Ген апокалипсиса: Волчица и Кэп

Посвящение

Всем, у кого сейчас не самые простые времена.

Помните, плохое не длится вечно. Всё обязательно наладится.

Бастион

Бастион

Истоки:

1950-е: Построен как «Объект-77» — закрытый наукоград для разработки биологического оружия.
1980-е: После международных соглашений перепрофилирован в исследовательский центр по вирусологии и генной инженерии.
2000-е: Здесь работал Громов ( гениальный и амбициозный учёный).

Из засекреченных материалов архива

Глава 1. Неуязвимые

Смогу ли я когда-нибудь забыть звук рвущейся плоти?

Потускнеют ли в памяти образы материнского сердца, вырванного из груди?

Эти картины до сих пор стояли перед глазами: как оно билось ещё несколько секунд беспомощно, по инерции. Как синяя, покрытая гнойными волдырями рука вошла в тело легче, чем нож в сливочное масло.

Мамин потухший взгляд не отпускал меня ни на одну ночь, и только утренний свет, озарявший заспанное лицо Лики, ненадолго прогонял кошмары. А потом приходили новые — те, в которых они пожирали мою сестру. В лучшем случае. В худшем — я сама закалывала её, потому что она уже начала меняться.

В самые скверные дни я мечтала заразиться Царь-вирусом. Чтобы всё наконец прекратилось. Потом я ненавидела себя за эти мысли. За малодушие.

Хотя, даже если бы я сломалась, стать зомби мне не грозило. Я «неуязвимая». Одна из трёх процентов счастливчиков всего населения, в чьей крови содержатся особые антитела, которые убивают вирус. Как и у большинства выживших в Бастионе. Но иногда я завидовала тем, кто мог просто… сдаться.

С соседней койки донеслось сопение, переходящее в ворчание. Анжелика всегда была совой, нежели жаворонком, поэтому ранние подъёмы для неё похлеще любого зомби апокалипсиса.

— Кирочка, родная, разнеси эту треклятую гуделку — прохрипела она и зарылась в одеяло. Едва ли это помогло. Сирена выла так, что даже зомби в Алтайском крае, наверняка услышали её.

— Ты же знаешь, не могу.

Сестра вынырнула из убежища и презрительно сощурилась.

— О да, конечно же, можешь. Золотая девочка Бастиона. Любимица командира. Мисс «Я-должна-быть-первой-даже-в-конце-света». Ты можешь. Просто не хочешь.

Я закатила глаза, смачно хлопнув затвором винтовки. Ну да, я та самая девочка с «синдромом отличницы». Только теперь мои «пятерки» и достижения мерялись не в баллах и метких выстрелах по мишеням в биатлоне, а в количестве убитых зомби на вылазках.

Пришлось тряхнуть головой, чтобы прогнать непрошенную горькую ухмылку. Раньше соревновалась с живыми. Теперь доказывала свое превосходство мертвецам. И да, возможно, это сомнительный повод для гордости. Но когда вокруг рушится мир, даже такая «успеваемость» давала хоть какую-то опору под ногами. Главное — никаких пересдач. В этом экзамене вторых попыток не бывает.

Я методично чистила ножи, прислушиваясь к привычным звукам Бастиона: где-то за стеной хлопали дверьми, с плаца доносились отрывистые команды сержанта, а из вентиляции несся сладковатый запах тушенки, видимо, на кухне начали раздачу. Иногда я украдкой поглядывала на Лику.

За это время она успела заправить кровать, а теперь крутилась перед зеркалом. Я не приветствовала несерьёзность и пустые действия, и всё же вид того, как сестра прихорашивалась, вызывал во мне нежность. Несмотря на глобальный крах, она сумела сохранить себя: любовь к милым вещичкам, желание сделать причёску, подобрать одежду, пускай и местами потрёпанную и выцветшую, но всё же отличную от формы.

Пока мои пальцы стягивали волосы в тугой хвост на макушке, Лика уже шнуровала сапоги.

— Задержусь на тренировке. Не жди меня на ужин, — бросила она между делом.

Мои руки замерли.

— У тебя нет вечерних занятий, — я не спрашивала, утверждала. Ведь знала её расписание наизусть: каждую тренировку, о которых сама же просила.

— Ты что, следишь за мной? — в голосе сестры вспыхнуло возмущение.

— Да.

— Мне пятнадцать, а не десять!

— А врёшь как первоклашка, — парировала я, наблюдая, как дрожит её нижняя губа: верный признак сильного волнения.

— Так куда ты собралась?

— На стрельбище.

— На стрельбище, — хмыкнула я, и Лика тут же вздохнула.

— Вот именно из-за этого твоего осуждающего тона я и не хотела говорить!

Готова была поспорить, что поводом для очередного несанкционированного собрания на поле послужил Костров. Этот шумный и вечный клоун, с плечами шире шкафа, сладкой улыбочкой и дерзкими выходками. Ходячий кошмар для тех, кто ценил порядок и дисциплину.

— Ты правда думаешь, что он зачистил то гнездо с помощью рояля?

— Да. И он спас целую группу! — с искренней верой воскликнула сестра.

— Если и так, то он рисковал жизнью ради показухи. — Мой голос прозвучал резче, чем планировалось. Где-то в системе вентиляции заскрипела заслонка, словно сам Бастион вздохнул, слыша этот спор в сотый раз.

Костров был мастером создавать легенды. После того рейда по Дому культуры о нём говорили все: как он будто бы сыграл «Лунную сонату» на расстроенном рояле, заманивая зомби на сцену. Как спустил на них декорации. Рухнула целая тяжеленная фреска с лебедями (отсюда и название операции — «Лебединое озеро»). Красивая история. Слишком красивая.

Но самое парадоксальное было то, что за всем этим балаганом скрывался чёртов гений. Я видела его в деле. Видела, как он двигался, как мыслил, как в самый последний момент всегда выкручивался. Выживал снова и снова, будто сама смерть, устав от его наглости, махнула на него рукой.

Глава 2. Кэп

Давным-давно, ещё до того, как весь этот пиздец апокалипсиса обрушился на нас, умный человек сказал: «Смех продлевает жизнь». Вероятно, поэтому я ещё живой. Может, и не поэтому вовсе, но я предпочитал следовать этой установке с тех пор, как научился открывать рот.

Толпа щуплых пацанов зажимает тебя за интернатом? Просто припомни непобедимую фразу про шакалов, которые нападают на льва. Одноглазый зомби ползёт за тобой в полуразвалившемся торговом центре? Иронично подметь, что «ну, значит, когда-то он выбрал вилку». Кажется, что готов сожрать свинью, а паёк закончился ещё сутки назад? Шутка про то, что голод — не волк и не зомби, в мозг не вгрызётся, точно скрасит время.

Я саркастичен, когда страшно. Смеюсь, когда хреново. Потому что жизнь — дерьмо. Была дерьмом до вируса, осталась дерьмом после. Но если не добавить в это ведро говна ложку чёрного юмора… Даже не знаю, ради чего тогда просыпаться.

— Готов проигрывать, кэп?

Серый хлопнул меня по плечу, прервав поток философствования в голове.

— Я же говорил, что обожаю твою безнадёжную веру в себя?

— Ага, уже дважды за сегодня, — он лихо покрутил лук в руке. — Но на этот раз у тебя никаких шансов, друг.

С улыбкой я потирал место, куда приземлилась его медвежья лапа. Вся его поза так и лучилась уверенностью. Я подозрительно прищурился: «Когда это он успел превратиться в Робин Гуда?»

Ответ прилетел в виде цепкой обезьянки, которая вскарабкалась к сопернику на спину.

— Он две недели таскался за моей сестрой, — сообщила Анжелика, крепко держась за мощную шею Серого и болтая ногами. — Теперь мнит себя олимпийским чемпионом.

Я присвистнул, состроив выражение ужаса на лице. Сестричка Лики и впрямь тяжёлая артиллерия.

В который раз я прошёлся по Анжелике взглядом. Ну серьёзно, они точно были родными? Одна, словно прыткий солнечный зайчик, другая — точно хладнокровная волчица, которая в один миг разорвёт тебе глотку.

Признаться, это даже заводило. Старшая Волкова для меня была сродни вызову. И когда-нибудь я заставлю её засмеяться.

— Наконец-то сделаю тебя, а потом буду напоминать об этом. Каждый день, — квадратное лицо Серого едва ли не трескалось от самодовольства.

Способности Волковой как учителя не вызывали сомнений, а значит, срочно требовалось изменить правила игры.

— Раз уж ты теперь ас в стрельбе, давай усложним задачу? — я осмотрел мишени, а заодно и всё стрельбище.

Раньше здесь была спортивная площадка, а теперь это место больше смахивало на локацию для хоррор-квеста. Повсюду валялись обломки стрел и гильз, а вместо препятствий стояли странные конструкции из подручных материалов. На ржавых бочках с облупившейся краской были нарисованы оскаленные морды, в которые мы и стреляли. Антуражненько, ничего не скажешь.

— И что ты предлагаешь?

Я пожал плечами, мысленно празднуя. Серый никогда не упустит шанса покрасоваться.

— Будем стрелять с повязкой на глазах.

Соперник насторожился, а Лика и остальные пришедшие поглазеть с энтузиазмом загоготали.

Раз, два, три…

Стрела Серого пролетела мимо всех мишеней и с унылым свистом вонзилась в деревянный забор.

— Пиздец! — выругался он, стянув тряпку с лица. — Да это невозможно.

— Зомби-вирус тоже когда-то был невозможен. Смотри и учись.

Я повязал тонкую полоску ткани. Обоняние обострилось, я даже почувствовал запах сосновой смолы от древка стрел.

— Всем расходиться по комнатам.

Команда Волковой раздалась ровно тогда, когда я уже ощутил тетиву на кончиках пальцев. За спиной прокатились взволнованные шепотки. Даже не видя её, знал: она стояла в своей излюбленной позе со скрещенными руками.

Губы растянулись в ухмылке.

— Привет, волчица.

Она проигнорировала меня. Как всегда.

Когда я снял повязку, толпа заметно поредела. Кто-то сидел на ящиках из-под боеприпасов, кто-то примостился на трубах, свисающих с остатков трибун. Остались только самые стойкие, те, кому хлеб и зрелища были дороже сна, и, конечно, Анжелика, которую старшая Волкова то ли душила, то ли четвертовала взглядом.

— Мы не делаем ничего плохого, — глухо прозвучало где-то позади.

Голос Анжелики смешивался с окружающими звуками, но Волкова сразу отыскала сестру, будто у неё был встроенный радар на неё.

— После отбоя не положено шататься, — резко отчеканила Кира.

Удивительно, что от её тона земля не промерзла в ту же секунду. Но что ещё удивляло, как Лика стойко держалась. Сестринский иммунитет?

— Иди домой.

— Это приказ? — Анжелика выступила вперед.

— Да.

Я, как и остальные, с интересом наблюдал за противостоянием сестёр.

— Но у меня нет дома, если ты забыла, сестричка.

Казалось, фраза не задела Киру. Но лишь казалось. На мимолетную секунду, клянусь, что-то дрогнуло в её лице.