Жестокая одержимость мажора

1

Акмал:

«Я на месте».

Адреналин вскипает в венах и разжигает садистское удовлетворение под кожей. Тапаю по клаве. Отправлено.

Я:

«Тогда просто сделай это».

Прочитано. Три точки сразу начинают бегать вверху экрана — печатает.

Акмал:

«Тебе кто-нибудь говорил, что ты чокнутый?»

Кривая усмешка растягивает мои губы.

Я:

«Постоянно».

Акмал:

«Не понимаю, на хуя я согласился».

Я:

«Это вызов, детка. Время пошло».

Беру бутылку джина и наливаю в стакан, но даже не успеваю сделать глоток: телефон на столе вспыхивает от нового уведомления.

Захожу в переписку и залпом выпиваю обжигающее пойло, оскаливаюсь, глядя на фото тачки, охваченной огнем.

Следом приходит еще одно сообщение.

Акмал:

«Доволен?»

Я:

«Вполне».

Акмал:

«Лучше бы я ее угнал. Пиздатая тачка была, жалко».

Я:

«Жалко у пчелки».

Усмехнувшись, наливаю себе еще порцию джина и блокирую телефон, откидываясь на спинку дивана. Вечер перестает быть томным.

Достав из пачки сигарету, вставляю в зубы и прикуриваю.

Здесь не курят, но, когда есть деньги, правила чудесным образом подстраиваются под тебя. Даже телефон, который каждый на входе обязан сдавать в специальную ячейку, я сейчас держу в руке. Впрочем, и вход у меня специальный.

Затягиваюсь, кончик сигареты вспыхивает с шипением, я слышу его даже сквозь приглушенные басы музыки.

Сигарета распаляется от сильной тяги, обжигает пальцы и губы. Горячий дым наполняет рот, горло, легкие, я задерживаю его внутри до распирающего жжения в грудной клетке.

Боль отвлекает. Она помогает окончательно не съехать крышей.

А я уже на краю, когда взгляд цепляет рыжую копну волос, стройный силуэт и длинные ноги, которым самое место на моих плечах. И они там будут.

Полянская Эльвира Юрьевна — уникальный случай, когда я готов ждать. Она первая, перед кем я могу встать на колени. Единственная, чьи прикосновения не ощущаются грязью на коже.

Но чем дольше я жду, тем хуже для нее.

Нас разделяет танцпол и высота балкона моей вип-ложи.

Было несложно вычислить, где Эльвира решила отметить день рождения.

«Сумрак» — место, которое знает все твои секреты, но они никогда не покинут стен этого клуба.

Самое то для чопорной преподши, которая печется о своей репутации.

Облизываю губы и делаю еще одну затяжку, с интересом хищника наблюдая, как Лиса Эльвира смакует клубнику в компании своих подруг.

Официант топлес подает шампанское, устраивает маленькое шоу, играя грудными мышцами, с саблей и сабражем, разливает бьющее пеной игристое по бокалам.

Восторженные визги перебивают музыку, и все, включая именинницу, с азартом хватаются за бокалы, но я смотрю только на ту, что оставляет красный след помады на стекле.

Ну же, выйди на танцпол, красивая.

Потанцуй для меня.

Не сводя с нее глаз, дотягиваюсь до стакана с джином, тушу сигарету о стол и делаю медленный глоток, обжигая горло и нос хвойным ароматом.

Допиваю и наливаю еще, высматривая свою Лисицу, скрываясь в тени, куда не дотягиваются неоновые лучи.

Наблюдать за ней — мое любимое хобби. Она смеется, подкрашивает губы ядовито-красной помадой и берет уже третий бокал. Плохая, очень плохая девочка.

Я слежу, как им наливают по четвертому, пятому, как розовеют щеки Эльвиры, как она скидывает пиджак и обмахивает себя руками, вынуждая упругие сиськи подпрыгивать, а потом ее силой вытаскивают на танцпол.

Втянув воздух, закидываю руку на спинку дивана и жду шоу.

Ты ведь мне покажешь, как двигается это сексуальное тело? В обтягивающем каждый изгиб платье глубокого красного цвета, шелковом, с охуенно провокационным декольте и шнуровкой из атласных лент на шее и плечах.

Волосы собраны в высокий тугой пучок. Фарфоровая кожа сияет в неоновом свете. Выглядит пиздато.

При движении платье оживает, дразнит, сводит с ума, и я прикрываю глаза, представляя, как холодный шелк струится, скользит по ее коже, когда она снимает его для меня и швыряет в лицо как красную тряпку, которую я сминаю в кулаке…

Открываю глаза.

Грудь наполняет жаром настолько сильно, что нательный крестик нагревается, грозя оставить ожог.

Но я не могу притормозить фантазии: зараза раздевается, оставляя только головокружительные каблуки, встает передо мной на колени в этой чертовой випке и размазывает красную помаду по моему члену.