Жизнь Не Выбирают

Часть 1

-Собирай чемодан и уезжай!

Осень 1941г...

- Дядя, ты слышал новости? - воскликнула девушка, захлопнув за собой входную дверь и на ходу скидывая пальто. Петр Миронов, сидевший за столом на кухне, поднял суровый взгляд на племянницу.
-Слышал, - буркнул он и продолжил потягивать горячий чай. Анна опустилась на табуретку и заглянула в лицо своего родственника: -Что будем делать? Мой детдом сегодня срочно эвакуируется…

Мужчина продолжал молча макать кусочек сахара в чай и не поднимал глаз на племянницу.

-Неужели и нас сдадут? - вздохнула девушка и с тревогой посмотрела в окно. «В это трудно было поверить. За сводками с фронта следили ежедневно и практически ежечасно. К великому сожалению всех новости не радовали. Фашисты продвигались вглубь страны. Вглубь их Родины. И вот линия обороны отползла до их маленького городка. Как всегда верить в страшное не хотелось до последнего. Призывы и лозунги «Ни шагу назад!», «Ни пяди земли врагу!» были убедительны и заставляли людей совершать героические поступки, но факт был на лицо: в их городе объявили срочную эвакуацию. -Собирай чемодан и уезжай, - наконец сухо произнес дядя, не глядя на племянницу.

-Куда? - подняла брови девушка.

-В тыл…

-Но у нас нигде никого нет, - покачала головой Анна. -Не важно. Устроишься на какой-нибудь завод или фабрику. Тебе дадут жилье, продуктовые карточки… Москву не сдали и не сдадут…

Петр Иванович поднял глаза, и Анна заметила в них вспышку злого огонька.

-Но почему ты говоришь уезжать в единственном числе? А как же ты? - забеспокоилась девушка.

-Я не поеду… - Анна чувствовала скрежет зубов, который не мог скрыть ее дядя.

-Ты… хочешь остаться? - робко переспросила девушка. -Это моя земля… Этот дом построил наш отец - твой дед… Никуда не поеду, - с этими словами Миронов поднялся и заходил по кухне. -Как воюют? Тоже мне, защитнички…- начал возмущаться Петр Иванович. -Легко нам осуждать, сидя тут, в тепле, - грустно вздохнула девушка.

-Я повоевал бы… если б не эти… - буркнул Миронов. -Ты о чем? - не поняла Анна. Миронов бросил беглый взгляд на племянницу:

-Ни о чем. Не бери в голову. Давай собирайся лучше и … - мужчина махнул рукой в сторону двери.

-Нет, я одна не хочу. Вместе поедем. Собирайся тоже… -Я свое сказал, - отрезал Миронов и снова сел за чай. -Но как ты тут будешь?.. С немцами… Не боишься? - Анна все сильнее начинала нервничать за родственника, зная его упрямую натуру.

-Я беспартийный. И мне уже почти шестьдесят. Кому я нужен? Да и мое рабочее место не собирается эвакуироваться. Рестораны работают при любой власти, - дядя усмехнулся, но Анна чувствовала в каждом его слове обреченность вперемешку со злостью. Анна еще раз бросила взгляд на родственника, как будто принимая решение. Потом налила себе чай и, демонстративно сев с бокалом напротив, бросила:

-Тогда я тоже остаюсь…

-Не выдумывай, - буркнул Миронов, - тебе точно не стоит этого делать…

-Я останусь с тобой. Где ты, там и я…

-Ты комсомолка, - начал закипать Миронов. - Это опасно…

-Ой, никто меня здесь уже не помнит и не знает обо мне ничего, - отмахнулась девушка, - хоть городок маленький, но я давно здесь не живу…

-Аннет, прошу тебя, - дядя впервые смягчил тон, - уезжай. Это может быть опасно. Ты молода. Зачем рисковать и нарываться на неприятности…

-Дядя, у меня почти все одноклассники и одногрупники ушли на фронт! Нарываться, по- твоему…- Анна возмутилась.

-Только не надо пафоса, - прервал ее Петр Иванович поморщившись, - ты то у меня одна осталась…

-Тоже самое я могу сказать и о тебе, - кивнула девушка, - поэтому будем держаться вместе…

Увидев сердитый взгляд Миронова, она снова заговорила, не давая возможности тому разойтись в гневной тираде:

-Дядя, родителей больше нет. Пойми, не могу я потерять еще и тебя. Если суждено чему-то случится, то мы будем вместе. Не смогу я там одна каждый день… каждую минуту думать, как ты тут, жив ли… В конце концов, этот дом, вообще то, строил мой дед… - Анна лукаво улыбнулась родственнику, пытаясь сгладить тяжелое чувство от своих слов. Миронов не удержался от ответной улыбки, признавая за племянницей умение быть убедительной и подлавливать на слове. Не зря в ней течет кровь Мироновых. Такая же настырная и решительная. Вся в отца…

-Это может быть опасно, Аннет, - все-таки сделал последнюю попытку мужчина.

-А где сейчас безопасно? - пожала дядину руку девушка и взглянула на него своими голубыми глазами.

-Там нас не ждут, - вздохнул Миронов, ответно сжимая пальцы племянницы и любуясь ее глазами, в которых светилась решимость.

-Нужно только подумать, куда мне сейчас устроиться на работу, - сменила тему девушка.- На твою зарплату мы не протянем…

-Работу я тебе найду… - вздохнул Петр Иванович, - у себя в ресторане. У нас несколько человек уезжает в эвакуацию. Будешь уборщицей или помощницей на кухне…

-Комсомолка в ресторане? - изобразила на лице негодование Анна, пряча улыбку в уголках пухлых губ. -Ты боишься испачкать свои комсомольские чистые руки в грязи ресторантских тарелок? - в тон ей вопросил Миронов.

-Больше я переживаю за сердце и душу, - уже на полном серьезе вздохнула Анна и задумалась о чем-то.

-То ли еще будет, Аннет, - тоже став серьезным, произнес Петр Иванович. Девушка очнулась. -О чем это ты? - взглянула она в лицо мужчины. Тот перевел серьезный взгляд на племянницу, не торопясь с ответом. Потом вздохнул и попытался улыбнуться: -Не обращай внимания, дорогая. Твой дядя с годами стал слишком пессимистичным… Видя, что девушка готовится задать новые вопросы, он похлопал ее по плечу и велел одеваться. Следовало поторопиться посетить его ресторан на предмет трудоустройства племянницы. В голодные, военные времена место у кухни всегда было более чем заманчиво и пользовалось спросом. Как бы кто не опередил их…

Ресторанчик, в котором работал последние несколько лет Петр Миронов, был самым приличным и популярным в их маленьком городке. Кухня там была отличная, и находился он хоть и в неприметной подворотне, но зато в двух шагах от центра города и главной площади, на которой располагался горисполком. Местное начальство любило там иногда собираться по вечерам, поэтому ресторанчик жил и процветал. Миронов так пришелся ко двору в этом оазисе райских удовольствий, что очень быстро из охранника на входе дорос до администратора. Достать свежайшие продукты по самой низкой цене - это Миронов. Угодить высокопоставленным гостям или загасить в самом начале зарождающуюся заварушку подвыпивших местных блатных - это тоже Миронов. В общем, таланты и способности Петра Ивановича нашли свою нишу для применения. Здесь не интересовались его политическими взглядами, не беспокоились о его беспартийности и очень ценили способности Миронова как организатора, дипломата и просто обаятельного человека. Неудивительно, что по протекции администратора Анну быстро приняли на работу уборщицей и по совместительству помощницей на кухне.
Дядя удовлетворенно потирал руки, приговаривая, что теперь его племянница будет всегда иметь кусок хлеба и тарелку каши. Девушку слегка коробило такое меркантильное отношение к жизни своего родственника. Ведь не хлебом единым, как говорится. На что Петр Иванович усмехнулся и парировал, задумчиво глядя на племянницу, другой поговоркой: «Голод не тетка. Пирожка не подаст». -Но дай бог, ты этого никогда не узнаешь, - вздохнул грустно Миронов, поцеловав Анну в лоб. И та умчалась помогать своему детскому дому в сборах. Вернулась девушка поздно ночью, усталая, но счастливая, что сегодня все дети из приюта были, наконец, отправлены подальше отсюда в безопасное место…

Часть 2

На следующий день Мироновы на пару отправились в свой ресторанчик. Анна приступила к новым обязанностям и взялась за тряпку и швабру. Часа через три девушка была отпущена домой, чтобы вернуться сюда чуть позже уже на кухню. Миронова вышла на площадь и увидела горисполком, похожий сейчас на муравейник. Люди сновали туда сюда с ящиками, чемоданами, саквояжами и документами. Были слышны крики и раздающиеся приказы поторопиться. Перед широкой лестницей стояли два грузовика, куда производилась погрузка вещей и людей. Девушка заметила председателя комсомольского комитета товарища Клюева. Они познакомились прошлым летом, когда мужчина приезжал во главе шефской бригады к ним в пионерский лагерь….

…Анна родилась и выросла в этом городке в семье адвоката. Виктор Иванович был младшим братом Петра, служил в местной адвокатской конторе и был на хорошем счету. Только старший брат с его скрытой обидой на новую власть портил иногда Виктору настроение и репутацию. Но братская любовь была выше политики. Поэтому жили они все вместе в родительском доме и старались не касаться больных тем. Лет семь назад Виктору Миронову предложили новое место службы. В небольшом приграничном городке не хватало грамотных специалистов. Семья переехала. Анечка там окончила школу и поступила, правда не с первого раза, в институт на преподавателя немецкого и английского языков. Девушке нравилось изучать новые языки и культуру других народов, а еще очень привлекало общение с детьми. Что она с удовольствием делала на практике, которую проходила каждое лето в пионерских лагерях. Анна просилась в родной городок, и ей, как отличнице, всегда шли навстречу. Так девушка могла почаще бывать у своего любимого дядюшки, скрашивая тому одиночество. Летом сорок первого Анна в очередной раз приехала в родовое гнездо, как иногда шутили братья Мироновы, а через несколько дней пришло ужасное сообщение о начале войны. Городок, где жили родители, оказался сразу в эпицентре боев, и вскоре стало ясно, что фашистские войска, с большим трудом, но начали свое смертоносное продвижение вглубь. Ни писем, ни известий от родителей девушка с тех пор не получала. Если бы они остались живы, то наверняка приехали бы сюда. Но нет… ничего и никого… Анна держалась до последнего, питая себя надеждой. Но однажды ночью перед глазами девушки как живые встали ее родители. Оба окровавленные, они смотрели на дочь и молча желали ей счастья и мира. Девушка вся в слезах бросилась к дяде и, рыдая, сообщила тому о смерти родителей.

-Ты уверена? - с дрожью в голосе поинтересовался мужчина. Анна кивнула, не в силах прекратить плакать. Это была первая потеря в ее такой еще короткой жизни. Тяжелая и страшная. Казалось, что жизнь остановилась тогда для Анны... Если б не поддержка дяди. Он с самого ее детства был верной опорой и хранителем ее секретов, в которых принимал не раз участие. Только он один знал тайну своей племянницы - способность видеть духов умерших людей. И именно он научил девочку смирить в себе двойное мировоззрение. Все окружение в школе и дома говорило о том, что бога вместе с загробным миром не существует. Но ее дар видеть духов умерших утверждал обратное. И ведь никому не пожалуешься, не откроешься. Благо поводов для появления этих духов было крайне мало в ее детстве и юности. Девушка надолго забывала об этом и становилась как все. Ей так хотелось быть как все. Ничем не отличаться, не иметь камня за пазухой в виде своего странного дара. Но вот война напомнила ей об этом. Смерть родителей и страдания окружающих, терявших связь с родными. Не единожды ей приходилось внушать надежду соседям и коллегам, чьи близкие люди не давали о себе знать, что они живы. Потому что она не видела их среди мертвых. Анна уверенно советовала верить в лучшее и не терять надежды. Вот с теми, кто действительно больше никогда не увидит своего родного человека, было сложнее. Говорить что они живы, видя их духов вокруг, было трудно. Но лишать людей надежды девушка не смела. Ведь надежда всегда дает желание жить.

Тут снова ей пришел на помощь Петр Иванович и подаренная им когда-то старинная книга. Как и где дядюшке удалось достать этот фолиант - пособие медиумов- она не знала. Но вскоре эта книга стала настольной. Медиум- какое странное слово. Девушка пугалась и самого названия и всех тех рекомендаций по вызову духов, что там были написаны. Ей казалось, что она окунается в мракобесие, с которым так упорно боролись ее педагоги в школе и университете. Поэтому книга была надолго забыта и заброшена. И вот с началом войны Анна с дядей решила попробовать самой научиться вызывать духов. На удивление девушки получилось это у нее достаточно быстро и легко. Дядя назвал ее «сильным медиумом», чем смутил и снова напугал племянницу. Ее атеистическая душа возмущалась. Мозг констатировал факты. Нет! Она не медиум. Не хочет им быть и не желает… Разве только при вынужденной необходимости… Крайней необходимости…

-Андрей Петрович! - окликнула Анна мужчину и шагнула к нему между коробок. Тот командовал погрузкой и не сразу обернулся.

-А, Миронова! - глянул мельком он на девушку и снова отдал распоряжение солдату.

-Ты еще в городе? - снова обратился он к девушке.

-Да, мы с дядей остаемся..- кивнула Миронова, - нам некуда ехать…

-С дядей? - поднял бровь Клюев и нахмурился, - беспартийный, одно слово…

-Не надо, дядя хороший! - возмутилась Анна.

-Война покажет, - махнул рукой мужчина и снова крикнул солдатам.

-А ты значит тоже решила остаться? - обратился он вновь к Мироновой. - Чем планируешь тут заниматься?

Анна удивленно подняла брови:

-Как чем? Не знаю… жить как-то, работать…

-И это говорит комсомолка! - возмутился Клюев.

Девушка в недоумении смотрела на того, не понимая, что он имеет в виду. Тут к мужчине подбежал офицер:

-Товарищ председатель! Машины, что мы ждем, были обстреляны с воздуха. Они повреждены. Связи тоже нет! Что будем делать с документами?

Клюев выругался и через секундную паузу приказал тащить все оставшиеся коробки с папками сюда на площадь и поджигать.

Часть 3

Мироновы просидели у Милца пару часов и решили возвращаться. Выйдя из подъезда, они осмотрели площадь. Тела убитых и расстрелянных свалили в одну кучу. На площади стояли немецкие машины и сновали солдаты в незнакомой пока еще для них форме.

-Ты глянь! - прошептала Анна, указывая глазами на здание горисполкома. Там уже развевался флаг с фашисткой свастикой.

-Даже вывеску с собой привезли, - усмехнулся Миронов, - переведи, что там написано…

Анна пригляделась:

-Городская Управа, кажется…

-Ну, а где же иначе, как не здесь, - усмехнулся дядя, сплюнул и подхватил племянницу под руку, - пошли. Нечего на них глазеть… Нам с тобой через пару часов на работу… Интересно, откроет сегодня Жора лавочку свою или нет?

Свой ресторан директор Жора Ребушинский открыл и в этот день и во все остальные. Посетителей сперва было очень мало. Если только кто из блатных по быстрому забегал на ужин и не засиживался. Через несколько дней стали появляться немецкие солдаты. Требовали пива и водки. Анна подсказала сделать надписи на всех напитках и блюдах на немецком и меню тоже помогла перевести. Стало гораздо проще принимать заказы. Официанты смотрели, куда тыкает палец немецкого солдата и старательно улыбались, как требовало того начальство. Но страх никого не отпускал. Никто не знал, чего ждать от новой власти..

Дня через три после появления фашистского флага над бывшим горисполкомом, всех жителей стали сгонять на площадь. Мироновы были как раз на своих рабочих местах, когда в ресторан ворвались немецкие солдаты и стали кричать и толкать всех на выход. Люди с криками от чувствительных тычков в спину, побросав все, стали выбегать на улицу. На площади собиралась толпа гражданских. Солдаты окружили все по периметру и не пускали никого обратно. «Что происходит?» - витал в воздухе один вопрос. Анна, прижавшись к дяде, пыталась выглянуть через стоящих впереди людей. Посереди площади установили деревянный эшафот, на котором висело несколько петель. Под ними стояли с завязанными руками мужчины в гражданском и одна женщина. У многих были разбиты лица. Потом подвели еще одного человека, тот еле держался на ногах и рука висела как плеть. На груди висела табличка, где красным карандашом коряво было выведено: «Я коммунист». Всех поставили на лавку и накинули на шею веревки. Анна, поняв, что сейчас произойдет, зажмурилась. Послышался женский возглас: «Люди! Не бойтесь! Смерть фашистким…» По толпе прокатился вздох. Девушка не удержалась и взглянула на виселицу. Все уже раскачивались на веревках, кто-то еще дергал ногами. Тут же прозвучал на немецком приказ: «Огонь!», послышалась автоматная очередь, и Анна только сейчас увидела немного в стороне от виселицы несколько раненых солдат и офицеров в советской форме, которых расстреливали из автомата. Девушка не выдержала и уткнулась лицом в дядино плечо. Тот приобнял племянницу и погладил по голове. На лестничных ступенях комендатуры появилось несколько немецких офицеров и людей в гражданском. Один из немцев начал что то говорить. Все притихли, хотя ничего не понимали. Затем его речь перевели на русский. Жителей предупредили, что так будет со всеми, кто рискнет укрывать раненых солдат, коммунистов и евреев. Всех пособников партизан ждет такая же и еще более жестокая участь. В городе объявлялся комендатский час и всем следовало встать на учет на бирже труда… По толпе пополз шепот недовольства, но страх перебарывал и люди стояли с поникшими головами. Через несколько минут, наконец, собрание закончилось, и всех распустили по домам…

Мироновы направились снова в свой ресторанчик. Анна всхлипывала по дороге, утираясь рукавом кофты:

-За что, дядя? Почему? Зачем они все это?

-Устрашающее выступление устроили, - бурчал Миронов, - запугать хотят. Чтоб все сидели как мыши в норках и носа не казали…

У девушки в груди зарождалось смешанное чувство страха, негодования и желания отомстить… В голове рождались яркие картинки как она сама спасает всех повешенных, закрывает своей грудью раненых и расстреливает фашистских оккупантов. Но, видя вокруг испуганные лица, шепот, косые подозрительные взгляды, ее снова накрывало волной страха и непонимания, как жить дальше…

В ресторане все занялись своими делами. Ребушинский, натянув маску строгого начальника, зашикал на всех, чтобы никто не бездельничал. Тут в коридоре послышался удивленно- обрадованный возглас Миронова:

-Нина? Ты не уехала? Какое счастье!

Анна, моющая пол, оглянулась и увидела рядом с дядей красивую молодую женщину. Та кривила губы в подобие улыбки:

-Да, Петр Иванович, как видите, не смогла… Поэтому возвращаюсь снова на прежнее место. Надеюсь его пока никто не занял?

-Ну что, ты, дорогая! - начал Миронов. Его поддержал подошедший директор. Мужчины слащаво улыбались красотке и не скупились на комплименты.

-Ты незаменима, дорогая! - пел Жора. - Наша звездочка, звезда! К сожалению, прежняя клиентура разбежалась, но мы обзаводимся новой. Так что можешь начать прямо сегодняшним вечером. Думаю нашим новым гостям придется по вкусу твой голос и… твое обаяние…

Женщина улыбнулась, похлопала директора по плечу и направилась в свою гримерку.

-Кто это? - вопросительно зашептала Анна, когда поравнялась с оставшимся в коридоре дядей.

-Это наша певичка, - усмехнулся Миронов, - пела тут… Потом решила уехать, но, видимо, не сложилось…

-Красивая, - заключила девушка, - наверно много поклонников имела.

-Да уж, - протянул дядя, - может клиенты подтянутся, а то мы в последнее время с трудом сводим концы с концами. Как бы не закрыться…

Девушка удивленно взглянула на дядю, вновь осознавая, что сейчас их жизнь все сильнее меняется, и что ждет впереди - неизвестно, но пугающе…

На следующий день где-то в обед в ресторанчик вошли несколько немецких солдат, сопровождающих пару офицеров и человека в гражданском. Все работники высунули головы и со страхом наблюдали за происходящим, не зная, чего ожидать. Первым ожил Ребушинский и кинулся приветствовать гостей с заискивающей улыбкой. Все отправились осматривать зал. Немцы что-то говорили, гражданский оказался из местных и переводил. Анна замерла в подсобном коридоре, прижавшись к стене и наблюдала, как дядя присоединился к группе, спеша помочь начальнику. Тут в ресторанчике появилась Нина, настороженно оглянулась, заметила новую уборщицу и подошла к той.