Жди меня

ГЛАВА 1

Стеклянный осколок её счастья впился в ладонь больно и точно. Алиса замерла на пороге собственной гостиной, сжимая в окровавленных пальцах обертку от подарка — духи, которые она заказала для Светы из Парижа. Дорогие. Лимитированный выпуск. Для лучшей подруги.

Воздух гудел, словно после взрыва, забитый запахом дешевого вина, чужих духов и предательства. Где-то на полу валялся торт «Прага», его шоколадная глазурь теперь напоминала грязное месиво. Они даже не успели его попробовать.

Два силуэта на диване застыли, застигнутые светом из прихожей. Максим. И Света. Его рука всё ещё лежала на её обнаженной коленке, а её смех — тот самый, раскатистый, заразительный, из-за которого Алиса всегда прощала ей всё, — оборвался на полуслове, сменившись комичным, жалким «О».

Алиса не кричала. Не плакала. Она просто стояла и дышала. Каждый вдох обжигал лёгкие, как будто вместо воздуха она вдыхала осколки того самого хрустального мира, что только что разлетелся вдребезги.

— Алис… — начал Максим, резко одернув руку. Его лицо, такое знакомое, любимое до каждой морщинки у глаз, исказилось паникой. Не раскаянием. Паникой пойманного волка.

— Ты… Ты же должна была завтра вернуться, — глупо выдохнула Света, инстинктивно прикрываясь ажурной шалью, подаренной ей Алисой на прошлый день рождения.

«Должна была». Она звонила, но телефон Максима был недоступен. «Плохо ловит в гараже», — мелькнула тогда мысль. Наивная, идиотская мысль.

Внутри у неё всё оборвалось и провалилось куда-то в ледяную бездну. Она увидела себя со стороны: замороженная фигурка в дверном проеме, с окровавленной рукой и дурацким подарком для женщины, которая сейчас развалилась на её диване с её мужем.

— Алис, дорогая, это можно объяснить… Мы выпили, всё как-то само…

Он тянулся к ней, а она отшатнулась, как от прокаженного. Его прикосновений она боялась больше, чем крика, больше, чем скандала. Они казались ей теперь ядовитыми.

— Не подходи, — прошептала она. — Не смей ко мне прикасаться.

Она повернулась и пошла прочь. Не побежала. Пошла. Мимо разбросанных игрушек сына, мимо их общей фотографии в рамке, где они так счастливо улыбались у моря. Всё это было уже не её. Это был чужой, враждебный дом.

В детской пахло детским кремом и сном. Денис спал, зарывшись носом в подушку, его русые вихры растрепались. Её мальчик. Её единственный, настоящий, не предавший кусочек жизни.

Она прислонилась лбом к косяку его кроватки, вдыхая этот спасительный запах, и только тогда по щекам у неё потекли первые слезы. Беззвучные, обжигающие.

За спиной послышались осторожные шаги.

— Убирайся, — сказала Алиса, не оборачиваясь. — Пока я не вызвала полицию. И уведи её. Чтобы я больше не видела ни тебя, ни её.

— Ты не можешь просто так… Это мой дом! Мой сын! — в его голосе зазвенела знакомая, удушающая собственническая нотка. Та самая, что она раньше принимала за заботу.

Алиса медленно обернулась. Смотрела на него сквозь пелену слез, но голос её не дрогнул.

— Твой дом? Ты осквернил его. Твой сын? Ты только что предал и его. У тебя есть пятнадцать минут, чтобы собрать её вещи и исчезнуть.

Он смотрел на неё с неподдельным изумлением. Он не узнавал её. Его тихая, уступчивая Алиса, которая боялась повысить голос и всегда ждала его с работы с ужином, стояла перед ним с глазами полными слёз и стали. И он отступил. Молча. Впервые за всё время.

Через двадцать минут хлопнула входная дверь. Воцарилась тишина. Гробовая, давящая тишина опустевшего гнезда.

Алиса подошла к окну. Внизу, подъезжала такси. Максим, закидывая чемодан Светы в багажник, что-то яростно доказывал ей. Та отмахивалась, уворачивалась. Два жалких, мелких человека на фоне ночного города.

Она опустила шторы. Потом пошла в ванную, включила воду и сунула под струю пораненную руку. Вода была ледяной. Она смывала кровь, боль и прошлое.

За спиной послышался тихий плач. Денис стоял в дверях, потирая кулачками сонные глаза.

— Мамочка, а почему папа уехал с тётей Светой? Он нас больше не любит?

Она опустилась перед ним на колени, обняла его маленькое тёплое тельце, прижалась к его пухлой щеке.

— Любит, — солгала она, целуя его в макушку. — Просто мы теперь будем жить немного по-другому. Только вдвоём. Я и ты.

— А папа?

— Папа… папа ошибся.

Она подняла сына на руки, понесла его на кухню, чтобы сделать горячее молоко. Проходя мимо мусорного ведра, она бросила туда обертку от духов. Без сожаления.

За окном начинался рассвет. Первый рассвет её новой, испепеляюще одинокой жизни. Но где-то там, впереди, уже ждала её новая, пока ещё незнакомая сила. И клятва, данная себе самой в тишине опустевшего дома: никогда больше не быть жертвой.

ГЛАВА 2

Город встретил её серым, промозглым утром, равнодушный к личной драме ещё одной своей жительницы. Алиса вышла из такси, крепче сжимая руку Дениса. Водитель молча выгрузил их нехитрый багаж: два чемодана и коробку с игрушками. Смотрел с немым вопросом, но спросить не решился.

Новая квартира пахла сыростью, чужими жизнями и отчаянной надеждой. «Временное жильё», — сказал риелтор, но Алиса знала: ничего временного не бывает. Всё, что начинается как временное, имеет свойство затягиваться на годы.

Денис прижался к её ноге, широко раскрытыми глазами осматривая пустые, голые стены.
— Мам, а где тут мой домик для динозавров?
— Построим новый, — обещала она, проводя рукой по его волосам. — Ещё лучше прежнего.

Её мобильный бесконечно вибрирует от сообщений и пропущенных звонков. Максим. Сначала гневные: «Алиса, ты вообще в себе? Вернись немедленно, мы всё обсудим!». Потом умоляющие: «Прости, я с ума сошел, это больше никогда не повторится». Потом угрожающие: «Ты ещё пожалеешь, я не дам тебе забрать сына».

Мир сузился до размеров этой убогой кухни с протекающим краном и до испуганных глаз своего ребёнка. Надо было дышать. Просто дышать и делать следующее, что должно быть сделано. Разобрать вещи. Найти в коробке чайник. Умыть Дениса. Улыбнуться ему и сказать, что всё будет хорошо, даже если вся вселенная кричала обратное.

Вечером, уложив сына на походный матрас, его кровать ещё предстояло купить, она села на пол в гостиной, прислонившись спиной к холодной стене, и наконец разрешила себе тишину. Она длилась ровно три минуты. Потом в тишину врезался настойчивый, резкий звонок в дверь.

Сердце ёкнуло, сжимаясь в ледяной ком. Максим. Он нашёл её. Он не оставит её в покое. Он никогда ничего не оставлял в покое.

Она подошла к двери, не глядя в глазок.
— Уходи, Максим. Я вызову полицию.
— Я не Максим, — раздался за дверью незнакомый низкий голос. — Мне сказали, тут сдают фотостудию.

Алиса медленно выдохнула, почувствовав дрожь в коленях. Она всё ещё не открывала.
— Ошиблись этажом. Студия этажом выше.
— Чёрт. Извините за беспокойство.

Она прильнула к глазку. На площадке стоял мужчина, уже повернувшийся к выходу. Высокий, в потертой кожаной куртке, с фотосумкой через плечо. Он обернулся, словно чувствуя её взгляд, и она увидела его лицо. Усталое. С интересными глазами. Без тени той хищной наглости или жалости, к которым она уже успела привыкнуть за последние дни.

Он ушёл. А она осталась стоять у двери, слушая, как его шаги затихают на лестнице.

На следующее утро звонок повторился. На этот раз она открыла, уже зная, кто это.

Он стоял на пороге, с виноватой ухмылкой.
— Опять я. Говорили, хозяйка здесь добрая, чаем напоит заблудившегося фотографа.
— Говорили неправду, — парировала Алиса, но углы её губ дрогнули.
— Артем, — представился он. — Я вчера ошибся этажом. Видел, вы заезжали… с ребёнком. Если что, я тут рядом. Молоток, розетка, помощь с тяжёлым — обращайтесь.

Он не лез с расспросами. Не сыпал дежурными соболезнованиями. Он просто предложил помощь. Как сосед соседу. И в этой простой, бытовой нормальности было что-то такое спасительное, что Алиса кивнула.
— Спасибо. Алиса.
— Знаю, — он улыбнулся. — Слышал, как малыш вас зовёт.

С этого началось. С молотка, который он одолжил, чтобы собрать Денискину кровать. С чашки чая, которую она в конце концов ему предложила, пока он чинил заевшую дверцу шкафа. С его смешных историй из жизни фотографа, которые заставляли Дениса хохотать, а её — впервые за две недели расслабить плечи.

Он был осторожен. Тактичен. Он не спрашивал ни о муже, ни о прошлом. Он просто был рядом. Научил Дениса делать простейшие снимки на мыльницу. Принёс им пиццу, когда Алиса слишком устала, чтобы готовить.

Однажды вечером, когда ребенок уже спал, она сидела на кухне с очередной чашкой чая, глядя в окно на зажигающиеся огни города. В дверь постучали. Артем.

— Проходи, — сказала она, уже не удивляясь.

Он вошел, держа в руках бутылку красного.
— Не подумай плохого. Просто увидел в магазине… подумал, тебе может быть нужно.

Они молча сидели за кухонным столом. Он не наливал ей вино. Он просто поставил бутылку между ними, как некое предложение. Принять или отвергнуть.

— Спасибо, — тихо сказала она. — За всё.
— Не за что, — он отломил кусок хлеба с тарелки. — Мы, соседи, должны держаться вместе. А то мир такой одинокий.

Он посмотрел на нее. Взгляд у него был прямой, открытый. И в нём не было ни капли жалости. Было понимание. Как будто он видел насквозь всю её боль, всю эту чертову разруху в душе, и принимал это. Не осуждал. Просто видел.

И в этот момент Алиса поняла, что тонет. Не в его глазах. А в этой внезапной, простой человеческой доброте, которой ей так не хватало. Это было страшнее, чем гнев Максима. Потому что за этим что-то было. Что-то настоящее. И она до ужаса боялась к этому привыкнуть.

— Тебе пора, — вдруг сказала она, поднимаясь. — Денис может проснуться.

Он не стал спорить. Кивнул, поднялся.
— Конечно. Спокойной ночи, Алиса.

Когда дверь закрылась за ним, она прислонилась к ней лбом. Сердце колотилось бешено. Не от страха. От чего-то другого. Острого и запретного.

В кармане завибрировал телефон. Максим. Снова. Она посмотрела на экран, потом на дверь, за которой только что ушёл Артем.

И впервые за долгое время её пальцы сами потянулись к кнопке «Отклонить вызов».

ГЛАВА 3

Дождь стучал по подоконнику монотонным, убаюкивающим ритмом. Алиса стояла у окна, наблюдая, как капли воды растекаются по стеклу, стирая огни ночного города в размытые акварельные пятна. В руке она сжимала телефон. Экран то и дело загорался новыми уведомлениями от Максима. Они приходили с настойчивостью метронома.

«Ты что, совсем крыша поехала? В каком чайнике ты там живешь?»
«Дениса верни. Или я сам приеду и заберу его. Закон на моей стороне.»
«Алиса, ну хватит истерику закатывать. Ошибся человек. Светка сама меня спровоцировала...»

Последнее сообщение она прочитала дважды. «Ошибся человек». Словно речь шла о неправильно посчитанной сдаче в магазине, а не о том, что он перевернул с ног на голову всю их жизнь. Это обесценивание, эта попытка свести всё к пустяковой ссоре — злила даже больше, чем сам факт измены.

Она уже собиралась отправить телефон в полёт, но её остановил новый звук. Не сообщение. Звонок. Но не от Максима. Незнакомый номер.

Сердце на мгновение замерло. С нехорошим предчувствием она приняла вызов.

— Алло? — её голос прозвучал хрипло.

— Алиса? Это Светлана. Не вешай трубку, пожалуйста. Мне нужно тебе кое-что сказать.

Голос лучшей подруги. Теперь бывшей. Звучал приглушённо, будто она говорила, прикрыв рот рукой. В нём не было ни наглости, ни покаяния. Была какая-то лихорадочная торопливость.

Алиса молчала. Казалось, даже дождь за окном притих, прислушиваясь.

— Он тебя достаёт? Максим? — выдохнула Света.

— Какое тебе дело? — холодно процедила Алиса.

— Слушай, он... он не в себе. Он везде рыщет, всех твоих подруг обзванивает, угрожает. Говорит, что ты не в своем уме, что тебя надо «вернуть в семью» любыми способами. Будь осторожна.

В её словах сквозил неподдельный, животный страх. Неожиданный поворот. Алиса ожидала оправданий, слёз, может быть, даже оскорблений. Но не этого.

— Тебя это испугало? — в голосе Алисы прозвучала ядовитая усмешка. — Испугалась, что твой любовник оказался маньяком? Прекрасный сюжет для мелодрамы.

— Я не оправдываюсь! — голос Светы сорвался на визгливый шёпот. — Я совершила ужасную ошибку, я понимаю. Но сейчас не обо мне. Он... он не тот, кем кажется. Я это сейчас поняла. Он сказал... он сказал, что если не я, то он найдёт другую. Чтобы сделать тебе больно. Чтобы ты вернулась.

Ледяная ползала по спине Алисы. Она поверила. Не Свете. А тому ужасу, что звенел в её голосе.

— Почему ты мне это говоришь? — тихо спросила Алиса.

На том конце провода наступила пауза.
— Потому что мы были подругами. И потому что я теперь тоже боюсь его.

Щелчок. Света положила трубку.

Алиса медленно опустила телефон. Дождь снова застучал по стеклу, но теперь его звук казался зловещим. Предупреждающим. Она подошла к двери, проверила замок. Щёлкнула дополнительную задвижку. Маленькая железная скоба показалась смехотворно хлипкой защитой от той бури, что собиралась на горизонте.

Она выглянула в окно. Тёмная улица была пустынна. Лишь в одном из окон горел свет. Студия. Фотограф. Артем.

Его имя невольно пришло на ум. Высокий, молчаливый мужчина с спокойными глазами. Он предложил помощь. «Если что, я рядом».

И сейчас это «если что» обрело новый, пугающий смысл.

Она отступила от окна, завернулась в плед и села в кресло, лицом к входной двери. Сын тихо посапывал в соседней комнате. Она должна была его защитить. Во что бы то ни стало.

Мысли путались. Юрист. Нужно срочно найти юриста. Подать на развод. Определить порядок встреч... если суд вообще разрешит Максиму эти встречи после всего. Но хватит ли у неё денег на хорошего адвоката? Сбережения таяли на глазах.

Она закрыла глаза, пытаясь загнать обратно предательские слёзы. Силы покидали её. Так хотелось опустить руки, упасть и закричать.

Внезапно в тишине раздался скрип на лестничной площадке. Чёткие, тяжёлые шаги. Не лёгкая походка Артема-фотографа. Знакомые, уверенные шаги Максима.

Алиса замерла, вжавшись в кресло. Сердце заколотилось где-то в горле, громко, бешено.

Шаги приблизились к её двери. Остановились.

Последовала пауза. Длинная, давящая.

Потом — тихий, но отчётливый звук. Звон ключей. Он пытался вставить свой ключ в замочную скважину.

Сердце Алисы остановилось. Задвижка. Она помнила, что задвинула задвижку.

С другой стороны двери раздалось тихое ругательство. Ключ безуспешно скребся по металлу.

— Алиса, — послышался его голос. Глухой, сдавленный, но полный той самой собственнической уверенности, что сводила её с ума все эти годы. — Алиса, я знаю, что ты там. Открой. Давай поговорим, как взрослые люди.

Она стиснула зубы, чтобы не издать ни звука. Руки сами собой потянулись к телефону. Палец повис над кнопкой вызова экстренной службы.

— Не заставляй меня ломать дверь, — его голос приобрёл металлический оттенок. — Я не уйду. Ты моя жена. Это мой сын.

В соседней комнате послышалось шуршание. Денис проснулся.
— Мам? — его испуганный голосок пронзил тишину. — Это папа?

Дверь с той стороны вдруг дёрнули с такой силой, что замок застонал. Алиса вскочила, отступая вглубь комнаты, загораживая собой путь к детской.

И в этот момент в её телефоне раздался новый звук. Не звонок. Короткая, отрывистая смс. Она машинально взглянула на экран.

Сообщение от Артема.
«Всё в порядке? Я слышу шум.»

Он был дома. Он слышал. Он был рядом.

Это простое сообщение, эти четыре слова, бросили ей спасательный круг. Она не одна.

Из последних сил она набрала ответ, пальцы дрожали:
«Он за дверью. Не уходит.»

Ответ пришёл мгновенно.
«Не открывай. Вызываю полицию.»

За дверью вдруг всё стихло. Шаги. Дыхание. Угрозы. Слышался только частый дождь за окном.

Потом шаги удалились. Тяжёлые, неспешные. Спускаясь по лестнице.

Алиса не двигалась, прислушиваясь, не веря, что это конец. Через несколько минут в телефон пришло новое сообщение.