Где ты — там и я

Пролог

Пролог

Одна строит дом — для глаз.

Другая — для сердца.

Но лишь в доме сердца...

никто не исчезает.

Я не хочу выходить из этой комнаты. Всей кожей, всем телом, каждой клеткой — сопротивляюсь. Даже рука не тянется к дверной ручке; ноги будто приросли к полу. За дверью — обвинители, и мои движения, слова, даже молчание — уже доказательства вины.

Эта комната — мой мир. Тихий. Мой. Только здесь я — я. Не «та, что всё делает не так», не «та, чья забота — вмешательство», не «та, которая лишняя». Здесь — моё единственное место в этой квартире. Единственное, где я не сжимаюсь в комок, не подбираю слова, не держу лицо. Здесь я — та, которая может быть любой. Даже — собой.

А там — она. С её правильными словами, со взглядом, полным молчаливого осуждения. Та, с которой я воюю даже в тишине. Та, с которой вынуждена дышать одним воздухом — и чувствовать, как каждый её «как нужно» превращает дом в поле боя.

Я ненавижу её — за то, что уничтожила в этом доме всё, что могло бы стать приютом. И ненавижу себя — за то, что в этом бою стала похожа на неё. Та же злость в глазах. Те же слова — удары. Та же готовность ранить — лишь бы не быть раненной первой. Я воюю. А значит — уже проиграла.

Каждое утро — серое, липкое. Не потому, что трудно вставать, а потому что каждый рассвет — пытка выбора: выйти и снова надеть броню — или остаться и чувствовать себя предательницей собственной жизни. Я не хочу здороваться, не хочу говорить «доброе утро». Руки отказываются что-то делать ради неё. Не из лени. А потому, что каждое движение — поклон в её храме. Каждое её «спасибо» звучит так, будто я что-то испортила, а она великодушно прощает.

Иногда я ловлю себя на мысли, которая пугает до дрожи: «Хочу, чтобы её не было». Не чтобы она умерла, не страдала — просто… чтобы её не было в нашей жизни. Чтобы я могла дышать. Чтобы моё было моим. Чтобы он смотрел на меня — а не отводил взгляд, будто стыдно быть рядом с любой из нас.

А пока…

Я остаюсь здесь. В своей комнате — единственном месте, где я ещё чувствую себя живой. Где могу просто дышать — без маски, без слов, без боя за право остаться.