Жертвоприношение

0: Ягнёнок

«…и сказал Змей, ощетинившись: жена твоя, Ярык, мудрее. Так пусть мудрость её и дочерей её питают эту землю. Люди жену свою, Ярык. Люби, служи и слушай, ведь разум её сегодня сохранил ваши жизни»

Тала захлопнула книгу и отложила ту в сторону. Медово-желтые солнечные лучи растеклись по обложке, заставляя золотую вязь украшений будто гореть. Тала царапнула ногтем заголовок, а после испустила тяжёлый, долгий вздох.

Змей был прав. Жена Ярыка была куда мудрее мужа и, подобно ей, мудрее предстояло быть и Тале. Женщина мазнула взглядом к краю комнаты. В самом дальнем кресле сидел Сиф и вырезал что-то из дерева. Древесная стружка падала в длинный металлический таз, пока сам брусок покрывался разнообразными изгибами. Мысленно Тала пыталась догадаться, что же такое мастерит её муж. Тотем? Игровая фигурка? Животное? Или, как это обычно бывало, очередная уродливая коряга? Тала не знала. Иногда выдавались дни, когда Сид радовал жену, и из-под пера его ножа выходило что-то стоящее, но, будто назло, такие дни выдавались не чаще больших праздников.

- Я всё обдумала и приняла решение.

Стоило ей это сказать, как Сид дёрнулся, как от удара плетью и поднял большие, испуганные глаза. Тала не делала никаких намёков, но муж всё прекрасно понял. Его длинные, смуглые руки дрожали, отчего стружка перьями миновала таз и осела на толстом мягком ворсе.

- Ты уверена? – Спросил он тихо и обречённо.

Даже не пытался сопротивляться. Прогресс, - подумала Тала, медленно поднявшись с жесткого деревянного кресла.

В последнее время тело всё острее и острее реагировало на неудобства, а среди роскошных каштановых волос появились первые седые волосы. Впрочем, думала Тала, ей повезло, что длань старости коснулась под сорок лет. Вот её матушка уже в двадцать семь ходила наполовину седой.

Мир за окном утопал в солнечном свете. На мягком ветру колыхались изумрудные ветви олив, а среди каменной кладки нет да нет, но пробивались зелёные травинки. Где-то вдалеке шелестело море и наверняка, в этот самый момент, мужчины активно вытаскивают на берег полные сети рыбы. Тала вдохнула мягкий, свежий воздух и прикрыла глаза, наслаждаясь.

Мир, тепло, сытость.

Всё это стоило намного дороже, чем одна человеческая жизнь.

- Я давала этому ребёнку кров и пищу в течение восемнадцати лет. Тебе не кажется, что пора отдавать долги?

Сид поджал тонкие губы, а Тала, сама того не желая, почувствовала лёгкое ликование. Она никогда и никому этого не говорила, но мысль, что расплатой за стабильность станет Гектор, приносила удовлетворение.

- Это… - Если Сид верил, что большие грустные глаза и сутулые плечи могли что-либо изменить, то он был ещё большим идиотом. – Это как-то жестоко, не находишь?

Ну да, идиот.

Тала снова втянула носом солоноватый воздух. Он наполнил её от кончиков пальцев до самой макушки, сгруппировал мысли и утвердил веру, что всё идёт так как надо.

- А какие твори предложения?

- Ну, ты знаешь… - Сид несколько раз пронзил ножом воздух. – Взять самых крепких бойцов и убить эту тварь. Как и полагалось сначала.

И почему из всех мужчин она выбрала его? Тала склонила голову вбок, внимательно изучая мужа. К его тридцати пяти былая красота почти стёрлась, хотя в отличие от своих родных братьев, Гектор не работал на плантации или в садах. Он практически не покидал дворец. Особенно после свадьбы. Тала посмотрела ниже, и Сид тут попытался скрыть правую ногу, но бесполезно. Он не сумел скрыть золото брачного браслета, к которому крепились длинная цепь. И чего он стыдился? Любой порядочный муж носил подобное украшение с достоинством, если только грехи не жгли его кожу. А ведь в таком случае на ноге Сида красуется яркий ожог, до самой кости.

- Вот поэтому мужчинам нельзя править. Ваши выборы влекут большое количество жертв. – Тала отошла от окна и похлопала рукой по твёрдой обложке книги. – Если бы не Мулата, то Ярык сгубил бы и себя, и её и их потомков. Кому нужны бессмысленные жертвы, особенно когда договор составлен так хорошо?

Сид дёрнул ногой и цепочка, прикреплённая к браслету, звонко зазвенела. Сколько бы Тала не слышала его, но привыкнуть окончательно не вышло. Это звяканье было похоже на музыку.

Так звучало правосудие.

- Вот видишь. Тебе даже возразить нечем.

- Не то чтобы нечем… - Промямлил Сид. – Ты знаешь, из всех детей именно Гектор меньше всего...