Желанный друг отца

1. Мысли о запретном

Мия

Я стояла перед зеркалом, наблюдая за своим отражением. Солнышко, играющее в моих волосах, отбивалось от стеклянной поверхности, и я не могла не улыбнуться. Каждый раз, когда смотрела в зеркало, видела не просто отражение. Это был целый мир, в котором стала главной героиней. Мои волосы струились, как река, с лёгкой волной, а глаза светились ярким зелёным цветом, привлекая взгляды. Я наклонилась немного, как бы рассматривая каждую деталь. Улыбка — мой любимый аксессуар, который принадлежал исключительно мне. В эти моменты саморазмышлений ощущала, что стала больше, чем просто юной леди — стала женщиной, готовой к новым вызовам и приключениям.

Сквозь окно донесся смех и разговоры. Я знала, что сегодня у отца соберутся друзья, и этот Друг был в числе ожидаемых. Волнение пробежало по телу. И торопливо поправила своё платье, ещё раз взглянула на себя и кивнула, уверенная, что выглядит прекрасно. Собравшись с мыслями, я вышла из своей комнаты. Спускаясь по лестнице, уже представляла, как всё будет происходить. В мозгу рисовались кадры: пьянящий аромат изысканных блюд, голос её отца, который делится прошлыми моментами из жизни, и смех гостей, заполняющих каждый уголок коттеджа. Но особое предвкушение вызывало ожидание того, о ком с юных лет грезила. Я остановилась на последней ступеньке, прислушиваясь к шуму, исходящему из кухни. Вокруг все обсуждали что-то важное, и я чувствовала себя частью этого закулисья. Глубоко вдохнула, стараясь ухватить атмосферу затишья перед бурей — знакомый и необъяснимый трепет, когда ждёшь встречи с человеком, который может изменить обычный день на что-то необычайное. Размышляя о том, как буду действовать, подошла к толпе. Мои шаги были уверенными, а сердце стучало слегка быстрее. Внутри происходила настоящая буря эмоций. Как бы они ни встретились, я знала одно — сегодня станет началом чего-то нового. Мой мир менялся, и это было увлекательно. Я нахожу отца на кухне, роющимся в холодильнике в поисках пивных бутылок и дающий четкие и методичные приказы обслуживающему персоналу. Это отец, которого я знаю. Не терпящий возражений с твëрдым нравом. Я прислоняюсь к стойке и скрещиваю ноги.

—Даже в свой собственный день рождения не можешь просто отдохнуть и расслабиться. Почему ты всё ещë не с гостями, их развелось целая куча.

Отец оборачивается с двумя ящиками пива, и выражение его лица сразу становится мягким. Заботливый мужчина, который не так давно пел «С Днем Рождения».

— Это мой обычный день рождения, дочь. Всë как обычно. Я не понимаю, в чем дело.

— День рождения моего любимого и самого прекрасного отца в мире. Это большое дело.

Я подавляю желанние задать вопрос об Алексе.

2. Вспыхнувшая заинтересованность

Алекс

Снег буйно хрустит под тяжёлыми шинами "Мерседеса" Алекса Шоу, когда он сворачивает к массивным воротам роскошного коттеджа. Буря разгоняется, белые вихри кружат в лунном свете, затмев всё вокруг. Ветер воет, как раненый зверь, посылая снежные хлопья в лицо, заметая позади себя следы. Алекс отключает двигатель, его дыхание парит в морозном воздухе — словно облачко, способное скрыть его смятение. Заправив длинное чёрное пальто, он крепче сжимает коробку с вином, но мысли уже погружены в другую реальность: в Мию. Дочь его лучшего друга.

Дверь распахивается, будто сама природа предвещает нечто значительное. Майкл Девон, хозяин дома, сияет улыбкой, хлопает по плечу, заглушая шёпоты ветра.

-Алекс! Наконец-то! Проходи,— его голос прорезает холодный воздух, манет к тёплому уюту.

Коттедж дышит теплом и роскошью; высокие потолки с мощными балками, камин, полыхающий оранжевым пламенем, отбрасывает танцующие блики на роскошный дубовый пол и сверкающие хрустальные люстры. Гости — человек двадцать — звенят бокалами, весёлый смех подавляет звуки джаза, раздающегося из-за угла. Запах жареного мяса, хвои от ёлки и полной сладости женских духов витает в воздухе, создавая волшебную атмосферу.

— С днём рождения, Майкл! — Алекс, державший коробку, обнимает друга крепко, по-мужски, как будто тащит с собой груз всей своей жизни.

— Сорок пять— это ж пик формы. Ты выглядишь лучше меня.

Майкл хохочет, уводя его к столу.

— Ха, с твоими-то деньгами! Знакомься, если что — это мои гости. А это... моя дочь Мия.

Максим замирает, как будто налетело ледяное дыхание. Она стоит у камина в облаке светящихся теней и огненных отражений — силуэт, подсвеченный огнём, словно сам сон. Чёрное платье облегает её тело как ночная тень, а глубокий вырез акцентирует полную грудь, шёлковая ткань струится по узкой талии, обрисовывая совершенные бёдра и длинные ноги, обрамлённые чулками. Волосы распущены, как струящиеся реки чернил, губы алые, глаза — тёмные озёра с таинственными глубинами.

— Двадцать три? Больше? Время стёрло черты девочки, оставив только богиню.

-Между прочим, девятнадцать стукнуло уже. -с улыбкой произносит Майкл.

Она поворачивается, их взгляды пересекаются — её лицо светится медленной, дразнящей улыбкой. Пальцы с бокалом шампанского обвивают ножку, словно хищная кошка, готовая к нападению.

— Алекс? — её голос низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой, словно переливы золотистых струй. — Папа столько о тебе рассказывал. Рада наконец встретиться через столько лет.

Взгляд, как магнит, скользит по ней медленно, наслаждаясь каждым изгибом. Тепло камина обжигает его, но особенный жар разгорается внутри, проникая в самую душу. Он подаёт ей руку и задерживает мгновение, чувствует её мягкость, но пальцы сжимаются крепко, создавая искры электричества.

— Мия... — произносит он её имя как заклинание и пробует на вкус, голос глубокий,— Майкл не преувеличивал. Ты... выросла.

Её щёки слегка краснеют, но глаза горят — это не просто флирт, это вызов, испытание. Майкл хлопает в ладоши, отводя его к другим гостям, но тот не слышит, как будто весь мир утих. Его взгляд прикован к Мии: она отпивает шампанское, медленно, грациозно, её горло изгибается, и капля стекает по подбородку, как тайна, которую он жаждет разгадать. Снаружи буря крепчает, разбросанные снега летят в танце, но настоящая буря уже бушует внутри него, и ночь только начинается. Эта встреча станет началом чего-то сильного и непредсказуемого, и никто не сможет предугадать, куда их унесёт этот ураган.

3. Зачем мне эта информация?

Алекс

Майкл захлопывает зажигалку, кладет ее обратно в карман и лезет в шкаф. Он достает бутылку старого выдержанного шотландского виски и наливает два стакана, затем проталкивает один мне через стол.

— Алкоголь в таком количестве? Не многовато ли за один вечер— я взбалтываю горячее содержимое.

— Это особый случай, приятель. Когда еще мы сможем так собраться без суеты и постоянных телефонных звонков. Вдали от компании. В относительном спокойствии и тишины. Это всë таки мой день рождения в конце концов.

Он подходит ко мне и прислоняется к стойке. Мы пьем в тишине. Через некоторое время до меня доходит его слова, которые заставляют ловить каждую сказанную информацию.

— Она так быстро выросла. — Майкл вздыхает, наблюдая, как Мия смеëтся в кругу женщин. — Иногда я вспоминаю счастливые и беззаботные моменты из жизни и не могу поверить что она у нас есть. Она стала настоящей красавицей, вся в свою мать. -благоговенно произносит он и пристально впивается напряжëнным взглядом в свою жену.

— Люди быстро растут и к тому же стареют, друг.

— Черт возьми, будто я этого не знаю. Знаешь, а ведь она ни разу никого не водила домой и не знакомила с нами парня. Даже не припомню, чтобы она в встречалась хоть раз с каким-нибудь сопляком. Хотя признаюсь я был бы не рад этому в любом случае. Не думаю что кто-либо из сосунков достоин моей принцессы.

— Какого хрена ты говоришь мне о личной жизни своей дочери?

Он машет мне рукой и продолжает.

— Я должен был ожидать такого внезапного подарка, но у меня все еще были мрачные мысли по поводу этого.

Я смотрю на часы. Прошло три часа с тех пор, как я приехал. На сорок пять минут больше, чем планировал остаться. Ставлю стакан на стойку.

— Прости, но мне нужно покинуть твоë торжество.

— Куда?

— Я получил письмо по поводу фирмы и мне нужно скоро отправить на почту ответное. Не говоря уже о том, чтобы открыть его и проверить всë содержимое.

— В выходные?

— Отдых для лентяев, — я поворачиваюсь и собираюсь уходить, но нежный голос останавливает попытки двигаться.

-А вот ты где, папа, -в проходе появляется Мия и улыбается своей лучезарной улыбкой. -Мы искали тебя, знаешь, пришло время задувать свечи на праздничном торте. И пить чай с ним и гостями. Как-то не удобно быть без внимания именинника.

-Конечно, конечно. -восклицает он и выбегает за дверь. -Алекс, тащи сюда свою задницу. Если пропустишь этот момент, заставлю тебя съесть две тарелки торта.

Я поворачиваю голову и вижу как Мия пристально смотрит прямо на меня как сканер. Я подавляю улыбку, которая грозиться вырваться на ружу.

-Идëм, ты знаешь его. Он так и сделает. Мы не может пропустить это.

***

Вечер набирает обороты — стол ломится от икры, стейков и трюфелей, шампанское льётся рекой, тосты сыплются как конфетти. Я ловлю её взгляд через толпу: Мия смеётся со своей матерью, волосы отбрасывают медные блики от люстры, платье переливается при каждом движении, подчёркивая упругую грудь и стройные ноги. Я чувствую жар — не от камина, а от желания, что накипает в венах, как виски. Майкл поднимает бокал: "За друзей! За семью!" Гости аплодируют, но я вижу только её — она чокается со мной глазами, губы изгибаются в полуулыбке, обещающей тайны.Вдруг телефон друга трещит — гудок, голос в трубке резкий. Лицо хозяина мрачнеет. "Что? Срочно? Ладно, еду". Он обводит гостей: "Друзья, работа зовёт — кризис в офисе. Водители, забирайте всех, пока буря не разыгралась!"Паника в воздухе: гости хватают шубы, прощаются торопливо. Снег за окнами теперь стена — вихри белой ярости бьют в стёкла, ветер завывает, деревья гнутся как тростинки. "Дороги чистят?" — бормочет кто-то. Майкл кивает ему.

-Алекс, быстрей.

-Я остаюсь. -твëрдо и без возражений настаиваю я в оглушающей тишине.

— А ты-то ещё для чего? — недоумённо спрашивает друг и прищуривается.

— Всё равно, я должен был уехать ещё давно, но из уважения к тебе не смог покинуть вот так быстро торжество. Да и ответить на письмо нужно через два часа. А это уйдёт только на дорогу назад. Да и кому же задерживаться, я здесь долго не собираюсь. Завтра ранним утром уеду. Не переживай. И тут будут твоя сестра и еë дочь.

— Ладно, но жду завтра без опозданий.

С этими словами он разворачивается на пятках и выбегает на улицу.

Мия кивает отцу, но взгляд мой — искра в темноте. Двери хлопают, автофары мелькают в метели и гаснут. Последний гость уезжает — тишина. Только буря ревёт снаружи, камин потрескивает внутри. Фары тонут в снегу. Дверь закрывается. Коттедж пуст. Они вдвоём. Почти.

4. Опасное влечение

Алекс

Я остаюсь в тишине, словно охваченный странным предчувствием. Комната полна запахов — торта, свечей, остатков праздника. Праздничные шарады быстро ушли, как только двери хлопнули за последним гостем. Теперь лишь мы вдвоём с Мией, и я чувствую, как напряжение буквально витает в воздухе.

Она подходит ближе, смотрит на меня с любопытством. Её каштановые волосы заиграли на фоне пламени, и вдруг весь мир вокруг затих. Я ощущаю, как сердце колотится в груди, будто предвкушая нечто большее, чем обычный разговор.

— Оставшись одни, мы можем ещё немного пообщаться, — произносит она, и в её голосе звучит нечто игривое.

Я не могу отвести взгляд. Мия растягивает губы в лёгкой улыбке — той самой, что заставляет меня замирать на мгновение.

— Есть что-то, что ты хочешь сказать? — спрашивает она с вызовом, а я лишь молчу, обдумывая, как сблизиться с ней, не нарушив границы. Я знал её с детства, всегда как дочь друга. Но сейчас что-то меняется.

Она делает шаг назад, а затем ещё один, словно всё больше погружаясь в свою комнату. Я чувствую зов этого движения и следую за ней, не в силах удержать себя.

— Я всегда думала, что ты слишком серьёзный, — продолжает Мия, оглядываясь на меня с лукавым блеском в глазах. — Зачем ты остаёшься здесь, когда отдых для лентяев?

Я прочищаю горло, преодолевая гнев в ответе.

— Просто не умею бесцельно проводить время. У меня есть дела, не помня лишь о праздниках.

— У всех есть дела, Алекс. Но мы не вечны. Разве ты не понимаешь? — её голос становится тихим, полным напряжения. — После того, как ушли все, я почувствовала, что теперь... теперь возможно всё.

Словно в ответ на её слова, в комнате потемнело, и я на мгновение ощутил, что между нами вдруг образовалась невидимая преграда. Она разворачивается, и я вижу, как её плечи слегка дрожат, когда она присаживается на край дивана, откинувшись назад в его объятия.

Я медленно приближаюсь, ощущая, как воздух становится более густым. Мия прячет взгляд, а на её губах заигрывает лёгкая нешутливая усмешка, как будто осознавая, что накаляемая ситуация становится невыносимой. Наконец, она смотрит на меня с вызовом, в глазах сверкает ненароком вспыхнувший интерес.

— Ты ведь здесь снова, чтобы просто думать о работе? — спрашивает она, её слова звучат, как фейерверк, оставляющий за собой длительное эхо. — Я не думаю, что ты способен лишь на это...

— Я могу многое, — отвечаю я, отпуская последние остатки сдержанности. В тот миг, когда это выходит из моих уст, я чувствую, как напряжение нарастает, как электрическая искра между нами.

Она улыбается и встаёт, её платье струится так, словно танцует, а она уходит в другую комнату, прячась в тени. Я не могу не проследовать за ней, мой разум помешан на том, что происходит между нами. Какой-то инстинкт толкает меня следовать за ней, несмотря на все преграды, которые мы строили между собой.

— Мия, подожди! — зову я её, но мой голос звучит как шёпот в бескрайних метелях ночи.

Она не останавливается, ускользая в тёмный коридор. Я волнуюсь так, будто оказался на рифах между страхом и желанием. Идя за ней, я чувствую, как все барьеры рушатся. Холодный ветер, несущийся из окна, как будто наших намерений, пробуждает страсть и волнение внутри.

Входя в её комнату, я вижу, как она стоит у окна, смотрит в метель. Лицо её освещается светом лампы, а потом вдруг она оборачивается ко мне с искренним взглядом.

— Есть вещи, о которых ты даже не подозреваешь, — тихо говорит она, и в её голосе слышен вызов, как будто она зовёт меня заглянуть глубже.

Я приближаюсь ещё ближе, и между нами уже ни сантиметра пустоты. Я вижу её дыхание, чувствую, как оно смешивается с моим. Будущее кажется неопределённым, но напряжение между нами становится всё более невыносимым.

— Может, пора решить, на что мы готовы ради этого вечера? — шепчу я, провожая её жарким взглядом. Она замерла на мгновение, будто выжидая, и вдруг расширяет глаза, словно сама не веря в происходящее.

И затем время замирает, а я понимаю, что на этом вечере может измениться всё.

Она поворачивается ко мне спиной и поднимает одну руку вверх, сгибая её так, что нежная ладонь ложится мне на отросшую щетину на щеке. Другой рукой осторожно берёт мою левую руку и кладёт на свой живот. Слышно только наше тяжёлое учащённое дыхание. Вдруг она выгибает спину, как кошечка. И прижимается ко мне задницей. В тот миг, когда я чувствую, как наши тела соприкоснулись, всё, что мне хочется сделать, — это крепче стиснуть её тело и начать трение через такую ненужную и мешающую одежду.

— Алекс, — томно шепчет она и потирается своими бёдрами о мои тёмные брюки.

Ещё несколько таких страстных трений, и мне будет стыдно за будущий грязный беспорядок в штанах. Чтобы не упасть лицом в грязь, я обеими руками ложу свои руки на её бёдра и останавливаю всякие манипуляции. Когда мы больше не трёмся друг о друга, она убирает с меня руки и разворачивается. На её лице вспыхивает немой вопрос, почему я остановился. Я бы и сам хотел знать, какого чёрта я не дал развиться чего бы то ни было между нами. Но остро осознал то, что случайный быстрый перепихон мне не нужен. Только не с ней и не так.

— Мия, — прошептал я, уткнувшись носом в её шею и вдыхая её аромат тела. — Нам нужно остановиться. Сейчас.

— Но почему?

Задаёт она единственный вопрос и отталкивает меня от себя, при этом скрестив руки на груди, будто защищаясь от меня.

— Я друг твоего отца, мы работаем вместе, в одной компании. Дружим уже несколько долгих лет. Не говоря уже о том, что мне тридцать шесть, а тебе всего девятнадцать лет. Между нами огромная разница в возрасте. Ты для меня запретный плод, который хочется откусить. Но, зная, что если я его проглочу, он отравит меня мгновенно.

Я вглядываюсь в красивые черты лица девушки и пытаюсь понять по её выражению лица, что она в этот момент чувствует.

— Вот значит как, — выдыхает она и закатывает свои глаза. — Прекрасно. Спасибо за информацию, которую я и так прекрасно знаю, Алекс.

5. Соблазнëнный красотой

Алекс

Проходит долгий мучительный час. Я всë ещë сижу в кабинете — стол завален документами по проекту, а ноутбук светится ярким голубым светом, словно насмехаясь над моим несостоявшимся днём. Мысленно я не сдерживаю порывы. Мысли кружатся только вокруг неё. Её запах всё ещё витает в воздухе, прочно застряв на моей рубашке, а вкус её губ будто огнём запечатлелся на языке. Трение бёдер, жар, который несёт её прикосновение, заставляет меня с трудом совладать с собой. Мой Алекс младший ноет, брюки сдавливают, требуя освобождения. «Сосредоточься, Алекс», — повторяю я про себя.

Вдруг по лестнице слышатся лёгкие шажки — словно она крадётся, специально подгоняя своё появление. Дверь приоткрывается, и в этот момент весь мир замирает. Мия входит, словно сама муза, вдохновляющая на самые смелые поступки, а её наряд завораживает — короткий шёлковый халатик лишь еле прикрывает тело, полы разъезжаются, открывая голые бёдра и кружевные трусики. Верх груди обнажён почти полностью, а распущенные волосы обрамляют её лицо, как светлая рамка для картины. Глаза её горят решимостью, а в руках красуется бутылка вина.

— Не спишь? — шепчет она, медленно приближаясь. Халат соскальзывает с плеча, открывая сосок, и в этот момент я теряю дар речи. Бутылка мягко ставится на стол, а она садится на край, слегка раздвинув ноги, словно приглашая. Я пытаюсь собраться, но, зная, что не смогу противостоять, всё равно произношу.

— Мия…

Хриплю, пытаясь встать, но она ловко толкает меня обратно в кресло. Садится на колени верхом — её тело, горячее и влажное, медленно трётся о меня, а страсть нарастает. Руки её безжалостно расстёгивают рубашку, ногти скребут по коже, заставляя дрожать. Губы находят мою шею, покусывая её, и её шёпот трепещет в ушах, как сладкая мелодия.

-Фантазировал обо мне?

Её бёдра движутся в ритме, а я чувствую, как ткань трусиков намокает. Внезапно я обхватываю её ягодицы — они упругие, горячие, поддающиеся моим пальцам. Сжимаю их сильно, впиваясь пальцами.

-Чёрт, да.— рычу, целую её жадно.

Язык врывается в её рот, и рука стремительно ныряет под халат, нащупывая клитор — он мокрый, набухший. Она стонет в ответ на поцелуй, ускоряя своё движение, груди трутся о мою грудь.

Халат слетает, и передо мной открывается идеальное тело — полные груди с розовыми сосками, плоский живот, гладкость между ног, за которой хочется охотиться. Она сползает вниз, расстёгивает мои брюки — член выскакивает, тяжёлый, венозный, готовый к действию. Губы её обхватывают головку, разжигая во мне пожар. Горячий рот, язык кружит, сосёт жадно. Глаза поднимаются вверх, полные похоти и желания.

Я встаю, сажаю её на стол — документы разлетаются, а бумаги шуршат под нашими движениями. Раздвигаю её ноги и ныряю языком в её сладость — вкус солёно-сладкий, она течёт, а её бёдра дрожат. Стоны эхом раздаются по кабинету.

-Алекс, пожалуйста— звучит её просьба, и, не в силах больше сдерживаться, я вхожу резко — туго, горячо. Она выгибается, а ногти вонзаются в мою спину, оставляя следы страсти.

Движения становятся яростными — стол скрипит под весом нашей любви, тела шлёпают о поверхность, а пот капает, образуя лужицы на полу. Она кончает первой — крик, переполняющий пространство, сжатие внутри, волны наслаждения. Я следую за её восторгом — взрыв в ней, горячий поток, захватывающий нас обоих.

Позже лежа на полу, обнимаемся, восстанавливая дыхание. Буря за окном ревёт во всю силу.

-Это было захватывающее, — шепчет она, и я киваю в ответ. Запрет сломан, и всё это стало реальностью, наполненной страстью и взаимным желанием.

6. Беззаботное утро после

Алекс

Утро врывается в наш коттедж, словно художник, наносящий последние штрихи на холст. Мягкий свет пробивается сквозь окна, и я понимаю, что буря, разразившаяся прошлой ночью, оставила после себя лишь тихий шёпот снега, уложившегося на землю пушистым одеялом. Солнечные лучи искрятся на крыше, и мир будто замирает в ожидании.

Я просыпаюсь первым, и мой взгляд останавливается на Мии, спящей на моей груди, как нежный цветок, расцветший в утреннем свету. Она голая, её кожа тёплая, как шёлк, а волосы, словно роскошные тëмные локоны, раскиданы по подушке. Губы приоткрыты в лёгкой улыбке, а следы наших страстей, оставленные на её теле — засосы и укусы, свидетельствуют о том, как бурно прошла ночь. Она — настоящая красавица, и эта мысль терзает меня: она моя.

Целую её плечо, и тут же она шевелится, словно котенок, мурлыча сонно и прижимаясь ближе. Нога Мии перекинута через мою, бедро касается моего стояка, который уже проявляет признаков жизни.

— Мм... какое доброе утро, — бормочет она, открывая глаза. Зелёные, как весенние листья, полны озорства.

— Доброе, моя соблазнительница, — шепчу в ответ, перекатываясь и накрывая её сверху. Поцелуй, поначалу ленивый, быстро становится глубоким и насыщенным: язык танцует в её пухлых губах, руки гладят спину, сжимают ягодицы. Она хихикает в ответ, и это звучит как музыка для моих ушей.

— Кажется, кто-то всё ещё не насытился, — подмигивает она, играючи.

Не выдерживая, я хватаю простыню и встаю. Она с улыбкой, будто грациозная нимфа, движется к окну в безразмерной рубашке, которая едва прикрывает её попу. Тело сверкает в лучах солнца, груди колышутся, а попа привлекательно покачивается при каждом шаге.

— Как насчёт завтрака? Я очень голодная, мистер Шоу, — говорит она с игривым вызовом.

Я не сдерживаюсь и кидаюсь на неё, ловлю в объятия. Мы кружим по комнате, дурачась, её визг наполнен смехом. Падаем на кровать — её смех искрится в воздухе.

— Сдавайся, старик! — смеётся она, тыкая в меня пальцем.

— Старик? — рявкаю я шутливо, переворачивая её и целуя живо, начиная с живота и проследуя ниже. Язык ныряет между её ног, и её вздохи наполняют комнату.

— Алекс! Нечестно! — вырывается у неё в стоне. Её ноги раздвигаются, а пальцы тянут мои волосы ближе.

Мии невозможно отказать — я чувствую, как её тело дрожит, смех переходит в пронзительный стон, когда она достигает своего пика.

Мы одеваемся и вместе идём на кухню. Она в моей рубашке, едва прикрывающей её бедра. Я в простых чёрных боксерах. На завтрак нас ждёт тёплый кофе с ароматом, от которого витают мурашки — хрустящие тосты с икрой. Внезапно она мажет мне нос джемом, и я, улыбаясь, слизываю с её пальца медленно, не отрывая взгляда.

— Расскажи мне о себе, Мия. То, чего не знает никто. Открой любой свой секрет.

Она садится на стол, ноги свесились, и рубашка задирается, обнажая её стройные бедра.

— Ну, я, например, мечтаю о своей собственной галерее. Твоя очередь отвечать? Почему ты не женат?

Улыбаюсь, становясь между её ногами.

— Особо нечего рассказывать. Развёлся пять лет назад. Живу для себя. Бизнес, спорт… а теперь появилась ты.

Целую её шею, руки скользят под рубашку, и я чувствую, как её соски мгновенно твердеют от прикосновения.

Она подмигивает, льёт кофе на мою грудь и с безумным смехом начинает слизывать его языком. Я поднимаю её на стол, вхожу медленно, глаза в глаза, ритм наших тел нежный и глубокий. Стоны невольно вырываются из уст, поцелуи становятся солеными от пота, и вот мы достигаем единства, поднимаясь на волну исключительного наслаждения.

— Этот день мне нравится всё больше, — шепчу я, обнимая её.

Но вдруг телефон жужжит на столе — знай, это Майкл. Мия мгновенно бледнеет, и гнетущая реальность вновь накрывает нас.

— Алекс! Буря благополучно закончилась. Как вы там? Всё в порядке? Почему ты всё ещё не в городе?

Сердце колотится в груди, и я перевожу взгляд на Мию — она голая под моим безразмерным одеянием, её сочные губы припухшие и готовые к поцелую.

— Всё отлично. Мы… в порядке. Скоро буду в пути. Возникли некоторые сложности, но я уже выхожу из коттеджа, — произношу я, стиснув челюсти.

Конец связи. Она выдыхает. Её глаза с тоской смотрят на меня.

— Теперь мне не нравится этот день, — говорит она.

Я прижимаю её крепче, мои руки обнимают её, как будто это единственное, что может нас защитить от внешнего мира.

— Не расстраивайся, у нас ещё есть лишние минуты, чтобы насладиться этим моментом. Дальше у нас есть пять минут на душ и время на сборы. Мы уезжаем вместе, без возражений.

— Хорошо, — соглашается она, закусывая губу. — А сейчас у нас есть девять минут на кое-что приятное.

Каждая секунда, наполненная страстью, становится сокровищем, и я понимаю: это утро — только начало нашего совместного пути, полного открытий и нежных моментов.

7. Переменчивые мысли

Мия

Светило солнце, уставшее после долгого дня, медленно опускалось за горизонт, залив мир феноменальным розовым закатом, будто бы раскрасив его яркими акварельными мазками. На дороге, покрытой сверкающим снежным покровом, на автомобиле не было видно ни единой царапины — блестящий капот чудесно отражал это волшебное зрелище. Мы летели по лесной дороге, и ветер, обвиваясь вокруг меня, одновременно будоражил и успокаивал — трепал волосы, словно игривый щенок, и завораживал своим холодом.

Алекс — за рулём, его мужественный профиль, резкие черты и уверенные руки на баранке приковывали мой взгляд, не оставляя шансов отвести его. В плавно облегающей рубашке каждый мускул казался живым, будто рассказывал свою историю. В памяти ещё сохранился вкус горячих моментов, проведённых вчера, когда буря страсти охватила нас, как мощный ветер, унося с собой все заботы.

— Пицца с ананасами — варварство! — фыркает он, обгоняя поворот с невообразимой ловкостью. Невозможно удержаться от смеха, и я невольно толкаю его в плечо, чувствуя его тепло сквозь плотную ткань рубашки.

— Ты привереда! Ананасы — рай в тесте, сок капает, сыр тянется... Представь!

Я показываю ему язык, он рычит, в глазах сверкают искорки. Спор закипает, будто огонь, разжигаемый ветром. Зачарованная музыкой, звучащей из динамиков, я дразню его, завершая свой аргумент.

— Ты сноб!

— А ты романтик! — парирует он, и в этот самый момент я чувствую, как между нами возникают искры. Лес густеет, и дорога пуста — только мы вдвоём, смех и страсть, окружающая нас, как невидимый кокон.

Не сдерживаясь, я тянусь к нему, касаясь его ширинки. Чувства накатывают, как мощная волна.

— Мия... — хрипит он, сжимая руль. В ответ наказываю его игривым тоном.

— Смотри на дорогу, сэр.

Соблазнительно, я расстёгиваю молнию его джинсов и обхватываю его, ощущая, как реакция его тела стремительно меняется. Ритмичные движения моей руки наполняют воздух напряжением и ожиданием.

— Ммм, течёт из-за меня? — задаю вопрос, словно это игра.

Он стонет, и нога его давит на газ — скорость стремительно растёт, и адреналин ударяет в голову.

— Остановись — или... — произносит он с лёгкой угрозой.

Пальцы продолжают своё движение, а мой шёпот звучит прямо у его уха.

— Хочу почувствовать тебя в себе.

Лес мчится мимо, а сердце колотится, как никогда прежде. Я тихо выдыхаю, и машина останавливается посередине дороги, фары осветили тишину вокруг. Вылезаем — мороз щиплет кожу, а снег под ногами хрустит, когда солнце уходит, оставляя за собой алый след.

Я сажусь на капот, ощущая холодный металл через джинсы — но жар внутри меня разгорается.

— Здесь, Алекс. Возьми меня прямо сейчас.

Он накрывает меня своим телом, поцелуй запечатлевается хмурым вкусом страсти — губы кусают, язык проникает вглубь, а его руки рвут свитер, как будто убивают время. Джинсы падают, и с каждым толчком его тела я ощущаю себя частью этого мимолётного момента, сливаясь с ним в едином порыве. Стоны мои отражаются эхом в лесу, и в ответ ему.

Оргазм накрывает, как мощная волна — крики сливаются с холодным в воздухе. Я сжимаюсь вокруг него, не в силах бороться с бурями внутри, а он наполняет меня, и мы падаем на капот, обнимаясь, пар от дыхания пересекает вечернее небо.

— Ты безрассудная, — шепчет он, ласково целуя меня.

— Возможно, — отвечаю с улыбкой.

Лес молчит, дорога совсем наша, и время замедляется.

------------------------------------------------------------------------------------

Амелия

На обратном пути дом встречает меня уютным теплом; камин трещит, собирая вокруг себя атмосферу праздника, а запах свежезаваренного кофе смешивается со сладостью выпечки, наполняя каждый уголок. Папа, устроившись в своём любимом кресле с газетой, встречает меня мягким взглядом, полным очарования.

— Мия, садись! Чай? — зовёт он, скидывая очки на кончик носа. Улыбка его проясняет лицо, даже несмотря на усталость после долгого рабочего дня.

Накинув уютный свитер и леггинсы, я подбегаю к нему, и сердце бьётся как от весёлого ожидания. Разговор о том, что назревал неделями, прямо горит в мыслях: Алекс, наши ночи, тайные взгляды... как мне быть ближе к нему?

— Пап, давай серьёзно, — начинаю, пододвигая стул ближе. — Возьми меня в компанию на стажировку, в маркетинг или что-то вроде этого. У меня есть навыки — дизайн, социальные сети, идеи.

Он хмурится, снимая очки, а я чувствую, как в воздухе нависает напряжение.

— Мия, ты же художница! Галерея, искусство — твой путь. Офис? Бюрократия, отчёты, дедлайны. Зачем тебе это?

Сердце моё ёкает. Я не могу сказать правду. Алекс там, каждый день — его кабинет, взгляды, шёпот в темноте.

— Пап, я хочу реальный опыт! Плюс, в твоей фирме я быстро встану на ноги. И... помогу тебе. Ты же всегда говорил: семья на первом месте.

Он вздыхает, встаёт, начинает ходить по комнате, сворачивая бумажное море, а привычная манера спорить выходит на первый план.

— Девочка моя, компания — это сплошные акулы. Маркетинг — стресс, капризные клиенты, конкуренты рвут. Ты молодая, импульсивная. А если не справишься?

Обида щиплет, жжёт изнутри.

— Импульсивная? Пап, я взрослая! Девятнадцать, мозги на месте. Я не подведу. Пожалуйста... дай мне шанс.

Тишина длилась долго, а я затаила дыхание, чувствуя, как все зависит от этого момента.

— Мия, зачем тебе вдруг? Раньше не горела офисом. Парень какой? Или просто бунт?

Щёки горят, мне вспомнился Алекс — его движения, руки на мне, звучащие шёпоты в полумраке.

— Нет никакого парня. Просто... хочу доказать. Себе. Тебе. Что я могу.

Встаю, обнимаю его сзади — он вздыхает, гладит мою руку.

— Ладно, упрямая. Начнёшь в понедельник, в отделе. Но! Без поблажек — отчётность, дедлайны. И если не потянешь — домой, в галерею обратно.

8. Первый день в компании с незнакомцем

Мия

Первый день — адреналин в крови, высокие каблуки цокают по мрамору холла «Девон», стеклянные стены блещут под солнцем города. Костюмчик — узкая юбка-карандаш, блузка с вырезом ровно настолько, чтобы дразнить, волосы в идеальной волне. Сердце колотится: папа представил меня отделу маркетинга, кофе в руках, улыбки коллег. «Добро пожаловать, Мия!» А внутри — поиск глазами его. Алекса. Офис гудит: телефоны звонят, принтеры жужжат, молодые ребята в кедах с ноутбуками. Меня сажают за стол у окна — вид на переполненный многополис, комп с логотипами.

— Значит так для начала начнёшь с соцсетей, идеи для кампании, — говорит менеджер Энджел, милая блондинка. Киваю, но мысли — о нём.

Дверь конференц-зала открывается — Алекс выходит, костюм сшит по фигуре, рубашка облегает торс, галстук чуть ослаблен. Взгляд наш — молния. Он замирает на миг, глаза расширяются.

— Мия? Здесь?

Я улыбаюсь уголком губ, но он отводит взгляд, хмурится, уходит к папе в кабинет. Через минуту — папа выходит, они шепчутся у кулера. Слышу обрывки.

Алекс наклоняется, голос низкий.

— Майкл, зачем Мия здесь делает и для чего устроилась на работу? Стажировка? Она же... художница.

Папа только пожимает плечами.

— Не знаю, но просилась сама. Хочет новый опыт. Упрямая, как я. Что, Алекс, боишься конкуренции от дочки.

Смеётся. Алекс кивает напряжённо.

— Просто неожиданно и всё. Разворачивается, уходит — не смотрит на меня, плечи напряжены. Обида щиплет: Прикидывается? После всего? Энджел вводит в курс дела.

— Это твой сосед по столу — Калеб, новенький из IT. Он встаёт — высокий, улыбчивый, волосы русые, глаза голубые, рубашка в клетку, очаровательная щетина.

— Привет, Мия! Рад знакомству. Если что — помогу с компами.

Протягивает руку — тёплую, сильную. Я искренне улыбаюсь ему.

— Спасибо! Я в графике ноль, спаси.

Мы болтаем — он шутит про боссов, показывает мемы на телефоне, смех заразительный.

— Ты из университета? Я тоже недавно. Давай попьём кофе после?

Рука на спинке стула, близко, мило. Я хихикаю.

— Обязательно!

Дверь лифта звенит — это Алекс. Видит нас: Калеб наклоняется, шепчет что-то, я смеюсь. Его лицо каменеет — челюсть сжимается, глаза темнеют ревностью. Проходит мимо, не здороваясь, взгляд ледяной. Делает вид, что не знает меня — чужой. Сердце сжимается: Игнорирует? После всего что между нами произошло? Калеб спрашивает.

— Кто этот хмурый?

Улыбаюсь сквозь зубы.

— Просто коллега.

Внутри буря. Первый день — и война.

Рабочий день тянется не просто как резина — он растягивается до предела, а цифры в таблицах словно плывут, теряя смысл и чёткость. Идеи для соцсетей всплывают лишь в мрачных обрывках мыслей, которые тут же поглощаются образом Алекса, который мелькает в уголках моего сознания.

Время почти застывает, часы тикают, словно предостерегая от неминуемого столкновения, которое не за горами. Алекс прошёл мимо трижды — каждый раз его холодный взгляд словно пронзал меня насквозь. Почему он не может хотя бы посмотреть? Внутри пылает злоба, и меня утешает только Калеб с его солнечной улыбкой. Он с удовольствием показывает, как настроить аналитику, рассказывает о своих любимых кофейнях, шутит про машину. Я улыбаюсь ему, искренне, но в такт этому сладкому, внезапному смеху моё сердце ноет от ревности к Алексу, у которого, кажется, на меня больше нет времени.

Наконец, часы показывают семь — медленно и неохотно. Офис пустеет, лампы гаснут одна за другой, пока я не оказываюсь под стеклянным козырьком, ждя Калеба. Он кутается в пальто, шарф шевелится в лёгком ветерке. Когда он подходит, его улыбка ослепляет.

— Эй, новенькая! Выжила в первый день? — спрашивает он, и в его глазах сверкает доброта.

— Еле-еле! — смеюсь, поправляя сумку. — Твои шутки меня спасли. Спасибо, Калеб.

Он делает шаг ближе, его рука касается моего локтя — тепло, пронизывающее, пробуждает меня.

— Может, пойдём на кофе завтра? После работы, покажу тебе город по-настоящему. — Его голос становится игривым, а взгляд — немного дразнящим. Внутри меня зарождается искра надежды, но я всё ещё ждала бы, что он — не тот, кого я действительно хочу.

Пока я пытаюсь решить, как ответить, вдруг чувствую резкий толчок в плечо. Это Алекс, который проходит мимо, как будто я — просто мебель. Запах его одеколона — древесный, мускусный — бьёт мне в нос, как удар грома. Он не замедляется. Я поворачиваюсь, а он уже почти у чёрного «Мерседеса», фары вспыхивают, словно спасительный маяк.

Калеб хмурится, беспокоясь за меня.

— Эй, ты в порядке?

Я киваю, но злость закипает внутри.

— Да, просто устала немного. Пока, Калеб! Кофе — да! Согласна.

Короткое дружеское объятие, и я бегу вслед за Алексом, стараясь поймать его. Каблуки стучат по асфальту, сумка бьёт по бедру.

— Алекс! Стой! — кричу, догоняя у машины. Хватаю его за рукав пальто, и он останавливается, поворачивается медленно, как будто не хотел бы видеть меня.

— Что, Мия? — спрашивает он, его голос низкий и резкий, без капли тепла. Ключи в руке звенят, нарушая напряжение между нами.

Сердце колотится, слёзы придавливают к глазам, но я продолжаю стоять на своём.

— Ты серьёзно? Игнорируешь весь день? После всего, что было? Я думала... что мы.

Он тяжело выдыхает, подбирается ближе, его запах захватывает воздух.

— Зачем ты здесь устроилась? Стажировка? Для чего это?

Острие обиды пронизывает мою душу.

— Это моя жизнь! Я хочу работать, получать опыт. Папа согласился, и что с этого? Ты волнуешься о Калебе? Или ты просто не хочешь, чтобы все знали, что между нами что-то было?

Его челюсть сжимается, глаза становятся тёмными.

— Ревную к мальчишке из IT? Нет, Мия. А ты думаешь о последствиях? Я — партнёр твоего отца. У нас разница в возрасте, и если узнает… Это может аукнуться. Ты не понимаешь.

Я толкаю его в грудь — твёрдую, горячую, заставляя себя не отступить.

9. Наглая девица

Мия

Утро следующего дня обрушилось на меня, как буря, рвущаяся из небес, готовая нежно ласкать, но одновременно и сжигать. Я вхожу в офис, словно на поле битвы, вооруженная не только умением, но и соблазном. Облегающая блузка с глубоким V‑вырезом обвивает мои плечи, как второй кожаный доспех. Юбка, чуть короче допустимого, ласкает ноги, заставляя меня ощущать себя воительницей, готовой бросить вызов раздраженному противнику. Красная помада — мой щит, волосы, струящиеся волной, — мой флаг. Пусть все видят, пусть завидуют, пусть чувствуют: я здесь, и я не смирюсь с поражением.

Въезжаю в офис, и сразу же направляюсь к столу, где уже сидит Калеб. Он, с его ослепительной улыбкой и чашкой ароматного кофе в руке, выглядит как спаситель в мире, полном ненависти. Его приветствие, вдруг прорывающееся в этот день.

— Привет, пупсик! Готова к штурму?

Сажусь рядом, прильнув к нему ближе, чем это обычно допустимо. Нога случайно касается его под столом, и я ощущаю, как электрический ток пробегает между нами.

— Абсолютно! Покажи вчерашние видео. Я вчера думала о кофе.

Голос мой звонкий, словно капли дождя, падающие на асфальт; флирт легко льётся с моих губ. Наклоняюсь, и чувствую, как грудь слегка выпирает из выреза. Пальцы касаются его руки, и хотя он краснеет, в его глазах загорается интерес. Калеб шутит о боссах, шепчет сплетни, а я заливаюсь смехом — звонким, громким, театральным. Так легко, так верно, так беспечно.

— О, Калеб, ты гений! Как бы я без тебя тут находилась?

Оборачиваясь, я вижу, как несколько коллег с ехидными улыбками следят за нашей игрой. Но среди них я не могу не заметить его — Алекса. Он стоит в дверях конференц-зала, его чёрный костюм сливается с окружающей атмосферой, как тень канувшего в небытие страшного монстра. Взгляд его — острый, как лазер. Челюсть сжата, кулаки в карманах, но именно глаза — их темнота пронизывает душу. Наши взгляды сталкиваются — мои искрят вызовом, его — полны ярости. Но он отворачивается и уходит — первая победа в этом неравном противостоянии.

День тянется, как густой сладкий сироп. Посты в соцсетях, встречи, ритуальные кофе с Калебом, который опять угощает. Его рука на моей талии — «дружеский жест», но я чувствую, как всё это превращается в суть флирта. Я хохочу над его не слишком смешными шутками, вплотную прижимаюсь к нему — как будто это единственное место, где я хочу находиться. Мы снова пересекаемся с Алексом — он прошёл мимо один раз, не обратив на меня внимания, но я чувствую жар его взгляда, который словно прожигает мне спину.

И вот конец дня. Сердце замирает, когда я открываю электронное письмо от секретаря Алекса с жёстким расписанием:

«Мия Девон, в кабинет Алекса Шоу. Немедленно».

Ноги тянут меня вперёд, как будто силы притяжения не уменьшаются. Дверь кабинета открывается, и я вхожу внутрь. Он сидит за массивным столом из красного дерева; кабинет с панорамным видом на небоскрёбы, и каждая деталь говорит о его власти. Галстук снят, рукава закатаны, мускулы напряжены, как пружины, готовые к прыжку. Я слышу щелчок закрывающейся двери за собой, и сердце стучит, как барабан на поле битвы.

— Садись, — его голос холоден, как северный ветер. Он указывает на стул, и я медленно, с долей провокации, перехожу к нему, скрещивая ноги; юбка вытягивается, как будто вызывает его на бой.

— Мия, увольняйся по‑хорошему. Заявление — и свободна. Я поговорю с Майклом, скажу «не подошла».

Мой смех звучит звонко — я встаю и обхожу стол, ощущая, как адреналин поднимается.

— Нет, Алекс. Мне нравится здесь. Коллеги милые. Особенно Калеб.

Рука невзначай падает на его плечо, пальцы нежно скользят по шее.

В этот момент его хватка прерывает волшебство: он вскакивает, сжимая моё запястье. Его глаза сверкают яростью.

— Это не шутки. Ты разрушишь всё. Уходи.

— Не уйду, — шепчу я, наклоняясь настолько близко, что мои губы касаются его уха. — Хочу тебя. Каждый день. Здесь.

Он резко выдыхает, отталкивает меня от себя, и его слова звучат как удар хлыста.

— Ты уволена. С этого момента. Оформлю бумаги. А теперь убирайся.

Словно зловещие вести, его слова разрывают мой мир на части. Слёзы катятся по щекам, жгут, но я стараюсь держаться.

— Трус, — произношу я, поворачиваясь и учащённо бегу к лифту. Холод холла обжигает меня, но я не останавливаюсь.

Он стоит у "Мерседеса", пальто накинуто, как последняя защита от холода.

— Алекс! — кричу я, догоняя его и толкаясь в грудь. Слёзы текут по лицу, но всё равно я задаю вопрос.

— За что ты так со мной? За флирт? Ревнуешь? Просто использовал меня и выбросил?

— Уходи, Мия, — его голос словно выхватывает мою душу.

И с этими словами он садится в машину, и все надежды растворяются в воздухе, словно дым от потухшего костра. Напряжение наконец-то нарастает, но даже в этом неустойчивом состоянии я понимаю — битва ещё не окончена.

Не думая, прыгаю — залезаю на лобовое стекло, прижимаясь всем телом к холодному стеклу. Холод проникает сквозь одежду, но это не имеет значения: ладони растопырены, грудь сплющена, слёзы, словно живые существа, размазываются по стеклу, оставляя за собой следы отчаяния.

"Не уезжай! Не смей!"— почти кричу я мысленно, в надежде, что он услышит мой безмолвный крик.

Фары автомобиля резко слепят, и автоматически гремят дворники, вытирая иллюзию ясности. Он выходит резко, как будто на него обрушилась сама ведьма, хлопая дверью так, что в воздухе возникает сгусток эмоций.

-Слезь, Мия! С ума сошла?!— рявкает он, и его голос закатывается над парковкой, как гром среди ясного неба. Лицо краснеет от злости, кулаки сжаты до предела. Никто не может понять, что у нас за история, никто не знает, что внутри.

Он подходит ближе, тянет меня за руку — его хватка сильная, словно он пытается удержать меня, не позволяя ускользнуть. Но я как будто пережила момент ясности, вырываюсь, спрыгиваю ловко на землю и... сажусь в машину на пассажирское сиденье, хлопая дверью с невероятной наглостью.