Журавлиная елка

1. Куратор Аделар

Сорок четыре бумажных журавлика и колпачок на верхушке — сомнительное украшение рождественской елки в гостиной. Впрочем, и зима была под стать — за месяц ни снежинки, только ливни да темная грязь. Два раза лужи превращались утром в лед, и горожане, уже установившие полозья на экипажи, горделиво разворачивали плечи, но днем теплело — и тогда злорадствовали те, кто колеса еще не снимал.

Луис предпочитал ходить пешком. До маленькой усадьбы с «журавлиной» елкой в гостиной он добрался под чарованым куполом и с удовольствием глотнул бы чего-нибудь теплого, но хозяйка не распорядилась о напитках, так что согреваться приходилось исключительно мечтой.

Сегодня он и сам изловит журавля.

— Так вы утверждаете, что это не ваши ученицы вчера поместили на Гильдию магов живую козу? — спросил он у юной магички, супруги младшего Алвини.

— Если бы мои ученицы проделали такое под носом у магистров, Луис Альбертович, — ответила известная бунтарка, — последним следовало бы с позором снять гильдейский знак.

Против такого поворота Луис тоже ничего не имел, ибо и ее отец, и ее тесть числились подобными магистрами.

Обласканных светом Алвини Луис Аделар ненавидел всем сердцем — это семейство размещалось слишком близко к трону и загораживало ему милости верхов. Перепрыгнуть их гордые головы не было никакой возможности — а значит, эти головы следовало хорошенько наклонить. Нынче его интерес был сконцентрирован вокруг самой леди Леи: новая должность куратора ее магической школы открывала ему перспективы широчайшие, и именно под этим соусом он получил право явиться в ее дом вечером на третий день после Рождества.

— Однако, при обнаружении козы я видел их смеющимися рядом, — напомнил он.

— Разумеется! Кто из прохожих тогда не смеялся? — вернула с досадою Лея.

Приход господина Аделара в строгом камзоле и с пышными усами был ужасно не ко времени. Она отвела праздничные дни на обновление программы своей школы — учебник требовалось беспощадно переписать. Даже не верилось, что три года назад она всерьез почитала его образцом гениальности! Новая тетрадка с недописанными кодами теперь скучала на чайном столике, покуда Лея вынуждена была стоять рядом и защищать своих подопечных перед напористым куратором. Хорошо, что они здесь вдвоем, и девочки не слышат обвинений.

Луис тоже полагал, что быть вдвоем в гостиной Леи — хорошо. Здесь из бунтарки нужно вытащить ее глубинный огненный характер. Ссора с настырным куратором, ввалившимся на святках с обвинениями, подточила бы репутацию школы у самых корней. Провал юной Алвини с прожектом — первый сигнал для государя о том, что эта семья уже не в прежней силе.

Момент прекрасный, но действовать следует быстро — по добытой Луисом информации, ее муж получил отпуск из отряда и должен был достичь Итирсиса сегодня к ночи, а в его присутствии давить на леди будет бесполезно. Впрочем, сама Лея этого не ведала — позер-Алессан собирался устроить сюрприз.

Луис не возражал и против сюрприза, но этот план оставил как резерв.

— Я не смеялся, — признался он с честным лицом. — Козу мне было очень жаль. Видели бы вы ее глаза, когда она нашла себя на крыше!

— Вы обвиняете моих учениц, маленьких девочек, в подобной жестокости?

После нескольких лет преподавании магии девочкам старше шести Лея, конечно, была далека от того, чтобы считать их ангелочками. Она насмотрелась достаточно неоправданных вспышек, подначек и сплетен в крохотном классе. Девочки не стеснялись использовать против соседок и магию — в этом смысле основательница школы без всяких кураторов была заинтересована в том, чтобы ограничить их чародейские знания. Однако, она была уверена — то, что девочки тренировали друг на друге, они не применили бы к козе с печальными глазами. Тем паче — рядом с Гильдией! Простолюдинки умели держаться в тени и подальше от магов.

Куратор не мог этого не знать, однако, наступал уверенно.

— Кажется, вы сами были ребенком… — он прищурился, будто ища термин, — крайне подвижным.

— Вы хотите сказать, избалованным и злым? — перевела хозяйка.

Луис улыбнулся. О, это знаменитое упрямство леди Леи! Этот серьезный взгляд, эти сжатые губы! Эта восхитительная предсказуемость!

— Что люди говорят про яблоко и яблоню? — протянул он, закладывая руки за спину.

Этот жест хозяина положения уязвил магичку больше всякого слова.

— Это единственный ваш аргумент? — уточнила она, поправляя длинную шаль поверх домашнего платья

— Вы их выгораживаете, Лея Салвадоровна — и напрасно, — Луис перешел к особенно коробящему тону снисхождения. — Однако девочки с развитой магией начинают угрожать Итирсису. Пока еще под ударом только порядок, но скоро пошатнется безопасность.

— Просветительский приказ поставил вас помочь работе школы или закрыть ее? — с негодованием уточнила магичка. — Мой прожект был одобрен самим государем!

— Комиссия тогда визировала первый ваш учебник — а вы, сколь я могу судить, — Луис подбородком кивнул на стол с тетрадью. — Пишете другой.

— Он не будет применяться на уроках раньше одобрения комиссии!

Со дня открытия полноценной школы на три десятка учениц-простолюдинок Лея повзрослела на три года, но именно этот ее труд скорее расшатал ей нервы, чем укрепил прежнее умение держать себя. Сейчас она с досадой ощутила, что как всю ее охватывает нервный порыв начать шагать, повысить голос и поставить кого-нибудь в угол.

— Полно, так ли это? — подлил масла в ее огонь куратор Луис Аделар. — Не появись я здесь нынче — комиссия могла и не проведать о подмене.

«Ну же, ехидна, выскажись!» — приглашал внутренний Луис, тронув записывающий звук артефакт за подкладкой камзола.

Лея заставила себя считать до десяти — выставить куратора она не теперь может. Любая необдуманная вспышка разрушит шаткое доверие Просветительского приказа к ее начинанию. Однако, ответить она не успела — с крыльца донесся нестройный призыв: