?

- Не спрашивайте, Барон, Сонька уговорила, - смеялся Игорь, - В конце концов, что мы теряем? Станет скучно - уйдем в любой момент.

Алексу пришлось напрячься, чтобы найти коньки. Свои были уже безбожно малы. Взял отцовские. Соня всегда умела манипулировать братом. А они с Игорем охотно выполняли её капризы. Своя сестра у Алекса была ещё младше. Маленьким принцессам положено потакать.

Каток напоминал большой сверкающий шатер. Сверху были натянуты нити фонариков. Алекс остановился. Сделал глубокий вдох. В Москве даже при более низкой температуре дышалось куда легче, чем в Питере. Влажность же существенно меньше.

Он поймал себя на том, что воздух дома совсем другой. И чего-то не хватает. Он даже знал, чего именно. Запаха близкого моря. Хоть и говорят, что Москва - порт пяти морей, воздух здесь морем не пах совершенно. Зато в нем витал дух скорого праздника.

Девушку, скользившую по кругу, Алекс заметил сразу. Светлые волосы из-под шапки. Пушистые белые варежки на руках. Выражение лица у неё было загадочным. Будто она думает о чём-то своём. И весь остальной мир - только декорация к её мыслям.

- Ну и куда мы так пристально смотрим, Ваше сиятельство? - знакомый насмешливый голос прозвучал из-за спины.

- Ты чего подкрадываешься? Так ведь и до инфаркта недалеко.

- Ничего. Я тебя спасу. Буду делать искусственное дыхание.

- Ты? Не... Лучше она, - и Алекс кивнул на блондинку.

Игорь закашлялся.
- Вы, Барон, умеете попасть в мишень, не целясь.

- Изъясняйтесь яснее, медицинское светило.

- Это Виктория Свенссон. Сестра нашей Катерины. Неужели не заметно?

Алекс вгляделся. Виктория была действительно очень похожа на Катю. Вот только старшая сестра была в теплом фото-фильтре, а младшая - в холодном.

- Алекс! Ура! Ты приехал!

На нем с разбегу повисла Сонечка.

Глава 24

24.

Виктория не пожалела, что поддалась на Сонины уговоры. На катке было здорово. Можно было ощущать себя частью чего-то большого. Снежинкой, падающей с тёмного зимнего неба. Ярким фонариком, дающим ощущение праздника. Можно было слушать музыку и двигаться, как нравится. Никому до тебя нет дела. Никто не обращает на тебя внимание. Каждый занят своими делами и эмоциями.

Оказывается, быть собой и не быть в постоянном фокусе внимания посторонних - тоже удовольствие. Особенно остро это ощущалось после Североморска.

Темнота, холод и удалённость от столичной жизни не так смутили Викторию, как тотальная обусловленность жизни в военном гарнизоне. Более менее расслабленно можно было чувствовать себя только дома у Кати с Вадимом.

Трудно было пройти по городу и остаться незамеченной. Привыкнуть к тому, что Вадиму обязательно доложат, что видели сестру его жены на причале, в магазине или около бассейна, было нереально. Сложно было воспринимать эти их особенные словечки и выражения. Не лестница, а трап, не на берегу, а на сходе. Трудно было быть объектом пристального внимания всех - от матросов в увольнении до соседских тетушек.

В Североморске все и всё про всех знали и не считали ничем особенным обсуждать жизнь других людей. А высокое положение Вадима делала всех членов его семьи идеальной мишенью для пересудов на все лады.

Как бы ни уважали Ветрова, всё равно находились и те, кому он не нравился. Сам Вадим по этому поводу не очень расстраивался, приговаривая, что он, мол, не тульский пряник, чтобы всем нравиться. Тори даже специально купила такой пряник - попробовать. Вкус был интересный. Но Катя пекла вкуснее.

Время в Североморске шло гораздо медленнее, чем в Москве. То ли отсутствие солнца так действовало, то ли однообразность жизни. Тори училась. Пересылала контрольные в Москву. Местная школа её пугала, хотя Катины сыновья рассказывали о ней только хорошее.

Катя учила сестру готовить. Вот это было увлекательно. А ещё можно было присутствовать на разных занятиях детского клуба, который Катя вместе с подругами уже давно открыла.

И всё равно Виктория так и не смогла принять Североморск местом своей возможной жизни.

- Тяжело тебе тут, - обняла её однажды Катерина. Это был не вопрос. Скорее - вывод из наблюдений.

Тори кивнула. Что тут скажешь? Ей было, конечно, безумно неловко перед сестрой и её семьёй. Они все, включая маленькую Алечку, приняли её. И делили всё, что имели.

- А в Москве нравится?

Тори снова кивнула. Очень не хотелось, чтобы Катя сейчас подумала, что она капризничает. Нет. Если надо остаться здесь, что Тори пообещала себе очень-очень постараться.

- Не надо с собой бороться. И я правда ценю то, как ты стараешься. Ты как маленькая черепашка. Хочешь спрятать голову, чтобы тебя никто не трогал, а тут это практически невозможно.

Тори про себя удивилась, как точно Катя формулирует вслух её собственные мысли. В их разговорах уже практически не использовался шведский язык. Тори говорила по-русски уже вполне прилично. Только идиомы давались не просто. А стараниями Сони перестали удивлять новые варианты её имени. Теперь её называли то Вика, то Викуся, то Вичка. Соня ещё употребляла вариант: "Торик".

Виктория всё же вернулась в Москву, перед этим прорыдав на плече у Кати изрядное время. Но стоило попасть в квартиру к Кузьминым, как стало ясно - решение было верным.

Москвой Тори теперь особенно наслаждалась. И этот вечер, когда до нового года осталось совсем не долго, приводил её в восторг.

Было, конечно, не просто осознать, что в России сначала встречают Новый год, а только потом празднуют Рождество. А следом, оказывается, будет ещё один странный праздник - Старый новый год. Уж такого в Швеции точно не было.

Она не сразу поняла, что Сони нет рядом. Забеспокоилась. Всё же младшую Кузьмину отпустили на каток под её ответственность. Хотя и Игорь обещал прийти.

С этим членом семьи Тори столкнулась утром на кухне. И он был действительно хорош. Морская форма шла ему необыкновенно. Но и в домашней одежде обаяние никуда не делось.

Тори, может, и хотела ему понравиться, но Игорь смотрел на неё несколько настороженно. Это не удивляло. Всё-таки он её впервые видит. Но и не радовало.

Соня нашлась довольно быстро. В обществе старшего брата и висящая на шее высокого светловолосого парня с пронзительными синими глазами.

Глава 25

25.

Соня отпустила парня, кинулась к Тори. В её глазах сиял восторг.

- Алекс, это наша Виктория. Смотри, как на Катю похожа. Правда?

- Правда, принцесса, - Алекс ответил автоматически, потому что даже бурный восторг Сонечки не мог его сейчас сбить с курса. Смотреть в этом сверкающем огнями месте можно было только на одну девушку. А она, что странно, почему-то ни на нем, ни на Игоре даже не сосредоточилась.

- Соня, не убегай так. Я волнуюсь. Ты под моей ответственностью.

- Привет, - Алекс махнул рукой, привлекая к себе внимание, - Я Алекс. Рад познакомиться.

- Привет, - осторожно отозвалась Виктория.

В её голове происходил быстрый анализ ситуации. С одной стороны два парня. Оба чуть старше неё. Игорь что-то против неё имеет. Ну или пока просто не решил, как к ней относиться. В конце концов, она заняла место в его семье. И ему явно нужно время. Этот Алекс был неотразим. Кажется, он точно это знал. И чем-то напоминал стокгольмского одноклассника Микаеля Юхенссона, искренне полагавшего, что все девушки просто обязаны быть от него без ума.

С другой стороны была раскрасневшаяся от радости и чуть смущенная Соня. Получается, что не просто так она столько говорила про Алекса. Этот парень - мечта. И теперь доподлинно известно, чья.

Алекс пытался понять, что с ним не так. На Викторию не подействовала его улыбка, самая умопомрачительная из возможных. Соня вдруг посмотрела на него странно и, кажется, обиделась. А Игорь многозначительно молчал. Но потом всё же выручил.

- Предлагаю покататься, пока не замёрзли. А потом в кафе. Я угощаю.

- Док, откуда щедрость? - тихо спросил Алекс, когда Виктория, спохватившись, взяла Соню за руку и поехала по большому кругу вдоль бортика.

- Дед с бабушкой выдали стипендию за полугодие на отлично.

- Давай я угощу всех в кафе.

- Что, Барон, хочется впечатлить девушек? Они уже в отпаде.

- Что-то не похоже.

Игорь понял, что Алекс совершенно не заметил, как на него смотрит повзрослевшая Сонечка. Конечно, по сравнению с Тори, которой в январе будет шестнадцать, Сонька совсем ребёнок. Судя по мощной артподготовке и утренним "пляскам с бубном", которые устроила сестра, Виктория предназначалась именно ему. А себе его младшенькая ещё сто лет назад намечтала Алекса. Никто тогда всерьёз её не воспринял.

Друг же совершенно не сообразил, кто же от него в отпаде.

Диспозиция выходила не очень кучерявая. Алекс таращился на Викторию, будто у неё на лбу был написан морской устав. Виктория смотрела будто бы сквозь всех. И явную эмоцию появила только по отношению к Соне. Вот и поди в этих девушках разберись.

- Барон, не спи. Коньки на ласты и шевелим веслами.

- Блин, Док, я на коньках последний раз с отцом во дворе в хоккей играл.

- Ничего, мастерство не пропьешь.

- Ну , не знаю...

Алексу казалось, что нет ничего проще, чем понравиться девушке. По крайней мере, его опыт так говорил. А тут будто прозрачная ледяная стена. И сама она такая. Тоненькая. Будто из льда. Только не льдышка. Это слишком грубо к такому кружевному изяществу. Скорее Льдинка. Уже можно было представить, что скажет Игорь на такое сравнение.

Они натянули коньки, сдали вещи в камеру хранения и вышли на лёд. Соня тут же затеяла игру в салки. Смотрела так, что не подчиниться было сложно. Виктория тоже было начала играть. Но будто топлива не хватило.

- Я вас в кафе подожду.

Когда они втроём ввалились в маленький зал кафешки, она даже голову в их сторону не повернула. Смотрела куда-то на улицу, погруженная в свои мысли.

- Она так с осени, - неожиданно серьёзно прокомментировала Соня, - Будто застыла.

А Алекса аж в жар бросило при взгляде на тонкий профиль и изящные ладони, сжимающие большую кружку с горячим шоколадом.

Глава 26

26.


Новогодний стол взялись готовить все вместе. Даже Игорь помогал. Тори поняла, что он на кухне не новичок.

- А в Швеции что готовят на Новый год? - вопрос Игоря был адресован Виктории, но за неё вдруг быстро ответила Катя.
- Рисовый пудинг. Туда ещё корицу добавляют.

Тори прислушалась к себе. Задело её это? Пожалуй, нет. Тем более, что Игорь явно не хотел ничего плохого. Просто из любопытства спросил.

- А ещё там не Дед Мороз, а Юлебукк, - сама начала рассказ Виктория, - Только он совсем не такой. А больше как..., - русское слово не находилось. Так случалось, когда включались эмоции.

- Он как гном, - подсказала Катя, - И сани у него запряжены лисицами.

- Я тоже хочу лису в сани! - оживилась Аля которой доверили вырезать формочками печенье.

- А ещё ему помогают тролли, всякие звери и даже Снежная королева, - вдруг заулыбалась Тори, такая любопытная мордашка была у Али.

- Я когда первый раз увидела Киру Витальевну, то решила, что она похожа на Снежную королеву, - вдруг поделилась Катя.

- И я так подумала, - напряжение окончательно отпустило Тори.

Ей всегда было намного легче рядом с сестрой. Сейчас, когда домой приехал Игорь, Виктории было совестно, что она занимает место в его семье. Но стоило прилететь Кате с детьми, как неловкость исчезла. Вадима ждали уже только тридцать первого декабря. Катя сказала, что это большая удача - встречать новый год в Москве и всей семьёй.

Предновогодняя суета, подогретая эмоциями Сони, всё же заразила Тори. В последний день уходящего года она, совсем как это делала Катя, составляла список, что нужно не забыть взять на праздник. Они всей толпой ехали за город к родителям Катиного папы.

За столом было так много еды, что Виктория даже растерялась. К большим русским застольям она никак не могла привыкнуть. А попробовать вдруг захотелось все. На неё одобрительно смотрела Ольга.

- Если хочется что-то попробовать - обязательно пробуй. Не хочется, никто не обидится, - тихо сказала она Тори.

Русский салат, который все здесь называли "Оливье", готовила на новый года мама. Виктория помнила, как ругался отец, что это чёрт знает, что за мешанина. А мама всё сокрушалась, что нигде нет нормальных солёных огурцов и делала домашний майонез, потому что магазинный был не похож на нужный. Получается, что это было едва ли не единственное русское блюдо, которое у них готовили. Ни борща, ни пирогов не было.

С большим удивлением Тори принимала подарки на новый год. Она сама тоже подготовилась. Вместе с Соней они получили карманные деньги на подарки. И под Сонины чутким руководством и вооружившись списком (куда ж без него), купили маленькие сюрпризы всем.

Больше всего Тори удивилась, что её ждал подарок от Игоря. Маленькая подвеска в виде снежинки. Сонина радость по этому поводу была очевидной.

В полночь небо раскрасили фейерверки. Не хуже, чем в Стокгольме, где в Новый год всегда шумно и красочно.

- Это у нас соседи всегда организовывают, - прокомментировала бабушка Лена.

Утром большой толпой пошли кататься с горки. Оказалось, что в посёлке полно детей и подростков. Игорь обрадовался друзьям, с которыми вырос, умчался в гости куда-то к соседям. Тори вместе с Соней катались на "ватрушках", пока Катя не загнала их домой.

- Ну вот, новый год встретили, - резюмировал Вадим, - Рождество вы уже тут без меня, - он обнял всех по очереди и уехал в аэропорт.

Катя долго стояла на крыльце, провожая такси. К ней вышла Тори, накинула на плечи сестры куртку.

- Никогда, наверное, не привыкну его провожать. С моряками так всегда. Служба и море сначала. Берег - совсем ненадолго.

Они стояли обнявшись. Рядом шумел заснеженный лес. Ветер дул с большого водохранилища. Катя кивнула головой в сторону берега.

- Вот с той пристани Игорь и Алекс ушли в свой первый дальний поход. Представляешь? Мы еле догнали. Как ты с ними? Они хорошие ребята.

Тори только плечами пожала. Она с ними почти никак. Но хоть Игорь больше не насторожен. А Алекса она даже особо не разглядывала. Это Сонина симпатия.

Глава 27

27.

На Рождество "большая семья" традиционно собиралась у Вашкиных. Дядя Федя был мастер печь пироги, чем не переставал удивлять Викторию. Её отец на кухню заходил только, чтобы сделать кофе в кофемашине. Вершиной его кулинарного мастерства был сендвич.

- Торик, налегай, - дядя Федя подвинул ближе к Виктории пирожки, - А то сейчас эти троглодиты приедут и сожрут, - это он про Игоря и Алекса, которых ждали вместе с Кирой и Йохеном.

Соня всё никак не могла усесться. Видно, пытались угадать, где же будет сидеть Алекс. Тори было интересно за ней наблюдать. И вообще, она иногда ловила себя на том, что будто смотрит кино. Чуть со стороны. Не участвуя.

Наконец в прихожей стали слышны голоса. Два женских - это хозяйка дома тётя Даша и Кира Витальевна, и три мужских. В одном быстро опознался Игорь. А два других, очень похожих, принадлежали, очевидно, Йохену и Алексу. Тори внимательно ловила ноты этих голосов. У Алекса звуки резче, активнее. Йохен более плавный, но и акцент всё же слышен. Пока она обдумывала это, голоса приблизились.

- О, Виктория, не возражаешь, я поближе к пирогам? - Йохен устроился на соседнем стуле и внимательно посмотрел на Тори своими пронзительно синими глазами.

- Да, конечно, - она смутилась. Всё-таки взгляды у отца и сына тоже одинаковые. Не только голоса.

- Пап, я тоже хочу ближе к пирогам, - Алекс уселся с другой стороны от Виктории.

Соня воодушевилась. Алекс оказался прямо напротив неё. А Тори ясно почувствовала, что смотрит он совсем не на Соню.

- Йохен, тебе оливье? Ты же любишь, - Дарья Вашкина поставила огромную салатницу рядом с фон Раттом старшим.

- О, да! Я помню, - повернулся он к Тори, - моё первое Рождество в России. Это был аттракцион! До этого я никогда не ходил в гости так, чтобы обратно идти с сумкой еды. Тебе положить салат? Или не понравился?

- Положить. Не очень много. Спасибо.

- Как тебе русский новый год?

- Я привыкаю, - осторожно ответила Тори.

- Тогда тебя ещё ждёт немало открытий. Мало того, что Рождество после нового года, так ещё и Старый новый год будет.

- Старый? Или новый? - Тори не поняла и смутилась. Ей всё время казалось, что она просто не очень точно понимает по-русски.

- Это по другому летоисчислению, - тихо объяснил Алекс, - Православная церковь живёт по Юлианскому календарю. А мировое время - по Григорианскому. Там нет потери двадцати шести минут в течение одного солнечного года.

Тори повернулась. Ещё одни синие глаза смотрели пристально и с интересом.

- Алекс, расскажи ещё. Так интересно! - Соня не выдержала.

- Ну, там всё просто, - Алекс обернулся к ней, - получается, что каждые сто двадцать восемь лет теряется один день.

- У нас много праздников в январе. У Киры тринадцатого день рождения. Потом старый он же новый год. Потом годовщина нашей свадьбы, - перечислял Йохен.

- А потом у Тори день рождения, - подпрыгнула Сонечка, - Мне Катя сказала, что двадцатого. Да, Тори? - Соня сначала глянула на Катю, ища поддержки, а потом уже на Викторию.

Катя закивала с другого конца стола.

Виктории оставалось тоже подтвердить, что у неё день рождения действительно двадцатого января. Ей трудно давалось всеобщее внимание. А сидя между Йохеном и Алексом она поневоле его получала.

Алекс соображал быстро. Двадцатого. Через неделю после маминого дня рождения. На субботу приходится. И если придумать, как получить длинную увольнительную...

- Алекс, мы же идём завтра в кино? - снова Соня.

- Да, принцесса. Выбирайте с Алиской, что будете смотреть, - мысли Алекса были сейчас совсем не про киноафишу.

- Тори, ты же пойдешь с нами? - пыталась продвинуть свой план по сближению Виктории и Игорька Соня.

- Сонь, вы с Алиской на мультик, а эти втроём на что-то "шестнадцать плюс", - захохотал дядя Федя.

Соня пошла красными пятнами.

- Мне ещё нет шестнадцати. Я могу с девочками пойти, - абсолютно серьёзно предложила Тори, - А больше никто с нами не хочет? - ей показалось невежливым не предложить остальным детям. Но и у Кати с детьми и у внуков тёти Даши на завтра уже были планы.

- Я обещал. Все вместе и сходим, - Алекса аж ладонь кололо, так хотелось в этот момент взять Тори за руку. Эта северная девочка, кажется, всё время мерзла. А у Алекса рядом с ней пульс разгонялся до ста за пару секунд.

Глава 28

28.

Тори предпочла бы день в одиночестве и тишине. Ей, выросшей единственным ребёнком в семье, всё ещё было непривычно, что дома всегда много людей.

Кино она бы лучше посмотрела с субтитрами. Большой прогресс, что с русскими. Читать теперь получалось вполне бегло. Но была надежда, что в детском фильме не будет непонятных слов. Тори понимала контекст в целом, но её раздражало каждое непонятное до конца слово или выражение.

Соня собиралась в кино, будто на фотосессию. В свои почти тринадцать она выглядела чуть старше одноклассниц за счёт вьющихся рыжих волос и активно формирующейся фигуры. Сходство Сони с Ольгой было очевидным. Та тоже была медно-рыжая и кудрявая.

Тори глянула на свои абсолютно прямые волосы льняного оттенка. Вот у Кати тоже прямые. Только поярче. Поинтереснее. И глаза серые с жёлтым ободком по радужке. А не светло-голубые.

- Торик, давай ты тот ярко-синий свитер наденешь. Тебе обалдеть как идёт! И Игорь в синем сегодня, - проговорилась Соня.

Можно было конечно надеть что-то другое. Но в Сониных глазах был энтузиазм. А синий свитер Виктории очень нравился. Его купила ей Катя. Если что-то не так, пусть Игорь переодевается.

Тори столкнулась с ним в коридоре, буквально впечатавшись в парня. Непонятно было, сама она так неуклюже вышла из комнаты, или Соня посодействовала.

- Уп-с, тим-стайл? - вдруг улыбнулся Игорь, - Так, я не понял, Сонь, а ты почему не в синем? Давай я ещё Раттам позвоню. Пусть Алекс с Алиской тоже синее наденут.

Соня вдруг засуетилась. Вернулась к шкафу в поисках подходящей вещи синего цвета.

Тори видела, как у Игоря в глазах плясали черти. Он же явно прикалывается над сестрой! С одной стороны было действительно смешно, как Соня делает попытку за попыткой сдвинуть внимание Алекса с братско- дружеских рельсов. Тем более, что Алекс не очень-то и поддавался. А с другой - Соню было жалко и хотелось ей помочь.

Игорь выждал минуту. Сжалился.

- Соняха, я пошутил. Отлично выглядишь. Все попадают. Только тогда надо торопиться. Чтоб тебя успели разглядеть. В зале-то темно, - не удержался.

Игорь был явно в настроении. Сестру, конечно, подначивал, но вполне беззлобно. С Тори вёл себя открыто и дружески. И куда подевалось его настороженное напряжение?

Соня от ожидания не могла сидеть спокойно. И всё же первой Алекса за руку с Алисой увидела Виктория. Застыла на мгновение. Соня что-то говорила о том, что Алекс настоящий немецкий барон. А Тори подумала, что вот так, должно быть, могут выглядеть сказочные принцы и принцессы - как Алекс и Алиса фон Ратт. Что-то неуловимое в походке и постановке головы. Что-то особенное во взгляде и манере говорить. Впрочем, это всё могло и показаться под воздействием Сониных восторгов.

Перед сеансом Алекс купил всем попкорн и холодный чай. Соня меняла своё решение четырежды. То ей хотелось сладкий попкорн, то солёный, то снова сладкий... Тори подумала, что это перебор даже для "принцесс", как Соню с Алисой называл Алекс. Но внимание на себя Соне удалось обратить.

Тори в этой компании чувствовала себя странно. Двое её ровесников-парней с младшим сёстрами. И она. Не ясно, кто им всем.

В зале Соня пропустила вперёд Алису. И оказалась рядом с Алексом. Следом села Тори. Потом Игорь. Свет погас. А Соня всё что-то говорила на ухо Алексу.

- Сонька, будешь мешать смотреть, больше мы никуда с вами не ходим, - вдруг строго сказал Игорь.

Соня обиженно притихла и наконец повернулась к экрану. Тори могла поклясться, что Алекс в этот момент выдохнул.

Бедная Сонечка! Её титанические усилия, видимо, напрасны. Возможно, подожди она пару-тройку лет, и всё произошло бы само собой. Она безусловно станет очень привлекательной девушкой. И разница в возрасте перестанет быть такой существенной.

Сосредоточиться на сюжете Тори мешал Алекс. Хотя он даже голову в её сторону не поворачивал. Она не могла понять, что за почти электрическое напряжение исходит от него.

Игорь, напротив, сидел расслабленно. И действительно смотрел детский мультик. Тори даже набралась смелости и переспросила у него, правильно ли поняла значение нескольких сленговых оборотов.

Из кино расстроенной, но старательно делающей весёлое лицо, вышла только Соня. Остальные были вполне довольны проведённым временем.

- Что планируешь на день рождения? - вдруг спросил Алекс, - Шумную вечеринку?

Виктория даже не знала, что ответить. Она вообще ещё не думала про это.

- Да! Точно! Вечеринку! - воодушевилась Соня.

Если Соня что-то задумала, так оно и будет. Тори улыбнулась и подняла глаза на Алекса. Тот улыбался. Ей.

- До завтра, - стали прощаться Алекс с Алисой.

- А что завтра?

- Ой, Торик, я ж не сказала. Завтра дача. Строим крепости и горку. Шашлык. Пироги. Самовар.

- Дача... Самовар..., - Виктория совсем не рассчитывала, что ещё один день будет в большой компании. Ей очень нравились эти люди. Она была им безмерно благодарна. Они все вместе очень старались для неё. Значит, она поедет на дачу. И очень постарается вникнуть в новые традиции.

Глава 29

29.

Когда Алекс ехал на каникулы, он даже представить себе не мог, что с таким удовольствием будет участвовать во всех традиционных новогодне-рождественских мероприятиях "большой семьи". Ему мечталось, что свободное время дома он проведёт, лёжа на кровати в своей комнате за чтением книг про адмирала Макарова. Насмотрится вдоволь кино и наиграется на компьютере в отличный навигационный симулятор. В лучшем случае - съездит на Рождество к Вашкиным, ибо пропустить дяди- Федины пироги - это кощунство.

Но после катка и кафешки, где девочки даже позволили за себя заплатить, а Док ни словом, ни жестом не дал им понять, что Тори понравилась Алексу, ему хотелось видеть её каждый день.

Просто быть рядом, чувствуя, что она живая и тёплая, видя, как она всё-таки улыбается, несмотря на всё, что с ней случилось - ради этого Алекс теперь был готов потратить хоть все каникулы.

Вот уж точно, не ожидал от себя такого. Обычно девушки реагировали на его обаяние моментально. Стоило широко улыбнуться и пошутить, они были готовы на свидание. А Тори в самом начале вообще смотрела будто насквозь. Не кокетничала, как Сонечка. Не привлекала к себе внимание. Лишь изредка бросала на него короткий взгляд. А в кино о чём-то спрашивала Игоря. А Алексу хотелось, чтобы она поговорила с ним.

- Док, колись, тебе понравилась сводная сестрёнка? - Алекс решил не тянуть.

Нарочито шутливый тон вопроса выбрал специально, чтобы спрятать волнение. Уж больно быстро поменялось настороженное настроение друга на вполне благосклонное. Если сейчас Игорь скажет, что Тори ему нравится, придётся сначала сделать шаг назад.

- Она мне не сестра, - вполне серьёзно ответил Игорь, - Она Катина сестра. По маме. А Катя моя сестра. По папе.

Алекс не дышал. А Игорь внимательно смотрел на друга.

- Но она часть нашей семьи. И хорошая девчонка. Дышите, Барон. Кислород Вам понадобится.

- Зачем? - не понял Алекс.

- Для мыслительной деятельности, - хохотнул Игорь, - Как эту девочку разморозить. Это раз. И что делать с Соней, которая мне как раз сестра и влюблена в тебя с тех пор, как сама себя помнит. А то и раньше.

У Алекса аж звезды перед глазами поплыли. Прав Док. Надо дышать. И думать. Слава богу, хоть друг его понял правильно. Противостояние между ним и Игорем могло случиться только в страшном сне.

- Мы завтра на дачу. Я хотел отмазаться. Но, во-первых, доктора больных не бросают. А у Вас, батенька, жар, - Игорь даже ладонь на лоб Алексу положил, - А во-вторых, там дедушка и бабушка Склодовские. Сто лет не виделись.

- Да, с Владимиром Максимовичем у нас кутежей давно не было.

- Алекс, только как на духу. Как другу. Виктория мне хоть и не сестра, но мы все за своих... Что я тебе объясняю? Сам знаешь. Свои - это свои. Что, так зацепила? Не пройдёт по касательной? Не надо мне потом будет ещё и её реанимировать? Сонька-то мелкая. Натура увлекающаяся и динамичная. Придумаем с ней что-то. Двенадцать лет всего. А Тори... Она ещё одного удара не переживёт просто. Совсем девочка же. Ей сейчас сложнее, чем нам на первом курсе в Нахимовском было.

- Погоди, Док. Она сейчас вообще смотрит сквозь меня. И будто где-то далеко мыслями. Включится на несколько секунд и ускользает. Может, вообще всё мимо?

- Если снежинка не растает. В твоей ладони не растает..., - спел Игорь вполне сносно, - А нам надо, чтобы растаяла.

- Она не снежинка. Она Льдинка.

- Барон, а Вы, оказывается, романтик? - улыбнулся Игорь, - Это ты точно заметил. Льдинка. Хм..., - Игорь почесал затылок, - Тогда нам нужна информация. И лучший источник - Соня.

- Это будет жестоко, если я её буду расспрашивать.

- Тогда к Анастасии Ягужинской пойду я*, - хлопнул Игорь друга по плечу.

*из фильма "Гардемарины, вперёд!"

Глава 30

30.

На дачу собирались очень шумно и суетно.

- Катя, поторопи своих, пожалуйста. Всем нужно позавтракать, - Ольга на кухне накрывала на стол. Соня с Тори помогали.

- Девочки, одеваемся так, чтобы не промокнуть. Тори, тебе уже мой зимний комбинезон как раз, - Катя достала светло-голубое чудо с белым мехом по капюшону.

- Ох, жалко я не такая высокая, - расстроилась Соня, - Вам везёт!

- Зато ты не знаешь, как это - чувствовать себя похожей на швабру, - Катя улыбнулась девочкам и пошла звать детей к столу.

- Кто швабра? - не поняла Соня.

- Я понимаю Катю, - осторожно стала объяснять Виктория, подбирая слова, - Когда рост выше, чем у всех. А тут нету, - она показала на грудь и на попу.

Ольга засмеялась.

- Ой, девочки, вы все такие красивые! И высокие, и не очень. Мне вот всегда кудри мои не нравились. А Катя хотела себе такие. Будем жить с тем, что бог дал. Допивайте чай. И поедем уже. Вы с папой и Игорем. Я с Катей.

На даче их встречали бабушка и дедушка Склодовские. Владимир Максимович во флотском бушлате нараспашку чистил дорожки. Людмила Викторовна ставила самовар.

Следом приехали Вашкины с внуками. Моментально стало очень громко.

- Тааак, Игорь, всем раздай инструмент! - распорядился Владимир Максимович, - схему подготовили?

- Так точно! - Игорь предъявил деду рисунок.

- Тогда руководи постройкой! Вам крепость. Нам с Шурой - горка. Я вчера залил. Но надо ещё снега кинуть и лестницу поставить. Девчата, вы на подхвате. Тяжёлое не носить!

Ратты всем семейством появились как всегда последними. Алекс присоединился к мальчикам, которые строили крепости для боя снежками. Благо, снег был удачно липкий.

Алиса вместе с девочками пошла делать под Катиным руководством цветные льдинки для украшения.

- Берём краску. Разводим в воде, - Катя показывала, - Ставим форму в снег. Ждём. Через час будет готово.

- Кто первый на горку? - Соня уже тащила ледянку.

Все помчались кататься. Тори замерла, разглядывая шишки на высокой ели.

- Не замёрзла? - рядом появился Алекс, - Хочешь мои перчатки.

- Нет, не холодно. У меня вот есть... На руки, - Тори достала из кармана пушистые белые варежки. Только слово правильное так и не смогла вспомнить.

- Почему не катаешься?

- Смотрю, - Тори показала глазами вверх, где сквозь темно-зелёные ветви огромных елей было видно голубое ясное небо.

- Эй, ну вы где? - рядом возникла Соня, - Что там увидели? Белку?

- Да, белку, - Алекс расстроился, что ему не дали побыть рядом с Викторией.

- Где? - Соня разглядывала деревья.

- Уже убежала. Пошли кататься! Скоро бой, - выдохнул Алекс с сожалением оставляя девочек.

- Да, Торик, ты же со мной в одной команде? С нами ещё Игорь и дядя Йохен. Машута ещё и Сашка с Андреем.

Традиционный бой снежками с захватом крепости в этот раз был очень многочисленным. Алекс помнил, как они играли когда-то только с Игорем и двумя папами.

- Ура! - первым закричал Йохен, высовываясь из-за снежной стены и кидая первые "снаряды" в сторону другой команды.

- Урааа! - донеслось из-за соседней стены и первые снежки полетели в эту сторону.

Виктория поначалу побаивалась бросать снежок так, чтобы попасть в человека. Но когда ей прилетело в ногу, поняла, что это не больно. Тем более, что все одеты по-зимнему. И всеобщий азарт и веселье захватили вовсю.

- Торька, давай! - рядом Соня метко кинула свой снежок. Попала своему папе в плечо.

Они всей командой уже продвинулись к "базе" соперников. Тори чуть замешкалась, чтобы поправить шапку. Её заслонила собой широкоплечая фигура. Алекс. Он же в другой команде! Но закрыл Тори от летящего прямо в голову снежка Вити.

- Береги голову, - сказал тихо и помчался догонять Игоря. С разбегу засунул ему снег зашиворот.

- Was zum Teufel! (Какого хрена!) - заорал Игорек, вынимая снег из-под свитера, - Ich reiße dir die Hände ab und stecke sie dir in den Arsch! (Вырву руки и засуну в задницу! )

- Bewegen Sie Ihren Arsch schneller, Dok, sonst erfrieren Sie! (Шевелите своей задницей, Док, а то отморозите!)

-Ich wasche dir den Mund mit Seife aus! (Я вам обоим рот с мылом вымою!) - закричала с крыльца Катя и погрозила кулаком.

- Кать, у всех же только английский! - развёл руками Игорь.

- Это не повод учить детей плохому!

Виктория наблюдала за этой перепалкой с любопытством. Мало того, часть слов была похожа на шведские.

- Они всегда так, - пожала плечами Сонечка, мол, ничего особенного.

А Виктория решила, что кроме английского ей всё же следует начать учить немецкий. Никогда не знаешь, где знания могут пригодиться.

Друзья, на следующей неделе открою подписку. Огромное спасибо всем за поддержку этой истории.

Глава 31

31.

После беготни на морозе, обеда и чая с пирогами, Викторию потянуло в сон. В доме стало тише, малышня умчалась кататься с новой горки. А она устроилась на небольшом диванчике рядом с книжными шкафами.

За круглым столом под большим жёлтым абажуром остались Владимир Максимович, Алекс и Игорь. Катя уложила Алю в комнате. Они с бабушкой убирали посуду. Ольга, Кира и Дарья с мужьями вышли на воздух.

Разговор за столом шёл вполголоса. Тори сначала не слушала. Разглядывала корешки книг. Потом рисунок ковра на полу.

Мысли текли медленно. И она поймала себя на том, что вот сейчас в совсем другой стране, в этом небольшом теплом доме посреди елового леса ей очень хорошо, безопасно и спокойно. Уютно лежать в тепле, накинув на ноги старый клечатый плед. Слышать, как на улице носятся дети, катаясь с горки. Как скрипит снег на дорожке рядом с окном под чьим-то ногами. Как звякают чашки и шумит в кране вода. И как звучат мужские голоса за столом. Разные. Два почти неуловимо похожих - деда и внука. И третий - с особыми интонациями. И можно было предположить, что это влияние частного употребления другого языка. Всё - таки этот Алекс не совсем русский. А если вдуматься, то почти совсем не русский. В ней половина русской крови, а в нем только восьмая часть.

Тем не менее разговор адмирала и нахимовцев был про русский флот. Обсуждали, как Тори поняла, фильмы и литературу.

- Дед, ну и что теперь с Колчаком носятся, как с транспарантом? - голос Игоря звучал тихо, но отчётливо.

- Ну, знаешь ли, многие исторические личности вдруг стали, как ты выразился, транспарантом. И перестали быть просто людьми.

- Мы тут "Моонзунд" посмотрели, - пояснил Алекс.

- Ааа, ясно. И что лучше? Книга или фильм?

- Я книгу давно читал. А фильм... Когда это в исполнении актёров, многие фразы звучат будто с другим смыслом.

- Полагаю, - Владимир Максимович говорил мягко и уважительно, - Тебя зацепили слова Колчака, про баронов? Когда он не знал, куда их деть, не топить же в Балтике. А следующую фразу помнишь?

- Да, конечно. " Дело не в баронах", - процитировал Алекс.

Тори не понимала, о чем речь. Видимо, о каком-то фильме про моряков.

- Да, и знаешь, Алекс, я тут с Александром Васильевичем Колчаком согласен. Он, конечно, спорная фигура. Ведь кому-то было надо чтобы из капитана второго ранга Колчак стал и адмирал и командующим Черноморский флотом. Это после Эбергарда! Но вот тут с ним соглашусь. Если экипаж настроен что-то не делать, то будут выискивать причины. То им один офицер будет не нравиться, то другой. То еда будет невкусной, то качка в шторм слишком сильной. Задача командира в том, чтобы цель была у всех одна. Корабль должен дойти, выжить и победить. И вам с современными моряками, надеюсь повезёт больше, чем Колчаку с революционными матросами.

- И откуда берётся уважение к командиру? Почему одних уважают, а других терпят? - голос Алекса звучал так, что Тори поняла - его это действительно волнует. Он задаёт этот вопрос не из вежливости и не для поддержания беседы, эти трое объединены флотом. Уже пожилой мужчина и юные ребята.

- О-о, Александр Йоханнесович, это Вы философский вопрос задали. Командир должен быть больше либо равен любому члену экипажа. Знаешь, как в нестрогом неравенстве в математике. Понимаешь?

Это Тори как раз понимала. Неравенства она решала хорошо. Даже сложные. И с параметрами. Больше либо равен - значит такой же или лучше, умнее, опытнее. Интересное было сравнение.

- А Вадим говорит, что экипаж - это семья. И надо всех принимать, как принимаешь родню - пусть с недостатками, но человек свой, - добавил Игорь.

- Ну, если Ветров говорит, то так оно и есть. Они до сих пор семья - его экипаж с "Разящего", где он ещё кап три начинал. И до сих пор в его доме для них всех двери открыты.

Тори поняла, о чем говорит адмирал. Пока она жила у Кати, к ним в квартиру действительно часто приходили люди. И казалось, что это какие-то родственники. Но, например, какой-то восточный мужчина точно не был родней Ветровым. Потом выяснилось, что это повар с корабля, которым командовал Вадим. Таких вкусных сладостей Виктория ещё нигде и никогда не пробовала.

- Мой прадед, Вальтер фон Ратт, говорил, что для моряка важно не только, кто с ним в море, но и кто ждёт его на берегу, - выдохнул Алекс.

- И он прав! С ним сложно не согласиться! Твой славный предок был настоящим моряком! А у нас на флоте раньше традиции, если служили офицеры с одной фамилией, то их нумеровали. Вот Андрей Ветров был первый. Виктор, получается, второй, Вадим третий. А Аркаша - Ветров-четвёртый.

- Ага, дед. Может ещё Андрей и Сашка пятый и шестой будут.

- Решат. Им дорога на флот открыта.

- Вова, ставьте с мальчиками самовар по-новой. Сейчас вся толпа придёт снова чай пить, - попросила Людмила Викторовна.

Послышался топот множества ног. По полу прошёл сквозняк.

- Торик! Ты где! Там льдинки застыли. Пошли украсим крепости, пока не стемнело! - кричала Соня от двери.

Виктория оделась. В железных формочках действительно застыла цветная вода. Получились разноцветные ледяные стеклышки. Они с Соней украсили ими стены крепости и боковины горки. Получилось просто волшебно.

Глава 32

32.

Каникулы пробежали так быстро, что Тори и оглянуться не успела. Было даже жалко, что Игорь уезжает. С ним было действительно интересно. Правда, никакого особого личного расположения он к Тори не демонстрировал. Скорее, браткое доброжелательное отношение.

- Тори, давай тоже на вокзал поедем. Провожать. А? - Соня смотрела умоляюще.

- Сонь, ночь же будет.

- Ну и что. Давай поедем. Я раньше всегда ездила.

Да, это был аргумент. И Сонин папа сдался после нескольких просящих взглядов дочери. В машине Соня коварно села возле окна, так чтоб Тори оказалась рядом с Игорем.

- Давайте, мам, вы все вместе приедете на парад. Тепло уже будет.

- Да, слушай, отличная идея. Тори, ты же не была в Петербурге?

- Нет. Но я много слышала и читала.

- Отлично. Приезжай. Мы тебе такие места покажем!

- Игорь, и мне, - подала голос Соня.

- А детям до шестнадцати...

- Ну, Игорь! Я уже большая.

- Спорное утверждение.

Тори за каникулы уже привыкла к пикировкам между Соней и Игорем.

Алекса на вокзал вёз отец. Периодически поглядывал на совсем взрослого сына. Разговаривали по-немецки.

- Может, всё-таки приехать на мамин день рождения?

- Через четыре дня? Ты же знаешь, она не отмечает. Но если ты пришлёшь ей цветы, это будет очень кстати.

На перроне возле поезда обнаружились Кузьмины в полном составе. Тори стояла рядом с Игорем. Соня явно высматривала фон Раттов. Но увидев Алекса смутилась.

- Мы приедем весной. На парад, - сообщила, когда пришло время отъезжающим заходить в вагон.

Ребята пожали руки отцам. Игорь обнял маму, Соню и Тори. Увидел, как ревностно сверкнули глаза Алекса. Они зашли в вагон. Встали у окна в коридоре. Поезд тронулся совсем медленно. Соня с папой пошла по платформе, махала рукой.

Тори осталась стоять. Она ясно чувствовала, как между ней и синеглазым немецким парнем натягивается нить. Как смотрит на неё не отрываясь из окна уходящего поезда Алекс фон Ратт. Чувство было очень странное. Бужоражащее и немного пугающее. Будто они нарушают какие-то правила.

Поезд быстро набрал скорость. Но ощущение никуда не делось. "Нитка" просто стала очень длинной.

Стоящий у окна и смотрящий в темноту Алекс думал о Виктории. Её фигура отпечаталась на сетчатке. Он старательно удерживал этот образ в фокусе внимания.

- Барон, с Вас чай, - Игорь достал пакет домашнего печенья.

- Вам бы всё жрать, доктор, - отозвался Алекс.

- Так коли доктор сыт, так и больному легче! *

- Много ты понимаешь.

- А если я скажу, что печенье Тори пекла, - Игорь улыбался.

- Это удар ниже пояса.

- Ниже пояса будет, если после печенья у тебя случится диарея. А Тори, чтоб ты знал, готовит очень прилично. И не только печенье.

Виктория уже засыпая ярко видела окно питерского поезда и лицо Алекса фон Ратта. Его синие пронзительные глаза. И взгляд, направленный прямо на неё.

- Торик, надо всё-таки придумать, как отмечать твой день рождения, - подала голос Соня, которой, видно, не давала покоя эта мысль.

- Давай лучше спать. Поздно уже.

- Торик, ты зануда. Завтра последний выходной. А до твоего дня рождения только десять дней!

*фраза из фильма "Формула любви"

Глава 33

33.

Соня сидела над списком вариантов для празднования дня рождения Виктории. Грызла колпачок от ручки.

- Вот, Торик, смотри: можно пойти в боулинг, можно на каток. Хотя на катке холодно. А в боулинг больше, чем в четвером играть на одной дорожке не интересно. Игровые автоматы отпадают. Это для мелких. И веревочный парк зимой тоже для малышей. Остаётся скалодром, батуты или лазертаг. Мама рассказывала, что они так на Катин день рождения один раз весь класс позвали. Представляешь?

Тори от души завидовала Сониному энтузиазму. Но опыта шумных дней рождения у неё совсем не было. Её пятнадцать они отмечали вдвоём с мамой. Заказали пиццу. А тут вдруг такие грандиозные планы.

- Соня, так много гостей - это дорого.

- Папа сказал, чтобы мы об этом не думали. Праздник же! Шестнадцать лет! Ох, Торик, как я тебе завидую! Мне шестнадцать аж через три с половиной года будет. А ещё мой день рождения летом, когда в Москве никого нет.

- Зато приезжает в отпуск Катя.

- Нууу, со своими-то понятно. Дача, шашлык, озеро. Так каждый год. А мне бы хотелось как-то по-другому. Чтобы весь класс.

Обсудив с тётей Олей и дядей Шурой возможные варианты, всё-таки остановились на лазертаге. Идея позвать всех ребят, с кем Тори училась в Москве, была тоже Ольгина.

- Это хорошо для сплочения. Вам, конечно, только полтора года учиться. Но тебе надо потихоньку вливаться в московскую жизнь. Находить свои связи. С Катей тоже так было.

- Это же дорого, - Тори не переставала испытывать неловкость. Катина семья заботились о ней так, будто она была их собственным родным ребёнком. От этих ощущений было тепло и радостно. Но ведь они не обязаны этого делать.

- Давай тогда серьёзно про деньги. На самом деле это вариант один из самых дешёвых, если честно. И он проверенный. Поверь, если бы пошли бы в два раза меньшим количеством людей в ресторан, потратили бы точно больше. Так что, смело приглашай одноклассников.

Ровно за неделю до дня рождения Тори наступил этот самый загадочный Старый новый год. Никаких особенных торжеств никто не устраивал. Напекли имбирного печенья. Украсили его глазурью.

- Сегодня у тёти Киры день рождения. Но она никогда не празднует. И Алекс не приедет, - вздохнула Соня.

- Они же только что уехали, - Тори моментально вспомнила, как медленно двигался поезд самые первые секунды. Фигуру Алекса в освещенном окне. И его прямой взгляд. Ей стало очередной раз неудобно перед Соней за такие мысли. И внутренний голос был упрям. Он шептал, что этому синеглазому нравится именно она. Как бы это ни было обидно для Сонечки. А самое интересное, что и Тори он тоже был интересен. Так, по крайней мере, она для себя обозначила свои ощущения.

В классе приглашение в лазертаг на день рождения Виктории Свенссон восприняли не одинаково. Впрочем, стоило этого ожидать. Особенно настороженно отнеслись к нему девочки. Оно и понятно. Появилась такая в начале года. Нашумела особым к ней отношением учителей и руководства и притянула к себе внимание мальчиков необычной северной красотой, заметным акцентом и большими успехами в математике.

Потом вдруг исчезла на два месяца. И снова стала объектом обсуждения. Оказалось, у Свенссон мама умерла. А её забрала в Североморск сестра. Женская часть класса перемыла Тори все косточки. Мужская быстро переключилась на осязаемых девушек.

И вот, смотрите-ка, после Нового года Виктория Свенссон снова нарисовалась. Вернулась из-за полярного круга. Тут же написала диагностическую работу лучше всех в классе. Мало того, зовёт всех пострелять в лазертаге. Информация требовала переваривания.

Глава 34

34.

В свой шестнадцатый день рождения Виктория проснулась рано для субботнего дня. Январский рассвет ещё не наступил. Внутри было радостное ожидание чего-то необыкновенного.

Тори подумала, что, пожалуй, очень давно не начинала свой год именно в таком настроении. Вставать не хотелось. И она с удовольствием позволила себе нежиться в кровати и представлять, каким же будет этот день.

- Торик! С днем рождения тебя! - Соня проснулась, - Можно я тебе сейчас подарок подарю. Не дотерплю до вечера.

- Ты приготовила мне подарок? - удивилась Тори.

- Ну, конечно, не такой, как родители. Ой. Не скажу, что они купили. Но красивое очень. Вот. Я сама сделала. Из бусинок таких, - Соня протянула Тори браслет. Бусинками разных цветов было набрано "Виктория", - Вот тут ещё сердечки. Нравится?

- Очень! Очень нравится! Спасибо, моя хорошая! - Тори обняла Сонечку и чуть не расплакалась. Вот так:"моя хорошая", её называла Катя. И теперь она так назвала Соню, - Поможешь надеть? - протянула руку.

- Ты будешь носить?

- Конечно! Это же твой подарок!

В комнату к девочкам постучали. Тори уже перестала удивляться такому уважению к личному пространству. Её родители никогда не считали нужным стучать прежде, чем войти.

- Тори, Викуля, с днем рождения тебя, девочка наша!

- Тётя Лёля! Дядя Шура! Спасибо!

Тори снова готова была расплакаться. В руках у Александра был букет из семнадцати роз.

- А почему семнадцать? - Тори перечитала цветы автоматически.

- У нас не принято дарить чётное количество по радостным поводам, - объяснил Кузьмин.

- И у нас тут подарок. От нас всех. Небольшой. Надеюсь, подойдёт, - Ольга протянула коробку.

Внутри нашлась сумочка недешевого бренда, внутри ключница.

- В школу. Или куда захочешь.

- Спасибо огромное! - смутилась Тори. У неё никогда не было таких вещей. А вот девочки в её классе периодически хвастались. И не то, чтобы она мечтала о какой-то брендовой вещи. Просто сумка была действительно чудо как хороша!

На завтрак были любимые сырники Виктории. Со сметаной и земляничным вареньем.

Пока все завтракали, в дверь позвонили. Курьер привёз букет и пакетик.

- Это от Игоря! - нисколько не сомневалясь шептала Соня.

В пакете нашлась коробочка. В ней серебряная цепочка и кулон в виде знака бесконечности.

- О, смотрите-ка, лемниската, - Ольга разглядывала подарок, - А открытки нет?

- Мам, все знают, что Торик у нас гений в математике! А что такое лемниската?

- Это вот такая горизонтальная восьмёрка. Бесконечность, - объяснила Ольга дочери.

- Фу, мам, похоже на название бактерии, - поморщилась Соня, - Мы ещё не проходили.

- Уже скоро, - пообещала ей Ольга.

А Тори с любопытством разглядывала букет. Кончиками пальцев рисовала знак бесконечности по тонкой линии кулона. Игорь? Вполне возможно. Но вот только вдруг захотелось, чтобы это был Алекс. Внутри аж заныло. Очень сладко. Ведь такое возможно? Почему, нет? Или они вместе с Игорем сделали ей подарок. Это уже напоминало торг. И Тори пообещала себе, что выяснит, кто же прислал букет. Задуманный способ был прост. Она поблагодарит Игоря за подарок и посмотрит на реакцию.