Глубже моря любви

ЭПИГРАФЫ

©МАКС ЛИНН СЕРИЯ "ЗАПЛЫВЫ В МОРЕ ЛЮБВИ"

©Книга 7 "ГЛУБЖЕ МОРЯ ЛЮБВИ"

Человечество вообще изменяется куда меньше, чем думают.

Оно как море: на поверхности бурлит, волнуется,

но стоит погрузиться в пучину людских душ - и на лицо

неизменность важнейших человеческих чувств.
Андре Моруа

Ты - единственное море, в котором мой инстинкт самосохранения

равен нулю... И когда я в тебе тону, то с улыбкой иду ко дну.
Владимир Ток

В мире есть только один человек,

способный потянуть тебя на дно

или вытянуть наверх — это ты сам.

Омар Хайям

Постоянно такое чувство, словно я в открытом море:

неизъяснимое счастье с привкусом опасности.
Альбер Камю

Глубже моря любви её чувства утонут.

Загоняет сама себя в гибельный омут.

- Я люблю сразу двух. Где два сердца мне взять?

Не смогу ни того, ни другого предать...

Макс Линн

ПРЕДИСЛОВИЕ

Море сравнимо с душой. Оно безмятежно и умиротворенно, но иногда беспокоится, волнуется и способно на шторм.

Пальцы ног в прибрежном песке, омываемом мерными накатами волн, простая прогулка по берегу могут заземлить накопленный внутри человека негатив. Забрать сомнения, печали. Заново посмотреть на проблемы, рассортировав накопленные негативные эмоции и преобразовав их в позитивную энергию, дав надежду на улучшение отношений или на новое в жизни.

А что чувства?! Любовь?! Она тоже, как море - широка и безгранична, освещаема солнцем и небесами, непотопляема и необъяснима! Может воспламениться, гореть вечно вопреки всему или погаснуть от легкого вмешательства завистников... Только если она настоящая, то ее сила, постоянство и бессмертие несоизмеримы ни с какими течениями, водоворотами и девятыми валами.

Клокочущие между Ним и Ею в душах чувства, озаренные взаимностью и счастьем быть вместе, поразительны в своем жизнеутверждающем наполнении и ГЛУБЖЕ МОРЯ ЛЮБВИ!

ВИЗУАЛЫ ГЕРОЕВ

ДЛЯ ВСТРЕЧИ С ПОСТОЯННЫМИ ЧИТАТЕЛЯМИ ЭТОЙ СЕРИИ И ДЛЯ ЗНАКОМСТВА С ВНОВЬ ПРИБЫВШИМИ, КТО ЕЩЕ НЕ ЗНАЕТ, ПРЕДСТАВЛЯЮ:

Главная героиняМихаэла, а проще - Мишико или Мишка. Ласково среди своих.

Далее - образ главного героя Зхубина.

Ревность? Недовольство чем-то? Или одержимая любовь и разрушающая страсть во взгляде иранца? Почитаем, узнаем.

Название романа, да и весь цикл книг "Заплывы в море любви" обязывает не отвлекаться от темы моря.

Поэтому здесь - иллюстрации с участием "наиглавнейшего" действующего персонажа - МОРЯ ЛЮБВИ, а еще одного главного героя - хорвата Томислава и словачки Мишико.

Есть, что выснить "бывшим". Неоднозначные взгляды чувствуются.

Придется пережить им еще немало страстей...

ПРИВЕТСТВЕННОЕ СЛОВО (и не одно) ОТ АВТОРА

Дорогие читатели!

Мой поклон и благодарность вам всем!

Мне радостно начинать этот роман, уже седьмой в полюбившейся вам серии книг "Заплывы в море любви".

Год назад я попробовал публиковать эту историю... Дело пошло!

А две с половиной книги из цикла написал на острове в Адриатическом море. В отпуске. Внося, вплетая в каждую строку пляжное бесподобное счастье. Даря вам в каждом слове его энергию, настроение, позитив и юмор.

Роман "Глубже моря любви" также начал в самом любимом антураже средиземноморского острова с субтропическим горячим феном, дующим и гуляющим забиякой в виде ветра над морем и скалами. Специально написал предисловие на море. Потому что дома улетучится часть куража. А в отпуске под шум волн он стопроцентный.

Как вообще появилаясь идея поделиться случившимся с моими друзьями Мишико и Томиславом? Это история. Многие не знают.

Расскажу.

Наливайте!

Кофеёк!

Тут меня, как того Остапа, могло бы понести. Если бы бегущей на максимально большой скорости строкой и мелко-микроскопным шрифтом изобразить КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ПРЕДЫДУЩИХ СЕРИЙ.

Как обычно. В своем репертуаре. Шучу.

Чтобы не досаждать тем, кто с Мишико, Томицей и с другими многочисленными героями знаком, сообщу новичкам!

Книги упомянутой серии, как и эта, основаны на реальных событиях, происходящих ... Эх, где только не происходящих! Глобус нервно курит в промежутках отдыха. У каждого действующего образа существуют реальные прототипы. Некоторые пожелали и их имена в книге оставлены без изменений.

Объясню (не) кратко))). Сестра этого таланта от нас Музой постоянно куда-то смывается. Мы же на острове. И она, мол, в отпуске! Шарится, тусуется повсюду. Не отыскать. И теперь, убежала кататься на водном мотоцикле)). Сказала - не ждать. Вечером у нее дЫскотЭка - в другой части бухты.)) Поэтому буду сам группировать букоФФки в слова и пытаться не пихать их в слишком длинные предложения, где глаголы предпочитают прятаться в конце. Нет у меня практики разговорной и повседневной на великом и могучем гутарить. Факт.

Как меня угораздило влипнуть в серию?!

Представьте, что ваши друзья вдруг расстались...

Треш.

Что вы почувствуете?

А?

По-честному?

Мне было в душе до щеми и полного раздрайва за реальных Михаэлу и Томислава. Я приехал к ним в гости, а Томи встретил меня один. В глазах - тоска и слезы.

Да, дорогие читательницы! В это трудно поверить. И не смейтесь. "Богатые мужчины" тоже плачут. И я расстроился вместе с другом...

Была семья, совместные вечера и дни, общение и поездки и... все развалилось. Больше нету.

И да, признаюсь, из мужской солидарности рассердился на необдуманный поступок женщины в распавшейся паре.

Потом, когда смог с ней связаться, поговорить, понять, что она сама на перепутье и в шоке, буквально на эмоциях пригрозил написать, т.е. обнародовать её жизненное и ставшее пожизненным головотяпство. Словачка произнесла свое дежурное и любимое, мол, испугал ежиху голым задом))...

Тем же вечером пальцы потянулись к клаве лэптопа и забегали, превращая в слова и предложения эмоции, списывая факты, диктуемые душевной досадой на эту разбежавшуюся парочку.

Журналисту только намекни и покажи, где, что, зачем, - инфа найдется и соберется полная картинка, вся история на заданную тему. Воедино. Так и получилось.

Томи подхватил идею, а Мишка на следующий день, полушутя и полусерьезно, отмахнулась в мессенджере, мол, да кому мы нужны, с нашими постоянными зашкварами и интернациональными качельно-падательными башкой и морденью об землю отношениями...

Потом оба категорично не согласились ни на какие придуманные имена, когда я им предложил самостоятельно выбрать себе замену на Бранко, Винко или Петру, Иванну или Сару. Хорват и словачка решили остаться и в книге, как есть - Мишкой и Томицей.

И... понеслось!

Пока я начинал историю, эти двое, как заведённые!

Словно специально!

Не расслаблялись ни на месяц.

Такого наворотили и пережили, что, пардоньте за избитый словесный оборот, ни в сказке сказать, ни пером описать.

Просьбы, типа, "помедленнее (не кони)!" и "вы себя там берегите!" поступали от меня в их адрес неоднократно и пытаются достучаться по сей день!

Я словно летописец - как терпеливый био и граф))), хватаясь иногда за голову в ужасе, мол, ничего себе (хотя произносил что-то приближенное к невинному "нихерасики"), ваял их истории любви, страсти и сопряженных с ними напастей. Их много. Поэтому сказал во множественном числе.

Написанные в прошлом году главы для одного единственного романа каким-то непостижимым образом переросли в огромадный цикл, рассказывающий о жизненных перипетиях наших современников. В нем несколько частей с приключенческими остросюжетками по много сотен страниц. Длинными. Там сестра таланта - Краткость постоянно линяла и смывалась🤣) .

Прототипы героев - современники живут в разных странах, говорят, ругаются и пошлят мило и не злобно на различных языках и, как многие люди, неидеальны в своих решениях и поступках, кажутся порой странными и неадекватными, но, как многие из нас, ищут свое счастье, не смотря ни на что! Кроме того: дальше (судя по мотаниям по свету), энергичнее и глубже моря любви.)))

Поэтому я из души взял и вынул для них в самом начале многотомной книги такие слова:

Посвящаю моим друзьям Мишико и Томиславу с

любовью и пониманием ваших постоянных поисков счастья.

ИТАК, С ВАШЕЙ ПОДДЕРЖКОЙ И ПОМОЩЬЮ Я И МУЗА СТАРТУЕМ В НОВЫЕ ЖИЗНЕННЫЕ КОЛЛИЗИИ И ОПАСНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ГЕРОЕВ В ДАННОМ ИЗЛОЖЕНИИ С НЕКОЙ МИСТИКОЙ И ДАЖЕ МЕСТЬЮ ВРАГОВ, ЧТО НАКОНЕЦ-ТО ПРОЯВЯТ СЕБЯ ОТКРЫТО!

Глава 1. ТОМИСЛАВ ЖИВ! В СЕРДЦЕ - МОРЕ ПЕЧАЛИ.

В жизни бывают минуты, когда в глазах

нет слез, а в сердце – целое море.

Марина Волнорезова

МИШИКО

- Мишка, Томи был ранен в сердце. Мы с Дмитаром ждем у реанимации вечность. Операция длится долго, еще не закончилась. - обрадовавшись, что я наконец-то примчалась в госпиталь, сбивчиво рассказывала Маре и промокала платочком слезы.

И мои глаза тут же наполнились влагой.

От происходящего ужаса и волнения за жизнь Томицы.

От встречи с друзьями, о которой я уже не мечтала...

И мои руки потянулись к смуглой красавице хорватке.

- Хвала пуно, солнышко! Я не могу передать, как рада тебя видеть.

- И я, Мишико! Ты чего так похудела? Диета или сложности жизни?!

- Всего понемногу.

Потом были короткие объятия с ее мужем, поделившимся важным инфо:

- Тут искали кровь, потому что он потерял много. Но у Томи редкая группа и отрицательный резус...

- Наша не подошла. Мы позвонили знакомым, но нет с такими показателями никого. Нашли врачи или нет, не знаем. Пока никто ничего вразумительного не сказал.

- Боже, хоть бы нашли! У нас с ним по резусу и по группе несовпадения. Если б могла, отдала бы ему свою. - пробормотала в отчаянии я...

Еще четверть часа назад мне пришлось преодолеть гонки по дороге в Новалю, после которых двое бодигардов Зхубина не оставили меня и сопроводили на нужный этаж в клинике.

Я и Маре с мокрыми от слез глазами обнялись. Реза и Али пожали мужу моей подруги руку.

- Мы потеряли счет времени. Но если так долго нет никакой информации, значит врачи все еще борются за жизнь Томислава! - сказал Дмитар.

Наконец-то через примерно полчаса ожидания дверь операционного отделения открылась и вышедший оттуда мужчина в медицинской форме, с именем на бейдже "Доктор Марин Якшич", объяснил нам:

- Пациент прооперирован, были проблемы с устранением пули из-за ее труднодоступного нахождения, есть повреждения в левом легком. Хотя нам удалось восполнить кровопотерю, больной будет оставаться в коме на аппарате искусственной вентиляции легких. Его состояние стабильно тяжелое. С кем из близких я могу поговорить отдельно?

- Со мной! Томислав - мой муж. - откликнулась я, нарочно не досказав "бывший".

- Хорошо. Пройдемте в кабинет.

Когда за мной закрылась дверь и только что прооперировавший Томи хирург предложил присесть, а сам устало плюхнулся в свое кресло за столом, я услышала неутешительное:

- При поступлении по "Скорой" мы получили пациента с диагнозом "проникающее огнестрельное ранение в сердце с большой кровопотерей". Осложнения вызвало не только отсутствие необходимого резерва группы крови с нужным резусом, но и ошибочный предварительный диагноз! Вы знали, что у вашего мужа правостороннее положение сердца?

- Конечно!

- А то, что у него в левом легком опухоль величиной с вишню?

- Правда? О, Боже!

- Говорят, что нет худа без добра. В данном случае это нам помогло. Новообразование в перибронхиолярной ткани и местоположение пули каким-то непостижимым образом совпали. Мне пришлось одновременно удалять не только застрявший в неудобном месте металл, но и опухоль.

- Как это? Томица никогда не курил, я даже сама при нем не дымила, пряталась всегда... - вырвалось у меня сомнение.

- Это сейчас не важно! Главное, что ранение послужило выявлению опухоли. Операционный материал уже отправлен на гистологическое исследование. Нужно подождать результат. Но и заживление тканей будет проходить не в том режиме, как мы предполагали заранее. Если оценивать тяжесть повреждения легкого, где выделяются опасная, угрожаемая и безопасная зоны, то у вашего мужа оказались задеты сразу две из трех. Это так называемый плащ легкого из "безопасной" части органа дыхания и сегментарный участок бронхов. Дальнейшая терапия рассчитана на исключение или сведение к минимуму развития напряженного пневмоторакса и, как неприятное последствие, профузного кровотечения.

- Я просто в шоке от услышанного. Но самое страшное, как я понимаю, опухоль? Это же не обязательно рак, может быть и доброкачественное образование в легком?

- Совершенно верно! У меня нет цели пугать родственников пациентов, но вы должны осознавать, что ваш муж все еще остается в тяжелом состоянии. Теперь о еще одном важном аспекте. Как только прооперированный выйдет из комы, полиция приедет взять у него показания. Но пока я попрошу вас никому не рассказывать о подробностях. В подобных случаях есть статистика повторного нападения. Я уже предупредил охрану в клинике. Они побудуту палаты, пока не приедет дежурный наряд.

- Можно мне оставить своего секьюрити?

- Сгласуйте этот вопрос напрямую с полицией.

Я поблагодарила доктора Якшича и вышла из его кабинета.

Самое трудное, что мне предстояло теперь сделать, это разыскать барбу Ивана и сообщить ему о ранении Томислава.

Нажав на нужный номер в контактах своего мобильного, я некоторое время слушала гудки.

- Да, Михаэла. Я понимаю, что ты не осталась равнодушна и позвонила, чтобы принести соболезнования.

- Я и правда очень сожалею. Только не застала вас, наверное, вы раньше меня уехали? Главное, что сердце не задето!

- О чем ты? Глупо такое мне говорить... - возразил мой бывший свекор. В его голосе я услышала обреченность.

- Мне доктор только что сказал, что его бригада хирургов сделала все возможное...

- Ты издеваешься? Тихану только готовили к операции на сердце, но она внезапно нас покинула! Ничего не смогли врачи больше сделать.Нет больше моей дорогой подруги...

Я услышала всхлипывания в трубке.

- Тиханы не стало?

Свекор плакал...

Я потянулась ладонью стереть свои неутомимые слезы на щеках.

Тихана умерла.

Как после такого найти слова и сказать о случившемся с Томи?

- Барба Иван, а вы где сейчас?

- Я в Новале, в клинике. У меня поднялось давление и медсестра вот тут дала лекарство. Чуть посижу и поеду домой к Томице. Мне надо заканчивать, она хочет снова измерить...

Глава 2. ПОХОРОНИЛА ГОРА. ПОКАЯНИЕ

Неважно как ты молишься,

важно сколько в тебе веры.

Людмила Щерблюк

Человеку, преклонившему колени,

легче дотянуться к Богу.

Евгений Ханкин

МИШИКО

Утро началось рано.

С печальных хлопот.

Сначала постучала в комнату к тате Томислава и спросила разрешения похоронить Горычка в саду над морем. Среди смокв и олив.

Я еще ночью ворочалась и мысленно представляла место, где не будут даже в шумный сезон приема гостей на вилле, ходить туда чужие и беспокоить убитого песика.

- Земля каменистая и бетон у забора залит. Пусть возьмут в кладовой под лестницей, откроешь им, перфоратор. Покажешь своим иранцам инструменты. - начал было свекор, сразу озаботившись. - У меня в машине осталась Горкина резиновая игрушка - кость. Ключи возьми и с ним положим... И корма немного там возьми. Не забудь. - печалился он, а я только шмыгала носом и утирала слезы.

- Одеяло можно? Заверну... - спохватилась. - Ладно?

- Чего зря спрашиваешь. Не суетись. Сделаем все по-людски. Горица - верный пёс был и Морка теперь совсем грустная... Она же над ним, как мамочка тряслась... Осиротела.

- И я тоже...

Выхожу наружу. Старик, успевая накинуть на пижаму куртку, семенит рядом в домашних тапках.

Знаю. Он не оставит меня одну. Поможет.

Из апартамента сверху по ступеням спускаются мужчины.

Здороваются и сразу вникают в суть происходящей суеты.

Барба Иван уже не ждет моих действий, а сам подводит иранцев к кладовой, шебуршится долго в замке ключом. Потом объясняет Резе, что надо делать...

Мы спускаемся на нижний уровень участка перед виллой, где будет похоронен Горычка.

Море сегодня в мелких волнах и ветер нагоняет дождевые облака.

Всхлипывая, вопрошаю с упреком зачем-то небо:

- Сколько горя может выдержать один человек? А? Неужели недостаточно тебе? Зачем убивать наших любимцев, верных собак?

- Перестань. Успокойся, Мишка. - осиплым расстроенным голосом осаживает меня свекор. - Не гневи его.

Али и Реза, орудуя лопатой, подготовили яму в каменистой почве в укромном углу сада олив, а потом отошли в сторону, оставив нас с барбой Иваном завершить начатое скорбное дело.

- В Новале, в большом "Конзуме", надо фигурку собаки купить. Там есть такие. Из искусственного камня. И латерну тоже. Можно свечку вкладывать... - бормотал свекор, наблюдая, как я укладываю окоченевшее тельце своего любимца, закутанное в небольшой плед.

Старик двумя ладонями потер лицо, размазывая влагу из глаз.

Он сам, еще до готовности ямы, вспомнил и поторопился принести темно-фиолетового цвета в белые кружки резиновую кость и еще мячик Горычка, которыми пёс любил играть.

- Прости меня. - прошептала я. - Иди на радугу, малыш. Там жди. Слышишь? Когда и меня не станет в этом мире, мы встретимся. Мне так дедушка говорил, когда умерла Тучка. Вы найдите друг друга и не так одиноко будет считать каждый день разноцветные кольца...

- Не плачь. Не рви сердце. Оставь силы на поездку в госпиталь к Томи. - напоминает мне барба Иван, хотя сам тоже очень горюет.

- Ой! - вскрикиваю и отбегаю в другую сторону.

Скрученный будто в узел желудок ни с того ни с сего поднимает до шевеления волос на голове и до мурах озноба волну тошноты.

Мужчины наблюдают и не мешают. Пока меня, согнувшуюся в три погибели, выворачивает наизнанку под ветвями инжира.

- Переволновалась. - подводит итог моего состояния барба Иван и обнимает меня. - Надышалась его трупным запахом... - Скажи, пусть пока не закапывают. Принесу лечебную сумочку Горицы. Забыл сразу. А потом кинем по горсти земли...

- Беда. - слышу я на словацком от Резы.

Короткое и ёмкое слово, определяющее сейчас нависшую надо мной и барбой Иваном пропасть несчастья.

Мора выскочила из квартиры и прибежала вместе с отцом Томи. Она обнюхивает завернутого в одеяло своего друга...

- Беда. - киваю ей, рыдая.

Умом понимаю, что нужно собраться, найти силы для запланированной поездки в клинику, но меня разрывает душевная боль так сильно, что мутит и кружится голова.

- Это от стресса. - решаю я, все-таки взывая к силе воли...

Так и не успокоившись, плача от постоянного сдавливающего горла кома, я уговорила Резу остаться с барбой Иваном. Пусть поддержит старика в других планах на этот день.

Главное, они поймут друг друга, хотя иранец в совершенстве владеет словацким, а не хорватским, мой свекор за годы общения с туристами найдет с ним общий язык.

А Али повез меня в клинику, не дав сесть за руль.

- Мне доехать до Новали, как два пальца... Ну, то есть дорога известна лучше, чем тебе. Вообще-то мой официальный телохранитель - Масуд. Кто ты, голубь шизокрылый, и чего тут распоряжаешься? - попробовала наехать на нового секьюрити.

Но он, как я считала с его мимики, лишь чуть вытянул под небритостью губы. Типа, ответа, ты, Мишка не достойна, а вот те с султанского плеча моя недолыба, - радуйся снисхождению.

Такие они - бодигарды. Мать их за ногу и еще за одно место...

Были бы силы душевные, я бы поспорила. Но сейчас - всё вытрепалось изнутри бедой до глубокого дна и не попускало. Щемило.

По приезду в госпиталь, дождавшись после врачебного обхода доктора, я, как супруга больного, получила разрешение побыть в палате у Томи.

Пришлось дополнительно заверить главную медсестру, что ничем инфекционным не болею, и только тогда получила из рук её подчиненной халат, бахилы, маску и шапочку.

- Готова встретиться с мужем? - с сочувствием в голосе спросила женщина давно за сорок, в бело-зеленом кителе и в тон штанах медицинской униформы, наблюдая, как я надеваю больничное.

- Немного боюсь. - сложив ладони, как для молитвы, призналась ей.

Бахающее ударами сердце, казалось, слышно сейчас не только мне, но и медсестре.

Глава 3. КТО МОЙ АНГЕЛ?

Ангелы помнят, как мы любили,

ангелы помнят, а вот мы забыли…

Я. Вишневский

ТОМИСЛАВ

Пуля влетела в меня и я, только что чувствовавший весеннее теплое солнце и запах моря, вдруг оказался в заснеженных горах, внутри ледяного желоба - скелетона. Но не на санках, не в качестве принимающего участие в соревнованиях спортсмена.

Мое тело заскользило по холодному покрытию. Сверху пробивался неяркий свет, а я уже мчался и мчался на смертельной скорости вниз. Ветер свистел в ушах и шевелил волосы. Мне так хотелось остановиться!

Однажды в Австрии я стоял у стартовой площадки на самом верху саночной горы. В тот день никаких соревнований и тренировок не проводилось.

Со мной была Мишка, обутая в сапоги на шпильке. Почему-то ей захотелось надеть в дорогу именно их - новые, из черной кожи, до колен.

Повыпендриваться решила!

Ведь мы направлялись в свадебное путешествие...

Какие-то лыжники, ступая в ботах мимо моей жены и меня к оставленным на стойке лыжам, скривились и захохотали, оценив наш неспортивный маскарад, а особенно мою тучную фигуру, что наверняка застрянет на одном из виражей ледового спуска.

Мы же, проигнорировав смешки местных, и утолив любопытство, как именно выглядит в санном спорте скелетон, направились в пахнущее внутри уютом, гренками и чесночным крем-супом бистро.

Пообедали там и поехали дальше.

Нашей целью в той поездке, под кодом "медовый месяц", предполагались - Инсбрук и Китцбюэль.

Мы провели в каждом городе недельный отпуск.

Теперь я снова оказался сидящим наверху санного желоба в Австрийских Альпах. Только без санок.

- Старт! - четко, с нотками отрешенности в голосе кто-то отдал команду.

Я лег на живот и мое тело неуправляемо понесло головой вперед, вызывая чудовищную боль в груди и перекрывая возможность дышать, ударяя об твердые ледяные стены, разбивая в кровь мои руки и ноги.

Не знаю как, но я и полетел на санях и одновременно воспарил над, ужасаясь картине. Позади потянулся бурый след, впитываемой в лед крови, льющейся из моей груди.

Самое непонятное оставалось лишь то, что на каждом повторяющемся бешеном зигзаге я постоянно улавливал голос Михаэлы!

На мгновение привиделось невозможное: она летела где-то со мною рядом, используя белые крылья, припорошенные то ли инеем, то ли льдинками, отколовшимися из покрытия скелетона.

- Мишка - ангел? - вслух спросил сам себя.

Внешне - точь-в-точь, как видел подобных крылатых на картинках.

Но почему она?

Ведь эта женщина меня предала.

Я ее молил вернуться.

Простить. Хотя толком не знаю, за что?

Бросила.

Ушла к другому...

Думать стало невыносимо.

Удары о лед все чаще начали отзываться болью.

Но хуже физических страданий понеслись, будто специально возникая, всплески памяти.

Мне четыре года и папа плачет, бредя со мной после похорон домой. А вверху, на кладбище высоко над морем, остается мама, зарытая в стылую землю февраля.

Там ветры свистят и дожди, как слезы восставших ангелов из избранных мертвых, омывают черногорские склоны гроблье (*погост). Я тру глаза, не понимая толком, это я плачу или с неба льет? Моя мокрая ладонь выскальзывает из папиной и я падаю.

Снова падаю.

Тот день из моего детства сменяется новым.

В палате итальянской клиники лежит не девушка, а будто оставшаяся от нее тень. Так похудела и сдала моя любимая... Она в беспробудной коме. Ее уход предрешен. Давящий воздух медицинского бокса навевает мысль, что смерть тоже здесь. Ждет, чтобы забрать к себе Гемму.

Вырвавшись из лабиринтов больницы, я иду по дорожке внутрь огромного парка, где падают с деревьев спелые каки, разбиваясь. Их желто-оранжевый сок вытекает на старое каменное покрытие, прилипает к моим новым туфлям, купленным специально перед поездкой сюда. У меня больше никогда не появится аппетит к этим фруктам. Хурму и королёк теперь на дух не переношу.

И не радует слишком теплый день в Италии для конца осени.

Я направляюсь в особняк аристократов - бабушки и дедушки Геммы, вхожу по черному мраморному полу внутрь.

Мой взгляд задерживается на картине, что висит над камином. Там изображена девочка Альда Фенольо в платье принцессы. Моя Дюймовочка, так рано ушедшая на небеса и ставшая ангелом.

Словно мелькающие кадры из фильма перед моими глазами - горный перевал в Южных Альпах, скалы, место гибели друга и свеча с колышущимся пламенем на ветру. Марек протягивает мне руку поздороваться. Будто оживший! Я спрашиваю у него:

- Хорват, ты вернулся? Но как же так, если ты снова живешь, то кто теперь мой ангел-хранитель?

Но Марек не успевает ответить. А моя ладонь так и не дотягивается до его, чтобы пожать...

Меня резко подбрасывает от разряда тока в дефибрилляторе.

Какая чудовищная мука!

Я не хочу этой боли!

Мне срочно надо вернуться к живому другу. На горный перевал в Южных Альпах, в Новую Зеландию...

Но кто-то настойчиво тычет электронными накладками, и я снова содрогаюсь, отрываясь на миг от операционного стола и падаю обратно, как тряпичная кукла...

Кто мой ангел?

Где он сейчас?

Заблудился среди тех мест, где неприкаянно потерялась моя душа?

Почему не возвращается?

Не оживляет.

Почему разрешает мне чувствовать, как я разрываюсь на части?

Одни из них - остаются в прошлом, где есть мама, Гемма, Марек, а другие отвечают на вызванные током импульсы...

И снова запускают мое неправильное сердце.

- Пациент вернулся. Кровь! Нам нужна кровь. - взрывается звуком в ушах, предупреждает чей-то голос...

Лишь на краткий миг.

Глава 4. СВЕКОР ПОСЛАЛ МЕНЯ. УБИЙЦА - ЗДЕСЬ!

Он мразь, он редкая скотина,
подлец, урод и душегуб.
Самовлюблённый лжец и сволочь.
Ну как тут бабе устоять?
Михаил Перевозчиков

Да, прощание всегда тяжело, но возвращение иной раз ещё тяжелее.

Эрих Мария Ремарк

МИШИКО

- Я соскучился. Когда ты вернешься? - в очередной раз спросил меня Зхубин, звонящий каждые два-три часа, кроме, конечно, ночи.

Его вид, крупно голубые глаза на экране айфона, приятный до мурах воспоминаний о близости баритон на инглиш, навеяли на меня тоже тоску.

- Как только, так сразу. - выдала я и уточнила, чтобы не обижался: - Врачи дают хороший прогноз. Слава богу, им удалось избежать осложнений, но неизвестно, когда Томи проснется.

- А тебе обязательно ждать пробуждения?

В нотах баритона иранца вынырнуло не только удивление, но и недовольство, замешенное на банальной мужской ревности к бывшему.

Образовалась пауза, давящая тишиной в уши и выплескивающая сейчас мои эмоции.

Что ему сказать? Как описать переполняющий меня неутихающий крик души и состояние, когда легче разорваться на две части? Одну оставить в палате интенсивной терапии у бродящего где-то по краю комы и реальности бывшего мужа-хорвата, а вторую и тоже с наличием сердца увезти с собой к мужчине, в настоящем времени заполонившем все мои помыслы, как женщины. Обложившего любовью. Добившегося моей взаимности...

- Хочешь с ним увидеться? - возвращая меня из задумчивости, добивается ответа Зхубин.

- Ммм. - мычу, потому что ни да, ни нет сейчас не вылетят из моего рта.

Сплошные сомнений зазубрины. Цепляют за живое, буксуют, царапают... По чувствам.

В простом, казалось бы, "нет" кроется для меня вся собравшаяся в вероломную кучу жестокость мира.

Когда один любимый предаёт другого и покидает его в неимоверное трудное время! Тем самым добавляет не крупицы, а вагоны ада в страдания. Это настоящий удар ножом в спину и проворот лезвия потом. Как бывает в крими-фильмах. Это состояние для брошенного - на дребезжащей нити перед разрывом - на грани жизни и смерти.

В более коротком "да" теплится надежда на будущее. Но как его швырнуть в лицо любящему и любимому? Понятия разные, хотя звучат похоже. Но пару суток назад всего таким же "да" я дала клятву стать женой последнему... Иранцу.

И я молчу теперь. Ему же - любимому не могу и полслова прошептать.

Все окажется неправдой или, если и правдой, то с приставкой "недо"!

Тупо не знаю, как кроме отчетливых "да" или "нет" можно оборвать там и продлить здесь, с родным, с которым венчана и не развенчана, или, предать тут, но свершить свою дальнейшую жизнь с человеком исламской веры...

Запуталась и не могу распутаться.

Не до шуток.

- Ты не представляешь, как я скучаю по тебе, Михаэля! Мои дни и ночи без тебя пусты и непродуктивны. Не могу ни работать, ни спать.

- Ну вот, снова в уши льешь свои сладкие речи... - бубню хоть какие-то слова в ответ.

- Прекрати, женщина! Я никому и никогда не признавался в своих чувствах, а ты насмехаешься надо мной!

- Потому что ты иногда говоришь только для обольщения, чтобы затащить меня в укромный уголок и там пожмякать...

- Что сделать?

- Ну, сам догадайся! Ты правда соскучился?

- Очень, моя луноликая нежность!

- Вот, как мне тебе верить, если ты не словами, а приторным сиропом разговариваешь?! Где я, а где Луна?! При чем тут спутник Земли?! Ладно, не психуй там зря. Я тоже соскучилась и я тоже... - чуть замешкавшись, все-таки выдавливаю из себя признание, - тебя люблю.

- Прилетай быстрее, затащу в спальню и объясню в подробностях! Но если ты еще слово мне скажешь, я не выдержу, шмякну и убью тебя еще в зоне прилета! Предварительно поимев во всех позах. Шучу, но хочу тебя, моя любовь, луноликая Михаэля-джан!* Скажи, что вернешься. Пообещай!

- Все, испугалась на серьёзе! Вернусь, мой дорогой!

- Когда конкретно?

- Послезавтра. - с балды брякнула я, но несдержанный язык добавил: - После дождичка в четверг.

Он завопил мне что-то в телефон, но пальцы быстро нажали "отбой".

Через секунду мобильный пискнул, приняв смс с одним словом: "Хулиганка-джян!".

Я отключила айфон и направились с лестничного пролета, где не запрещено пользоваться телефонами, в коридор клиники.

- Мишка, постой. - позвал меня, поднимающийся снизу по ступеням свекор.

Судя по его спокойному дыханию, он некоторое время пережидал на площадке и, даже не надо гадать почему, старик вникал в суть моего разговора с другим. Английским он владеет на уровне.

Осознание, что тата Томи слышал весь наш трёп с иранцем, неприятно полоснуло по надежде и дальше оставаться с барбой Иваном в нормальных отношениях.

Мои опасения тут же подтвердились прямотой старика.

- Пока сын без сознания, можешь приходить и морально поддерживать его. Ему не помешают молитвы даже бывшей жены. Но, как только Томи начнет пробуждаться из комы, чтобы духа твоего здесь не было.

- Почему вы пешком? - попыталась чуть погасить градус раздражения.

- Лифты заняты. Больных транспортируют. Медики мечатся, места нет, а посетителей направляют посчитать этажи по ступеням. Устал я. Иранец молодой здесь останется, Реза твой, а я сейчас, - он посмотрел на часы, - полчаса еще есть, встречусь возле кардиологии с Надицей, помогу ей получить нужные документы после смерти Тиханы... Только зайду к врачу и узнаю о самочувствии Томицы. Ты обратно - в палату к нему?

- Да.

- Меньше там болтай! Чтобы он не узнал твой голос и ухудшения состояния не последовало. Кстати, я вызвал на помощь Иванну из Боснии. Перед сезоном поможет мне виллу в порядок привести. Согласилась подзаработать. Уже сегодня вечером автобусом доберется. И еще. Не хотел, но скажу. Хоть обижайся, хоть нет. Заруби себе на носу, что обратной дороги к моему сыну у тебя нет. Нашелся для тебя другой? Возвращайся к нему! Даже, если у тебя сердце рвется, как ты думаешь между двумя. Никогда не поверю, что приличный человек отобьет из семьи несвободную женщину. А, раз променяла любившего тебя мужа на урода и скотину, на иранца-мразь, перешагнувшего через чужие чувства, то и п**дуй к своему новому *барю. Вы, молодые бабы, странные! Как обеспеченный, адекватный и нормальный парень вас в жены берет - это не в счет. А если не мужик, а сущее говно к берегу пристало и манит пальцем потрахаться, не устоите! Бросаете хорошее и вперед к плохому! Тьфу на тебя!

Глава 5. РАССЛЕДОВАНИЕ УБИЙСТВ И НОВОСТИ О ПОКУШЕНИЯХ НА МИХАЭЛУ

Среди чужих смертей не имеешь возможности думать о своей.

Донато Карризи

Страх опасности всегда страшнее опасности, уже наступившей,

и ожидание зла в десять тысяч раз хуже самого зла.

Даниель Дефо

ЗХУБИН

Я остался в Стамбуле работать. Покорение сердца словачки заняло много времени и моих душевных сил. Отпуск на теплом Кише не хотелось прерывать. Как и общение с Михаэлой.

Но бизнес не прощает затяжных отлучек. Скопились дела.

Пайам, как доложил мне в офисе Делшад, улетел с несколькими бойцами в Африку за товаром. Сделку племянник провел с посредником из ЮАР без меня и, что странно, даже не сообщив о подробностях. Впрочем, это больше хорошая новость, чем поле для ненужных размышлений и выводов о слишком много возомнившем о своих способностях родственнике.

Оставлю только результативные итоги. Значит, сын Юсуфа наконец-то отвлекся от трахания всего, что движется, и занялся полезным - зарабатыванием денег.

Неплохо. Но неопределенность между нами от этого не исчезла. Недосказанность давит. На диалог с племянником мне не хочется пока идти. По одной единственной причине. Ее имя - Михаэла.

После того, как я отправил его заметать следы по другим жертвам, проданным в рабство, а сам забрал словачку и полетел с ней на Киш, сын сводного брата по-настоящему взял бразды правления теневым бизнесом в свои руки. Впрочем, с моей подачи. Право подписи и заключения договоров я подмахнул на документе, составленном моими юристами.

Бурчать и возмущаться, придираясь теперь к решениям Рахнамы младшего, было поздно. Поэтому я отложил выяснение всех договоров купли-продажи до момента возвращения племянника.

Расследование, что вели Махди, Ашан и назначенный на место Джумы человек, рекомендованный приемником моего отца Кодададом, как они не старались, больше буксовало, чем давало результаты.

Так как Ашан с утра уехал проверить посты в доме родителей убитого айтишника, а потом встретиться со следователем по раскрытию этого преступления, Делшад вызвал ко мне в кабинет Махди.

- Докладывай, что хотел мне сообщить с глазу на глаз, когда созванивались.

- В квартире Пятницы и его невесты после погрома были сняты отпечатки. Из нам знакомых неожиданно вынырнули два следа Пранава.

- Ну и что? Они работали вместе и могли встречаться не в рабочее время друг у друга дома.

- Эксперт настаивал, что отпечатки свежие. Вероятно оставленные во время погрома.

- Ты сам можешь представить, что наш коротышка Пранав, с мозгами, напрочь замусоренными кибертехнологиями, вскрывает квартиру и устраивает там бедлам, специально забыв надеть перчатки? Он же, как душнила - ботан, по уровню приближенный к искусственному интеллекту. У него нет функции "выпускать из памяти или из виду". Этот просчитывающий каждый шаг нудила, перепроверяющий в электронном плане тысячи возможных решений или сбоев алгоритмов, щелкающий в своих мозгах такие сложности, что нормальному человеку и в голову не придет, а если придет, то башка может треснуть, пошел сам на дело? Чтобы найти кусочек пластика с какой-то инфой, сродни бомбы? Ты в это веришь?

- Практически - нет, но теоретически он тот, кто знает, как выглядят носители стопудового инсайда, которые мог оставить, как улику, его зам.

- Его Ашан допрашивал?

- Босс, результаты по отпечаткам были переданы только мне. Начальник охраны в тот момент оставался в Тегеране.

- Какое состояние подозреваемого айтишника сейчас?

- Последний тест на Covid у него отрицательный. С завтрашнего дня приступает к работе.

- У тебя есть еще что-то на Пранава?

Мой проверенный годами службы боец моргнул, прикрыв оба века.

- Докладывай.

- Это моя вина. Я вовремя не расследовал некоторые нестыковки.

- Подробности.

- В день после похорон Джумы вы уехали в его квартиру поговорить с Хадиджой, а я по вашему поручению должен был проверить вычисленную ячейку № 15 в супермаркете в торговом центре, где наш Пятница любил проводить время.

- Махди, не тяни. Я и так знаю детали того скорбного дня.

- Когда я опросил охрану и поинтересовался у некоторых работников из нашего team, они сказали, что начальник IT-отдела зашел в офис накануне моего приезда.

- Вместе с моим племянником? Ведь они уезжали вдвоем с кладбища. Помнишь? По идее, должны были намного быстрее сюда добраться.

- Но господин Рахнама-младший прибыл раньше на час и сразу закрылся в кабинете с заместителем главного бухгалтера.

- Почему я должен эти факты узнавать лишь сейчас? - вздохнул, но не стал больше ворчать.

Сам забил на работу из-за фиксации на своих чувствах. А когда улетел на остров Киш и расслабился там со словачкой, так вообще много пропустил, позволив сыну сводного брата распоряжаться всем...

Этим и объясняется занятость Пайама.

- И? Где застрял Пранав? Смог ставленник Кодадада поминутно вычислить его "преступные шаги"? Если не ошибаюсь, его зовут Фарваз?

- Да, босс. Но видео из общественных веб-камер за нужное нам время уже стерто. Если бы сразу в тот же день у нас появилось подозрение на обмен флешек... Хотя, он не все говорит мне. Похоже, что копает с кое-какими носителями. Вам, он точно доложит результаты...

- Хорошо, Махди. Версия, что наш пострел Пранав везде поспел, и даже первым изъять из ячейки подлинный USB-стик, а мне подсунуть другой, с натяжкой похожа на правду.

- Только доказательств нет.

- Когда мы с Али прибыли в офис, Делшад доложил, что мой ноут у айтишников. Мол, на проверке. начальник отдела ИТ мог подстраховаться и проверить мою почту, не продублировал ли Джума секретные данные, переслав мне напрямую.

- Хороший ход, но как он успел все это провернуть? - почесал затылок бодигард.

- Если на нас работает прослушка, то быть на шаг раньше, проще простого...

Глава 6. Я ОТПУСКАЮ ТЕБЯ...

Принятие окончательного решения

иногда может выглядеть

как гражданская война внутри себя.

Джим Рон.

Если отпустил - то не претендуй.
Хочешь изменить - начинай с себя.
Выбирает путь каждый для себя.

Валерия Деманова

МИШИКО

- На помощь, Реза, Али! Убивают! - закричала я , как ошпаренная, сидя в раскорячку на полу.

Но увидев, что бандит скакнул к двери, я неожиданно для себя самой, наверное, из последнего отчаяния завопила так, что меня наверное услышали и на других этажах больницы, а мужик в медицинском кителе с чужого плеча вздрогнул и на миг застрял на выходе, забыв - на себя или от себя открывается дверь.

- Держите, убийцууу! Али, Реза, на помощь!

Кроме моих бодигардов, возникших в двери и преградивших путь бандиту, а также полицейского, срочно прервавшего подкат к смазливой медсестре, сбежались все, кто был неподалеку.

Даже больные. Один настырный дядечка с ногой в гипсе и с двумя костылями, чуть приотстав, все-таки дошкандыбал и пробился к окну, чтобы заглянуть в наш бокс, пополнив ряды ошалевшей толпы, возникшей из-за моих воплей в тихих отделениях хирургии и реанимации - по обе стороны длинного этажа.

Удостоверившись, что на душителе надеты наручники, а полицейский вместе с Али теперь ведут бандита к лифту по коридору, я в ужасе оглянулась на Томислава, лицо которого осталось закрыто подушкой.

- Врача, быстрее!

Мой голос отказал и горло выдало писк.

- Врача. - взмолилась я снова на срыве голосовых связок.

"Наверное после сильного крика!" - догадалась и поняла, что сейчас каждый миг играет роль. Еще немного и Томи может умереть.

- Ёб вас всех, делайте что-то! Где врач?! - засипела я, еле сдерживаясь, в каком-то ужасном мандраже за жизнь хорвата, в упор глядя на растерявшихся медсестер.

- Врач здесь и, предупреждаю, у меня с ушами все в порядке! У вас достаточно громкий голос для такой хрупкой комплекции, мадмуазель! - заметил тот самый хирург, что оперировал моего бывшего мужа.

- Извините, господин Якшич, до чертиков испугалась! Посмотрите мужа, пожалуйста! Ведь тот человек душил моего Томи. Простите, что-то с голосом. Не могу говорить.

Доктор покачал головой и снял с лица больного подушку, поднял попеременно его веки, посветив в них маленьким карманным фонариком, потом проверил показатели приборов и, нащупав пульс Томи на запястье, некоторое время считал.

- Поправьте постель и подушку! - попросил он одну из медсестер.

- Госпожа... - начал врач и запнулся.

- Михаэла Зубичева, - подсказала я.

- Замечательно! Михаэла, вам назначаю голосовое спокойствие минимум на трое суток, горячее питье и влажный воздух. А с пациентом ничего не случилось! Дыхание в норме, никаких повреждений нападавший сделать не успел. Хвалю за реакцию и смелость! Вы вовремя включили сигнальную сирену оповещения всего здания клиники!

- Какую сирену? Где ее кнопка? Я ее случайно, наверное, нажала. - как обычно протупила я.

И врач, улыбнувшись, показал на мои губы.

- Умница! Спасла мужа от смерти! А вот плакать и дрожать теперь не надо! Стресс прошел! Милана, сделайте ей укол успокоительного! - попросил он медсестру, взяв мою руку и нащупал пульс. - А то тахикардия и шумная истерика нам в ближайший час обеспечены! Кстати, вы не беременны?

Мое смущение от такого вопроса в лоб и пожатие плечами, мол, а леший его знает, доктор Якшич почему-то принял за утвердительный ответ.

- Милана, принеси госпоже Зубичевой чай на травах. Укол отменяю.

- Вы меня неправильно поняли... - решила оправдаться я, уверенная в своем небеременном состоянии.

- Лучше перестраховаться. Давно была у гинеколога?

- Хм. - зависла я и снова пожала плечами.

- Разговаривать перестаем, киваем или разводим плечами в ответ, жестикулируем и отдыхаем после совершенного подвига!

На последнем обозначении меня, как по команде, развезло.

Начался отходняк от случившегося.

Зажим и стресс, как пружина, выстрелили в башку осознанием, что могла произойти беда. Не только с Томиславом. Ударься я при падении виском, а не затылком, простилась бы с жизнью и не рассуждала бы сейчас, наматывая сопли на никак не успокаивающиеся нервы.

Ладони потянулись к лицу. На нем словно прорвало внутреннюю плотину. Шмыгнув носом, не вовремя потекшим вместе со слёзопадом, на всякий случай послушалась и качнула головой хирургу Якшичу, соглашаясь.

Скривилась, заметив еще и непроизвольную трясучку рук и ног. Не успокоить!

Ко всему добавился ненужный сюрприз:

- Ой, тошнит!

Схватилась скорее за рот и поспешила в туалет.

Когда я, позеленевшая, вышла, ожидавшие меня продолжили:

- Милана, пусть наша героиня дня после чая на этой свободной койке полежит. Пару часов, думаю, хватит. А то коньки еще от нервного срыва отбросит. Придумай, как вернуть цвет лица.

Врач тихонько заржал, а я в очередной раз удостоверилась в грубости и черствости медработников.

- Ну и юмор у вас, доктор!

- Сейчас все организую. - отозвалась медсестра.

Прежде чем оставить Томислава, взглянула на него и обрадовалась!

- Смотрите, у него веки подрагивают! - заметила я, схватив от волнения хирурга за рукав...

- От вашего ора, госпожа Михаэла не только веки у больного, но и все наше отделение теперь подрагивает! Не удивлюсь, если уборщица будет жаловаться на массовые очереди у туалетов. - снова хохотнул врач. - Это нормально! Скоро проснется. Вы этому поспособствовали!

- Вам весело, а больному нет! Почему он не реагирует и не просыпается? Сами говорите, из-за крика мог бы выйти из комы!

- Кома - это непростой сон. Чтобы вы поняли, я скажу вам образно. Из коматозного состояния некоторые пациенты выбираются так трудно, словно по скале без страховки карабкаются наверх. Некоторые много раз пробуют, но срываются. Тогда начинается их новое испытание - пробы выбраться из пропасти, куда они упали.

Глава 7 ЗНАК СВЫШЕ?

Не покидайте своих возлюбленных.
Былых возлюбленных на свете нет…

Но вы не выслушаете совет.

Андрей Вознесенский

Всё, мой взлетел самолёт.
Да, я бегу от тебя;
От себя и от тебя, на край Земли,
От безумного огня твоей любви.
Александр Матиенко и Елена Мельник

МИШИКО

- Свекор уверял, что Томи сегодня будет выведен из комы. - напомнила доктору Якшичу, выводя его из непонятного мне оцепенения.

Кто его знает? Может быть у него в голове прокручивается сейчас течение следующей сложной операции, а я тут со своей болтовней...

- Да, да. - вздрогнув и моргнув, подал хирург звук. - Все идет по плану. Его уже отключили от препаратов...

- Спасибо вам за добрую новость! Если бы не вы...

Он перебил мои сбивчивые слова.

- Твое признание... Наповал удивила. Чудеса, да и только! Если бы моя бывшая жена, с которой я собачился все полтора года нашего брака, прилетела ко мне - раненному, а потом еще и от бандита спасла... Поверю скорее в свое путешествие на Луну, чем в это. Такого бы не случилось! Ты, Михаэла, героическая девушка!

- Спасибо, доктор Якшич, вы меня смущаете! Желаю вам легких больных и всегда успешных операций. Ну и, конечно, счастья в личной жизни!

- И тебе, красавица! Береги себя от бандитов и следи за своим здоровьем! Если подташнивает, пройди в ближайшие сутки обследования головы! Не болит, не кружится? Или ты беременная?

- Исключено! Ничего такого не может быть! Мне пора!

Реза и Али стояли поодаль и ждали, пока закончится наш разговор с хирургом.

Настало время оставить Новалю и остров Паг, взяв курс на материк. Сначала сдадим арендованное авто в фирме каршеринга. Дальше - недолгое ожидание нашего рейса из хорватского аэропорта в Турцию.

- Барба Иван, как Томи? Проснулся? - спросила я, когда мы, преодолев более семидесяти км пути с серпантинами, въехали в Задар.

- Он пришел в себя. Пока не вставал, но доктор дает хорошие прогнозы!

- Слава Богу! Немного еще восстановится и вернется к прежней жизни! Я забыла сказать, в духовке вам ужин оставила, мясо в капусте запекла по-словацки, как вы любили раньше! Поешьте, когда из клиники вернетесь.

- Хвала пуно, дочка. Когда ж ты успела. Третью ночь не спала?

- Пеклось, пока я дремала. А потом таймер зазвенел, встала, выключила духовку.

- Поем, давно твою капустницу не пробовал! Но ты молчи, как и договорились.

- Добро, не буду Томичка волновать.

- Правильно, а то ты побыла и улетаешь, а мне его чувства расстроенные и рассыпанные, как побитую недавно вандалами посуду и стеклянные полки, снова по осколкам собирать. Тут только все у него улеглось, Мишка. - он ткнул на эмоциях кулаком в грудь и вздохнул. - А если взболтнешь, что сидела с ним в палате, будет медведем-шатуном по ночам бессонным шляться. Проходили уже! Поэтому, всем скажи, чтоб не проболтались! Не прилетала и точка!

- Я Дражо предупредила, еще Маре скоро позвоню, только регистрацию пройду и, пока буду ждать посадки на рейс, объясню ей. Мы сейчас на подъезде к аэропорту.

- Стой, не клади трубку...- он замолчал на мгновение, будто собираясь с мыслями.

А потом я услышала:

- Хвала пуно, дочка, что тревогу подняла! А полицейский, тоже мне, прошляпил! Я вчера приехал в клинику поздно и ничего не знал. Мне потом рассказали. Подробно. И не только медсестра. Больные тоже. Ведь тот бандюга хотел моего сына добить! Именно ты спасла его. Бог свидетель! Если я и сержусь на тебя, что бросила Томицу, то впредь ругать не буду. Еще и бумаги для суда подписала! Хорошо, дочка, что без лишнего скандала разошлись. Я с адвокатом договорился, он скажет, что по почте твои подписи получил. Ну, ладно, лети с миром, Мишка! Береги там себя!

- И вы тоже себя берегите. Главное, что на меня больше не обижаетесь! Да к тому же, разрешили остановиться на вилле нам всем. Сердечное спасибо! Обнимаю вас, барба Иван! От Резы особо hvala puno!

На том мы попрощались с бывшим свекром.

Спрашивать его, понял ли Томичко, кто бубнил возле его койки беспрестанно, чтобы привести в чувства и разбудить от комы, я не решилась.

А вдруг бы получила отрицательный ответ?!

Сдохла б морально на месте!..

Позвонив Маре из зала отлета, после регистрации на рейс до Стамбула, я лишь коротко поговорила с ней. Подруга вела машину по серпантину, везла сына после занятий в школе в спортивную секцию плавания.

Реза и Али расположились по обе стороны от меня на длинном диване и дремали вполглаза, успевая поминутно встряхиваться и следить за "объектом охраны". Последний изображала я. Грустная, с массой противоречивых мыслей.

Несколько суток на острове пролетели, как на скорости, если мчаться с санной горки. Я такую видела вместе с Томи недалеко от Инсбрука...

Когда-то, много лет назад тот скелетон был построен для проведения зимней Олимпиады. Мы же увидели его проездом, в снежном зимнем медовом отпуске. Буквально на третий день после свадьбы.

Почему я вспомнила это? Мое время возвращения в старый мир промелькнуло так же быстро, как несущиеся по ледовому желобу санки. Как бы то ни было, но я сегодня прощаюсь с тем прошлым миром. Где я любила, где любили меня, где радовалась и огорчалась. Я даже не могу признаться Томи, что прилетала! Словно меня и не было вовсе...

Почему, каждый раз уезжая от близких людей, так щемит душа? Наверное потому, что теперь я рассталась навсегда. Без надежды на встречу с бывшим мужем в каком-то неопределенном будущем. Впрочем, я сама так решила и предала его. Надо быть честной по отношению к себе и другим! Томи был брошен мной, я поменяла его на мимолетное увлечение Пайамом.

А теперь не уверена на все 100%, стоит ли доверять новому возлюбленному Зхубину? Давно ли сама называла его зверем и ненавидела?!

Но сюда, на остров Паг, к бывшему мужу, на виллу с уютным куском пляжа в конце двора, с отдыхающими и их своими, тоже непростыми заморочками в жизни, я никогда не вернусь! Все. Концы обрезаю!

Глава 8. БЫЛ ЛИ АНГЕЛ - МИШИКО?

Любовь объяснять не нужно.

Нужно объяснять нелюбовь.

Никита Михалков (из интервью)

Ты больше не моя и сколь ни вспоминай,
Любовь свою на сердце не упрячешь.
Но если б я сказал «прости», а не « прощай»,
То всё у нас могло бы... быть иначе.
Сергей Головкин

ТОМИСЛАВ

Душераздирающий крик влетел в моё сознание. Остался. Потрошил, встряв в ушах и башке, изводил нервы. А я, пусть испугавшийся за жизнь своей самой дорогой на свете блонды-словачки, вдруг обрадовался!

Во-первых, Михаэла где-то рядом со мной! А еще понял - не умер. Жив! Только чуть заблудился и не могу найти выход из сна-зимы в теплую родную, во всю пахнущую весной атмосферу острова Пага.

Попал куда-то за предел. Где дверь из?

Именно там верещит Мишико. Я ее знаю. Она испытала на себе многое. От скандального увольнения и выселения из служебной квартиры в 24 часа, когда я примчался к ней в Кошице и мы впервые увиделись, до преследования, издевательства, изнасилования маньяком, сбросившим ночью в море свою жертву с борта яхты*...

После пережитого моя бывшая жена не будет зря поднимать такую бучу.

Что же там в недосягаемости случилось?

Как ни хотел, не мог пошевелиться, чтобы спасти мою, хоть и неверную, Мишку.

Она не умолкала. Где-то рядом тарахтела узнаваемыми нотками словацко-хорватской "гремучей" смеси в разговоре с какими-то людьми.

Их голоса слушал впервые и не мог узнать никого, утягиваемый какой-то силой в канал ледяного скелетона.

Мне показалось на миг, что лабиринт спуска, где я постепенно разбиваюсь до смерти, содрогнулся от децибелов женского визга:

- Держите, убийцууу! Али, Реза, на помощь!

Почему она так испугалась?

Кого убивают?

Где?

Неужели жизни моей...нет, уже не моей женщины кто-то угрожает?

Кто такие Али и Реза?

Имена странные! Нездешние.

Я ничего не понял, преодолевая очередной крутой вираж санной горки.

Потом все сменилось шуршанием то ли полозьев скелетона, где я физиономией вперед втыкался в холод одноименного с названием санок желоба*, то ли моей ошибкой на вираже и... резким опрокидыванием. Навернулся так, что неожиданно для самого себя открыл глаза и увидел не снежный, но тоже белый, потолок, а вместо голоса Михаэлы, услышал:

- Сынок! Наконец-то! Я боялся не дожить до твоего пробуждения.

Я вздохнул, прислушиваясь к своим ощущениям.

Тело ватное, словно придавленное не одеялом, лежавшим сверху, а мешками с камнями.

Голова - с давящей болью и звоном в ушах.

Сам - совершенно выжатый лимон. Бессильный. Измотанный нескончаемыми стартами и гонками в скелетоне.

- Посмотри на меня! Как ты себя чувствуешь? - воскликнул отец, сидевший на стуле рядом с койкой, когда я приподнял руку с иглой катетора и трубками капельницы.

- Татица, не плачь! А где Мишка?

- Откуда я знаю?

- Только что слышал её голос. Она куда-то вышла?

Батя изобразил удивленное и раздосадованное лицо. А я силился и не мог сейчас прочитать, скрывает он от меня правду и бережет мои нервы, или на самом деле никакой словачки не было со мной рядом, пока я шастал по снегу и летал, разбиваясь в кровь, в ледяном желобе.

- Ты потерял память? Вы расстались с ней несколько месяцев назад... Судебное заседание по разводу пройдет на днях. Адвокат сообщил, что она прислала ему по почте все подписанные документы. Теперь ужевсе состоится официально.

- Не верю! Ты не умеешь врать. Не трать время на разъяснения. Где она?

- Смотрю, кома подвязала тебе по-другому язык. На собственного батю прешь напролом?! Раньше никогда не слышал от тебя подобное! Правда, сынок, не знаю и не хочу знать о ней. Наверное, в Иране твоя непутевая словачка.

- Папа, или у меня кукуха поехала, или точно слышал, как она со мною говорила, потом кричала. Ее голос не спутаю ни с чьим!

- Нет, сынок, тебе показалось! Забудь о той, что предала. - возразил и попросил отец.

Я ничего ему не ответил. Стало обидно, что не было со мной рядом бывшей жены. Любимой женщины.

Посмотрел на батю, а тот виновато отвел взгляд на дверь.

- Когда же придет кто-то из медперсонала? Возле тебя только медсестры да Иванна могли что-то сказать.

Разве с моим стариком поспоришь? В очередной раз вздохнул.

- Честно? Не выдумываешь?

- Томица, ты побывал на том свете! Думаешь, я посмею тебя дурить?! С того дня, как тот бандит попал в твое легкое, и слава Богу, что не в сердце, у меня в голове только молитвы за жизнь сына копошатся. Чтобы Ангелы хранители не покидали, и твоя мама Весна на том свете помогла тебе выкарабкаться... Никаких больше мыслей! Ни о ком, кроме тебя, сыночек!

Я вздохнул. Значит, у человека в коме могут быть настолько правдоподобные видения и голоса?!

- Татица, ты веришь в ангелов?

- Конечно! Теперь, когда ты очнулся, выжил, в кого угодно поверю. - он произнес это устало и вытер слезы на глазах.

- Кто тогда мой ангел, не давший умереть? мне показалось, что тут кто-толовил убийцу и очень громко кричал голосом моей словачки - Мишико.

Ответа не последовало. Отец только развел руками.

Я заметил, что его слезы просто капают сейчас на белый халат.

Тата стушевался и согнулся в плечах. А потом, словно вспомнив, засуетился.

- Пойду и сам врача позову, кнопка вызова не действует! Спросим, когда тебе можно вставать. Или в каталку посажу и мы съездим проведаем с тобой Дражо. Он тоже здесь лежит.

- Что с ним?

- Твой друг спешил из Новали на виллу помочь тебе, но попал в аварию. Машина всмятку. Как сын Божо чудом уцелел, удивились даже спасатели, что резали дверь и вытаскивали его, зажатого в авто. Он лежит в травме. Почти соседи.

- Там кнопка вызова должна быть, - сказал я отцу и хотел приподняться, но не смог.

Глава 9 НЕЛЕГКО ОТПУСТИТЬ...

Человек, отправляясь в дорогу, первую половину пути

думает о том, что оставил, а вторую — о том, что его ждёт.

Лев Толстой

Стал холодным наш с тобою дом
Позабыл он старое тепло
Мы с тобой молились не о том
Оттого все лучшее прошло

Я прошу: ты дни не торопи
Не старайся прошлое вернуть
Лишь прости и просто отпусти
Все сожги в душе и все забудь.

Юлия Кадышева

МИШИКО

Шум от звука двигателей боинга, при начавшемся движении самолета, не смог отвлечь меня от невеселых раздумий.

В каком-то ускоренном темпе, словно боясь опоздать и не попрощаться с покидаемой сейчас Хорватией, в моей голове, как старое просмотренное кино, замелькали воспоминания о наших с Томиславом первых днях вместе: то, как мы хохотали от объяснения мной поговорки про ежа и голый зад; смешные подробности первого утра в квартире в Загребе; по-хозяйски надетый фартук с "писающим мальчиком" и палашинкен-блины с орехово-шокодадной пастой; знакомство с тэтой Изой; парк Зриньевац и кружение в танце; впервые приснившийся кошмар о Деде Мразе и нежные успокаивающие слова Томицы; еще живой Гора и Морица, взявшая щенка под свою опеку; первая близость между мной и хорватом; похищение меня Радимиром и организованные любимым мужчиной поиски с невероятным спасением моей жизни в ночном море; помолвка на острове Паг; наша свадьба и драка, начатая с подачи толстячки Власты, как я сбежала, а мой муж меня догонял, и много всего, что сейчас, словно песок, попавший в глаза, раздражал их и заставлял появляться настойчивым нескончаемым слезам...

Жаль было не только оставленного бывшего мужа, но и полюбившийся дом на берегу Ядрана, в котором поселилось ощутимое одиночество без хозяйки...

Пусть Томи выздоровеет, полностью отпустит свои обиды ко мне. Тогда и он сможет начать что-то новое в своей судьбе. Как я смогла, отпустив прошлое, решила начать новое и дала согласие стать женой иранца...

Когда-то давно, во время одного путешествия, моя начитанная мама мне говорила, что первую половину пути уехавший вспоминает, кого оставил, а вторую думает о том, кто или что его ждёт.

Так и я.

Мысли о хорвате сменились ожиданием встречи с Зхубином, предположениями, как все пройдет в аэропорту...

Но стоило мне решить - пора отдохнуть, расслабиться, не тут-то было! Моя радость рассеялась, как только самолет оторвался от взлетной полосы. Одновременно желудок сжался и решил тоже совершить "разбег" ввысь.

Отстегнувшись и развив скорость по салону, я устремилась в бортовой туалет.

Ощутив все прелести выворачивания наизнанку, взглянула на себя в мутное зеркало. Спрашивать его заискивающе насчет "милее, румяней и белее" - было бы сейчас верхом тупизма и пофигизма.

- Не надо себя расстраивать! - пробормотала я отражению. - Нехер депрессняку лыбу строить!

Дед Ваклав обозначил бы увиденное одним словом: ropucha (*чеш. жаба). Исходя из зеленого оттенка физиономии. А его мнение для меня котируется на высшем уровне уважения, любви и почитания!

- Госпожа, с вами все в порядке? Требуется помощь? - услышала я через раздвижную дверь знакомый голос.

"Ёб тебя побери и не отпускай!" - промелькнуло раздражительной кометой в башке.

- Нет, Реза! Оставь меня хоть здесь в покое! Мешаешь сосредоточиться и поразмыслить о невечном, сидя ровно на...

Хотелось сказать другое, грубее, но сил в моем истерзанном тошнотой организме не осталось ни капли. Пошатываясь я добрела до своего кресла, где нашла несколько пакетов Barf bag для страдающих воздушной болезнью.

Поспешившая ко мне стюардесса улыбнулась и сообщила утешительную информацию:

- Если понадобится еще, возьмите в кармашке сидения перед вами! А если закончатся и эти, только нажмите кнопку вызова, принесу вам новые!

- Спасибо. - ответила я и подумала: "А что если доктор Марин был прав? Тогда мое головокружение, слабость и тошнота с рвотой могут быть симптомами сотрясения мозга."

- Нет. Судя по жизни, которую я сама себе сочиняю, мозгов у меня не осталось! А значит и трясти было нечего. - пробурчала я самой себе неутешительный вывод, как равно и диагноз.

- Вы что-то сказали? - переспросил меня Реза, внимательность которого сегодня уже стала меня выбешивать.

- Говорю, какой красивый вид из иллюминатора!

- Так он же закрыт.

- Неужели? А мне, мля, сквозь створки облака видны...

Я попыталась заснуть, но мутило не на шутку и вскоре один за другим, на протяжении всего полета, использовались все гигиеничные пакетики.

Реза, сидящий рядом, терпеливо вытаскивал из пачки и подавал мне то носовые салфетки, то воду. Я вытиралась, пила и на некоторое время успокаивалась.

- Хотите соленых сухариков? - предложила подошедшая ко мне пассажирка с круглым животиком. - Мне очень помогает утихомирить токсикоз! У вас какой срок?

- Спасибо, но я не беременна! Врач предполагал сотрясение мозга. Да еще почему-то сегодня сильно укачивает.

- Извините. Мне, как многим беременным, везде мерещатся "подруги по тошниловке"!

Я все-таки взяла из ее рук маленький пакетик с сухарями и начала жевать. Постепенно желудок успокоился и до посадки меня больше не рвало. Я и не заметила, как умяла всю упаковку.

- Мне и правда полегчало! - сообщила я отзывчивой пассажирке, когда мы поравнялись с ней на выходе из самолета.

- Не знала, что при сотрясении мозга помогают простые сухарики! - улыбнулась она.

В зоне прилета мы быстро прошли контроль, так как у каждого была с собой только ручная кладь. Гадать о том, какую ценную информацию услышал босс от прилетевших со мной парней, не пришлось. После приветствия и объятия, соскучившийся по мне мужчина огласил приказ:

- В больницу!

- Зхубин, тебе резко поплохело из-за моего возвращения? - предположила я.

- Если ты не обследуешься, то "поплохеет" всем! Реза и Али рассказывали, как тебя толкнул нападавший бандит и ты ударилась затылком о стену. - проговорил он с заботой.

Глава 10. ДВЕ НОВОСТИ: ХОРОШАЯ И... ОЧЕНЬ ХОРОШАЯ!

Я так хочу хороших новостей.
Мне от плохих который месяц тошно.

Ольга Гражданцева

МИШИКО

Турецкий доктор, взглянув на Резу и переждав его перевод для меня, продолжил:

- Сотрясение мозга не подтвердилось. По второму диагнозу, чтобы быть уверенным, я показал анализы крови моей коллеге. Предлагаю госпоже Михаэле дополнительно пройти ультразвуковое обследование. Доктор Тюзюн уже ждет вас в кабинете номер 43 на четвертом этаже! Я с вами пока попрощаюсь, у меня через двадцать минут плановая операция.

В отделении гинекологии, в указанном кабинете, куда мы поднялись с иранцем на лифте, оставив Резу и Али ждать в холле госпиталя на первом этаже, молодая врач, поводив датчиком по моему смазанному гелем животу, довольно кивнула и сказала:

- Поздравляю! У вас будет ребенок.

Если бы я не лежала, то точно бы свалилась или осела, бахнувшись задницей об пол.

- Неправда! У меня не может быть детей. - возразила ей.

И тут же догадавшись о возможном страшном предположении, что там на самом деле, попросила:

- Пожалуйста, проверьте точнее, там наверное опухоль?

Акушер-гинеколог развернула монитор и сказала:

- Смотрите и слушайте сами. Срок еще небольшой. У вас седьмая неделя. Но если я приложу вот так стикер, то можете уловить сердцебиение вашего малыша!

- Ты беременна! - повторил ошалелым голосом Зхубин.

А затем, непроизвольно и не замечая, как это может выглядеть со стороны, начал смыкать пальцами свою щетину на щеках. Будто проверяя, достаточной длины выросла или нет. Одну за другой...

Меня поразила его улыбка и взгляд. Если бы я не знала этого мужчину некоторое время раньше, то подумала, что он сбежал из дурки. Такое выражение лица изобразил "пациент".

- Поэтому меня так колбасит в последнее время. - констатировала самой себе радостный факт.

- Ничего удивительного! Токсикоз в первом триместре - это обычный спутник для девяноста процентов беременных женщин. В норме симптомы проходят к 12–14-й неделе, но в некоторых случаях могут сохраняться и дольше.

- Zachráň ma, matka Božia! (*словац. Спаси меня, Матерь Божья!)

- А кто будет, мальчик или девочка? - спросил все еще улыбающийся до ушей и покрывшийся испариной Зхубин.

Врач, бросив взгляд на будущего отца, отмахнулась от него, показав на стопку бумажных полотенец.

- Папа, вы так заранее не волнуйтесь! Все ли в порядке? Дышите ровно! Еще не рожаем! Или позвать медсестру? Дать успокоительное?

- Нет. - процедил Зхубин сквозь зубы, не очнувшись от шока. И снова, как заведенный, начал щупать кончиками пальцев свою щетину.

"Нервничает". - поняла я.

- Тогда возьмите салфетку себе и мамочке. Помогите ей вытереться! Пока еще рано говорить о поле малыша. Если госпожа будет наблюдаться у врача с такой же современной аппаратурой, как у нас в госпитале, то примерно после четырнадцатой недели вы получите ответ на этот важный для всех родителей вопрос. А пока необходимо стать на учет по месту жительства, сделать комплексное обследование и планово посещать акушера-гинеколога в назначенные сроки приема.

Будущий папаша, не отрываясь взглядом от темной точки, издающей звуки сердцебиения, на экране монитора, задумчиво внимал и продолжал ошалело улыбаться.

"Кажется, он планирует в какую школу, в какую спортивную секцию, а потом в какой университет пойдет наш ребенок, на ком женится и сколько внуков он ему преподнесёт..." - предположила мысленно и улыбнулась, удивляясь состоянию мужчины.

Потому что еще никогда его таким не видела!

От услышанного теперь его лицо скопировало мимику все того же мультяшного суриката Тимона в фазе полнейшего офигевания от чего-то неожиданного. Не хватало только воскликнуть: "Hakuna Matata!"

Держа за руку, я вывела Зхубина из кабинета врача в коридор.

- Ты выглядишь так, словно не я, а ты забеременел! Встряхнись и успокой меня, плиз! Потому что очень боюсь рожать. - озвучила ему свою просьбу и нажала на кнопку вызова лифта.

- Иди ко мне, - нежным голосом произнес он, когда мы оказались одни в кабине лифта. Прижал к себе и поцеловав меня в макушку, признался. - Я снова и снова благодарю Всевышнего за чудо. Нет! Уже за два чуда, которыми он меня одарил! Первое - ты, моя любовь, Михаэля, а второе - наш будущий ребенок. Мой наследник! Как я горд! Ты не можешь представить, что я чувствую! Меня распирает от ощущений и важности момента.

- Я сама пока не могу прийти в себя от новости! В моем прошлом случилась беда, гибель в аварии моего первого не родившегося сына, а в памяти навсегда остались слова хирурга, что у меня больше не может быть детей. Потом была еще одна трагедия...

- Дорогая, не будем сейчас о грустном. Уясни и настраивайся на позитив! У нас с тобой все может быть. Потому что нас свел Всевышний. А теперь, пока мы не сели в машину и никто не слышит, скажу тебе, что на завтра для тебя запланирована встреча со священнослужителем в Тегеране. Мы уже утром летим домой. Сегодня прекрасной будущей маме надо поспать и хорошенько набраться сил перед свадьбой на следующей неделе!

- Ты и это продумал? Но зачем такая спешка?

- Мой ребенок родится только в законном браке!

- Наш. Это наш ребенок! Но ты же не знал, что нам скажут в госпитале?

- Я предполагал. Не ты ли в Сиде, в храме Тюхе, дала согласие выйти за меня?

- Да. Но как-то странно сейчас все связывать с ребенком...

- Ты права! Но правило неизменно, наш сын появится на свет только в законном браке и в настоящей семье!

- Зхубин, не нарывайся на мои нецензурные комментарии! Если ты не в курсе, то есть и другой вариант при родах! Как ты отреагируешь, если появится дочка!

- Я в курсе! Но мне снился сын. Заю точно! Родится мальчик!

- Когда он тебе снился?

- Несколько лет назад, в ночь перед тем нашим столкновением в аэропорту Анталии. Во сне я держал на руках черноволосого мальчика с глазами цвета меда. Точь-в-точь, как у тебя!

Глава 11. СЧАСТЬЕ И ПАРАДИЗ. ЭТО ВСЕ ОНА ОДНА.

И если что случится, то ты прижмёшь к плечу,
Залечишь раны, радостью подменишь печаль
Дашь поцелуй мне и светлой станет даль.
Пройдёт боль и счастье утопит меня.
Счастье быть с тобой, только тебя любя,
И будут лететь годы, осушая воды,
Храня бережно нашей любви оду.

Владимир Солдатов

ЗХУБИН

В машине во мне боролись эмоции от только что услышанного биения сердца моего и её малыша, а также сбивчивые и противоречивые мысли о случившемся с Михаэлой в Хорватии. О ее переживаниях из-за пусть и бывшего мужчины, но остающегося в душе.

Сгребя все свои внутренние силы, чтобы суметь хоть немного задвинуть на задний план бешеную ревность к Томиславу, я начал строить планы. Как это делал не раз в сложных ситуациях.

Сначала моя рука проникла между сидением и спиной словачки, а потом, взглянув вопросительно в мои глаза своими янтарными бусинами, женщина сама прижалась головой к подставленному ей в готовности плечу.

- Ты - моя радость и нескончаемая любовь. - прошептал я ей в ухо, касаясь пахнущих счастьем и свежестью весны волос. - Что бы ни пережила ты там, в поездке, сейчас надо сконцентрироваться на даре Всевышнего! На твоей беременности. А я буду твоей опорой и помощью.

- Я счастлива, что ты так умеешь любить. - тихо ответила мне моя несравненная красавица-блондинка, а я заерзал на сидении, не зная, как вытерпеть каждую секунду пытки, пока мы сможем остаться наедине...

На город опустилась ночь, когда, наконец, я и Михаэла в сопровождении охраны доехали до отеля, где меня приветствовали, как арбаба Рахнаму, а любимой ханум босса как-то уж слишком почтительно улыбались, словно гостиничный персонал прознал о нашей с Михаэлой новости - стать вскоре мужем и женой, а также родителями первенца.

- Зачем нам такой огромный номер-люкс? - удивилась будущая мать моего наследника, утопая разутыми ступнями в ворсистом ковре, посередине гостиной. - Сколько здесь комнат?! Хватило бы и одной.

- Это отель моей сети... Три спальни всего лишь с отдельными ванными комнатами. Все лучшее - нам. - проронил ей незначимую оговорку и тут же прозвучал совершенно иначе: - Иди ко мне! Ты не представляешь, как я мучился без тебя, Михаэля и мучаюсь даже сейчас, пока мы не воссоединимся...

Одновременно не даю ей ступить дальше, перехватывая инициативу.

Моя плоть давно желает действий!

- А вдруг начнет снова мутить? Я не смогу минет... - пробует возразить мне моя женщина, но ни мои уши, ни мозг сейчас не в состоянии ничего слушать и воспринимать.

- Все сделаю сам! Расслабся, прелесть моих очей!

Руки подхватывают ее и уже через несколько шагов бережно кладу ее поверх одеяла на кровать.

- Ты мое наивысшее счастье. Но не только, чтобы тебя пить и брать, удовлетворяясь, а и отдавать всего себя тебе, моя повелительница чувств!

- Осторожнее. Мне страшно потерять ре...

- Тсс. Даже не произноси вслух! Ты - сокровищница нашего малыша и, как твой мужчина, буду оберегать тебя и его.

- Даже так? В сексе?

- Во всем. А в близости - в первую очередь.

Дальше все происходит спонтанно и, в то же время задолго до сегодняшнего вечера, - обдуманно.

Потому что этот момент прокручивался в моем представлении не один раз, когда словачка улетела за тысячи недосягаемых километров, а я, в первую очередь, физически не находил себе ни покоя, ни обещаний, ни возможности уговорить себя, что скоро - скоро все изменится к лучшему, мои руки сожмут и больше не отпустят желанные изгибы тела моей драгоценной ханум.

- Я помогу! - тороплюсь, как молодой идиот, несдержанный в эмоциях и в желании получить краткосрочный оргазм.

Как неопытный иранский паренек, каким был давно, которому не хочется никаких балластных прелюдий, а нежность и сравнительные обороты про Луну и сладкую пахлаву, что зайцу курево...

Поэтому пыхчу и стаскиваю с нее одежду.

Сам кое-как освобождаюсь от всего, что сейчас может помешать. Все шмотки отбрасываются в сторону банкетки, а если промазал, остаются валяться на полу.

Неважно.

И вот он момент, когда-то упомянутый провидцем из Мумбаи - слепцом Гьяном!

У меня кружится голова от совпадения его слов, обрисовавших, как в тумане, будущее и реально происходящего сейчас.

Ведь светлая новость о нашем ребенке, что теперь носит Михаэла, начинает отсчет и тиканье часами судьбы, отбивая новый ритм времени моего превращения из темного и жесткого дельца, продавца живого товара, в другого - в нового человека.

Мне теперь самому хочется во что бы то ни стало очищения!

Моему сыну нужен правильный папа. А не преступник, которого могут в любой момент официального раскрытия "черного бизнеса" приговорить к казни...

Даже внутри, там где кто-то из исследователей обозначил местоположение души - аморфного клочка то ли плоти, то ли сгустка энергии, если рассуждать о физике, мной чувствуется растекающееся море радости!

И в нем нет краёв.

Не измерить глубины.

Потому что любовь - не поддается этой ерунде.

Мои чувства к Михаэле глубже целого моря любви, что плещется сейчас в душе.

А ведь еще год или полтора назад вообще не верил в подобное...

Рассуждать некогда!

Я хочу ее и никаких сил сдерживаться - нет.

Успеваю поцеловать запястья, ладони, как ее руки уже тянутся ко мне и обнимают спину, теплые пальцы поднимаются к плечам, скользят ласковыми дорожками прикосновений по коже, покрытой тестостероновыми порослями, ерошат волосы на затылке, тем самым создавая бешеную просыпку всех без остатка клеточек моего тела, вызывают беспорядочные марафонские бега мурашек желания - с головы до пяток.

- Хочу тебя сразу. Обещаю тысячи медовых слов и страстных тягучих ночей, но прости, только сейчас и поскорее все случится быстро!

Она что-то бурчит себе под нос. Допускаю, это снова ее словацкие усилительные вставки, но Резе нечего слушать из наших интимных разговоров. Поэтому проглатываю фразы, не поняв, лишь тупо усмехнувшись предполагаемому посылу или содержанию.