Живи для меня

Глава 1

******* Глава 1. Встреча в баре.

Есения.

— Он просто козел! — всхлипывала Таня, комкая в руке салфетку. Подруга только что вывалила на меня историю очередной измены своего парня и залпом допила бокал вина. Мы сидели у окна в ночном баре — месте, куда я обычно не заглядываю. Но Танька буквально утащила меня сюда после работы: ей отчаянно хотелось отвлечься, выпить чего‑нибудь, а я согласилась поддержать её — и заодно проследить, чтобы она не перебрала. Бар жил своей размеренной ночной жизнью: приглушённый свет неоновых ламп, гул разговоров, ритмичная музыка, пульсирующая где‑то на грани слышимости.

— Давай закажем чай и какой‑нибудь десерт, — предложила я, пытаясь отвлечь подругу. Мы подозвали официанта и сделали заказ. В этот момент мимо нас к бару прошли двое парней, обдав нас шлейфом дорогого парфюма. Я невольно вдохнула приятный аромат. Таня приоткрыла рот, провожая их взглядом. Я тоже машинально обернулась. Первый — высокий темноволосый мужчина с безупречным телосложением, словно сошедший с обложки глянцевого журнала. Второй — пониже, коренастый, с короткой стрижкой. Их появление мгновенно изменило атмосферу заведения: бармен засуетился, музыка приглушилась, разговоры стихли. И тут высокий обернулся. «Какой красивый…» — мелькнуло у меня в голове. Резкие черты лица, уверенная осанка, аура силы… и едва уловимой опасности. Такой тип мужчин я, пожалуй, могла бы назвать своим идеалом — если бы не эта мрачная тень, окутывавшая его целиком, словно плащ из непроницаемого тумана. Он лениво оглядывал зал — и вдруг словно почувствовал, что за ним наблюдают. Его взгляд упёрся в меня. Сердце пропустило удар, а потом забилось чаще, будто пытаясь догнать ускользающее время. В его удивительных чёрных глазах было что‑то глубокое, напряжённое — словно он видел меня насквозь. Я моргнула, вырываясь из этого молчаливого диалога взглядов, и повернулась к Тане. Подруга уже не всхлипывала. Глаза широко раскрыты, губы чуть приоткрыты — она во всеоружии изучала парней. Стриженный, тоже весьма привлекательный, с тёплыми карими глазами, заметил её интерес. Таня моргнула несколько раз и выпрямилась, вызвав у меня едва заметный смешок. Вскоре подошёл официант с подносом: чашки с мятным чаем и тарелки с чизкейками. Мы с Таней принялись за десерт, стараясь вернуть себе душевное равновесие.

— А этот высокий не сводит с тебя глаз, — прошептала подруга, наклонившись ко мне. Я обернулась. Действительно, смотрит.

— Ну и пусть, — отмахнулась я, хотя пульс предательски участился. Высокий незнакомец поманил официанта и что‑то тихо сказал, не отрывая от меня взгляда. Его голос — низкий, обволакивающий, с лёгкой хрипотцой — долетел до меня, но слов я не разобрала. Когда мы закончили с чаем, официант вновь подошёл к нашему столику. На подносе — откупоренная бутылка дорогого алкоголя, блестящая в приглушённом свете, словно трофей, и нарезка свежих фруктов.

— Это угощение для вас, — улыбнулся он, ставя бутылку и фрукты перед нами. Наши глаза невольно округлились. — Так, — твёрдо сказала я, глядя на Таню. — Нам пора расходиться. Я вызову тебе такси — ты живёшь далеко. А я доберусь пешком: несколько минут — и я дома.

Но подруга уже потянулась к бутылке.

— Что ты делаешь? — нахмурилась я.

— А что такого? — пожала она плечами. — Нас же угостили. Почему бы не выпить на халяву?

— Ты с ума сошла?! — вскинулась я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— А вам разве не нравится мой подарок? — раздался голос у моего плеча. Я вздрогнула. Высокий незнакомец стоял совсем рядом — так близко, что в нос ударил аромат его парфюма, смешанный с каким‑то терпким, сугубо мужским запахом. Мысленно я дала себе пощёчину за то, что так остро реагирую на постороннего мужчину.

— Я не пью алкоголь, не надо было, — ответила я ровно, но с нажимом, глядя прямо в его глаза цвета глубокой ночи. В их глубине плясал дерзкий огонёк, от которого внутри что‑то сжималось.

— Но я видел бокал на вашем столе. Старался угодить двум очаровательным дамам, вот и решил вас угостить. -Это бокал подруги, она пила.

«Зачем я перед ним оправдываюсь?» — пронеслось в голове. Я сжала кулаки. Его пальцы коснулись моей руки — прикосновение, от которого мурашки побежали по всему телу, словно электрический ток пробежал по нервам. Горячее дыхание коснулось моей кожи, когда он наклонился к моему уху и прошептал:

— Я прошу прощения за эту оплошность. Вы простите меня?

Я усилием воли уняла учащённое сердцебиение и отступила, увеличивая дистанцию. Пугало не столько его присутствие, сколько моя собственная реакция.

— Таня, ты идёшь домой или нет? — резко обернулась я к подруге. Таня ответила жалобным взглядом. Всё ясно: она хочет остаться. Я тяжело вздохнула:

— Ну что ж… Сама разберёшься. Не маленькая. А я устала — дома меня ждёт голодный кот.

Подруга кивнула, словно растеряла дар речи.

— Тогда я пошла. Позвони мне потом, — бросила я и направилась к выходу. Каблуки моих сапог выбивали нервную дробь по плиточному полу. Я почти бежала, чувствуя, как сквозь ткань осеннего пальто спину прожигает взгляд его чёрных глаз — словно прицел. У самой двери я невольно обернулась, чтобы посмотреть на него в последний раз. В его взгляде было... обещание? «Прощай, красавчик», — подумала я и вышла, незная, что это встреча станет знаковой в моей жизни. Я, вдыхая прохладный осенний воздух, торопилась домой, к тишине и уюту, к своему любимому коту Барсику. «Больше в тот бар ни ногой», — твёрдо решила я, входя в подъезд. Поднялась на третий этаж. Дверь моей квартиры тихо щёлкнула, и тревоги мгновенно отступили. Я дома. Глубоко вдохнула привычный запах дома: смесь кофе, лавандового освежителя и кошачьей шерсти. Это был мой запах, мой мир. Мир, который я создала сама -с трудом, но с огромным удовольствием. Из глубины квартиры донёсся знакомый мяук - Барсик приветствовал меня, как всегда, с лёгкой претензией в голосе. Он вышел вальяжной походкой, щурясь от света, включённого в прихожей. Его взгляд ясно говорил: «Ты время видела? Где шлялась?» Я не смогла сдержать улыбки.

Глава 2.

Глава 2.

Рашид.

— Привет, Роман, — произнёс я в трубку. -Как дела в Германии?

— Рашид, здравствуй, — раздался в динамике голос Романа. —Ты же знаешь, я уехал из России и здесь отдыхаю от дел. Бизнес, разборки, связи — всё это осталось там. Я думал, что это ты сейчас по уши в делах. — Да, так и есть дружище. А еще у меня к тебе предложение — серьёзное, стратегическое. -Я откинулся в кресле, покручивая в пальцах ручку.

— Слушаю.

— Дочку замуж выдавать будешь? Хочу ее за своего старшего сына сосватать. Асад и Замира поженятся, создадут семью, родят наследников. А мы укрепим наш союз и объединим империи.

В трубке повисла пауза. Я слышал лишь тихое шипение линии да отдалённый гул — вероятно, шум уличного движения.

— Интересное предложение, — наконец отозвался Роман. — Замира… Она ведь уже взрослая. Надо спросить её мнение. Но в целом — идея достойная. Я скажу сегодня Замире про замужество.

— Отлично, — я невольно улыбнулся, чувствуя, как внутри разгорается азарт. — Это не просто свадьба, Роман. Это альянс. В наших кругах мало кто понимает ценность таких связей.

— Да, — согласился он.

— Кстати, я ведь не просто так предложил объединение. На нас точат зубы наши противники. Если ты вернёшься в игру, то и тебе достанется.

— Понимаю. Знаю, как это работает. Бизнес и все дела. Белых и пушистых в наших кругах нет. Таков наш мир. И ты ведь не просто так звонишь, — продолжил Роман, голос его стал жёстче. — Есть что‑то ещё? — Есть, — признал я. — Виктор Морозов жив. Сбежал после той заварушки на складе. И он знает, что мы с тобой общаемся. Если он догадается о планах — попытается сорвать.

— Морозов… — Роман выдохнул. — Этот человек — как заноза. Никогда не умел играть по правилам.

— Именно. Поэтому чем быстрее закрепим союз через брак, тем лучше. Пока он не нанёс удар. — Допустим, — протянул Роман. — Но ты уверен, что Асад и Замира… подойдут друг другу? Они ведь еще не знакомы.

— А ничего, мы их познакомим. Для начала можно сделать обмен личными фотографиями. Зато у них будет общая цель. И наша поддержка. К тому же, ты сам говорил: в нашем мире семья — это щит.

— Щит… — эхом повторил Роман. — Иногда он же становится мишенью.

— Потому и надо укрепить его. Чем толще броня — тем сложнее пробить.

Ещё одна пауза.

— Хорошо, — решил он наконец. — Давай попробуем. Но учти: Замира — моя дочь. Если почувствую, что ей некомфортно — остановлю всё. Твой Асад будет в ответе за нее.

— Разумеется. Честное слово, Роман, это не игра. Это шанс выстроить что‑то большее.

— Надеюсь, — в его тоне сквозила настороженность. — Свяжусь с тобой через неделю. К тому времени поговорю с Замирой. И… Рашид?

— Да?

— Будь осторожен. Если Морозов жив, то будет мстить. Наверняка затаился где нибудь, гад, и продумывает следующий шаг. Он не прощает долгов.

— Знаю. Но мы ведь тоже не лыком шиты. Значит, дадим ему отпор.

Звонок завершился. Я положил телефон на стол, глядя на мерцающий экран. «Альянс… или ловушка?» — мелькнула мысль. Но отступать было поздно. Вечером я вызвал к себе Асада. Он вошёл в кабинет, хмурый, с тёмными кругами под глазами — последствия последних событий.

— Отец, чего вызывал? — спросил он.

— Садись. Есть разговор.

Я изложил ему суть договорённости с Романом. Асад слушал молча, лишь пальцы сжимались в кулаки. — Замира? — переспросил он, когда я закончил.

— Но я её не знаю.

— Это не проблема. Вы познакомитесь. Свадьба — лишь формальность на первых порах. Главное — союз наших семей.

— А если я не хочу?

— Хочешь или нет — не имеет значения. Это бизнес. И безопасность. Морозов не оставит нас в покое. А с поддержкой Романова у нас появится рычаг.

Асад встал, прошелся по кабинету.

— Ты говоришь «безопасность», а я слышу «клетка». — Иногда клетка — это крепость. Особенно когда вокруг волки.

Он остановился у окна, глядя на огни города. — Ладно, — выдохнул наконец. — Пусть будет по‑твоему. Но если Замира… если она не захочет — я не стану её принуждать.

— Договорились.

Когда он вышел, я достал из сейфа папку с документами. «Полярный поток», «Эко‑Ресурс», схемы трубопроводов… Всё это теперь стояло на кону. Брак Асада и Замиры — не романтическая история. Это ход в большой игре. И от того, насколько точно мы его сделаем, зависело — выживем мы… или станем пешками в чужой партии. На следующий день пришло сообщение от Романа: «Замира согласна. Но с условием: вы встретитесь до свадьбы. Лично. В Мюнхене. Через две недели». Я улыбнулся. Лично… Значит, он всё ещё проверяет. Хорошо. Пусть проверяет. Поездка в Германию неизбежна. И там… там мы узнаем, кто из нас действительно готов к войне.

Глава 3.

Глава 3.

Асад.

Я сидел у барной стойки, рассеянно крутя в пальцах ножку бокала, и слушая гул музыки и разговоров. В мыслях — она. Тонкие черты, чуть нахмуренные брови, губы, сжатые в упрямую линию. И глаза — светлые, почти прозрачные на контрасте с тёмными волосами. Её взгляд. Резкий, ясный. Не испуганный, не заискивающий, как у большинства девушек в подобных местах. Нет — настороженный, оценивающий, с лёгкой ноткой раздражения. И в этом была своя магия. В голове крутились обрывки фраз, детали — как она поправила прядь волос, как сжала пальцами край сумочки, как резко обернулась к подруге, чеканя каждое слово.

— Задумался? — голос Артёма, бармена и моего друга по совместительству, вырвал меня из размышлений. Я кивнул, не оборачиваясь.

— Та девушка у окна… Ты ведь не просто так к ней подошёл.

Я усмехнулся.

— Не просто так, — признал я.

Он приподнял бровь, явно ожидая пояснений.

— Она не играла, — продолжил я, глядя в свой бокал. — Не пыталась понравиться. Не флиртовала. Просто… была собой. И это зацепило.

Артём хмыкнул, откинулся на спинку стула, а мой брат Давид отвлекся от телефона:

— Впервые слышу от тебя такие рассуждения, братан. Обычно тебе хватает пяти минут, чтобы понять, стоит ли тратить время.

— Вот именно, — я провёл рукой по волосам. — А тут не понял. И это напрягает.

Мы замолчали. Когда она уходила из бара - с гордо поднятой головой, словно победитель поля, - я незаметно выскользнул следом. Проследить, куда она направится. Минуя яркие витрины и неоновые вывески, она свернула в тихий переулок и направилась к ряду старых пятиэтажек. Я вернулся к барной стойке и плюхнулся на стул. Артем молча поставил передо мной стакан воды, понимающе кивнув. В его взгляде читалось: «Опять за своё?»

Я лишь усмехнулся в ответ. Сегодня отмечаем день рождения Давида - четверть века. Он у нас мажор: вырос в достатке, не зная ни лишений, ни той грязи, через которую прошёл я. Вспоминать детство больно. Я пахал с подросткового возраста, чтобы хоть как‑то облегчить страдания матери. Её диагноз звучал как приговор — неизлечимо. Я делал всё, что мог, но она ушла, зная, как сильно я ее любил. Мать Давида тоже умерла. У нас — разные матери, но один отец. Тот самый, кто впутал меня в свои дела. В свой нелегальный бизнес. Я всегда был удобным для него, был его правой рукой: решал проблемы, устранял «врагов», учился выживать в мире, где правило одно: либо ты, либо тебя. Я познал цену боли. Ножевые ранения, сломанные рёбра, следы от пуль — всё это стало частью моей повседневности. Но я выстоял. Выработал железную хватку, научился терпеть, просчитывать ходы наперёд. Сейчас у меня есть кое‑что своё — автомастерская. Тихое место, где я могу просто работать с машинами, не думая о перестрелках и сходках. Но прошлое не отпускает. Враги отца то и дело напоминают о себе .

«Надо заканчивать с этим», — подумал я, сжимая в руке бокал. — «Раз и навсегда». Но как? Как вырваться, если паутина, в которую я завязан, тянется годами, оплетая каждый мой шаг? Есть другой мир. Мир, где люди просто идут домой к котам и возвращаются к житейским заботам. Мир, куда мне, кажется, уже не попасть. Брат хлопнул меня по плечу:

— Чего загрустил? Праздник же!

Я натянуто улыбнулся:

— Да просто задумался.

— О чём? О делах? Брось, сегодня мой день — никаких серьёзных разговоров.

«А что, если?..» — мелькнула дерзкая мысль. Что, если попробовать? Не ради интрижки, не ради мимолетного увлечения — а ради шанса? Шанса увидеть, как живёт человек, не завязший в грязи и крови. Узнать, каково это — просто быть рядом с кем‑то, кто смотрит на мир иначе. Кстати, ее подруга — та, что всё вечер кокетливо строила нам глазки, — так и не ушла. Я ненавязчиво подсел рядом и завёл разговор. И вот уже в моём телефоне светится её номер. А главное — я узнал имя. Есения. Редкое, необычное имя.

-Что ж, Есения, — тихо произнёс я, глядя на сохранённый контакт. — Ещё увидимся.

Но звонить пока не стану. Не хочу давить. Пусть всё идёт своим чередом. Когда часы показали пятый час , я решил, что пора закругляться. Дела никто не отменял: утром меня ждала автомастерская. Выйдя на улицу, я глубоко вдохнул прохладный осенний воздух, чистый и свежий после недавнего дождя. Город спал, лишь редкие фонари освещали пустынные тротуары.

— Слушай, — обратился я к брату, пока мы ехали в бизнес-центр — а что, если я, скажем, завтра сделаю кое‑что… необычное?

Он удивлённо поднял брови:

— Необычное? Ты? Да ты последние пять лет только и делаешь, что просчитываешь шаги наперёд. Что надумал?

Я помедлил, затем усмехнулся:

— Возможно, я хочу попробовать жить. По‑настоящему. Брат рассмеялся:

— Ну, брат, если ты решил завязать с серьёзностью, то я только за. Но предупреждаю: это может быть опасно для твоего имиджа.

Мы оба рассмеялись, но в его шутке была доля правды. Мой имидж — это маска, которую я носил годами. Маска жёсткого, расчётливого человека, не знающего сомнений. Который может давить, угрожать, убеждать. Человека, который всегда держит ситуацию под контролем, чьи решения не подлежат обсуждению, а эмоции — под замком. А теперь я думал о том, как её снять. После той встречи в баре я стал очень задумчивым. Мысли о ней — о Есении — то и дело всплывали в голове, будто пытались проломить стену, которую я годами выстраивал вокруг себя. Её взгляд говорил об упрямой независимости…

Это не укладывалось в привычную схему. Я достал телефон, открыл контакты. Её номер мерцал на экране, словно вызов.

«Завтра», — решил я. — «Завтра я сделаю первый шаг. К ней, к себе. К тому, кем я мог бы стать, если бы не криминальное прошлое». Машина плавно въехала в подземный паркинг бизнес‑центра. Я выключил двигатель, но не спешил выходить. Мы вышли из машины, направились к лифтам. Впереди — очередной раунд переговоров, где придется давить, угрожать, ни без этого. Но внутри уже что‑то изменилось. Пока мы поднимались на нужный этаж, я снова мысленно вернулся к Есении. Представил, как она реагирует на мои слова, как смотрит на меня своими светлыми, почти прозрачными глазами. В этих фантазиях я был другим — не тем, кого все знают. Тем, кто может просто говорить, смеяться, быть собой. Двери лифта раскрылись. Мы шагнули в коридор, где нас уже ждали.

Глава 4.

Глава 4.

Есения.

Я купила машину в кредит. Сегодня забрала свою «малышку» из автосалона и наслаждалась поездкой. Вдруг впереди что‑то мелькнуло. Притормозила: авария. Машина влетела в столб — капот всмятку, лобовое стекло в трещинах. Возле неё суетился парень, возился с пассажирской стороны. Я замедлила ход, потом остановилась. Внутри разгорелось противоречие: «Проезжай. Это не твоё дело. Вдруг опасно?» Но ноги уже несли меня к месту ДТП. Подойдя ближе, я узнала парня — того самого мажора из бара, который играл в гляделки с Таней. В машине -полулежал его спутник. — и сердце снова пропустило удар.

— Что случилось? — машинально спросила я. Он резко обернулся.

— Мой брат… он ранен. Мы попали в переделку с бандитами. Держись, братан!

— он склонился над братом, голос дрогнул. — Что же делать?!

Парень был в растерянности и не понимал, что делать. Видимо, шок — а на лбу виднеется шишка, которая начинает набухать. Похоже, что головой приложился во время аварии. Его руки дрожали, он то и дело проводил ладонью по лицу, словно пытаясь прогнать наваждение. — Как что делать? Скорую вызывать или в больницу ехать! — я шагнула ближе, пытаясь разглядеть состояние раненого.

— Но нам нельзя ни того ни другого.

— Почему?

—Так нас быстро вычислят.

—Вы что… связаны с криминалом? — вопрос вырвался сам собой. Он не ответил, но я всё поняла. Они с братом — бандиты. Первой мыслью было вернуться в машину и уехать. Но раненый сдавленно застонал — и что‑то внутри меня сжалось. Какими бы делами он ни промышлял, сейчас он человек, нуждающийся в помощи. В экстренной помощи — иначе умрёт от потери крови.

— Я могу помочь с раной. Остановить кровь, наложить повязку. Я не хирург, но врач общей практики, — сказала я, распахивая дверь машины. Я быстро оценила обстановку: нужно было остановить кровотечение, но подручных средств почти не было. Раненый чуть не вывалился на асфальт. Я подхватила его, подставила плечо, стала расстёгивать рубашку. Кончики пальцев покалывало от прикосновений к нему. Распахнула рубашку и на миг замерла. Я, конечно, видела мужские тела — я терапевт. Но его тело было как раскрытая карта жизни: бледные шрамы, следы ранений. И свежая ножевая рана.

— У него сквозная рана от ножа, нужно зашивать, — констатировала я.

— Давид… — прохрипел раненый, с трудом открывая глаза.

— Асад, помнишь ту девушку из бара, которую ты хотел выпивкой угостить? Так вот, она сейчас здесь, остановилась, чтобы помочь нам, — объяснил брат. «Асад… красивое имя», — мелькнуло у меня в голове. Он сфокусировался на мне, узнал.

— Ты врач… тогда… вези нас к себе домой.

Я хотела возразить — забирать раненого бандита к себе?! — но времени на споры не было. Иначе этот отправится к праотцам.

— Давай в мою машину его перетащим, — скомандовала я Давиду. Мы стали вытаскивать Асада из салона. Он пытался держаться, даже нашёл силы идти. Я удивилась его выдержке. В отличие от брата он совсем не выглядел мажором. Я открыла заднюю дверь, чтобы уложить его на сиденье, но он плюхнулся на переднее пассажирское. — Тебе так неудобно будет, — предупредила я.

— Но я хочу так, — ответил он. «Мужественный герой», тихо фыркнула я и завела машину. Давид сел сзади. Я нервничала: Асад не сводил с меня взгляда. «Чего он так смотрит? — думала я. — И в баре тоже смотрел…» Что‑то сжималось внутри, чего я не могла объяснить. По пути я косилась на него, не решаясь смотреть прямо. Салон новенькой машины пропитался металлическим запахом крови, сиденье под раненым испачкалось. «Потом отмою, — решила я. — Сейчас главное — спасти его жизнь». Мы подъехали к моему подъезду, и я быстро припарковалась на заранее намеченном месте. Сердце колотилось где‑то в горле — всё происходящее по‑прежнему казалось безумным сном. Я бегло осмотрела нас. Мой светло‑бежевый вельветовый плащ испачкан кровью раненого. Чёрт, это кровотечение надо было как‑то сдержать, чтобы кровь не капала по пути ко мне домой. Я быстро стянула с шеи свой такой же светлый шарф с вышитыми на нём цветочками лаванды и прижала к ране Асада плотную ткань.

— Выходим, — скомандовала я, выключая двигатель. Мы с Давидом подхватили Асада под руки. Он едва стоял на ногах, но упрямо сжимал зубы, не позволяя себе полностью отключиться. Его тяжёлое прерывистое дыхание смешивалось с дыханием Давида.

— Держи его крепче, — бросила я и первой направилась к подъезду, на ходу доставая ключи. Мы ввалились внутрь. Я молилась, чтобы в подъезде никого не оказалось. Повезло — там было пусто. Метнулась к лифту и поспешно нажала на кнопку. Благо он был невысоко и быстро приехал. Мы стали подниматься на третий этаж. Я смотрела на Асада. Он открыл глаза и посмотрел в ответ — и его взгляд заставил моё сердце забиться ещё быстрее. Внутри всё как‑то сладко сжалось, я почувствовала неуместное томление внизу живота. Мои щёки вспыхнули от стыда. Я не знала, заметил ли Давид наши «интимные гляделки» с его братом — или сделал вид, что не заметил. Двери лифта раскрылись на моём этаже. Я метнулась вперёд, чтобы открыть дверь квартиры. Щёлканье замков эхом отдавалось в пустой лестничной клетке. Я пропустила своих вынужденных гостей внутрь. Из недр моей квартиры пахло привычными запахами домашнего обихода: кофе, который я заварила утром, сушёными травами лаванды в мешочках, и немного — аптечными лекарствами. Эти родные ароматы вдруг резко контрастировали с реальностью — окровавленным бандитом в моей гостиной.

— Давай его сюда, — я указала на диван в гостиной и, подхватив раненого сбоку, помогла довести его до места. Мы уложили Асада. Он глухо застонал, сжав мой локоть. От этого прикосновения по руке будто пробежал электрический разряд — я замерла, заторможенно глядя в его глаза. Он не отводил взгляда.

— Спасибо… т‑тебе… — выдавил он хрипло и слегка погладил моё предплечье. Мурашки мгновенно пробежали по коже.

— Пока ещё рано благодарить, — произнесла я, мягко высвобождая руку и сбрасывая на пол испачканный плащ. Затем осторожно убрала от раны шарф — тот уже насквозь пропитался кровью, превратив вышитые цветочки лаванды в багровые пятна.