Где-то за облаками

Пролог

— Борт 6285, ответьте, — голос диспетчера прозвучал взволнованно, ведь как бы он ни пытался сдерживать себя, но надвигающееся чувство беды уже начало нервно стискивать сердечную мышцу, от чего пульс участился и теперь уже бьет в висках. — Борт 6285, вы отклонились на восток, возвращайтесь на курс. Вы пропадаете с экрана. Борт 6285, вы получили «добро» на посадку. Возвращайтесь на прежний курс! Борт 6285, отвечайте же!

Еще минута молчания, а усталые слезящиеся глаза, следящие за экраном, на котором пиктограммами и цифрами обозначены движущиеся летательные аппараты всяческих видов и конструкций, кажется, заволокло какой-то пеленой. Рука сама потянулась к кнопке вызова начальника смены. Этого делать никак не хотелось во второй день работы на этой должности, но…

Ему говорили в курилке, что иногда в этом воздушном пространстве бывают «пропажи», объяснялось это спонтанными всплесками магнитных излучений и еще какой-то научной теорией,  далекой от понимания простому обывателю. Такие «пропажи» часто возвращались, поэтому опытные диспетчеры, привыкшие к такому явлению, спокойно ждали их появления на экране и не спешили паниковать.

Но с диспетчером Мартином Фридом такое ЧП произошло впервые и он обязан сообщить о происшествии боссу. И так уже тянул до последнего, все вызывая и вызывая борт 6285.

Женщина-пилот отвечала вполне уверенно, грамотно и два раза подтвердила курс, перешла в нужный эшелон и вот, почти у самого острова Гаити, вдруг начала пропадать, а затем и вообще перестала отзываться. А теперь и пиктограмма ее частного небольшого самолета поморгала-поморгала, да и совсем исчезла с экрана. Карамба! И это перед самой пересменкой.

Всего-то один час и он был бы на пути к своей семье, которая поселилась в небольшом домике на зеленой ухоженной улочке. Пусть домик и небольшой, но уютный. Пусть семья небольшая, но любящая. Пусть жизнь и не баловала, но и не бросала в настоящие беды. Вот и продолжалось бы так. Но нет, на второй день работы потерять самолет — это, знаете ли, не уронить мобильный в решетку канализации, это, блин, реально погибшие люди на его борту. Святой Августин, пусть они будут живы! Где бы они ни были, пусть они будут живы!!!

___

Роман «Где-то за облаками» (2020) является собственностью A.Priest. Любое копирование фрагментов или всего текста является незаконным.

Глава 1

Анри

— Да-да-да, я крут! Ха-ха! Я круче самого накрученного парика Его Величества Короля Бенедикта Десятого! — ликую я и мысленно восхваляю себя, бодро шагая по улицам портового города Брестон — самого величественного из портов Королевства Франкас. — Я только что провернул самую выгодную сделку! О, да, я заключил такой контракт, что золотые будут сыпаться в сундуки моего предприятия густым водопадом. Кое-кому, конечно, это придется не по душе, но такова жизнь, а тот, кто шустрее и хитрее в этой жизни, тот и в выигрыше! И сегодня в большом выигрыше я.

О-о-о, я был так убедителен и так ловок, что самые искусные мошенники могли бы позавидовать! Нет-нет, я не мошенник, но… честно сказать, прохиндей еще тот!

Моя  радостная, можно даже сказать, ликующая улыбка озаряет улицы и без того солнечного искрящегося города, а когда прохожу мимо лотков цветочниц, даже подвявшие бутоны роз на их прилавках, взбодрившись, распускаются с новой силой. Радость из меня так и прет, распространяя вокруг меня ауру животворящей магии.

Пышногрудые розовощекие мадам, завидев счастливого меня, отвечают восторженными улыбками и зазывают в свои лавчонки: «Эй, красавчик, свежие сладкие кренделя и круассаны! Купите вашей женушке шелка и кружева! Порадуйте вашу возлюбленную новыми украшениями!»

Я лишь вежливо снисходительно киваю в ответ, как и подобает знатному богато одетому горожанину, но сам себе думаю о том, что порадую я себя, причем на шелках и кружевах, причем такие кренделя буду выделывать, что любая женушка позавидует!  Да-да, сегодня я достоин самого изысканного подарка. Трактир? О, нет, я не из тех, кто любит набить брюхо и залить глаза. У меня более утонченные вкусы. А вино у меня и на борту имеется, причем в десять раз лучше того, что может предложить трактирщик в самом дорогом заведении города.

Проходя мимо шумных питейных заведений и рядов торговцев, ловко увиливаю от зазывал и направляюсь прямиком на улицу Трильон, где в небольшом, но довольно ухоженном особняке находится то, что сегодня подарит мне изысканные наслаждения. Вы уже догадались? Конечно! Это салон мадам де Рош, и там меня ждут мои любимые девочки.

Ханжи тут же нахмурят брови, мол «беспутство и разврат», но запусти этих ханжей в номера и отдай их в руки, например, Ками и Бель, они забудут напрочь о своих моральных принципах и всех заповедях святош. Девочки  у мадам де Рош, должен вам сказать, самые искусные в любовных утехах на всех островах Франкаса, да и в соседних королевствах вряд ли найдутся лучше, а я проверял, уж поверьте мне.

Я обожаю этих крошек, и они отвечают мне взаимностью. Не верите? Дайте мне пару минут и вы убедитесь сами!

Взлетаю на ступени особняка и лакей услужливо открывает передо мной тяжелые дубовые двери. Вот он, мой цветник! Завидев гостя, то есть меня, красотки тут же бросаются в мои объятия.

— Анри! О, Анри! Анри, как мы рады видеть тебя! — визжат они наперебой, облепливая меня со всех сторон. Тянут вглубь гостиной и, буквально, бросают меня на широкий диван. — Анри, как мы тебя ждали! Наш любимый Анри! Возьми меня! И меня! И я хочу! И меня возьми!

— О-о, мои крошки! — отвечаю я, поддаваясь игривому напору этих неугомонных и тиская красавиц за все выступающие части их молоденьких весьма привлекательных фигурок. Они же целуют меня и тискают в ответ, припечатывая мое довольно крепкое тело к дивану. — Девочки, девочки…Не все сразу. Он же у меня только один, а вас так много… — смеясь, пытаюсь я утихомирить этих возбужденных и нетерпеливых красоток, но отвечаю на поцелуи и руки мои блуждают по приятным выпуклостям и пышным девичьим попкам.

— Возьми сегодня меня! Анри, любимый, возьми меня! Ты была прошлый раз, теперь моя очередь. Анри, лучше меня возьми, ты у меня в облаках летать будешь! — продолжают наперебой щебетать девчонки, но строгий голос мадам де Рош прекращает эту возню и остужает пыл девиц, которые нехотя начинают сползать с моего возбудившегося тела.

— А ну, все построились! — входя в гостиную, командует мадам, пожилая женщина приятной наружности. — Налетели, как саранча! Ведите себя достойно. У нас не уличный бордель, у нас элитное заведение. Ваша милость, мсье Анри, прошу прощения за моих подопечных. Просто они вас очень любят и вы наш самый уважаемый гость, — расплывается она в милой улыбке.

— Мадам де Рош, — спешу я приложиться к ручке хозяйки заведения, когда шустрые девицы таки нехотя слезают с меня и дают мне возможность встать и поприветствовать мадам. — Я нисколько не обижен. Даже наоборот, мне нравится темперамент этих милых нежных созданий. Они все так хороши, — обвожу я взглядом выстроившихся в полукруг красоток, — что даже не знаю, кого и выбрать сегодня.

Мадам же, не теряя времени, подхватывает меня под руку и увлекает к столику, на котором ждут гостей легкие закуски и несколько видов местных вин. Я позволяю женщине отвлечь меня от возбуждающего зрелища молодых прелестниц. Мадлен де Рош уже давно числится в списке моих добрых знакомых и я с удовольствием поболтаю с ней несколько минут, пока буду решать, кого же все-таки мне взять сегодня для телесных утех. 

— Анри, Анри, — чуть помахивая небольшим веером, с укором косится на меня Мадлен, — я все надеюсь, что когда-нибудь ты уже прекратишь визиты к нам. Вокруг столько молодых незамужних знатных добропорядочных девиц, а ты каждый раз, когда «Шершень» швартуется у пристани, снова у нас. Когда же ты уже возьмешься за ум и женишься, в конце концов?  — усаживаясь в кресло у столика и пальчиком указывая мне на место напротив, с улыбкой качает она головой.

— Кристаллы Небесные! Что плохого я вам сделал? — хохочу я, устраиваясь в кресле и наливая розовое вино в бокалы. — Неужели вы хотите отделаться от меня, Мадлен?

— В светском обществе, друг мой, о твоем благородстве рассказывают легенды. Анри Шершень считается самым бесстрашным и искусным капитаном всего Небесного Флота от Франкаса и до Америгона. Ты красив, знатен и умен. Любая девица из благородной семьи, даже из королевской, — чуть понизив голос, сообщает она мне, щурясь в хитрой улыбке, — почтет за честь отдать тебе руку и сердце. А ты? — она снова укоризненно качает головой, поднимая свой бокал. — А ты предпочитаешь любовные утехи с моими цыпочками. Ай-ай…

Глава 2

Бринитанские Острова

Башня замка Гронг, тюрьма Штаба Конфедерации Островных Королевств

Зал суда.

— Мсье Жабэр д’Омбри, вы обвиняетесь в пиратстве, в убийстве нескольких десятков человек, в кражах и разбойных нападениях на мирные суда Островных Королевств, — монотонно оповещает Судья Конфедерации, даже не взглянув на обвиняемого. Секретарь предает ему еще несколько слегка потертых листов с записями и тот продолжает. — За содеянные преступления, по закону Конфедерации Островных Королевств, вы приговариваетесь к смертной казни.

Два представителя войск Конфедерации, присутствующие на обвинительном процессе и сидящие по правую руку от судьи, переглядываются и одобрительно кивают друг другу.

— Последняя просьба, ваша милость, — хитро ухмыляется обвиняемый, низкорослый коренастый мужчина со шрамом на щеке, одетый в некогда довольно приличный камзол, который за время пребывания его хозяина в тюремных застенках превратился в помятое запачканное тряпье. — Мне ведь положена последняя просьба?

Судья в белом парике и в черной длинной мантии невозмутимо пролистывает дело и бросает быстрые взгляды на свою охрану, убеждаясь в том, что шесть здоровенных амбалов со шпагами и мушкетами все еще здесь и свирепый пират ему не страшен.

— Последняя просьба может быть выполнена, если она не противоречит правилам судебного процесса, вынесению и исполнению приговора, — равнодушно сообщает он.

— Один разговор с главнокомандующим войск Конфедерации, — просит обвиняемый, затаив надежду, что ему не откажут. Он переступает с ноги на ногу, и от раскачивания его тела тяжелая цепь, сковывающая его руки, тихо позвякивает.

Судья, наконец, поднимает взгляд и осматривает фигуру человека, который озвучил такую странную просьбу. Обычно, приговоренные к смерти просят нечто другое, что может порадовать их в последние часы на этом свете. Вряд ли разговор с высшим военным чиновником может кого-то порадовать, если только этот преступник не решил вдруг признаться в каком-нибудь, неизвестном суду, преступлении.

— Здесь присутствуют представители штаба войск Конфедерации, — сообщает он, поправляя сползающий на лоб парик, и кивает в сторону двух скучающих мужчин в форме. — Поговорите с ними.

— Мне нужен главнокомандующий. Ему ведь интересно узнать, откуда взялись на моем корабле те странные вещи, о которых он спрашивал меня на допросах. Я готов рассказать и показать, как они работают.

Двое в форме взбодрились и тихо переговариваются между собой. Судья, бросив на них любопытный взгляд, хмурится и постукивает пальцами по столу. Не нравится ему поведение обвиняемого. Нестандартное какое-то поведение — хитро улыбается, выдает странные просьбы. Но его дело маленькое и он его сделал, поэтому остальное в руках тех двоих, которые сейчас решают, стоит ли приглашать Маршала для встречи со смертником. Но судье все это не нравится, ведь пират-мошенник может затребовать своего освобождения взамен на информацию, а приговор уже вынесен и обжалованию не подлежит.

— Мы сообщим вам о нашем решении, мсье д’Омбри, — встает один из военных и направляется на выход из душного помещения суда, но тормозит перед самой дверью и поворачивается к судье. — Не имеет смысла дожидаться в этом зале. Пусть обвиняемого отведут в его камеру.

***

Камера мсье д’Омбри. Час спустя.

— И вы можете показать это место на карте? — голос главнокомандующего звучит грозно, и сам он весьма недоволен, что ему пришлось посещать этого преступника. Но в интересах Конфедерации, не следует игнорировать хоть малейший намек на прояснение ситуации со странными необъяснимыми вещами.

— Конечно, — отвечает пират. — Но карты ваши не совсем верные. Там есть еще один остров, который висит почти над самым океаном, — бегающие глазки преступника уже отыскали ту нужную вещь, которую принесла свита Маршала, и которая сегодня должна спасти его от эшафота, поэтому он весьма бодро отвечает на вопросы, и планирует, меж тем, как же он может использовать ситуацию.

— Наши карты верны, мсье д’Омбри. Это вы тут сочиняете мне всякие небылицы, —  раздраженно отвечает главнокомандующий, поворачивается к одному из сопровождающих офицеров и жестом просит передать карту пирату. — Отмечайте квадрат. Этого будет достаточно.

— Небылицы, говорите, — щурится смертник в саркастической улыбке. — А тот предмет, который вы нашли в моей каюте, как насчет него? Он ведь реальнее самого реального, как на это не посмотри.

— Может вы еще и объясните, что это такое? — Маршал указывает на то, что держит в руке его помощник.

Штука эта, кажется, абсолютно не от мира сего. Небольшой темно-зеленый яйцевидной формы металлический тяжелый предмет, словно расчерченный на квадраты, на макушке которого стальная шапочка с прикрепленным к нему кольцом и узкой пластиной. Вот уже неделю лучшие инженерные умы ломают голову, что это такое и для чего его применяют. Разбирать, резать, сверлить предмет Маршал запретил, поскольку разглядывая его, он каким-то шестым чувством понял — вскрывать предмет опасно.

— Дайте его мне, я покажу, как его применяют, — настороженно, чтобы не спугнуть удачу, предлагает пират.

— Нет, — хмурится главнокомандующий. — Он останется в руках моего помощника. Говорите, что это и для чего это.

— Хорошо, сейчас я скажу, как это работает, — соглашается мошенник, а сам потихоньку пятится подальше от узкого окна-бойницы в противоположный угол, где есть выступ, за который может спрятаться человек. — Пусть ваш помощник подойдет к окну, выставит вещь на свет, нажмет на пластину, выдернет кольцо и отпустит пластину.

Маршал хмурится еще больше, но кивает помощнику, мол «проделай все эти действия». Тот выполняет указания, и все переводят взгляды на его высокую фигуру. Как только кольцо было выдернуто и ничего не произошло, присутствующие в камере вопросительно поворачиваются к пирату, который уже занял место за выступом в стене и прижался спиной к холодным камням.

Глава 3

Анри

— Анри, не драматизируй, — щурится в насмешливой улыбке мой, чтоб его Митунга загрызла, лучший друг, — а вдруг она красавица, каких свет не видывал.

— Ага, — закатываю я глаза, а потом делаю большой глоток виски. — Ты ее папашу видел? Амбал здоровенный и морда кирпича просит. И что такое чудовище могло родить? Уменьшенную, — я многозначительно поднимаю указательный палец, — в лучшем случае, уменьшенную копию себя…

Мой страдальческий стон вызывает очередную волну хохота этого весельчака. А вот мне не до смеха, честное слово. На том маленьком, затертом долгими годами портретике, что оставил мне Белый Лис, изображена белокурая милая девчушка лет двенадцати, причем я не уверен, что могу доверять художнику, который писал этот портретик, ведь, как водится, они часто приукрашивают оригинал, чтобы заказчику понравилось.

Звездный вечер и из окна моей каюты открывается прекрасный вид на розовые закатные облака, над которыми в синеве сияют замысловатые фигуры созвездий, а я, вместо того, чтобы наслаждаться красотой и развлекаться в обществе друга, сижу, напиваюсь и мучаю себя вопросом: на каком чудовище мне придется жениться?

— Слушай, дай я посмотрю завещание, может там можно найти какую-то лазейку и через суд Королевства Франкас отменить твое слово? — проникнувшись, наконец, глубиной моих страданий, предлагает Шон.

Я открываю свое бюро и нахожу сшитые грубой нитью несколько листков злополучного документа. Шон подходит и забирает их, при этом толкнув меня в плечо. Этот жест говорит мне: да ладно, друг, не переживай, ща все разрулим.

— Так-так, посмотрим, — углубляется он в чтение, плюхаясь в мягкое кресло. — Ну вот, твое имя здесь написано не полностью. Здесь не хватает Анри Джастин граф де Флёр. Может быть, можно оспорить…

— Не говори глупостей, — перебиваю я оптимистические предположения друга. — Там четко написано мое полное имя, официально используемое в Америгон — Генри Джастин Танер. И я перечитал двести раз, старик написал его правильно, Цифендру ему в зад!

Я все-таки не выдерживаю и подхожу к широкому окну, чтобы полюбоваться замысловатыми фигурами розовых облаков над которыми не спеша плывет «Шершень». После недолгого визита домой в Портсмарт, мы вынуждены были отправиться снова во Франкас, чтобы забрать мою невесту. Ее, следуя завещанию Белого Лиса, я должен доставить в Америгон, жениться на ней и принять во владение ее наследство — компанию грузовых перевозок «Фокс Флай».

То, что летим мы не на всех парусах — моя прихоть, как вы уже поняли, я не в большом восторге от моей миссии, поэтому оттягиваю знаменательное событие знакомства со своей     будущей, навязанной мне против моей воли, женой.

— А невесту нашу зовут… о, красиво зовут невесту: Вивьен Эмилия де Шанталь графиня де Люмьер — шарман! (Очаровательно. Франц. Прим. автора), — делает он витиеватый жест рукой. — Собственный замок и три деревушки во владении… Верфь, десять кораблей и транспортная компания в Америгон… хм… неплохо…

Глянув на друга, который развалился в мягком кресле и лениво листает завещание старого придурка, думаю о том, что надо будет договориться с мадмуазель, если конечно, она адекватная вообще. Я отдам ей во владение ее компанию, а взамен попрошу свободу. Пусть на бумаге мы останемся супругами, но в реальной жизни я собираюсь не приближаться к этой дамочке, потому как, предположительно, габариты ее тела могут быть весьма внушительные, а я предпочитаю девушек нормального размера.  

Как будто прочитав мои мысли, Шон начинает свой очередной веселый монолог:

— Вообще-то, ты у нас не из мелких. Даже можно сказать, довольно крепкий мужик. Но… хм… если дамочка окажется достойной дочерью своего отца, в смысле в два раза больше тебя, ты можешь обратиться в суд Франкаса, ха-ха… милосердие еще никто не отменял, ха-ха…

— Ха-ха, — передразниваю я друга. — Смешно, ему… А я, может быть, заикой на всю жизнь останусь, когда увижу это… творение природы.

Еще один бокал виски осушен и я чувствую, как меня слегка пошатывает. Надо просто упасть в кровать и забыться долгим сном. Хорошо бы еще, проснувшись, обнаружить, что вся эта котовасия с завещанием — просто дурной сон.

Вздохнув тяжко, отхожу от окна и усаживаюсь напротив Шона.

— Предложу ей сделку. Компанию ее отца взамен на свою свободу. Это в Королевствах девушки не имеют права владеть предприятиями, а в Америгон, сам знаешь, женщины имеют такие же права, как и мужчины. Думаю, это будет выгодно нам обоим, — делюсь своими планами и цепляю со стола хрустящую сдобную палочку, потому как желудок надо порадовать хоть чем-то, кроме обжигающего виски. 

Только успеваю откусить один кусок, как нас с другом настораживает топот сапог на верхней палубе, и мы оба, подняв брови, устремляем взгляд в потолок, а через минуту в дверях моей каюты показывается озабоченная физиономия старшего офицера, мистера Фарли.

— Капитан, нам навстречу идет крейсер Конфедерации. Сигналят зависнуть.

— Зависаем, — поднимаю я ладонь в знаке «стоп». — Сейчас выйдем, мистер Фарли.

— Что им нужно, интересно, — недовольно ворчит Шон, топая за мной по лестнице, ведущей на открытую площадку верхней палубы. — Ты, часом, контрабанды какой-нибудь не загрузил нам для полного счастья? Пятой точкой предчувствую обыск.

— Полный трюм смех-травы, — отзываюсь я с ироничной улыбкой, — покурим потом, если не отберут.

— Запасался для встречи с невестой? Чтоб, так сказать, весело и с улыбкой встретить свою судьбу, — хохочет мой легкомысленный друг. — Шершень ля фам*! А? Ха-ха-ха…

(*Cherche la Femme — шерше ля фам — французское выражение, в переводе означающее «ищите женщину». Прим. автора)

— Похоже, ты прав, каламбурщик ты мой, будет обыск, — говорю я, удивленно мотнув головой и наблюдая огромный военный корабль войск Конфедерации, ощетинившийся с бортов стволами пушек, от которого отходит челнок полностью упакованный солдатами. — Определенно, ищут кого-то или что-то.

Глава 4

Королевство Гермахен

Тайная Канцелярия службы Венбрахта

— Брэтта, ты совсем озверела, шайзэ! Я сказал кончай дело с маркизом, а ты что сделала? Нахрена ты его отравила? — отбросив приветствия, начинает ругаться на свою подчиненную мужчина, вошедший в кабинет, где его дожидалась белокурая стройная дама лет тридцати.

— Вы сказали: «Кончай с маркизом». Ну вот, я и кончила, — оправдывается она.

— Идиотка, — закатывает глаза ее строгий шеф, подойдя к своему креслу во главе длинного стола.  — Ну, кончила бы и кончила, но зачем же было убивать?!

— Следующий раз давайте точную формулировку, — недовольно отвечает бессердечная дамочка, сплетая руки на груди и нагло уставившись на босса.

Тот нервно стучит ладонями по столу и нависает над ним. Несколько минут сопит сердито и сверлит взглядом подчиненную, которая, видимо, совсем не хочет подчиняться.

— Даю точную формулировку, слушай и запоминай. Едешь в Брестон, находишь корабль, на котором можно добраться до Америгон. Там, крутись, как хочешь, но найди мне карту, которая показывает скрытый остров. Кто-то из моряков, бывших пиратов или пиратов настоящих владеет картой. Там обозначен какой-то тайный остров. Ясно? — на последних фразах суровый босс бессердечной женщины заметно повышает голос.

— Мне нужны деньги и легенда, — требует блондинка, упирая руки в боки.

— Деньги возьмешь у секретаря, там для тебя мешок приготовлен. Легенду сама придумай. Переоденься, что ли в мужика. На корабль сядь на грузовой, наймись там кем-нибудь. Не надо светиться среди пассажиров, иначе придется показывать документы, а у тебя их нет. В Америгоне устройся в какой-нибудь трактир и слушай, что матросы трендят. Да так, чтоб тебя не засекли! Они рассказывают, что кто-то владеет картой, которая выглядит, как нечто диковинное. Проследи за рассказчиком, потом допроси его. Шайзэ! И не убивай никого! — орет мужчина в гневе. — Хотя… можешь убить кого-нибудь, если тебе так хочется. Но карту мне добудь! Все ясно?

— Ясно, — угрюмо отвечает женщина и направляется к двери кабинета.

Она выходит в полутемный коридор, в котором какая-то полная старуха уборщица драит полы. Не обращая внимания на прислугу, она делает широкий шаг,  поскальзывается на мокром и смачно ругается, не стесняясь в выражениях. Обретя равновесие, она бросает злой взгляд на женщину со шваброй и продолжает путь на выход из здания.

Час спустя.

Почтовое отделение «Сорока» в городишке на одном из островов Королевства Гермахен.

«Племянница вылетает в Америгон из Брестона. Для удобства путешествия наденет камзол. Будет помогать с грузами. Увлекается редкими картами. Встречайте.

Ваша бабушка».

Глубоко пожилая полная женщина аккуратно ставит точку в письме, складывает плотную шершавую бумагу в форме треугольника, запечатывает его, обмазывая сургучом.

— Вот, милок, возьми, — дрожащим старческим голосом просит она служащего у стойки, — письмецо для внуков. Ой, соскучилась старая… — вздыхает она.

Служащий сочувственно кивает старушке и принимает послание.

— Сегодня улетит, через час Сорока отправляется. Не волнуйтесь, бабушка, — заверяет он.

— Вот благодарствую, дай Небеса тебе здоровья и деток побольше, — улыбаясь, благословляет она парня и, кряхтя, выходит из здания почтового отделения, а когда заходит за угол и оказывается на другой улице, совсем по молодецки припускает бодрой трусцой, приподняв свои пышные тяжелого сукна юбки.

Шесть часов спустя.

Штаб Конфедерации Островных Королевств. Кабинет главнокомандующего.

— Все собрались? — Маршал бледный от мучающей его боли, которую вызывают многочисленные раны, уже не кровоточащие и зашитые умелыми лекарями, но все еще причиняющие страдания, устало обводит взглядом присутствующих в кабинете. — Тогда начнем. Итак, наш источник сообщает, что шпионка выехала и будет в Брестоне со дня на день. Там она попытается замаскироваться, скорее всего наденет мужской костюм. Возможно, наймется на корабль под видом матроса или кока, а может, как юнга. По заданию, должна прибыть в Америгон. Будет искать карту загадочного острова, который мы так и не нашли. Но если существует карта, мы должны заполучить ее раньше, чем до нее доберется шпионка. И ее поймать не мешало бы. 

Главнокомандующий делает паузу, чтобы глотнуть воды из резного кубка. Дышит он тяжело и видно, что каждое слово дается ему с трудом, но он берет себя в руки и продолжает.

— Всем судам, имеющим принадлежность к Америгону и всем Королевским судам разослать «сороку». Никто не должен брать на борт парней, похожих на девушку…

— Но как они узнают, если она хорошо замаскируется… — раздается неуверенный голос одного из присутствующих за столом.

— Ладно… — раздражение главнокомандующего растет с каждой минутой, а мысли путаются, но невероятными усилиями воли он сосредотачивается на мыслительном процессе, абстрагируясь от телесной боли. — Приказ всем капитанам: не брать новых матросов в Брестоне. Никаких. А тем более женщин пассажиров. Немедленно сообщать обо всех попытках завербоваться на суда или о просьбах взять пассажирами.

— Мы будем объяснять, почему «не брать» и «сообщать»?...

— Напишите, что шпионка из Гермахена собирается проникнуть на корабль и добраться до Америгона. Если кто-то найдет эту шпионку — обещайте награду в 20 золотых монет. Это все господа… — Маршал закрывает глаза и упирается руками в стол. Его силы на исходе. Единственное, что он хочет сейчас — это добраться до своей кровати и отключиться от реальности, забываясь в тяжелом болезненном сне.

Глава 5

Вивьен

— Все готово, миледи, — тихим настороженным голосом оповещает меня пожилой крепкий мужчина, одетый в дорожный камзол, быстро входя в комнату и плотно закрывая за собой дверь. — Карета ждет за оврагом.

Я коротко киваю, быстро глянув на него и продолжая рассматривать себя в зеркало. Молодой темноволосый паренек, отражающийся в гладкой поверхности, представляет собой утонченного и изящного потомка знатного рода. Одет элегантно в довольно дорогой камзол, из-под которого виднеется шелковая белая рубашка с кружевными манжетами, на ногах плотные бархатные брюки и высокие стильные сапожки, на голове дорожная шляпа — приятный образ. Но взгляд его мне не нравится. Во взгляде этом растерянность и страх перед будущим. Нет! Так не пойдет. Надо нахмурить брови и смотреть прямо, решительно и остро. Да, именно так смотрят молодые аристократы на всю окружающую их хренотень… А еще голос грубее и строже. И слова, хорошо бы слова поострее, как эта самая «хренотень».

В отражении появляется фигура моего помощника и друга, мсье Рэми д’Анвера.

— Да, так хорошо, вас точно никто не узнает, —  одобрительно кивает он головой. — Плечи распрямите и движения резче. Не надо плавно руками водить — это женские движения. И голос, миледи, пожалуйста, не забывайте, голос на тон ниже, как вы в песнях поете. Костюм сидит хорошо, — осматривает он меня с ног до головы. — Волосы только надо было ровнее обрезать, а то торчат. А цвет хороший получился, черный, без пятен. Только не забудьте, что до Америгона примерно дней тридцать, а то и больше. Возьмите краску, будем подкрашивать, когда отрастут.

— Все в дорожной сумке, Рэми, — я делаю движение рукой в сторону сложенных в дорогу вещей.

— Плавные движения опять, миледи, — качает он головой. — Резче указывайте. Вот так, — он сжимает кулак, отставляя большой палец, и показывает направление.

Я послушно повторяю, а потом задерживаю взгляд на своей пышной перине, на любимых с детства книгах и игрушках, на кружевных богатых дамских нарядах, что висят у зеркала. Сердце сжимается — я никогда больше сюда не вернусь… Вся моя жизнь в этой комнате, все мои двадцать лет. Мечты, розовые сны, романтичные истории о приключениях бравых воздухоплавателей, прочитанные в книгах, первые замирания сердца при виде соседского мальчика, первый бал и первый поцелуй того же, уже выросшего и возмужавшего мальчишки… все останется в прошлом. А будущее? А будущее неизвестно, тревожно и непредсказуемо.

Отец! Кристаллы Небесные! Как же так случилось, что ты покинул меня?! Оставил, ушел и не вернешься никогда… Я так по тебе скучаю! А еще, зачем и почему ты отдал меня в руки неизвестному мужчине? Зачем, умирая, ты убил и мою надежду на счастливый брак по любви? Кто такой этот Генри Джастин Танер? Ты назвал его своим другом, добропорядочным и уважаемым господином. Этому твоему другу, видимо, примерно лет шестьдесят, как и тебе? Да, я понимаю, ты хотел обезопасить меня, хотел защитить от маркиза де Крюэля, но не такой же ценой, папа!

Злость и бунтарство всколыхнули мое сознание и я делаю жесткий взгляд — теперь я буду сама бороться за свою жизнь! Забрасываю на плечо небольшую сумку с документами и деньгами, сжимаю в руке тяжелую трость, внутри которой спрятан стальной клинок и поворачиваюсь к Рэми.

— Не называй меня миледи. С этой минуты я — Эмильен де Волер, к вашим услугам, господин  д’Анвер, — делаю легкий поклон, как по этикету принято у мужчин. — Если все готово, мы покинем замок немедленно, — решительно говорю я.

— Да, милорд, — кланяется Рэми и подхватывает два увесистых саквояжа. — Выходим через потайной ход в библиотеке. Как только мы просигналим, Кэтти выбросит тело из окна.

Быстро преодолев темные коридоры моего родового гнезда, спускаемся по винтовой лестнице и через потайную дверь башни выходим в сумрак сырого леса. Тропа ведет нас к лесной дороге и я уже вижу за ветвями деревьев силуэт лошади с небольшим экипажем.

Оглядываюсь — кругом ни души, лишь только шорохи легкого ветерка в листве и крики ночных птиц. Сейчас важно, чтобы никто не заметил нас, тайком покинувших замок. От этого зависит, поверят ли все в то, что молодая графиня де Люмьер погибла, выбросившись из окна. Она, бедняжка, не выдержала потерю отца и похотливые домогательства ее родственника маркиза де Крюэля.

Устраиваюсь в небольшой карете, так предусмотрительно оставленной в лесу моим верным Рэми, и в окошко наблюдаю за возвышающимся за оврагом темным силуэтом замка. Сигнал фонаря от нас и через минуту я вижу, как что-то похожее на тело девушки в светлом платье слетает вниз  с высокой каменной стены башни.

  Карета трогается и я откидываюсь на спинку мягкого сиденья. Вот так. Хорошо. Все получилось. Ее найдут утром. Кэтти поднимет тревогу, соберутся люди и будут голосить по поводу ужасной гибели их молодой госпожи.

Как странно, но смерть одного человека смогла сохранить жизнь другого. Рэми несколько дней по коронерам всех окрестных городков искал подходящую замену мне. Да так, чтобы по возрасту подходила и фигурой была похожа. Не хорошо так говорить, но нам повезло: нашлась погибшая, да еще и с разбитым лицом, такая, которую точно примут за меня. Служанка Кэтти нарядила бедняжку в мое платье, подправила волосы, ну а лицо… Все подумают, что разбила при падении.

А потом приедет этот мерзкий развратник и убийца дэ Крюэль. Да, завтра он уже будет здесь. Как только до него дошли слухи, что мой отец погиб, он тут же прислал мне письмо, в котором недвусмысленно расписал свои грандиозные планы в отношении меня. Он собирался жениться на мне, даже если ему придется насильно сделать это. Придется? О, нет, он с удовольствием насильно взял бы меня, как делал раньше со всеми тремя его предыдущими женами, которые и года не выдерживали в качестве его супруг. Травились сами или он их травил, наигравшись с их телами, никто не знает. Громы Небесные! И носит же земля этого ублюдка!

Глава 6

Анри

— Ты один? Что случилось? — набрасывается на меня Шон, когда карета, нанятая для поездки за Вивьен, подъезжает к «Шершню».

Он даже заглядывает внутрь, когда видит, что вышли из нее только мы с доктором Трэнтоном, хмурые и уставшие. Он что, серьезно думает, что я спрятал ее под сиденьем? Я лишь закатываю глаза в безнадеге и, расплатившись с возницей, решительно направляюсь на борт.

— Что случилось? Ты, наконец, объяснишь мне?! — выхватывает он бутыль виски из моих рук, догнав меня в моей каюте. — Где она?

— Умерла… — только и могу ответить я.

Грудь сжимает тупая боль, а на сердце так погано, что кажется, сейчас все сгорит внутри. Я нервно развязываю шейный платок и расстегиваю рубашку почти до пояса, но это не помогает потушить пекло в моей душе.

«Какой же я идиот! Почему не поторопился?! — мысленно ругаю себя, найдя на столике у кровати графин с водой и вливая в себя холодную жидкость. — Старик же говорил, что ей угрожает опасность… Да, сказал, что после его смерти она в опасности. А я, как последний эгоист, думал только о себе — понравится мне она или не понравится… Бездна Глубоководная! Я опоздал всего на два дня!»

Со злости пинаю первое, что попалось под ногу и несчастный стул, стоявший у окна, с жалобным скрипом отлетает и ударяется в стену каюты.

— Анри?... — друг подходит ближе и я чувствую его руку на своем плече.

Больше он ничего не говорит, но его участие в моих переживаниях я принимаю в виде этого дружеского прикосновения. Так и стоим в молчании несколько минут, пока друг не решается заговорить.

— Тебе пакет от Киритайского посла, а там, на пристани уже дожидается груз.

Он протягивает мне красный конверт и я нервно разрываю его. Быстро пробегаюсь по тексту, витиевато нацарапанному секретарем высокопоставленной особы. Они просят доставить какие-то их ценные вещи в Киритай. Как не вовремя, Громы Небесные! Неужели не нашлось другого транспорта?! Ах, да, конечно, кто, как не Шершень, может гарантировать безопасность их «ценных вещей»! Конечно, Шершню можно доверить все ценное и даже свою дочь! Только сегодня я сильно оплошал, да так, как еще никогда в жизни… И теперь смерть невинной девушки ляжет на мои плечи тяжелым камнем.

Несколько глубоких вдохов и я смотрю в глаза друга, ища его поддержки. Он смотрит на меня с сочувствием и молчит. А что тут скажешь? Не о чем теперь сожалеть — время не вернешь и переиграть уже ничего невозможно…

— Пусть загружают, — тихо говорю я. — Гордэну скажи, чтобы вычислил маршрут. Пойдем в Киритай… Дай мне пару минут, потом я поднимусь на палубу.

Шон кивает и покидает мою каюту. Я оглядываюсь в поисках чего-нибудь, что вернуло бы мне душевное спокойствие, но взгляд не цепляется ни за что. Привычные, дорогие и даже любимые вещи кажутся сейчас нелепыми безделушками, а вся жизнь видится бесконечной цепочкой бесполезной суеты. Нахрена это все, если смерть все равно стоит у порога и ждет, когда ты откроешь ей дверь.

— Словно листья на ветру… — спонтанно вырывается у меня строчка из некогда популярной песни. — Прости старик, я оказался не тем, на кого ты мог положиться. Прости…

Скидываю с себя пыльную дорожную одежду и не спеша надеваю все чистое, что пахнет привычным моим любимым парфюмом, что радует глаз своей изысканностью и богатством. Смотрю в зеркало и горько усмехаюсь — все суета, но пусть она будет изящной.

Взяв перо и бумагу, быстро строчу два послания. Одно для конторы порта с сообщением, что «Шершень» отчаливает к островам Киритая, а другое для секретариата Киритайского посольства со словами: «… почту за великую честь быть полезным столь влиятельным особам…», при этом морщусь, не в силах сдержать недовольную усмешку. Приходится расшаркиваться перед вельможами такого ранга, а что поделать, ведь их доверие тоже многого стоит и, в случае чего, могу обратиться и к ним за помощью. Складываю письма и, запечатав их сургучом, отдаю дежурному матросу, который, козырнув, бросается исполнить поручение по доставке оных по назначению.

Выхожу на палубу и наблюдаю за погрузкой, мимоходом давая распоряжения своим офицерам. Путь в Киритай может быть небезопасным, поэтому даю команду Дрэйку проверить все пушки и мушкеты.

Мысли снова и снова возвращаются к той страшной сцене у ворот замка Де Люмьер. Наша карета подъехала как раз в тот момент, когда эти ворота распахнулись и похоронная процессия начала свой ход. Проехать в замок было невозможно, поэтому я вышел из кареты и тут же услышал причитания женщин: «…всего двадцать лет было бедняжке… бросилась вниз с башни, разбилась насмерть…а-а-а… а все потому, что этот ублюдок Крюэль собирался приехать и обесчестить нашу бедную сиротку, ай-ай… Вон, стоит, ухмыляется, гад ползучий… ой-ой-ой, ты наша госпожа Вивьен, красавица наша, Святые Небеса! Да, красавица была… А голос у нее был какой чудесный — соловьи заслушивались… Ой, зачем же ты нас покинула, девонька?! Что теперь с нами будет?!...»

Не веря в происходящее и в то, что судя по причитаниям женщин, случилось страшное несчастье, ошарашенным взглядом обвел процессию, и в тот момент до понимания дошло — опоздал. Они назвали усопшую Вивьен?! Моя невеста погибла?! Мне теперь не придется жениться по завещанию?! Задери меня Цифендра! Но, громы небесные, почему-то я совсем не рад этому факту.

Окидывая взглядом похоронную процессию, заметил высокого юношу явно аристократической внешности, который спешился с гнедого жеребца, быстро подошел к повозке, украшенной цветами, заглянул в нее и тут же отвернулся, схватился за грудь и, вернувшись к своей лошади, уткнулся лбом в покрытое мягким бархатом седло. Видно было, что расстроился. И тут же до меня донеслись разговоры женщин: «… сосед наш, молодой маркиз сеньор Сандалини… да, бедняга, он так любил ее… а она ему два раза отказала… может и не отказала, я видела, как они целовались… нет, отец ей не позволил бы… что же она с башни-то сбросилась, могла ведь выйти за него… да-да… только не любила… а он вон как переживает…»

Глава 7

Где-то на островах Королевства Испандор

Маленькая захудалая таверна на самой окраине городка, спрятанная под сенью вековых дубов, светится тусклыми грязными окошками, которые не очень-то привлекают постояльцев, но этому месту популярность не нужна — это место, наоборот, предпочитает тихую уединенность и скромность. Не потому, что хозяин любит тишину и не любит принимать гостей, а потому что завсегдатаи этого заведения, которые не особенно дружат с законом, предпочитают скрываться здесь от посторонних глаз.

Это место можно назвать безлюдным или даже непосещаемым, если бы не тонкая лента дыма, струящаяся из высокой трубы на крыше таверны, и не аппетитные запахи свежеподжаренного мяса, кои распространяются по округе, давая знать случайным прохожим, что здесь таки чем-то кормят постояльцев.

Выглянувшая из-за туч белая луна освещает темные фигуры четверых мужчин на дороге, видимо, решивших, что им не мешало бы отведать кулинарных изысков этого уединенного места. Они, не спеша и время от времени оглядываясь, направляются прямо к двери заведения. 

— Точно, ты, д’Омбри, живой, задери меня Цифендра! — хрипит прокуренный голос из темного угла небольшого зала таверны, когда гости переступают порог и тяжелая дубовая дверь за ними захлопывается, жалобно скрипнув ржавыми петлями. — А я слышал, что разорвало тебя в башне Гронг, хе-хе-хе…

— Как видишь, Родригос, разорвало там мсье д’Омбри, а не меня. А я теперь сеньор Астуто (Хитрец, испан. Прим. автора), — невозмутимо сообщает один из вошедших, подходя ближе к накрытому для ужина столу, за которым устроился окликнувший его постоялец,  

Тем временем подавальщик, мальчишка лет двенадцати, приносит подсвечник с толстой яркой свечой и кружки с пенным пивом для гостей, а те внимательно вглядываются в физиономию сидящего за столом мужчины. Он высок и крепок, широк в плечах и подтянут, а взгляд его остр и пронзителен. Лицо его, явно испандорской национальности, загорелое и обветренное, с большим острым носом и выдающимся вперед подбородком, покрытым черной порослью ухоженной бороды, кажется грозным.

— Как ты себя не назови, а суть свою подлую и кровожадную не изменишь, — ворчит он в ответ, а потом нетерпеливо спрашивает. — Зачем явился сюда?

— По делу, конечно, сеньор Родригос, — щурится гость и без приглашения усаживается на деревянный стул с другой стороны стола.

Его спутники не решаются последовать примеру своего предводителя, топчутся рядом, оглядываются и замечают в другом конце зала за столиком компанию мужчин, пиратско-матросского вида.

— Какое может быть у тебя ко мне дело? Разрази тебя гром! — недовольно морщится Родригос.

— Ты же знаешь, что из башни Гронг еще никому не удавалось удрать, а я смог. А знаешь почему? Потому, что у меня было оружие, такое, что пробило дыру в каменной стене. Интересует?— сеньор Астуто щурится в хитрой ухмылке и подхватив тяжелую кружку пива, с наслаждением делает большой глоток.  

— Допустим, — неопределенно отвечает испандорец, переплетая крепкие руки на груди и откидываясь на спинку стула. .

Его собеседник, удовлетворенно кивает, отмечая про себя, что дело может «выгореть», и этот громила не устоит-таки перед заманчивым предложением, и продолжает:  

— Знаю, где можно раздобыть такое же оружие и даже еще более разрушительное. Ты слышал, что болтают матросы. Так вот, кое-что из этого — правда. Я сам держал в руках некоторые ТАКИЕ вещи, — сообщает пират.  

— Если бы у тебя были ТАКИЕ вещи, твой корабль был бы цел сейчас, — скептически ухмыляется Родригос. — Что же ты не взорвал крейсер Конфедерации, а дал себя взять, да еще и позволил спалить твой «Фантом»?

— Это трагическая случайность, сеньор Родригос, — делает тот театрально скорбное лицо. — Никто не застрахован от случайностей.

— Просто вся твоя команда была мертвецки пьяна в тот день, да? Ха-ха-ха, это ж и ослу понятно, — заходится громким смехом, совершенно лишенный чувства сострадания, испандорец. — Так что ты хочешь от меня, загрызи тебя Митунга!

— Предлагаю сотрудничество на выгодных условиях, — по-деловому отвечает сеньор Астуто, сплетая руки на груди, и гордо вздернув голову.

— Выкладывай, что ты задумал или убирайся к чудовищам океанским, — голос Родригоса звучит грозно, но это ничуть не страшит его собеседника, потому как тот привык к такому виду разговора, и в той среде, где крутится этот прохвост, изысканных аристократических манер и вежливого обращения никто никогда отродясь не видел.

— Однажды у южных островов Америгона мы пережидали, когда пройдет ураган, и зависали над небольшим необитаемым блуждающим островком между первым и вторым уровнями. Спустились, чтобы набрать воды и настрелять какой-нибудь дичи. Не прошли и десяти метров, как начали находить странные вещи. Матросы рассовывали их себе по карманам. Варт, покажи, — он поворачивается к одному из своих спутников и тот достает из кармана прямоугольник, сделанный из непонятного материала, открывает его, как книжицу, на одной странице которой оказывается нечто вроде темного зеркала, а на другой объемные квадратики с цифрами и буквами.

— Разорви меня Цифендра! Что это? — испандорец резко вскакивает со стула и наклоняется, чтобы лучше рассмотреть неизвестный предмет, но ловкая рука сеньора Астуто быстро захлопывает интересную вещицу и отодвигает своего спутника, ее владельца, себе за спину.

— Э-э, нет, сначала мы с вами, сеньор Родригос, обговорим условия нашего дальнейшего сотрудничества, — упорно настаивает хитрец, — ведь если мы с вами не договоримся, я поищу другого компаньона, более сговорчивого.

— Я тебя слушаю, — кое-как усмирив свое любопытство, испандорец медленно садится на свое место и вопросительно смотрит на собеседника.

— Так вот, на чем я остановился?... М-м… а, да, находили мы странные вещи. Но потом нашли кое-что, совершенно немыслимое. Это была птица, бо-о-ольшая, железная птица, а внутри ее головы сидели мертвецы, — рассказчик делает паузу, с удовольствием наблюдая поползшие на лоб густые брови своего слушателя. — Ага, там были люди, только давно «отдавшие концы». А нам ведь не привыкать к мертвецам, так что нас это не остановило и мы забрались в брюхо той птички.  А там оказалось мно-о-ого разного интересного. И оружие мы там нашли, и смех-траву, и бутылки с алкоголем. Вот мои парни и надрались вусмерть тогда, да-а… Кто ж знал, что крейсер Конфедерации тоже ураган пережидает, причем совсем недалеко от нас. Только два дня, как поднялись мы и отошли на север, так сразу на него и нарвались. Варт не попался, молодчина, — указывает он на своего спутника, владельца странной вещи, — он и еще пара парней с «крылом» успели спрыгнуть, а остальных схватили. Такая вот история.