Желание Избранной

Вечер опускался на город липкой июльской духотой, и Карина вышла на балкон с сигаретой, едва переступив порог после смены. Пальцы ещё помнили холодную ручку складского ричтрака, в ушах стоял гул вентиляции, а хотелось только одного — тишины и этого первого глубокого вдоха, после которого можно выдохнуть весь день.

— Ты как? — спросила Юля, появляясь в дверном проёме с кружкой кофе. Она уже четвёртый час сидела за ноутбуком, но вдохновение, судя по невесёлому тону, сегодня не приходило.

— Как после войны, — Карина стряхнула пепел в банку из-под оливок, приспособленную под пепельницу. — Знаешь, там сегодня опять привезли партию просрочки. И всё это пойдёт на утилизацию. А я смотрела на эти лотки с курицей и думала: сколько живых существ отдали жизнь, чтобы это просто сгнило на помойке.

— Люди не умеют ценить, — Юля облокотилась на перила рядом, и на миг её лицо озарилось отсветом щёлкнувшей зажигалки. — Ни жизнь, ни то, что имеют, ни друг друга.

— Они даже не замечают, насколько слепы, — Карина затянулась, глядя в тёмный двор, где возле мусорных баков копошились бездомные кошки. — Идут по головам, бьют собак, бросают стариков. Им всё равно. Им даже в голову не приходит, что можно жить иначе.

— А ты веришь, что можно?

Карина посмотрела на подругу. Юля — единственный человек, с которым можно было говорить вот так, без масок, без привычной колкости, которая отпугивала всех остальных.

— Я хочу верить, — сказала Карина. — Я просто не знаю, как в одиночку можно хоть что-то изменить. Чтобы не было войн, чтобы животных не мучили, чтобы люди изменились.

— Утопия, — улыбнулась Юля.

— А ты писатель. Придумала бы какой-нибудь волшебный способ, чтобы донести до людей эту идею.

— Волшебство только в книгах работает, к сожалению.

— Да, жаль, — Карина затушила сигарету. — Я устала и ничего не хочется. Пойду спать. Может, хотя бы высплюсь до завтрашней смены.

Они разошлись по комнатам. В прихожей Карину встретила Кира — чёрная, как смоль собака. Она была щенком от хаски и лабрадора, что ярко отразилось на её глазах – они были разного цвета: левый голубой, холодный, будто кусочек неба, правый — тёплый карий. Сэт, короткошёрстный полосатый кот с густой, почти плюшевой шерстью, спал на диване, лапками кверху, а пушистый чёрный Кузя, которого дома чаще называли просто – Царь за его величественную манеру восседать на подоконнике, тут же потёрся о ноги, требуя вечерней порции ласки.

Девушка раздала положенные поглаживания, проверила миски и упала в постель. За окном шумел город, но здесь, в этой маленькой квартире, было своё королевство — тёплое, живое, пахнущее шерстью и покоем. Здесь было уютно.

Утром город встретил её серым небом и моросью. Карина шла со склада уставшая, с ноющей от тяжелой работы спиной, но в сумочке лежал список покупок, а в голове — маршрут: сначала магазин, потом теплотрасса за домом, и только потом – домой.

В супермаркете, помимо основных продуктов, привычно приобретаемых “по акции”, она купила ещё и кошачий корм. Не тот, что подешевле, а дорогой, качественный, с мясом в составе, а не с костной мукой. На кассе женщина взглянула на неё с лёгким недоумением: дорогой корм и дешёвые продукты – странное сочетание.

— У вас кошка? — полюбопытствовала женщина, пробивая пачки.

Карина не посчитала нужным отвечать на дурацкий вопрос, лишь смерила кассира уставшим недружелюбным взглядом.

Выйдя из магазина, она прямиком направилась к теплотрассе. Там её уже ждали: серые, рыжие, полосатые тени выползали из-под труб и старых досок, стоило им заметить приближающийся знакомый силуэт. Когда Карина подошла, то разложила влажный корм по неглубоким контейнерам, заботливо подготовленным ею для каждого котика, а затем разлила воду в пластиковые миски.

— Ну, здравствуйте, пушистые, не скучали? Вот я по вам – да, — тихо сказала она, протягивая руку к старой трёхцветной кошке, которая мяукала громче всех. — Ешь давай, худышка. Пока я тут – еду никто не отнимет.

Кошки терлись о её ноги, мурлыкали, подставляли спины под ладони. Карина улыбалась — той редкой, тёплой улыбкой, которую никто из людей никогда не видел. Она гладила каждую, шептала что-то ласковое, чесала за ушами и чувствовала, как отступает тяжесть рабочего дня.

— Ладно, до завтра, — сказала девушка, когда убедилась, что котики всё съели.

Она поднялась, собрала пустую тару в пакет, чтобы дома помыть и завтра принести вновь, а затем отряхнула джинсы и пошла к дому. У подъезда стояли две соседки — пожилые женщины с авоськами. Карина прошла мимо, даже не взглянув в их сторону.

— И как такую злыдню земля носит, — донеслось ей в спину, когда она открывала дверь. — Ни здравствуйте, ни до свидания. Ходит, как царица, а до добрых людей и дела нет.

— Точно, точно! — поддержал второй скрипучий голос. — Ишь, возомнила о себе! Проявила бы уважение к старшим! Не удивительно, что мужика до сих пор не нашла. На такую грубиянку никто небось и не взглянет. Красивая вроде, а душа – чернее сажи.

Карина не ответила, не обернулась. Лишь за её спиной захлопнулась железная подъездная дверь, отсекая её от местных сплетниц. Ей было всё равно, что говорят. Люди часто от незнания несут чушь, но был ли смысл им что-то объяснять? Не было.

Дома девушку встретила тишина. Её подруга сидела в своей комнате, уткнувшись в ноутбук, и даже не обернулась на звук открывшейся двери. Обычно она выходила в коридор, помогала разобрать сумки, расспрашивала о том, как прошел день. А сегодня — ничего.

Карина заглянула в комнату.

— Вдохновение нашло?

— Угу, — Юля кивнула, не отрываясь от экрана. Пальцы летали по клавиатуре, взгляд был отсутствующим, погружённым куда-то глубоко в свой мир.

Карина улыбнулась про себя и пошла на кухню разбирать покупки. Кира крутилась под ногами, то и дело заглядывая в пакеты, Сэт дрых на подоконнике, Царь восседал на спинке дивана, и от взгляда на своих “детей” на душе у Карины вновь стало тепло и уютно.