Герцогиня из приюта

Глава 1.

Одна короткая минута может определить всю дальнейшую судьбу, особенно когда терпеть дальше нет никаких сил… Но это если повезет вовремя очнуться, как мне, например.

Я попробовала слегка потереть виски — не помогло. Ясность не приходила. Вместо нее кружилась голова и жутко хотелось пить. Я сидела на софе, заваленной подушками со множеством кистей, и вяло перебирала бахрому. Однако я помнила главное — надо продолжать притворяться.

— Как думаешь, она что-нибудь соображает? — спросил Патрик де Труи, советник мужа, который иногда неделями гостил у нас в поместье.

— Уверяю тебя, она сейчас, как цветок, который колышется на ветру. Я проверял это средство много раз. Действует безотказно, — а это сказал мой супруг Роберт.

За пять лет брака Богиня не дала нам детей. Довольно долго я пребывала в иллюзии, что это наша единственная проблема

— Безотказно — это хорошо. Не хотел бы я получить визжащую фурию в самый неподходящий момент.

Маркиз де Труи, говоря это, наверняка, улыбался. У Патрика широкая располагающая к себе улыбка. Он нравился женщинам. Роберт на балах иногда показывал мне его пассий. Но в последние годы я выходила все реже, а сплетнями не интересовалась от слова совсем.

— Не переживай. Вероятность осечки близка к нулю. Но если что-то подобное случится, то выпьет другую микстуру и заснет. Последние десять часов начисто исчезнут из памяти.

С теми же интонациями герцог объяснял гостям за обедом, почему индейка полезнее жареных перепелок. Если мы обедали вдвоем с мужем, то, наоборот, почти не разговаривали.

— Барабье присоединится? Он тоже хотел… поучаствовать. Говорил мне, что уже внес тебе всю сумму. С герцогиней… такое же запомнится на всю жизнь. А Изабель, несмотря на ее болезнь, по-прежнему весьма мила.

«Я здорова!, — хотелось заорать мне. — А ты, подлец, который пользовался моим гостеприимством и сейчас готов совершить преступление. Более того, ты знаешь, что это оно, но уже придумал себе кучу оправданий».

Но я молчала. Впервые за эти недели мысли получались довольно складными. Это все шок… Роберт, как маг, всегда был сильнее. А сейчас заставить меня принять еще одно «лекарство» — для него так же просто, как раздавить комара.

— Барабье хотел бы избежать огласки. Да и двое любовников сразу, это, пожалуй, перебор для нашего скучного общества. Не все газеты возьмутся описывать скандал и ограничатся парой фраз… Когда к вам зайдут, ты задвинь ее назад своим телом и сделай глупое лицо. Ты же умеешь.

Мне стало дурно. Боюсь, что я чересчур резко вздохнула. Роберт тут же уловил изменения и впился в меня взглядом.

— Как только это всплывет, — несмотря на все мои усилия, разумеется, — я сошлю жену в Руи и закрою в загородном доме. Бешенство… определенных органов у женщин случается, но правитель страны, даже маленькой, не будет терпеть подобную особу рядом с собой. За Изабо уже замечали кучу странностей. Бедняжка помешалась. Я предоставлю и другие улики, подам на развод. Не откажу ей в лечении. Вы с Барабье сможете ее навещать. По отдельности или вместе. Как будет угодно.

Роберт подошел ко мне вплотную. Чего он ждал? Что я закричу, буду просить пощады? Не заметив никакой реакции, муж, всегда такой учтивый, сжал щеку так, что большой палец впечатался в скулу.

Я по-прежнему сидела, вперив взгляд себе на колени и накручивая на палец длинные золотые нити… Не пора ли активировать амулет? Другого шанса может и не быть. Но для этого нужно свободное пространство.

— Посмотри на меня, Изабо, дорогая, — приказал он.

Вместо этого я продолжала таращиться на подушки. Полагалось ли под той дрянью, что он мне дал, подчиняться или же жертва не воспринимала связную речь…

Герцог пробормотал нечто нечленораздельное. Схватился за вырез платья двумя руками и дернул в разные стороны. Дорогая ткань затрещала и поддалась, а я осталась сидеть в одной юбке с тем же бессмысленным видом.

Роберт отступил, видимо, чтобы полюбоваться эффектом. Я почувствовала, как холод пополз от талии выше, и вцепилась в жалкие половинки ткани, которые когда-то были роскошным лифом с мелкими вышитыми цветочками.

Наши с супругом глаза все же встретились. Я прочитала его досаду, к которой стремительно примешивалась ярость. Все пошло не по плану…. Никакого стыда или хотя бы сожаления. Впрочем, они бы вряд ли изменили мое положение.

— О, да ты до сих пор неравнодушен к своей несчастной супруге, — рассмеялся Патрик. — Однако с чокнутой нельзя делать наследников. Понимаю, проблема.

Герцог щелкнул пальцами. Но до того, как с них сорвалось заклинание, я заорала, что было сил, и сорвала с шеи кулон, который редко снимала все эти годы, пока длился наш брак.

Меня тут же выкинуло из будуара в портал, а из портала — в совершенно не освещенное помещение. Нет, какой-то свет там все-таки имелся. Впереди за столом, над которым висел то ли светлячок, то ли просто искрящий пузырек воздуха, сидел Кристиан Легран. Он делал пометки в толстой книге с пожелтевшими страницами.

Вспыхнул яркий свет из нескольких источников сразу. Я заморгала, продолжая цепляться за обрывки платья.

Пять лет назад я пообещала магу, что не откажусь принять его помощь, если она мне понадобится. Раз амулет сработал, то Кристиан не переставал поддерживать в нем искру. Но весь вид князя свидетельствовал о том, что он мне вовсе не рад.

— Герцогиня? Что вы здесь делаете? Что с вами случилось?

Боюсь, на последний вопрос ответа не было и у меня.

Глава 2.

Двумя часами ранее

Муж встретил меня на верхней площадке центральной лестницы, у балюстрады. Слегка поклонился, взял за руку повыше локтя. Там, где заканчивался раструб удлиненных по последней моде перчаток. Его пальцы почти сомкнулись.

К сожалению, я опять потеряла в весе. Дорогие родственники вчера не постеснялись об этом сообщить, как только супруг помог мне выйти из кареты.

Роберт удерживал мое плечо четырьмя пальцами, немного оттопырив мизинец. Мне послышался щелчок, как будто на руке защелкнулись металлические блокираторы. Прикрыла глаза, чтобы не выдать испуг.

Плохо. От галлюцинации я ранее не страдала. Разве что от фантомных воспоминаний и от повторяющихся кошмаров.

— Это платье подчеркивает твою красоту, Изабель. Улыбнись. Мы давно не появлялись в обществе вдвоем. Конечно, подданные понимают, что во всем виновата болезнь, но не лишай их радости видеть твою улыбку, — говоря это, мой супруг, владетель герцогства Марбо, чуть-чуть усмехался. В своей неотразимости он вполне уверен.

Я знала, что, если буду сильно стараться, то выдам лишь вымученную гримасу. Заранее опасалась первой реакции гостей, ожидающих нас внизу.

Каждый раз мое появление вызывало шок у тех, кто был знаком со мной до замужества. Красавица Изабель, в девичестве — Вальмонт, за пять лет превратилась в бледную тень самой себя.

Мы начали спускаться по бесконечным мраморным ступенькам. Свет из канделябров ослеплял. Это и к лучшему, потому что я не смотрела по сторонам, а сосредоточилась на том, чтобы шагать и держать спину ровно. В последнее время лестницы превратились в не самое простое физическое упражнение.

И все равно я задержалась на одной из ступеней и непроизвольно дернулась, когда Роберт потянул за собой вниз.

— Дорогая, аккуратнее, пожалуйста. Не вырывайся так, а то перчатка сползет. Люди увидят эти жуткие гематомы. Мы же скрываем твое…хмм… состояние. Подумают на меня, — он заразительно рассмеялся.

В отличие от меня, Роберт всегда вел себя естественно. Пусть окружающие отметят, что между нами все хорошо. Муж упоминал, что из-за моих редких выходов в свет наш союз перестали считать таким уж счастливым.

… Ведь, правда же, смешно. Кто заподозрит блестящего герцога, что он не сдержан со своей болезненной женой?

— Или решат, что твой любовник любит пожестче. Как считаешь?

Первый раз за вечер я подняла на него глаза. Это что-то новенькое. Наверное, следовало ответить. Выразить возмущение, как и положено леди, или уколоть. Но мыслями я была далеко отсюда.

— Изабо, прости, милая. Я слегка на взводе. Это шутка в крайне дурном вкусе. А ты, я вижу, опять плохо спала. Всего один вечер, и мы вернемся домой, в поместье. Я нашел нового доктора. Все наладится, любовь моя. Ты не забыла принять лекарство?

В замке Ульрих использовали какие-то исключительно яркие свечи. А, может, темные пятна заплясали в глазах не от этого. У подножия лестницы нас окружила небольшая толпа.

Распорядитель отвлекся и представил с заминкой:

— Роберт де Роман, герцог Марбо, со своей ослепительной супругой.

Машинально подергала кулон на шее, переливавшийся всеми оттенками серо-голубого. Еще одно доказательство, что энергия во мне почти иссякла. Когда магии было с избытком, все путали его с магическим изумрудом.

Муж настаивал, чтобы сегодня я надела тяжелое фамильное ожерелье. Но на моей исхудавшей шее оно бы смотрелось, как сбруя. Пришлось соврать, что я не расслышала его просьбу.

Кулон незадолго до свадьбы мне подарил Кристиан. Почему-то я наивно надеялась, что князь посетит сегодняшний прием в соседней Андории. С этим карликовым государством его княжество в дружеских отношениях. Это с нами, то есть с Робертом, они на ножах.

Что бы я сказала Кристиану, если бы мы вдруг встретились? Спасите меня, заберите меня… Я не верю, что я сумасшедшая, но очень скоро свихнусь… Какой-то недостойный лепет для дочери графа. Тем более что тем самым я бы подталкивала Леграна устроить крупнейший в новой истории политический кризис.

Лица вокруг расплывались. Я кивала, повторяла одни и те же фразы. Чаще всего радовалась, что в этот наш приезд так повезло с погодой. Улыбка приклеилась теперь уже намертво.

— Герцогиня, вы обворожительны. Ваша царственная бледность будет мне сниться, — Патрик де Труи, этот повеса, пробился к нам и взял мою руку в обе ладони.

Это уже выходило за рамки этикета, но молодой человек принялся покрывать ее поцелуями. Меня с детства учили, что больше одного — уже постыдное обещание.

Наверное, он тоже решил пошутить? Прямо вечер неудачных каламбуров… Я пробовала вырвать пальцы. Безрезультатно. Дернула сильнее. Де Труи выпустил, но с совершенно нелепым комментарием: «Почему сегодня вы столь жестоки со мной?».

Я окончательно перестала что-либо понимать. Поймала странный, чересчур напряженный, взгляд мужа. Вокруг нас все смеялись деревянным смехом. Что происходит? Я почти никого не запомнила. Голова кружилась.

— Пойдем на балкон, Изабо. Подышишь воздухом. По-моему, тебе сейчас привиделось нечто неприятное, — Роберт обнял меня сзади.

— В каком это смысле, привиделось?

— Ого, ты наконец разомкнула уста. Идем. Ветерок лучше всего помогает от нервов.

Однако я заметила у одного из столиков неподалеку Мадлен Брайтон, мать моей подруги по академии. Возможно, это мой шанс… Я отпросилась у мужа и поспешила к своей знакомой.

Только почему она и две ее компаньонки взирали на меня с неподдельным ужасом?

Глава 3.

Леди Брайтон, дочь виконта, вышла замуж за одного из богатейших людей в Марбо и своих дочерей воспитывала так строго, словно они были принцессами крови. При этом она дружила с моей матерью. Так что я оказалась одной из тех немногих девиц, которым позволялось разговаривать с Марианной и Лирой. На моей свадьбе присутствовало все их семейство.

После обмена приветствиями две особы, имена которых я, разумеется, не запомнила, тут же ретировались.

— Как здоровье Мари? Давайте выйдем на террасу, если не возражаете. Я немного задыхаюсь.

Мне стоило немалого труда остановить эту энергичную женщину, так как она сразу кинулась искать Роберта.

— Его Светлость присмотрит за вами куда лучше, — лепетала она, пятясь от меня к соседнему столику.

И только когда я подхватила ее за локоть, она перестала вырываться. Со стороны это выглядело, как будто я цеплялась за остроконечную башню. В моду как раз вошли высокие тюрбаны.

— Но мне требуется ваша помощь. Пожалуйста, это важно.

Вечерняя прохлада обрушилась лавиной. Я точно (ну, почти) помнила, что приняла микстуру, выданную Робертом. Однако вместо хотя бы глоточка лишней энергии я чувствовала себя еще слабее, чем обычно.

Я прислонилась головой к стене и утонула во вьющемся растении, украшавшем фасад Ульриха поверх лепнины. Островатый запах листьев взбодрил получше, чем краково лекарство.

Аманда Брайтон смотрела на меня через элегантное пенсне и заметно волновалась. Глаза магички слегка вылезали из орбит.

— Ты так сильно сдала, мой дорогая. То есть приболела… — она все-таки не удержалась. — Но это временно. Де Роман обязательно найдет решение. У вас столько денег, столько магии…

Сколько у нас магии? Я, одна из сильнейших магичек своего края, ушла в глубокий минус. Но Роберт, действительно, сильно прибавил. Поговаривали, что в этом году он впервые попробует себя на турнире Северного континента, который до этого несколько лет подряд выигрывал его заклятый соперник Кристиан Легран.

Это ни о чем не говорило… Это не повод обвинять мужа, с которым я заключила священный союз. Но как минимум я имела право разобраться в происходящем сама. Это даже не значило, что я перестала ему доверять.

— Леди, моя мать писала вам перед смертью. Вы для нее… — я не стала упоминать, что это традиция Вальмонтов, прощаться со всеми, с кем вел дела. Так наследникам было проще обновлять связи. — Позвольте мне воспользоваться вашим экипажем и вернуться домой. Я бы желала оказаться там быстро, опередить мужа, а потом уехать на воды или в горы. Куда-нибудь на лечение. В одиночестве.

В ее взгляде появилось то самое выражение, с которым на меня глядели приглашенные Робертом доктора. Она больше не сомневалась, что перед ней сумасшедшая.

— У вас же свой великолепный… Или попросите Роберта открыть портал. Имение его сестры всего в часе езды отсюда… Вы переволновались, в зале душно.

— Вы не понимаете. Я хочу вернуться в герцогскую усадьбу, к себе домой, а затем покинуть Марбо на некоторое время. Здесь, с собой, у меня нет денег, нет даже накидки. Все экипажи с усиленными магией упряжками принадлежат аристократам. Кучер может взять одно из моих украшений, а потом сдаст меня хозяину. В лучшем случае… И я никого не знаю, чтобы попросить открыть такой дальний портал. Это должен быть человек с выдающимся ресурсом. Но не мой муж.

Аманда прижала пальцы, унизанные перстнями, к необъятной груди.

— Вы собрались ограбить герцога? И предлагаете стать вашей сообщницей?

Да что же это такое… Я стянула мамино кольцо, совершенно бесценное, из «утреннего» хризолита. Оно утратило свой знаменитый блеск по той же причине, по которой кулон Кристиана посерел.

— Я не больна, Аманда. Меня пичкают отравой. Я целыми днями сплю и страдаю провалами в памяти. Но в остальном я все та же. Какая-то сила в доме забрала мою магию. Я подозреваю, что они как-то воздействуют на герцога, чтобы он этого не замечал. То есть он тоже пострадавшая сторона… Я же его не обвиняю! Но мне необходимо время, чтобы прийти в себя. Я временно не могу распоряжаться недвижимостью и землями Вальмонтов, своими счетами. Но одной моей шкатулки с драгоценностями хватит на то, чтобы жить в достатке не только мне, но и небольшому городку… Возьмите, пожалуйста. Откройте портал ну хоть за пределы Андории и дайте мне немножко монет. Какой-нибудь плащ еще желательно. Дальше я справлюсь.

А дальше я воспользуюсь благородством когда-то влюбленного Кристиана и отправлюсь к нему в гости. Мой магический след отследить будет невозможно. Оттуда я последую дальше. С Леграном я договорюсь. Дам исключительные права на одно из месторождений в своем графстве. Не мог же супруг полностью лишить меня прав на него. Даже захоти он, такое исключено.

— Я не приму дар, Ваша Светлость, — с сожалением вздохнула Аманда. — Даже если я поклянусь хранить помощь вам в секрете, герцог легко взломает эту клятву. Вместе с моей головой. Он весьма решительный человек, на пути которого лучше не стоять. Ведите себя тихо. Возвращайтесь домой и там попросите покровительства у одного из любовников. Только сильный — и безумно влюбленный — маг поверит... и согласится вмешаться, потому что положение ваше, прямо скажем…

Слезы сами брызнули из глаз. Они все сговорились? Я по комнатам хожу, держась за мебель и дверные косяки. Брачные браслеты проявились на запястьях по первому зову.

— Вы это видите? Видите? Как я могу изменить Роберту? У нас ритуальный брак, по всем канонам. Как только я его предам, они почернеют. Меня не должен касаться другой мужчина. Это нарушение клятвы.

Леди Брайтон в первую минуту растерялась, а затем нахмурилась.

— Девочка моя, это все… чрезвычайно печально. А еще грязно и ужасно. Есть люди, которые утверждают, что своими глазами видели тебя участвующей в… оргиях. Самых настоящих. Ты теряла сознание не только на балах. Но и на улице, в магазинах. Тебя приносили домой каждый раз разные мужчины. Роберт скрывает ваш позор, как может. Но слухи все равно ползут… Нет, я в это не верю, я пересказываю. Распутство стало причиной, из-за которой ты лишилась дара. Прости, Изабель, но твоим именем уже пугают девочек в пансионах. Мне Лира рассказывала.

Глава 4.

Энтин, настоящее время

Я ошалело рассматривала Кристиана. Он почти не поменялся. Разве что залом между бровями стал глубже. Это делало его мрачнее, чем я запомнила. Он вообще мало улыбался и редко стремился расположить к себе собеседника.

Обычно невозмутимый, сейчас он пребывал в легком оцепенении. При этом в глаза смотрел так, словно искал ответы в них, а не в словах.

Впрочем, я ничего и не говорила. Замерла, как лист, прибитый к стене порывом ветра. Что я наделала… Роберт уже понял, где я. Мой личный след, и еще характерный выброс магии князя. Только явиться сюда с такой же легкостью муж не сможет.

Для Леграна же это компрометирующая история. Чужая жена в его доме, поздним вечером, да еще с моей репутацией. Но он джентльмен, он не развернет меня сразу. Уложит спать, позовет врача. Другой бы на его месте позвал супруга…

Что же я-то молчу, как последняя кретинка? Кристиан из-за меня в невыгодном положении, но какой у меня был выбор? Роберт приготовил такое будущее, что смерть — самый безболезненный и достойный исход.

Князь уже поднялся. На нем просторный стеганый халат с восточным орнаментом, потертый в нескольких местах. Под ним сорочка. Надо опустить глаза, чего я пялюсь. И нельзя молчать… Однако, глянув вниз, я сделала только хуже. Грудь из-за худобы нелепо торчала вперед, едва прикрытая ладонями. Мужчина, наверняка, оценил выпирающие ключицы, жуткие острые плечи и такие же локти.

Я охнула, попробовала отступить туда, где поменьше света, и запуталась в собственных ногах. Равновесие удержать не удалось. Колени стукнулись об ковер, и я инстинктивно смягчила падение, выставив вперед руки. Наверное, это был самый нелепый книксен в истории княжества Ланвиль.

— Иза…бель, — выдохнул его правитель.

Сверху на меня опустился его халат, а потом наклонился он сам.

— Кристиан, пожалуйста. Не выдавайте меня ему. Спрячьте в подземелье, оттуда фон не считать. Скажите, что вас сегодня не было дома. Я немножко посплю и уеду… Вы не понимаете. Он меня не убьет. Это гораздо хуже. Да и я больше не могу… Не ведать разницы между сном и явью. Слышать голоса, а потом искать их днем. Я сильнее, чем кажусь. Поселюсь в большом городе; там ему искать проблематично. Сниму дом. Нет, мне хватит и квартиры.

В Ульрихе действие напитка ослабло по счастливой случайности и в нужный момент, а теперь меня снова придавило.

— Белль, перестань дергаться. Ты в безопасности. Отсюда тебя никто не заберет.

Что-то такое промелькнуло в его полуулыбке, что я вздрогнула. Роберт тоже всегда меня успокаивал. Возился, как с ребенком. Был неизменно ласковым.

— Я имею в виду, не заберет против воли. Хочешь теплого молока с медом? Сейчас я возьму тебя на руки… Вот так… И отнесу в сп… гостевую.

Он не спрашивал разрешения, а проговаривал свои же действия. Слухи о моем умственном расстройстве сюда уже просочились. Надо полагать, что и остальные тоже.

— Я ненавижу молоко, особенно после кипячения, — выпалила я, хотя собиралась сказать другое. Что я в состоянии ходить сама. Что у меня нет проблем со связным выражением мыслей. В обычные дни.

Это обращение не вязалось с его же первой реакцией. «Герцогиня» звучало так холодно… Обо всем этом я думала, упираясь носом в его запястье и стараясь игнорировать тот факт, что его вторая рука удерживала меня аккуратпод тем местом, на котором сидят.

Его запах окружал со всех сторон. Крепкий, свежий, непривычный. Даже когда Кристиан ухаживал за мной, мы не оказывались в такой близости.

— Тоже его не люблю. Но я отпустил слуг до утра. Могу разогреть что-то из готового. Запеканку?

В этот момент я по-настоящему перепугалась, что сошла с ума. Полуголый Кристиан нес меня по безлюдному и захламленному коридору и предлагал перекусить.

— Ничего. Я очень устала. Мы были на балу. Меня мучила слабость. Потом Роберт влил в меня что-то похожее на воду с содой и я очнулась, когда он предлагал Патрику — он наш управляющий — взять меня прямо там. Чтобы при этом вошли свидетели и появился повод для развода.

Князь напрягся всем телом, но я должна была это сказать. Чтобы он понял, что все серьезно, и еще перестал прижимать меня к себе так нежно.

— Если бы не мамино кольцо, если бы я не изводила себя подозрениями все эти недели, а продолжала верить мужу… Мне больше некого просить. Я очень сожалею, правда. Давно не общаюсь с подругами, почти никого не вижу… Я не знаю, как пережить такое унижение. Сегодня я услышала, о чем говорят за моей спиной. Мне не отмыться. Меня к такому не готовили. Это позор для всех почивших Вальмонтов.

Кристиан остановился. Прикоснулся указательным пальцем к щеке. Примерно там должна была темнеть отметина.

— О них я бы переживал в последнею очередь. Но здесь тебя никто не потревожит. И постепенно мы со всем разберемся. Обещаю, Белль.

Мне совсем не хотелось в гостевую. Оставаться одной в незнакомой комнате. Пусть бы Легран нес меня еще часа два. За стенами замка гудел ветер и мерещилось, что он на разные лады повторял мое имя. Я закрыла тяжелые глаза, а открыла их уже в постели.

На соседней подушке устроилось диковинное существо с длинной шерстью шоколадного оттенка. Помесь растрепанной болонки и маленькой мартышки с бакенбардами. Оно отчитывало Леграна, который, наоборот, стоял ко мне спиной.

— Крис, раз тебе некуда девать заботу, заведи котенка. Хозяйка враждебного герцогства на эту роль не годится. Некого пожалеть? Пожалей меня, я скоро стану совсем седой. Завтра пора объявить о помолвке с Лилианой. Сколько можно тянуть? Девочка выиграла отбор. У нее такие глаза, такие преимущества и спереди и сзади. Но вместо нее у тебя в кровати полумертвая и полностью истощенная особа… Ты ей меду давал?… Ты понимаешь, как рискуешь? Если это провокация де Романа, а если нет… Ты забрал у него жену. Прямо как это случалось между правителями в старые добрые времена.

Легран проигнорировал эту тираду.

Глава 5.

Очнулась от адской боли. Руки горели от запястий до кончиков пальцев. Я орала, но легче было отстраниться и представить, что вопли не мои и это кто-то вдалеке. Но еще более ненормально было другое: я сидела не на подушках, а на абсолютно голом Кристиане, который зажимал мои бедные кисти.

От его рук исходили волны, — колючие, будто с кристалликами льда, — то, что мне сейчас требовалось. Однако облегчение наступало буквально на пару мгновений. А потом я снова ждала, когда его магия ослабит это жжение.

Болонка скакала по кровати, высоко подкидывая зад, словно жеребец.

— Он ее убивает, убивает!

— Перестань орать, ты ее сильнее напугаешь. Я же здесь… Скорее, пытается забрать контроль. Ты в какой момент заметил?

— Ну, ты сказал, прислушиваться. Я остался с ней, на всякий случай. Спрятался под кровать… Что ты так смотришь? Несчастная девочка… Все врут ваши газеты. Не может она быть той самой распутницей. Ты ее синяки видел? И знаю я, как выглядят развратницы. Кого ты только сюда не приводил на моем веку…

— Аргус!

— Что Аргус, что Аргус? Не одного тебя мне охранять. Ты давно должен был сделать мне маленьких легранчиков. Я от тебя за столько лет утомился… В общем, выставил заслон вокруг нее. Немножко с родовой магией. У меня же другой нет. Она иногда стонала. Показать как?

— Нет, — прорычал Кристиан. — Не отвлекайся.

Со слов Аргуса выходило, что я попыталась выйти из комнаты, но, не доходя до двери, застыла и стала кричать.

На лбу Кристиана выступили капли пота. Я через сорочку чувствовала, какой он горячий. При этом маг продолжал отдавать чистый холод. Время от времени у него сводило мышцы на руках — потом и на ногах тоже.

Держал он меня в каком-то захвате. Внизу был он, а сзади — спинка кровати. Я старалась не брыкаться, но иногда почему-то начинала неистово вырываться и даже не орать, а хрипеть.

— Сейчас пройдет, Белль, — прошептал он в ухо, дождавшись момента, когда мне снова полегчало. — Это была попытка тебя взломать... Как комнату или сундук. У вас связь через браслеты… Но то ли ты сопротивлялась, то ли Аргус отбил. Скоре всего вы оба… Я же кретин. Все не могу поверить, что такими методами можно воздействовать на живого человека.

Наверняка, он хотел сказать, на собственную жену, но сдержался.

— Синяки, — напомнила собачонка. — Весьма жестоко, и там, где платье обычно все закрывает. Ты же ее переодевал… Очевидно, супруг у нас с фантазией. Мне даже интересно, какую историю он выкатит завтра… Я беру свои слова обратно. Горгону ему лысую в кружевах и чепчике, а не герцогиню… А чего ты, кстати, такой нервный, Крис?

— Белль, не ерзай, пожалуйста. А ты — заткнись.

— Ну, вообще испытывать возбуждение во время отдачи магии — это отклонение. А к бедной девушке, выпитой досуха и чуть что теряющей сознание… Я прямо тебя не узнаю. Напомни, почему ты на ней не женился? Когда пять лет назад леди Вальмонт окончила свой пансион и вышла в свет, она значилась на первой строчке в ежегодном рейтинге невест. Нам не пришлось бы столько тратить на эти бесполезные ежегодные отборы…

Вжух. Аргус просвистел в воздухе по направлению к противоположной стене. По траектории он должен был удариться об портрет строгой леди в чепце и с крючковатым носом, но вместо этого — просто испарился перед ним.

— Ты ничего не слышала, хорошо?

Я быстро кивнула… А также ничего не видела. Боль почти отпустила. Лицо горело. У него тоже. Но я старалась смотреть только вверх и не встречаться с Кристианом взглядом. Он бы с превеликим удовольствием разжал руки и что-то на себя накинул, однако все еще опасался ослабить хватку.

Наконец на меня опять накатила сонливость. Мы оба сообразили, что это значило. Я все же глянула в его невыносимо фиалковые глаза.

— Это все? А если повторится?

— Уже нет. Сейчас что-нибудь намотаем. И Аргус уже уловил враждебную магию и так просто к тебе ее не пропустит. Он дух-защитник Легранов, весьма силен и без меня. Обычно помогает лишь членам семьи. Но от тебя уже без ума. Мнется здесь от безделья… Я редко появляюсь в Энтине. Только когда следует побыть в одиночестве и подумать.

Значит, Кристиан удалился сюда размышлять о будущем, о своей Лилиане. И тут я. Если я снова скажу, что мне жаль, что от этого поменяется?

— Спи, Белль. Ты снова справилась.

Он смотрел так серьезно, а потом прижался губами к моему лбу.

…Меня поцеловал чужой мужчина. Не тот, которому я клялась в верности до самой смерти. И магия князя плескалась во мне, от кончиков волос и до самых пяток. Но если подумать, реальная гибель была не за горами. И для общества я уже, определенно, мертва.

Потом сквозь сон до меня доносились то лай, то короткая ругань, а то и вполне мирная болтовня.

— Обвязывай нормально, крепче, — тявкал Аргус, которого полет через комнату ничуть не смутил.

— Но у нее кожа такая тонкая. Нельзя перетягивать. И, смотри, она снимает.

— Так ты додумался, галстук накручивать. Еще бы носки на руки надел. Неси свою рубашку. Побольше и подлиннее. Ту, что дольше всего носил. Твоя магия сейчас необходима.

На секунду мне резко стало холодно, а потом сразу тепло. Рубаху заранее нагрели, чтобы избежать перепада температур.

Кристиан мог раздевать и одевать женщин без помощи рук. Наряду с привычкой спать голым… — похоже, он вел не очень строгий образ жизни. Да и предложение, которое он сделал мне пять лет назад, говорило о том же.

Впрочем, сейчас это все неважно. Зачем я ему?

Против воли этой ночью я подслушала и кусок другого разговора:

— Завтра последний срок, когда ты можешь заявить о помолвке. Потом Лилиана, с ее высокими баллами и безупречными характеристиками, вольна выбрать другого жениха.

— Каждый из нас хозяин — своей судьбы. Или хозяйка. Девушка имеет право на счастье. Я за две недели так и не определился. Зачем хвататься за помолвку в последний момент… Это как бежать за уходящей вдаль каретой.

Глава 6.

Завтра, действительно, наступило. Я лежала на просторной кровати, которая хоть и стояла в углу, но занимала добрую половину комнаты. И помещение не маленькое, между прочим. И я одна.

Удивила конструкция окна. От пола до потолка, аж на половину стены напротив постели, соединяясь с такой же половиной справа... Наверное, какое-то особо прочное стекло. Занавески были раздвинуты, и угловая терраса, тоже полностью стеклянная, открывалась взгляду. Как необычно.

Энтин парил на высоком холме над озером. Внизу шумел лес, а вода, окружавшая замок со всех сторон, замерла неподвижно, как зеркало. Мне тотчас захотелось выйти наружу, пройтись босыми ногами по нагретому солнцем настилу.

Нервные окончания неожиданно ожили. Я уже отвыкла, что тело может чувствовать что-то, кроме тупой боли. Вот, например, головная обычно просыпалась раньше меня, а сейчас куда-то спряталась.

Подо мной новенькое хрустящее белье. Я несколько раз провела пальцами, а потом и тыльной стороной ладони. Однако белоснежные наволочки заляпаны уродливыми бурыми пятнами. Ночью у меня носом пошла кровь.

Я резко вспомнила события ночи и предшествующего ей вечера. Муж тщательно подготовился к разводу. Проблема, что в Марбо разводов, особенно для закрепленных магией браков, не существовало. Только технические исключения. Такие как бесплодие супруги или ее измена.

Бесплодие мне не припишешь. Я прошла перед брачной церемонией не меньше пяти тестов, которые подтверждали, что на тот момент идеально подходила, чтобы продолжить два славных рода. И этого было достаточно. Остальное зависело от супруга.

Впрочем, безумие тоже подойдет. Там и рожать нельзя, и верность гарантировать невозможно. Бракованную супругу, как правило, запирали, и она доживала свой век как бедная родственница — если ее семья или любовник не забирали порченую себе.

Роберт же добился своей цели. Он годами выставлял на публику детали, которые свидетельствовали, что мой рассудок пошатнулся. Муж, я больше в этом не сомневалась, уже признал меня недееспособной и перевел все мое имущество на себя. Под управление. Что еще?

Процедура развода вовсе не требовала публичности. Он мог проделать все тихо. Увезти подальше, продолжать пичкать настойками, обманывать и даже взять новую жену. Когда б я еще догадалась... Возможно, отдала душу Богине гораздо раньше. Хотя и в этом вопросе я оставалась целиком в его власти.

Зачем понадобился тот жуткий спектакль с участием Патрика… Запятнать меня так, чтобы вовек не отмылась? Но у меня и так почти нет шансов. Скорее всего герцог захотел написать еще одну главу в истории, которая вдохновляла его год за годом.

Над переносицей знакомо заныло. Вот она, там самая неотступная боль. Но вдруг резко, как по щелчку, все стихло… Я заметила кувшин и наполовину наполненный стакан на прикованном столике. Потянулась.

Руки затряслись, хотя держала стакан двумя руками. Сделала два глубоких судорожных вздоха. Осознание приходило постепенно. Единственный близкий человек притворялся с тех самых пор, как взял меня за руку и повел к алтарю.

Перебои с магией у меня начались сразу же после свадьбы. Врачи только разводили руками и кивали на какие-то «женские обстоятельства». На нервы и на то, что мне надо больше времени. И Роберт старался и заботился. За все эти годы он ни разу не оставил меня больше, чем на несколько дней. Так сильно переживал за жену, стремительно терявшую здоровье.

Интересно, паук, поймавший муху, вел себя так же? Сначала связывал и лишал возможности сопротивляться. Затем присасывался, делал перерыв, возвращался — и так до тех пор, пока на паутине не оставались болтаться на ветру два жалких крылышка.

Мы занимали соседние спальни. Это устраивало обоих. Но он приходил каждую ночь. Утром я замечала вмятину на соседней подушке, пепельницу с не до конца выкуренной сигарой, скомканное покрывало на полу. Один нюанс — я ничего не помнила.

Сон был подобен глубокой яме, из которой я часто выбиралась еще более усталой, чем вечером, когда ложилась в постель. Года два назад я впервые проснулась с руками, обмотанными кушаком от его любимого халата, и пришла в ужас.

— Изабель, я больше не буду от тебя скрывать. Ты лунатик, дорогая, и иногда пытаешься нанести себе повреждения. Я прячу все острое, но не всегда помогает.

Синяки стали появляться примерно в то же время. Роберт жаловался, что из-за меня не высыпался. Обещал нанять сиделку, но дальше разговоров не шло. Я списывала это на то, что муж боялся сплетен. Вполне в его духе.

— Невыносимо доверить тебя чужому человеку, родная, — объяснял он, нанося мазь с едким запахом на плечи и предплечья.

Когда я стала его подозревать? Чудовищно, но, наверное, с самого начала. В первый же год брака я принялась запираться у себя и плакать без причины. Любимые занятия больше не доставляли никакой радости. Однако я не только не попыталась спастись, пока имела физические силы и остатки магресурса, я до последнего момента закрывала глаза.

Ведь так не бывает. С нормальными людьми ничего подобного не происходит.

Голос Роберта звучал так явно, словно он был здесь, со мной:

— Она сейчас, как цветок, который колышется на ветру…

И затем почти без паузы:

— Все будет очень хорошо, дорогая. Мы скоро вернемся домой…

Я ничком упала на кровать. Дышать не было никаких сил. На мне рубашка Кристиана. Я втянула в этот кошмар еще и его. Человека, который пять лет назад дал понять, что я недостойна носить фамилию Легран. В меня можно влюбиться, меня можно желать, но… Начинающуюся истерику прервал стук в дверь.

Я не двигалась. Пусть делают, что хотят. Я буду лежать здесь, пока не умру. А вдруг это Роберт? Он обманет кого угодно, даже князя…

— Доброе утро, герцогиня. Или как там по этикету, Аргус? Ваша Светлость?… А чего это Ваша Светлость валяется попой кверху? Скоро полдень. У нас по расписанию зарядка, витаминный коктейль, прогулка, беседа между нами девочками, то есть подготовка к ментальной терапии, — пророкотал голос, который мог бы принадлежать горной реке или водопаду средних размеров.

Глава 7.

В первый момент я не сообразила, кто передо мной, дама или джентльмен. Впрочем, ни один воспитанный человек не стал бы вторгаться в комнату, зная, что там кто-то есть и не дождавшись ответа.

И все-таки я склонялась к тому, что это женщина. На это намекало платье и легкий макияж. Дама занимала почти весь дверной проем, в том числе в ширину. Она выше меня почти на голову, а плечи еще крепче, чем у Кристина. Мощная шея и… неприлично короткие каштановые волосы. Так стригли разве что каторжников и матросов.

Платье из хорошей ткани имело современный крой, то есть обладало многослойными юбками. Оно без кринолина, но я и сама хожу в таких по дому. Правда, я предпочитаю светлые и холодные цвета, в то время как незнакомка выбрала оглушительный гранатовый.

— И?... Леди, вы встанете сами или вам помочь?

Аргус юркнул ко мне поближе и забился между подушками. А ведь магии в нем много. По ощущению, рядом со мной полыхало компактное энергетическое ядро.

— Простите, я вас не знаю. При встрече принято представиться. Меня зовут Изабель. Я бы хотела вернуть девичью фамилию. Но пока моя фамилия де Роман.

Я буквально выплюнула последнее слово. Дама приблизилась, открыто изучая мое лицо и фигуру. Рубаха князя доходила где-то середины бедра и уже сбилась.

— Хорошо, герцогиня. Будем придерживаться комфортных для вас поведенческих конструкций. Моя имя — Ясмина. Фамилию клана я стерла из своей памяти. Так что зовите меня миссис Линней. Если что мистера Линней никогда не существовало, но я же не какая-нибудь девочка.

Говоря это, она успела обойти комнату по периметру. Заглянуть в шкаф и за занавески, сдвинутые в угол на одной и на другой стене.

— Это лучший на континенте, а, может, и на всем Лондиниуме, менталист, тренер, если понадобится — сиделка, — зажужжал Аргус, подбираясь ко мне сбоку. — Но мы с Крисом рассчитываем, что Ясмина просто поможет вам вернуть физическую форму.

Неожиданно он юркнул под подол рубашки и головой прижался к моему животу. Это было мягко и щекотно. И еще шершавый язык... Я вскрикнула.

— А вы, ради крака, простите мое поведение, Ваша Светлость. Я замурован в этом жалком теле. Карликовые песики влюбляются почти мгновенно. Против природы я бессилен. Позвольте об вас потереться?

Резко перевернулась на живот, чтобы сбросить это недоразумение. Болонка, повизгивая, вернулась на подушки. Эти двое, похоже, сговорились и не дадут мне покоя.

— Аргус, какая природа? Собака кастрирована, а ты дух. Можешь хоть в ведро заселиться, хоть в тазик… Что касается леди Изабель, то вы с мальчиком не правы. Она, как я посмотрю, страдалица классического типа. Ножки не ходят, магия такая — что хорошо усваивается только чужая. В голове дыры размером с кулак, зато прав, как у королевы.

Эта женщина назвала Леграна «мальчиком», а меня только что втоптала в грязь. Я никого из них не звала. И, по большому счету, не настаивала на том, чтобы здесь находиться.

— Как вы смеете? — голоса мне не хватало, и некоторые слоги позорно проглатывались. — Мне не сдались такое отношение и подобные дешевые манипуляции. Как вы там выразились, предпочитаете применять некомфортные поведенческие конструкции? Я обойдусь без тренера. Покиньте комнату немедленно. Я буду говорить только с князем.

— Милая моя, я повидала немало девиц, которые охотились за Кристианом. Но вы это что-то с чем-то… Пожалуйста… Помогите… Умираю… Умерла… Так же все было, герцогиня?

Я попробовала подняться, но запуталась даже в рубашке. Умудрилась наступить коленом на полу. Пуговицы не выдержали, и плечо сползло на одну грудь.

— Вон! Мне не нужна милость вашего князя. Каждый свой вздох здесь оплачу золотом. И я не планирую задерживаться ни на минуту. Легран и его жалость мне ни к чему. Я…

А дальше произошло то, чего и следовало ожидать. Перед глазами закружились белые точки, кислорода перестало хватать. Теперь я сама оттягивала ворот в тщетной попытке раздобыть еще немного воздуха.

— Убирайтесь, — просипела я.

И это усилие отняло у меня последний глоток. Темнота снова распахнула пасть, и я завалилась набок. В чем-то мы с Аргусом похожи.

…Пробуждение вышло, в принципе, приятным. На кровати сидел князь, теперь уже одетый, а я лежала на нем, завернутая в одеяло. Да, и мою лодыжку еще обхватил пес.

— Это был самый быстрый способ выяснить, что случилось с девушкой. Если коротко — ничего хорошего, — объясняла Ясмина терпеливо, как ребенку. — Ты попросил у меня оперативное заключение.

— Я не давал согласия ее изводить. Она пережила слишком много. Пускай это бы заняло несколько дней…

— А я не уверена, что эти дни у нас в запасе. Физическое истощение ты и сам видишь. Боль средней степени для нее вошла в привычку. Спутанность мыслей, регулярные обмороки. Магически она полностью зависит от того, кто ее вычерпал. Скорее всего это, действительно, муж, потому что там прямая связь. Только у него имелся доступ к магпотокам и кхм.. к телу. Его атака может оглушить в любой момент. Так что ты правильно сделал, что поставил свой блок. Что касается сознания, то там все тоже не слава богине. Девушка не привыкла к конфликтам или к прямой критике, крайне зависима от мнения окружающих. На нее явно давили, и она просто тонула в самоуничижении. Это всегда высокие суицидальные риски. В таком случае существование обычно поддерживается какой-то надеждой, идеей фикс. Но, боюсь, сейчас она ее потеряла и двигается по инерции.

Похоже, они мне дали какое-то успокоительное, потому что я ощущала непривычное равнодушие и даже небольшую эйфорию.

— Я хотела выздороветь и родить ребенка. Продолжить род Вальмонтов. Ну, и вернуться к целительству, — хмыкнула я. Отчаяние по этому поводу я испытывала вчера. Наверное, оно придет снова. — Плохой из вас чтец человеческих душ. Ведь так еще называют менталистов? И при чем здесь инерция? Я узнала, что у мужа совсем другие планы. Здоровая я ему ни к чему. Он лучше меня запрет и отдаст насиловать своим друзьям.

Глава 8.

Вот так и вышло, что именно Ясмина помогала мне одеваться. Утро уже давно миновало, и судя по всему я проспала и обед тоже. Дама едва выгнала Аргуса из комнаты. Для этого пришлось использовать все свое исполинское влияние.

На этот раз женщина больше молчала и выполняла просьбы почти без эмоций. Она убрала мои волосы, пустив несколько кос по бокам и затем все это закрутив в высокий пучок. Для прически потребовалось еще больше шпилек, чем обычно брала моя последняя, не очень расторопная, горничная.

Роберт любил, когда дома я наполовину распускала волосы. Он считал их красивыми и, беседуя со мной, мог накручивать пряди на палец или даже на руку. Это дико отвлекало, но в ответ на мои замечания он лишь укорял, что я пыталась от него отстраниться.

Здесь же мне не было смысла быть красивой. Как и заботиться о том, хороша я сегодня или нет. Удивительно, что за время болезни волосы не утратили блеск. И тщеславие, которое во мне все же теплилось, было утолено тем, что Кристиан все же видел их распущенными этой ночью.

Однако обмена колкостями избежать не удалось. Я несколько минут хмуро разглядывала платье, которое принесла Ясмина. Из нежно-голубого однотонного муслина, — я и сама выбрала бы себе как раз такое, — оно полностью оголяло руки и могло носиться с легким вариантом корсета. Настоящей утяжки я бы просто не вынесла.

— Откуда оно здесь? В Энтине есть другие леди? И вы случайно не знаете, чью сорочку на меня надели этой ночью?

Менталистка, которая теперь вызывала у меня раздражение, продолжила в своем духе:

— Ночью меня здесь не было. Так что я вам не скажу ни про ночнушку, ни про то, что вы еще могли здесь примерять.

Зашнуровывала она, впрочем, аккуратно. Лиф не давил, и ленты на спине не впивались в кожу.

— Предполагаю, что это платье одной из пассий Кристиана. Я вас огорчу, оно не только что от портнихи. И на нем нет магазинных бирок. Но оно, абсолютно точно, после стирки или чистки. И я потратила полчаса на то, чтобы подогнать его под ваш размер.

Она не сказала, что наряд принадлежал особе с нормальной фигурой и с пышными формами, но, наверняка, имела в виду именно это. Меня передернуло от отвращения, руки сами потянулись за спину. До тесьмы и крючочков, конечно, было не дотянуться.

— Да, — протянула Ясмина. — Вижу, что вы самая настоящая герцогиня. Наверное, у вас и корона была, и карета, и один комплект сережек на утро, а другой — на вечер. Только вот какое дело. Раз вы не собираетесь давить Кристиану на жалость и другие части тела, то пора бы одеться, леди. Разгуливать голышом или в его рубашке — не выход. Или послать в Марбо за вашим гардеробом?

— Почему вы постоянно пытаетесь меня спровоцировать?

— Не совсем так. Я лишь переворачиваю ситуацию, чтобы вы могли глянуть с другой стороны. Сейчас нужно как можно скорее переговорить с князем, сверить ваши и его данные, подумать. Но пока что у вас не получается выйти из спальни… И имейте в виду, когда Крис постоянно таскает вас на руках, у него тоже ракурс смещается. А хоть кому-то здесь нужна трезвая голова, потому что герцог Марбо вряд ли одним махом отказался от любимой жены.

Не стала напоминать, что моей вины в двух, нет, в трех последних обмороках не было. Какая ужасная дама. Хотя бы не обзывала симулянткой.

За эти несколько минут Ясмина навернула мне на каждую руку браслеты из нескольких нитей. Камни на них были нанизаны плотно и в изобилии. Получалось пять или шесть нитей на одном запястье. Украшения сделаны небрежно, не в мастерской, но из знакомых минералов. По-моему, это аметист, топаз, хрусталь, что-то еще… Я разбиралась в камнях не так хорошо.

— Уже лучше, — протянула Ясмина, обойдя вокруг меня. — Это чтобы вам все время не ходить в личных вещах князя. Эти браслеты он сам нанизывал этим утром. Кривовато, но как сумел... Когда ваш муж атакует снова, могут появиться видения, головная боль, голоса. Но, если я права, он не возьмет управление над вашим телом. Это на расстоянии. При близком контакте отбиться будет сложнее.

Мне сразу расхотелось с ней спорить.

— Какие-то новости уже появились? Как Роберт объяснил мое исчезновение из Ульриха? Распутная герцогиня, чуть не задохнувшись на террасе, пришла в себя и сбежала с любовником… О вмешательстве Леграна что-то известно, или о нем молчат?

Оказалось, что Ясмина не следила за прессой и ни с кем не обсуждала сплетни. Зато она полагала, что Кристиан имел собственную сеть информаторов в нашем княжестве. Что-то неприятно стукнуло в груди, а потом запульсировало в горле. Скорее всего Легран услышал о моих неприятностях задолго до меня самой.

Разговор, очевидно, пройдет еще менее приятно, чем ночью. Из зеркала на меня смотрела высокая худая и угловатая блондинка, с длиной шеей и вытянутыми кистями. Она не прибавляла мне уверенности в себе.

— Попробуйте отвлечься, Ваша Светлость. Представьте что-то, что доставляло бы вам удовольствие и делало бы вас довольной собой. Вы упоминали, что хотели бы снова вернуться к целительству, — вдруг напомнила менталистка.

Она не сказала, что целительство отныне для меня закрыто. Однако и так ясно, что я не потяну деятельность, которая дополнительно будет вытягивать из меня магию.

— Может быть, помощник лекаря, ассистентка хирурга?

Странное хобби для леди.

— Нет, что вы, я боюсь крови. Мне от нее дурно. Можно даже не смотреть, а просто вдохнуть запах.

— А сад? Я слышала, многие светские дамы увлекаются выращиванием растений. Создают сложные клумбы, скрещивают между собой разные виды. Это по-своему увлекательно.

— Ничего не имею против. Но копаться в земле, мокрой после дождя, или сухой, как пережаренное куриное крыло… Никогда не замечала в себе подобных склонностей... Может, быть вы мне еще печь пироги предложите?... Терпеть не могу вышивать. И животных я тоже недолюбливаю.

В комнату снова вошел Кристиан. На плече его сидел Аргус с печальными глазами.

Глава 9.

Я присела в реверансе. На этот раз он хотя бы получился. Кристиан поклонился. Пес, он же дух, успел переместиться мне под ноги, и ему не пришлось ловить равновесие верхом на князе.

Повисло неловкое молчание.

Наверное, вспоминать о манерах было поздно. Я уже видела Кристиана в домашнем халате, а также без одежды. Он носил меня на руках, переодевал, удерживал коленями и даже спал в одной кровати. Как я поняла, Легран поостерегся оставлять меня одну после того, как начались конвульсии и жар.

Да буквально час назад он опять вливал в меня магию, хотя на мне не было чулок, а рубашка порвалась. Щеки сначала порозовели, а потом разгорелись как следует. Все это грехопадение случилось за каких-нибудь двенадцать часов.

— Изабель, вы не о том думаете, — сжалился он надо мной. — Есть ситуации, в которых все эти нормы неуместны. Если бы лошади понесли и я спасал вас из перевернувшегося экипажа, имело бы значение, как сильно повреждена ваша одежда? Или моя?

— Если ты состоятелен и знатен, к тому же не женат? Конечно, имело бы, — тут же вмешалась Ясмина. — Но для леди де Роман важнее другое. Ваши душевные качества.

Я покраснела еще мучительнее, потому что как раз блуждала взглядом по наряду князя — от белоснежной сорочки, натянувшейся на плечах, до ремня на брюках. Ведь я слишком хорошо помнила его плоский… Для замужней женщины я в очередной раз вела себя неуместно.

— Мне было бы проще, если бы мы оба забыли эти огорчительные обстоятельства, пусть и вынужденные. Ведь это не авария и не стихийное бедствие привели к тому, что я попала к вам в столь неприглядном состоянии. Всего этого можно было избежать.

Миссис Линней отошла чуть в сторонку. Оттуда принялась укоризненно качать головой.

— Распространенная реакция жертвы. Искать свою вину, потому что так справедливее и спокойнее.

Однако Аргус тоже торопился со своим комментарием

— Он не забудет. Он так вас разглядывал, каждую выпуклость и впадину, — уж точно не с тем, чтобы забыть.

— Аргус, — хором гаркнули Кристиан и Ясмина. Собака же оббежала меня и спряталась за широкой юбкой.

Дыхание опять сбилось. Я два или три раза судорожно вдохнула и приготовилась к ухудшению, но сознание не меркло. Энергия князя продолжала меня поддерживать.

— Леди, дикое поведение Аргуса объясню чуть позже. Я, действительно осматривал вас, поверьте, предельно корректно. Описание передал Ясмине. Мы взяли на себя смелость пригласить лекарей. Одного из нашего округа, а другого — с Северного континента. Нужны независимые специалисты, которые зафиксируют ваше состояние и повреждения. Скорее всего, вы не в курсе. Они обнаружены в самых неожиданных местах. У вас, например, порезы за ушами. Сейчас рубцы почти незаметны. Я предполагаю, что сразу после нанесения они были замаскированы и обезболены. Об этом говорит характерный зеленоватый оттенок.

Я стала искать глазами стул. Кристиан подвинул его ко мне и помог сесть.

У меня постоянно, годами, болело все тело. Не в какой-то конкретной точке, а ныло везде. Но, пожалуй, сегодня я смогла бы указать эти… места недавних травм. Надо как можно быстрее остаться одной, пойти в ванну. Там зеркало на всю стену… Меня замутило.

— Лекарь вынесет вердикт. Он скажет, могли ли вы сделать подобное сами. Есть угол воздействия, его сила — сложно представить, как бы вы сделали надрезы определенной конфигурации у себя на спине.

Теперь я резко поднялась.

— Это невозможно. Это чушь, нонсенс. Роберт не похож на безумца. Он говорил, что синяки я ставила себе сама... Не хотела быть здоровой, нуждалась во внимании... Это, может, все ерунда. Но он даже показывал запись с артефакта, где я щипала плечо над локтем... Я не хочу об этом говорить. Можем ли мы как-то опустить это все, забыть?

Две пары глаз смотрели на меня с таким выражением, что я все поняла и так... Но почему? Я не хочу возвращаться к этому снова и снова.

Легран подхватил меня, когда я споткнулась на ровном месте. Осторожно сжал плечо. Хоть в одежде, хоть без одежды я совершенно не в состоянии осознать то, что они пытались мне объяснить. Это какая-то ошибка.

«Ага, — подтвердил внутренний голос. — Такая же нелепая, как то, что вчера произошло в Ульрихе».

— Это вполне вяжется с потерей магии, герцогиня, — заметила менталистка. — Во время ритуала жертва должна испытывать боль. Это обязательно. Тот, кто совершил это, вытягивал вашу сил постепенно и не был заинтересован в том, чтобы обрушить вас в бесконечное страдание... Мы заочно обвиняем герцога как самого очевидного подозреваемого. Он вас успешно иссушил, но и убивать не стал. Решил оставить при себе бессправным придатком.

Это мы сейчас обсуждаем моего мужа. Я вспомнила карие глаза, которые немного светились в темноте мягким светом:

— Изабо, я люблю тебя и обо всем позабочусь...

Голос князя снова вернул к действительности.

— Лекари прибудут через полтора часа, но без вашего согласия не начнут, — заявил Легран.

Глава 10.

Самая эффективная защита — это нападение. Я попробовала отмотать к первоначальному плану. Сложность заключалась в том, что как такового у меня его и не было.

— Ваше Высочество, сожалею, мы с самого начала поняли друг друга неправильно. Мне не нужен тренер, лекарь, телохранитель и кто-либо еще. Я ценю ваше гостеприимство. Если вы поможете мне найти укрытие, — можно на другом континенте, — я буду чрезвычайно благодарна. Вы получите преференции на торговлю в моем графстве, на разработку месторождений, а также право закупки бериллов без очереди, в обход тендеров.

Драгоценностей, которые с меня сняли и сложили в коробочку на комоде, хватит на то, чтобы безбедно жить, лечиться и оплачивать услуги юристов все обозримое будущее. Более того, я сразу свяжусь с Эрлихом, который, сколько себя помню, вел дела моей семьи.

— Боюсь, вы до сих пор не осознали свое положение, герцогиня.

Произнесено тем самым ледяным тоном, каким он встретил меня вчера в кабинете. Что же, Кристиан вспоминал про «Белль», когда я падала на него или на пол.

— Как только вы покинете Ланвиль, нет, думаю даже раньше… Едва вы выйдете из-под защиты моей магии, к вам тут же явятся люди Марбо. Или он сам. Вас спеленают и вернут домой. Вы уже под опекой мужа и не распоряжаетесь графством. Развод последует незамедлительно. Вас упекут в частную лечебницу, выбранную Робертом, или разрешат бывшему мужу держать в одном из поместий. А кто ему запретит?... Мне продолжать?

Я пребывала в оцепенении, похожем не на отчаяние, а скорее на бешенство. Человек, которого я когда-то считала благородным, с особым цинизмом расписывал мою совершенную беспомощность.

— Валяйте, не стесняйтесь. Расскажите, что меня ждет.

Так я не разговаривала даже с гувернантками, когда злилась.

— А то вы не знаете. Вы все время в бреду бормотали про де Труи и Барабье. Наверное, есть еще кто-то. Ваши семейные развлечения меня не касаются, но вроде бы вы сами хотели этого избежать… Про то, что Марбо объявит вас мертвой в два счета, и искать будет некому… Ни родных, ни друзей. Это тоже надо объяснять?

Легран отвернулся к окну. Я принялась срывать браслеты. Это оказалось не так-то просто. Они держались с помощью какой-то особо прочной нити… К тому же Аргус протестующе заверещал, и прямо по платью принялся карабкаться ко мне на грудь

— Нда, — изрекла миссис Линней. — Если леди Изабель, на мой взгляд, имеет основания к тому, чтобы дурить, она все-таки не в себе, то ты, Крис, на себя вообще не похож. Уж определись, ты помогаешь или чеком у нее перед носом размахиваешь? Водички бы вам обоим. Сверху.

Мои руки вмиг налились свинцом и упали вниз. Роберт так никогда не делал. Не использовал магию, чтобы настоять на своем.

— Ясмина и Аргус, я вас прошу, я бы хотел переговорить с Ее Светлостью с глазу на глаз. Вы далеко не посторонние, но это необходимо. Мы проясним некоторые моменты между собой.

Менталистка отрывала песика вместе с лентами, украшавшими лиф. Она серьезно смотрела на меня, словно пыталась что-то сказать. Как будто взглядом можно сделать другого сильнее.

— У тебя нет никаких оснований отказываться от моей помощи, Белль, — бросил князь, когда они вышли. — Это глупо. Нет, это самоубийственно.

— Я не отказываюсь. Я пытаюсь спастись от абсолютной власти своего мужа. А ты предлагаешь отдаться в твою? Ты отверг меня пять лет назад. Я была недостаточно хороша для княгини… Но, похоже, дело не во мне. Ты и за пять лет не выбрал подходящую девушку… Теперь уже неважно. Зачем мне полностью зависеть от человека, который уверен, что я переспала с половиной герцогства?… Молчи. Каждый твой взгляд будет напоминать об этом… Что толку показывать брачные браслеты? Эти "семейные развлечения", они такие. Мало ли как мы это делали, как сказала Мадлен Брайтон… Развратная герцогиня, герцогиня-извращенка. Я не помню, как спала с мужем. Как я могу поручиться за все остальное? Я не помню ни одной оргии, участие в которых мне приписывают. Я вообще не помню ничего странного. Только бесконечно длинные сны у себя в поместье.

Он подошел близко. Даже слишком. Поднял подбородок двумя пальцами. Мои руки по-прежнему не двигались.

— Белль, пожалуйста, успокойся. Это ты тогда отказалась от моего предложения. Вполне взвешенного и не отрицающего брачные узы. Но это, действительно, неважно сейчас. Я далек от любых обвинений. Более того, не имею на них права. Очевидно, что этот ублюдок обманул всех. Я хочу тебе помочь и не понимаю, почему ты так реагируешь.

Я отпрянула от него и уперлась в стену. Не понимает? Стал бы он вжимать в гобелен незнакомую женщину или женщину, которую уважал?

— Уходи, Кристиан. Надо придумать другой вариант. Я не готова ни к вниманию посторонних, ни к твоему обществу. Ты напоминаешь мне, кем я была и сколько потеряла. Мне не нужна милость, за которую я не в состоянии заплатить.

Он легко, за талию, подхватил меня на руки. Усадил на софу. Богиня, как же я не выношу эту свою немощность. Может, Ясмина права, и стоит попробовать вернуть себе форму. Хотя бы для того, чтобы вмазать легеньким магическим разрядом по этой гладкой самоуверенной физиономии.

— Глупышка и гордячка. Ты приняла предложение этого урода. Потеряла все, и я должен спокойно смотреть, как тебя уничтожат? Не удивлюсь, если эту сцену с тобой и с управляющим он подготовил специально к моей помолвке с Лилианой. Чтобы показать, во что превратилась женщина, которую я когда-то любил и которая досталась ему.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть его лица слишком близко от моих губ. Как я могла вспоминать о нем с сожалением? Как я могла представлять нас вместе?

— Отпусти мои руки. Выпусти.

— Иначе ты позовешь Аргуса?

— Крикну Ясмину. Она строит из себя стерву, но при ней ты вспомнишь, что изображал джентльмена.

Он рассмеялся, а мои кисти вернули себе подвижность.

— Поздно отказываться от моей помощи, Белль. Я отпустил тебя тогда, решив, что побыстрее выйти замуж, — твое настоящее стремление. И все равно за кого.

Глава 11

Следующий час запомнился мне смутно. Кристиан почти сразу ушел, пообещав что явится, когда прибудут лекари. А Ясмина повела меня обедать на лужайку перед замком. Она принадлежала к тем людям, что свято верили во всепобеждающую силу свежего воздуха.

Я все же оглядывалась по сторонам. Нет, я не испытывала большого любопытства, оказавшись в святая святых семейства Легранов, но об этом месте сказывались легенды. Согласно одной из них, именно здесь, на острове Виль, Богиня впервые пожаловала магу силу четырех стихий. Он не побоялся взобраться на конусообразный холм во время грозы и призывать ветер.

Что же он тут забыл? По-моему, спасал погибающую от редкой хвори возлюбленную. Впрочем, эту историю рассказывали по-разному.

Главное, что князья тоже облюбовали себе главную возвышенность в центре крохотного островка и построили на ней Энтин, некогда грозную неприступную крепость. Именно отсюда они занялись собиранием земель.

Сейчас на холме вместо мрачного здания, уходящего в небеса, — утыканного магосборниками, окруженного стенами и бастионами, — стояло строение вполовину ниже. На три, а местами — четыре этажа. Из строгого серого камня.

Ныне покой над Вилем охраняли не заговоренные камни, а родовая магия Легранов. Первая линия защиты шла по озеру, а сам островок был укрыт куполом. Крепостное стены стали не нужны. Их снесли, вокруг разбили парк. Замок перестроили. Семейство ценило комфорт куда выше, чем традиции.

Всем, кто интересовался историей Энтина, была одна дорога — в библиотеку. Вот и я, воображая себя будущей целительницей, еще в академии изучала прошлое Виля. Сохранились не только манускрипты, но и макеты старого замка. А, чтобы посмотреть на Энтин с воды, мы с однокурсницами брали экскурсию, когда гостили в соседнем Марбо.

Ясмина усадила меня на раскладное, но при этом устойчивое кресло. От центрального входа нас отделяли несколько десятков метров. Справа бил фонтан, в центре которого позолоченная фигура Богини парила над коленопреклоненным магом.

Зигзагообразные узоры клумб расходились от него во все стороны. А там, где мы решили обедать, от посторонних глаз столик скрывала изгородь из декоративных кустарников, окружавший полянку.

Кристиан держал парк в порядке, хотя сам замок не создавал впечатление ухоженности. Хозяин большую часть времени жил в других имениях, чаще всего — в столице.

— Вам здесь нравится? — спросила Ясмина. — У вас немного порозовели щеки. Наверху ровный магический фон, ветер приносит аромат трав с побережья, воздух считается полезным.

Любую попытку общаться ровно я приветствовала. Хватит того, что на Кристиана реагировала слишком бурно.

— Если я скажу, что пока продолжаю привыкать к тому, что случилось, вы опять назовете меня рафинированной аристократкой? Я строила планы побега, но слишком медленно, слишком вяло. Этому есть объяснение. Сравнить мое состояние с тем, что было вчера, и я уже чувствую разницу. А ведь пропустила всего один, утренний, прием настойки.

Ясмина слушала. При этом она подставила лицо ветерку, и тот трепал ее короткие волосы, делая еще более похожей на пирата, отдыхающего на палубе. Это если не переводить взгляд на плечи, объема которым добавляли короткие, но чрезвычайно пышные рукава.

— Можете мне не верить, но, имея кулон Кристиана, и, даже заподозрив неладное, я откладывала его на самый крайний случай. А уж оказаться в Энтине, чуть ли не наедине с князем, задерживаться здесь… Это…

Кстати, артефакт опять вернулся мне на шею. Я упустила момент, когда Легран надел его обратно. Из-за того, что князь ночью и утром вливал в меня магию, украшение снова приобрело бирюзовые переливы.

— Не знаю, кто заваривал этот чай с травами, здесь и повара-то не встречала, но напиток отличный…, — заметила менталистка в такт своим мыслям. — Вам, девочка, мало какое место подходит так, как это. Купол выдерживает любую атаку. Если, как следует не окрепнув, покинете остров, то пиши пропало.

— Что вы имеете в виду?

— Муж, однозначно, доберется до вашего разума. Ранее он этого не делал потому, что просто не видел смысла. Взломы, блоки, искажения оставляют след в сознании жертвы. Она начинает сторониться своего мучителя. Бояться его, даже не помня деталей. А по какой-то причине лорда вполне устраивало, что при людях и даже наедине вы вели себя спокойно и доброжелательно.

Аромат трав, рассеянный вокруг, при упоминания имени Роберта больше не казался приятным и бодрящим. Он отдавал гарью.

— Не помогало. Я старалась пореже оставаться с ним вдвоем и списывала это на усталость. Его аккуратные прикосновения пугали.

— Это то, что называют памятью тела, — протянула Ясмина.

Глава 12.

— Где-то месяц назад ему пришлось уехать из Деллонжа, его родового поместья, где мы жили все эти пять лет. Наша экономка Марта слегла с простудой, а моя горничная сбежала с кучером… Или, нет, возможно, у нее дома что-то случилось. Мне не давали настойку ни утром, ни вечером, и я заметила резкое улучшение.

Ясмина все равно будет задавать вопросы. Я это уже поняла, а делиться с ней мне легче, чем с Кристианом или совершенно чужими мужчинами.

Тогда мне невероятно повезло. Роберт редко покидал дом больше, чем на день, а из всех слуг он более-менее доверял только Марте.

Конечно, я заметила, что новое лекарство, разрекламированное доктором Парсонсом, помогало ровно наоборот. Парсонс утверждал, что смесь способствовала возвращению магии и поддерживала физическую активность. И вдруг без нее я стала спать резко меньше — семь-восемь часов — и у меня появились силы, чтобы дойти до кухни и сварить себе кофе.

— Роберт был в ярости. Он приказал уволить горничную, а экономку лишил премии. Он так достоверно изображал беспокойство, что вряд ли оно было притворным. Он и доктор объяснили, что лекарственный напиток включал опиоиды и другие вещества, которые необходимо вводить и выводить постепенно. То есть резкий отказ от него вызвал временный подъем самочувствия.

Но как только муж вернулся, на меня накатило так, что я почти три дня с трудом вставала с постели. Новая горничная провожала в туалетную комнату. Я почти ничего не ела. Так что десятилетний племянник Его Светлости, который через несколько недель встретил нас в Андории и громким шепотом обозвал меня мумией, — если и преувеличивал, то не так сильно.

— Это важно, графиня, — вдруг сказала Ясмина, успокаивающе похлопав меня по руке. Браслеты тонко зазвенели. — Вас пичкали сильной смесью из наркотиков и подавителей. Столь быстрое отрезвление — это хороший признак. В то же время поведение герцога может свидетельствовать о том, что дело не только в том, что он боялся ослабить контроль. Вероятно, он попал в зависимость от постоянного потребления вашей энергии.

Где-то в глубине души я не переставала надеяться, что вскоре обо мне забудут.

Я и в лучшие годы не отличалась боевым задором. Пускай развод… Развратная герцогиня помелькает на первых полосах и сгинет… Зачем Роберту поединок с Кристианом? Он, вероятно, согласится вернуть мне часть средств. А Легран, как только я исчезну, уже не сможет продолжать эту кампанию и биться за мою честь.

Слова менталистки подрубали эту робкую надежду на корню.

— Вы дезориентированы и не похожи сами на себя. Но это можно поправить. Однако в покое вас не оставят. Слишком высоки ставки. Для герцога Марбо ваше возвращение — вопрос не только благополучия, но и личной безопасности. Решимость Его Высочества помочь не оставляет сомнений. И, пожалуй, он единственный, кто на это способен… О вашей гордости и о чувствах можно будет подумать позже.

Брачные отметины на запястьях опять давали о себе знать. Кожа в этих местах неприятно зудела. Я подавила желание броситься к фонтану и опустить руки по локоть в воду. Камешки на княжеских браслетах заволновались. Они то темнели, то выцветали.

От внимания Линней не укрылось их настойчивое мерцание.

Я сбивчиво заговорила:

— Но вы же взрослая женщина. Зачем Леграну вся эта беда в моем лице? Он, действительно, не собирался жениться на этой… девушке? Или передумал в последний момент.

— Леди, он тоже взрослый мужчина. Ему тридцать пять. Он давно и самостоятельно управляет землями Ланвиля. Как я понимаю, все вопросы к вам были сняты этой ночью. Они с Аргусом убедились, что у вас нет скрытых мотивов и даже — скрытых от вас самой приказов. В остальном он будет делать, что считает нужным. Вам же я бы советовала вспомнить о том, что личную ответственность никто не отменял. Как же ваше графство, люди, которые живут на ваших землях... Вы предпочитаете рискнуть жизнью и попробовать сбежать? Оставить их человеку, очевидно, жестокому и лишенному принципов. Вы полагаете, он станет заботиться о сохранении заповедных лесов? О деликатной разработке недр?

Я потерянно молчала. Было такое чувство, будто с размаху впечаталась в стену. За своей болью и позором позволила себе недопустимо забыться.

— Так что, Изабель Вальмонт, вы герцогиня или графиня? Вы оставили род без наследника. Это преступление, согласна. Но своими руками отдать землю на растерзание, это как?

По-моему, в фонтане в этот момент я искупалась целиком.

— Делайте со мной, что хотите. Унижайте, дразните, заставьте бегать на морозе, отправьте в ассистентки к хирургу… Я должна вернуть себе графство.

Получилось по-детски запальчиво.

Ясмина засмеялась… Нет, это не водопад. Это небольшой обвал горных пород.

— На данный момент я предлагаю вам отличный чай с пирожными. А дальше, да, придется потерпеть. Рассказывать интимные подробности. Игнорировать шепотки за спиной, а также откровенное злорадство от тех, кто ранее перед вами лебезил. Терпеть назойливое внимание Кристиана Леграна…

Хм, ее не пришлось просить дважды. Дразнить она умела.

В кустах раздался шорох. Ветки раздвинулись, и показалась худенькая детская фигурка в каких-то обносках. Мальчик или девочка? Отсюда не понять. Кроха лет пяти-шести сделала в нашу сторону несколько робких шагов.

— Я очень хочу есть, благородные леди. Не подадите во славу Богини? Пару кусочков торта и вон тот экзотический фиолетовый фрукт. Я отдам его маленькой сестренке. Она больна и почти ослепла…

Ребенок приблизился. И я скорее угадала, чем убедилась, что это мальчик. Он был в такой же робе, какие носят нищие.

— Сколько можно напяливать эту ветошь, Люк? Так и скажи, что снова попробуешь стащить один из моих перстней. У вас обед был всего час назад, — нахмурилась Ясмина. — И хватит копать. Подкопы на территорию Энтина запрещены. У тебя же нет разрешения здесь находиться…

Не успела она договорить, как за ее спиной, буквально из воздуха, возникли два здоровенных серых бойцовских пса. Роберт разводил таких, и я представляла, что это за твари. Алые искры в глазах намекали, что они к тому же усилены магией... Сплющенные морды, стремительные движения.

Глава 13.

Все остальные звуки стали слишком близкими. Шум падающей воды в чаше фонтана, отрывистое дыхание псов, свист двух хлыстов в руках Ясмины, испуганный глубокий вдох Люка… Откуда и в какой момент тонкие металлические стеки с утолщением на рукояти появились у телохранительницы, я пропустила.

Она так и не развернулась к собакам, а смотрела куда-то внутрь себя. Думаю, оттуда всю картину целиком было лучше видно, чем мне. А дальше события одновременно накручивались одно на другое.

Ясмина взмахнула хлыстами, направив их себе за спину. Волкодавов ударило в грудь прямо в прыжке. Они четырьмя лапами перекувырнулись, завалились на траву и заскулили, спрятав морды в передние лапы. Потом попятились назад.

Я же дорисовала знак почти в метр длиной, схожий с песочными часами или чересчур вытянутой восьмеркой. Он горел всеми оттенками меди, вопя о своем магическом происхождении. Затем я крутанула его вокруг оси, и он тут же принялся вращаться, создавая с каждым оборотом энергетические кольца того же цвета. Они опоясывали сооруженную мною фигуру, как обручи.

Еще одно движение, и вся эта сияющая карусель устремилась к Люку, держась в полуметре над землей. Псы уже рухнули, но мое сооружение и не собиралось останавливаться… Похоже, на какую-то защитную систему. Только несоразмерно мощную, да еще с накоплением энергии. Я ничего не понимала.

Что это за техника и что за стихия? Некогда я свободно владела всеми четырьмя. Обычно сильным магам были доступны две или даже три, однако полный набор давал свои преимущества. Без него невозможно достичь настоящих высот в создании объемных заклинаний. Таких, как вот это... При этом девушки-четырехстихийницы рождались редко.

Мальчик коротко завопил и побежал к ближайшим кустам. То ли он не поверил, что псы больше не опасны, то ли гигантские песочные часы не внушали доверия. Уже на третьем шаге он зацепился за невысокое ограждение клумбы и начал падать. Я дернула рукой в его сторону — «восьмерка» ускорилась, превращаясь в лассо, и подхватила ребенка раньше, чем он рухнул на усыпанную гравием дорожку.

Теперь уже Люк болтался внутри магического плетения недалеко от земли.

— Невероятно, — пробормотала Линней. — Особенно, если это то, что я предполагаю. Собственной магии у вас по-прежнему ни капли.

Я поспешила к мальчику на плохо гнущихся ногах.

Раздался хлопок, потом еще один. Две здоровые твари исчезли. Сомневаюсь, что это был мираж. Скорее, охрана, помещенная в межпространство и реагирующая на всех, кто не имел допуска находиться в поместье. Но почему же малыш не побоялся явиться?

Ладно, все потом.

— Не бойся, — прошептала я, гадая, почему он оказался внутри энергетической конструкции. А вот, когда заглянула в его ауру, то кое-что прояснилось.

Мальчик выставился на меня неестественно распахнутыми, почти прозрачными голубыми глазами. Но сознание он не терял, и сейчас его разум, — хваткий, как у мелкого хищника вроде хорька или ласки, — анализировал, насколько я полезна и насколько опасна.

Люку угрожали не только псы. Вокруг его горла была затянута удавка давнего проклятья. Судя по тому, как оно сливалось с остальным фоном, он получил его еще до рождения или сразу после. Если малыш умудрился настолько задержаться на этом свете, то его жажде жизни большинству из нас учиться и учиться.

Вообще-то ауру могли видеть лишь целители при условии полной магической «достаточности». Но Люк все же был везучим парнем. Я, хоть и недоучка, зато целительским талантом владела с избытком; ауру всегда определяла не в виде размытого пятна, как многие мои учителя, а в деталях и крупным планом. Что касается магии, то за неимением своей я черпала ее из собственного творения.

— Я и не боюсь. Вернее, вас не боюсь, — разоткровенничался пацан, попав под воздействие энергетического поля. — Ясмина, она настоящий монстр. Дяденька лорд Кристиан — человек настроения, как говорит Аргус. У него одна рука легкая, а вторая — тяжелая. Никогда не угадаешь… Вы же похожи на мышь, которая живет у нас под лестницей. Такая худая… Барса переживает, что она скоро сдохнет. Барса — это моя сестра. А у вас на руках слишком много украшений. И вам они вряд ли уже пригодятся. Одолжите парочку моей сестренке?

Пока он болтал, я по очереди прикладывала блестящие медные кольца к его шее. Они напитывались тканью проклятия и бледнели. Но, когда возвращала очередное на место, то есть кружиться дальше, оно возгоралось с новой силой.

Удавка истлевала на глазах. Впервые за много месяцев я почувствовала, что в районе сердца стало тепло, почти горячо.

Мальчик не дергался. Он с любопытством качался внутри сплетенных потоков. Раз все складывалось так удачно, я решила пойти дальше и заняться его легкими, которые мне сразу не понравились. Уплотнения, рубцы, закрытые полости, серозная жидкость… Как же он справлялся? И разговаривал неплохо, и дышал ровно.

Наверное, это тот самый случай, когда лечение первоклассными дорогими амулетами лишь загнало болезнь глубже, не позволяя другим ее разглядеть. Прикладывать энергетические линии, как в случае с проклятием, — не поможет.

Я уложила одну ладонь ему на лопатку, другую прислонила к грудине. Основные повреждения в левом легком. Теперь надо по-настоящему подтягивать силу из диковинной магической установки на себя и тут же отдавать ее ребенку.

— Так любите детей?

Когда Ясмина успела подойти близко… Я не могла позволить себе отвлекаться.

— Вряд ли люблю. Я с ними почти не сталкивалась. Они громкие, как попугаи. Или даже хуже. Но умереть мальчику — из-за собак или чего-то другого — это без меня.

Восстановление легочной ткани проходило быстро. Даже слишком. Затягиваться должно равномерно и постепенно. Я постаралась дозировать силу. Для этого и сама стала дышать медленнее. Заодно обратила внимание, как изменились мои браслеты. Целый ворох разноцветных камней сиял исключительно изумрудным.

Сине-зеленый — это спектр целителей. Уже и не чаяла увидеть его на себе за работой. А вот под всеми этими нитями самоцветов… Я чуть не вскрикнула, но заставила себя довести процедуру до конца, чтобы не навредить Люку.

Глава 14.

Не зря я опасалась встречи с лекарями. Сбылись самые худшие предположения.

— На основании чего был сделан вывод, что эта девушка вообще владела магией? Четырехстихийницы на вашем континенте почти перестали рождаться, — протянул Лиам Донахью, глава какого-то там комитета и член какого-то уважаемого общества.

Этого доктора Кристиан вызвал издалека, но, по-моему, зря старался.

— Леди, вам стоит успокоиться и вернуться домой. Попейте травок, я оставил рецепт. Ваш муж места себе не находит. Подумать только, священный брак — и такой скандал.

Вот и краткое резюме осмотра. Я готова была провалиться сквозь землю.

Последнее проговорил Густав Эдвиг, лекарь, приписанный к Виллю.

Он, между прочим, отвечал и за детский приют, из которого на территорию замка пробрался Люк. Всего на попечении Эдвига находились две деревушки, Энтин и этот приют имени Терезы Мученицы.

Подробности я успела услышать от Ясмины до прихода врачевателей, а потом началась все неприятное. Меня раздели до белья и подвели к окну. Господам требовался именно естественный свет; они отвергли предложение Кристиана создать дополнительный магический источник освещения.

Я поднимала руки, высовывала язык, произносила звуки, наклонялась и даже пробовала создать искру. Разумеется, неудачно… Ко мне прикладывали магические приборы и что-то слушали. Каждый сантиметр тела изучили под лупой. А все потому, что Легран приказал им зафиксировать любые изменения кожных покровов. Без него меня оставили бы в покое через пять минут.

Все это время князь и миссис Линней дожидались за ширмой. Аргус куда-то исчез. Иначе бы обязательно путался под ногами.

Под конец осмотра я держалась за подоконник, чтобы не опрокинуться.

— Основные реакции правильные. Просто замедленные. Мышцы ослаблены. Вам надо больше двигаться. Точные данные получим, исследовав кровь, но, на первый взгляд, никаких признаков тяжелых веществ, которые бы воздействовали на мозг. Зрачки нормальные, — Эдвиг не собирался злить князя и поначалу лишь ограничивался уверениями, что в целом я в норме.

Донахью же с первых минут вел себя так, словно его заставили приехать к мнимому больному:

— Здесь ни капли магии, даже остаточной. Я не знаю ни одной хвори или проклятия, которое бы так действовало. Это не магичка. Чрезвычайно исхудавшая девушка после болезни. Какие основания верить, что это и есть Изабель де Роман?

С другой стороны, его категоричность могла быть обращена в плюс. Доказать мою личность не так уж и сложно. Готовность местного лекаря встать на сторону герцога-соседа, с которым Ланвиль враждовал, пугала еще больше.

Густав Эдвиг не сомневался, что я это я. Во-первых, он читал газеты и в его кругу скорее всего даже обсуждали мою «болезнь». Во-вторых, он считывал это по брачным браслетам, указывавшим на мою принадлежность к Марбо.

Мой муж приходился князю дальним родственником, и доктор был знаком с магической печатью обоих семейств. Он гнул свое:

— Аура у леди ровная, без намека на насилие. Органы малого таза без видимых повреждений и разрывов. Зашившие шрамики могут быть следствием чего угодно. Как ее собственных усилий, — ходили слухи, что герцогиня склонна к самоистязанию, — так и интимной жизни пары. Ничто не указывает на то, что с этой женщиной обходились жестоко.

Мда, если так реагировали люди, которых привел Кристиан, то какая же реакция будет у остальных.

Мне наконец разрешили одеваться. Тут же подскочила Ясмина и помогла зашнуровать платье. Она еще не закончила, как из-за ширмы вышел князь.

— Спасибо, господа, что вы отозвались оперативно. Тянуть было нельзя. Марбо уже везде поспешил объявить, что я заморочил голову и без того больной Изабель, а затем похитил ее и теперь удерживаю насильно.

Оба лекаря поклонились.

— Как минимум мы подтверждаем, что девушка рассказывает совершенно иную историю. По ее версии, супруг — насильник, подорвавший ее здоровье и репутацию, чтобы забрать себе ее имущество еще при жизни. Но она утверждает это, находясь у вас дома. Это тоже будет учитываться, — Донахью говорил хмуро. Он не позволял себе эмоций. Думаю, мне не верил, но князя уважал. — Мы взяли кровь, другие жидкости, зафиксировали шрамы и состояние леди на данный момент. Каких-то симптомов, тянущих на болезнь Мессалины, тоже нет. Пациентка анемична, крайне физически слаба, пуглива. Делать выводы о помрачении рассудка на основании одного осмотра возможным не считаю.

— Помилуйте, коллега, какое может быть насилие над собственной женой? — тут же вмешался Эдвиг.

По-моему, я его уже возненавидела или крайне к этому близка. Но доктор на этом не остановился:

— Девушка согласилась стать супругой Роберта. Вступила с ним в брак, подтвержденный богами. Не отказывалась делить с ним постель. У женщин случаются неврозы, а в роду Вальмонтов встречались эмоциональные натуры. Мы знаем, что она страдала легким помешательством, лечилась от него годами… И вся эта история с тем, что над ней собрались надругаться друзья семьи с согласия мужа, — это же чистой воды сумасшествие.

Кристиан положил руку мне на плечо, призывая успокоиться. И этот жест не укрылся ни от Донахью, ни от Эдвига, чтоб его крак сожрал.

— Мой князь, я никогда не позволял себе подобного, но вы-то будьте разумны, — не унимался он. — Вы поспешили на помощь, как настоящий рыцарь. Но, вероятнее всего, у леди Изабель галлюцинации. Я разговаривал с коллегами, у нее постоянно менялись лечащие врачи. А такого рода фантазии — это нормально для женщин, когда красота уходит… Итог может быть страшен. Затяжная война между Ланвилем и Марбо разорит оба государства.

— Достаточно, — отрезал Легран. — Я не собираюсь до этого доводить. Уничтожу заразу на корню. А перед этим докажу, что Роберт задумал извести Изабель еще до того, как они поженились. Именно за этим он заключил скрепленный магией брак. Таки союзы даже в Марбо давно стали редкостью.

Оба доктора собирали амулеты и магприборы в саквояжи. Бессмысленная процедура подошла к концу. И даже уточнить про обезображенные руки не у кого. Они ничего не заметили. Оба посчитали мою ауру «нормальной».

Глава 15.

Когда ко мне в комнату забежал Аргус, я смотрела на озеро, почти прижав нос к стеклу. Ясмина закрыла выход на террасу — и это, в общем, красноречивее любых слов. Они опасались, что я сумею перелезть через ограждение и ухну вниз.

Я обрадовалась песику, хотя еще утром кое-как справлялась с желанием сбросить его с ноги и пнуть подальше. Где-то глубоко в подсознании теплилась надежда, что столь резкие перемены в Аргусе произошли под воздействием эмоций его хозяина. Ведь сначала лохматый ворчал, что меня нужно «сдать обратно». Может ли быть, что фамильный дух реагировал на симпатию князя, или здесь что-то другое?

После визита Донахью и Эдвига порыв спрятаться под одеяло был велик. Но событий сегодня произошло много. Важных. Чего стоило здоровенное объемное заклинание, которое я нарисовала своими беспомощными руками.

— Аргус, а что это за приют у вас на острове? Нам с Ясминой повстречался мальчик оттуда… И я…

— Не надо, не утруждайтесь, леди Белль. Я узнаю все, что происходит в Энтине в течение нескольких минут, даже если не присутствую при этом лично. Крис посмел запереть меня в круге, чтобы я не досаждал вам. Но я сбежал, меня тройной магической руной не удержишь.

То, что песик упорный, я осознала уже через две минуты. Присела на софу, а он тут же оседлал левую руку… Я его снимала на пол, а он лез обратно. И так несколько раз. Голая рука пришлась ему более по вкусу, чем лодыжка в чулке.

— Если ты не перестанешь, я позову Ясмину. И руну усилят. Давай договоримся. Я тебя не прогоняю. Мне нужна компания, чтобы не свихнуться. И я буду пытаться разговаривать. Бывало, что я днями ни с кем не общалась. Просьба к мужу передать соль — не в счет. Только хватит об меня тереться. Линней же сказала, что это выдуманная проблема.

— Да что она знает о сильных чувствах, — возмутился Аргус. — Это же настоящая женщина-скала.

Тем не менее, с руки он слез. Послушно уселся рядом.

И это правильно. Всегда можно найти компромисс, если у тебя есть рычаги воздействия. А если нет… Я снова представила Роберта, как наяву. Уже прошло время обеда. И сейчас он, как обычно, уселся у искусственного водопадика во внутреннем дворе. Взял в одну руку кофе, второй похлопывал себя по колену. Раскрытая газета на столе, но он заглядывал туда разве что изредка.

Муж был красив. Темный шатен с живым выразительным лицом. На людях он часто улыбался, а дома полностью уходил в себя. Наши семьи дружили, и, может, это помешало мне по-настоящему им очароваться. Сложно влюбиться в молодого человека, которого знаешь больше десяти лет. Однако мои подружки хором объявляли Роберта первым красавцем среди аристократов шести королевств.

Он ухаживал за дамами так, что об этом говорил весь континент. Ему завидовали, им восхищались. О князе Кристиане же ходила слава как о любовнике холодном и высокомерном. Впрочем, Леграна это вполне устраивало. Он предпочитал держать дистанцию и не давать повода для лишних надежд.

Когда мы с Робертом объявили о скорой свадьбе, сократив помолвку почти до неприличия (до нескольких месяцев, необходимых для подготовки торжества), сразу три мои приятельницы перестали со мной общаться. Сюзанна и Вероника, скорее всего, из ревности — сплетницы все ждали, что Роберт сделает предложение кому-то из них, — а вот Эдвина, которая его недолюбливала, без объяснения причин больше не отвечала на мои письма.

Я потрясла головой. Ни вспоминать, ни думать о нем. Почему-то мне было страшно. Как будто его прохладные руки снова сейчас опустятся на плечи сзади. Прямой чуть скошенный нос уткнется в щеку. Он прижмет к себе, так что ребрам станет тесно…

Схватила Аргуса и сама усадила к себе на колени. Погрузила руки в длинную шерсть. Кто-то же его вычесывал. Надо будет спросить разрешения у него или у князя. Вроде бы стало легче дышать.

Собаку едва ощутимо потряхивало, а частое дыхание напоминало отдышку.

— Видения? Он угрожает вам? — тявкнул Аргус. — Позвать Кристиана?

— Нет, это что-то другое. Как будто я все еще там, у себя в поместье.

Еще пару часов назад я была уверена, что мне надо как можно быстрее покинуть Энтин. А сейчас опять струсила, размякла. Так бы и слушать, как Легран снова и снова говорил металлическим голосом, что никуда меня отсюда не отпустит, что я в безопасности.

Мне хотелось спросить у Ангуса, точно ли муж не явится за мной, использовав нашу связь. Я на поводке, а поводок в его руках.

Но вместо этого я снова заставила себя переключиться:

— Расскажи мне про приют. Этот мальчик Люк знаком и Кристиану, и Ясмине. Он попрошайничал, но Ясмина заявила, что он ни в чем не нуждался. Что с ним не так? У него тяжелое поражение левого легкого и еще врожденное проклятие.

Не стала пока сообщать, что, согласно моим наблюдениям, я сняла и то, и то. Слишком много непонятного… Мое положение здесь, мое физическое состояние, взаимодействие с родовой магией Легранов. Я бы никогда не создала подобное плетение самостоятельно. Маги-четырехстихийники учились подобному десятилетиями.

Аргус потыкал мордой в ладони, а потом спрятал ее у меня на талии. Пока он неплохо держал себя в лапах.

— Приют Терезы — это приют для неблагонадежных сирот, наделенных магией. Они попадают сюда со всего Северного континента. Вернее, раньше он размещался в другом месте, однако Крис разрешил открыть его здесь, поближе к источникам. По легенде, их оставила Легранам сама Богиня. В них сырая магия, питающая каждую из четырех стихий. Достаточно сильная, чтобы блокировать вред, который способны учинить эти дети. В то же время на острове Вилль идеальные условия для всех нестабильных.

Я была права, что не поддалась порыву и не стянула с пальца одно из колец, не имевших исторической ценности для нашего рода. Оно вряд ли бы помогло детям, став источником новых проблем.

— Сколько же лет этим малышам? У Люка и в самом деле есть сестра, он не соврал?

— От трех до десяти. Потом девочек и мальчиков разделяют и отправляют в заведения для подростков. Многие в надзорных органах уже сегодня сошли бы за преступников. Но князь с этим не согласен… Многие не доживут до отправки в школу для детей постарше. Их пожирает собственная магия.

Глава 16.

В комнату заехал столик. Блюда приземлялись на него уже позже, с короткими хлопками. Большая круглая супница с поварешкой и, кажется, каким-то томатным бульоном. Такая же, только чуть поменьше, наполненная тыквенным супом почти до краев. Тарелка с крутонами, еще одна — с дымящимися клецками. Нарезка ветчины и буженины, разделанные куски вареной говядины — и все это отдельно.

Подача в Ланвиле, определенно, отличалась от той, к которой я привыкла. У нас слуги приносили горячие блюда уже полностью готовыми. Но, главное, куда здесь делись эти самые слуги?

Если вчера я приземлилась в Энтин в ночи, то сегодня уже скоро вечер и я по-прежнему не встретила ни одной живой души, за исключением своих двух компаньонов.

— Уже ясно, что меня ждет? Я буду находиться на острове, или меня перевезут в другое место, пока князь…

Дальше я не находила слов… Пока князь — что? Каким образом я смогу доказать, что развод мне нужен совершенно не по той причине, на которой собирался настаивать Роберт? Да и он, наверняка, сменит тактику с учетом обстоятельств.

Сейчас я по-прежнему могу продемонстрировать отсутствие измен. И точка. Ни опровергнуть слухи о загадочных оргиях, ни о мужчинах, которые приносили меня в наш городской дом, ни, тем более, о своем безумии. Как там сказал доктор? Сумасшедшая жена закончила тем, что сбежала к заклятому врагу…

За Робертом стоял закон, общественное мнение на его стороне. Сегодня он полностью распоряжался имуществом Вальмонтов… Мне же нужна независимая коллегия врачей и чудовищный скандал. И даже это не заставило бы мужа вернуть земли.

У Шести королевств существовал общий судебный орган, который помогал разрешать споры, не прибегая силе. Однако для меня был бы толк при условии, что большинство судей встанут на нашу с Кристианом сторону, а герцог Марбо согласится с этим решением.

Вряд ли другие правители поспешат участвовать в этой распре. Роберт добился влияния, которое его отцу и деду даже не снилось… Тогда что остается? Люди Ланвиля пойдут биться за чужое графство, не имеющее с их княжеством даже общих границ?

— Браво, моя девочка, — рявкнула Ясмина так, что я чуть не расплескала ложку с томатным супом, не донеся ее до рта. — Ты сейчас выдала наиболее связное рассуждение за последние месяцы, если не за годы. Все-таки молодой организм восстанавливается быстро. И, конечно, повезло, что ментальное воздействие случилось таким опосредованным. Твой изверг предпочитал снадобья, а не мороки.

И это она называет обедом? Аппетит уже, кажется, не вернется.

— Очень вкусный суп, спасибо. Но я бы добавила рыбы. Мясо к нему не подходит, — хмуро буркнула я. — Миссис Линней, я за несколько часов в вашем обществе прониклась вашими несомненными талантами. С одной вами, думаю, будет надежнее, чем с целым штатом телохранителей и сиделок. Но я бы попросила не обращаться со мной, как с ребенком. Я выросла из того возраста, когда меня воспитывала гувернантка. Говорите, будьте любезны, прямо. И если собираетесь копаться в моих мыслях, то предупреждайте заранее.

— Да-да, ты мне тоже нравишься. Настоящая принцесса, какие перестали рождаться лет двести как, — улыбнулась Линней.

Аргус, который был отправлен на софу страдать в одиночестве, не удержался от шпильки:

— Ага, только один принц оказался не принцем, а вурдалаком, а второй проспал свое счастье, как спящая красавица. И еще бы чуть-чуть — и мог бы и вовсе не просыпаться.

Я поднялась. Полтарелки уже съела, большего мне все равно не осилить. Блюда стали исчезать одно за другим.

Ясмина достала из шкафа шерстяную накидку и набросила ее на меня. Готова поклясться, еще пару часов назад на вешалках не было никакой одежды. Однако менталистка пояснила наконец, почему в замке так пусто:

— В Энтине нет слуг. Только те, кто приходит из деревни или из приюта. Повар у нас тоже оттуда… Невозможно предсказать, как подействует на посторонних родовая магия. Многие из тех, кто нянчил Кристиана, работают на Его Высочество в столичном особняке. Крис может не ночевать здесь годами.

Аргус, сообразив, что я опять свободна, запросился на ручки. И потом не успокаивался, пока я не уселась на подушках.

— А что с докторами, Ясмина? Почему Изабель так расстроилась, что до сих пор не в духе? Ну, то есть не в духе еще сильнее, чем постоянно.

Миссис Линней, непоколебимая, как туча в ясный день, спокойно попивала свой чай.

— О, с ними все как раз просто. Донахью не успокоится, пока не раскопает все данные на Изабель Вальмонт. Сильнейшую магичку Северного континента. Вы в курсе, графиня, что стали пятой четырехстихийницей, родившейся здесь за последние сто лет, и второй — по уровню дара. Ни занимай вы столь высокое положение в обществе, то выходили бы замуж по специальному разрешению. Такая магия не должна была достаться абы какой семье.

Я продолжала гладить Аргуса. Это помогало не разрыдаться, потому что звучало как натуральное издевательство. Папа умер слишком рано, чтобы я знала его мнение на этот счет, а мама… Она скорее тяготилась силой моего ресурса: он накладывал серьезные обязательства и ничего не предлагал взамен.

Графиня — боевой маг? Графиня — строитель стихийных заслонов в океане или пустыне? От меня ждали целого выводка детишек, мальчиков и девочек, чтобы щедрый дар Вальмонтов, преимущественно магов земли, не угас. Мама с трудом вытерпела несколько лет моей учебы в академии и перед смертью взяла слово, чтобы я «не занималась дурью, а побыстрее выходила замуж».

Однако я верила в целительство как в свое предназначение. Сознавала, как много вижу я, и как мало — все остальные. Я согласилась на предложение Роберта, только получив с него обещание, что пойду в магистратуру и продолжу учиться. Да, живя с мужем, но посещая академию…. Какая насмешка этот второй по силе дар! Он весь ушел герцогу Марбо. И нет никаких оснований считать иначе.

— Лиам Донахью начнет искать и сопоставлять… Откуда у средненького мага Роберта де Романа взялась магия, чтобы выйти против маркиза Паретти и забрать у того оду из колоний? Донахью — педант с принципами. Он выступал против применения подозрительных амулетов в медицине, а тут такое…

Глава 17.

Сначала сны были сбивчивыми и путанными. Узкие коридоры моей старой школы, сводчатые перекрытия академической библиотеки, где я коротала вечера. Внутренние дворики особняка Вальмонтов со стоптанными ступеньками… Как-то незаметно я дошла до своего последнего дома — в поместье герцога со звучным именем Горгольезе.

Этот особняк имел башни повыше, чем в современном Энтине. Как раз потому, что Роберт и Патрик во время последней переделки ориентировались на классические образцы прежних эпох. Муж предпочитал все «самое». И в этот раз он потребовал от архитектора зрелищную элегантность.

А почему нет? Магии на то, чтобы воплощать фантазии в жизнь, ему уже хватало. И наш маленький замок в Горгольезе из строгого белого кирпича, с минимумом декора на фасадах, — фактически весь он сводился к остроконечным рамам — вызывал неизменный восторг у редких гостей.

В частной жизни Роберт предпочитал тишину. Он вообще не любил бывать со мной на громких сборищах, хотя твердил об обратном. Оглядываясь назад, я приходила к выводу, что, если бы мог, муж закрыл бы меня в поместье сразу после свадьбы.

Я медленно шла по одной из боковых дорожек, иногда раскидывая слой опавшей листвы носком сапога или зонтиком. Роберт не разрешал мне брать на прогулки трость. Сама мысль об этом его бесила — но зонт, пожалуйста. Это совсем другое дело.

Куда смотрит Петр, наш садовник? Откуда здесь столько неубранных листьев… Или я путаю, и на смену сгорбленному, но энергичному Петру уже пришел рыжий Рассел с растопыренными бакенбардами… Впрочем ни тот ни другой мне не нравился. Когда же успела наступить осень… Вроде бы в Энтине стояло раннее лето.

Я резко остановилась. Попробовала упереть зонт в землю, но он поехал куда-то вбок и выскользнул из рук. Чего же я опять такая неловкая. Днем с Ясминой я держалась куда увереннее. Наверное, все эти рассказы про особенный воздух на Вилле — не пустые байки, да и Аргус говорил…

Почему его нет поблизости? Он не пытается обхватить лапами мою ногу. Почему я здесь, а не у Кристиана? Теперь я пошатывалась посередине дорожки. Дотянусь ли до ствола ближайшего дерева, если начну падать?

Когда меня уверенно обхватили сзади, я все еще надеялась на лучшее. Однако князю не пришло бы в голову обнимать столь интимно. К тому же в нос ударил парфюм Роберта. Он заглушал аромат его кожи, который я бы тоже узнала за версту.

— Соскучилась по мне или по Патрику, признавайся, — прошептал супруг в своей особенной мягкой манере.

Я попыталась вырваться, наступить каблуком на его лакированную туфлю. Что толку, если убежать далеко все равно не сумею. Словно в ответ на мои мысли, Роберт негромко рассмеялся. Его губы касались моего уха, но рука вдруг скользнула к шее и накрыла ее до подбородка.

— Достаточно, Изабель. Не вынуждай наказывать сейчас. Тем более, ты всегда вела себя идеально. В ответ я оберегал тебя, лелеял. Ты же моя маленькая королева… Но сейчас я расстроен, очень разочарован. Могу не сдержаться, а у тебя крайне низкий болевой порог… Я бы разрешил тебе участвовать в наших развлечениях, ночью или днем, я не против. Но психика у тебя такая же хрупкая, как и кости.

Он развернул меня к себе и принялся покрывать лицо поцелуями. Я ненавидела его страсть, Богиня, как же сильно… И годами боялась признаться себе в этом.

— Это не реальность, это все сон, — бормотала я, когда он выпускал мои губы. — Я в Энтине, и у меня есть собака. Белый, бурый, рыжий комок вздорной шерсти. Я нахожусь там, а не здесь.

— Нет, Изабо, мы всегда вместе. Этого не изменить. Ты сбежала к богатому высокомерному выродку, который вбил себе в голову, что его магия самая чистая. И вы оба за это ответите. Он найдет твое холодное тело, из которого ушло сознание, и сам принесет его ко мне, чтобы не прослыть убийцей. Нельзя разлучать людей, соединенных магией. Ты помнишь наши клятвы, родная?

Пусть говорит. Если он занят, то перестанет меня касаться. Однако Роберт, будто нарочно, стал запихивать указательный палец между моими плотно сжатыми зубами. Я брыкалась, крутила головой в разные стороны, но почему-то твердо знала, что кусаться не стоило. Так я бы сделала себе много-много хуже.

— Пожалуйста, перестань. Ты собирался отдать меня этому мутному Патрику. Как вещь, как… Как ты смеешь, даже издеваясь, произносить все эти ласковые слова. Наш брак — кощунство, попирание самого института, не то что священных уз… Это ты сошел с ума, Роберт. Тебя нужно лечить. Нашу связь необходимо оборвать, и потом лечить обоих.

Он расхохотался, оставив в стороне томные интонации. Резко прижал к себе, не давая вдохнуть. Зато не целовал и не душил. Я в это время размахивала руками, тщетно пытаясь проснуться.

— Я давно болен тобой, Изабо. С тех пор, как ты с выражением великого одолжения на полудетском личике вылезла из кареты в свой первый визит в Марбо. Тогда еще вас с мамой встречала моя мама. А я уже знал, что ты будешь моей. Целиком. Что я дождусь. А ты чуть не переметнулась к Леграну, стоило ему лениво на тебя взглянуть. Ты никогда не любила меня. Всего лишь терпела. Но я заставил тебя принадлежать мне по-настоящему.

Мне показалось, что за деревьями парк кончался. Буквально. Оттуда просвечивала такая белизна, какую имеет разве что чистый лист. Возможно, если я доберусь туда или оторвусь от Роберта на достаточное расстояние, то я уйду из-под его воздействия.

Рука осторожно потянулась к шее, чтобы нащупать амулет. Однако в этом сне кулона Леграна на мне не было.

Глава 18.

— Ты плохая жена, Изабель. Ты бываешь хорошей только, когда спишь. Тогда ты перестаешь бегать от меня и становишься отзывчивой. Но я не могу погрузить тебя в сон во сне. Так что мы будем делать это прямо сейчас, понимаешь?

Он позволил мне отстраниться, но ровно на один на шаг, а потом обхватил запястья металлической хваткой. Роберт сжимал их до тех пор, пока я не закричала. И, конечно, звенящих браслетов из разноцветных камешков на месте не оказалось.

Я обречена. Если даже в Энтине я возвращаюсь к мужу… Пустое пространство за деревьями чернело на глазах. Обугливалось, как края бумажного листа рядом с открытым огнем. Или же крылья мотылька. Эта искаженная реальность полностью подчинена Роберту, как и та, в которой я прожила пять лет.

— Ты заставила меня понервничать. Я переволновался и потратил слишком много энергии. Пришлось успокаивать этих дебилов в Совете, глушить их вопросы до того, как они оформятся. А ведь это всего лишь карманный зверинец в Марбо. На Совете королевств будет куча народу, готовых поддержать Леграна, — перечислял он. — Теперь я должен восполнить силы. Ну, же, Изабель, чем ты меня порадуешь?

В конце концов он прижал меня к стволу того самого дерева, на которое я собиралась опереться при падении..

В любом сне существовала зацепка. Точка, для того чтобы оттолкнуться и проснуться. К сожалению, иногда в кошмарах ей становилась точка невозврата. Своя или чужая гибель. И сейчас у меня не было уверенности, что после того, как Роберт перейдет от запугивания к действию, — свернет мне шею или надругается — я как ни в чем ни бывало проснусь на острове Вилль.

— Во мне нет магии. Я пуста. Это говорили твои доктора. И сегодня мне опять сказали то же самое. Мне нечего тебе дать. Я не понимаю, почему ты меня не убил.

Он положил руку на вырез платья. Весьма скромного, далеко не такого роскошного, как он сорвал с меня в Ульрихе. Я закрыла глаза, угадав, что последует дальше.

— Мне больно слышать такое от любимой жены. Смотри на меня, точнее на мои губы. Снимай с меня рубашку.

— Ч-ч-ч-что? О чем ты?

— Ты моя маленькая дурочка. В тебе нет магии все последние два года. Но это не мешает мне быть самым счастливым мужем на континенте. Мне нужна твоя боль, Изабель. Без нее мой ресурс пересыхает… Твой страх. Момент, когда ты понимаешь, что запертые двери не откроются, а мольбы бессмысленны. В этот момент ты затихаешь, как зверек и, онемев, ждешь конца. А на следующий день, Изабель, все повторяется.

Меня затрясло, но я распахнула глаза и потянулась к его воротнику. Если не сделать так, как он сказал, то ударит по лицу или обожжет магией. Такие разряды не имели следов. Есть куча вариантов незаметного истязания. Тело помнило их все.

Расстегнула первые несколько пуговиц на рубашке. Роберт удовлетворенно фыркнул.

— Правильно. Я предпочитаю договориться и ненавижу грубость.

Мы оба понимали, что это лишь малая толика правды. Он покупал мне роскошные вечерние и элегантные дневные наряды. Они шились у лучших портных из разных земель. В то время как одежда для сна, — как смелая, так и скромная, — закупалась готовой. Эти вещи почти никогда не надевались дважды… И утром, рассматривая изорванную сорочку, я с трудом верила, что это я. Но ведь верила же!

— Взгляни на это иначе. Ты скоро вернешься домой. Твой муж нуждается в тебе и боится потерять. Видишь ли, Изабель, любой, кто начинает вычерпывать энергию, рано или поздно привязывает себя к одному объекту. Это может быть особенно удачный ритуал, например, с даровитой рыжей ведьмой — и потом маг начинает охоту на рыжих. Его сила циклична и зависит от того, прирезал ли он в этом году магичку с огненными волосами. В моем случае источник — это постоянный партнер, то есть ты. С одной стороны, очень удобно и нет необходимости устраивать кровавые ритуалы. Я подпитываю отобранный у тебя ресурс от любой ерунды. Довел служанку до слез, соблазнил невесту своего клерка и заставил обоих избавиться от ребенка… Жертвоприношения и расчлененные девицы, напротив, создают лишний шум. В обществе зреет нездоровая напряженность.

Меня замутило. Попробовала убрать руки, но Роберт удерживал их у себя на груди. Более того, поддался ближе и коленом заставил развести бедра. Повезло, что эта юбка состояла из трех или четырех слоев. Только все это ненадолго.

— С другой стороны, эта зависимость от источника мешает. Твое тело ослабло. Я вынужден заставлять его испытывать все больше боли, дозировать новые унижения, хотя мой уровень магии стоит на месте. Это можно решить, если взяться за окружающих всерьез, но тогда исчезнет благородный герцог де Роман. И я не хочу пытать какую-то лупоглазую дочку торговца. Мне нужна ты. И здесь я опять должен сдерживаться, чтобы не убить тебя случайно… При этом всем до тебя есть дело. Все хотят знать, где наши дети, почему ты худеешь, почему шарахаешься от любой магической вспышки.

— Хватит, пожалуйста. Я не могу этого…

Он все-таки дал закрыть лицо руками. Прижался ко мне грудью и словно пил сбившееся дыхание.

— Я же укрыл тебя от всего этого. От этих проблем. Не вмешивал. Мне нужно завести здоровую розовощекую жену и наследников. Но каждую ночь я должен слышать, как ты стонешь. Знать, что в твоем сне лишь я один… Ты случайно подслушала, как я собрался решить эту проблему, сокращать свою зависимость. Отправить тебя подальше. Наблюдать, как другие посещают твою постель. Появляться самому несколько раз в неделю…

Я беззвучно плакала. Громко нельзя. Роберт не любил слезы. Злился, что от них на моей чувствительной коже возникали пятна.

— Не переживай, Изабель. Когда я увидел, как этот слизняк на тебя смотрит и примиряется, то сразу нашел решение. Вас застукали бы в той комнате раньше, чем супружеские браслеты окрасились красным. Этого бы хватило для развода. Дальше я проявил бы глупое мягкосердечие. Оставил бы тебя в своем доме. Новой супруге пришло бы смириться, что наши спальни рядом. Ведь на сиделок нельзя положиться, а по ночам… По ночам тебе особенно плохо. Как же я брошу больную.

Глава 19.

Почему-то первое, что меня напугало по возвращении, это невозможность определить, который сейчас час. В выделенной мне спальне не было ни настенных, ни напольных (или каких-либо иных) ходиков.

До замужества я обожала часики-браслеты, но потом Роберт запретил и их, утверждая, что бег времени заставлял меня волноваться… Еще бы, когда присела в кресло в три, а поднялась из него в восемь — тут любая бы занервничала.

Я ориентировалось только на темень за окном. Когда Ясмина оставила меня, от обеда прошло два или три часа. Не больше.

Как это и бывает, реальные проблемы постигались постепенно. В комнате отсутствовало освещение. Точнее, нет. Система светильников имелась, однако реагировала она на малейшие всплески магии. На легкую искру. Ведь в Энтине обитали прирожденные маги.

Тем менее, при оборудовании жилых зон выключатели все же предусмотрели — и здесь крылась моя вторая беда. Выяснилось, что я не в состоянии подняться.

Свет обеих лун заливал центр комнаты. Там как раз лежала вспоротая подушка. Рассыпавшиеся каменья так же обращали на себя внимание, потому что сверкали ярче, чем днем. Но вот дальше я уже ничего не видела. Мерещились подозрительные звуки.

Я не стала испытывать прочность своих связок и позвала негромко: «Ясмина». Из горла вырвался только сдавленный хрип… Замечательно. От Роберта я вырвалась, зато превратилась в полнейшую рухлядь. А, учитывая, что сплю я по-прежнему неестественно много, то что же от меня останется завтра или послезавтра?

Два особенно крупных камня почему-то зависли в воздухе в нескольких метрах от меня, ближе к двери, переливаясь желто-зеленым. Не сразу сообразила, что это не камни. Это глаза.

— Аргус, — на этот раз звук все же раздался, но был таким слабым, как будто я хныкала, а не говорила. — Мне и так страшно. Ты стал больше?

За глазами, действительно, угадывалась массивная голова и весьма здоровая туша.

— Позови меня, я не могу пройти через установленный тобой запрет, — зазвучало у меня в голове, причем басом. — Ты начертила круг и… принялась творить разное. Нашла ножницы в ящике стола. Плохо, конечно. Но, что поделаешь, этот гуль запросто заставил бы тебя и головой об пол биться.

Не стала уточнять, кого он имел в виду.

— А это точно ты? Вдруг это не ты?

Половину слогов я проглатывала. Выходил неразборчивый шелест. Собеседник в нем неплохо ориентировался. Камни на миг погасли, словно он закатил глаза.

— А кто тогда? И почему ты решила, что я это я, а потом — не я?

На этом я сдалась. Я в Энтине, и здесь меня защищали все, даже первые встречные волкодавы.

— Проходи, Аргус, если это ты, — буркнула я.

Крупная тень тут же скользнула ближе и превратилась в огромного мохнатого хищника. Если в малой форме Аргус представлял собой среднее арифметическое болонки и мартышки, то в этой свой разновидности напоминал чрезвычайно крупного волка, которого смешали с длинношерстным медведем.

Меня этот грозный облик почему-то не смутил. Я принялась тянуть к нему руки и неожиданно легко повисла на шее. Как же мягко, а как спокойно… Тут же загорелся слегка приглушенный свет. И я уже нормально разглядела по-медвежьи вытянутую морду, гладкую серо-белую шерсть в длину моего локтя. А зубы… Да это не Аргус, а боевая машина.

Зверь угрожающе рычал.

— Ты чего? Все же хорошо.

На меня как раз нахлынуло состояние мягкой эйфории, когда лихорадка или болевой синдром отступают и ты ныряешь в объятия постели, еще не веря, что больше ничего не болит. Это облегчение не описать словами.

—Ты закрылась в круге. Но ты не при чем. А Кристиана я бы покусал. И, хочешь, давай кинем его в озеро? Пускай поплавает.

Я мало что поняла. Но зверюга тут же пустился в объяснения. Выходило, что Кристиан тоже начертил подобный круг и закрылся в нем. Только не один. Аргус называл даму из кабинета князя «этой особой».

Это оказалось еще одной проблемой. Двоякость положения грозила меня раздавить. Легран имел право на личную жизнь, в то время как я не должна была здесь находиться… Видимо, из-за меня хозяин и застрял в Энтине.

И все равно где-то внутри возился червячок, который подвергал сомнению все и сразу. Точно ли это женщина, а тем ли они были заняты, — возможно, Аргус понял все неверно. А имела ли я право переживать из-за этого?

Четвертую проблему представляли собой приютские дети. Ясмина отправилась к ним , чтобы помочь нескольким мальчикам, которые перед сном выбросили магию и устроили небольшой пожар.

Что же...Пока я металась в постели, а затем на полу, князь принимал в замке женщину и даже не услышал призывы Аргуса. Почему-то это задело меня даже больше, чем неспособность самостоятельно подняться.

— Давай не будем ему мешать. Не нервничай. Ничего срочного, что требовало бы его сюда немедленно. Ведь у меня есть ты.

Грубая лесть с моей стороны. Но он и, правда, помощник, на которого я не смела рассчитывать.

— А еще у вас есть Хель. Положите ее медведя на подоконник. Или в любую зону, вокруг которой есть свободное пространство. Она обязательного его заберет.

Мне хотелось расспросить его с пристрастием , но нас прервали. На пороге появился взъерошенный Кристиан.Такой же, или чуть больше, недовольный, как в нашу с ним встречу в кабинете.

Глава 20.

Мне не хотелось поднимать на него глаза. Да и сил на это уже не было. Не выгнал вчера и после того, что наговорил и наговорил, что сделал, — вряд ли выгонит сейчас. В конце концов ему не чуждо милосердие. Он перенес сюда приют с больными детьми. А, кроме его милосердия, мне ничего и не нужно.

После новой встречи с Робертом я очень быстро позабыла о гордости. О том, что собиралась жить одна и верила, что де Роман легко от меня отмахнется. Он забрал все, что я имела. Но до тех пор, пока дышала, маг не отступится.

Черное, запретное колдовство, связало нас, превратив в два сообщающихся сосуда. Брачные татуировки-браслеты — распилили мне руки. Через них он вливал в меня свою магию, поглощая мою боль. Мерзость, какая мерзость.

Зато я видела это все своими глазами. Не проспала, как обычно… Интересно, если я умру, он погибнет или просто найдет себе другую постоянную жертву?

Так что какие у меня могут быть планы на Леграна… Я не вызываю в нем ничего, кроме брезгливого сострадания.

Так упорно прятала взгляд, смотря в пол, что князь, даже взяв меня на руки, не заметил, что я в сознании. Он унес меня в кровать.

— Разве можно оставлять леди Мелену одну так надолго? Она обидится. Я бы и сам уложил девушку, — ворчал тем временем Аргус.

Но Кристиан то ли проигнорировал его выпад, то ли думал о своем:

— Не придуривай. Я проведу это ночь с Белль. Иначе опасно. Она искромсала мою защиту. Откуда только силы взялись? Утром пойду в нижнюю мастерскую, бывшую кузню. Я не занимался ковкой лет пятнадцать. Ты заметил черноту под ее брачными рунами? Ее руки нельзя оставлять на свободе. Нужны ограничители из металла, которые она так просто не снимет. Бедная девушка… Но если вижу я, но не находят лекари, это значит, что надо найти других, — кто тоже увидит. Этого уже будет достаточно, чтобы доказать, что над Белль издевались.

Мои веки затрепетали. Открыть бы глаза и сказать, мол, спасибо, благородный лорд — спите-ка вы отдельно. Но было слишком страшно. Легран переживал за меня. И, кажется, с магическим зрением у него все в порядке.

— Ты на нее сердишься, — утвердительно сказал Аргус. Он-то подозревал, что я не сплю. Чего же, интересно, добивался? — Хотя это иррационально. Теперь мы знаем, что легче всего она подпадает под воздействие мужа во сне. Выполняет прямые приказания или же поставленную задачу. Но я бы не исключал, что и в период ее бодрствования он будет способен создать определенную ситуацию…

Кристиан запальчиво перебил медведя, который маячил у него за спиной.

— Не называй эту тварь ее мужем. Да, я злюсь. Но не на нее, а на себя. Еще не прошло и суток, как он два раза ее чуть не достал. Пока делал заявления и распинался перед идиотами в Совете — они уверены, что я нашел повод напасть на Марбо, — Ясмина отбивала атаку на зеркала в замке. Я поверил в браслеты, но ублюдок дезактивировал их через Изабель. Посмотри, ножницами она также порезала себе руки и ноги.. Как итог он выкачал из нее силы, и девушка еще слабее, чем была вчера. Хорошо, что Ясмина скоро вернется.

— А чего ты хотел? Ты привык к прямым магическим поединкам. А тут мы имеем дело с магией, которая творится исподтишка. Он будет придумывать все новые способы, чтобы вернуть ее себе, — выплюнул Аргус.

— Я уже вернулась, — раздалось от порога. — Вы правы, князь. Физически она значительно потеряла. До комы оставалось совсем немного. Это везение, или что-то еще, но больше на него полагаться нельзя. Еще одно такое воздействие, и мы будем ломать голову, как соединить это тело с сознанием.

Кристиан поглаживал мои плечи одной рукой, а другой наносил антисептик. Потом наклонялся и дул на поврежденную кожу выше локтя, — и, стыдоба, потом дул на открытые бедра.

— С этим я справлюсь. Давайте все обработаю.

Линней приблизилась к постели и провела рукой по моему лбу. В голове стало гораздо яснее. Мутная боль, пульсировавшая над переносицей, нехотя убралась.

Тон магички был чересчур нейтральным. Она тоже сдерживала раздражение?

— Послушайте, вы двое, — сказал Кристиан, отходя от кровати. Когда его руки перестали меня касататься, я чуть не застонала от огорчения. Вот же напасть. — С Меленой мы встречаемся четыре года. Она заслужила хотя бы понимать, что происходит.

— Мне подготовить еще одни покои или расширить ваши? — так же ровно поинтересовалась Ясмина.

Меня просто обдало волной чужой ярости. Все-таки преобладание огненной магии сложно скрыть, когда ты в гневе. Однако голос князя был спокоен:

— Леди не остается ночевать. Мы редко проводим ночи вместе, как вы оба знаете, а Энтин не самое безопасное место для здоровых и крепких людей. Я рад, что вы так близко к сердцу восприняли то, что произошло с графиней Вальмонт. Однако я не был ей нужен пять лет назад. И сейчас она явилась ко мне в самый последний момент. Только под угрозой, что для нее оказалась страшнее, чем смерть. Ничто не мешало ей обратиться за помощью раньше или передать просьбу через кристалл.

— Я оставлю свое мнение при себе. Но вы, мой лорд, тоже могли бы интересоваться, как у нее дела.

Менталистка обтирала мое лицо и губы салфеткой, и, наверное, тоже поняла, что я не сплю… Однако состояние весьма странное. Я попробовала открыть глаза и не сумела.

— Не переживайте, леди, это нормально. Это полустазис. Он пройдет через час или два. А князь пусть немножко помучается, — зазвучал голос миссис у меня в голове.

— Как ты себе представляешь? Писать девушке, которая сделала свой выбор в пользу моего врага? По-моему, это была бы натуральная попытка испортить ей семейную жизнь, — в голосе Леграна добавилось стали.

Аргус поднялся с ковра, подошел к подоконнику и положил на него передние лапы. Я не могла этого видеть, однако наблюдала за всем, что происходило в комнате.

— Так и скажи, Крис, что без магии, полуживая, с непонятными перспективами к размножению она тебе не нужна, — протянул фамильный дух. — На нее отреагировали не толко источники Вилля. Я же читаю и твои эмоции тоже. И они весьма разнообразны… Мы с Ясминой служим семье. Я должен понимать, кому отдаю свой ресурс, — девушке, которая вскоре покинет эти земли, или будущей госпоже.

Глава 21.

Полустазис, о котором говорила Ясмина, имел свои преимущества. В нем я могла перемещать сознание по всему замку. Смотреть и слушать, оставаясь при этом невидимой. Но обо всем по порядку.

Менталистка провела со мной еще полчаса. Она обработала порезы. Затем поколдовала над брачными метками, намазав и без того незаметные белые нити (черными порезами они становились, если разглядывать их другим зрением) прозрачным раствором.

— Кажется, уснула, — сказала она Аргусу, который из боевого коня, — тьфу, медведя — превратился обратно в болонку. Надо будет спросить у духа, почему так. Скорее всего большое тело требовало больше затрат, и расходовать столько энергии в нормальных условиях не имело смысла.

— Нервно мне, представляешь. Столько всего насмотрелась, а такого не наблюдала ни разу, — поделилась она с собачонкой, как ни в чем ни бывало улегшейся у меня в ногах. — И ведь натуральная напасть. У нас мощнейший заслон, магии в Энтине предостаточно, Кристиан наш молодец. Но эта тварь и не должна ничего преодолевать. Он прет через девочку, как через открытую дверь.

Аргус сердито зафырчал. Впрочем, мелкую злую мартышку сложно испугаться по-настоящему. Словно понимая это, он оглушительно чихнул.

— Я бы так не сказал. Она сопротивляется. Явилась сюда сама, больше не верит мужу. И повезло, что она до сих пор неравнодушна к Леграну. Хотя из сна ее вывела Хель, но ты бы видела, как Изабель металась, пытаясь избавиться от навязанной воли. Это было страшное зрелище… Я встречал одержимых, но никто из них не отбивался так отчаянно.

Оба замолчали, думая каждый о своем. В это время игрушечный мишка, которого усадили на подоконник, начал с него сползать. Мне даже показалось, что я вижу худенькие детские ручонки, торчащие из широких рукавов. Они тянулись к нему снизу, а потом мишка исчез.

Ясмина и Аргус не обратили на этот момент внимания, а, может, и, правда, не заметили.

— А как ты это чувствуешь? Расскажи. На моих глазах она свила петлю из четырех стихий в нескольких измерениях сразу. А потом затолкала в нее Люка. Она явно не работала с его сознанием, с чем-то другим, но мысли мальчика сразу стали менее рваными, закруглились… Разве можно войти в контакт с источниками так быстро? Черпать магию оттуда, без артефактов, без церемоний. Помнишь тех лекарей месяц назад? Сколько времени все четверо бились, чтобы создать хоть что-то отдаленно подобное…

— Мне не понравилась твоя идея с псами, — вдруг перебил ее дух-хранитель. — Это было жестоко по отношению к малышке. А уж Люк как испугался…

Менталистка собирала взглядом разбросанные вещи. Она резко затормозила, и камушки снова запрыгали по полу там, где заканчивался ковер.

— С каких пор, Аргус, ты настолько отзывчив к посторонним? Во-первых, я как ни один из вас вижу предел, за который переходить не стоит. Это моя работа. Во-вторых, я не вызывала собак. Да, могла бы остановить их на подходе, до того как они появились в парке. Но я посчитала, что эта встряска будет Изабель полезна. В-третьих, Люк сам залез за ограждение, хотя его много раз предупреждали, что это может быть опасно. Сегодня в приюте несколько раз звучало объявление, что внутренние меры безопасности на острове усилены.

Она еще раз собрала все минералы и спрятала их в мешочек у себе на поясе. Не слышала, чтобы Вилль славился как центр врачевания, а вот про местные источники, подаренные Богиней людям, чтобы подпитывать магией лучших из них, знали все. По факту напрямую получали силу одни Леграны.

Энергия источников и есть родной магический фон всего семейства. Всем остальным, чтобы поглощать ее, нужны были заряженные на острове артефакты. Они и стали основой благосостояния семейства, хотя в госпитали, а также беременным магичкам поставлялись бесплатно. Заводы по их производству стояли почти во всех странах, даже в нашем герцогстве.

По-моему, это одна из причин, почему Робер так не выносил князя — и деньги, и дар отошли тому по рождению. Хотя многим и многим другим титул не гарантировал ничего подобного. Более того, муж считал Легранов гнусными мошенниками, которые наживались на том, что специально затрудняли доступ к стихийной магии.

«Это как торговать рекой, дождем или океаном. Спустил свое судно на воду — теперь плати», — приводил он в пример. Однако все попытки кого-то другого черпать силу из источников самостоятельно редко заканчивались удачей. А для восстановительного ритуала, о котором упоминала менталистка, требовалось участие Кристиана, кого-то из его родственников или, возможно, Аргуса.

И если я, не отдавая себе отчета, провела как раз его, чтобы вылечить мальчика, то согласна, это что-то новенькое.

— Ты сама ответила на свой вопрос. Она не посторонняя. Она та, которую слышат. Ей даже не нужно просить. Здесь на острове источники сами дают ей столько, сколько потребоваться. Думаю, что ее магия сразу сочеталась с нашей магией. У них с Крисом сложилась бы великолепная пара, в которой они бы усиливали друг друга. А уж какие бы дети…

— Не отвлекайся, Аргус. И не причитай.

— Я был готов его придушить, когда вчера ночью понял, что за девушку он упустил… Она обладала бешеным потенциалом, особенно в части исцеления, и сейчас, когда ресурса больше нет, местная магия заполняет его собой. Но не все время, конечно. А вот в такие моменты.

Ничего себе. Я не могла помочь себе, но не осталась без поддержки, когда мне понадобилась энергия, чтобы защитить ребенка. А ведь это логично. Богиня всегда делала выбор в пользу чистых сердцем, то есть тех, кто просил не за себя.

— Так что она тоже источник. Не только для своего вурдалака… Она маленькая и в то же время неисчерпаемая лужица. Пока дышит и пока ступает по Виллю.

— Ясно, — ухмыльнулась менталистка. — Болезненные чувства Криса в твоей груди сплелись с необходимостью сторожить девушку, то есть ваш самоходный источник. Бедная графиня. Сбежать от психа, чтобы попасть в дурдом.

Аргус возмущенно затявкал. Но я выбрала как раз этот момент и мысленно перенеслась в левое крыло замка. Там тоже говорили обо мне. И я не собиралась это пропускать.

Глава 22.

Тарелку Леграна украшал одинокий листок салата, а вилка была отодвинута довольно далеко. Он вертел в руках бокал и казался погруженным в свои мысли. На собеседницу он почти не смотрел.

— Если ты собиралась предъявить претензии, то стоило заявить об этом сразу, — наконец объявил он.

Тон не предвещал ничего хорошего. Будучи дебютанткой я всегда шарахалась от князя при встрече. Он вызывал оторопь парой таких вот колючих фраз, хоть и обращенных не ко мне.

Что должна была чувствовать Мелена, и зачем я приперлась подслушивать эту пару?… Нет-нет, я должна услышать, что он скажет обо мне женщине, с которой состоит в отношениях. Нет никакого смысла меня защищать, особенно перед ней. Но, может, я не права и рациональные причины все же имелись. Почему же он опять недоволен?

— Ты бы не открыл портал. И я задавала бы сколько угодно вопросов. Только себе самой, сидя в ресторане, куда мы этим вечером так и не пошли.

Тарелку он отодвинул в компанию к вилке. Бокал поставил рядом. Кристиан положил правую руку на стол и принялся разглядывать свой безупречный маникюр.

— Это, что, сцена? Я же не скрывал, что шансы на то, что я сделал бы предложение этой девочке высоки. Это тебя не смущало. Этим утром я отправил записку, что не женюсь, но у меня возникли срочные дела. Это автоматически отменяло и свидание, и путешествие. Разве неясно?

Мелена поднялась. Она даже ходила грациозно. Талия, хоть и чересчур перетянутая корсетом, такая, что можно обхватить пальцами… Поразительная на фоне других округлостей. Это не женщина, а песочные часы. Почему-то в журналах я обращала внимание на ее горящие энтузиазмом глаза, на одухотворенное лицо.

Она подошла к сидящему Кристиану сзади, прижалась, давая вдохнуть аромат духов, и водрузила руки ему на плечи.

Радовало только то, что ее духи я уловить не могла. А вот все остальное, что я наблюдала… Стыд-то какой. Я нарушала все мыслимые правила приличия и при этом упорно держалась рядом.

— Неужели тебе не понравилось? Мне показалось, что ты тоже соскучился. И теперь опять такой напряженный. Милый…

— Дорогая. Я был, безусловно, не против. Но ты могла бы запомнить, что я не люблю бессмысленные ласки, а снова тащить тебя в постель не в настроении. И дело не в тебе, Мелена. Разговоры ни о чем я тоже не выношу. У меня был тяжелый день.

Я ни разу не была свидетелем болтовни между любовниками. Но что-то подсказывало, что грубость князя не очень уместна.

На месте Мелены я бы надела ему этот зеленый лист на голову, а напитком залила сверху. Это бы гарантированно смыло с лица князя эту мрачную усмешку... Ну, и, конечно, гордо зашагала бы прочь.

Однако художница не повела бровью. Более того, она губами прижалась к его щеке то ли в успокаивающем жесте, то ли в целомудренном поцелуе.

— Почему же такой бука, Крис? И одновременно такой горячий, такой притягательный.

«Не нужны ему твои комплименты. Он и без них индюк. Вылей лучше на него не только бокал, но и вазу», — хотелось крикнуть мне. Но, как и леди де Вирт, я тоже никуда не ушла.

— Давай я останусь. У тебя же проблемы. А мы все-таки друзья. Ты же помог мне организовать ту, самую первую, большую выставку. Поддержал, несмотря на шквал критики. Я не брошу тебя на растерзание всем этим сплетникам. Из-за заявлений ее мужа все как с ума посходили.

Она прижалась к его затылку всем бюстом. Какая все же великодушная дама.

— Если станет известно, что я тоже сейчас в Энтине, то все эти любители жареных тем…

Он сделал это на моих глазах — при этом я не сообразила как. Мягко отодвинул ее назад примерно на метр и тоже встал.

— Получат дополнительную пищу. Легран заперся в замке сразу с двумя любовницами. Я уже вижу заголовки, но мне плевать… Однако ты права. Самое малое, что я могу сделать, это не впутывать тебя сюда. Давай прервем личное общение, пока я не восстановлю репутацию Изабель и не верну ей то, что у нее забрали. Заодно ты все обдумаешь. Очевидно, ты заслуживаешь большего, чем я могу дать.

На месте графини я бы влепила ему пощечину. Я от природы мямля, но этот мужчина топтал мои… ой, ее чувства… Или пусть оскорбит его уже. Он же только что воспользовался ею, взял, а она..

Но Мелена, действительно, не торопилась закатывать истерику. Она явилась за ответами.

— Ты что! Не позволим нервам влиять на наши ровные и уважительные отношения. Я идеальная женщина в такой сложной ситуации, как у тебя. Не спорь. С этими твоими привередливыми Источниками. Где ты еще встретишь ту, которая будет ценить тебя и не требовать ничего взамен.

Кристиан коротко вздохнул, но не выругался.

— Вот-вот, я устал чувствовать себя неблагородной свиньей, Мелена. И посижу-ка я на этих своих источниках. Один. То есть с женщиной, о которой ты отозвалась так нелестно. Хотя не верю, что перед тем как проследовать сюда, ты не выяснила мою позицию и все, что известно о пропаже герцогини Марбо. Тебя так волнует Изабель? Ты готова была терпеть Лилиану в качестве моей жены.

Мелена покачала головой.

— Я не понимаю, что тобой движет. Ты, такой рассудительный, вдруг творишь нечто из ряда вон. Неужели ты не видел тех записей с голограммера? Где эта леди в нарядах одалиски, или вовсе нагая, возлежала в окружении мужчин? Они появились у репортеров не сейчас. Но сегодня, как только Марбо объявил, что жена сбежала, их снова стали пересылать друг другу.

Кристиан крепко сжал челюсти. И если бы мое тело находилось здесь, оно бы рухнуло на пол. Какие записи? Мамина подруга упоминала что-то подобное.

— Хорошо, дорогая. Раз мою речь в Совете ты сочла недостаточно исчерпывающей — тебе же, наверняка, передали ее слово в слово, — я разъясню. Ты имеешь на это право. Однако, боюсь, тебе не понравится.

Глава 23.

В какой-то момент мне померещилось, что он знал о моем присутствии. Все эти паузы… Князь взвешивал каждое свое слово. Но это вряд ли возможно.

Я неуловима и находилась в том пограничном состоянии, что возникает у слабых созданий, которые уже едва контактируют с реальностью.

— Пять лет назад я влюбился в графиню Вальмонт.

Голова Мелены чуть дернулась, но Легран смотрел в другую сторону и не заметил.

— Трудно сказать, чем меня привлекла Изабель. Красотой? Но соблазнительных выпускниц магических учебных заведений полным полно. От других дебютанток она отличалась не показной, а совершенно естественной наивностью. Но я бы не счел это за комплимент. Впрочем, и на недостаток ее простодушие не тянуло. Подобное быстро проходит — как правило, вместе с юностью.

Я не была готова к его откровениям. Сердце — где-то там, за много комнат отсюда, — бешено забилось. Я дернулась было к своему телу, но передумала. Глупо убегать. Он говорил то, что ни за что не произнес бы, глядя мне в глаза.

— Белль увлекалась историей. Она забрасывала меня вопросами о становлении княжества. Материалов на эту тему и в самом деле не так много. Но вот девушек, которые бы горели своим хобби, — как ни странно, не мало. И если коротко, я препарировал свое чувство с упорством, достойным лучшего применения, и не находил для него причин. Тянулся к ней, как мальчишка, который первый раз увидел красивую женщину… В любом обществе, в любой зале она сияла изнутри.

Мелена утомилась даже от пары комплиментов. Ее глаза недобро блеснули.

— Дай угадаю. Ты ведь и тогда присматривал себе жену. А тут появилась она. Богатая, с землями и титулом. Если убрать все прочие обстоятельства, то мало кто, на всех континентах, мог бы предложить тебе то же самое. А ее магия, ее внешность… Так что здесь ты лукавишь. Ты бы хватал малышку не раздумывая, но она не соответствовала двум-трем пунктам в ваших диких фамильных условиях.

Теперь уже Кристиан перестал скрывать, что этот разговор ему неприятен. Холодная маска сползала с его лица, обнажая усталость и раздражение.

— Я не собираюсь оправдываться. Надо было хватать и послать подальше условия и условности. Я же заигрался в холостяка, привык не торопиться. Успокаивал себя, что это и есть рациональный подход… И что в итоге? Изабель вышла за мерзавца, а я отошел в сторону.

— Прошлое не изменить, Кристиан. Вы оба сделали выбор.

Она произносила правильные слова, но они звучали совершенно фальшиво. Легран же описывал те события так ярко, словно не переставал о них думать. Я боялась его жалости — но как отнестись к этим сожалениям?

— Иногда необходимо посмотреть правде в глаза. Увидев Белль вчера, без платья, израненную, без магии… я был потрясен. Ведь она не поменялась. Все так же сияет… Или даже сильнее. То что я принял за наивность — это чистота. Редчайший дар. И источники приняли ее, хотя не выносят чужаков. Если бы я тогда привез ее на Вилль…

Графиню перекосило. Она попыталась убрать досаду. Вот только получалось плохо.

Я ее понимала. Ни одна женщина не выдержала бы столь пространные дифирамбы в адрес другой. Да еще из уст любимого. Но почему-то упоминание магических источников задело ее, пожалуй, сильнее всего.

— Я бы хотела увидеть это твое чудо. Но ты не станешь нас знакомить. Разве заслуживает женщина, которая поддерживала тебя все эти годы, внимания твоей герцогини… Однако насчет Источников я не соглашусь. Они признали ее потому, что она увечна. Серьезна больна. Если бы ты женился на этой девушке-мечте, то столкнулся бы с теми же симптомами, с которыми намучился ее действующий супруг.

Легран напрягся еще сильнее, но с Меленой он не позволял язычкам огненной магии выбираться наружу. Князь снова взял себя в руки.

— Ты во всем права. Знакомить вас я не буду. А здоровье Изабель требует моего немедленного вмешательства. Так что тебе пора, дорогая. Портал доставит прямо домой. В следующем месяце сумма за содержание не поступит на счет. Но я уже привел трех новых покупателей и договорился по поводу персональной выставки в Центральном музее Андории еще через месяц. Это новый для тебя рынок.

Художница тихонько фыркнула. Может, это был ответ на очередную попытку ее выпроводить, или она не оценила княжескую щедрость… Насколько я помнила, картины де Вирт стоили как предметы роскоши.

Она подняла глаза на Кристиана:

— Если ты так уверен в чистоте Ее Светлости, то почему же ты не заступился за нее сразу? Когда все увидели записи, как она лежала на коленях у темнокожего бугая или когда ее обнимали сразу двое. Не помню, какая из них пошла ходить первой. Но у тебя и память лучше, и при твоем внимании к де Роману — и его потрясающей жене... Раз ты не возмутился тогда, значит, тоже поверил в подлинность голограмм?

Упоминания об этих якобы оргиях вызывали у меня одну и ту же реакцию. Начинало тошнить. И сейчас, по-прежнему не чувствуя тела, меня, тем не менее, свернуло дугой, и затем на несколько секунд я перестала слышать Леграна с графиней.

Он, похоже, успел сделать Мелене отповедь. Она стояла отвернувшись и с покрасневшими щеками.

— … Запретил себе вмешиваться. Когда стало очевидно, что здоровье Белль не в порядке, мои информаторы не смогли подобраться к его семье близко. Если бы не эти голограммы и не редкие похабные заметки в газетах, я бы сделал вывод, что герцог спрятал больную жену от общества. Я рассматривал все варианты — от тех, где против него интригуют его политические противники, до тех, где Марбо заставил жену развлекать его таким образом или Белль повредилась рассудком, а муж этим воспользовался.

Мелена скорчила такое выражение, какое я последний раз видела у Аманды Брайтон. Как же ее слуху претили подобные рассуждения... Она поднесла к носу надушенный платок.

— Ты же сама настаивала на откровенности, Мелена — хмыкнул князь.

Из других его комментариев я поняла, что в мою сексуальную распущенность без попустительства супруга он не верил — хотя бы потому, что де Роман контролировал каждый мой шаг.

Глава 24.

— Это все так мило. Ты постоянно следил за семейной жизнью другой пары. И если у Марбо найдутся этому доказательства, то на Совете твоим словам будет еще меньше веры. Все равно не могу взять в толк, как ты позволил втравить себя в эту грязь?

Мелена стояла бок о бок с князем, но больше не делала попыток его обнять.

Я же с удивлением заметила, что ракурс, с которого я наблюдала за ними — сверху и сбоку — начинал смещаться. Словно зрителя, то есть меня, потряхивало и уводило в сторону.

— Изабель — живое доказательство его преступлений. И я не какой-то там захудалый барон. Я высший маг и крупнейший землевладелец на континенте. У меня есть технические и магические ресурсы. Мое слово имеет вес. Я уничтожу де Романа.

Он произнес это так, словно общался с мои мужем напрямую. Он, что же, допускает, что Мелена с ним знакома или что сразу помчится передавать весь разговор? Неприятные ощущения усиливались.

— А любого, кто продолжит клеветать на Изабель, ждет личная встреча со мной. Это касается издателей, светских львов и львиц… Кто еще там распространяет слухи в Шести королевствах? Конечно, я не вызову на поединок даму. Но, повторюсь, у меня достаточно возможностей, чтобы сделать жизнь той, кто пожелал стать моим врагом, невыносимой.

Мелена поежилась. Очевидно, она что-то лихорадочно прикидывала.

— Завтра соответствующее заявление появится на столах всех ведомств, во всех редакциях. Я не запрещаю говорить о семейной драме Марбо. Я запрещаю говорить о ней до тех пор, пока не появятся результаты расследования.

Международной системы, которая бы занималась частными преступлениями, на континенте не существовало. В ней не было нужды. Однако надзорные органы разных стран давно наладили связи.

Но Кристиан не стал полагаться на привычную схему. Аргументировав тем, что я получила убежище именно в Ланвиле, он приступил к сбору данных. При этом другие пять государств тоже подключали к расследованию своих представителей.

Они могли бы и отказаться от участия, и даже от роли наблюдателей, подтвердив, что соответствующее приглашение получено. Впрочем, пока этого не сделал никто. Даже в Марбо согласились прислать уполномоченных.

Почему-то я сразу представила доброжелательное лицо Патрика, и мне резко захотелось спать. Надо срочно выбираться.

— Что бы ты ни доказывал с пеной у рта, Кристиан, восстановить репутацию герцогини невозможно. Пускай она не при чем, бедняжку опаивали, но это все равно за любыми рамками. Ее раздевали на людях, трогали на людях. Сотни человек видели ее голой благодаря этим записям. Даже если все это было против ее воли, после огласки, которую ты ей обеспечишь, она не войдет ни в один приличный дом. Ни одна леди не подаст ей руки, а мужчины будут рассматривать строго определенным образом… Ты, оказывается, романтик, милый. Но даже ты не вызовешь на дуэль весь мир.

Я попробовала потянуться обратно к своему телу. Ничего не выходило. Оно меня больше не удерживало. Я не представляла, в какой стороне спальня, и вообще резко разучилась передвигаться.

— Леди Вальмонт вернет себе целое графство. Да, это не отдельная страна, но земля с широчайшей автономностью, которая сама выбирает себе сюзерна. Изабель решит, в какие дома ходить, а какие — игнорировать. А те, кого, несмотря на то, что с ней случилось, по-прежнему будет волновать тот факт, что где-то она засветилась без платья… им самим нужен врач.

— Тебя не волнует, спала они с ними или не спала? Ни одна женщина не признается в подобном. Не вспомнит, — настаивала Мелена.

— Еще раз. Тот, из-за кого она пострадала, будет наказан. Все сообщники , кто в этом участвовал, — тоже.

Так, надо перестать метаться. Успокоиться. Наверняка, вернуться еще не поздно.

Переговоры между Кристианом и его любовницей продолжались, но как-то вяло. Я почти перестала слышать их обоих. Однако князь вдруг задрал голову, угадав направление моего взгляда.

Он обратился прямо ко мне:

— Не паникуй, Белль. Позови Хель. Она всегда крутится где-то поблизости.

Графиня продолжала что-то говорить. Я видела, как двигались ее губы. А Легран снова смотрел на нее, словно ничего и не случилось… Хорошо ему давать советы.

Спала или не спала? Не проще ли перестать сопротивляться... Стоп. Я же все решила. Я заберу у Марбо то, что мое... Как бестелесный дух может кого-нибудь позвать? Усиленно подумать разве что… Через пару мгновений я наконец услышала мычание, которое сошло бы за песенку, которую тянули без слов.

В комнату, через створку печной системы, почти под потолком, впорхнула девчушка. На этот раз без медведя. Она висела вниз головой, вытянув руки вперед, как будто собралась плыть дальше.

— Что опять Крису нужно? Вечно он не справляется сам… А это вы? Запомните, находиться вдали от тела нельзя больше десяти минут.

Она нырнула ниже и протянула мне руку. Никакой видимой конечности у меня не было, но я все равно попыталась представить, что хватаюсь за ее. И, ой, меня потянуло вверх. При этом Хель совершала заметные усилия, будто мое тело что-то весило.

— Давайте в трубу. Мне через них проще всего, а вам самой уже никак.

Наступила сплошная темнота. Но я все время — из чувства протеста что ли — норовила чихнуть.

— Ну вот. Принимайте свое тело. Вы же в курсе, что очень худая? Слушайтесь Ясмину. Она спец во всех полезных процедурах.

Я спикировала вниз. На одно одуряюще жуткое мгновение мне показалось, что ничего не произошло, но потом темнота стала немного иной, а ощущение полой свободы испарилось. Я заморгала глазами. Хель по-прежнему висела над кроватью.

— Будьте аккуратнее. Если вдруг что, кричите меня. Нелюдь охотился за вами, и эта опасная пиявка приперлась. Уже не первый раз. Вам надо поправиться и сделать так, чтобы она здесь больше не появлялась. Пытается прибрать источники к рукам… Эй, вы меня слышите?

Я собралась с силами и кивнула. Это элементарное движение далось тяжело.

Глава 25.

— Я знаю, что ты не спишь, Белль, — заявил князь с порога. — На завтра нам надо много всего организовать. После того, как отдохнешь. Прошение об убежище, обращение к правителям для Совета. Также с Ясминой составите обвинение в адрес Марбо. Постарайся вспомнить, как можно больше деталей. Впрочем, чего это я. Миссис Линней тебе поможет.

Я могла только хлопать глазами, потому что Кристиан принялся раздеваться. Сначала он развязал шейный платок и положил его на стул. Потом без применения магии расправился с пуговицами на камзоле.

— А как же твоя гостья? Тебе совершенно не нужно…

Я пыталась объяснить ему, что делить постель неуместно. Ему не справиться с отвращением в мой адрес. Зачем же себя мучить. А мне жутко неприятно знать, что сам он только-только покинул объятия художницы.

И пусть безопасность катится ко всем чертям. Я буду рада, если где-то поблизости окажется Ясмина. Плюс согласна терпеть Аргуса и его липкий язык. Этих двоих вполне достаточно.

— Я принял ванну, — сухо сообщил он. — Извини, если тебе было неприятно. Я счел нужным прояснить некоторые моменты для вас обеих. Больше подобное не повторится.

Да что же это такое? Он вообще меня не слушал. Впрочем, как и всегда.

— Это безумие, Кристиан. С какой кстати мы должны делить одну постель? Даже если защита в виде браслетов больше не работает, то каковы шансы, что Роберт именно этой ночью…

Сказала и поняла, какая это глупость. Роберт будет пытаться снова и снова. Он не устанет устраивать ловушки и прощупывать бреши. Его безумные глаза и такая же жажда…

— Я к тебе не прикоснусь. Даже случайно. Эта кровать таких размеров, что можно долго искать друг друга и не найти. А вот моя магия даже во сне среагирует на чужое присутствие и закроет. Сейчас любая дополнительная потеря энергии может стать критичной.

Белоснежная рубашка упала на стул. Он возился дальше, и через мгновение угольно-черные брюки тоже опустились вниз. Со сдавленным стоном я кое-как перевернулась на другой бок и уставилась в стену.

Кристиан вызывал во мне весьма сильные эмоции. Как и днем, нестерпимо захотелось вернуть себе сильное и неплохо тренированное тело. Чтобы швырнуть в наглеца что-нибудь тяжелое, а затем гордо ретироваться.

Я, по его словам, почти светилась в темноте… От чистоты. И он ко мне не прикоснется…

Вспомнилось, как минувшей ночью прижимал к себе и как спокойно мне было. Ага, а пару часов назад он поимел графиню у себя в кабинете.

— Мне противно. Ты это специально устроил? Чтобы показать мое место, — чтобы, как и она, не питала иллюзий?

Но и это было бесполезно. Князь, закутанный в покрывало, как в тогу, нырнул на свободную половину кровати и улегся набок, опираясь на локоть. Наши взгляды встретились.

— Извини, Белль, я не привык спать в одежде. Так что ты там говорила?

— Не разговаривай со мной больше, слышишь? Отвернись, не дыши, сделай вид, что меня здесь нет!

Последний раз так сильно выводил меня из себя… как раз он. Пять лет назад я выскочила из городской оранжереи как ошпаренная, а он следом. Легран имел наглость обвинить меня в том, что я его преследовала Его распрекрасное Высочество, а потом схватил за плечи, развернул к себе и…

— Белль, прости, но я никак не мог такое предвидеть, — его дыхание опаляло мне ухо. Я отвернулась, но он пододвинулся непозволительно близко. — Я не рассчитывал, что браслеты будут уничтожены и эту ночь проведу здесь. Но так мне гораздо спокойнее. Перестань злиться. Хочешь, я расскажу какую-нибудь малоизвестную легенду из истории острова? Ты раньше любила такие. Завтра мы пойдем в библиотеку. И я притащу сюда любые книги, на какие укажешь.

На этот раз я никак не могла забыть, что он рядом. Закрыла глаза, чтобы сдерживать прерывистое дыхание — а, когда открыла, по всей комнате в полумраке порхали бледно-голубые искрящиеся пузырьки. Не больше сантиметра в диаметре.

Почему-то не сомневалась, что к Кристиану они не имели отношения. Значит, от раздражения случайно черпанула в Источниках еще пригоршню сырой магии. Понять бы, как это работает.

— Красиво, — выдохнул Легран, сокративший все расстояние между нами и теперь едва касавшийся губами щеки.

— Обязательно «не прикасаться» так нахально?

— Я не могу удержаться. Это не сон. Ты здесь и ты настоящая, — вдруг огорошил он. — Сначала я был уверен, что потерял тебя навсегда. Несколько лет запрещал себе вспоминать о твоем существовании. Потом, будто случайно, стал штудировать бракоразводное законодательство. На всякий случай. Поздно, однако же, сообразил, что у вас там происходит какая-то дичь и что сама ты оттуда не выберешься. И вызвал Ясмину.

Я окончательно потеряла нить разговора.

— Ясмина, она-то здесь при чем?

— У нее много талантов. Она единственный маг из всех, кого я знаю, кто умеет имитировать магический фон. Она должна была сыграть твою родственницу, явиться к вам в поместье и выяснить, какого крака у вас там творится. Удерживает ли муж тебя насильно... Но все разрешилось быстрее, чем я смел надеяться. Ты активировала кристалл.

Я резко перевернулась на спину и вспомнила, что на мне платье, а не сорочка. Князь подумал о том же самом — он отвернулся, и из шкафа к нам поплыл ночной наряд.

Когда с переодеванием было покончено, я все-таки спросила его о том, что больше всего не давало покоя:

— Как ты можешь, Кристиан? Ты видел эти записи. Видел меня на них. Я бы лучше… в общем, я до сих пор не понимаю, как жить с этим дальше. Но ты! Ты ведешь себя так, словно ничего не поменялось. Мелена же правильно сказала: для всех приличных людей я больше не существую.

— Послушай, — он резко обернулся и навис надо мной. — Ты была под дрянью и не отличила бы комара от мухи, мужа — от садовника. Это в конце концов то же самое, что циничное насилие. Это раз. Я не верю де Роману ни на грош. Он мог так же инсценировать что-то другое и объявить тебя не нимфоманкой, а наемной убийцей. Это два. Так почему я должен придавать значение этим записям?... И, напоминаю, мы уже обсуждали, твои браслеты чисты. Даже факта измены не было. Это три. На мой взгляд, все эти аргументы неоспоримы… Ты жена человека, который больше не имеет права зваться твоим мужем. Ты заплатила за этот брак чудовищную цену, а я… Я все эти годы простоял в стороне.