Главное не влюбиться

Глава 1. Ксюша

Я захожу в помещение клуба, и музыка сразу же ударяет по моим барабанным перепонкам. Меня это вовсе не пугает — наоборот, я прикрываю глаза, и сразу же тело откликается в такт музыке, считывая ритм. Я ловлю вайб и наслаждаюсь музыкой. Но даже через громко играющую музыку я слышу крик подруги.

— Ксюша, я тут! Давай быстрее! — кричит Аня. Я сразу же открываю глаза и вижу её. Стоит неподалёку, уже с коктейлем, и смотрит на танцпол. Я машу ей рукой и иду навстречу.

Неделю не виделись. Она летала с родителями на отдых. Вот так вот просто — среди учебного семестра.

Аня тянет руки, и я сразу обнимаю её. От неё пахнет коктейлем и чем-то цветочным — узнаваемый её аромат.

— Ну наконец-то! — смеётся она и целует меня в обе щёки. — Я думала, ты опять передумала и осталась дома со своими тренировками, — тащит к барной стойке она меня.

— Ага, щас, — отвечаю. — После такой недели мне нужен отдых. Желательно такой, как у тебя был. Но и тут не светит мне.

Мы смеёмся, и на секунду всё становится простым — музыка, свет, разговоры вокруг. Меня так и тянет вернуться в вайб клуба. Хочу растворяться в музыке и не думать о домашних проблемах, которые заставляют меня нервничать.

— Ну что, как там наш институт? — спрашивает Аня, беря со стойки два бокала. Её губы обхватывают тонкую трубочку, и она уже вовсю тянет коктейль.

— Как обычно, стоит на месте. Никто не соизволил подорвать его. Лекции, зачёты и преподы, у которых нервов меньше, чем у нас после трёх пар, — говорю я и беру свой бокал. Хочется не только, чтобы тело расслабилось, а и мозги. Потому что я до сих пор не могу успокоиться.

Причина моего опоздания — не банальная медлительность и долгие сборы. Причина моего опоздания — мой сводный брат. А если быть ещё более точной, это то, что я увидела. До сих пор не могу стереть из воспоминаний эту картину.

Я хотела попросить у него помощь — застегнуть мне платье. Мама с его отцом уехали в ресторан, и дома больше никого не было.

Когда я забежала в комнату, Кирилла нигде не было. В ванной я услышала шум и, не думая, быстро побежала туда. Кир говорил, что тоже будет идти с друзьями гулять и собирался побриться. Но я почему-то не подумала, что он может там быть голым. То ли моя вспыльчивость сыграла против меня, то ли это случайное совпадение.

Вот только картинка того, как Кир вжимается ладонью в стену с прикрытыми глазами и опущенной головой, — рвёт все мои стандарты. Ну вы поняли, надеюсь, что не это меня впечатлило. А всё его тело. Соткано словно из стали. Кубики пресса словно вырезаны. Вода плавно стекает по его телу, а меня парализует. В жар бросает. Я должна была заорать и выбежать, как перепуганная. Но вместо этого я осматриваю его всего.

Всего, твою дивизию!

И то, что я вижу, мне чертовски нравится.

Кирилл — очень красивый парень. Он пользуется у девушек спросом. Но для меня он — табу. Сын мужа моей матери. А значит, он мой сводный.

Да и характерами мы с ним не сошлись. Слишком он уж правильный. Нотации всё время читает. Аж бесит в нём эта правильность. А сейчас...

Я тупо пялюсь и не могу оторвать взгляд. Я никогда не рассматривала его как парня. Ну, в плане интересующего меня парня. Да и сейчас — не рассматриваю. Он меня жутко раздражает. Просто увидеть его голым — это шок-контент, в общем.

— И долго пялиться на меня будешь? — долетает до меня его голос, и бах — я наконец-то отрываю глаза от его торса, ну или того, что там чуть ниже находится, и встречаюсь с ним взглядом. — Ты, блядь, в край охренела?

Не такой он и правильный, скажу я вам. Просто при родителях весь такой идеальный. В универе — звезда, лучший на потоке. А я? Ну вы поняли — всё да наоборот.

— Ой, да ты не в моём вкусе, если что. Такие зануды, как ты, меня не интересуют, — всё-таки нахожу я силы ему ответить. Хотя, клянусь, впервые за четыре года я увидела в нём именно парня.

— За то, что мы всё это переживём, — торжественно произносит Аня, чем возвращает меня в реальность.

— И за отличный вечер, — добавляю я. Мы чокаемся и делаем по глотку. Мысли о Кире прогоняю прочь. К чёрту тебя, братишка. А лучше — нахрен.

— Кстати, я видела видео с ваших соревнований, — говорит Аня, хитро прищурившись. — Ты и Тарас — огонь!

— Мы старались, — улыбаюсь я, хотя внутри всё ещё откликается то ощущение сцены, когда ты танцуешь, и весь мир исчезает.

— А между вами совсем ничего? — спрашивает она слишком невинно. — Когда ты уже дашь парню хотя бы лизнуть? А?

— Между нами — танец, — отрезаю я.

По своей глупости в том году я соврала Ане, что в лагере лишилась девственности. Потому что она хвасталась о своём первом разе и утверждала, что я буду девственницей до старости. Что ждать того самого единственного — это полный абсурд. Вот я и ляпнула, что в лагере напилась и переспала с вожатым. Правда, под градусом ничего толком не поняла, и мне не понравилось.

— Вот тебе бы танцевать научиться, а не подглядывать за чужими партнёрами, — перевожу тему в другое русло.

— Ха! Ты думаешь, я не смогу? — обижается она. — Да ты же знаешь, я на многое способна. Или ты опять меня на слабо берёшь?

Глава 2. Ксюша

Мы с Аней болтаем уже минут двадцать, смеёмся, дурачимся, обсуждаем всё подряд — от новых слухов в универе до того, кто на ком женился из старшекурсников.

Музыка гремит, свет переливается, и мир кажется лёгким, как шампанское с пузырьками. Я расслабляюсь и наслаждаюсь вечером. Думать о парнях сегодня меньше всего хочется.

Аня крутит головой, всё в поисках «жертвы» для меня. А потом замирает, чуть прищуривает взгляд и нагло улыбается.

— О, смотри, кто пожаловал.

Я машинально следую её взгляду и… дыхание сбивается.

Кир.

И знала же, что с друзьями собирается гулять, но всё равно неожиданно это. Он не один — с ним Лисицкий, Васильченко и Гордиенко. Все, как на подбор: уверенные, громкие, с тем видом, будто клуб принадлежит им. И не только клуб, весь мир. Да и ведут они себя так же. Причём всегда.

— Ох, как интересно, — тянет Аня, уже строя вокруг себя стратегии. — А не это ли судьба сама подкидывает нам варианты для спора?

— Аня, даже не думай, — отвечаю я, но голос почему-то звучит неуверенно. Она только улыбается. Хищно, я вам скажу. Акула вся в работе. И пока я мысленно пытаюсь придумать отговорку, парни нас замечают.

Марк первым машет рукой, и через минуту мы уже у их столика.

— Девчонки, присаживайтесь! — зовёт он. Аня тут же скидывает сумочку и усаживается рядом с ним, будто дома.
Я, чуть замявшись, опускаюсь рядом с Назаром. Он кидает на меня тот самый взгляд — прямой, тёплый и, скажем честно, слишком заинтересованный.
Скрывать свою симпатию ко мне он даже не пытается.

— Ксю, ты сегодня просто вау, — говорит Васильченко, и его рука едва касается моего плеча.

— Спасибо, — улыбаюсь, стараясь не смотреть туда, где сидит Кир.

Но боковым зрением всё-таки отмечаю, как он развалился на диванчике. Угрюмо. С бокалом в руке. Смотрит куда-то мимо — вроде бы спокойно, но я чувствую, как этот взгляд время от времени всё-таки скользит по мне.

И будто опять вижу ту сцену в ванной.
Сердце делает странный рывок, и я быстро отворачиваюсь, делая вид, что слушаю разговор ребят.

Он пялится на меня только потому, что хочет контролировать дозу алкоголя в моей крови. Нянькой подрабатывает. Не по собственному желанию, конечно, мама попросила. А он, ну как послушный пасынок, соглашается.

Шутки сыплются одна за другой.
Марк рассказывает что-то про преподавателя, Назар смеётся так, что даже стол дрожит.

Аня вовсю подыгрывает, кокетливо наклоняя голову, и я понимаю, что план у неё уже созрел.

— Ксю, пойдём на танцпол? — вдруг спрашивает Назар, наклоняясь ко мне ближе. Его горячее дыхание щекочет мою шею. Это приятно, но в то же время что-то не то.

Иногда мне кажется, что я фригидная. Вот не вызывают они во мне сексуального желания. Хотя я возбуждаюсь. Я знаю, что такое оргазм. Мне нравится ласкать себя. Но, чёрт, ни один парень не заинтересовал меня настолько, чтобы я хотела с ним заняться сексом.

И пока я думаю, музыка сменяется на ритмичный трек, и отказаться — значит выглядеть скучной. Да и музыка меня возбуждает куда сильнее, чем парни.

— Пошли, — отвечаю, хотя краем глаза ловлю, как Кирилл делает глоток и отводит взгляд.

На танцполе жарко. Люди двигаются, свет мигает, всё смешивается в один поток.

Назар хватает меня за руку и тянет ближе. Он двигается уверенно, его ладонь на моей талии, и я вдруг ловлю себя на мысли, что это даже приятно.
Но почему-то в голове всё равно всплывает не его лицо.

Ненавижу, когда Кирилл рядом. Я не могу толком расслабиться и отпустить себя. Знаю же — сейчас ещё один коктейль, и начнёт отправлять меня домой.

Возвращаемся к столику спустя несколько песен — раскрасневшиеся, смеющиеся. Аня подмигивает мне и подсаживается ближе.

— Ну что, идёшь в игру?

Я качаю головой:

— Аня, не начинай. Давай не сегодня.

— Поздно, детка, — отвечает она и смотрит куда-то за мою спину. — Твоя «жертва» уже выбрана.

Я оборачиваюсь — и вижу Кира. Он как раз встречается со мной взглядом. Всё внутри будто на секунду сжимается и обрывается.

— Ты не посмеешь, — шепчу я.

— А ты не отказывайся, — улыбается Аня. — На слабо же, помнишь?

— Он же мой брат.

— Он тебе такой же брат, как и мне.

— Мы ненавидим друг друга, — последний аргумент привожу.

— Тем горячее будет вам в постели. Я поднимаю ставку до двух очков. Выиграешь этот спор — и выйдешь вперёд.

И музыка снова становится громче. Только теперь я почти не слышу её — в голове стучит что-то другое.

— Какой срок?

— Пока кто-то из них не окажется в нашей постели.

Визуал

Кирилл Александрович Смирнов, 21 год

Увлекается мотоциклами и баскетболом. Прошел армию по контракту, и вернулся к учебе. Бесит младшая сводная сестра, которая, по его мнению, портит имидж их семьи.

Как вам Кирилл?

Визуал Ксюши

Ксения Снежина (снежинка, снежная королева, снежка) 18 лет. Студентка первого курса. Профессионально занимается бальными танцами. Музыка и танцы её любовь. Характер далеко не сахар. Внешне любит меняться.

Приглашаю всех в свой телеграм канал kataevabook чтобы первыми узнавать все спойлеры, новости о героях и авторе.

В честь старта дарю всем читателям скидку на все мои книги -25% 11-12 ноября! Спешите!

https://litnet.com/shrt/W1Zi

А чтобы не пропустить выход новинок и акций от меня, не забудьте подписаться 😍

Глава 3. Кирилл

Эти клубы — не то место, где я люблю отдыхать с друзьями. Слишком громко, слишком тесно, слишком много фальши. Мне по душе более тихие места. Дача, например. Там всё то же самое — алкоголь, девчонки, музыка. Только без посторонних людей и шума, который безумно раздражает.

Но пацаны потащили сегодня сюда, чтобы я и Саня немного отвлеклись. Мы совсем недавно вернулись со службы по контракту, и «свежее мясо» нам как никогда кстати.

Я согласился — сам не понимаю, зачем. Наверное, чтобы не сидеть дома, где каждый звук напоминает об одиночестве. И вроде привыкаешь в армии ко всему: живёшь своей жизнью — режим, такие же солдаты, как ты, и ночь, когда остаёшься сам на сам.

А сейчас снова возврат в социум. И, кажись, я успел от него жутко отвыкнуть. Хотя уже два месяца как вернулся. Новый год с семьёй дома провёл. К учёбе вернулся. Но всё равно что-то гложет меня.

Наверное, я всё-таки верил, что Маша дождётся меня со службы. Что наши отношения — это что-то больше, чем просто секс. Что ж… Я так думал, она — нет. Не прошло и трёх месяцев, как она прислала письмо с извинениями. Мол, не вышло. Не смогла. Прости.

Я не страдал, уж точно. Совру, если скажу, что меня не задели её слова. Задели. Но не настолько, чтобы я горевал. Я не Саня. У нас были разные причины похода в армию. Он убегал от чувств, потому что его любовь растоптали, уничтожили. А его самого выкинули на мусорку, как половую тряпку. Я пошёл в армию, чтобы научиться терпению. Чтобы сбежать ненадолго от отца и его новой семьи. Чтобы перестать быть нянькой и отцовским исполнительным лицом.

Наверное, я так и не свыкся с мыслью, что они с мамой развелись. Что у обоих своя жизнь и свои семьи. И пусть, я взрослый мальчик, иногда и нам бывает не по себе из-за развода родителей.

А потом я вижу её.

Ведьма, пусть и без метлы, крутит своей задницей на танцполе. В мини-платье, с коктейлем в руке, смеётся так, будто жизнь — это нескончаемая вечеринка.

И надо же, так не повезло мне с сестрой. Сводной, на секундочку. Она — пятно на нашей репутации. Своевольная, шумная, безнравственная. Мой отец её обожает, как и её мать. И меня это бесит. Не потому что ревную. Просто… она меня раздражает!

Сводная сестра. Та, которая способна довести любого до белого каления. Я клянусь, до встречи с ней четыре года назад, я думал, что у меня стальной характер. Думал, что мелкая и прыщавая девчонка не сможет довести меня до нервного срыва и двухдневного запоя. Оказывается, может.

Даже сейчас мило улыбается и пьёт свой коктейль. И это после того, как вошла в мою ванную и нагло рассматривала меня голого. Не то чтобы я стеснялся. Вообще насрать. Показать мне как раз есть что. Просто она же... моя... сестра! Мать твою! А сама рот раскрыла и так смотрит, словно увидела впервые.

— Кир, ну чего ты кислый такой? — пьёт коктейль её лучшая подруга Аня и ехидно улыбается. Ещё одна сучка из их мини-стаи. Они обе больные на голову. Это именно Анька уговорила Ксюшу проколоть соски.

Соски, мать его! Будь она моей дочерью — задушил бы, сучку. Но Татьяна Михайловна ей ничего не сделала. Сказала, что пусть лучше набивает тату и пробивает части тела, чем употребляет запретные препараты. Логика железная, не поспоришь.

И что делает мелкая, когда слышит эти слова матери? Правильно — набивает себе тату на ребре. Парень и девушка прижимаются друг к другу. Оно небольшое и, как она говорит, будет всегда напоминать ей о своей дикой любви к бальным танцам.

Кстати, это единственное, чем она увлекается серьёзно. До фанатизма. До синяков на теле и под глазами. До мозолей в кровь. Этот её пиздюк-партнёр Тарасик трётся возле мелкой и всё мечтает пристроиться. Я, как старший брат, уже раз с ним говорил на эту тему. Обещал отрезать не только член, но и ногу сломать, если он к ней пристроится. Потому что я знаю о нём слишком много нехорошего. И пусть мелкая меня бесит и является моим божьим наказанием — в обиду я её не дам. Слово дал Татьяне Михайловне.

Вот и сейчас эта мелкая зараза пьёт, танцует, флиртует с Назаром так, словно нарочно. Как будто проверяет — выдержу или нет. И когда он тянет её к себе ближе, а она не отталкивает — всё внутри во мне вскипает. Надоел этот цирк. Я же предупреждал друга забыть о ней. Нет же, словно со стеной на той неделе разговаривал.

Через пару секунд я уже рядом.

— Отпусти её, — говорю Назару тихо, но он ухмыляется.

— Расслабься, Кир. Твоя «сестричка» сама не против, — тянет он лыбу. Сам нажрался нехило, вот и думает, что всё ему нипочём. Я не помню, как хватаю его за руку. Просто делаю это.

— Я сказал, хватит, — чеканю каждую букву.

Парни смеются. Лисицкий бросает:

— Да дай ты им потанцевать, нянька. Она ж не ребёнок уже.

Вот же гад. Сам ему рассказал, как эта снежная королева растрепала всем, что лишилась девственности в лагере.

Я чувствую, как кулаки сжимаются. Да, не ребёнок. Но и не то, во что она себя превратила. Я представлял её другой. Спокойной, умной, сдержанной.
А получил… бурю, с которой с трудом справляюсь.

Фурия в коротком платье, которая не знает, когда остановиться. И почему-то именно это бесит сильнее всего.

Мои дорогие!

Приглашаю вас в новинку нашего моба

Глава 4. Кирилл

С каждой минутой этот вечер катится в пропасть.

Ксюша уже вовсю танцует с Назаром — притом танцует так, будто нарочно, чтобы позлить меня. Потому что её пьяные взгляды уже изрядно бесят.

Я вижу, как она смеётся, как запрокидывает голову, как ловит на себе взгляды — и чувствую, как внутри что-то неприятно сжимается.

И надо же отцу было влюбиться, а позже и жениться именно на матери этой дикарки. Ксения Снежина, которая за полгода учёбы на первом курсе универа уже успела прославиться. Благо, я хотя бы первые полгода пропустил и не видел этого цирка. А вот сейчас предстоит предерживать её и приглядывать. А то карьера отца полетит к чертям.

Быть сыном политика — это, поверьте, настоящее наказание. Следить надо не только за репутацией отца, но и за своей в частности. А теперь получается, и за репутацией мелкой тоже надо наблюдать и не допускать оплошностей. Одно дело — когда она была в школе, там ещё можно было расслабиться. Хотя и там она чудила. Но институт — дело серьёзное. Отец дождаться не мог моего возвращения. Конечно, мне же больше заняться нечем, как нянчиться со сводной сестрой.

Александр Геннадьевич говорит, что это подготовка к взрослой жизни. После окончания универа он хочет меня затащить в политику. Упаси боже от этого.

Продолжаю пить виски и не смотреть в их сторону, но всё равно взгляд цепляется за неё. И тут замечаю, как напрягается Саня. Он будто каменеет — в одну секунду.

— Эй, ты чего? Куда так смотришь? — перевожу взгляд туда, куда он смотрит. И сразу понимаю, что сейчас всё пойдёт по известному сценарию. — Твою мать, бля. Прости, я не знал, что они тут будут. Сука, надо же было именно в этот клуб прийти?!

В дальнем углу, за отдельным столиком — Катя.

Та самая.

Первая любовь Сани, из-за которой он когда-то, не раздумывая, ушёл в армию. Рядом с ней — Эльдар Высотников, её муж. Тот самый, за которого Катя вышла замуж «по залёту».

И вот теперь они тут — красивые, спокойные, будто ничего никогда не было. А Саня — не из тех, кто умеет делать вид, что ему всё равно.

Лисицкий резко поднимается на ноги.

— Не надо. Давай уедем, — пытаюсь остановить его я.

Знаю же, что ничего хорошего с этого не выйдет.

— Да угомонись ты. Я лишь поздороваться, — говорит безэмоционально. Но я ведь знаю, какой Армагеддон он проживает. Потому что был с ним рядом в тот период. Видел, как его ломает.

— С тобой идти? — в надежде спрашиваю, что согласится.

— Да ладно тебе, Кир. Я просто поздороваться. Поздравить с днём рождения. Нормально всё.

Вот только в его «нормально» никогда ничем хорошим не заканчивалось.

Я хватаю его за руку, но он уже вырывается. Идёт прямо к ним — тем самым шагом, вроде бы спокойным, но каждый мускул выдаёт злость.

Я не слышу, о чём они говорят, но напряжение за столом видно даже на расстоянии. Высотников поднимает бровь, скользит взглядом по нему, как по какому-то старому врагу, которого едва помнит. А я стою неподалёку, готовый вмешаться.

Пока всё выглядит спокойно. Катя и Каролина даже обнимают Саню по очереди. Стас, муж Каро, пожимает руку и по-братски стучит по плечу. Если не ошибаюсь, они даже дружили со Стасом некоторое время. И всё выглядит безмятежно. Я даже уже почти выдыхаю — думал, пронесёт.

Но нет.

Саня что-то говорит и обнимает Катю, а лицо Эльдара принимает болезненный вид. Одно короткое движение — и уже раздаётся глухой звук удара. Стол опрокидывается, бокалы летят на пол, музыка будто становится громче.

Катя вскрикивает, охрана рвётся через толпу. Я бросаюсь к ним, хватаю Саню за плечо, но он уже успевает отвесить Эльдару ещё один.

Охрана подтянулась быстро, вот только их попытки растянуть парней потерпели крах. В конечном итоге началось настоящее месиво, где я тоже получил свою дозу.

Мои хорошие!

На все эти книги сегодня действует скидка.

История Александра Лисицкого "Спонсор твоей боли"

Два года назад меня растоптали. Унижение, предательство — я запомнил каждую секунду.
Не забыл. Не простил.
И, возможно… всё ещё не разлюбил ту самую девушку, которая теперь носит чужую фамилию.
Эльдар Высотников украл у меня любовь. Но я заберу кое-что взамен.
Его младшая сестра.
Такая светлая, невинная… пока не узнает, с кем имеет дело. Я сделаю её частью своей игры. Оружием против брата.
Я разобью её сердце. Точно так же, как они когда-то разбили моё.

https://litnet.com/shrt/5kG3

История Екатерины Люлькиной (первой любви Александра) и Эльдара Высотникова "Всё равно не убежишь"

— Мой язык меня когда-нибудь до добра не доведёт», — всегда повторяла бабушка. И, похоже, была права. Всё началось с безумного спора, в котором я проиграла… ночь мажору. Но к чёрту! Я не собираюсь отдавать ему приз. У меня есть парень. И да, я девственница, пусть никто об этом не догадывается.
Только вот беда — этот самоуверенный, наглый мажор не привык проигрывать и не собирается отступать. Ему нужно всё. Особенно то, что я пытаюсь от него скрыть.
Что делать, когда ненависть смешивается с искушением? Когда сердце предательски замирает рядом с тем, кого ты клялась ненавидеть? И когда приходится выбирать — между тем, кто любит тебя… и тем, кого невозможно не хотеть.

Глава 5. Кирилл

На улицу мы вылетаем, как два идиота после матча. Саня вытирает кровь с уголка рта, я держусь за плечо, но чувствую — лицу моему тоже досталось.

Но несмотря на это, мы оба — ржём.

— Чёрт, Кир, — выдыхает он, — я думал, убью его.

— Да я уже попрощался с жизнью, когда увидел, как ты замахиваешься, — отвечаю, хрипло смеясь. — Это тебе не в армии кулаками махать. Эльдар, как ни крути, боями, в отличие от нас, профессионально занимается.

— Профессионал хренов, — бурчит друг.

Воздух холодный, ночь шумная, и в голове всё ещё звенит музыка из клуба.

— Давно я так не выдыхал, — добавляет Саня, немного отдышавшись. — Представляешь? Только что хотел ему челюсть сломать, а теперь… легко так. Прям как будто камень с плеч. Надо было два года назад ещё ему харю начистить, может быть, тогда бы не страдал так долго.

— Не думаю, чтобы это тогда помогло. Да и сейчас — это ещё состояние эффекта. Ты лучше подумай о том, что завтра будешь камнем в полицейском участке, — бурчу я, проверяя, целы ли телефон и ключи.

Он хмыкает:

— Да брось, пара синяков — не повод для трагедии. Думаю, Высотников переживёт такую мордобойку.

Я уже собираюсь ответить, когда за спиной слышу знакомый голос. Тот самый, который почему-то всегда появляется, когда я больше всего хочу тишины.

— Отлично повеселились, мальчики! — тянет Ксюша, и в её руках — телефон, направленный прямо на нас. Она странно хихикает и выглядывает из-за экрана, словно поймала нас с поличным. — О, вот это материал, — продолжает она. — Папе обязательно покажу. Пусть знает, какой его сынок примерный. А лучше... м-м-м... сразу в ленту загрузить. Александр Геннадьевич будет в бешенстве.

— Снежа, выключи, — предупреждаю я мягко, пока ещё мои нервы не дошли до установки придушить её.

— Ага, сейчас. Только секундочку, — она делает шаг назад и специально нажимает на экран. — Так, улыбочку, мажорчики.

Я выдыхаю, делаю шаг к ней — резкий и немного агрессивный.

— Я серьёзно, — повторяю, — раз с первого раза ты не понимаешь.

— А я тоже, братик, серьёзно. Твоя очередь отгребать перед отцом, — отвечает она с самым наглым выражением лица.

В следующий момент телефон оказывается у меня в руке. Она даже не успела моргнуть.

— Эй! — Ксюша возмущённо тянется за ним, но я уже убираю гаджет в задний карман джинсов. — Кирилл, отдай!

— Потом. Когда перестанешь вести себя как блогер-киллер.

— Это называется свобода слова, — язвит она.

— Ага. Иди в суд рассказывай,— говорю я и, не дав ей опомниться, открываю дверцу машины. — Поехали домой уже.

— Что?! Я никуда с тобой не поеду! Я ещё в клуб буду возвращаться.

— Не в этой жизни, мелкая.

Она фыркает, как кошка, которой наступили на хвост, но садится. Громко, с видом жертвы.

Саня смеётся на заднем сиденье, протягивая мне кулак:

— Зато вечер удался, брат.

— Ещё слово — и я тебя высажу.

Он снова смеётся. А я смотрю на Ксюшу — она отвернулась, но вижу, как сжимает губы, злая до дрожи. И всё равно чертовски красивая. Благо, сняла свои дреды и теперь не похожа на гопницу.

Я включаю фары, вывожу машину на дорогу. Тишина повисает, как после грозы. И только в голове крутится одна мысль:

Вот ведь, чёртова семейка теперь у нас…

Саню подбрасываем первым. Он всё ещё навеселе, и, кажется, чувство меры у него так и не проснулось.

— О, Ксю, может, поднимешься ко мне? — ухмыляется, наклоняясь к окну. — Продолжим весёлую часть вечера без брата-наставника.

Я даже не успеваю открыть рот — Ксюша смеётся.

— Отдохни, герой, — отвечает она, — тебе сегодня хватило.

Саня делает вид, что обижен, потом смотрит на меня:

— Кир, ты ей не мешай. Если что — сам развлеки мелкую вместо меня.

— Ещё одно слово, — говорю спокойно, — и я тебе вторую бровь подправлю.

Он довольно хохочет:

— Вот за это я тебя и люблю, друг.

И, не дожидаясь ответа, хлопает дверцей и уходит.

В машине повисает тишина. Ксюша смеётся — тихо, но звонко.

— Ты бы видел своё лицо, — говорит она. — Прямо спаситель нравственности.

— Кто-то же должен, — бурчу я. — Если бы я не вмешался, ты бы сейчас каталась с ним по подъезду.

— О, не переживай, — отвечает она, — я выбираю, с кем кататься. И если бы выбрала его, то каталась бы вовсе не по подъезду, а на его...

— Заткнись, — перебиваю её и закатываю глаза, прибавляя скорость. Разговор исчерпан.

Дома — темно. Родителей нет, как обычно. Опять какие-то вечера, приёмы, улыбки на публику. Как они выдерживают всё это — не понимаю. Терпеть не могу, когда на тебя пялятся и нужно всем поголовно улыбаться.

Глава 6. Ксюша

Я проснулась с жуткой головной болью. И пусть в комнате была полнейшая тишина — всё равно гудело в голове так, что казалось: ещё чуть-чуть — и мозг взорвётся.

Приоткрыв один глаз, я осмотрелась вокруг. Благо, я была в своей комнате и... одетая. Чем же закончился вчерашний вечер?

С трудом напрягаю мозг и прокручиваю киноплёнку. Есть пробелы, но основную часть я вспомнила. Братец закинул меня в машину, словно я мешок картошки. Ещё и телефон забрал.

Присев на край кровати, я потёрла ноющие виски. На тумбе телефона не было, а значит — этот ненормальный не вернул его. Что ж, так просто я это не оставлю. Но для начала — душ.

Душ — как маленькая, хрупкая станция спасения. Я встаю под тёплую струю, и на секунду кажется, что мир правда чуть-чуть встал на место: вода смывает липкость от ночи, с кожи сползает запах алкоголя и табака, и в голове становится чуть свободнее. Но боль в висках никуда не делась — она живёт отдельной жизнью и громко напоминает, что вчерашний вечер был не самым умным решением.

Я закрываю глаза и даю струям стечь по лицу. По щекам, по шее, по плечам — как будто можно смыть не только остатки коктейлей и косметики, но и те неприятные моменты, которые почему-то не забываются. Пытаюсь вспомнить: где я упала в сон, что говорила, кому улыбалась. Много белых пятен — как будто плёнку с событиями порвали и склеили вразнобой. Но главное я не помню — как он нёс меня. Наверное, аккуратно, будто я была хрупкой вазой, а не его раздолбанной сводной сестрой. Ведь в ином случае я бы не была цела и невредима. Да, Кир любит быть занудно правильным.

И тут в груди что-то странное подрагивает — не то чтобы приятно, не то чтобы страшно. Мне даже немного жаль, что я не запомнила тот момент: хотелось бы посмотреть на его лицо в тот миг, когда он удерживал меня на весу. Я представляю его сосредоточенным, серьёзным, может быть, смущённым — и в голову лезут какие-то глупые мысли о том, как подколоть его позже. Подойти, зацепить взглядом, сделать вид, что я намеренно растерялась — и увидеть, как он реагирует. Пожалуй, это было бы забавно.

Нет, я не влюбилась. Как можно влюбиться за одну ночь? Это звучит глупо даже в голове. Это было бы слишком легко, слишком клишированно. Это спор. Это ставка. Это игра, которую я не позволю проиграть только потому, что кто-то там умен, красив и… раздражает.

Мне нужна эта победа. Не для пафоса. Для себя лично. Хочу проверить, как далеко я готова зайти. Справлюсь ли с поставленной задачей, когда на кону что-то очень весомое. И это я не только о девственности. Это я о нашей семье. Потому что он — мой сводный брат. И если отец узнает — нам не сдобровать.

Но в этом и есть кайф. Это и подогревает мой интерес.

Но как добиться расположения человека, который сводит меня с ума и напоминает одновременно маму и вечного инспектора порядка? Как подойти ближе к тому, кто каждый раз, когда остаёмся наедине, готов выплеснуть на меня весь накопившийся сарказм и недовольство?

Это сложная арифметика: улыбка + коктейль + нужная грубая шутка = внимание. Или: внимательное молчание + слабый жест = доверие. Надо пробовать формулы. Потому что с Кириллом не работает ни математика, ни физика, ни, тем более, химия — которой между нами нет.

Я вынимаю таблетку из пачки, принимаю на язык и запиваю стаканом воды — пусть исчезнет головная боль, а разум станет чуть яснее. Под мысленную музыку придумываю план: лёгкие шаги, не слишком предсказуемые. Немного расстояния, немного иронии, немного провокации — и он начнёт отвечать. Главное — не сдаваться на полутора шагах.

Выходя из ванной, я оборачиваюсь и ловлю себя на мысли: ему было не всё равно. Он нёс меня аккуратно — и это уже что-то. Значит, где-то внутри него есть слабое место. Значит, у меня есть шанс попасть в это место. Не из милосердия. Не от любви. А ради игры. Ради ставки. Ради того, чтобы в конце сказать: «Я выиграла» — и утереть братцу нос.

Так и не надевая одежду, я иду прямиком в комнату Кирилла. Я серьёзно настроена забрать свой телефон. Вот только засранца на месте нет.

— Отлично, — бурчу я. — Украл, спрятался и радуется.

В голове ещё тихо гудит от похмелья, но злость бодрит лучше любого кофе.
Спускаясь на кухню, достаю из холодильника бутылку минералки — и тут слышу глухие удары. Ритмичные, сильные. Звуки долетают из подвала, там, где сделан спортзал. Любимый уголок нашего домашнего робота.

Любопытство, как обычно, побеждает здравый смысл. Я иду туда, босиком, стараясь не шуметь. С каждой ступенькой звук становится громче: удар, выдох, удар. Чтобы не мешать, я стою в тени и наблюдаю за тем, как Кирилл избивает грушу. Кого бы он ни представлял на её месте — этому человеку не повезло. Кир его ненавидит.

Кир — сосредоточенный, злой, будто боксёр на ринге. Каждый удар — точный, резкий, сдержанный только силой привычки. На лице — ни одной эмоции, но в каждом движении чувствуется накопившаяся буря.

И впервые понимаю, что не знаю, как с ним разговаривать, когда он вот такой — живой, настоящий, не спрятанный за вечной холодной логикой. В нём нет ни правильных фраз, ни сарказма, ни контроля. Только энергия. Настоящая, сырая.

Мне даже немного… не по себе. Потому что этот Кирилл — не тот, к которому я привыкла. И, может, именно поэтому взгляд не отрывается.

Он бьёт грушу, будто пытается выбить из неё всё, что не может сказать вслух.
С каждой серией ударов мне становится странно — будто я вижу больше, чем должна. Его злость, усталость, что-то ещё, спрятанное глубоко.

Глава 7.1 Ксюша

— Где мой телефон? — голос звучит уверенно, хотя чем ближе подхожу к нему, тем сильнее меня потряхивает.

— Там, где ему и место — у меня, — равнодушно отвечает и продолжает вытирать пот полотенцем.

— Ты что-то перепутал, братец. А ну отдай.

— Не отдам. Может, это тебя научит вести себя правильно. Я просмотрел твою галерею, там компромата сколько... ого-го. Одно такое видео залетит в сеть — и отец долго отмываться будет.

— Ты охренел, Смирнов? Кто давал тебе право лазить в моём телефоне? Это личное!!! — в бешенстве ору я. Благо, хотя бы чаты у меня запаролены. А то он слишком много мог бы узнать того, что ему знать нельзя.

— Научишься думать, прежде чем что-то делать, тогда я не буду за тобой убирать, — спокойно говорит он. А потом и вовсе от меня отворачивается, словно меня тут даже нет.

Пф, идиота кусок. А меня словно кипятком облили. Я такая злая, что зубы скрипят. Святоша нашёлся. Да он каждую ночь новую бабу трахает. И не удивлюсь, если в его предпочтения входят всякие сексуальные игрушки. Он же больной на голову, хоть и притворяется святошей. А что они творят на своих вечеринках?! И что получается — ему можно, а мне нельзя?!

Не думая, поднимаю руку и бью его по спине. Звук хлопка разносится по спортзалу. Упс, чуть-чуть перестаралась. На спине сразу же виднеется красное пятно от ладошки. А что, пусть не бесит меня. Нашёлся тут праведный.

— Я же сказал: думать, а потом делать, — резко ко мне поворачивается. А я в этот момент замахиваюсь и хочу ещё раз его стукнуть. Блин, неудачная попытка.

И что делает этот придурок?! Он хватает меня за руку и резко тащит куда-то. Я даже не сразу в себя прихожу, чтобы возмутиться. Но когда мы доходим до бассейна, я дёргаться начинаю. Подогрев не включён, вода холодная.

— Не смей, — угрожаю ему. Вот только мой голос звучит настолько плаксиво и по-детски, что даже я себе не верю. — Ты пожалеешь, — совершаю ещё одну попытку запугать его. Чем пугать буду — не знаю, но я много чего могу. Он ещё не представляет, с кем связался.

— Снеж, послушай меня. Для отца его карьера — это смысл жизни. Я устал быть твоей нянькой. Начни думать о ком-то кроме себя. А пока... — он поворачивает меня к себе лицом. Наши тела находятся очень близко. Глаза смотрят друг на друга. Мне даже на секунду кажется, что Кирилл смотрит на мои губы с каким-то диким желанием. Потому что в его глазах... м-м-м... наверное, я бы назвала это похотью. Пламенем. Желанием. Но, блядь, мне действительно показалось. Потому что это существо не может кого-то желать. Он... он... бездушная тварь. — А пока охладись, сестрёнка.

Всего одно движение — а я словно на повторе это вижу. Он отталкивает меня от себя. А я... я не успеваю среагировать. И как всё тот же мешок картошки, падаю спиной на воду.

Громкий всплеск воды, и брызги в разные стороны — вот что происходит после его толчка. Моё тело покрывается полностью водой, и я ещё успеваю набрать в лёгкие побольше воздуха.

Уф... оф...

Я его убью — первая мысль, когда выныриваю из воды. Полотенце слетело, и я отказываюсь в воде полностью голая. Сволочь такая. Да я его. Да я ему сейчас...

Вот только когда я выныриваю, его уже нет. Он просто ушёл. Оставил меня в холодной воде одну.

Ну, Смирнов, держись.

Я объявляю тебе войну.

Какой нахрен спор?! К чёртям его.

Потому что я его собираюсь уничтожить.

Я нарушу покой в его тихой гавани.

Он ещё мне за всё заплатит!

Мои хорошие!

Сегодня последняя скидка на две мои активные подписки. Мы почти в финале истории. Успейте купить дешевле.

Цена прощения

Говорят, время лечит. Но глядя на Александра, я понимаю — оно лишь прячет раны глубже.

Прошёл год с нашей последней встречи.
Для него — это пустота, стёртая памятью после аварии. Для меня — вечность боли, предательства и… любви.
Отомстить нельзя простить. Где поставить запятую — решит не разум, а сердце.

https://litnet.com/shrt/eVAH

Телохранитель для мажорки

Его ошибка стоила ему свободы выбора — теперь он обязан быть её телохранителем.
Она презирает его суровость, он не выносит её капризов.

Каждый день рядом, словно поле боя, где оружие — слова и взгляды.
Но чем сильнее они сопротивляются, тем ближе становится опасная черта.
А за этой чертой — запретная страсть, способная разрушить всё.
https://litnet.com/shrt/uJbk

Глава 7.2 Ксюша

Где-то через полчаса я уже вызывала такси и ехала к Ане домой. Думаю, моё короткое смс говорило само за себя.

°Снежа° «Готовь костёр будем сжигать»

И пусть он не ведьма, я, бля, сожгу Кирюшу на его ж дровишках.

Когда я зашла в комнату, мой телефон лежал на тумбочке. Схватив его, я сразу же залезла в галерею. И, конечно же, там не было большинства видео. Ладно, он удалил вчерашнее побоище между богатыми мажорами. Но зачем трогать мои личные файлы? Как он мог?!

Я сразу рванула к нему в комнату, но засранца там уже не было. Сбежал. Трус. Подонок. Балван.

Пффф.

У меня разве что пар с ушей не шёл. Но я всё равно злилась так... так сильно, что будь он дома, я бы его точно бить начала. А он даже сдачу не смог бы дать. Потому что я бы пожаловалась отцу. Он меня обожает. Говорит, что всегда мечтал о двух детях. Сын и дочка. Так что я ему заменяю ту самую дочку, которой у него никогда не было. Можно было бы сказать, что я никогда не мечтала о брате. Тем более о таком придурке, как мой сводный. Но не стоит папочку растраивать. Кирилл — его наследник. В будущем его правая рука. Жаль, папочка не в курсе, что Кирюша не хочет идти в политику. Что он мечтает о карьере баскетболиста. Он ради этого и в универ только вернулся. Чтобы продолжать играть в команде, выиграть кубок и попасть на просмотры в лигу.

Ладно, этот секрет я ещё придержу. А ещё... надо будет ему подножку перед игрой сделать. Чтобы все его мечты разбились вдребезги.

— А-а-а, — от злости кричу я. Он не имел права лазить в моём телефоне. Не имел! Благо хотя бы мои записи танцев не тронул. Я люблю записывать репетицию на камеру, а потом просматривать. Искать ошибки, и на следующей репетиции их исправлять.

— Да что случилось? У тебя из глаз пламенные стрелы вылетают.

— Костёр готов? — спрашиваю подругу вместо ответа на её вопрос.

— А ты буквально имела в виду костёр? — Аня делает глаза по пять копеек.

— Конечно. Шашлыки жарить будем. Пошли.

— Снеж, да что случилось, объясни нормально. И я не умею разводить огонь в мангале. А папы нет...

— У тебя есть я, — парирую, — я умею разводить. Тащи дрова только.

— Вместе пошли. На улице холодно. А дрова аж за домом, в папином раю одиночества, где он любит от всех прятаться.

— Ладно, валим.

Через два часа дрова уже почти догорали, и как раз доставили сырое мясо, которое я по дороге к подруге заказала. Взяв кочергу, я помешиваю жар и достаю телефон. Если Кир думает, что я так просто проиграю ему этот раунд, он очень сильно заблуждается. Потому что когда он коснулся моих личных вещей (а видео тоже входят в их число), он объявил войну. Я её приняла.

— Что ты хочешь, мелкая? — берёт не сразу он трубку.

— Соскучилась за тобой, мой любимый братишка.

— Не чеши мне.

— Серьёзно. Вот хочу взглянуть на любимое лицо. Включи камеру, Кирюша, — лепечу я ангельским голосом.

— Включил. Довольна?

Я и правда вижу его лицо. Да и не только. Кир раздет до пояса. Сразу понимаю, что они у нас на даче. Слышу гул голосов. Смех парней и... как всегда дешёвых шлюх. Ладно, может дорогих. В кадр влазит Лисицкий и тянет лыбу.

— Приветик, снежная королева. А за мной скучала? — тянет он пьяненьким голосом. Губа разбита после вчерашней драки, но, кажись, им обоим на это плевать. У Кирилла бровь ещё тоже не затянулась. Сейчас на ней лейкопластырь приклеен.

— Привет, мой дорогой, — тяну мягко и тоже включаю свою камеру. — Конечно, соскучилась за вами. Я же вас так люблю.

— Ты, блядь, опять набухалась? — вырывает телефон у Саши Кирилл и снова на себя поворачивает.

— Ну почему набухалась сразу? Трезва как стёклышко.

— Где ты?

— Аня на шашлыки позвала. Вот, смотри, — перевожу камеру на огонь в мангале. Ещё не все дрова перегорели, и выглядит это загадочно красиво. Жаль, что ещё не вечер — было бы куда романтичнее и красивее.

— Ладно. Так ты зачем звонила?

Вижу, как рядом с ним плюхается «очередная» звезда вечера.

— Кирюша, ну ты долго ещё? Я же заждалась.

Ох, как хочется прокомментировать её слова. Как хочется выбесить и назвать его мудаком. Но нет, я держу себя в руках. Я же ему ради сюрприза звонила.

— Любимый братик, я хотела тебе кое-что показать. Смотри, — я наклоняюсь и беру с пола баскетбольный мяч. Его любимый. С автографом самого Майкла Джордана.

— Это что... мой мяч? Какого хрена он у тебя? Ксю-ю-ю, — тянет угрожающе. А я лишь сильнее улыбаюсь.

— Да, это твой мяч. Он мне так понравился. Как тебе мои видео. Будет честно, если я поступлю с ним так же, как ты с ними.

— Не смей, — на ноги вскакивает и в камеру смотрит так, словно готов меня задушить. Как жаль, что он за городом и не сможет ко мне дотянуться.

— Ты же не спрашивал у меня разрешения, когда удалял видео? Это видео было моим личным. Ты не имел права, — становлюсь более серьёзной и снимаю наконец-то маску невинности и любви к нему.

Глава 8. Ксюша

Этот вечер мы с Аней провели как королевы. Мы нажарили шашлыков, самостоятельно на секундочку. В основном я была ответственная за прожарку. Анька — за бухлишко. Мы смеялись и обсуждали всё на свете.

С ней мне комфортно и хорошо. Мы с пятого класса дружим. Причём наша дружба началась с драки. Да-да. Мы с ней подрались. Уже и не вспомню, в чём была причина, но получили мы знатно. Она порвала мне портфель. А я ей — новую блузку. А ещё повырывали по клочку волос. Дрались не на жизнь, а на смерть.

Потом мы сидели вдвоём под кабинетом директора и тряслись от страха, потому что должны были приехать наши родители. Точнее, её родители и моя мама. И тогда мы решили сговориться с Аней и сказать, что виноват парень старших классов, который заставил нас драться между собой. Идея оказалась выигрышной. Потому что мы не могли вспомнить имя этого парня и как он выглядел. Нас пронесло в тот день, и с тех пор мы были неразлучны.

И хоть я училась в элитном лицее, как и Аня, мы с мамой жили куда скромнее.

Отец бросил маму, когда мне было десять. Он работал пограничником и часто не бывал дома. Тогда мы жили на границе страны, но отцу до работы надо было всё равно добираться. И чтобы не тратить время на дорогу, он неделю жил там, а неделю дома.

Потом неделя отсутствия превращалась в две. А потом — в три. Пока в конечном счёте мама не поехала его проведать в день их годовщины и не узнала, что у отца уже давно есть другая семья. В которой, на секундочку, растёт тоже девочка. Моя родная сестра по отцу. И знаете что? Она старше меня на два года. Вот так вот. Оказывается, когда мама и папа встречались, он одновременно встречался ещё и с матерью Лизы. Она залетела, а отец не намерен был разрушать отношения с мамой. Видите ли, он слишком молод, чтобы становиться отцом.

Евгения, мать Лизы, решила не делать аборт и растила дочь сама. А потом, как сказал отец моей матери, их с Женей свела сама судьба. Они встретились на границе, когда Женя и Лиза собирались пересечь границу для отдыха. И это было четыре года назад. С тех пор отец жил на две семьи.

Четыре, мать его, года!

Для меня, тогда ещё совсем маленькой девочки, это был удар. Любимый папа не просто оказался козлом, который разбил маме сердце. Он ещё и предал меня, выбрав другую семью вместо нашей. Выбрав другую дочь вместо меня.

Мы с мамой переехали в столицу. Жили на съёмной квартире, но никогда не жаловались. Мама устроилась на работу в охранную фирму оператором. Платили неплохо, как она говорила, но приходилось задерживаться на работе, а мне одной добираться домой после школы. Но я считала, что это мой личный вклад в наше с мамой будущее. Пока она приходила с работы, я уже учила уроки и пыталась приготовить ужин. Выходило плачевно поначалу, но стоило маме улыбнуться и похвалить меня, как я уже и забывала о неудачной попытке моей кулинарии.

Наше знакомство с Аней как раз пришлось на тот тяжёлый период в моей жизни. Я пыталась всем доказать, что сильная и не нуждаюсь ни в чьей защите. Эти все мажоры бесили меня — их деньгами и беззаботной жизнью. Тогда как мне приходилось думать, что такого приготовить из того, что было в холодильнике.

А потом мы с Аней стали неразлей вода. Я оставалась у неё ночевать. Мы учили вместе уроки. Их водитель возил нас в школу. Иногда Аня оставалась ночевать у нас. И знаете что, она никогда не упрекнула меня, почему на ужин у нас макароны с сосисками, а не еда, которую у них готовили повара. Для меня это было ценным — что, несмотря на разные социальные статусы, она считала меня ровней себе.

Её мама и папа — актёры, которые снимаются за границей. Их месяцами не было дома. Она тоже чувствовала себя одинокой, и… мы затыкали эти дыры друг другом.

История знакомства мамы и Смирнова старшего довольно-таки романтичная. Мама была на смене, когда Александр Геннадьевич позвонил в их фирму. Он сказал, что к ним ночью в офис пробрались неизвестные люди, но сигнализация не сработала. Он зверствовал и кричал, а мама пыталась его успокоить.

— Как вас зовут? — вдруг спросил он.

— Татьяна, — скромно ответила мама.

— У вас красивый голос, Татьяна. Что вы делаете после работы?

Когда мама ему отказала во встрече, отец Кирилла приехал на фирму и оттуда забрал маму на свидание. Он не знал, как она выглядела, но сказал, что влюбился в её голос. С тех пор у них начался бурный роман, который первое время держали в тайне. Но когда один журналист заснял их в машине за поцелуем, Александр Геннадьевич объявил мою маму своей невестой. Они быстро расписались, и мы переехали в его дом. Где я впервые встретилась с Кириллом. Мне тогда было четырнадцать. Ему — семнадцать.

— Снежка, мне скучно, — стучит Аня по руке, тем самым возвращая меня в реальность. Мы уже переместились в джакузи и пьём шампанское.

— Почему скучно? Что ты задумала?

— Не знаю. Давай что ли в клуб рванём, или, не знаю, может, парней ко мне позовём. Родители всё равно на съёмки улетели.

— Ань, мы сколько дружим, а я ни разу не видела фильм с участием твоих родителей.

— Ой, лучше тебе его не видеть. Поверь мне, — она глушит шампанское залпом и швыряет бокал в стену. Я редко вижу её такой… м-м-м, как правильно подобрать слово. Словно без кожи. А значит — ранимой.

— Ань, — тяну её к себе и обнимаю. Потому что у неё в глазах слёзы. — Если ты хочешь со мной чем-то важным поделиться — скажи. Ты же знаешь, я никому не скажу.

Визуал Ани

Мои хорошие!

Я не могла вас оставить без визуала лучшей подруги нашей Ксюши.

Анна Алёхина, 18 лет

Её красота, это её оружие. Вот только пока что она пользуется им против себя. Из-за нехватки любви родителей, она не верит в "чистую и искреннюю" любовь. Отсюда и характер не сахар, и риски, и обезбашенось. Но что если она влюбиться в такого же как сама?!

Как вам Аня? А визуал Марка хотите? Он скоро тоже будет мелькать в сюжете.

Глава 9. Ксюша

В клубе было довольно-таки много народа. Мы с Аней приехали уже навеселе, поэтому пошли сразу не к бару, а на танцпол.

Музыка рвала барабанные перепонки, но нам это нравилось. Мы напевали любимые песни и шевелили бёдрами на максимум.

Сегодня на мне колготки-сеточка, короткие кожаные шорты и белый топ. На ногах — тяжёлые ботинки. Волосы мы уложили пенкой, создавая мокрый эффект. Макияж дерзкий и яркий. Аня же надела платье и туфли. Два разных образа, но два близких по духу человека.

— Я пить, умираю, хочу, — ловит меня за руку подруга. — Пошли что-то возьмём.

— Пошли, — кричу я ей уже в спину. Потому что Алёхина даже не ждёт моего согласия, сразу же действует.

— Ну и жарко тут, — плюхаюсь на свободный диванчик после того, как возле бара заказали себе по коктейлю.

— Согласна, — стоит Аня возле столика пританцовывая и высматривая себе жертву. Когда настроение у Алёхиной плохое, она ищет способы, как его поднять. Говорит, хороший секс — лучшее лекарство от депрессии. — А вон те ничего такие, вроде, — показывает глазами она в сторону соседней випки.

— Да ну. Малолетки какие-то, — осмотрев их компанию, отворачиваюсь.

— А тебе постарше парней захотелось?

— Мне никого не захотелось, Ань. Сядь и не маячь перед глазами.

И пока она продолжает бегать глазами по парням, я беру телефон и захожу в ленту новостей. Но вот зачем, спрашивается?! Зачем я сюда полезла?!

У Кира, как всегда, ничего нет. А вот Назар… Он как знает, что мне обязательно надо быть в курсе всех новостей. Три сторис — и моё настроение испорчено. Профиль у Назара закрыт, и фото он выставил только для «избранных». А значит, Кир не парится сейчас, что его репутация будет испорчена. Ну да, это же не я.

На одном из фото лица Кира не видно, но я-то знаю, что это сто процентов он. На коленях у него сидит девчонка и полирует его шею, словно там сахаром намазано.

— Фу, — раздражённо швыряю телефон на стол и беру свой стакан. Придурок. Сам ведёт себя как проститутка. У них все в компании такие. У Лисицкого тоже на руках тёлочка. Думаю, и у Марка, и у Назара тоже есть. Если не две сразу.

— Что ты там такого увидела, что позеленела от злости? — наконец-то рядом садится Аня и берёт мой телефон. Ей и искать долго не надо, сразу замечает кружочек возле фото Назара.

— Ясно, — точно так же швыряет.

— Ань, что между тобой и Марком?

— А что между нами? Секс. Охуенный трахоёб.

— Я думала, он тебе нравится, — оставляю коктейль и к ней поворачиваюсь.

— Я тоже думала, что ему нравлюсь. Но как видишь, ему нравятся все. А я не отношу себя к категории рогатого скота. Не собираюсь быть одной из его подстилок.

— Так может, стоит с ним поговорить? Я же вижу, пусть ты и скрываешь, что он сильно тебе нравится.

— Снеж, ну хватит. На хрен он мне сдался? Весь этот нервотрёп. Куда пошла. С кем была. Почему не звонила. А я? Я же все ногти себе искусаю, пока он будет отдыхать с парнями, как вот сейчас. Думаешь, его член сейчас не сосёт какая-нибудь шмара? — Аня раздражённо ставит на стол стакан и поднимается на ноги. — Так, хватит ныть, пора пить.

— Звучит как тост.

— За это и выпьем, — снова смеётся она и ждёт, пока я поднимусь.

Следующие два часа мы бухали. И это я не образно, а я в прямом смысле. Анька всё-таки познакомилась с какими-то парнями, и мы пересели за их стол. Вечер набирал обороты. Я тоже снимала сторис, и пока была в адеквате, выставляла их только для друзей. Дальше, если честно, не помню. Было весело — до определённого момента.

Мы танцевали на барной стойке. Пили на брудершафт и покоряли всех своими сексуальными попами. Всё реально было классно. А потом один придурок подхватил резко Аню под колени и закинул себе на плечи. Он был пьян и неадекватен. Алёхина кричала, пыталась отбиться от него, но вверх ногами это было невозможно сделать.

Я действовала быстро и… ладно, согласна, необдуманно. Но об этом я подумаю потом. А сейчас… Я хватаю бутылку какого-то алкоголя, что стоял на барной стойке, и, спрыгнув с неё, догоняю бугая. Один резкий взмах — и я прикладываюсь бутылкой к его голове. Он резко останавливается, ставит Аньку на пол и ко мне поворачивается.

— Тебе пизда, малая, — и резко на меня надвигается.

Вообще-то, он должен был упасть. В фильмах всегда так происходит. Где только такие шкафы рождаются? Их что, с детства качают протеином?!

Я бегу к барной стойке и снова что-то хватаю, чтобы в него швырнуть. Начинается настоящая суматоха, которая перерастает в драку. Потому что я не попадаю в амбала бокалом. Стакан летит вообще в другую сторону и приземляется на белую рубашку другого парня. Он лезет разбираться к амбалу. Где-то в стороне пищит Аня. Кто-то толкает меня, и я влетаю спиной в барную стойку, сильно ударившись копчиком.

Мой план был прост — схватить Аньку и бежать отсюда. Вот только до подруги было не добраться. Да и драка не обходилась без меня. Меня за волосы ухватила какая-то курица и с криком «ах ты, сука» пыталась врезать. Я среагировала быстрее. Не зря же я два года ходила на курсы самозащиты. Мой кулак удачно отпечатался на её щеке. Всё прямо как в фильмах. Её лицо медленно повернулось в сторону, а слюна разлеталась брызгами. Хоть этот кадр соответствовал кино. Внутри меня бурлил взрывной коктейль адреналина.

Визуал Марка

Марк Гордиенко, 20 лет. Профессионально занимается плаваньем. Мечтает стать олимпийским чемпионом. Пользуется своей красотой и популярностью. Девушки от него без ума. И только одна девчонка, не воспринимает его, и он не может с этим смириться.

н

Как вам ещё один наш мажор?

Листаем дальше, там глава от Ксюши →→→

Глава 10. Ксюша

А ведь вечер так отлично начинался. Эх, вот бы узнать, кто тот мудила, который решил, что может насильно утащить мою подругу в свою берлогу. Сто пудов какой-то бандюга. Но пусть не думает, что ему всё на свете можно. Вот мы — две скромницы и умницы — смогли от него отбиться.

Надеюсь, этот аргумент прокатит, когда за нами приедет Кирилл. Потому что, когда мне разрешили сделать один звонок, я ничего более здравого не придумала, как позвонить Смирнову. И будь у меня другие варианты, я, конечно же, ими бы воспользовалась, чтобы этот тошнотик никогда не узнал, где мы были. Но родители Ани за границей. Моей маме и отчиму звонить — нельзя. А учитывая, что на часах два часа ночи, найти кого-то другого не выйдет. А до утра в этом обезьяннике я сидеть не хочу. И так провонялись местными ароматами. Да и тошнит меня от алкоголя — не хватало тут ещё и желудок опорожнить.

— Ксю, он точно приедет? — спрашивает подруга, пока я глажу её волосы. Её голова на моих коленях, а я вжимаюсь спиной в холодную стену. Аню сильно трясёт от холода. Скорее всего, пошёл отходняк. Да и одеты мы не по сезону. В камере довольно-таки прохладно.

— Конечно приедет, — стараюсь звучать я уверенно. Потому что, если честно, я не до конца верю, что Кир всё бросит и примчится нас спасать. Он может мне назло приехать аж утром. Так, чисто в мерах перевоспитания. Смирнов же болван необтёсанный. Пусть и красивый.

— Эй, девчули, а вы с кем работаете? — с соседней камеры, через решётку, обращается к нам женщина лет тридцати.

— В каком смысле? — выравнивается Аня и, опустив ноги к полу, поворачивается к ней.

— Ну кто ваш хозяин, сутенёр? Или вы в какой-то частной фирме работаете? Может, эскорт? Я раньше вас тут не видела. А значит, у вас маза хорошая.

Не знаю, на самом деле тут нет ничего смешного, но я реально начинаю ржать. Блядь, за проституток нас ещё точно никогда не принимали. Аня сразу не въезжает, чего я ржу. А когда понимает — ко мне подключается. Клянусь, мы гыготали на весь участок.

— Эй, вы, заткнитесь, — звучит где-то дальше по камере. — Сами не спите — так другим не мешайте. Тут люди вообще пытаются поспать.

— В обезьяннике людей нет, только обезьяны, — шепчу Ане на ухо, и мы снова заходимся хохотом.

Хорошо, что в камере мы одни, а то и тут бы нам настучали по башке.

— Снежина, Алёхина, на выход. За вами приехали, — возле камеры останавливается полицейский и, достав ключи, открывает нашу клетку.

— Звери на выход, — в тон моей шутки шепчет Аня, и мы снова взрываемся смехом.

— Товарищ офицер… — тянет Аня.

— Я не офицер, вообще-то, — отвечает молодой парень в форме.

— Ну, товарищ полицейский. А вы любите ролевые игры? — глядя прямо в глаза, спрашивает его Аня. Кажется, новость, что нас выпускают, вернула ей и силы, и настроение для флирта.

— Гражданинка Алёхина, идите на выход, а то сейчас договоритесь ещё на одни сутки.

— Боже-е, как же сексуально звучит ваш голос. Может, ну его эту работу? Берите наручники и поехали ко мне. Я буду выполнять любые ваши приказы, товарищ полицейский.

— Гражданинка Алёхина, — говорит он вроде сурово, но я уверена, что в своих мыслях он уже выполнил её просьбу. — Я на службе. Проходите.

— Я вам всё-таки оставлю свой номерок. Захотите — позвоните, товарищ полицейский.

Анька, удовлетворённая своим разговором с ментом, наконец-то идёт вперёд. Я хихикая иду следом. Вот только веселье быстро заканчивается, когда я вижу злого Кирилла и Марка. Кажется, мальчики не рады нас видеть.

— И вам привет, наши рыцари, — говорит Аня, но на парней даже не смотрит. Она идёт к столу, берёт ручку и листочек и, демонстративно низко наклонившись, пишет свой номер телефона. — Вот, — кладёт она перед ним листок и подмигивает. Не знаю почему, но я уверена, что он ей позвонит. Красивые парни в форме — Анькин фетиш.

— Подпишите тут и тут, — тыкает он пальцем в бумажки, — и заберите ваши личные вещи. И ещё: больше не принимайте участие в драках.

— Да мы случайно там оказались, — мило улыбаюсь я ему и специально это при Кирилле говорю. Мы же святые с подругой.

— А другие свидетели сказали, что как раз-таки вы, Снежина, начали драку.

— Я? Да это клевета, начальник. Вы только посмотрите на меня — разве я могла?

— Давайте, идите уже, — забрав у меня ручку, говорит он.

Ох, вы бы видели, как на меня смотрел Кирилл. Я вот думаю: может, попросить у дяди полицейского остаться ночевать тут? Потому что по взгляду Кира мне кажется, что ночевать я буду в морге.

— Смирнов, а обязательно этого надо было с собой тащить? — проходя мимо Марка, спрашивает Аня. Нет, между ними точно что-то происходит.

— У меня вообще-то имя есть, — раздражается Гордиенко.

— Извини, забыла, как тебя там, — всё так же шагая вперёд, говорит она.

— А мента имя, небось, не забыла, — хватает он её за руку и разворачивает к себе. — Лужицей перед ним растеклась.

— Ты охренел, Гордиенко? Руки от меня убрал. Перед кем я теку и расставляю ноги — не твоё дело. Точно так же меня не интересует, куда ты суёшь свой член. Ясно тебе?

Глава 11. Кирилл

— Кирюша, ты сегодня какой-то угрюмый, — восседает на мне Марина и яростно трётся промежностью о брюки. — Ты вообще тут или в облаках летаешь?

Хочется спросить, какого хрена она ко мне приебалась? Мне уже и подумать нельзя? Член колом стоит — сейчас получит свою дозу.

Мне. Просто. Нужно. Успокоиться.

Эта мелкая стерва только что уничтожила коллекционную вещь. Этот мяч… Он стоит… Блядь, да он бесценный. Им играл сам Джордан. Она хоть понимает, что натворила? Да я её убью!

— Марина, да не трогай ты его. У него, кажется, душевная травма только что образовалась.

— С чего это?

— Его сестрёнка уделала. Утёрла нос, — комментирует Назар и ржёт как придурок. И почему это «как»? Он и есть придурок.

— Заткнись, — огрызаюсь. — Иди уже кого-то трахни. Достал меня.

— Я сестре твоей не изменяю. Её хочу, — поёт этот кретин. Я сильно сжимаю челюсть и поворачиваю к нему лицо. Ничего не говорю. Но он и без слов всё понимает. — Я одного не пойму, — пиздит он дальше, — чего ты так кипятишься из-за неё? Почему, блядь, я не могу её трахнуть? Какая, в хуй, разница, кто ей вгоняет? Не целка она уже.

Я прикрываю глаза и пытаюсь перевести дыхание. Попытка успокоиться не выходит. Мелкая выбесила сильно, ещё и этот пиздит под руку. Я на грани взрыва. Мощного. Ядерного. Всепоглощающего. Кажется, конца света не избежать.

Я и сам не могу ответить на его вопрос. Мне должно быть похер, кто её трахает и как часто. Она мне даже не родная сестра, чтобы привести это как довод — мол, о чести сестрёнки переживаю. Но это далеко не так. Но если не эта причина, то какая?

Надо срочно выпить, а иначе хрень сейчас какую-то ляпну. Ну или врежу этому придурку за то, что в одно предложение сопоставил её имя и «трахать».

Поднимаюсь на ноги и иду к барной стойке, где Марк разливает напитки и показывает все свои способности бармена для Юли. А та, широко открыв рот, не сводит с него глаз. Очаровывать девушек — его особый талант. Вот только после очарования приходит разочарование. Бросает он их так же быстро, как и находит. Что ж, когда-то он встретит ту, которая отыграется на нём за все разбитые сердца. Может, он уже её встретил — только признавать не хочет.

— Сделай мне чего-то покрепче, — прошу его и сажусь рядом с Юлей. Она смотрит в свой телефон и кому-то пишет смс.

— Ой, Кир, а разве это не твоя сестра? — спрашивает она и поворачивает ко мне экран телефона.

Нет, это какое-то проклятие. Целый день только о ней и думаю. Только о ней и говорю. Только её хочу… УБИТЬ!

На экране задница Снежки вполне красиво смотрится. Будь это не её задница — я бы даже оценил. Она танцует на барной стойке твёрк, а рядом смеётся Алёхина и комментирует танец ведьмы.

— Что, опять мелкая мочит? — протягивает мне бокал Марк.

— Не только мелкая. Аня тоже в ударе. Вот, смотри, — поворачиваю к нему телефон как раз в тот момент, когда какой-то парень пьёт с живота Ани. Челюсть его сжимается, но он продолжает смотреть, пока видео не заканчивается.

— Ненормальные, — как бы невзначай говорит. Типа ему насрать. — Юля, тебе повторить?

— Да, котёнок.

Я забираю стакан и поворачиваюсь к ребятам лицом. Марина смотрит на меня, не отрывая глаз. А потом слабым кивком головы показывает, что нам пора уединиться. Да я и сам это понимаю. Вот только отчего-то до сих пор стою тут.

Пальцы сжимают стакан, а в голове раз за разом — кадр, где она бросает мяч в огонь. И её глаза… В них отражалось яркое пламя. Смех был демоническим каким-то. Нет! Ведьмовским. Как она посмела? У неё отсутствует инстинкт самосохранения вкрай.

Опрокинув весь стакан в себя, я подхватил Марину под попу и унёс в свободное логово. Время трахаться. Марина опускается на колени и, стащив с меня брюки вместе с трусами, обхватывает рукой член. Её блядские глаза смотрят прямо на меня. Отличная она девка. Жаль, что в шлюхи пошла. Хотя каждый зарабатывает как может.

— Сними с себя все шмотки, — прошу её, прежде чем она начнёт сосать. Хочу видеть сиськи. Они у неё такого же размера, как у… Твою мать!

Когда Марина оголяет грудь, я как с голодухи кидаюсь на неё. Всасываю сосок в рот и облизываю всю ареолу. Мать честная… Интересно, а как ощущается серьга во рту?!

Нет, нет, нет.

Мне нельзя это представлять. Нельзя хотеть облизать сосок ведьмы. Это… кощунство. Я должен хотеть её убить. Вот, именно так.

Отпустив соски Марины, я поворачиваю её к стене и, прогнув в спине, трогаю пальцами. На тумбе хватаю презерватив и, открыв зубами серебряный пакетик, натягиваю его на член. Одно резкое движение — и я в ней. Тянусь до сисек и снова их сжимаю. Сильно, до криков и стонов девчонки.

— Кирюша, давай… Да-а-а, — тянет она. А у меня перед глазами мелкая, которая ржёт в экран телефона и бросает мяч. Ведьма чёртова. Уничтожу. Я ей покажу, кто в доме у нас хозяин. Это не сойдёт ей так просто с рук.

Когда достигаю пика, хватаю Марину за волосы и подтягиваю к себе, нахожу её губы и целую. Вот только весь кайф себе же обламываю. Не вкусно. Пресно. Однотипно.

Вечеринка только набирала обороты. Когда мы вернулись ко всем, праздник продолжался. Все были на веселе. Девчонки устроили показательный стриптиз, снимая и оголяясь полностью. Все они шлюхи. Мы уже не впервой снимаем элитных девочек. Компания одна и та же. И их всё устраивает, и нас. Поэтому ни о каком стеснении речь не идёт. Тут все свои.

Глава 12. Кирилл

Мы с Марком садимся в свои тачки и едем сразу в клуб. Во-первых, мне надо изъять видео с камер в клубе. И ну и самому посмотреть, что там произошло. Потому что то, что говорила Ксюша по телефону, нужно как минимум делить на два. А то и на три. Она сейчас всеми силами будет выгораживать себя. Знает же, что я ей за это сделаю. Во-вторых, ей полезно побыть в таком месте. Пусть посмотрит вокруг себя, нравится ли ей то, где она может оказаться, если будет продолжать себя так бездумно вести.

Когда там у неё уже соревнования начинаются?! Она когда готовится к ним — на всё забивает. Некогда ей пить, тусить и шкодничать.

Когда я Марку сказал, что Аня тоже в обезьяннике, он заржал. Пытался сделать вид, что ему на неё насрать. Но отчего-то уже бегал и искал ключи от машины.

В клубе я встретился с хозяином лично, и мы посмотрели видео с камер. Кто бы сомневался, что эта зараза первая начала. Да, есть сомнительный мужик, который запрокинул Аню себе на плечи. Как говорит хозяин, этот дядя непрост и относится к какой-то преступной группировке. Ну вот серьёзно, я, блядь, в их талантах не сомневался. Искать приключения на пятую точку они умеют на пять баллов. Благо менты приехали и забрали разбойниц. Потому что эти бы мужики забрали их к себе. И чем бы закончился их вечер — я даже боюсь представить.

Счёт за разбитый алкоголь, стулья, стаканы мы заплатили с Марком пополам. Не то чтобы я сам не мог оплатить. Просто отец заметил бы списанные тридцать тысяч одним махом. Видео мы изъяли и поехали в участок. Там долго возиться не пришлось. Начальства на смене нет, а молодой парень в мундире не против заработать.

Клянусь, я держался. Я старался на неё не смотреть. Потому что у меня руки текли от желания сейчас же схватить её за шею и придушить. Милая сестрёнка в этот раз доигралась. Мяч Джордана она будет отрабатывать полжизни. И почему при мысли об этом я представляю совсем не ту отработку. А ту… чертовски возбуждающую и шокирующую.

Для меня, блядь, шокирующую.

Я представляю её губы…

Нет! Нет! Нет!

И ещё миллион раз нет. Нельзя хотеть этого с ней. Она же… моя сводная сестра — это раз. Она ведьма, которая меня бесит — это два. Мой отец и её мать нас убьют — это три.

Да и этих трёх аргументов хватит.

Я сжимаю руль так сильно, что белеют костяшки. От напряжения в мышцах хочется закрыть глаза и заорать. Я словно не в своём теле. Что-то движет мной сейчас. И мне это не нравится. Возможно, алкоголь?! Да, его в моей крови сейчас много. Благо мент не учуял, сколько мы выпили с Марком бухла. А то рядом бы с девчонками нас разместили. Но это не алкоголь. Это какое-то обострённое чувство… Похоже на смесь злости, похоти и нежности, мать его.

Машина останавливается на светофоре, и я перевожу взгляд на Снежку. Пока её глаза закрыты, а дыхание ровное — она похожа на ангела. Дикого ангела. Очень красивого, хоть я и не хотел этого признавать.

К дому мы приезжаем уже около трёх. Родители, конечно же, давно спят. Ни за мной, ни за Ксюшей никто не следит с тех самых пор, когда нам исполнилось по восемнадцать. Мне давно, ей совсем недавно. Ума это ей не прибавило. Кажись, наоборот, она стала ещё более сумасшедшей.

Вот как с ней бороться? Что сделать, чтобы она угомонила свои таланты?! Я начал терять с ней терпение. Со всеми совладаю, и только с ней не справляюсь. Что за хрень такая?

Глушу мотор и прикрываю глаза. Головой ложусь на руль и нормализую дыхание. Главное — успокоиться. Я сейчас нормально с ней поговорю. Объясню ещё раз всю серьёзность ситуации. Она выслушает и поймёт. Больше так вести себя не будет. Она же умная девочка.

— Твою мать, — резко просыпается она, чем застаёт меня врасплох. Я устало открываю глаза и сразу же смотрю на неё. Ксю охвачена паникой и… за секунду понимаю, что готовится бежать.

— Спасибо, что забрал. Спокойной ночи, — тараторит она. Словно это поможет. И, не дав мне ответить, собирается убежать.

— Стоять, — звучит так яростно, что даже я сам ещё до конца не понимаю, насколько сильно она меня этим вывела из себя. — Мы ещё не поговорили.

Но разве хоть что-то Ксению Снежину когда-то останавливало? Она уже вовсю бежит в дом в надежде, что ей это поможет скрыться. Но увы… я всегда действую быстро. На инстинктах ловлю её и вжимаю в стенку.

В машине я не уловил её аромат, наверное, там слишком много моего. А вот сейчас… Я наклоняюсь совсем низко к её шее и набираю в лёгкие побольше этого чертовски приторного сладкого запаха.

Рука автоматически вжимается в её горло. Дыхание моментально сбивается. Причём и её, и моё. Слишком это выглядит странно. Пиздец. Это чертовски возбуждает — иметь власть над ней. Над этой неподвластной, бешеной, сумасшедшей ведьмой.

— Вот скажи, что непонятного тебе сказал вчера? — пытаюсь говорить ровно. Но, кажись, весь алкоголь, выпитый за вечер, решил в один миг вернуться ко мне. Потому что я пьянею. Дурею. С ума схожу от власти над ней.

— Не особо помню, если честно. Ты так много говорил… — я лишь сильнее сжимаю её горло. Потому что она дразнит меня специально. Испытывает мою выдержку. И если я всегда контролирую себя, то сейчас… — Если несложно, можешь повторить?

— Ксюша, не играй с огнём, — говорю поистине важные слова. Потому что мой фитиль горит. — Я тебя сейчас размажу по этой стенке, а отцу покажу видео с клуба. Так он ещё и спасибо мне скажет.

Глава 13. Ксюша

— Ксюша, он меня игнорит. Как думаешь, намеренно или это совпадение? Нет, мне на самом деле глубоко насрать на него. Просто интересно. Ау, Хьюстон, у нас проблема. Вернись на землю, — стучит подруга меня по плечу, как раз в тот самый момент, когда я машинально касаюсь губ.

Воспоминания всплыли автоматически.

Мы с Аней пошли на большой перемене в кофейню. Заказали любимые напитки и десерты и начали разговор о предстоящей контрольной по высшей математике. Анька бурчала, что их высшая математика ей и нахрен не нужна. А я — что сдадим без проблем. Только надо шпоры приготовить.

Мимо нашего стола проходила компания парней. И вот когда они уже удалялись, я услышала знакомый аромат. Даже крутиться на месте стала, чтобы увидеть, где он... Но Кирилла в помещении кафе не было. А запах... Скорее всего, у одного из парней такие же духи. Но, что странно, я прикрыла глаза и улыбнулась. Мне нравилось, как пахнет Кирилл. Пальцы автоматически легли на губы. Я прошлась по тёплой коже пальцами, и в районе солнечного сплетения вдруг стало тепло.

Наш поцелуй был настолько ярким, вкусным и неожиданным, что, кажись, мы оба до сих пор не можем прийти в себя. Кир намеренно не приезжает домой. Две недели, как он ночует у друзей. Да, мы видимся в универе. Но этого секундного взгляда недостаточно мне. Я, конечно, понимаю, что он не в курсе моих планов по его соблазнению, но такой открытый игнор — это перебор.

— Снежина, ты вообще охренела? Я с кем разговариваю? — возмущается подруга.

— Да слышу я тебя, — убираю руку от губ и делаю глоток кофе.

— Ты, может, и слушаешь, но сейчас явно не со мной тут. Что, снова целовалась мысленно с Смирновым?

— Так заметно? — поднимаю глаза на неё.

— Ещё бы. Растаяла тут, как шоколадка в микроволновке.

— Так что у тебя с Гордиенко?

— Ничего. Вообще. Просто меня бесит его игнор. Кем он себя возомнил, а? Думает, потрахались — и я буду бегать за ним? Молить и ещё встречи просить? Не дождётся.

— Но я же вижу, тебя как раз-таки задевает его игнор. Будь тебе всё равно, ты бы так много времени о нём не говорила.

— Пф, уймись, Снежина. Ты ещё давай придумай и скажи, что я влюбилась в него. А то ты можешь ляпнуть какую-то чушь.

Я так и думаю, но в ответ ничего не говорю. Аня и так вся на взводе. Марк игнорит её. С Иващенко тоже не клеится. Он словно намеренно её избегает, и это странно. Преподаватель сторонится студентки, вы о таком слышали? Хотя я же помню, он каждую пару о ней спрашивал. А сейчас, когда она в универе, он не смотрит в её сторону. И это как-то странно, согласитесь. Она обычная студентка, у которой он ведёт курс. Так почему же он за все две недели ни разу не взглянул на неё? Я в такие совпадения не верю.

— Ладно, пошли давай. У нас как раз пара у Иващенко. Может, тебе хотя бы повезёт в споре больше моего. Потому что меня открыто избегают.

— Конечно, Снеж. Он для тебя спор, а ты... Ты его сводная сестра, которая трахнула его рот. У парня шок и, возможно, детская травма.

Мы заходимся хохотом и движемся в сторону выхода из кафе.

— Слушай, а мент тебе звонил?

— Нет. Хотя я была уверена, что наберёт. Он так смотрел на меня.

— Я тоже думала, наберёт, — поднимаю плечами и беру подругу под руку. Странные мужики. Он пожирал её глазами, улыбался и взял номер, но так и не набрал.

— Знаешь, я думаю, тут не обошлось без Гордиенко. Он что-то ляпнул в машине за мента, я тогда внимания не обратила. Но уже дома вспомнила. Сказал: надеюсь, он понял, что я яйца ему отрежу, если он к ней подкатит.

— Ревнует, что ли?

— Вряд ли. Ты же знаешь, у него постель не бывает пустой. Он помешан на сексе. Тогда, когда я ещё думала, что всё-таки с ним может что-то получиться серьёзно, — рассказывает подруга шёпотом, словно боится, что кто-то, кроме меня, услышит её откровение, — со мной произошёл казус. Помнишь, я подхватила инфекцию, и это дало побочку на моё женское здоровье?

— Да, помню. Ты больше месяца лечилась. Секс ещё тебе запретили.

— Ага. Я думала, он подождёт, пока можно будет. Всё-таки между нами была уже близость. Да и оральные ласки мне не запретили. Вот только бедный мальчик выдержал всего неделю и пристроил своего пса в клубе. Я лично это увидела. Он был сильно пьян, но его это не оправдывает.

— Вы же не были в отношениях тогда? Вроде как не считается, что изменил.

— Не были. Но для меня и без официального предложения «давай встречаться» мы были парой. Потому что когда люди каждый день проводят вместе и ни с другими не спят — это называется отношения.

— И поэтому ты больше его к себе не подпускаешь? Поэтому ведёшь себя как он? Меняешь парней? Не вступаешь в отношения? И трахаешься с Гордиенко, типа тоже просто так? Будто он для тебя ничего не значит.

— А он ничего и не значит. Поняла?

Мы как раз заворачиваем на парковку и замечаем компанию Кирилла. Там как всегда: Назар, Марк, Саня и Кирилл. А ещё два парня с баскетбольной команды. Мы должны были пройти мимо, но Аня вдруг передумала. Курс она сменила так же быстро, как «Титаник», который налетел на айсберг. Правда, его это не спасло — как и нас.

Глава 14. Ксюша

К вечеру я готовлюсь более тщательно. Для этого у меня множество причин. Во-первых, они проходят не так часто, а я люблю наши посиделки за столом. Люблю наблюдать за счастливой мамой. На то, как она выглядит, как изменилась за эти годы. Люблю смотреть, как Александр Геннадьевич с обожанием смотрит на мать. И пусть он властный и серьезный мужчина, но даже его любовь смогла изменить. Может, и с Кириллом это когда-то произойдёт, и он перестанет быть таким... Таким... Да ну его. Достал уже.

После того поцелуя не могу собраться и настроиться на месть ему и соблазн его же. И это, собственно говоря, вторая причина, почему я прихорашиваюсь на этот ужин. Пусть смотрит, какая ещё я могу быть. Не только дерзкие прикиды могу носить. Сегодня он увидит меня в обычном чёрном платье и лишь на груди аккуратный вырез. Волосы собраны в высокий хвост, на ушах серьги с бриллиантами, которые его отец подарил мне на восемнадцать лет, и тонкая золотая цепочка с кулоном.

Я когда смотрю на себя такую, прямо восхищаюсь. Как все эти образы могут во мне стыковаться? Я иногда сама себе поражаюсь. То дерзкая и дикая. То тихая и нежная. А на танцполе — страстная и горячая.

Закрыв за собой дверь, я иду по коридору и останавливаюсь у двери Кирилла. В этот раз я не врываюсь в неё. Тогда мне было не страшно увидеть его... М-м-м, скажем так — любого. А сейчас... А вдруг он снова голый? Хуже всего, что как раз на эту картину мне бы хотелось посмотреть. Не Смирнов, а гад. Всё в нём идеально. Так и хочется коснуться ещё раз. Дело в споре? Да, точно. Дело только в споре.

После нашего поцелуя и его злосчастного и шокированного «Ты охренела?» мы ещё несколько минут стояли молча. Такое чувство, что просто не могли подобрать слова или же элементарно прийти в себя.

По крайней мере, я точно не могла. Одно дело — по глупости на него поспорить, другое... В реальности соблазнять.

Возможно, не будь я девственница, всё бы прошло быстрее, спокойнее. Но я же без опыта в плане интимного соблазнения, и этот поцелуй тому подтверждение. Кажется, будто я никогда до этого не целовалась. Его губы тёплые, мягкие, сочные. Хотя с виду они грубые. И я бы никогда не подумала, что целоваться с Кириллом будет так вкусно.

Телефон в руке пиликает, и я отхожу от двери. А то ещё подумает, что реально хочу за ним подсматривать. Аня сообщает, что день провела отлично. Они с Вэлом были в ресторане, а после отправились на гонки. Где, кстати, она до сих пор. Говорит, что вечер проходит удачно, Вэл оказался настоящим джентльменом и даже целоваться не лез.

Я отвечаю Ане лайком, желаю удачного вечера и наконец-то спускаюсь вниз. Мама сидит на диване и листает какой-то журнал. Отец разговаривает по телефону. Как всегда по-деловому и серьёзно. Слуги накрывают на стол, а я сажусь возле мамы и целую её в щёку.

— Ксюша, это точно ты? — нарочно делает голос серьёзнее.

— Нет. Всего лишь копия вашей дочери, в красивом платье.

— А я-то думаю. Ну совсем на мою дочь не похожа.

— Мама? — возмущаясь шуточно. — Как это не похожа? Всё та же твоя Снежка.

— Шучу я. Ты такая красавица, что глаз не отвести.

Когда за спиной слышу шаги, не оборачиваюсь, в отличие от моей мамы.

— О, сынок, дорогой. Ты вовремя. Можем садиться за стол, — добавляет она и поднимается на ноги. Я следом, стараясь не смотреть на него. Честное слово. Изо всех сил борюсь с собой.

Но как только Кирилл появляется в дверях гостиной, у меня внутри всё предательски сжимается, будто кто-то э дёрнул за мой внутренний рычаг и резко подвёл глаза вверх.

У него белая рубашка. По-деловому строгая. Хотя закатанные рукава делают образ куда мягче. На запястье ярко выраженные вены, мышцы — всё это обнажено настолько, что хочется отвернуться… и одновременно — пялиться не отрываясь. Этой рукой он держал меня за горло и вжимал в стену. К лицу моментально приливает кровь, и такое чувство, что он снова держит меня у той стены.

Смирнов садится напротив, и мне кажется, что стол вдруг становится слишком маленьким, воздух — слишком густым, а его взгляд — слишком… слишком внимательным.

После того поцелуя всё, что касается Кирилла, для меня слишком.

Хотя его глаза... он не поднимает их даже на миллиметр. Но я знаю, что он меня видит. Намеренно игнорирует моё присутствие.

И это бесит.

Александр Геннадьевич говорит про рейтинги, инвестиции, какие-то встречи в мэрии, а я слышу только отрывки. Большая часть моего мозга занята тем, чтобы запрограммировать себя не смотреть на Кирилла.

Вторая часть — чтобы не сглотнуть слишком громко. Третья — чтобы не вспомнить тот поцелуй.

И естественно, всё это проваливается с треском.

Потому что стоит мне случайно поднять глаза — и я ловлю его взгляд.

Холодный. Сдержанный. Как будто ничего не было. Как будто две недели назад мы не жадно ели друг друга губами у стены.

Но под этой ледяной маской в его глазах мелькает… что-то такое... Тень. Совсем маленькая искра, за которую мне хочется зацепиться. Признание, которое он сам от себя скрывает.

У меня перехватывает дыхание.

Я обрываю взгляд, будто обожглась.

Глава 15. Ксюша

Зал пустеет слишком быстро. Слишком тихо становится после того, как хлопает дверь за тренером. А я продолжаю стоять в центре площадки, скрестив руки на груди, и пытаюсь не психовать. Честное слово, я пытаюсь не взорваться сейчас как ядерная бомба и не снести всё на своём пути.

— Ну что, ещё раз? — спрашиваю у Тараса, уже зная, что ответ всё равно «да». Выбора у него нет.

Он кивает, но взгляд у него… будто он не здесь. Где-то далеко. Где-то вообще не на паркете.

— Ты сегодня опять в облаках. Тарас, мать твою. Соберись, — бурчу, не выдерживая. Третий день с него толку нет. Я как будто одна готовлюсь до соревнований.

— Я в норме, — отмахивается он.

В норме?

В норме?

Это и есть его норма — не попадать в такт и танцевать как гадкий утёнок на льду. А нам нужен лебедь! Лебедь, блядь!

И если бы он был «в норме», я бы сейчас не чесала затылок из-за его третьего за вечер не туда поднятого локтя и не туда повернутого корпуса!

Мы становимся в позицию. Музыка включается — мягкая, вязкая, горячая, как сама румба. Но у меня внутри всё скручивает спазмами.

Потому что до соревнований две недели. А мой партнёр то ли спит стоя, то ли медитирует, то ли… влюбился, блин, и теперь шарит в воздухе, как котёнок, который ищет маму.

Мы начинаем движение. Я делаю шаг вперёд, шаг назад, разворот… И уже на третьей восьмёрке хочу орать. Нет, не хочу — ору!

— Тарас-с, — с нажимом, — три поворота. Не четыре. Не два. Три.

Он моргает и виновато хмыкает.

— Прости. Мысль отвлекла.

— Да ты сегодня весь отвлёкся, — не выдерживаю. — Может, тебя поменять на робота? Тот хотя бы программу не забудет.

Тарас усмехается, но виновато. И это чуть-чуть снимает злость.

И снова музыка. Мы начинаем сначала.

Первые такты — идеально. Потом — почти идеально. И вдруг он, словно щёлкнул где-то тумблер, собирается. В глазах появляется фокус. В теле — уверенность.

И в этот момент я узнаю того самого Тараса, с которым мы брали золото. Страстного, чёткого, точного.

Он уводит меня в диагональ, следит за каждым моим шагом, ведёт уверенно.

Корпус к корпусу. Рука к руке. Наши дыхания синхронизируются сами собой.

Я растворяюсь в музыке. Она вливается в меня, растекается по венам, кончикам пальцев, по груди, по животу. Там, где обычно рождается танец.

И я... таю. Вот она — моя стихия. Моя страсть. Мой огонь. В эти секунды всё идеально. У нас в танце. У меня в жизни.

Только румба. Только тяжёлый ритм. Только его рука на моей талии и моё дыхание у его шеи.

В такие моменты я забываю обо всём.
И даже о Кирилле, потому что последнее время о нём забыть тяжело.

Тарас делает подхват правильно, даже почти безупречно. Мы замираем в финальной позиции. Я тяжело выдыхаю и откидываю голову назад.

— Вот! — улыбаюсь искренне ему. — Вот так и надо. Почему не мог сразу включиться и не нервировать меня?

Он пожимает плечами.

— Прости. Устал немного. И мысли…

— Мысли надо оставлять за дверью, — говорю я строго, — а то нашу «золотую» румбу ты превращаешь в «непонятно-что». А золото, на которое мы с тобой претендуем, уйдёт кому-то другому.

Он кивает и вдруг смотрит на меня слишком внимательно.

— Ты сегодня… другая, — произносит он.

— Какая ещё другая? — хмурюсь. Вроде всё так же, как и вчера. Откуда взялась эта другая?

— Более… собранная. И… красивая.

Я моргаю. Удивление — пару секунд. Потом короткий смешок.

— Спасибо, но мне сейчас не до конкурса красоты. Нам с тобой до золота как до Луны.

Он усмехается, но взгляд остаётся серьёзным на долю секунды.

Тарас немного... совсем немного прав. Я надела для тренировки новое платье, которое мы с мамой купили сразу после ужина. Оно подчёркивает мою талию, удлиняет ноги. А ещё я почти никогда не крашусь для репетиции. А вот сегодня... И это никак не связано с тем, что у нас с Кириллом будет первое занятие сегодня. Вообще не связано.

Только я хотела снова включить музыку — как дверь зала тихо открывается.

Я сначала не вижу, кто там. Освещение направлено на паркет, а вход утопает в полутени. Но стоит человеку войти на свет — и у меня мгновенно холодеют руки.

Кирилл. Лёгок чёрт на помине.

В спортивке с капюшоном. С таким лицом, будто его привели на расстрел. Взгляд точечный. Он осматривается кругом и останавливает свой взгляд на мне. Смотрит с интересом и с тем самым «невыносимым» выражением, от которого у меня внутри всё сжимается.

— Ну что, сестрица, — произносит он чуть насмешливо, — готова учить меня танцевать? Или мне лучше подождать, пока вы тут закончите?

Я застываю. Тарас оборачивается на него. Кирилл смотрит только на меня.

Глава 16. Ксюша

Мы становимся в позицию ещё раз. Я киваю Тарасу и пытаюсь полностью сосредоточиться на нём. Он отвечает тем же. Музыка снова льётся по залу, мягко, как горячий мёд, и мы начинаем.

И на этот раз он танцует так, будто пытается загладить все предыдущие провалы. Я ловлю его взгляд, дарю улыбку и продолжаю танцевать.

В воздухе пахнет страстью. Горючей такой, как сама румба. Когда я танцую, по моим венам, кажется, вместо крови течёт музыка. Это круто — кайфовать и растворяться в танце. А ещё чувствовать партнёра.

Многие пары встречаются. Тяжело не поддаться химии, которая возникает между двумя людьми, которые, помимо того что проводят много часов вместе, так ещё и касаются друг друга. Смотрят в глаза. Искрят. И у нас с Тарасом эта химия в танце есть. Многие думали, что мы пара. Но... как я уже говорила ранее, я подумала, что со мной что-то не так.

— Расслабься, Снежка, а то в этот раз напряжена ты, — шепчет он мне, пока я, прижимаясь к нему спиной, приседаю.

Не могу полностью с ним согласиться. Я не напряжена, я... Просто Кирилл смотрит на нас во все глаза. Я это чувствую даже спиной. И на моём теле выступают предательские мурашки. Я представляю, если бы на месте Тараса сейчас был он, мы бы... Эх, продолжаем.

Мы отрабатываем диагональ, связку, финальный акцент — и замираем в позиции, в которой обычно ставят точку в румбе. Я тяжело дышу, но остаюсь довольна проведённой работой. Хорошо, что Тарас исправился и мы смогли полностью прогнать танец.

— Ладно, на сегодня всё. Ты молодец, — выдыхаю я и поправляю хвост. — Завтра в три.

— Фух, спасибо, — он берёт свою бутылку, вытирает лицо полотенцем. — Ок, завтра в три. Удачи тебе, Смирнов, — кидает он, проходя мимо братца.

Кирилл ухмыляется так мерзко-надменно, что я закатываю глаза. Ты смотри, всемогущий братец ничего и никого не боится.

— Иди давай, чемпион, — бурчу Тарасу.

Он машет мне рукой и исчезает за дверью.

Как только она закрывается, я поворачиваюсь к Кириллу. И сразу же понимаю — сегодня я должна его помучить. Просто обязана. Хотя бы чуть-чуть. Для морального равновесия. Для восстановления справедливости. Да и потому что он сидит на лавочке так уверенно, будто пришёл наблюдать за нами, а не учиться танцевать.

— Ну что, Смирнов, — делаю шаг к музыкальному центру, выключаю старый трек и вставляю другой. — Готов?

— Не уверен, что ты вообще способна меня чему-то научить, — лениво тянет он, складывая руки за головой. — Обычно учитель знает много, а ты… — ехидно улыбается, — учишься на двойки.

Вот сука.

— Тогда проверим, — улыбаюсь я слишком сладко, чтобы он не заподозрил подвох.

Он поднимается. Двигается уверенно, спокойно. Этот человек в любой другой ситуации вызывает у меня желание ударить его чем-то тяжёлым. Но сейчас… сейчас я хочу ударить по его самолюбию. Мягко. Изысканно. С удовольствием.

Он снимает спортивную кофту и неуклюже бросает её на лавочку. Под ней только белая майка. Но даже сквозь неё я вижу торс. Тот самый, который мне всё время хочется потрогать.

— Для начала — разминка, — говорю строго. Надо отключаться от желаний, если я хочу его помучить. — Без неё ты себе что-нибудь потянешь, а я потом виноватой буду.

— Разминка? — он поднимает бровь. — Ты серьёзно?

— Вполне.

Я становлюсь перед зеркалом. Он — позади меня. Я вижу его в отражении: руки в карманах, плечи расслаблены, лицо скучающее. Убила бы.

— Ставь ноги в первую позицию. —
Он смотрит на меня, будто я сказала что-то на японском. — Это вот так, — показываю.

Он повторяет. Не идеально, но сойдёт.

— Колени мягкие. Пружиним. Раз-два… раз-два…

Я двигаюсь уверенно, красиво, как и должна. Он — как будто учится ходить заново.

— И плечи раскрой, — командую.

— Они у меня и так нормальные.

— Нормальные — это для баскетбола. А у нас танцы, братец.

Он закатывает глаза, но делает, как я говорю.

— Теперь корпус. Волна.

— Что?

— Волна, — повторяю и демонстрирую. — Ты же видел, как это делается.

Он смотрит внимательно. Слишком внимательно. Я делаю волну ещё раз, медленно. Он пытается повторить.

Я не выдерживаю — ржу. Честное слово, это выходит автоматически. Просто смотреть на Кирилла во время попытки быть расслабленным — что-то новое.

— Ну прости, — поднимаю руки, — но это была не волна, а… судорога.

— Ты просто плохо объяснила, — бурчит он.

— Конечно. Пробуем ещё. Медленно. Вдох… грудь вперёд… вниз… тазом доводим… вот так…

Он снова делает. Лучше. Всё ещё комично, но уже похоже на движение.

— Неплохо, — признаю. — Для человека, который вчера думал, что румба — это напиток.

— А что, не напиток? — он приподнимает уголок губ.

— Сегодня точно будет не напитком, а твоим личным кошмаром.

Глава 17. Кирилл

— Кирил-л, — тянет мелкая ведьма моё имя, и я наконец-то прихожу в себя. Резко отступаю на шаг, но успеваю заметить губы Ксюши, которые тянулись к моим. Приходится быстро проморгаться, чтобы прогнать это наваждение.

К чёрту эти танцы, репетиции и выступления. Не для меня это. Я что, похож на балеруна Тарасика — пидарасика?! И хоть он по девочкам, сути это не меняет. Я, блядь, мужик, я в баскетбол играю. Бегаю. Прыгаю. А тут — ногу тяни, коленку согни. Нахуй!

Снежка замечает перемены во мне. Ясное дело. Я так сильно напрягаюсь, что это не скрыть ни телом, ни выражением лица.

Потому что этот её запах…

А как она присела и коснулась колена… Она там что-то бурчала про мои ноги деревянные. А я, блядь, смотрел на неё сверху вниз и представлял совсем другую картину. Эти её пухлые губы…

Эрекция в этом случае — это всего лишь стечение обстоятельств. Она касалась меня. От неё приятно пахло. Она тёрлась об мой член своей жопой, которая, на секундочку, почти ничем не прикрыта. Её платье, оно больше открывает, чем закрывает. А если ещё вспомнить, как она танцевала с Тарасом… Ну вот, член активно дёргается в трусах.

Он не на Снежину возбуждается. Просто на девочку, тело у которой идеальное. Да, блядь, я это признаю. Хоть и отрицал всё время. Длинные стройные ноги… А как она закинула эту самую ногу Тарасу на плечо. Растяжка у неё… Вот бы испробовать…

Что ты несёшь, Смирнов?! Ты, блядь, за час репетиции рассудка лишился? Какое «попробовать»? Перед тобой твоя сводная сестра. Та, которую ты, пиздец как недолюбливаешь. Забыл?!

— Я так понимаю, что сейчас прозвучит что-то типа: «Я понял, что танцы не для меня», — первой в себя приходит Ксюша. — Я так и думала, — разворачивается она ко мне спиной и идёт к лавочке, чтобы взять бутылку воды. Когда её спина прогибается, и моему взору снова открывается её упругая пятая точка, я резко отворачиваюсь.

Да что со мной такое? Я что, никогда жопу не видел?!

Это всё тот проклятый поцелуй в коридоре дома. Она… Она не должна была это делать. Мы же типа родственники. И вообще, она не в моём вкусе. Не люблю диких. Люблю послушных. А эта…

— Так что, Кирилл, ты скажешь родителям или мне сказать?

Ксюша, как ни в чём не бывало, складывает свои вещи в сумку, будто и не пыталась только что меня снова поцеловать. И это уже второй раз. С чего это она постоянно ко мне лезет?!

— С чего ты взяла, что я отказываюсь? — вполне уверенным голосом спрашиваю. Да, я знаю, что меняю собственный настрой и план. Я должен отказаться, потому что мужик. Что-то типа этого я думал пять минут назад. Но… Настоящий мужик не боится испытаний. Он принимает вызов, а не прячется в кусты. Ксюша — моё испытание. Не танец. Она… А значит, я сделаю всё, чтобы его пройти.

— Так что, не отказываешься? — подходит она ко мне ближе уже с бутылкой воды. Поднимает её к губам и начинает жадно пить. Я слышу, как она глотает… А ещё, она словно специально отодвинула горлышко, и теперь часть воды стекает по её подбородку и капает прямо на грудь и платье. Пиздец. И почему это выглядит настолько возбуждающе? Настолько, что мне хочется наклониться и слизать с её шеи и груди эту воду. А я ведь даже пить не хотел только что…

— Нет! Я не привык так легко сдаваться, — говорю, но всё так же смотрю на эти чёртовы капли воды. Что в этом всём возбуждающее? Да ничего! Так почему член нервно дёргается в трусах, а головка выглядывает из боксёров. Мать моя женщина, Кирилл, держи себя в руках.

— Я тоже, — наконец-то откидывает в сторону она пустую бутылку и вытирает вокруг рта. — Кто кого, Смирнов? А?

Я не реагирую на её «кинутую перчатку» мне под ноги. Мы не на дуэли. Но... да, мы с ней соперничаем. Её цель — чтобы я сдался. Моя — выстоять. И знаю, мне будет тяжело, ведь уже сейчас, на таком коротком этапе, понимаю, что её тело меня привлекает. Но это решаемо.

— На сегодня репетиция закончена. Мне пора, — бросаю ей, как ни в чём не бывало, и иду в сторону выхода.

— Завтра в семь, сможешь?

— А почему не днём? — останавливаюсь, но лицом к ней не поворачиваюсь. И так передоз от неё сегодня.

— Потому что у меня тренировка с Тарасом и тренером. Не забывай, я готовлюсь к чемпионату страны.

— У меня завтра игра, я не смогу.

— Без проблем. Значит, послезавтра будет двойная тренировка.

— Ок, — отвечаю и наконец-то покидаю стены этого грёбаного зала.

Когда завожу мотор, сразу же давлю на газ. Ни минуты лишней не хочу тут находиться. Какого хрена я на неё так реагирую? Ответ, как всегда, прост. Недостаток секса в личной жизни дурно влияет на поведение даже таких парней, как я. Которые прошли армию, жили без секса месяцами. Какой секс? Иногда сил не хватало, чтобы даже подрочить. Так что сейчас молодой организм требует элементарного траха. Часто и много. И это надо сейчас же исправить.

Я звоню Сане, в надежде, что он поддержит затею бухича и траха. Но наш герой слишком увлёкся новой жертвой. Он уже вовсю строит план соблазнения Евы Высотниковой — сестры своего врага. Я, конечно, не святой, но считаю этот метод неправильным. Вот только достучаться до друга не могу. Он словно переключил свой тумблер и запрограммировался на месть. Ни доводов, ни разумных объяснений не слышит.

Назару не набираю — не хочу. Он последнее время безумно раздражает. Все уши мне прожужжал о Снежке. Тем более ему перед игрой желательно не пить. Он потом теряет ориентацию и тянет команду ко дну. Набираю Гордиенко. У него пока нет соревнований, может позволить затусить с другом.

Марк согласился почти сразу.

— Где? — коротко спросил он.