Геном человечности

Глава 1: Гены памяти

Визг сирен впивается в уши, раздирая сон в клочья. Девочка сжимается в комок, кровь бешено стучит в ушах. Стены каюты всхлипывают, как живые, мелко дрожа. На соседней койке безмятежно спит младшая сестра. Тиу хорошо различает белый ком одеяла, и свесившиеся почти до пола босые ножки. Прав папа – ее из пушки не разбудишь!

Только теперь до сознания доходит, что к звукам сирен оповещения примешивается непривычно усердный гул корабельных генераторов, лязг металла, голоса, сухие щелчки. Надо срочно связаться с папой! Но только она нашаривает снятый на ночь браслет комма, как в коридоре начинается такой топот и грохот, что сердце снова уходит в пятки. В полумраке истерично всхлипывает проснувшаяся, наконец, Алиира. Тиу бросается было к ней, но жуткий скрежет раздираемого металла лишает ноги сил, заставляя тело кубарем лететь на пружинящий пластик пола. Щеку обжигает холод. Инстинктивно, почти не думая, девочка закатывается под койку. Несколько ударов сердца тихо, но потом тьму прорезает яркая пульсирующая вспышка, и сестра начинает плакать уже в полную силу.

Из-под кровати Тиу отлично видно, как, корежась, отползает входная створка, и в красно-рыжих всполохах проем заполняют три темные фигуры. Вместе с ними в каюту врывается вонючий, едкий дым. Он стелется по полу, заползает в горло, скребется в носу, словно хочет, чтобы девочка выдала себя. И она почти готова, но одна из фигур внезапно дергается, вскрикивает и сползает на пол, бесшумно и в то же время с грохотом. Две другие со злобой пинают безжизненное тело и, грохоча ботами штурмовых скафандров, направляются к кровати, к ней! В рыжих всполохах их шлемы кажутся черными, только на одном ярко алеет отпечаток ладони, словно сделанный кровью.

Сэйко* Тиеулиин проснулась от ужаса. Еще несколько секунд она четко ощущала во рту привкус дыма, гадкий, скребущийся. Но это сон, всего лишь кошмар… Девушка жадно вдохнула прохладный воздух, пахнущий влажной листвой и цветами. Тело медленно успокаивалось. За опущенными стеклами окон дремал сад. Была почти середина лета, а потому синеватый туман держался лишь над небольшим ручьем, давая возможность разглядеть каждую ветвь в серебристо-серых кронах деревьев. Его тонкие струи бесшумно свивались в загадочные спирали, красиво подсвеченные крохотными светлячками-фузу, во множестве слетавшимися к подвешенным в высокой траве кормушкам. Обычная ночь, если бы не вернувшийся кошмар.

Тихо шурша, поднялись оконные стекла, над кроватью разгорелся зеленоватый свет дежурного ночника. Девушка села, обняв колени руками, и положила на них голову. Страх отступил, оставив в душе грязь из всплывших на поверхность воспоминаний. Неужели она никогда не забудет этот ужас? Неужели в ней дефект? Разве здоровая психика не должна справляться с подобным, охраняя покой разума? Ведь прошло уже девять климар*, даже больше, а надрывный плач маленькой сестренки звенит в ушах так ясно, словно это было миг назад.

Тиеулиин спустила ноги вниз и поскребла босыми пальцами ног шершавое покрытие пола. Это успокаивало, отрезвляло.

Нет, она не дефектна и не больна! С тех пор она раз сто прошла и полное и частичное обследование в амбулансе, в академии за здоровьем пристально следят. Да и за ней следят, словно за драгоценным ростком дерева мин-ха*… Нет, ни за кем так больше не следят, как за ней! Разумно. Единственная оставшаяся в живых сэйко – надежда Делиры.

Мерзкий ком воспоминаний сдавил горло, заставив девушку вскочить с койки. Она сжала виски руками, восстанавливая дыхательный ритм, и слегка наклонилась вперед. Длинная прядь светло-зеленых волнистых волос мазнула по полу, сметая невидимую крошку, и пощекотала ногу. Тиу поймала ее и машинально заправила назад. Но прядь – как назойливая мысль – снова выбилась из-за уха.

А ведь три дня назад ей казалось, что она приняла реальность, смирилась, забыла… Думала, что болеть больше нечему, словно где-то глубоко внутри разрядилась батарейка. Она давно нашла в себе силы простить отца, который после нападения космических пиратов не мог, да и не имел права оставаться рядом! Осознала, как тяжело было ему улыбаться, глядя ей в глаза, и находить слова в оправдание тому, что они не будут больше путешествовать вместе. Теперь же растревоженная кошмаром память выворачивала наружу давно забытые ужасы.

Перед глазами снова поплыли события, положившие конец безмятежному детству. А ведь Тиу тогда едва минуло семь климар, восемь стандартных лет. Отец устроил ей праздник прямо на корабле. С подарками и разноцветными шариками, по традициям его родины – Земли. Ему это было важно, а ей весело. Им всем было тогда весело, наверное, в последний раз.

А потом нападение и Совет Ствола. Огромный серебристо-белый зал, почти пустой, по-зимнему холодный. Она тогда подумала, что должно быть злая фея Фуюки из сказки заморозила сердца всех, кто там был. Почти всех. Вот бледное безэмоциональное лицо той, что была мамой, мамочкой, матерью… Сейчас это Косэй* Ануэлиин, несущая великое Бремя Делиры – живое воплощение планеты, регулятор, что сгорает заживо. Она всеведуща и беспристрастна. Ее рот шепчет ледяные слова приговора. Не обвиняет, но от этого никому не легче.

Девушка до мелочей помнила, как истерически билась в сознании затухающая надежда на то, что хоть на мгновение вернется та, что звала их дочками. Не вернулась, не заметила, не прикоснулась к сознанию. Разве только в тот миг – но тогда она, чтобы не зареветь, изо всех сил, вцепилась в руку дяди.

Тиеулиин до боли сжала пальцы, отгоняя слезы, а перед внутренним взором уже вставали одухотворенные, полные истовой справедливости лица советников и оснований Ветвей. Все как один высокие, статные длинноволосые и совершенно замерзшие. Они даже не понимали и не думали, насколько глубоко треснул в тот миг мир маленькой Тиу. Совет был создан и созван сюда не для этого.

Она помнила, как отец стоял перед ними совершенно один, словно утес меж струй бурного потока, и, наверное, с большей радостью принял бы смерть, чем такое изысканное изгнание. Теперь, по прошествии лет, Тиеулиин отчетливо это понимала и принимала его выбор. Капитан Реймонд Юшин осознавал вину, смирился и смог жить с этим. Он с головой ушел в исследование дальнего космоса, словно надеясь, что рано или поздно судьба сведет его с похитителями младшей дочери. Несмотря на то, что маленькая сэйко с тех пор не покидала Делиры, отец регулярно навещал ее. А еще настоял на зачислении дочери в летную академию, что полностью совпадало с мечтой самой Тиеулиин Айу.