Жнец и Ворон

Глава 1.

Алия Вэйн сидела на подлокотнике огромного кожаного дивана в гостиной, скрестив ноги так, будто это был трон, а не мебель за цену небольшого автомобиля. Светлые волосы каскадом падали по плечам, почти касаясь обнажённой спины. Чёрный топ на тонких бретелях оставлял мало места для воображения. Голубые глаза лениво скользили по комнате, словно она прикидывала, кого сегодня можно было бы придушить подушкой от скуки.

Три недели. Ровно три недели, как в их доме поселился Марк — Марк Риверс, сын старого друга отца. Тот самый мальчишка, который в детстве таскал её за косички, а потом, когда ей было пятнадцать, посмотрел сверху вниз и выдал: «Ты ещё ребёнок, Али. Не позорься».

С тех пор прошло пять лет. Пожар сожрал их старый дом дотла. Мать Марка чудом выжила с ожогами на руках и теперь почти не выходила из своей комнаты наверху. А отец — дядя Риверс, как его всегда звали в их доме, с переломанными рёбрами, сотрясением и парой ожогов на спине, но главное — живой. Сейчас он лежал в гостевой спальне на втором этаже, под присмотром частной медсестры, которую нанял отец Алии.

Марк ночевал в комнате напротив Алии. И каждый вечер, когда дом затихал, она слышала, как он ходит туда-сюда по коридору, будто не может уснуть.

Марк теперь был… взрослым. Очень взрослым. Широкие плечи, коротко стриженные тёмные волосы, которые всегда выглядели так, будто он только что провёл по ним рукой в раздражении. Он стоял у камина, опираясь локтем на полку, и смотрел в огонь. Пламя отражалось в его глазах, делая их почти золотыми. Иногда Алия ловила этот взгляд — он скользил по ней, задерживался на бёдрах, на ключицах, на губах — и тут же отводил, будто обжёгся.

Она делала вид, что ничего не замечает. Потому что, чёрт возьми, это было слишком забавно.

— Эй, Риверс, — протянула она, откидываясь назад и закидывая руки за голову. Ткань топа натянулась, подчёркивая всё, что и так было заметно. — Ты сегодня опять выглядишь так, будто собираешься кого-то убить взглядом.

Марк медленно повернул голову. Уголок его рта дёрнулся — почти улыбка, почти гримаса.

— А ты опять выглядишь так, будто собралась кого-то соблазнить. Или это просто… воздух в доме слишком сухой после всех этих разговоров о пожаре?

Алия фыркнула, спрыгнула с подлокотника и подошла ближе. Босиком, бесшумно, как кошка. Остановилась в полуметре от него, склонила голову набок.

— О, смотри-ка, он шутит. Прогресс. Ещё пара недель, и ты перестанешь смотреть на меня, как на мину замедленного действия.

Он не отступил. Только вдохнул чуть глубже — она видела, как расширились его зрачки.

— Может, потому что ты и есть мина замедленного действия, — тихо сказал он. Голос низкий, с хрипотцой. — Только я не уверен, взорвёшься ты или просто… взорвёшь мне мозг.

Алия рассмеялась — коротко, резко, почти пошло.

— Ой, Марк, ты меня пугаешь. Ещё немного, и я подумаю, что ты флиртуешь. А мы же знаем, как это заканчивается: «Ты ещё ребёнок». Помнишь? Классика жанра.

Он стиснул челюсть. Видно было, как напряглись мышцы на шее.

— Я был идиотом в восемнадцать. Сейчас мне двадцать три. И ты… — он сделал паузу, взгляд медленно прошёлся по ней сверху вниз, задержавшись на бёдрах чуть дольше, чем следовало, — явно уже не ребёнок.

Алия прищурилась. Сердце стукнуло сильнее — не от смущения, от азарта. Она наклонилась ближе, почти касаясь его губами уха.

— Осторожно, Риверс. Ещё одно такое признание, и я решу, что ты хочешь проверить, насколько я выросла. На практике.

Он резко выдохнул через нос. Рука дёрнулась — будто хотел схватить её за талию, но остановился в последний момент.

— Ты невыносима, — пробормотал он.

— А ты всё ещё смотришь мне в грудь, когда думаешь, что я не замечаю, — парировала она, отходя назад с довольной улыбкой. — Ладно, герой трагедии. Иди лучше проверь, как там твой отец. А то он опять решит, что ты грустишь по сгоревшему дому, а не по моим… активам.

Марк закатил глаза, но в них мелькнуло что-то тёплое. Опасное.

— Когда-нибудь я тебя заткну, Вэйн.

— Обещаешь? — она подмигнула, разворачиваясь к лестнице. — Потому что я обожаю, когда меня затыкают.

Она ушла наверх, оставив его стоять у камина с горящими щеками и… кое-чем ещё, что он пытался скрыть, повернувшись боком.

А в коридоре Алия остановилась, прислонилась спиной к стене и тихо, почти беззвучно засмеялась.

Три недели. Ещё немного — и этот пожар в их доме станет самым интересным за последние годы.

А где-то в городе, в тени, ждал другой пожар. Тот, в котором сгорят люди. И маска Ворона уже лежала в её тайнике, готовая к выходу.

Но это будет потом.

Пока что — просто игра. С мальчиком, который когда-то разбил ей сердце. И который теперь, кажется, очень хотел его склеить. Или разбить своё собственное.

Глава 2.

Алия лежала на кровати в своей комнате, уставившись в потолок. Свет от уличного фонаря пробивался сквозь жалюзи тонкими полосами, ложась на её кожу, как шрамы. Телефон лежал на груди, экран светился в темноте — 01:47. Она уже полчаса прокручивала в голове сцену у камина. Марк. Его взгляд. Его почти-улыбка. Его почти-рука, которая так и не коснулась её талии.

Она фыркнула в тишину и набрала номер.
Тая ответила на втором гудке. Голос сонный.

— Али, если ты опять звонишь, чтобы ныть про Марка Риверса и его взгляд на твою задницу, я кладу трубку.

Алия усмехнулась, перекатываясь на бок и подпирая голову рукой.

— О, Тая, ты меня знаешь лучше, чем я думала. Но сегодня он не просто смотрел. Сегодня он почти… схватил.

— Почти? — Тая зевнула, но интерес уже проснулся. — Это прогресс. Обычно он просто стоит столбом и делает вид, что ты — часть интерьера.

— Интерьер с сиськами третьего размера, — уточнила Алия. — Он сегодня даже пошутил. Представь: «Ты мина замедленного действия». Я чуть не подавилась от смеха. А потом добавила, что люблю, когда мне затыкают рот. Он чуть не сгорел на месте.

Тая расхохоталась так громко, что Алия отодвинула телефон от уха.

— Боже, Али, ты его добьёшь. Он же из тех, кто трахнет тебя в ванной у папы и будет потом каяться неделю.

— Надеюсь, что в ванной, — протянула Алия с мечтательной интонацией. — Там плитка холодная, а я люблю контраст. Горячее тело, холодная поверхность. Классика.

— Ты больная.

— Спасибо, я стараюсь.

Повисла пауза. Такая, когда обе знают, что шутки кончились, и сейчас начнётся настоящее.

— Серьёзно, Али, — голос Таи стал тише. — Ты же не собираешься… правда в это ввязываться? Он живёт у тебя уже три недели. Его отец в соседней комнате стонет по ночам от боли. Мать ходит как привидение. А ты… у тебя завтра ночью выход. Тот урод из порта, который девочек в контейнеры запихивает. Ты же не хочешь, чтобы Марк увидел, как ты возвращаешься в три утра с… ну, знаешь, с чем иногда возвращаешься.

Алия молчала секунду. Потом тихо выдохнула.

— Он не увидит. Я всегда прихожу чистая. Ты знаешь.

— Знаю. Но он не дурак. Он уже заметил, что ты иногда исчезаешь.Он же не слепой.

— Пусть смотрит, — Алия пожала плечами, хотя Тая этого не видела. — Если догадается — скажу, что я тайная лесбиянка и по ночам встречаюсь с тобой.

— О, да, это точно его добьёт, — Тая хмыкнула. — Представь: «Марк, прости, я не могу с тобой, потому что я сплю с Таей. И ещё с её страпоном». Он либо убежит, либо попросит посмотреть.

Алия заржала в подушку.

— Блин, Тая, ты меня угробишь. Но если серьёзно… я не знаю. Он мне нравится. До сих пор. Даже после того, как он меня отшил в пятнадцать. Это как заноза — вроде и больно, а вытаскивать жалко.

— Заноза с хорошим прессом, который ты уже мысленно облизала, — подколола Тая.

— Заткнись, — Алия бросила в потолок подушку. Та шлёпнулась обратно ей на лицо. — Ладно. Завтра ночью—контейнерный ублюдок. Потом вернусь, приму душ, надену короткие шорты и пойду завтракать с Марком. Посмотрим, сколько он продержится, не схватив меня за жопу.

— А если схватит?

Алия улыбнулась в темноту. Зубы блеснули белым.

— Тогда я ему покажу, что умею кусаться. Очень больно.

Тая вздохнула — смесь восхищения и беспокойства.

— Просто… будь осторожна, ладно? Не с делом. С ним. Потому что если ты влюбишься по-настоящему, а потом он узнает, что ты по ночам… исчезаешь… это будет не пожар. Это будет ядерка.

— Никто не узнает, — тихо ответила Алия. — Никто никогда не узнает...

Она сбросила звонок, не дожидаясь ответа.

Потом встала, подошла к окну и раздвинула жалюзи. Внизу, на улице, светился огонёк сигареты. Марк стоял у крыльца, курил, глядя куда-то в темноту. Плечи опущены. Одинокий силуэт в ночи.

Алия смотрела на него долго. Потом тихо прошептала в стекло:

— Кури дальше, Риверс. Потому что скоро тебе понадобится много дыма, чтобы скрыть то, что я с тобой сделаю.

Она отвернулась от окна и подошла к шкафу. Открыла потайную панель. Там, в бархатной подложке, лежала маска — чёрная, с металлическим клювом и пустыми глазницами.

Завтра ночью она наденет её снова...

Глава 3.

Алия стояла у плиты в коротких чёрных шортах и белой майке на бретельках, которая едва доходила до пупка. Волосы собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и падали на шею. Она жарила бекон, нарочно громко шипящим маслом, чтобы заглушить мысли.

Марк вошёл на кухню босиком, в серых спортивных штанах и чёрной футболке, которая обтягивала плечи и грудь ровно настолько, чтобы Алия мысленно отметила: «Да, фигурка отличная».

Он потянулся к кофеварке, не глядя на неё.

— Доброе утро, Вэйн, — буркнул он, наливая себе чашку. Голос хриплый со сна.

— Доброе, Риверс, — ответила она сладко, не оборачиваясь. — Ты сегодня выглядишь так, будто всю ночь боролся с демонами. Или с мыслями о моей заднице?

Он поперхнулся кофе. Поставил чашку на стол с громким стуком.

— Ты всегда начинаешь с этого? С утра пораньше?

Алия наконец повернулась, опёрлась спиной о столешницу, скрестив руки под грудью. Майка натянулась — нарочно.

— А с чего мне начинать? С погоды? «Ой, Марк, сегодня такой солнечный день, идеально для того, чтобы ты наконец схватил меня за задницу»? Нет, спасибо, я предпочитаю сразу к делу.

Он уставился на неё. Зрачки расширились — она видела это даже с расстояния. Потом медленно подошёл ближе, остановился в шаге. Запах его геля для душа смешался с ароматом бекона — опасная комбинация.

— Знаешь, что? — тихо сказал он. — Я начинаю думать, что ты специально меня провоцируешь. Чтобы посмотреть, сломаюсь я или нет.

Алия наклонила голову набок, улыбнулась медленно, почти хищно.

— А если сломаешься? Что тогда? Поцелуешь меня прямо здесь, на кухне, пока твои родители спят наверху? Или опять скажешь: «Ты ещё… ну, ты поняла»?

Марк стиснул челюсть. Рука поднялась — медленно, будто он сам не верил, что делает это. Пальцы коснулись её талии, чуть выше шорт. Кожа горела под его ладонью.

— Я уже не восемнадцатилетний идиот, Али, — прошептал он. — И ты это знаешь.

Она не отстранилась. Только приподняла бровь.

— Тогда докажи. Потому что слова — это дешёво. А я люблю, когда платят по факту.

Его большой палец скользнул по краю майки, задел голую кожу живота. Алия почувствовала, как по спине пробежали мурашки — не от страха, от предвкушения. Она наклонилась ближе, губы почти коснулись его.

— Только предупреждаю, Риверс, — прошептала она. — Если начнёшь, я не остановлюсь на поцелуе. Я кусаюсь. И царапаюсь. И иногда оставляю следы, которые не смоешь за неделю.

Он усмехнулся — впервые по-настоящему, без тени вины.

— Хмм, заманчиво...

Она открыла рот, чтобы ответить что-то особенно пошлое, но в этот момент сверху раздался стук — отец Марка проснулся, кашлянул.

Момент лопнул, как мыльный пузырь.
Марк отстранился первым. Рука упала. Он отступил на шаг, провёл рукой по волосам, пытаясь собраться.

— Чёрт, — пробормотал он. — Опять не вовремя.

Алия рассмеялась тихо, повернулась обратно к плите, чтобы скрыть, как горят щёки.

— Ничего, герой. У нас ещё куча ночей впереди. И кухонь. И ванных. И гаражей… ой, в гараж лучше не надо, там пахнет порохом.

Он замер.

— Чем?

Она мысленно выругалась. Слишком близко к краю.

— Шучу, — бросила она легко. — Просто старые инструменты отца. Он чинит машины по ночам, когда не спится. Запах металла и масла. Ничего интересного.

Марк кивнул, но в глазах мелькнуло сомнение. Он взял свою чашку, сделал глоток.

— Ты странная, Вэйн. Иногда мне кажется, что у тебя есть вторая жизнь. Та, о которой никто не знает.

Алия замерла на секунду. Потом повернулась, улыбнулась самой невинной улыбкой в мире.

— У всех есть вторая жизнь, Марк. У кого-то — тайный порноаккаунт. У кого-то — коллекция плюшевых мишек. А у меня… ну, скажем так, я просто люблю ночи. Они такие… продуктивные.

Она подмигнула и вышла из кухни, покачивая бёдрами чуть сильнее обычного. Оставила его стоять с кофе в руке и мыслями, которые уже начинали жечь сильнее, чем вчерашний огонь в камине.