Жизнь после измены

Глава 1

Ирина

Утро моего первого рабочего дня не задалось.

Я проспала. Сама не знаю, как получилось.

Маше нужно было в школу ко второму уроку. Я выставила с вечера будильник, но в нём ночью села батарейка, и он не прозвонил.

Дура! Надо было второй поставить на телефоне, так было бы надёжнее.

Вскочила в половине девятого и на всех парах понеслась в ванную. Быстро умылась, почистила зубы, криво нарисовала стрелки на глазах, стёрла и просто накрасила ресницы.

Надеюсь, я буду сегодня мелькать на заднем фоне у Карины, помощницы Громова, которая уходит в декретный отпуск. Она обещала пару дней посидеть со мной до обеда и показывать, что к чему.

Своего шефа я ещё не видела. Была в центральном офисе сети супермаркетов, торгующих стройматериалами, только один раз.

Привёз меня туда Руслан, муж Афродиты, подруги моей сестры. Он несколько лет работал в компании, был на хорошем счету у руководства.

По его рекомендации меня взяли без собеседования, но с испытательным сроком.

Руслан познакомил меня с Кариной, а затем проводил в отдел кадров, где я написала заявление и оставила свою трудовую книжку.

А сегодня мой первый рабочий день и такая засада!

Мой старенький Опель Гетц шустро лавировал в потоке машин, а я молилась, чтобы не было пробок.

Но они были. Москва – не тот город, который прощает опоздания. И я приехала на работу на час позже, чем требовалось.

Недовольная Карина пыхтела за столом. Её огромный живот был для меня ещё одним укором. Зелёные глаза метали молнии, огненные кудряшки топорщились острыми кончиками.

- Доброе утро! Карина, простите, что задержалась. Обычно я пунктуальна.

- Надеюсь. Иначе Громов заставит вас приходить в шесть или вообще ночевать на работе. Пальто можете повесить в шкаф.

Пока я раздевалась, переодевалась в туфли и приводила себя в порядок, она достала из своей сумки папку с бумагами:

- Я вчера вечером набросала вам примерный список обязанностей, но он, конечно, неполный.

Мне стало любопытно. Я подошла к девушке и заглянула в исписанный мелким почерком лист:

- Что значит «неполный»? Я ещё должна что-то делать помимо перечисленного?

- Всё. Вы должны делать всё.

«Как это понимать? Интим всё-таки предполагается, хоть все утверждали обратное?»

Надела очки и протянула руку за бумагами – листов было несколько. На языке появилась горечь, словно в меня влили ложку противного лекарства и заставили проглотить.

Тут же захотелось сказать, что я передумала, место мне не подходит. Но деньги…

Найти такую высокую зарплату не так-то просто.

Но и переступить через себя я не смогу. Надо прояснить ситуацию на берегу.

- Карина, скажите, а у Громова могут быть какие-то не совсем приличные пожелания… Особые поручения… Ну, вы понимаете, о чём я?

Смотрела на девушку и не понимала, что у неё с лицом.

Маска недовольства пошла трещинами, опущенные уголки губ поползли вверх, Карина прыснула и громко рассмеялась.

Я наблюдала её «весёлую истерику» и не знала, что мне делать: плакать, смеяться или бежать за врачом.

- Ира, ну вы меня и насмешили! «Особые поручения»! У Громова! «Неприличные пожелания»! У Григория Романовича!

Она продолжала хохотать, а мне стало неловко. Позориться, так до конца, и я, краснея, пояснила:

- Наверное, вы меня неправильно поняли. Я имела в виду услуги интимного характера.

Девушка ещё сильнее рассмеялась. Живот трясся и прыгал, она держала его руками, из глаз текли слёзы:

- Ира, всё! Пожалейте меня, иначе я сейчас рожу…

- Да что с ним не так, с вашим Громовым? - я начала злиться, потому что ничего не понимала.

Неизвестность пугала, мне было необходимо понять, что меня ожидает впереди.

Карина успокоилась, достала влажные салфетки, вытерла под глазами тушь и объяснила:

- Громов – последний человек, который станет смешивать работу и личную жизнь. Не знаю, чем уж ему насолила бывшая, но он даже близко не подходит к женщинам в офисе. Даже на корпоративах не танцует.

Избегает любых касаний. Поэтому кофе ставьте на стол и не подходите близко. Он держит дистанцию, и не дай вам Бог нарушить его личное пространство.

Да что я рассказываю, вы сами всё поймёте.

- Всё настолько серьёзно? Вы уверены, что я справлюсь?

Сама я уже ни в чём не была уверена…

Карина посмотрела виновато. Она не хотела меня напугать, но так уж получилось. Поэтому подсластила пилюлю:

- Громов в целом мужик хороший, просто характер у него мерзкий. Впрочем, зарплата моральные издержки компенсирует.

После этих слов у меня камень с души упал. Напряжение почти покинуло тело, и я расслабилась.

Люди с тяжёлым характером – моя карма. Одна матушка родная чего стоит.

Карина кивнула на стул, я села с нею рядом, и она начала подробно рассказывать о моих обязанностях.

Всё важное я фиксировала в блокноте. Девушка сказала, что есть ежедневник Громова, там его расписание деловых встреч, командировок, посещения супермаркетов, тренировок в спортзале, «бытовухи» и прочего.

- Не поняла, что значит «бытовухи»?- рассеянно переспросила.

- А то и значит, что весь быт этого занудного холостяка тоже ляжет на твои плечи: домработница, меню на неделю, химчистка, оплата квитанций, штрафов, домовой чат…

Карина с трудом развернулась в кресле и достала из верхнего ящика стола толстый ежедневник:

- Вот эта Камасутра. Читай и запоминай, сверяйся с моими записями, так ты будешь знать, когда примерно и что нужно будет сделать.

Там же в столе лежит связка ключей от квартиры Громова, почтового ящика, запасные ключи от машины, от загородного дома.

У меня закружилась голова от бурного потока входящей информации.

«Я, что, продалась в рабство?»

Наверное, эта мысль была написана на моём лице. Карина посмотрела с сочувствием и постаралась успокоить:

- Ничего, трудно будет только первый месяц, а потом втянешься.

Глава 2

Громов

«Так, и кто же подсунул мне эту больную на голову дамочку?»

Аккуратно снял мокрое пальто. Капли растаявшего снега упали на пол.

Скривился: не терплю беспорядок в любом его проявлении.

Повесил пальто в шкаф, сел за стол и набрал номер начальницы отдела кадров. Обманчиво ласково спросил:

- Тамара Львовна, а не подскажете, что за недоразумение сидит у меня в приёмной? Кто её принял на работу, и можем ли мы уволить в двадцать четыре часа?

Прожжённая офисная интриганка не менее язвительно ответила:

- Григорий Романович, так это вы её на работу взяли. Запамятовали? По рекомендации Руслана Константиновича. Приказ вашей рукой подписан, испытательный срок – месяц. Уволить можем, конечно, но вы останетесь без помощницы. Карина только что звонила, её укладывают в больницу на сохранение.

«Вот же засада! И как я мог упустить этот момент…»

- Хорошо. Принесите мне личное дело моей новой помощницы. Надеюсь, оно есть?

- Есть, как ни быть. Вам просто копии документов или приправить информацией, вытянутой из Руслана Константиновича?

До сбора сплетен не стал опускаться, – недовольно пробурчал:

- Копий документов будет достаточно. Надеюсь, там есть диплом о высшем образовании?

- Конечно. Сейчас всё принесу.

Настроение было паршивым.

Пришла партия бракованного товара, мы нарвались на недобросовестного поставщика. Карина в последнее время не справлялась со своими обязанностями. Я тоже сплоховал – не проверил репутацию нового партнёра. Теперь встал вопрос о возвращении денег. Похоже, добровольно нам их никто отдавать не собирается и придётся выбивать через суд.

К рабочим проблемам добавились бытовые: в загородном доме полетела система отопления, сломался котёл. Надо вызывать специалистов, чинить, времени на это тратить жалко, а на беременную Карину уже не скинешь.

Да и Карины-то у меня больше нет.

Есть какая-то Ира, что б её…

Косорукая и недалёкая, судя по первому впечатлению.

Одно радует – годами не так уж молода, чтобы нечаянно «залететь» и уйти в декретный отпуск.

Начал просматривать записи, кто звонил, писал, кому срочно ответить, кому можно позже.

Карина грамотно сортировала бумаги. Все важные и срочные она складывала в пачке наверх, а эта курица пока ничего не знает, определить статус записей ей не под силу.

Нажал кнопку связи с секретарём:

- Ирина, принесите мне кофе.

В ответ – тишина. Сбежала она, что ли?

- Ирина, вы меня слышите?

Молчит.

Да она издевается?!

Я встал, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, чтобы сбросить раздражение.

Уволю к чёрту, если какой-нибудь ерундой занимается!

Резко распахнул дверь в приёмную и выругался, получив чашку горячего кофе в лицо:

- Какого…

Борода помогла избежать ожога на подбородке, глаза я успел прикрыть, а вот правая щека и грудь пострадали.

Горе-помощница трясущимися руками держала чашку на блюдце. Та истерично прыгала и стучала фарфоровым дном, вангуя, что Ирина загремела под фанфары.

Девушка бросала испуганные взгляды то на меня, то на свои покрасневшие пальцы, не зная, что делать. Ей даже досталось больше, чем мне – на указательном пальце вздулся пузырь.

- Что ж вы такая… неловкая, - сдерживая эмоции, заменил слово "косорукая".

Забрал у неё из рук злосчастную чашку.

- У Карины где-то есть аптечка, найдите её. Почему не отвечали мне на вызов? - смотрел в огромные ореховые глаза и жадно поглощал осеннее тепло, которым от них веяло.

- Пр… Пр... Простите… Я не знала, какую кнопку надо нажать, чтобы вы меня услышали, - лепетало это ходячее недоразумение.

- Вы заикаетесь, что ли? - нахмурил брови. Вот только помощницы с дефектами речи у меня ещё не было.

- Н... Н… Нет. Пр… Просто волнуюсь, - пропищала пигалица.

Стоя рядом, она едва доставала до моего плеча.

- Пойдёмте искать аптечку, а то вы ещё как-нибудь травмируетесь. Горящие спички, кипяток, что следующее? Небольшая граната в сумочке?

Ирина ссутулила плечи и как-то жалобно, едва не плача, начала меня уговаривать:

- Из... Извините, наверное, я вам не подхожу. Давайте я спущусь в отдел кадров и напишу заявление об уходе по собственному желанию. Уверена, на это место многие претендуют. А завтра Карина выйдет, я её попрошу.

Внутри что-то ёкнуло. Эта несуразная мадам потянула меня за какую-то ниточку, чем выбесила окончательно.

- Да вы с ума сошли? Карина в больнице, завтра две встречи, переговоры, у меня дома отопления нет, надо котёл менять. КТО Tb5NjilF будет всем этим заниматься?!

Мне делать больше нечего, по-вашему, как сидеть полдня и отбирать кандидаток на место секретаря?

Я подошёл к столу помощницы, нажал на кнопку вызова поста охраны внизу:

- Это Громов. Принесите ко мне в кабинет аптечку. Быстро.

- Одну минуту, - лаконично ответил кто-то из парней. На первом этаже по правилам безопасности у нас хранился запас перевязочных средств и медикаментов.

Пока эта испуганная лань найдёт лекарства в приёмной, мы оба облезем от ожога.

- Григорий Романович, надо холод приложить. Пойдёмте в кухню, там есть холодная вода, - предложила Ирина.

- Нет уж, давайте ко мне в кабинет, там есть душ в комнате отдыха. Будем спасать мою обожжённую грудь. Вы ведь не против, если я разденусь?

Девица шарахнулась в сторону, выпучив на меня свои и без того огромные глазищи. Задела бедром кресло, подвернула ногу на высокой шпильке и полетела на пол.

Я на автомате подхватил её, не дал упасть, поднял на руки. Ирина ухватила меня за шею, боясь свалиться второй раз.

- Экая вы неловкая, сударыня. Ну, поехали лечиться. Рука-то сильно болит?

От неё пахло жасмином, тёплым осенним днём, булочками с корицей, уютом…

Помотал головой, избавляясь от мОрока. Нет уж, не надо мне этих бабских брачных ловушек.

А потом вдруг понял, что прижимаю её к себе!

Глава 3

Ирина

Ужасное утро стало началом безумного дня. Неудачи преследовали меня одна за другой.

Возможно, я себя накрутила после слов Карины о том, что это место «проклято».

Но, скорее всего, виновником моих злоключений стал Громов.

Появился, как чёрт из табакерки. Наорал. Потом чуть не покалечил дверью…

Пожалуй, проклято не место, а человек, на которого мы работаем.

После ожога и пореза я сидела в приёмной и пыталась левой рукой с помощью мышки выгружать электронную почту.

В голове был невообразимый хаос.

Если вы правша и взяли компьютерную мышь в левую руку, уверяю, ваш мозг взорвётся. Там ведь помимо курсора есть две кнопочки, которые надо нажимать… А когда, какую именно и каким пальцем? Это сложно…

В общем, я была не в себе, когда передо мной из параллельной реальности появился сексуальный торнадо по имени Макс.

Я сразу догадалась, как зовут этого красавца. Второй такой экземпляр природа точно не могла создать – шедевр повторить невозможно.

Волнистые чёрные волосы, уложенные гелем в виде «художественного беспорядка». Соболиные брови, голубые глаза, длинные девичьи ресницы, ямочки на щеках, чувственные, полные губы. При этом высокий рост, широкие плечи, узкие бёдра и длинные ноги. Гладко выбрит, сверкает белозубой улыбкой и сбивает своей харизмой с ног. На вид мой ровесник, но, может, и немного постарше.

Кожаная куртка с железными заклёпками и бахромой на рукавах выдавала в нём любителя погонять на мотоцикле.

А когда Максим Громов подошёл к столу, наклонился и обдал меня облаком дорогого мужского парфюма, а потом бархатистым, обволакивающим голосом проурчал: «Скажите, прекрасная фея, могу ли я войти в логово дракона?», я поняла, о чём предупреждала Карина.

От этой тонны обаяния сносило крышу, бабочки в животе начинали свой неистовый танец, а трусики слёзно просились на люстру.

Меня бросило в жар. Горела не только обожжённая рука, но и всё тело.

Я посмотрела в небесно-голубые глаза и забыла все слова, которые знала.

- Фея, вы ранены? - увидел мою перебинтованную конечность прекрасный принц. - Если вас покусал дракон, я с ним сейчас расправлюсь. и не благодарите!

Этот обольститель гордо выпрямился, взял со стола шариковую ручку, вытянул её перед собой, изображая меч, и строевым шагом вошёл в кабинет моего босса.

Затем снова выглянул ко мне в приёмную и пафосно пообещал:

- Я вернусь к тебе, прекрасная фея, надеюсь, что живым! На всякий случай запомни – меня зовут Максимилиан Великолепный!

Дверь снова закрылась, а я, растяпа, даже не подумала его остановить.

Надо было спросить у Громова старшего разрешение на аудиенцию, но мой мозг превратился в розовую вату и ничего не соображал. Феромоны Громова младшего оказывали на женщин парализующий эффект.

«Меня уволят. Сегодня же. Наверное, пора собирать вещи», - и я обречённо отправилась на кухню за своей чашкой, которую принесла на работу.

Жаль, конечно, что не удалось зацепиться. Но, может, оно и к лучшему: сегодня осталась без руки, завтра – без ноги, а к пятнице можно и вообще без головы остаться…

Достала из сумки пакет, уложила туда кружку, блокнот, зарядку для телефона. Обрасти личными вещами я здесь пока не успела, поэтому и сборы были недолгими.

Открыла новый документ в редакторе и начала левой рукой печатать заявление на увольнение. Уж лучше самой уйти, не дожидаясь, пока выгонят с позором.

Я почти закончила текст, когда резко распахнулась дверь кабинета шефа. К моему столу подбежал офисный соблазнитель, упал на колени и протянул руку со словами:

- Ирина, доблестный рыцарь победил жестокого дракона! Будьте моей дамой сердца!

Я в испуге прижала к груди обе руки: и покалеченную, и здоровую. Кто их знает, этих братьев: протяну ему лапку, а он возьмёт и укусит.

- Эй, ты, лыцаль, не мешай работать моей помощнице. Тебя ждут документы на почте, я всё скинул в электронку. Иди и займись делом! - вещал Громов, стоя на пороге кабинета. - Ирина, зайдите ко мне, у меня есть вопросы по вашим записям.

Я виновато посмотрела на Максима, который пытался рвать на себе волосы и сетовать на мировую несправедливость.

Встала с кресла и обошла по широкой дуге упивающегося своей актёрской игрой красавчика.

Рядом с Громовым мне было как-то спокойнее. Хотя не факт, что в его кабинете не случится нового казуса.

Григорий Романович пропустил меня, повернувшись боком.

Вы думаете, я не задела плечом его обожжённую грудь?

Ну, конечно, с моим-то везением!

Задела. И сильно. Меня непроизвольно шатнуло в сторону начальника, словно в его тушу был вмонтирован гигантский магнит.

Громов со свистом втянул в себя воздух и вытянулся по струнке.

«Ну, надо было уступить дорогу, а не стоять статУей, которую не перепрыгнуть, не обойти…»

Шеф закрыл дверь, подкатил небольшое кресло на колёсиках к столу и спросил:

- Вы меня сегодня добить решили? Этот удар в грудь был спланированной акцией?

- Извините. Случайно вышло, - промямлила, мечтая провалиться от стыда сквозь землю.

- Ладно, садитесь, будем работать.

Он отошёл, а я облегчённо выдохнула и расслабленно села…

Мимо кресла…

Упала на спину и ударилась головой об пол…

***
Этот день закончился феерично.

Громов поднял меня на руки, перетащил на диван. Я опустила свой взгляд на свои ноги, скидывая туфли, и обнаружила широкую дорожку на колготках. Тут же попыталась натянуть юбку пониже.

Шеф посмотрел волком и зарычал:

- Ерундой не занимайтесь. По-вашему, рваные колготки важнее сотрясения мозга? Хотя я уже сомневаюсь, что там было что сотрясать. Тошнит? Голова кружится? Мушки перед глазами есть?

От шока я оглохла:

- Какие мужики перед глазами? Вы про Максима?

Злой босс стал ещё злее и заорал:

- Мушки, Ира!!! Мушки!!! Маленькие насекомые! Или вы от Максима голову потеряли?

Глава 4

Громов

Моя новая помощница решила меня довести до инфаркта. За этот день я испытал больше эмоций, чем за весь предыдущий год.

Мои тараканы в голове подозрительно притихли. Я дважды взял женщину на руки и не скажу, что они после этого тряслись, как было раньше.

Надо заметить, год терапии у известного и довольно дорогого психотерапевта не принёс таких результатов. А тут один день с неадекватной секретаршей – и я уже могу не только прикасаться к ней, но и таскать на себе по кабинетам, прижимая к груди.

Причём обожжённой груди! А для тела это должно быть вдвойне неприятней.

Девушка была загадочная и волшебная на всю голову. С одной стороны, я чувствовал тепло, исходящее от неё. Видел простоту, искренность, честность.

С другой стороны, эти наивность и доверчивость граничили с инфантильностью и глупостью.

И всё-таки свет в конце туннеля виднелся – ожоги она умела лечить, поэтому записывать в идиотки я Ирину не спешил.

Но как же она меня бесила!

Когда девица хлопнулась на пол, сев мимо кресла, у меня сердце практически остановилось.

Она не просто села на пятую точку, а ударилась головой.

И хорошо так приложилась, судя по звуку.

Я тут же подскочил, сгрёб её в охапку и переместил на диван.

Эта тупица и чистоплюйка, совершенно не думая о своём состоянии здоровья, сначала скинула с ног туфли, чтобы не испачкать диван, а потом начала тянуть подол юбки вниз, чтобы прикрыть свои порвавшиеся колготки.

Рыкнул, конечно, на «скромницу». Она тут же ударилась в истерику, обвинила меня в абьюзе и… вытерла глаза и нос моим галстуком.

Естественно, подобной наглости я простить не мог и наказал так, как посчитал нужным – впился в её рот горячим поцелуем.

Почему только ей можно творить дикость в моей компании? Вообще-то, я тут главный. А значит, рамки дозволенного у меня априори шире.

Собственно, это была проверка на жизнеспособность моего тараканьего стада.

Я по-хозяйски притянул к себе Раменскую, положив одну руку ей на затылок, а второй обхватив спину.

Жадно смял пухлые, прохладные губы. Вдохнул её аромат, пропитываясь насквозь этой женщиной. Навалился сверху, пытаясь вжать её тело в свой корпус, вдавить, слиться в единое целое...

Почувствовав на себе тяжесть, помощница опомнилась и начала сопротивляться. Она упёрлась руками в мою грудь и попыталась оттолкнуть, но тут мы оба синхронно выругались.

Я – непечатным выражением, потому что Ирина надавила на ожоги.

Она – слабеньким: «Ай! Больно же, придурок!», и затрясла своей раненой конечностью. На повязке тут же проступила кровь.

«Зато реветь перестала», - удовлетворённо подумал.

Добавил про себя: «И меня не колбасит после тесного контакта. Похоже, мои инсекты свалили, встретив более крупных и лютых особей».

Хозяйка предполагаемых конкурентов резво вскочила с дивана и ткнула в меня пальцем:

- А мне говорили, что вы приличный человек!

- Врали, - покаялся. - Из приличного у меня только костюм.

- Оно и видно. Я ухожу. Увольняюсь, - дамочка шустро отправилась на выход.

- Не так быстро, душа моя, - подхватил валяющиеся на полу туфли и понёс за ней. - Рабочий день ещё не закончился. Доставайте ежедневник и ставьте в расписание ещё две встречи, а также поиск ремонтников теплотехники: я не могу зимой жить в доме без отопления.

- И где вы планируете ночевать? Здесь?

Слава богам, я не ошибся. Ирина была из породы спасателей: «Всё он знает, всё он может, всех спасёт и всем поможет».

- Если не возражаете, я бы на пару дней перебрался к вам. Обещаю вести себя прилично, не мусорить и не приставать.

«Неужели я это сказал? Да что на меня нашло? От Макса наглостью заразился или от Раменской шизофрению подхватил?»

Но фраза прозвучала, и я ждал ответа, надеясь, что мне откажут.

Спать в чужих квартирах я не привык.

Даже в гостинице засыпал только на два-три часа, а потом работал на ноутбуке или лежал в кровати, таращась на потолок.

- Ну, если вам некуда пойти… Карина сказала, что у вас в городе квартира есть?

«Язык бы вырвать этой Карине! Есть, и не одна, но посторонним знать об этом не следует».

- В квартире ремонт, - соврал и даже глазом не моргнул.

- А к брату поехать?.. - с надеждой протянула помощница.

- Не вариант: у него каждую ночь новая женщина. Выспаться при такой активной личной жизни Максима я не смогу.

Ирина вздохнула и смирилась с неизбежным:

- Ладно. Поехали. Только предупреждаю, я живу с дочерью-подростком, и у неё не самый лёгкий характер.

Я усмехнулся:

- Это вы намекаете, что у меня характер ангельский?

Раменская покачала головой:

- Да уж… Думаю, вы с Машей общий язык найдёте: она прекрасно считывает людей и не станет вступать в схватку с превосходящим её противником. Затаится, выждёт удобный момент и нападёт только потом.

- Мне уже нравится ваша дочь. Её стратегия говорит о незаурядных умственных способностях.

Так и быть, отпускаю сегодня с работы вас и себя пораньше.

Но ежедневник прихватите, а я ваши записи возьму. Дома расшифруете мне эту клинопись…

Визуалы (варианты)

Громов Григорий Романович

Глава 5

Ирина

Забравшись на заднее сиденье машины босса, я испытала значительное облегчение. Хотелось скорее уехать из этого страшного места.

Свою машинку пришлось оставить на корпоративной стоянке. Громов не разрешил мне садиться за руль:

- Ирина, вы головой ударились. А вдруг по дороге внезапно возникнет головокружение? Думайте не только о себе, но и о других участниках дорожного движения, пешеходах.

Начальник напросился ко мне ночевать. Почему разрешила – не знаю, не спрашивайте.

Должно быть, после удара в голове что-то заклинило, и я не отдавала себе отчёта, согласившись на авантюру.

Мне что, придётся теперь двадцать четыре часа в сутки находиться рядом с Громовым?

А Маша? Как она воспримет появление в нашей квартире этого ужасного мужчины?

Надо завтра же найти ему ремонтную бригаду, чтобы в доме заменили котёл.

Я только отошла от развода. Начала получать хоть какое-то удовольствие от жизни в тишине, рядом с дочкой, без тревоги и стресса. А теперь в моём доме появится очередной возмутитель спокойствия.

«Зачем, Ира? Ну, зачем ты снова портишь себе жизнь?..»

Смотрела в окно и представляла, как наша квартира превратится в очередное поле брани.

Но дело сделано, отступать поздно, придётся набраться терпения и как-то адаптироваться к новым условиям.

Громов сидел впереди рядом с водителем и делал срочные звонки, ориентируясь на мои записи.

«Мне нужна была высокооплачиваемая работа? Что ж, я её получила. Мало того, ещё и домой везу. Чувствую, вечером этот трудоголик заставит меня учить его расписание, контакты и вникать в нюансы бизнеса.

При этом, как многорукий Шива, я должна буду ещё и готовить, стирать, убирать, вести быт на два дома, заниматься дочерью.

Сомневаюсь, что мне по плечу такая нагрузка. Всё-таки здоровье ещё не совсем окрепло. А рядом с Громовым оно снова пошатнулось».

Я посмотрела на бинты на руке с каплями крови и подумала, что надо первым делом сделать перевязку.

И вообще, собрать нормальную аптечку, а лучше чемодан с лекарствами на все случаи жизни и привезти на работу…

Машина остановилась у подъезда. Громов помог мне выйти, предложив руку, а затем забрал у водителя небольшой чемодан, который тот достал из багажника.

«Нормально так он подготовился, уже и вещички прихватил…» - посмотрела расстроено на багаж своего квартиранта. Значит, надолго к нам…

Шеф истолковал мой взгляд как вопрос и ответил:

- Вы забыли, что я из командировки приехал? Всё необходимое у меня с собой.

Я стала искать левой рукой ключи в сумке, достала связку. Громов аккуратно забрал её у меня. Открыл дверь подъезда, приложив электронный ключ, вежливо пропустил вперёд. В лифте придержал двери на всякий случай, пока я заходила в кабинку. Был молчалив и галантен.

Мне кажется, он чувствовал моё напряжение. Да и сам был далёк от релакса.

Мы поднялись на десятый этаж. Я подошла к своей квартире и замерла в ожидании дальнейших событий.

- Не волнуйтесь насчёт дочери. Думаю, мы поладим, - попытался он меня успокоить, открывая входную дверь.

Сомнение не позволило промолчать:

- Вы её совсем не знаете.

- Я знаю себя. Этого достаточно для решения возможных проблем.

«Мужчина. Рядом со мной настоящий мужчина. Он берёт и делает, игнорируя все колебания, риски, возможные трудности.

Вот только какая у него цель?

Не верю, что пребывание в нашей квартире для Громова комфортней проживания в отеле. А значит, он что-то задумал…»

Я не была дурочкой, хотя начальник сомневался в моих интеллектуальных способностях.

Понимала, что за этим порывом оккупировать мой дом скрывается конкретный план.

Григорий Романович, в отличие от своего брата, не склонен к романтическим порывам.

Это человек незаурядного ума, исключительной прагматичности и твёрдой воли.

Гадать о его истинных намерениях бессмысленно. Надеюсь, время покажет замысел великого комбинатора…

Щёлкнул дверной замок, и босс распахнул передо мной дверь в квартиру, приглашая войти первой:

- Прошу.

Я несмело сделала пару шагов в прихожую, освободив место для гостя. Он ввалился следом и внёс чемодан, заняв почти всё пространство.

На звук вышла из своей комнаты Маша.

Дочь ждала моего возвращения, чтобы расспросить о первом рабочем дне, но совершенно не ожидала увидеть меня в компании постороннего человека.

- Добрый вечер, Мария. Я начальник вашей матери, Григорий Романович Громов, - шеф протянул руку, и Маша робко вложила в его лапу свою ладонь. - Сегодня в офисе произошёл несчастный случай, Ирина повредила правую руку и немного ударилась головой. Скажите, она часто бывает неловкой, рассеянной?

«Что за ерунда? Он пытается выведать у дочери насколько я профпригодна?»

- Н… Н… Нет. Обычно м… мама аккуратна, - растерянно произнесла Маруся.

- Вы заикаетесь? Это у вас семейное? - продолжал исследовать нашу наследственность Григорий Романович.

Дочь, наконец, взяла себя в руки и, смело глядя в глаза этого абьюзера, изрекла:

- Мы здоровы, дефектов речи у нас нет, проблем с головой – тоже. Спасибо, что помогли маме доехать домой. Дальше мы справимся сами.

Она выпятила вперёд грудь и скрестила на ней руки, показывая, что не боится этого дознавателя и будет защищать нас.

«Я гордилась дочерью в этот момент. Правда!

Выползти из-под властной харизмы Громова было непросто, а уж открыть рот и завуалированно послать его подальше, вообще невозможно.

Но она смогла! Справилась!»

Я практически присела, ожидая молний и как минимум отповеди, но начальник удивил. Он улыбнулся, повернулся ко мне и помог снять пальто, комментируя свои дальнейшие действия:

- Нет, Маша, вы не справитесь. Несите аптечку, надо помыть руки и сделать перевязку. А потом приготовить ужин. Напишите перечень блюд, которые вы в состоянии изобразить, и список продуктов, я закажу доставку.

Глава 6

Громов

Куда меня несёт? Сам себя не узнаю. Вот я уже на пороге квартиры Раменской и даже с вещами.

Что ж, слово не воробей, придётся хотя бы одну ночь переночевать.

В прихожую вышла девочка-подросток. Худенькая, невысокая, уменьшенная копия матери, с таким же говорящим взглядом, но отнюдь не добрым.

Похоже, мне здесь не рады. Придётся наводить мосты взаимопонимания. Прогнуть под себя подростка силой вряд ли удастся. Ира говори, что девочка упряма.

Не стал ждать, пока меня представят:

- Добрый вечер, Мария. Я начальник вашей матери, Григорий Романович Громов, - протянул руку для приветствия.

Думал, Маша не ответит, но нет – протянула мне хрупкую, почти прозрачную кисть. Пальцы ровные, длинные, с короткими ногтями.

Надо отдать должное Раменской, ребёнка она воспитывает правильно – никакого пирсинга, вызывающего маникюра, кричащего макияжа. Значит, мать из неё неплохая.

- Сегодня в офисе произошёл несчастный случай, Ирина повредила правую руку и немного ударилась головой. Скажите, она часто бывает неловкой, рассеянной? - ковал железо, пока горячо.

Ну а чего ждать? Кто мне ещё расскажет правду о новой помощнице, как не родная дочь?

Маша начала заикаться.

Жаль. Кажется, это у них семейное.

Хорошо хоть только когда волнуются, а не постоянно. Но надо с этим что-то делать. Ещё не хватало, чтобы на встречах с партнёрами Раменская меня позорила.

А может, перевести Ирину в статус постоянной любовницы? Ну сколько можно пользоваться услугами эскортниц?

Внешне Раменская мне понравилась, на руках я её уже таскал и тело реагировало…

Нормально оно реагировало, не сваливаясь в паническую атаку, не тряслось и не задыхалось.

Даже, наоборот, нижний этаж выражал полную боевую готовность взять эту крепость.

То, что Ирина не сразу согласится, это и ежу понятно. Слишком зажатая и с правильными нравственными ориентирами.

Но я обладаю всеми ресурсами, чтобы добиться этой цели: нормальные внешние данные, умение влиять на людей, сила воли, время, желание, финансы, в конце концов.

Ей нужны деньги, а мне нужна она – всё просто.

Вот только придётся её убедить, что не стоит усложнять простые вещи. Зачем работать двадцать четыре на семь, когда можно получать финансовое вознаграждение за приятное времяпровождение?

Что ж, это будет даже интересно – сделать недоступную женщину доступной.

А пока можно развлечься.

Пусть и за чужой счёт…

Перевязал Раменской руку, хоть она и сопротивлялась. Настаивала, что всё сможет сделать сама, но я не тот человек, который может пустить на самотёк подобные вещи. Доверия этой «криворучке» пока не было…

Рыкнул, и дама успокоилась.

Ирина, кажется, начала понимать, что мне лучше не перечить.

Маша принесла листок бумаги и демонстративно положила передо мной.

- Что там? - я фиксировал повязку и ожидал, что молодое поколение озвучит свои каракули. Почерк у обоих был отвратный, надо заметить.

- Яичница, варёные яйца, омлет, - торжественно объявила Мария предположительное меню нашего ужина.

- Негусто, мать, - покачал головой.

Затем посмотрел на смущённую Ирину:

- Что ж вы, Ирина Викторовна, доченьку готовить не научили? Аркадий Гайдар в пятнадцать лет командовал ротой, в семнадцать – полком, а ваша деточка только яйца варить умеет?

- Простите, Григорий Романович, я сама что-нибудь приготовлю.

Хозяйка квартиры бодренько вскочила и уже намылилась в кухню, но я её притормозил, схватив за пиджак.

- Даже не думайте. Идите, переодевайтесь. Я сейчас тоже приведу себя в порядок, и мы с Марией с помощью коллективного разума решим проблему ужина и завтрака.

Ирина скрылась в спальне. Маша стояла и делала вид, что её вообще мало волнует, что мы будем есть.

- Я так понимаю, у вас трёхкомнатная квартира? - обратился к девице.

- Трёхкомнатная. А вы претендуете на нашу жилплощадь?

«У малолетки прорезались зубки? Зря, дорогая. Словесные конструкции ничто по сравнению с моим грозным рыком».

- Я претендую на этот диван, - кивнул на широкое ложе, стоящее у стены. - А ты мне хочешь свою комнату предложить, как дорогому гостю?

- Вот ещё! Там кровать короткая, вы не влезете, - остудила мой пыл язва.

- У меня, вообще-то, ноги сгибаются. Но это так, к сведению.

Пошли на кухню, будем инспектировать ваш холодильник. Если там мышь повесилась, советую убрать – не люблю животных.

Маруся повела меня на камбуз и поинтересовалась между делом:

- Чем вам животные-то не угодили?

- Гадят. И не всегда туда, куда надо.

- Понятно. А как же младенцы? Или у вас нет детей? - ребёнок поднял глаза, я увидел в них грусть и какую-то отчаянную надежду.

Не стал разочаровывать:

- Детей у меня нет. Для первого раза хотел бы сразу готового, подрощенного, воспитанного, который точно знает, где унитаз. Пойдёшь ко мне в дочки?

Маша споткнулась на ровном месте, глазки забегали, она затаила дыхание, а потом без всяких язвительных ноток в голосе ответила:

- Посмотрим на ваше поведение, Григорий Романович. Если вы мужчина серьёзный, может, и пойду. А маму вы тоже удочерить хотите или жениться намерены?

«Вот ведь сваха доморощенная! Браво, Мария! Умеешь задавать вопросы в лоб».

- Пока возьму твою маму на поруки, какая-то она несобранная, рассеянная, безответственная. За такой глаз да глаз нужен, чтобы себе не навредила и окружающим проблем не добавила. А дальше видно будет.

Кстати, можем вместе над твоей мамой шефство взять. Ну как, ты в деле?

Девочка посмотрела на меня подозрительно, прошлась оценивающим взглядом с ног до головы, приложила палец к губам и сделала вид, что задумалась.

Затем решилась и поделилась со мной своими опасениями:

- Вы же в курсе, что мама в разводе? Бывший муж до сих пор пытается её вернуть, так что у вас будет соперник.

Я грустно ухмыльнулся. Эх, молодо-зелено…

Глава 7

Ирина

«Зачем? Зачем? Зачем я разрешила Громову поселиться в нашей квартире? Это же всё равно, что вернуться к родителям, где на меня постоянно морально давили, заставляли выполнять всю домашнюю работу, контролировали, ругали и напоминали, какая я уродилась тупая и некрасивая».

Я стояла в спальне перед открытым шкафом, корила себя за совершённую глупость и раздумывала, что надеть.

Ходить в халате перед начальником как-то неудобно.

При Маше я в последнее время носила дома шорты и футболку.

Когда жили с Раменским, вечером встречала его в шёлковых халатах и домашних платьях.

А что надеть сейчас?

Муки выбора прервала дочь. Она вошла в комнату, плотно прикрыла за собой дверь и зашептала, то и дело оглядываясь:

- Мама, что происходит? Твой начальник надолго к нам? Что у тебя с рукой?

Ребёнок смотрел с тревогой, и мне пришлось быстро взять себя в руки:

- Машуль, не волнуйся. Скорее всего, Григорий Романович к нам на одну ночь. Завтра заменят котёл в его доме, и он уедет.

- Ладно. А с рукой что?

- Кофе пролила на руку, а потом порезалась.

Прозвучало, конечно, глупо. Такое ощущение, что я специально себя кипятком облила, потом ножиком потыкала, лишь бы не работать.

Надо было срочно переключить внимание Маши, и я спросила:

- Как думаешь, что мне надеть? Мы ещё с бумагами работать будем. Не в халате же сидеть…

- Надень джинсы и футболку, будет вполне прилично и по-домашнему.

- Точно! Про джинсы я не подумала. Спасибо, Машуль. А что с ужином? Разобрались?

Дочь скривилась, будто лимон съела:

- Твой начальник сказал, что будет учить меня готовить. Ждём мясо из магазина и другие продукты, он доставку заказал.

Ма, он точно завтра уедет?

Мне было неудобно перед Машей. Чувство вины за причинённый дочери дискомфорт заставило извиниться:

- Машенька, прости, что я разрешила ему у нас переночевать. Потерпи один вечер, ладно? А завтра мы опять вдвоём останемся.

Но дочь была далеко не наивна, в отличие от меня.

- Мама, а тебе не кажется, что история про котёл – чистой воды вымысел? Григорий Романович тупо решил за тобой приударить, поэтому никуда он завтра не уедет.

Мне стало не по себе.

Да нет, Громов совершенно не похож на своего брата, он не станет врать и волочиться за мной. Служебные романы для него табу.

Или нет?

Где он познакомился со своей первой женой?

Почему развёлся?

А генетика? Максим ему родной брат, значит, схожего в них больше, чем мне кажется.

И начальник этой же ночью доказал, что недалеко ушёл от родственника.

Поцелуй в кабинете – всего лишь цветочки. Ягодки были впереди…

Когда мы вышли из спальни, Громов в белой футболке и домашних брюках сидел на диване с ноутбуком, моими записями и ежедневником. Рядом лежал его телефон, в который он то и дело заглядывал.

- Ирина Викторовна, на ужин вы ещё не заработали, поэтому прошу, присаживайтесь рядом и расшифровывайте свои каракули.

Я покорно присела и взяла листы.

И ничего не каракули. Вполне нормальный почерк. Или он ожидал, что я буду печатными буквами для него записывать?

Маша стояла рядом и взирала с интересом на наш тандем.

Шеф начал раздавать ЦУ:

- Мария, как только доставят продукты, нарежьте мясо на стейки и замаринуйте. Ссылку на рецепт я скинул вам на телефон. Жарить потом будем вместе. Помойте овощи для салата, залейте водой зелень.

«Смотрите, какой чудо-повар выискался? Уже и номерами телефонов обменялись. А с этим Громовым надо держать ухо востро…»

Между тем начальник повернулся ко мне и впился взглядом, нахмурив брови:

- Ирина, с завтрашнего дня вы записываете для меня информацию не от руки, а на компьютере, затем распечатываете на бумаге – это раз.

Вы должны присутствовать на всех моих встречах и переговорах, сопровождать меня в поездках и командировках – это два.

Уточнил у Маши:

- Маша, вы же сможете обойтись без мамы пару дней?

Дочь кивнула, подтверждая свою самостоятельность.

- Хорошо. Тогда вернёмся к нашим делам.

И босс подробно, занудно, останавливаясь на нюансах и разжёвывая элементарные вещи, начал погружать меня в особенности своего бизнеса.

В принципе, с работой торговых сетей я была знакома по рассказам бывшего мужа. Они создавали, настраивали и обслуживали программное обеспечение для крупных магазинов.

Громов даже посмотрел на меня с интересом, стоило мне задать пару вопросов по теме и показать свою компетентность.

Рабочий процесс шёл полным ходом, когда раздался звонок в дверь.

- Доставка. Я открою, - он поднялся с дивана и ушёл в прихожую, пока я коряво печатала левой рукой на ноутбуке.

Громкие голоса, какая-то возня в коридоре и в комнату с горящими глазами вбежала Маша:

- Мама, иди скорее, там отец пришёл. Они сейчас подерутся с твоим начальником!

Я вскочила, едва не уронив на пол ноутбук. Похоже, на место помощницы Громова реально наложено проклятье невезения.

Когда вошла в прихожую, увидела картину маслом: Громов скрутил моего бывшего мужа в бараний рог и душил локтевым сгибом.

Артём кряхтел, лицо было красное как помидор, изо рта капала слюна. Ещё пара секунд, и он потеряет сознание.

- Не надо, Григорий Романович! Отпустите его! - закричала, ухватившись за мощный бицепс Громова.

Шеф ослабил хватку, и Раменский с трудом поднялся на ноги. Его потрёпанный вид и разбросанные по полу розы красноречиво вещали о произошедшем конфликте.

- Здравствуй, Ри! - Артём с трудом дышал, хватая ртом воздух.

При этом смотрел на меня с ненавистью.

- Значит, хахаля себе завела. Быстро ты, однако, - плевался яростью муж.

- В таком случае не рассчитывай, что я оставлю тебе квартиру. К своему новому трахальщику переезжай.

- Ещё слово, и я выбью тебе зубы, - с поддельным спокойствием пообещал Громов.

Глава 8

Громов

Мужик с букетом роз за дверью никак не тянул на курьера. Он хмуро обвёл меня взглядом, зафиксировав домашний, расслабленный вид.

- Ты кто? - последовал вопрос, заданный возмущённым тоном.

- Конь без пальто, разве не видно? - иронично отбил подачу. - А тебя каким ветром сюда занесло, розовый принц?

Гость полыхнул яростью и ринулся в квартиру. Я тут же поставил перед ним руку, не дав пройти дальше порога.

- Стопэ, дорогой! Ты адресом не ошибся? - постарался притормозить мужика и действием, и холодным тоном.

- Это ты, лошадиная морда, ошибся, а я тут живу. Эта квартира моя, чтоб ты знал.

Такого хамства я, конечно, стерпеть не мог.

- Так, «хозяин», вали-ка ты отсюда, пока я эти розы тебе в одно место не запихал.

Мы были одного роста, но в комплекции соперник проигрывал. Занятия вольной борьбой в юности мне всегда помогали побеждать в драках.

Толкнул гостя двумя руками в грудь, поближе к выходу. Он бросил на пол букет, истошно заорал:

- Да я тебя, тварь, размотаю! - и замахнулся правой, чтобы заехать мне по физиономии.

Зря.

Я был готов.

Резко присел, уйдя от удара, и впечатал кулак в солнечное сплетение бойца. Тот согнулся пополам, забыв, как дышать. А я провёл удушающий приём, зажав его шею согнутой рукой.

- Ну что, сам забудешь сюда дорогу или тебе помочь?

Выбежала Маша, увидела наши танцы и побежала за матерью.

Я уже собирался отпустить мужика и выкинуть за дверь, как Ирина схватила меня на предплечье и начала трясти и просить, чтобы я отпустил поклонника.

Ну не дура? Догадался, что передо мной бывший муж, не оставляющий надежды на счастливое воссоединение. И эта курица его защищала.

Выпустил из захвата. После продолжительной гипоксии мужик едва стоял на ногах, но это не помешало ему сыпать угрозами.

Продолжать конфликт у принца желания не было, но в том, что в будущем он ещё нагадит, я не сомневался.

«Жди, Ирина Викторовна, повестку в суд. Если бывший не переоформил по договору дарения на кого-то из вас квартиру, то впереди у тебя раздел имущества со всеми вытекающими».

Когда гость откланялся, пообещав Раменской отжать квартиру, эта дурында начала предъявлять мне претензии. Дескать, как можно было нанести увечья такому белому и пушистому бывшему мужу.

Ну я и сказал как есть.

Объяснил, что она до сих пор зависима. Зависима от своего прошлого. От человека, который её обидел.

Застряла в болоте самобичевания, жалости к себе, чувстве вины. Не может отпустить мужа, иначе он бы сюда не таскался.

Достаточно один раз хорошенько послать, и мужик не вернётся: дорога на хрен всегда без пробок.

Так ведь нет, воспитание не позволяет так грубо обойтись с когда-то близким человеком.

Тем самым она крадёт драгоценное время и у себя, и у него. Не позволяет начать новые отношения, занимает чужое место, не даёт себе стать счастливой, начать новую жизнь.

Как показывает жизнь, время – самый ценный и невосполнимый ресурс. И горе тем, кто этого не понял.

Что мне делать с этой идиоткой?

Лечить.

Лечить работой, пилюлями горькой правды, сиропами сладких комплиментов, компрессами ласки и горчичниками сексуального удовольствия.

Надеюсь, доктор из меня получится хороший. Впрочем, пока никто не жаловался...

Обиженная мной помощница ушла в ванную.

Пусть поплачет, иногда женщинам это полезно. Заодно подумает о моих словах.

Мы с Марией всё-таки дождались доставку и отправились на кухню готовить ужин.

Порадовало, что дочь у этих горе-родителей оказалась на голову мудрее их. Маша не побежала успокаивать мать, а последовала за мной. Мы в четыре руки нарезали мясо, замариновали. Марусич почистила картошку, приготовила салат.

Потом я показал, как обжаривать стейки. О некрасивой сцене мы не говорили. Но я видел, что девочка хочет задать вопрос.

- Спрашивай, не пыхти, - предложил как бы между делом.

- Григорий Романович, а вы завтра домой уедете, если отопление отремонтируют?

Она смотрела на меня с надеждой во взоре, но я не мог разобрать, какой ответ её устроит.

- Мария, ты уже поняла, что я человек прямой. Хотелось бы и от тебя того же. Если скажу, что уеду, тебя это хоть немного обрадует? Я ведь понимаю, что вы с мамой привыкли уже жить одни и я вам как кость в горле? - предположил, не питая особых иллюзий на свой счёт.

Но Маша удивила:

- Знаете, я ведь думала о том, что мама когда-нибудь снова выйдет замуж. Не умеет она жить одна, ей надо о ком-то заботиться. Да и мне было бы спокойнее, когда уеду учиться, если бы с нею рядом остался надёжный мужчина.

Вы мне кажетесь надёжным. И честным. Я бы вам её доверила.

У меня выпал из рук нож и громко приземлился на кафельный пол.

- Опять мужик придёт.

- Что? - Маруся не поняла моей иронии.

- Примета такая: упал предмет мужского рода, значит, придёт мужик. Но нам, наверное, одного мужика пока хватит.

Надеюсь, мой голос не выдавал волнение. Хотя внутри я весь был как натянутая струна. Мне было жаль ребёнка, который попал в этот взрослый замес.

А козла-папашу хотелось придушить. Жаль, что остановился. Как он мог при дочери угрожать отобрать жильё? Он что, на улицу родного ребёнка готов выкинуть?

Я вон на чужого деньги перечисляю бывшей, и ничего. Дети не виноваты, что им такие безголовые родители попались.

- Так вы останетесь? - не хотела сдаваться Маруся.

- Если ты хочешь, - прохрипел, стараясь проглотить ком в горле.

Всё я понял про эту девочку. Ей нужна была защита. Надёжное плечо рядом. Потому что она устала быть сильной и поддерживать мать. Чувствовала угрозу их маленькому миру от отца. Не была уверена в завтрашнем дне. И во мне увидела опору. Стену, которая сможет уберечь от опасности, оградить от житейских бурь, отразить любые нападки извне и наказать обидчиков.

- Хочу. Вы ведь обещали научить меня готовить. А то кто меня замуж возьмёт?

Глава 9

Ирина

Ужас! Это просто ужас! Зачем я вообще устроилась на эту работу?

Да, мне нужны деньги, но идти в подчинение к тирану, самодуру и трудоголику было большой ошибкой.

Уж лучше продолжала бы сотрудничать с издательством и брала больше заказов, сидя ночами за ноутбуком.

Громов стремительно взял в оборот и меня, и Машу. Я не узнавала дочь.

Моя своенравная, упрямая, подозрительная девочка прониклась доверием к незнакомому мужчине. Она мне-то доверяла через раз, а тут слушает, открыв рот, и делает, что ей скажут.

Вон, даже готовить с ним согласилась.

А я? Сколько я ни предлагала ей помогать на кухне, учиться готовить, заниматься выпечкой, сервировать стол, она всегда отмахивалась. Дескать, ей жалко тратить на это время.

А сегодня не жалко. Пляшет там, на кухне, под дудку чудовища.

Я стояла в ванной, умывала холодной водой лицо и периодически поглядывала на себя в зеркало.

Красавица, ничего не скажешь…

Слёзы никак не останавливались. После обидных слов Громова хотелось крикнуть, что он не прав. Ударить. Схватить его чемодан, грохнуть им об пол, выкинуть на площадку. И его послать следом.

Но я, конечно, ничего этого не сделала.

Хорошие девочки не устраивают скандалов. Они тихо воют, затыкая себе рот полотенцем, потом умываются, «рисуют» свежее лицо и идут просить прощения.

Так у нас было с Артёмом.

Ну уж фигушки! Перед Громовым мне вообще не за что извиняться!

Да, немного облила кофе.

Да, пару раз больно коснулась ожогов.

Но это мелочи. А вот он должен покаяться, что устроил в моём доме драку.

Спасибо, конечно, что поставил Раменского на место, но я и сама могла бы его приструнить.

Наверное…

Хотя меня Артём не слушал.

Каждый раз, являясь вечером в гости, он приносил с собой букет и воспоминания о том, как мы счастливо жили. Настаивал, что мне пора одуматься и воссоединиться с мужем.

И сколько я ему ни говорила, что это невозможно, он продолжал свои визиты.

Выгнать не могла. Терпела, потому что квартиру он так и не переписал на Машу, как обещал. Ссылался на нехватку свободного времени, потерю документов…

Проще говоря, тянул время. И вот сегодня озвучил свои истинные намерения.

Жест доброй воли после развода оказался пшиком. Иллюзией. Очередным обманом со стороны бывшего мужа.

Скорее всего, он и не планировал оставлять нам жильё.

Но я надеялась. Верила, что в этом человеке ещё остались светлые чувства хотя бы к дочери.

А сейчас выходит, что зря насиловала себя, терпела это неприятное общение, кормила ужинами бывшего, уговаривала Машу с ним помириться.

Не получается у меня быть меркантильной стервой, значит, нечего и пытаться.

Ну, подаст Раменский на раздел имущества, что с того? Продадим эту трёшку, купим на две доли себе какую-нибудь двушку в спальном районе или Подмосковье. Там тоже люди живут…

В ванную постучали, прервав мои размышления.

- Мам, пойдём ужинать, у нас всё готово! - прокричала дочь, услышав звук льющейся из крана воды.

- Иду. Пять минут, - обречённо ответила. Меньше всего мне сейчас хотелось сидеть за столом с Громовым и давиться тем, что он приготовил.

Я тщательно вытерла лицо и руки, прошла в спальню, нанесла крем, накрасила ресницы.

Опухшие глаза это не замаскировало, конечно, но облик стал хоть чуть-чуть привлекательнее.

За кухонным столом царила идиллия.

В центре – гора ароматных стейков, рядом исходит паром отварная картошка, в салатнике сверкает каплями оливкового масла салат из свежих овощей и зелени. Соус из греческого йогурта пахнет укропом. Даже кувшин свежевыжатого апельсинового сока примостился в уголке.

Громов сидел, откинувшись на стул и сложив руки на мощной груди. Маша подпёрла щёку ладошкой и наблюдала за нами. Я же аккуратно примостилась и пожелала всем приятного аппетита.

А дальше мы просто стали ужинать.

Молча.

Говорить не хотелось.

Каждый думал о своём.

Эти сутки могли закончиться вполне мирно, если бы не ночное происшествие…

Начальник после ужина вернулся к работе, а я решила, что с меня на сегодня хватит. В трудовом договоре не сказано, что рабочий день длится двадцать четыре часа.

Заправила одеяло в пододеяльник, достала простынь, надела на подушку наволочку и положила на диван, где расположился шеф.

- Диван у нас не очень удобный, поэтому заранее извините.

Про себя же подумала, что эта туша, наверное, и на полу может спать. На изнеженного благами цивилизации метросексуала он не был похож. Вот на варвара, охотника, военного, бойца – да.

Громов что-то буркнул в ответ и продолжил перепроверять в экселе какие-то таблицы.

«Мужик деньги считает, а я тут со своими реверансами».

Посчитав свой долг исполненным, удалилась в спальню, переоделась и забралась под одеяло.

Какой долгий, ужасно долгий день. Не помню уже, когда я так уставала.

Рука болела, но я почти привыкла к этим неприятным ощущениям. Голова немножко туманилась, то ли от сотрясения, то ли от переутомления. Едва улеглась на подушку и закуталась в одеяло, как провалилась в сон без сновидений.

Проснулась ночью оттого, что рядом кто-то дышит…

Сквозь мерцающий тюль, в окно светила полная луна и лился электрический свет.

Ночь. Улица. Фонарь. Аптека.

Нет, аптеки у нас рядом не было, но я подумала, что мне туда надо. Уже мерещится всякое.

Осторожно повернулась и едва не закричала от ужаса. Огромная лапа закрыла мой рот и сонный, грубый голос приказал:

- Тихо! Не ори. Машу разбудишь.

Я перестала дёргаться, показывая, что услышала. Громов медленно снял руку, вернув мне дар речи:

- Ч… ч… что вы з… здесь делаете?

- Опять заикаешься. Плохо, Ира. Тебя в детстве неврологу не показывали? Наверняка это как-то лечится, - ушёл в сторону от темы этот наглец.

- Григорий Романович, не заговаривайте мне зубы, - зашипела в ярости. - Что вы делаете в моей кровати?

Глава 10

Громов

Я понял, почему Раменская так быстро пустила меня на ночлег.

Диван.

Это было не спальное место, а орудие пыток. Его подушки едва не засосали меня в свою трясину мягкости и комфорта, опустив пятую точку практически до пола.

Позвоночник согнулся в дугу, уже через полчаса спина взмолилась:

«Уйди хотя бы на пол, иначе утром я не разогнусь!»

Не диван, а экзорцист, изгоняющий не только дьявола, но и непрошеных гостей.

Ещё пару часов я покрутился вокруг своей оси, а потом взял одеяло, подушку и отправился в спальню радушной хозяюшки. Раз я не сплю, то пусть и она бодрствует - это будет справедливо.

В спальне царил полумрак. Ирина не задёрнула шторы, и при свете фонаря было видно, как она, свернувшись калачиком, примостилась на краю кровати, ближе к окну.

Что ж, двуспалка вполне позволяет двоим разместиться на ней с удобством. И я, исполненный человеколюбия, аккуратно лег с краю, с блаженством вытянулся и уже начал засыпать.

Но тут соседка зашевелилась, повернулась в мою сторону и, выпучив глаза, открыла рот, чтобы заорать.

Твою же мать!

Зажал своей рукой её «орало», подождал, пока успокоится, и объяснил, почему лежу рядом.

Все мысли моей новой помощницы были о защите "девичьей чести". Мадам подумала, что я тут покушаюсь на её тело.

То ли она этого желала всей душой, то ли боялась, но мне кажется, и то и другое.

Пришлось припугнуть, что возьму быстро и с удовольствием, если не заткнётся.

А вообще, отличная мысль. Секс – лучшее средство от бессонницы.

Вот только Раменская к этому ещё не готова.

Пока не готова.

Ничего, подождём, когда созреет.

Лишь бы дорогу никто не перебежал. А то крутятся тут всякие: её бывший муж, мой брат…

Может, и ещё есть желающие прибрать к рукам свободную симпатичную женщину. А вот хрен им…

Утром я проснулся не от будильника, а от запаха блинов. Открыл глаза и не понял, где нахожусь. Солнце радостно светило в окно, на потолке висела незнакомая люстра, белая дверь в комнату была плотно закрыта.

Вспомнил, что в гостях.

И надо заметить, выспался я неплохо. Кровать у Раменской, в отличие от дивана, правильная.

Телефон ночью я с собой не взял, поэтому и не услышал будильника.

Генеральный директор компании первый раз в жизни проспал на работу.

Что ж, новый опыт. Но повторять его не стоит.

Аромат блинов заставил мой желудок требовательно заурчать. Я встал и отправился в ванную чистить зубы, пока не закапал слюной пол. Она текла, как у собаки Павлова, реагируя на потрясающий запах.

Моя жена не готовила. Мама всю жизнь следила за фигурой, поэтому выпечки в нашем доме не было. Только бабушка в детстве баловала меня блинами и оладьями. Но она умерла, когда мне было десять лет.

Домработница, конечно, пекла блины, но это было всё равно, что заказать порцию в столовой – совсем не то.

Чистый, благоухающий гелем после душа и гладко выбритый вошёл в кухню. Маруся уже заканчивала завтракать, а Ира стояла у плиты. Короткий шёлковый халатик чёрного цвета открывал шикарные ноги. Может, и зря я ночью не довёл дело до конца. Конец был совершенно не против…

Она наливала на сковородку тесто, раздавалось характерное шипение. Блин на глазах покрывался множеством дырочек, превращаясь в искусное кружево. Ира его ловко переворачивала, пару секунд держала на плите и отправляла на большую тарелку, смазывая растопленным сливочным маслом.

Я приставил палец ко рту, показывая Маше, чтобы она молчала. Бесшумно подошёл к поварихе со спины и протянул руку к верхнему блинчику, блестящему от масла в утренних лучах солнца.

И тут же вместо сытного деликатеса получил болезненный удар. Эта мегера шлёпнула меня, даже не обернувшись.

- …, - выругался при ребёнке. - Мария, ты этого не слышала.

- Слышала, Григорий Романович. Мама терпеть не может, когда с общей тарелки таскают еду.

- И что теперь? Сидеть голодным? - я разозлился. Это было глупо, но ничего не мог с собой поделать.

В конце концов, я её начальник, а тут никакого пиетета и субординации.

Раменская испуганно смотрела на меня, держа в одной руке поварёшку, а в другой тарелку с блинами.

- П...простите, Григорий Романович, я по инерции… - закудахтала эта курица.

- Что-то вы опять ни с того день начали, Ирина Викторовна. Я бы не рискнул вас брать в офис, да замены нет. Почему повязку с руки сняли?

- Я пластырем заклеила порез и ожог, чтобы можно было печатать на компьютере. Там всё хорошо заживает, рука почти не болит, - заговаривала мне зубы эта агрессорша.

- У тебя не болит, зато у меня теперь отваливается. Корми давай, может, подобрею, - обиженно нахмурился и сел за стол.

Маша встала со стула:

- Ладно, я побежала в школу. Мамуль, не забудь, что вечером собрание. Классная тебя ждёт.

Девочка выскочила из кухни, а я поинтересовался:

- Что за собрание? Не факт, что ты успеешь. Мы в четыре часа едем в Электросталь.

Раменская поставила передо мной пустую тарелку и начала перекладывать в неё горячие блинчики.

- Григорий Романович, мне очень надо попасть в школу. У Маши в этом году экзамены и выпускной. Я ведь раньше не работала, поэтому всегда помогала классной руководительнице с мероприятиями. Она на меня рассчитывает, - Ирина преданно заглядывала мне в глаза.

Пододвинула поближе сметану, джем, клубничное варенье, сгущёнку. Я жадно запихивал в рот блины, понимая, что ничего вкуснее в жизни не ел.

Они просто таяли на языке, растекались сливочным вкусом, сводили рецепторы с ума.

При этом я не мог сдать своих позиций.

Принципиально.

Пусть знает, что босс неподкупен. Не продаётся даже за блины.

- Ира, я тоже на тебя рассчитываю. Ты устроилась ко мне на работу, и на этой работе реально надо много чего делать. Времени на подготовку школьных мероприятий у тебя не будет, так и передай классной руководительнице.

Глава 11

Ирина

Громов весь день вёл себя вполне адекватно. Я боялась, что снова устрою армагеддон.

Напрасно.

Переговоры с китайцами, деловой обед, осмотр строящегося торгового центра. Мы, как сиамские близнецы, ни на миг не расставались.

Приходилось постоянно следить за его мимикой, чтобы понимать – правильно я всё делаю или нет.

Врождённая эмпатия с раннего детства приучила меня отслеживать эмоции родителей. Я буквально кожей чувствовала, когда мама сердится или недовольна мной.

По выражению лица могла определить, что она сейчас скажет. Позже практически научилась читать её мысли.

Когда тебя не любят, ты вынужден считывать окружающее пространство ­– обстоятельства и людей. Следить за своей безопасностью, потому что нет взрослого, на которого можешь положиться. Самые близкие становятся твоей угрозой.

Ты нигде не можешь расслабиться. Внутреннее напряжение растёт день ото дня.

Находясь рядом с Громовым, я вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, жаждущей похвалы и одобрения взрослого человека.

Григория Романовича было легко «читать»: он кивал, если я справлялась, и качал головой, поджимая губы, когда делала что-то не так. Но, к счастью, ошибалась я редко.

Вечером должна была поехать на собрание в школу. Не могла подвести людей, совесть не позволяла проигнорировать это важное для Маши мероприятие.

Отпрашиваться у Громова было бесполезно, он уже обозначил своё мнение.

Поэтому я позвонила Карине и уточнила, кто её может заменить в случае форс-мажора. А ещё спросила, где мне найти бригаду для ремонта отопления в доме. Не с улицы же их приглашать…

Добрая Карина сдала мне все «явки и пароли». Объяснила, что заменить меня может Таня Звягина – помощница Сергея Юрьевича Новикова, заместителя генерального директора.

Контакты специалистов по ремонту электричества, сантехники, отопления и прочего находятся в специальной папке на компьютере. В бумажной папке с личными отчётами для Громова есть распечатка. Там же телефон домработницы шефа, Анны Николаевны Рубцовой.

Нужно вызвать бригаду и договориться с Анной Николаевной, чтобы она в это время была в доме, впустила людей, а потом приняла выполненную работу.

Оплачиваются услуги со специального счёта Громова, а в конце месяца ему нужно предоставлять отчёт.

Я всё записала и поблагодарила Карину, новая информация стала для меня поистине бесценной.

Громов был, конечно, трудоголиком. Теперь я понимала, как он вывел компанию в лидеры своей сферы на рынке.

От природы у него был очень живой, подвижный ум. Он умел быстро принимать решения, просчитывать риски и профиты, мыслить на несколько шагов вперёд.

Восхищалась его деловой хваткой и тем, как он умел настраиваться на волну делового партнёра.

С китайцами – само спокойствие, размеренность и расслабленность. С директором стройхолдинга – живой интерес к нюансам строительства, горячее обсуждение темпов работы, жёсткий контроль выделенных средств.

Когда мы приехали в офис и каждый занялся своей работой, я первым делом вызвала бригаду рабочих, чтобы починить отопление. Обещали приехать на следующий день с самого утра.

Договорилась с Анной Николаевной, чтобы она была на месте. Карина предупредила её, что у шефа новая помощница.

Татьяна без проблем согласилась съездить с Громовым в Электросталь.

У меня камень с души упал: страшно было разочаровать и классную руководительницу, и Громова. А теперь я могла спокойно поехать в школу.

Предупреждать шефа не стала, чтобы он не запер меня в приёмной. От этого абьюзера всего можно ожидать.

Оставила записку и ушла, тихо прикрыв дверь.

Всю дорогу до школы улыбалась. Представляла себе лицо Громова, ошарашенного моей дерзостью.

И ещё меня терзали смутные подозрения, что начальник воспылал ко мне далеко не пуританскими чувствами. Его горячие поцелуи наводили на совершенно конкретные мысли о сексуальных домогательствах.

Не скажу, что мне не понравилось. Громов стал вторым мужчиной в моей жизни, с которым я целовалась.

Его страсть, грубость, пыл шокировали, но и обладали каким-то животным притяжением.

Хотелось подчиниться, склонить голову, распластаться перед этим властным хищником.

Его маска спокойствия, за которой пряталась огненная натура, уже не вводила меня в заблуждение. Я понимала, насколько он может быть опасен. Это ещё больше будоражило кровь.

Не помню за собой таких ярких эмоций. С Артёмом у нас чувства появились постепенно, дружба трансформировалась в привязанность, затем в любовь и в конечном итоге мы стали просто родственниками, как брат и сестра, насколько я сейчас понимаю.

Поэтому Раменский и увлёкся Маргаритой.

К слову о Маргарите – следующий день мне принёс неприятный сюрприз, но об этом чуть позже.

Вечером, когда вернулась домой после собрания, застала на лестничной площадке свой диван. Он сиротливо стоял у стены и обиженно пыхтел своими мягкими подушками.

Громов бесцеремонно вынес из квартиры неугодную мебель.

Я сняла пальто, заглянула в кухню: Маруся крутилась у плиты, сверяясь с телефоном.

Мой начальник заставил дочь готовить ужин. Самое интересное, что никакого недовольства на её лице не просматривалось. Напротив, девочка настолько была увлечена процессом, что даже не заметила моего появления.

- Привет! - окликнула ребёнка. - Что готовишь?

- Привет, мамуль! Григорий Романович велел не говорить, это будет сюрприз, - заинтриговала Маша.

- Затейник этот твой Григорий Романович. А что наш диван делает на площадке?

Маруся удивленно подняла брови и пожала худенькими плечиками:

- Куда-то переезжает. Возможно, на свалку истории, как сказал твой Биг Босс. Он купил новый, на котором удобно спать.

«Господи, вездесущий Григорий Романович испортил мне ребёнка. Маша ему в рот смотрит, соглашается с любыми переменами и даёт собой командовать».

Я прошла в комнату. Громов в домашних брюках и белой футболке, обтянувшей внушительный торс, стоял и наблюдал за действиями молодого человека в костюме. Тот мягко раскладывал и складывал бежевого монстра, комментируя свои действия:

Глава 12

Громов

Маргарита Владимировна Егорова в моей жизни появилась недавно, всего пару месяцев назад.

Фирма «Форвард», в которой она работала, занималась разработкой программного обеспечения для торговых сетей. Егорова сопровождала и настраивала наше ПО, когда бывали сбои.

А ещё ненавязчиво пыталась завязать со мной неформальные отношения.

Ну как, ненавязчиво? Очень даже настойчиво, настырно, используя весь свой арсенал соблазнения.

Я знал, что девушка замужем. Когда мне её представил руководитель «Форварда», на пальце блестело обручальное кольцо. Но уже в первый визит в нашу фирму украшения я не заметил.

Игнорировать пламенные взгляды в свою сторону не мог, и поинтересовался у Савельева, свободна ли его сотрудница. Она не числится в моём штате, могу позволить себе развлечься, раз дама на всё согласна.

Директор IT-компании как-то подозрительно замолчал, а потом предупредил:

- Григорий Романович, Рита работает в отделе, который возглавляет её муж – Антон Егоров. Насколько я знаю, у них всё нормально, о разводе не думают. Но я хочу вас предостеречь: не связывайтесь с нею. Работник она хороший, а человек…

Он не договорил, но мне и так всё стало ясно. Егорова - очередная охотница за толстыми кошельками.

Сколько я их видел на своём веку?

Много.

Одну даже не сразу разглядел. Женился, дурак…

Теперь каждую женщину рассматриваю под электронным микроскопом. Близко к себе не подпускаю, серьёзных отношений не завожу.

Исключение – Раменская.

Вот этой точно плевать на мои деньги. И вообще осчастливить меня своим согласием на секс не торопится, хотя я наглядно обозначил горячую заинтересованность.

Тело реагировало на неё желанием, а не паникой, как было раньше. До этого мой секс с женщинами сводился к грубому совокуплению в одежде, без всяких ласк, касаний и поцелуев.

Эскортницам было всё равно. Некоторые проходящие, случайные женщины тоже не удивлялись моему предпочтению.

Чувствую, что с Раменской всё будет по-другому.

Сдерживает меня только одно: табу на служебные романы.

Сколько продержусь – не знаю, но если решу уложить Ирину в постель, сначала уволю или переведу куда-нибудь. Спать со своей секретаршей всё-таки недостойно руководителя.

- Добрый день, Григорий Романович! - промурлыкала рыжая бестия, кошачьей походкой подбираясь к моему столу.

- Здравствуйте, Маргарита Владимировна. Какими судьбами? Мы с вами вроде на прошлой неделе встречались, а вы опять записались на приём? - произнёс с издёвкой.

Не нравилась она мне: хитрая, скользкая, нутром чую, что лживая…

Егорова захлопала ресницами, надула губы, изображая из себя невинную школьницу. Выглядела она достаточно молодо для своих лет.

- Уточнить хотела… В программе по движению товаров есть небольшой баг. Мы можем устранить ошибку, но для этого нужен доступ к центральному серверу. Ваши айтишники не дают мне логин и пароль. Говорят, что только по распоряжению генерального директора могут пустить меня в святая святых. Вы поможете, Григорий Романович?

«Залезла лиса в курятник… Выходит, ни один я отнёсся к ней с подозрением. Парни тоже просекли, что Рита не так проста, как хочет казаться».

- Маргарита Владимировна, я поговорю со своими специалистами, а потом вам отвечу. Что-то ещё?

Откинулся на спинку кресла и ждал, когда Егорова избавит меня от своего присутствия. Работы было по горло.

Но девица не спешила уходить.

Она села на край стола и разрез на чёрной юбке обнажил кружевную резинку чулка. Девушка наклонилась ко мне, обдав ароматом цветочной туалетной воды, демонстрируя откровенное декольте в глубоком вырезе блузки.

- А что вы делаете сегодня вечером? Может быть, мы пожинаем и обсудим рабочие вопросы? У меня есть несколько интересных предложений по усовершенствованию ваших программ?

Как вы на это смотрите, Григорий Романович?

Она програссировала моё имя, что прозвучало довольно сексуально. Голос у Маргариты был приятный.

У меня пронеслась мысль: «А почему бы и нет? Ну хочет девушка со мной переспать, что ж я как девственник упираюсь? Фигура у неё хорошая, мордашка симпатичная, язык подвешен, мозги есть. А то, что из стаи акул, охотниц за сокровищами, так никто и не собирается строить долговременные отношения.

Пока Раменская дозреет до постели, моя хотелка и отвалиться может»…

И я крепко задумался – трахнуть Егорову или нет?

Хитрая бестия увидела, что колеблюсь, и томно задышала, прикусив губу. Провела рукой по своей груди, демонстрируя неоспоримые достоинства фигуры и подталкивая меня к верному решению.

Я уже был готов рискнуть и сказать «да», когда в приёмной раздался оглушительный грохот и звон стекла.

«Что там опять натворила моя криворучка?» - стремительно пересёк кабинет и направился спасать Раменскую. Пока шёл, фантазия нарисовала довольно жёсткие картины происходящего.

Но нет, она не валялась в обмороке, не истекала кровью и не испытывала болевой шок от ожогов, как мне представлялось.

Моя дорогая помощница…

«Дорогая» не в смысле зарплаты, а относительно расходов на неё моих нервных волокон.

Она стояла в центре приёмной, слегка присыпанная осколками стекла.

Удивило, что целая и невредимая. Только колготки снова порваны острыми краями.

Заметив мой недоуменный взгляд и вздёрнутую бровь, тут же начала оправдываться:

- Простите, Григорий Романович, я хотела поставить на столик для посетителей вазу, а она выскользнула и вот… Разбилась… - Ира развела руки в стороны, демонстрируя свою непричастность к учинённому беспорядку.

Дескать, коварный тяжёлый хрустальный предмет задумал самоубиться и прыгнул на стол, придавив его своей тушей. Стекло возмутилось, застонало и лопнуло от гнева, не выдержав такого произвола.

- Вы хотели сказать «разбилось»? Я вижу тут осколки не только вазы, но и стола, - раздражённо поинтересовался. Меня выводила из себя манера Раменской тихо блеять и оправдываться.

Глава 13

Ирина

Визит Стоцкой выбил почву у меня из-под ног.

Я так долго, по кусочкам, по крупицам собирала себя после смерти сына и развода, а она одним взмахом ресниц снова разрушила до основания мой хрупкий мир.

Как же так?

Неужели эта непорядочная женщина имеет надо мной такую власть?

Или мне только казалось, что я встала на ноги, стала сильной, независимой, хозяйкой самой себе? А на самом деле продолжала играть роль Жертвы. Боялась быть непонятой, отвергнутой, изгнанной…

Сколько можно ходить с протянутой рукой и выпрашивать хорошее отношение, похвалу, любовь?

Пора стать самой себе и родителем, и подругой, и надёжной опорой. Научиться самодостаточности.

Хотя бы у Соньки.

Как она любит повторять: «Я сама у себя есть, и мне этого вполне достаточно. А мужчины – они лишь отражают мою любовь к себе».

Соня себя любит. И ценит. И если бы она сейчас сидела за столом, а в приёмную вошла Стоцкая, думаю, после этой встречи Маргарита рыдала бы в уголочке и заливала перекисью боевые раны.

Моя сестра сняла бы с неё рыжий скальп и повесила у себя над столом как боевой трофей, в качестве предупреждения для нечистоплотных вертихвосток.

Эти мысли меня приободрили и развеселили, плакать я перестала.

Вытерла салфеткой размазавшуюся тушь, привела лицо в порядок и напомнила себе, какой дурой я была ещё совсем недавно.

Ведь Артёма я отдала Стоцкой сама.

Практически, преподнесла на тарелочке с голубой каёмочкой.

Это надо же было додуматься: разрешить мужу изменить. Один раз.

Где были мои мозги? Где была моя гордость? Самоуважение?

Пошёл бы он налево без моего благословения – это уже другой вопрос. Но моя вина в том, что муж завёл любовницу, конечно, есть.

А вот в том, что у них ничего не получилось, я не виновата: за мужа не цеплялась и сама подала на развод.

Теперь же Стоцкая хочет увести у меня второго мужчину?

Не верю, что Громов с ней спит. Не такой он человек, чтобы не почувствовать гнилое нутро Маргариты.

Скорее всего, эта нахалка пытается выдать желаемое за действительное, разыгрывая передо мной спектакль.

Как бы проверить, чем они там занимаются?

Неожиданно войти в кабинет с какой-то срочной бумагой? Так ничего срочного нет.

Подслушать под дверью? Нет, это совсем уже за гранью, не стоит до такого опускаться.

Можно устроить что-то этакое, громкое, неожиданное, чтобы Громов выбежал из кабинета. Если будет застёгивать рубашку и брюки, вытирать помаду, значит, Маргарита Владимировна добилась того, чего хотела.

И тогда мне придётся написать заявление на расчёт. Работать с этим мужчиной я больше не смогу.

Если же внешний вид шефа останется идеальным, то это подтвердит моё предположение о его чистоплотности.

Так, и что же сделать? Закричать «пожар»? Зажечь бумаги у себя на столе? Развести костёр посреди приёмной?

Нет, так и реально можно офис спалить.

Может, разбить что-нибудь?

Я обвела взглядом помещение и остановилась на стеклянном столике для посетителей. На нём лежали журналы, рекламные проспекты нашей сети стоймаркетов, блокноты с логотипом компании.

Столик мне не нравился. Смотрелся он странно: какой-то изогнутый овал на кривых ножках. Глядя на него, возникало ощущение, что он вот-вот упадёт. Конструкция выглядела максимально ненадёжной.

Вспомнила, что в кухне стоит огромная хрустальная ваза. Такая тяжёлая, что я её поднимала с трудом. Если туда налить воды и поставить букет, то вещь станет совсем неподъемной.

Короче, эти двое были обречены встретиться.

Я убрала с кривоногого столика бумаги, принесла вазу, подняла её над центром стола и со всей силы бросила вниз.

Грохнуло так, что я почти оглохла.

Мои ноги покрылись мельчайшими осколками стекла. Не знала, что хрусталь разбивается в крошку.

Как бы решительно не была настроена, но испугалась. Знала, что Громов за такое по головке не погладит.

На звук из кабинета прибежал шеф. Естественно, наговорил мне всякого.

Я опять тряслась перед ним по привычке, но справедливость восторжествовала: Стоцкую он отправил подальше, а сам поехал со мной в магазин.

Моя маленькая победа грела душу. Я смогла взять себя в руки, совершила авантюру, получила ответ на свой вопрос.

А ещё наконец-то выбрали МЕНЯ.

Ведь Громов мог увидеть, что всё в порядке, и вернуться в кабинет к Маргарите. Но он не сделал этого. Значит, между ними нет ничего серьёзного.

Возможно, пока нет.

В том, что Стоцкая открыла охоту на моего начальника, я не сомневалась.

Но на этот раз пусть не рассчитывает, что я так просто отдам ей мужчину.

Не мужа, не любовника, не друга, а просто человека, который мне нравится.

Надо быть честной перед собой и признаться: Громов мне симпатичен.

А значит, пора стать сильной и объявить войну этой наглой, не обременённой моральными принципами хищнице…

Громов забрал вещи и уехал к себе.

Маша тоскливо закрыла дверь за моим начальником. На прощание он щёлкнул её по носу и взбодрил:

- Мария, не прощаюсь. Присматривай за матерью. Мой телефон у тебя есть, если что – звони.

Я стояла в стороне и мучилась от угрызений совести. Кажется, мой ребёнок обрёл защиту и опору в этом мужчине, а я опять выбила почву у дочери из-под ног.

Но оставить у себя шефа я не могла. С его сексуальными порывами мы бы однажды переспали, а я ещё не была готова к новым отношениям.

Мне нужно сначала понять, чего я хочу от себя, от жизни, от мужчины, который когда-то появится рядом.

Разобраться со своими чувствами, желаниями, построить какие-то планы на будущее, а не качаться в утлой лодчонке, которую штормит и бросает от одного берега к другому.

Надеюсь, Громов когда-нибудь меня поймёт.

На следующий день шеф уехал в командировку, а я занялась сбором информации о его разводе.

Хотела понять, какие психологические травмы у него за плечами, чтобы обходить стороной «красные кнопки» и не стать случайным триггером.

Глава 14

Громов

Меня вежливо попросили освободить чужую жилплощадь. Раменская как-то внезапно осмелела и указала мне на дверь.

Обидно, конечно: я к ней со всей душой, с новым диваном, а она…

Ну и хрен с тобой, Золотая Рыбка. Избавлю тебя от своего присутствия, раз так опротивел.

Уехал в особняк. Попробовал поработать, но не получилось. Чего-то не хватало… Наверное, новой помощницы рядом.

Вопреки первому впечатлению, работницей она оказалась толковой. Грамотная, легко вникает в суть дела, не тупит, глазки партнёрам не строит, задницей не вертит.

Единственное, что меня раздражает в ней – это нерешительность и неуклюжесть. Не знаю, как с этим бороться.

Можно ли пересадить руки, растущие из пятой точки, и вылечить нервное заикание?

Думаю, в случае Раменской врачи окажутся бессильны. Девочка выросла и корректировке не поддаётся.

Плюнул на работу, спустился в подвал, оборудованный под тренажёрный зал. Побегал на дорожке, потягал железо, вроде голова проветрилась.

Но как только лёг спать, мысли об Ирине Викторовне тут же атаковали мой мозг: «А вдруг к ней снова муж пришёл?», «А если она тебя выгнала, чтобы с бойфрендом встретиться?», «Ты тут спишь, а она на свидание уехала…»

Проклятая ревность не давала заснуть. В одиннадцать не выдержал и набрал номер своей секретарши:

- Ира, добрый вечер! Вы ещё не спите?

- Нет, Григория Романович, ещё не сплю, - ответил голос, которого мне так не хватало.

- А чем занимаетесь? - последовал идиотский вопрос с моей стороны.

- Книгу читаю, - интонация свидетельствовала, что Раменская улыбается.

Стало стыдно, что устроил допрос. Поэтому быстро нашёл оправдание своему позднему звонку:

- Завтра заеду за вами в семь часов, будьте готовы. Нам нужно к девяти быть уже на другом конце Москвы, подъехать к открытию строймаркета. Хочу там кое-что проверить.

- Хорошо. Постараюсь в семь ждать вас у подъезда, - тут же согласилась помощница.

- Нет, спускаться не надо, на улице утром холодно. Я позвоню, когда подъеду.

«Не хватало ещё, чтобы отморозила себе там всё. Вдруг задержусь.

Кажется, я нашёл себе новый объект: теперь Раменскую буду душить заботой».

Вспомнил, как с маниакальным рвением старался следить за женой. В итоге она назвала меня «душнилой» и сказала, что я ей «жить не давал».

Надо учесть ошибки прошлого и не совершать их вновь.

Приготовился снова заснуть, но не выключил звук на телефоне, и прозвучал сигнал сообщения.

Маргарита Егорова: «Григорий Романович, мы сегодня так и не решили вопрос с моим допуском к серверу. Во сколько мне можно завтра к вам подойти?»

Вот же назойливая фря!

С одной стороны, мне льстило внимание красивой и умной женщины. А с другой, раздражало:

«Ты же видишь, что не реагирую – какого хрена из кожи вон лезешь? Хотел бы, давно бы затащил в койку, а так только время теряешь».

Ответил ей: «Завтра буду занят. Сисадмин вам отпишется».

Может, попросить Савельева заменить девицу? Мои парни ей не доверяют, мне тоже кажется подозрительной её настойчивость получить доступ к серверу. Пусть пришлёт другого специалиста, так всем будет спокойнее.

Утром упрямая, безголовая помощница всё-таки ждала меня у подъезда. Переминалась с ноги на ногу в тонких капроновых колготочках, прятала нос в воротник шубы, натянула шапку по самые глазки.

Не месяц май так-то, декабрь на дворе. Головой надо думать, а не одним местом…

Включил подогрев переднего сиденья и открыл дверь:

- Ира, залезайте скорее!

Раменская ломанулась к джипу и едва не растянулась, поскользнувшись на расчищенной дорожке. Вот кто её заставляет зимой носить сапоги на каблуках?

Красиво не спорю, но ведь небезопасно – лёд, снег, в два счёта можно упасть и сломать ногу.

- Доброе утро, Григорий Романович!

Шубка распахнулась, и я заметил красные от мороза коленки, просвечивающие сквозь капрон.

- О чём мы с вами вчера договаривались? - вперился в это недоразумение нечитаемым взглядом.

Раменская задумалась на пару секунд и отчеканила:

- Мы договаривались, что вы за мной заедете в семь утра. Верно?

- Не совсем. Я сказал вам, ждать моего звонка дома и не выходить на улицу. Я мог застрять в пробке, проспать, машина могла сломаться, и вы бы мёрзли здесь до второго пришествия.

Хотелось выпороть эту идиотку, аж руки чесались.

Ирина улыбнулась и посмотрела на меня своими тёплыми, ореховыми глазами в обрамлении пушистых ресниц:

- С вами, Григорий Романович, ничего подобного не может случиться. Мне кажется, ваше слово нерушимо и ему подчиняются не только люди, но и обстоятельства.

- Спасибо, конечно, что так верите в меня, но это не совсем так.

В груди зажёгся маленький огонёк надежды. Раменская наделила меня незримой силой менять реальность, подстраивать её под себя.

И мне так захотелось, чтобы сегодняшний день подарил нам возможность получше узнать друг другу, сблизиться, избавиться от шелухи прошлого и дать себе шанс на новые отношения.

Но Фортуне было плевать на моё желание, и она извратила его самым возмутительным образом.

Я уже с обеда молился, чтобы этот день быстрее закончился…

Строительный супермаркет в Зеленограде с приходом нового управляющего заметно снизил прибыль. Глядя на документы, я никак не мог понять, в чём причина. Вроде человек делает всё то же самое, что и его предшественник, а денег магазин приносит меньше.

Решил на месте посмотреть, может, интуиция что-то подскажет.

На этот раз сам вёл машину, хотелось остаться с Раменской наедине. Ирина чувствовала себя напряжённо: не смотрела в мою сторону, ехала, отвернувшись к окну. Руки нервно теребили ремешок сумочки. Жилка на шее билась часто и тревожно, выдавая внутреннее состояние помощницы.

- Ира, как вы смотрите на то, чтобы сегодня вечером поужинать вместе ? - закинул удочку, не отрывая взгляд от дороги.

Глава 15

Ирина

Во время поездки в Зеленоград выяснилось, что у Громова с Риткой ничего нет. Я верила своему начальнику. Его можно было обвинить в чём угодно, но только ни в лукавстве. Сердце чувствовало, что Григорий Романович не умеет врать.

Хотя… Своему мужу я тоже верила, считала его порядочным человеком, а на деле выяснилось, что уже давно опутана паутиной лжи.

Тем не менее, после разговора с Громовым подозрения развеялись, настроение поднялось, мне стало даже весело от мысли, что он оказался Стоцкой не по зубам.

В администрации супермаркета приезд генерального директора вызвал настоящую панику. Сотрудники, опаздывающие на работу, при встрече с Громовым бледнели лицом и едва не сползали по стеночке.

Григорий Романович хмурил брови, перекатывал желваки и замораживал взглядом. Я, как обычно, семенила следом, держа наготове блокнот и телефон.

Управляющий магазином был на месте. Симпатичный молодой человек со стильной стрижкой активно барабанил по клавиатуре, глядя в монитор.

Громовы открыл дверь, даже не постучавшись, и парень подскочил от неожиданности, бросив своё занятие. Увидел шефа, изменился в лице, резко свернул окно на компьютере и вытянулся по стойке смирно.

- Здравствуйте, Григорий Романович! Не ожидали сегодня вашего приезда.

- Здравствуй, Борис. Я бы хотел посмотреть отчёт по продажам за последние две недели. Можешь мне показать?

Мой начальник прошёлся по кабинету и сел в кресло управляющего, заставив его растерянно топтаться рядом.

Парень со стильной стрижкой и бородкой-эспаньолкой растерянно промямлил:

- Простите, но, наверное, он ещё не готов… Если бы вы предупредили, я бы свёл всё в одну таблицу или прислал вам на электронную почту. А так надо искать, смотреть разные позиции, считать…

Шеф подвигал мышкой и развернул окно на мониторе:

- Так, а тут у нас что?

Он впился взглядом в таблицу, затем пощёлкал мышкой, посмотрел корневые папки, сохранённые на столе рабочие документы, нашёл две папки с паролем – допуск к ним был закрыт.

- Я забираю ваш компьютер. Завтра верну, если там всё в порядке.

Лицо Бориса пошло пятнами:

- Простите, но сегодня должна приехать Маргарита Владимировна. У нас проблемы с программой «Склад», она обещала устранить ошибку.

- Ничего, приедет послезавтра, - шеф выключил компьютер и бодренько отсоединил провода, чтобы забрать системный блок.

Управляющий едва ли не взмолился:

- Григорий Романович, давайте я завтра сам доставлю системник в ваш офис? Сегодня он мне очень нужен для работы. Или позвольте мне скопировать с него некоторые документы? Это займёт пару минут, не больше...

Я понимала, что Громов хочет передать компьютер своим специалистам. То, что у парня рыльце в пушку было заметно невооружённым глазом, а тут ещё и Стоцкая…

Что-то мне подсказывало: в проблемах с магазином без неё не обошлось.

Обратно мы ехали молча. Чувствовала, что Громов обиделся. Мужчину оскорбил мой отказ поужинать и грязные намёки на его интимную связь с Маргаритой.

Посмотрите, какие мы нежные?!

Извиняться не буду. Считаю, не за что».

Когда вошли в приёмную, бросил мне через плечо:

- Вызовите ко мне Прокшина и закажите обед в кабинет.

- Хорошо, - только и успела сказать, едва не получив захлопнувшейся дверью по носу.

Стало обидно.

- Псих, и не лечится, - пробурчала себе под нос, разделась и позвонила начальнику службы информационной безопасности.

Угрюмый парень с дредами и в рваных джинсах вызывал во мне священный трепет. Под его началом работали талантливые айтишники, и никакого дресс-кода у них не было. Этим небожителям поклонялась вся верхушка управленческого аппарата, ибо они могли одним нажатием кнопки на клавиатуре обнулить любую проделанную работу, стереть данные, а ещё они знали всё и про всех.

Многим казалось, что шеф слишком лоялен к этому подразделению. Парни там ничего не делают, с утра до вечера гоняют балду и сидят в интернете.

Вот только Громов знал: это не так. Специалистов он подбирал долго, ценил за светлые головы и преданность компании. А теперь надеялся, что ребята быстро выведут на чистую воду тех, кто крутит махинации в Зеленограде.

Когда Костя Прокшин покинул кабинет генерального директора с системником подмышкой, я начала собираться на обед. Дождалась доставку из ресторана для шефа и уже намеревалась отправиться в кафе, где питался персонал фирмы, но мои планы полетели в тартарары.

На пороге приёмной, словно сотканная из седого тумана и лёгкого снега, материализовалась девушка в шубке из голубой норки. Её белые волосы сверкали глянцевым блеском в свете электрических ламп. Пухлые губы умоляли о поцелуях. Голубые глаза источали лёд и надменность.

Она посмотрела на меня, застёгивающую сапоги, свысока и спросила:

- Я жена Григория Романовича. Он на месте?

- Да, в кабинете… - растерянно подтвердила.

- Хорошо. Не пускайте к нему никого.

И она, не раздеваясь, скрылась за дверью шефа, а моя челюсть упала на пол, оставив на ламинате глубокую вмятину…

Спина сразу взмокла, кровь бросилась в лицо, стало трудно дышать.

Почувствовала себя старой серой мышью рядом с такой молодой и свежей красавицей.

- А что мне делать? Зайти в кабинет и попробовать выгнать нахалку? Или терпеливо ждать, пока это сделает шеф? Он же сказал, что бывшая жена и не помышляет о воссоединении. Или она решила последовать примеру Раменского и вернуться в семью?

Сидела и парилась в сапогах, ёрзала на кресле, не в силах уйти на обед. Любопытство съедало изнутри, ревность посылала разряды тока по всему телу, голова отчаянно искала повод, чтобы войти в кабинет.

При этом я панически боялась увидеть, как шеф ласково гладит эту белоснежную колдунью. С наслаждением принимает её «извинения». Ставит условия, при которых их совместная жизнь станет возможной.

«Нет, нет, нет… У неё ребёнок от его друга. Она изменяла в браке, а может, и до свадьбы. Он такого не простит.

Глава 16

Громов

Вы верите в карму? Я с недавних пор – да. Когда увидел на пороге своего кабинета Снежану, сразу понял, что вот он – бумеранг измены – долетел.

Три года прошло после развода. Рана практически затянулась. Пострадал я не из-за большой любви, нет, моё чувство не успело стать столь глубоким. Хотя был влюблён, не скрою.

Больнее всего было оттого, что меня приняли за лоха. Беззастенчиво наставили ветвистые рога, а я и не заметил.

Подозрения, конечно, имелись. Когда Марат сосватал мне в помощницы Снежану Павлову, эту хрупкую лань, я подумал: «А что он так печётся о девушке? Нет ли тут своего интереса?»

Ахметов был женат давно и благополучно. Договорной брак, знакомы с детства, у них там это нормально – жениться на подходящей, выбранной родителями, без особой любви.

А тут молодая, неопытная, хрупкая, манящая… Но когда я спросил Марата:

- У тебя с нею что-нибудь есть?

Он ответил с присущим его темпераменту возмущением:

- Громов, ты меня обижаешь! Стал бы я тебе надкусанное яблоко подсовывать? Нет, не трогал, хотя девица хорошА. Ты присмотрись, чистые, нежные фиалки нынче в цене.

Циничность Марата иногда меня шокировала, но я принимал товарища со всеми недостатками. Мы вместе пуд соли съели, нам ли воспитывать друг друга.

Снежана Игоревна проявила себя старательной, исполнительной, незаменимой работницей. Девушка смотрела мне в рот, и меня это вдохновляло. Чувствовал себя царём и богом в её глазах.

Это теперь я понимаю: Павлова умело расставила сети, в которые я попался. Усыпила бдительность своей покладистостью, ослепила глаза робостью и стеснительностью, затуманила разум тонким мелодичным голосом и жалостливыми сказками о нелёгкой сиротской судьбе.

При этом Ахметов всё время крутился рядом. Не единожды заставал их за разговорами, часто Марат забирал мою помощницу на обед:

- Пойду, покормлю твою «доску», а то смотреть без слёз не могу – до того тощая.

Я не препятствовал их общению, а зря. У самого работы было по горло, некогда было обращать внимание на мелочи, никакой подставы от Ахметова не ожидал.

Постепенно помощница просочилась не только в мои мысли, но и в мою личную жизнь. Начал опекать «несчастное дитя», а она возьми и признайся однажды: «Люблю вас, Григория Романович, спать ночами не могу, о вас мечтаю».

Ну, что было делать старому романтику? Переспали раз, другой, а там робкая нимфетка потихоньку заговорила о свадьбе. К этому времени я уже опекал её и спонсировал по полной программе. От денег она сначала застенчиво отказывалась, но, в конце концов, соглашалась принять помощь.

Снежана не выглядела алчной хищницей. Напротив, она изображала из себя бедную, но гордую выпускницу института благородных девиц. Какое-то время…

Но были звоночки, были…

Во-первых, меня удивило, что я у девушки не первый. Она в слезах поведала мне историю об изнасиловании в школе. Я рвал и метал, требовал имена подонков, чтобы их наказать. Но она, такая жалостливая и великодушная, отказалась от мести.

Во-вторых, замечал, что их общение с Ахметовым попахивает не только дружбой. Снежана вспыхивала при его оджигающем взгляде, нервно облизывала губы в его присутствии, продолжала ездить с ним на обед.

В-третьих, Тамара Львовна. Эта старая драконица работала с первого дня основания компании, знала всё и обо всех. Она как-то остановила меня в коридоре, и, оглянувшись, чтобы нас никто не услышал, предупредила:

- Григорий Романович, твоя секретарша не та, за которую себя выдаёт. Не вздумай пригреть на груди эту змею.

- Полно вам, Тамара Львовна, я ведь не юный кадет, в женщинах кое-что понимаю, - снисходительно отфутболил тётку.

- Ну, смотри, парень, как бы локти потом кусать ни пришлось, - разочарованно покачала головой и удалилась.

И мне бы, идиоту, остановить доброжелательницу, поинтересоваться, откуда такая нелюбовь к барышне, но гордость не позволила.

За что я позже и поплатился…

А между тем моя дражайшая невеста медленно и уверенно довела меня до алтаря.

Сам не заметил, как надел кольцо на палец помощницы, купил дом и новую машину для своей благоверной.

К тому времени наши отношения с Маратом начали заметно портиться. В основном мы ругались из-за бизнеса. Он предлагал какие-то провальные проекты. Я их критиковал и доказывал, что это путь в никуда. Ахметов называл меня перестраховщиком, стыдил за то, что отказываюсь рисковать.

Приходилось объяснять, что рискуют только дураки. Нормальные предприниматели действуют исключительно по плану: выверенному, просчитанному, основанному на знаниях и собственном опыте.

Но позже я понял, что причина наших ссор лежала в совершенно иной плоскости. Причина была намного глубже и звалась Снежаной. Кстати, от рождения девушку звали Светланой, приехав в Москву, она поменяла имя.

Так вот, чтобы Марат Камалович отвязался от меня со своими «прожектами», я предложил ему заняться исключительно строительством, а мне оставить логистику и магазины.

Так мы и поступили. Разделив сферы влияния, почти оборвали связь друг с другом: могли не встречаться неделями. И Ахметов всё чаще стал летать в Астану, к семье.

Меня тоже затянула семейная жизнь, но не в пучину быта и страсти, а в воронку финансовых трат.

Превратившись из Павловой в Громову, Снежана обрела завидный аппетит к роскошной жизни.

Я не успевал пополнять её карту, деньги улетали мгновенно. Уже через пару месяцев гардеробная ломилась от нарядов, шкатулка с драгоценностями была забита до верху, счета от косметологов зашкаливали. Я не представлял, за что можно отвалить такие бабки ­– заметных изменений во внешности жены не наблюдал.

В один из вечеров решил поговорить с супругой, призвать разгулявшуюся сиротку к порядку.

Посадил к себе на колени, ласково поцеловал в висок, взял в свою ладонь тонкую руку красавицы:

- Снежа, мне кажется, ты слишком много тратишь. Мы не так часто выбираемся куда-то, чтобы ты могла «выгулять» свои наряды и украшения.

Глава 17

Громов

И, наверное, пустила бы по миру, такими темпами разбазаривая капитал, но его величество случай однажды открыл мне глаза на супругу.

Банальная фраза: «Возвращается муж из командировки…» поставила точку в моей семейной жизни.

Вернулся на два дня раньше, и застал в приёмной свою жену целующейся с Ахметовым.

Мой самый близкий друг нагло тискал одной рукой увеличившуюся грудь Снежаны, второй держал её за затылок и жадно сминал пухлые губы в горячем поцелуе.

Моя супруга не отставала: она запустила руки под расстёгнутый пиджак Марата и гладила его спину.

Когда увидел эту картину, ярость огненным смерчем обрушилась и закрутила меня в свою воронку. Я налетел на Ахметова, дёрнул его за плечо, оттаскивая от жены, а потом с размаху заехал кулаком в нос.

Марат от неожиданности не успел среагировать, отлетел к стене, но потом увидел кровь на своих руках и ринулся в драку.

Снежана заскочила на диван и рыдала, закрывая себе рот руками. Ахметов стискивал зубы и кидался на меня, как разъярённый тигр. Я технично наносил ему болезненные удары, он корчился, но снова рвался в бой, хватая всё, что попадалось под руку, в качестве оружия.

Ему удалось приложить меня по голове клавиатурой, но это было словно дробина для слона. Я же основательно отделал крепкую тушу предателя.

Конец нашей схватке положил обморок Снежаны. Она вдруг замолчала, и мы увидели, что девушка лежит на диване без сознания.

Реальный это был обморок или актёрская игра, так и не поняли. Мы оба подскочили к девушке, я осторожно взял Снежану на руки и понёс в свой кабинет, Марат вызвал «скорую».

Супруга пришла в себя до приезда врачей, увидела мой суровый взгляд, упала передо мной на колени, начала умолять о прощении, сетовать на помутнение рассудка.

Марат ушёл, как только Снежана очнулась.

Но мне было уже неважно, что она скажет. Я смотрел на круглый живот, на полные слёз глаза, дрожащие губы и в сердце чувствовал только боль и обиду.

Все светлые чувства к жене сгорели в огне моей ярости. Пепел былой страсти припорошил сединой виски. Розовые очки разбились, обнажив горькую правду.

В тот день я не приехал ночевать в особняк, остался в городской квартире. Она казалась пустой и необжитой, хотя я несколько лет там обитал до свадьбы.

Надрался виски до чёртиков перед глазами и уснул, не раздеваясь. А утром проснулся от тихого скуления. Открыл глаза и увидел, что на полу, у кровати, сидит жена и тихо плачет, одной рукой поддерживая живот, а второй вытирая слёзы.

У Снежаны были ключи от этой квартиры, поэтому она беспрепятственно проникла на мою холостяцкую территорию.

- Гриша, милый, любимый, прости, - девушка цепко схватила мою руку и начала покрывать поцелуями сбитые костяшки пальцев. - Марат, он давно преследовал меня, добивался, но я держалась. А тут ты уехал, я себя неважно чувствовала с самого утра, голова кружилась, вот он и воспользовался…

Супруга что-то лепетала, как заведённая, а у меня раскалывалась голова.

- Снежа, уйди, пожалуйста. Давай вечером дома поговорим, - схватился руками за голову, чтобы молот внутри не расхреначил мой череп.

- А ты приедешь, Гриш? Ты вернёшься домой? Я ведь не могу без тебя… Я же тебя люблю! - она продолжала хвататься за меня, как утопающий за соломинку. - Гришенька, я что угодно сделаю, лишь бы ты меня простил. Милый, любимый, хороший мой, прости, прости, прости…

Я встал и, шатаясь, вышел на кухню, чтобы попить воды. Снежана тут же прибежала следом, подсовывая мне таблетку от головной боли:

- На, выпей, тебе легче станет.

- Думаешь, - посмотрел на неё хмуро.

- Ну, голова точно перестанет болеть, - виновато ссутулилась супруга, снова обхватив руками живот. Её аргумент будил во мне совесть: я не мог быть жестоким с беременной женщиной.

Домой я вернулся, но до самых родов не прикасался к жене, мы спали в разных комнатах.

Не знаю, на что я надеялся. Наверное, верил, что время лечит и ради ребёнка можно простить женщине ошибку. Вот только сердце отказывалось принимать назад тех, кто предал.

Ахметов съехал из офиса, нашёл себе другое помещение для аренды. Мы окончательно разделили бизнес, воспользовавшись услугами юристов и практически не контактируя напрямую.

Снежана перестала сорить деньгами, превратилась в образцовую жену, но меня это больше не трогало.

А в тот день, который окончательно сломал мою психику, Снежана снова начала свою песню: «Не виноватая я, он сам пришёл». Меня уже так достало её периодическое нытьё, ползание на коленях, вымаливание прощения, что я сорвался…

Схватил её за плечи и начал трясти, как куклу:

- Простить?! Простить?! Я тебе дал всё: работу, дом, деньги, семью, а ты? Ты плюнула мне в душу!

Жена начала мне впервые возражать:

- Это ты во всём виноват! Ты ездил по командировкам, мало уделял мне внимания, мы никуда не ходили, только дома сидели. Ты вечером приходил уставший, а мне даже платье было некуда надеть!

- Платье?! - я схватил её за шёлковый халат и с силой стащил его с голых плеч. - А где ты брала деньги, чтобы купить эти платья? Они тебе с неба падали? Или Марат щедро спонсировал шопинг в Париже и Милане?

Я дёрнул девушку на себя, она ойкнула и тут же посмотрела вниз: на полу растеклась огромная лужа с разводами крови. У Снежаны отошли воды и она заголосила:

- Мамочки, ты убил ребёнка! Он не выживет, мне ещё месяц нужно ходить! Ты – убийца! Может, и я умру! Ты от меня избавишься, как и хотел!

В роддоме я сидел в платной палате и ждал, когда меня позовут, чтобы посмотреть на младенца.

Руки непривычно тряслись, сердце выламывало рёбра, голова гудела.

Перед глазами стояла картина, как я трясу жену, а она смотрит на меня расширившимися от ужаса глазами.

Неужели этот монстр – я? Причинил физическую боль хрупкой, маленькой, беременной женщине.

Вцепился, как клещ, в её плечи и тряс словно грушу!