Жажда монстра

Исток жажды

Ни один живой человек не смог бы разглядеть ее в очертаниях быстрой тени, мелькающей в ночи. Смазанная полоса на периферии зрения — бледная, худая женская фигура на огромной скорости прорезала темные переулки. Она ныряла в самые черные, бездыханные закоулки, где не светил даже свет луны, и выныривала лишь на мгновение в скупых желтых островках под уличными фонарями. Она двигалась подобно хищном зверю. Рот был приоткрыт, и она втягивала воздух неглубокими частыми рывками, как бы пробуя его на вкус, улавливая в нем тысячу оттенков — запах сырости, металла, далекой гниющей органики и, самое главное, тончайший, едва уловимый шлейф человеческого тепла. Она выбирала только те проходы, где воздух был чист от дыхания, пульса и пота. Те, в которых не было ни души.
Ее лицо в эти доли секунды было похоже на маску — острые скулы, впалые щеки, черные, пустые глаза, в которые не стоило заглядывать никому. Длинные волосы, мокрые от чужой крови, прилипали к лицу и хлестали по телу после каждого резкого поворота, оставляя на белой коже яркие алые подтёки. Большое кровавое пятно было совсем не заметно на коротком черном платье, но со временем пропитанная влагой ткань стала ледяной. Этот пронзающий до самых костей холод, бестактно возвращал ее в реальность, заставляя раз за разом вспоминать произошедшее накануне.
Её бег был слишком быстрым для любого атлета, а из под приоткрытых ярко-красных губ виднелись удлинённые клыки. Со стороны она могла показаться хрупкой, но в каждом движении читалась отчаянная решимость и нечеловеческая сила. Тонкие, почти детские черты лица искривлялись от всепоглощающего ужаса, а в сознании звучала лишь одна мысль — бежать.
Переулки сужались, стены будто смыкались каменными тисками. Каждый поворот казался ловушкой, каждый шорох за спиной — чужими шагами. Перед глазами возникали мимолетные образы: красивые, янтарного цвета мужские глаза, обрамленные длинными черными ресницами. Сначала теплый, но через мгновение наполненный ужасом взгляд... Фонтан крови, выстреливший в потолок... Девушка вздрогнула.
После получаса петляния по узким переулкам, она вырвалась на широкую улицу, где между домами были гораздо большие расстояния, а свет фонарей стал ярче. Пахло остывшим асфальтом и далёким дымом.
Здесь она могла чувствовать себя почти в безопасности. Вокруг было абсолютно безлюдно.
Она прислонилась к холодной стене, пытаясь перевести дух, и впервые осмелилась оглянуться. Колени слегка подогнулись, короткое черное платье задралось, оголив нежные бедра. Тонкие черты лица подрагивали, когда она прислушивалась к улице. Черные, бездонные глаза с беспокойством наблюдали за тем местом, откуда она прибежала.
В ответ на нее смотрела лишь глухая темнота зияющих проломов между зданиями. Ни шагов, ни шороха — только тишина. Запах крови исходивший от всего ее тела сводил с ума — сладкий, медный, отвратительно-притягательный.
Проходя у припаркованного на обочине внедорожника, она замерла. В тёмном стекле чужой машины отразилась окровавленная незнакомка с пустыми, дикими глазами.
Чёрные волосы спутались, слипшись в грубые пряди от засохшей крови. Лицо, плечи, декольте — всё было в бурых подтёках и пятнах.
С визгом рванулась застёжка сумки, которую, всё это время, девушка прижимала к себе. Пачка влажных салфеток выскользнула из дрожащих пальцев и упала на асфальт с тихим, унизительным шлепком.
«Соберись… соберись…»
С трудом подняв упаковку, она принялась тереть кожу — резкими, почти яростными движениями. Шок медленно отступал, сменяясь ледяным онемением. Напряжение уходило из мышц, ладони задрожали, разжимаясь сами собой, ноги ослабли. Словно пьяная, она пошатнулась, и медленно сползла на асфальт.
— Приди в себя, Адель… Приди в себя… — хрипло проговорила она, поднимая свое бледное лицо к небу. На глазах выступили слезы, то ли от стресса, то ли от накатывающей паники.
Ноги не слушались.
Мысленно она пыталась восстановить последние события, собрать осколки разбитого вечера. С трудом вспоминался образ парня, с которым она провела эти роковые часы. Высокий, крепкий брюнет с уверенной улыбкой, и хитрецой во взгляде — Чарльз. Он должен был стать ее ужином и мимолетным развлечением, а вместо этого превратился в кровавый провал.
Всю ночь ею двигала слепая, всепоглощающая жажда, что жжет горло и затуманивает разум. Она хотела отдаться грубым, плотским утехам с этим привлекательным красавцем, а до и после — упиться его горячей, живительной кровью, почувствовать, как его сила перетекает в её истощенные вены. И эта животная жажда не позволила заметить самое главное — её чары не сработали. Те самые вампирские чары, что работали годами, делая жертв покорными, почти благодарными.
Но этот… он поддался, но не полностью. Не впал в гипнотический транс...
“Как такое могло произойти? — прошептала она, сжимая виски пальцами, — Ненавижу людей".
Девушка попыталась выстроить всю картину произошедшего у себя в голове.
Сидя на краю кровати, он притягивал ее за талию. Его взгляд, теплый и немного затуманенный скользил по ее лицу, по идеальным губам, по темным глазам. Он ждал поцелуя.
Обольстительная, невысокая, в коротком и тугом черном платье она мягко изогнулась в его руках. Одна ее рука легла ему на плечо, а вторая, тонкими пальцами потянула за узел галстука, отводя его лицо чуть в сторону. Между ними возникла дистанция, крошечная, но ощутимая.
— Скажи что любишь меня... — Ее голос был бархатным шепотом, в который она вложила всю мощь своей силы, как и сотни раз до этого. Ее глаза, темные и глубокие, как ночные озера, пристально изучали шею парня, где под тонкой кожей отчетливо пульсировала сонная артерия.
Его руки с нетерпением продолжали водить по ее спине, бедрам. Он усмехнулся. Будто соглашаясь на игру, он без раздумий, почти механически произнес:
— Я люблю тебя...
А потом…
Вместо поцелуя — клыки в шее.
Вместо покорности — душераздирающий крик, разорвавший тишину роскошного номера.
Он оттолкнул её — сильно, по-мужски. Она не ожидала этого, не была готова. Не успела ни вцепиться крепче, ни хотя бы разомкнуть челюсти… Её отшвырнуло в сторону. А из его шеи хлынула кровь — тёплая, алая, назойливо живая. Она забрызгала ей лицо, руки, дорогое платье.
Он смотрел на неё — уже не влюблённо, а с ненавистью и страхом. Он пытался зажать рану ладонью.
А её тело, будто отделившись от разума, само рвануло к окну. К распахнутой створке на двадцатом этаже. Без раздумий, без страха высоты — только слепая потребность исчезнуть.
Она прыгнула. Сумочка, висевшая через плечо напоследок брякнула о стекло. Адель не упала — ринулась вниз, как темная стрела. Ветер свистел в ушах, огни города превратились в светящиеся линии. За мгновения до встречи с асфальтом, ее тело изогнулось, пальцы вцепились в карниз, потом в решетку балкона, снова и снова, пока она не достигла земли, не замедляя бешеного ритма побега. Оказавшись внизу, она судорожно, как то на автомате прижала сумочку к телу, и молниеносно метнулась в темноту ближайшего переулка.
И вот теперь, она сидела на асфальте, вся в крови, и понимала: всё пошло не так.
Кто-то увидел её лицо. Запомнил. И этот «кто-то» теперь знал, что она такое..
"Он запомнил меня..." — она точно знала это. По его живому взгляду, по той буре эмоций, что бушевала в нем, по его ауре, внезапно вспыхнувшей багровым светом ярости и боли.

Убежище

Между стыками плотных занавесок пробивался назойливый солнечный луч. Адель попыталась разлепить веки. Проснулась она уже давно, но упрямо продолжала лежать с закрытыми глазами, от чего тело заныло от неподвижности, а полудрема никак не хотела отпускать сознание. Резко потянувшись во все стороны, понемногу обретая ясность ума, она с удивлением отметила непривычно качественный сон…
И резко помрачнела. Глаза наконец раскрылись, и она уставилась в потолок безучастным взглядом, видя вместо штукатурки немые кадры вчерашнего вечера. Мысль о том, что ей предстоит сегодня — разговор с Кэсси, необходимость что то решать, — заставила ее глубоко вздохнуть.
Адель вынырнула из-под одеяла и окинула взглядом свою комнату, отчаянно нуждавшуюся в уборке. Большое окно, занавешенное серыми шторами. Такие же серые стены. Пара комодов. Шкаф, вещи из которого давно перебрались на пол, стул и любые другие поверхности. Пустой мольберт, задвинутый в угол после завершения заказа, и сама картина, досыхающая на полу. Глубоко втянув носом воздух, по привычке, Адель словно пыталась учуять, сколько ядовитых и летучих веществ витает в спёртой комнате — неизменных спутников работы художника. Но в воздухе витало и нечто еще.

Её взгляд зацепился за необычную деталь. Вопреки привычному хаосу, вокруг кровати царила странная, почти ритуальная аккуратность. По самому краю, образуя неровный, но явный круг, лежали сухие ветки, переплетённые с увядшими листьями и тёмными, уже сморщившимися лепестками. В нескольких местах из потёков застывшего воска торчали чёрные фитили догоревших свечей.
Кэсси...
Значит, вчера всё было настолько плохо, что понадобились… защитные меры, целый магический ритуал, который, судя по сгоревшим свечам, протекал вокруг нее всю ночь. Благодарность к подруге тут же накрылась тяжёлой волной стыда и тревоги. Эта тихая забота была безмолвным свидетельством слабости вампирши, её срыва.
Адель осторожно спустила ноги с кровати, стараясь не разрушить хрупкий круг. Пальцы сами потянулись к шершавой ветке. Полынь. Горьковатый, чистый запах, чужеродный в её пахнущей краской и одиночеством комнате. Это было не просто украшение. Это была граница.
Адель осторожно перешагнула через эту магическую линию на полу, задумавшись. На ней была только майка и трусики. Она, хоть убей, не помнила, как успела переодеться и тем более — как вообще добралась до кровати. В этом тоже чувствовалась рука Кэсси.
Подойдя к окну, она собралась с мыслями, взявшись за краешек плотной блэкаут-занавески. В отличие от своих собратьев вампиров, солнечного света она не боялась — поэтому просто дернула ткань в сторону и тут же зажмурилась, скорчив смешную гримасу от яркого света, ударившего в глаза.
Квартира находилась на восьмом этаже из двадцати, единственной многоэтажки в округе. Адель невольно улыбнулась вспомнив, как Кэсси, еще до их близкого знакомства, показывала пальцем на этот дом из далека, говоря ей: "Я живу в том доме, приходи когда угодно... — Тогда Адель подумала, что эльфийка специально выбрала квартиру именно здесь, что бы иметь возможность из любого конца района просто ткнуть пальцем в высотку и сказать — Живу там, видишь дом?"
Вампирша чуть не рассмеялась в ответ на эти воспоминания. Тогда у нее появился собственный дом. Подобие семьи, состоявшее из двух существ вампирши и эльфийки.
Она распахнула окно, взглянув на раскинувшийся внизу город. Солнце играло на крышах, на секунду все показалось простым и мирным — пока в памяти не всплыло вчерашнее лицо Чарльза. Остатки улыбки застыли и исчезли с губ. Выражение лица вновь стало отрешенным и безучастным. Красота за окном, обычно радовавшая ее, резко превратилась в плоскую декорацию, лишенную смысла.
Противный внутренний голос еще молчал, но Адель уже сжималась внутри в ожидании его появления, будто перед ударом. Она глубоко, с усилием вздохнула, обхватив себя за плечи тонкими, холодными, пальцами и поплелась на кухню, ведомая запахом кофе, который внезапно стал очень ярким. Кэсси, значит, уже почувствовала ее пробуждение и принялась за завтрак.
Квартира представляла собой огромное пространство гостиной, по стенам которой располагалось несколько дверей, ведущих в другие комнаты. Пространство напоминало поле хаотичной битвы. По всему было видно, как Кэсси, в свойственной ей порывистой манере, пыталась решить несколько задач сразу. Сначала она, видимо, взялась затереть кровавые следы ведущие в ванную - мокрая тряпка так и осталась лежать посреди едва оттертой дорожки, оставив работу незаконченной. Потом ее внимание переключилось на книжный шкаф — несколько фолиантов лежали у его подножия беспомощной горкой, раскрытые на разных страницах. Значит искала что то конкретное.
Следующей остановкой, судя по всему, была кладовка. Дверца распахнута настежь, на полу — рассыпаные мешки с травами, пучки сухих стеблей, разломанные ветки. А потом... потом энергия, должно быть, иссякла. На диване царил привычный для Кэсси "гнездовой" беспорядок: сброшенные на пол подушки, скомканные пледы. Она могла пойти в свою комнату, но уснула на диване, забыв обо всем. Такое случалось часто.
Адель восхищалась интеллектом и древней мудростью подруги. Но в такие моменты ее обезоруживало это поразительное умение Кэсси - создавать вокруг себя творческий, живой хаос и абсолютно ничего не замечать. И как давно уже было ясно, основная часть уборки ложилась на Адель. Кэсси, всегда погруженная в свитки, опыты и поиск забытых знаний, редко вспоминала о таком приземленном деле, да и не горела особым желанием ему предаваться. Адель еще раз оценила масштабы причиненного ущерба, и пошла по тропинке из листьев и цветов прямо до двустворчатой бежевой двери на кухню, бормоча себе под нос что то вроде: "Нет Адель, ты не можешь выругать древнюю эльфийку, которая старше тебя в 100 раз за разбросанные книги".
—Доброе утро Адель! — радостно воскликнула Кесси, сбивая с ног мощнейшей энергией, от которой воздух казался плотнее и слаще.
— Доброе утро... — тихо отозвалась вампирша, заглядывая за плечо эльфийки. Та, с сосредоточенным видом выковыривала кусочек скорлупы из яичницы, — Ого, новый рецепт?
— Уверена в следующий раз у тебя получится намного лучше, — парировала эльфийка, не отрываясь от своего занятия.
Адель устроилась за стол первой. Глубокий аромат свежесваренного кофе заставил ее почти физически задрожать от наслаждения. Как и всегда на столе стояла изящная серебристая тарелка с булочками, зачарованная простой, но действенной магией, которая сохраняла булочки всегда теплыми и мягкими. Одно из тех маленьких, почти незаметных чудес этого дома, к которым она уже привыкла.
Кэсси, энергичная, и как показалось Адель, чуть более собранная, чем обычно, вскоре присоединилась к столу. По своему обыкновению, она сложила всю приготовленную яичницу на одну большую тарелку и поставила ее в центр. Оставалось загадкой, видела ли она в этом что то уютно-семейное, или же просто не хотела мыть лишнюю посуду. Девушки в непривычной тишине быстро расправились с завтраком.
Адель, глубоко погрузилась глубоко в свои мысли. Она не чувствовала вкуса еды, не замечала обстановки вокруг. Ее мысли кружились вокруг вчерашнего вечера, Выстраивая мрачные догадки того что будет дальше.
Эльфийка, казалось, улавливала малейшие колебания в ауре подруги — ее обычное сияние слегка мерцало, реагируя на темные вихри мыслей Адель. Наконец она нарушила тишину, положив теплую ладонь поверх холодной руки вампирши.
— Милая, мне нужно, что бы ты рассказала мне все. Кто этот парень? Где вы были? Что именно произошло?
Адель подняла на нее мрачные глаза, уголки ее рта слегка поползли вниз. Она выдавила из себя сухое, лишенное деталей повествование: название отеля, имя "Чарльз", скупое описание его внешности. Пропустила самое главное — ту вспышку неконтролируемого голода, тот момент когда она чуть не потеряла себя.
— Я не смогла вчера уталить свой голод... — Сглотнула Адель, сделав слишком большой глоток кофе, словно пытаясь насытиться им вместо крови, — У меня на уме только кровь, кровь, кровь... Надо пойти к Экзу, — Большие темно-карие радужки, подсвеченные утренним солнцем остановились на красивом лице эльфийки. Адель словно пытаясь напитаться размеренным спокойствием подруги, искала поддержки в ее выражении лица, в мягкой мимике. Она добавила, — Он... что-нибудь придумает. Он говорил, что держит запас крови на всякий случай.
Кэсси кивнула, ее лоб слегка сморщился в задумчивости:
— Пойдем к Экзу вечером. Сегодня суббота, в его баре будет много народа — Мы растворимся в толпе. Может быть даже расслабимся... А пока, у меня дугая идея, — ее взгляд стал сосредоточенным, почти профессиональным, — Я пойду в тот отель. Посмотрю что там происходит. Может получится узнать, что с ним стало.
— Хорошая идея, Кэсс, — Оживилась Адель, она попыталась вернуть осанке привычную статность. Залпом допила оставшийся кофе, и поставила кружку на стол со звонким стуком, — Главное — узнать, выжил ли он. И кто он такой, —А я приберу пока наш с тобой бардак, — она указала большим пальцем себе за спину, в сторону гостиной. В ее голосе впервые с утра прозвучали нотки привычной иронии. Ощущая рядом тепло и тихую, непоколебимую поддержку Кэсси, Адель понемногу оттаивала. Ледяной ком, мешающий дышать, начал потихоньку таять.
— Чуть не забыла, тебе нужен адрес... Пентхаус "Корона"... Десятый этаж.
— Далековато... Придется ехать на такси, — Кэсси задумчиво проворачивала чашку вокруг своей оси, и вдруг резко сменилась в лице, — Было бы интересно посмотреть на этого Чарльза, — загорелись глаза Кэсси, — И на то, как ты спрыгнула с десятого этажа... Это бы стало отличным дополнением к моему исследованию о живорожденных вампирах... — Ее голос приобрел очень увлеченный тембр, — Проверить рану на шее, или взять образцы его днк... Интересно, его устойчивость к чарам наследственная? Или он особенный как и ты. Может у него в роду...
Адель уже просто сидела, подперев щеку ладонью, и наблюдала, как подруга уносится в свои ученые дебри. Она смущенно опустила взгляд, когда та начала высказывать откровенно фанатичные мысли о ее природе.
— Да-да, Кэсс, я знаю, я очень необычный вампир... — произнесла она с преувеличенным сарказмом, но эльфийка, казалось его вовсе не уловила.
— Единственный в своем роде! Живой вампир... Впервые за три тысячи лет я сталкиваюсь с подобным феноменом! И теперь появился шанс изучить еще один, возможно, родственный случай! Это же...
— Невероятно! — Адель воскликнула хором с ней, но куда более ироничным тоном, и не смогла сдержать улыбки.
Кэсси на секунду замолчала, слегка надув губки и отводя взгляд. Она почувствовала, что, как только на горизонте замаячила очередная мистическая загадка, она снова позволила своему исследовательскому пылу унести себя слишком далеко.
— Ладно, ладно, — вздохнула она, возвращаясь из своих научных грез, — Сначала факты, потом теории... У меня уже есть план, — Кэсси деловито поднялась и резким движением одернула подол невесомой ночнушки, — Что бы все получилось, нужно идти прямо сейчас.
Адель лишь кивнула. Она полностью доверяла подруге, которая прожила в этом мире столетия, и застала давние времена в своем собственном, еще до глобального переселения магических существ. Кэсси обладала поразительным умением выпутываться из любых передряг, выворачивая события в свою пользу. Ее солнечная аура действовала на обычных людей лучше любой лести, в нее влюблялись, ей верили, ей подчинялись. В способностях эльфийки Адель не сомневалась ни на секунду.
Зато в себе она сомневалась все сильнее. Те картины, которые она прокручивала в голове оканчивались либо тюремным сроком за убийство, либо открытием охоты на вампиров, а то и полным раскрытием мистики этого мира. От этих мыслей в груди что-то сжалось.
Когда она наконец очнулась и оглядела кухню, Кэсси рядом уже не оказалось. Легкий шлейф цветочного аромата и недопитая чашка напоминали о ее присутствии.
Нужно было отвлечься. Чем-то простым, понятным, механическим. Уборка должна подойти.
Она встала, прибрала кухню после завтрака. Взяла тряпку, оставленную посреди засохшей кровавой дорожки, набрала в таз теплой воды. Каждое действие — протереть пол, собрать книги, выбросить травы — маленькая победа над окружающим и внутренним хаосом.
Кэсси вышла из своей комнаты собранная, с безупречным макияжем в элегантном летящем платье и пиджаке. Адель кивнула, пожелав ей удачи и продолжила возвращать квартире порядок.
Спустя три часа Адель обнаружила себя с жесткой щеткой в руках, драющей белые кухонные шкафчики от застарелых, почти незаметных брызг жира. Казалось, как только она заканчивала с одним уголком, глаза тут же находили новый — пятно на потолке, пыль на карнизе, беспорядок в ящике со столовыми приборами.
Но она не была перфекционистом. Монотонный труд делал свое дело — шаг за шагом, она отвоевывала кусочки спокойствия, расставляла мысли по полочкам так же аккуратно, как она расставляла книги Кэсси.
И все же, сквозь это наведенное спокойствие, пробивалась другая потребность. Хотелось крови. Хоть глоток. Хоть каплю. Она надеялась, что у Экза остались запасы — баночки с густой, законсервированной субстанцией, которую он заготавливал в ограниченных количествах для особых клиентов вроде нее.
Поставив щетку в раковину, Адель вытерла руки и достала из сумочки телефон. На экране не было новых сообщений. Она набрала краткое: "Держи в курсе, как дела." — и отправила Кэсси.
Ответ пришел почти мгновенно, будто она ждала сообщения в этот момент. "Все под контролем, в отеле тихо. Вечером расскажу. Не волнуйся."
— Не волнуйся... Легко сказать - прошептала Адель сама себе.
Чем дольше Кэсси не было дома, тем тяжелее становилась тишина. Тревожность ходила где то на окраине разума, угрожая накатить ледяной волной в любой момент. Адель зашла в комнату Кэсси. Здесь пахло сушеными растениями, маслами, чем-то неуловимо живым, что было частью эльфийской ауры.
Мягкая подушка хранила слабый отзвук аромата подруги и Адель уткнулась в нее лицом, удобно располагаясь на мягком матрасе.
Она сделала глубокий вдох, и в ее голову, темной тенью прилетела мысль. Не просто мысль — образ. Яркий отчетливый: тонкая шея Кэсси, биение пульса под кожей... Невыразимо-сладкий, неизведанный вкус эльфийской крови.
Адель резко втянула воздух, как будто ее ударили. Сердце забилось с бешеной силой. "Нет. Нет, нет, нет."
Страх казалось был приглашением. Из глубины сознания, откуда то из тьмы, поднялся тот самый голос. Тихий, вязкий, знакомый до боли.
"А почему бы и нет? — прошептал он, и в воображении тут же всплыла картина: ее клыки, вонзающиеся в ту самую кожу, алая струйка бегущая по ключице, — Она сильная. Она выживет. А ты... ты будешь такой сильной после этого. Никогда больше не захочешь эту дешевку от экза... Да от кого угодно."
"Отстань! — мысленно прошипела Адель сжимая пальцами ткань простыни, — Это Кэсси. Я не трону ее. Никогда."
Голос не унимался. Он смаковал детали, разжигал воображение, подбрасывал все новые ужасающие образы. Адель зажмурилась, привычная паника начала захлестывать ее с головой.
И вдруг она вздрогнула. Из глубины сознания всплыло четкое напоминание — не бороться, не спорить, просто... Переждать.
Она глубже уткнулась в подушку, вбирая в себя тот самый успокаивающий, солнечный след энергии Кэсси, которым была пропитана вся постель. Она не отгоняла страшные картины. Она просто лежала и наблюдала за ними, как за чужим, мерзким фильмом, позволяя им проплыть мимо, не цепляясь за нее.
Слова голоса стали тише. Образы размывались. Страх отступал. Он не исчез совсем, просто отступил, поняв, что сегодня не получит власти.
Адель открыла глаза, глядя в полумрак комнаты. Дыхание выравнялось.
Сегодня было легче... Немного легче, чем обычно. Возможно причина была не только в ее воле. Возможно это заслуга защитного круга из трав и тлеющего пепла ритуальных свечей. Или воздуха самой этой комнаты.
Адель перевернулась, глядя в потолок. Голос затих, отполз на время обратно во тьму. На этот раз она победила. Переждала бурю в спокойной гавани, которую для нее подготовила подруга. Она провела ладонью по прохладной хлопковой простыне. "Спасибо Кэсс," — тихо прошептала она в тишину. Впервые со вчерашнего дня она испытала что то светлое. Настоящую надежду.
Между стыками плотных занавесок пробивался назойливый солнечный луч. Адель попыталась разлепить веки. Проснулась она уже давно, но упрямо продолжала лежать с закрытыми глазами, от чего тело заныло от неподвижности, а полудрема никак не хотела отпускать сознание. Резко потянувшись во все стороны, понемногу обретая ясность ума, она с удивлением отметила непривычно качественный сон…
И резко помрачнела. Глаза наконец раскрылись, и она уставилась в потолок безучастным взглядом, видя вместо штукатурки немые кадры вчерашнего вечера. Мысль о том, что ей предстоит сегодня — разговор с Кэсси, необходимость что то решать, — заставила ее глубоко вздохнуть.
Адель вынырнула из-под одеяла и окинула взглядом свою комнату, отчаянно нуждавшуюся в уборке. Большое окно, занавешенное серыми шторами. Такие же серые стены. Пара комодов. Шкаф, вещи из которого давно перебрались на пол, стул и любые другие поверхности. Пустой мольберт, задвинутый в угол после завершения заказа, и сама картина, досыхающая на полу. Глубоко втянув носом воздух, по привычке, Адель словно пыталась учуять, сколько ядовитых и летучих веществ витает в спёртой комнате — неизменных спутников работы художника. Но в воздухе витало и нечто еще.