Генезис

1. Эмерик

Ответственность перед обществом — не перед семьёй или какой-нибудь группой — требует воображения, потому что требует преданности некой идее, долгу и другим высоким ценностям. Если же всё это впихивать в человека насильно, то его, извините за выражение, просто стошнит, и он окажется таким же пустым, как был до этого.

Роберт Хайнлайн «Звёздный десант»

3 100 год.

Земля. Солнечная Система.

Терпеть этот вечер было всё равно что держать в руках горящий уголёк. Я стоял в углу зала, сцепив пальцы за спиной так, что кости похрустывали. Видимость спокойствия — вот всё, что я мог предложить этим людям. А они продолжали кружить вокруг, словно стервятники над потенциально ценной добычей.

Один из них, мужчина с лицом, будто выточенным скульптором, и пустотой во взгляде, сделал очередной глоток из хрустального бокала.

— В вашем возрасте иметь под командованием такой корабль — это, должно быть, большая честь.

Его тон был гладким, как полированный мрамор колонн. Совершенно безразличным.

— Да, спасибо, — пробормотал я, чувствуя, как фраза застревает в горле, словно комок синтетической пищи.

Это повторялось в десятый раз за вечер. Я уже предсказывал развитие: любезность, за которой последует дежурное любопытство, а затем — разочарование, когда я не предложу пикантных подробностей моей «героической» карьеры.

Вторая собеседница, женщина с волосами цвета воронова крыла и нереально яркими сапфировыми глазами, подхватила по сценарию:

— Не расскажете, что же вы такое совершили, что удостоились такого доверия? Нам было бы невероятно интересно послушать.

Я сдержанно улыбнулся. Улыбка получилась скорее оскалом.

— Нет.

Они сделали синхронные глотки, приняв это за неудачную шутку, и замерли в ожидании. Воздух вокруг сгущался. Я молчал. Говорить — не моя стихия. Особенно с теми, чьи безупречные лица вызывали желание найти хоть один изъян. Не получив ответа, они переглянулись, и в их взгляде мелькнуло то самое разочарование, смешанное с лёгким презрением. Диковинка не оправдала надежд. Мгновенно забыв обо мне, они завели разговор о новом тренде на ретро-модификации хвостового отдела позвоночника.

Я ещё минуту постоял рядом из какой-то запрограммированной вежливости. Церемония вручения наград главнокомандующему ещё не началась, и бегство было бы равноценно карьерному самоубийству. Но с каждым новым гостем я отступал всё дальше, к стене, растворяясь среди разодетых, благоухающих силуэтов. Мой белоснежный мундир, символ авторитета на корабле, здесь казался дешёвым маскарадным костюмом.

Зал и вправду давил своим величием. Круглый, многоярусный, весь в золоте и холодном белом мраморе. В центре пылало искусственное солнце — массивная арматура со светящимся плазменным шаром внутри, символ системы, вокруг которой всё вертелось. Купол-небо мерцал мириадами искусственных звёзд, а зеркальный пол удваивал эту фальшивую бесконечность, создавая головокружительную иллюзию падения в космос. Архитектурный шик, призванный внушать трепет, вызывал у меня лишь клаустрофобию.

Я обвёл взглядом толпу. Мужчины в торжественных приталенных костюмах, женщины в платьях с немыслимыми конструкциями из тканей, стоивших, наверное, больше годового снабжения моего корабля. Все они были прекрасны. Слишком прекрасны. Черты лиц — эталонные, тела — выверенные до идеальных пропорций, движения — плавные и грациозные. Продукт столетий генной инженерии, доступной лишь тем, чьи кошельки тяжелее астероида. Никаких случайностей, никаких наследственных изъянов. Всё можно было купить, исправить, улучшить. Даже душу, наверное, если бы знали, где её найти.

Меня от этого тошнило. Я был родом с Плутона, из мира, где выживание ценилось выше симметрии лица. Свои модификации я получил лишь благодаря контракту с флотом. Эти временные апгрейды были сродни аренде жилья. Кончится контракт — и тело начнёт медленно, но верно возвращаться к исходнику, забирая по пути зачастую и саму жизнь. Для большинства военных это превращалось в пожизненную кабалу. Ведь все они хотели прожить хоть немного дольше среднестатистического человека. Что же лично до меня, я просто до сих пор не нашёл места, где хотел бы осесть.

Наконец мне удалось отступить в глубокую тень, отбрасываемую массивной статуей одного из Основателей — «Совета Представителей Солнечной Системы», или, если кратко, СПСС. Бронзовый гигант с каменным взором взирал поверх голов толпы, не видя её тщетности. Я прислонился к холодному постаменту, позволив плечам немного расслабиться.

Мимо проплыл андроид-официант. Его искусственная кожа отливала матовым золотом — законодательное требование, чтобы творение человеческих рук не путали с творением человеческой генетики. Я перехватил с его подноса бокал с тёмно-рубиновым вином. Андроид замер, лицевые двигатели слегка подрагивая в ожидании дальнейших указаний.

— Всё, — буркнул я.

Машина молча поплыла дальше.

Вот здесь, в этой каменной тени, дышалось. Никто не пялился, не пытался завести бессмысленный разговор о курортах на спутниках Юпитера или о преимуществах последней версии нейроинтеграторов. Я сделал большой глоток вина. Оно было терпким, сложным и таким же чужим, как всё вокруг.

У входа случился всплеск — волна приглушённых возгласов, шёпота, смещения масс. «Гвоздь программы» прибыл. Значит, скоро начнётся официальная часть, а затем я смогу, наконец, сбежать, залечь в арендованной квартире и забыть этот день как страшный сон. Эта мысль была единственным лучом света во всём этом искусственном раю.

Из размышлений меня выдернул голос. Тихий, насмешливый, прозвучавший буквально в паре метров от меня, с другой стороны статуи:

— Посмотрите на них. Сейчас они готовы обоссаться кипятком от одной возможности его увидеть.

Я подавил неожиданный, дикий порыв смеха, который рвался из горла. Фраза была настолько грубой, настолько чужеродной для этой шикарной мишуры, что прозвучала как выстрел в оперном зале. Пауза повисла в воздухе. Я выдохнул, стараясь говорить ровно.

2. Эстер

Документы плавали перед глазами в нейроинтерфейсе — голубоватые голограммы отчётов, досье, финансовых сводок. Я листала их мысленными командами, сидя в плавно летящем аэрокаре. За окном проплывали нижние уровни мегаполиса: серые корпуса индустриальных зон, пронизанные паутиной транспортных артерий.

Сигнал входящего вызова пронзил сознание резким, но привычным импульсом. Я почти сразу подтвердила подключение. В голове раздался знакомый насмешливый голос.

— Привет, подруга. Как твоё ничего?

Я мысленно смахнула в сторону документы, всё ещё висевшие в поле периферийного зрения.

— На прежнем месте. Стоит решить одну проблему — тут же возникает другая.

— Так уж мир устроен, — слегка рассмеялась она. — Но чаще всего дело даже не в нём, а в тебе. Ты сама их ищешь, эти проблемы.

— Возможно, это в моей природе. Но я слишком долго занимаюсь этим дерьмом.

— Может, ну это всё? — её голос стал игривым и настойчивым. — Сгоняем на Титан? Посмотрим на метановое море Кракена? Или на гигантские дюны из органических осадков? Давай же, ты только с командировки, нужно отдохнуть!

Перед глазами на мгновение всплыли образы: чужой оранжевый горизонт, жидкие углеводородные волны. Я встряхнула головой. Нет. Никаких дурацких отпусков.

— У меня работа, Аврора. И у тебя, как я помню, тоже. Ты сделала то, о чём я просила?

На той стороне связи ненадолго воцарилась тишина. Аврора, видимо, пыталась надавить на моё безразличие, затащить в очередную авантюру. Это было наше старое танго. И как всегда — безуспешно.

— Да, — наконец ответила она без обычной игривости. — Я нашла его. Сейчас перешлю документы.

— Он точно будет со мной говорить?

— Я не общалась с ним лично, просто навела справки. Но думаю, ты найдёшь к нему подход. Как это у тебя обычно получается.

Я слегка усмехнулась. Подходы у меня и вправду имелись. Правда, не всем они нравились. Чаще всего — совсем наоборот.

— Любого человека можно купить, главное — знать его цену. И не всегда она исчисляется в цифровой валюте.

— Ну, мои расценки ты знаешь, — парировала Аврора, и в её голосе снова забрезжила улыбка. — Но даже по старой дружбе скидку не сделаю.

— Не тебе жаловаться на своё финансовое положение, — отрезала я, уже мысленно переводя ей оговорённую сумму.

Файл прибыл. Я раскрыла документ, быстро пробегая глазами по строчкам. Главный криогенетик в клинике «Крио-Нексус». Стаж около сотни лет. Безупречная репутация, несмотря на «своеобразную эксцентричность». Двадцать лет назад получил полноценное марсианское гражданство. Живёт в комфортабельной квартире в центре города «Новая Терра» — в том же районе, что и я.

А зовут его…

— О, как интересно, — пробормотала я вслух.

— Что именно? — тут же отозвалась Аврора. — По-моему, обычный умник с Марса. Тут таких полно. Да, приезжий, но тупые тут надолго не задерживаются — местное правительство их терпеть не может. Ты знала, что они опять подняли планку тестов по IQ для получения гражданства? Теперь нужно аж 138! Ещё немного, и нам всем понадобится улучшенный мозг, чтобы от них не отставать.

Я проигнорировала её привычную болтовню.

— Ты веришь в случайное стечение обстоятельств, Аврора?

— Ну не знаю… Все эти случайности — не случайны, теория вероятности тебе в помощь. Но что тебя опять смутило? Не понимаю.

— Ничего. Просто… нет, неважно. Забудь.

Аэрокар начал плавное снижение, готовясь приземлиться у указанных координат. За окном проплыло невзрачное здание в индустриальном стиле.

— Ладно, мне нужно идти.

— Пересечёмся, когда прилетишь на Марс? — в голосе Авроры снова зазвучала надежда.

— Не в этот раз. Заскачу всего на день.

— Ага, ради этого скучного генетика? — фыркнула она. — Я могу познакомить тебя с массой куда более интересных людей!

— В другой раз. Мне нужно закончить дела. До связи, Аврора.

— Угу. Ты только звони хоть иногда — просто поболтать, а не только по делу.

Я не видела смысла продолжать и просто разорвала связь. Она знала меня достаточно хорошо, чтобы не обижаться. Её утомительная, но живая болтовня хоть и не раздражала по-настоящему, сейчас отвлекала от того, на что я настроилась.

Аэрокар мягко приземлился. Я вышла на почти пустынную улицу, поправила платье — чёрный шёлковый атлас, стоивший, вероятно, больше, чем это здание. Переодеваться было некогда. Место и время встречи скинули в тот момент, когда я меньше всего этого ждала.

Бар «Затмение» находился на самой окраине района, в тени гигантского энергетического комплекса, чьи градирни выбрасывали в небо клубы пара. Здание было низким, из пористого архитектурного бетона, покрытого вековой копотью и граффити. Современным его назвать было никак нельзя. Сюда, судя по всему, ходили простые рабочие после смены.

Когда я зашла внутрь, пространство показалось мне по-своему… уютным. Давно я не бывала в таких местах. Это вызывало странную, почти болезненную ностальгию.

Воздух был густым и тёплым, пахло синтетическим пивом, антисептиком и подгоревшим машинным маслом. Освещение — многоцветное, но приглушённое: тусклые неоновые трубки за барной стойкой и несколько поворотных спотов, бросавших на пол яркие размытые пятна красного, розового, синего, жёлтого. Зеркальный пол, потёртый и исцарапанный, удваивал эту мешанину света, создавая иллюзию движения.

Слева тянулась длинная стойка из тёмного, липкого от времени металла. Правее, в глубине, стояли круглые столы с тёмными столешницами и простые чёрные стулья. Вдоль стен — потертые мягкие диваны с потёртой обивкой. Из колонок тихо полз шипящий ретробит.

Я подошла к бару. За стойкой возился мужчина — живой, без видимых улучшений. Настоящий человек, а не андроид. Бармен. Он поднял на меня глаза, и его взгляд замер, скользнув по платью, волосам, безупречным чертам лица. В его глазах отразилось непонимание, смешанное с настороженным любопытством. «Что ты, чёрт возьми, тут забыла?»