Голос моего сердца

Пролог

Голос моего сердца

Пролог

Что может быть более прекрасным, чем исполнение мечты? Наверное, ничего. Я много читала о том, что когда это происходит – когда то, о чём ты так долго грезил, сбывается – ты чувствуешь опустошение. Потому что – а что дальше? Рубеж преодолён, цель достигнута. Кто ты без неё? Просто один из многих, такой же, как все. Просто человек.

И всё же, я чувствовала – со мной такого не случится. Несмотря на то, что меня от исполнения моей мечты отделяли всего лишь несколько ступенек. Поднимусь по ним – и всё навсегда изменится.

Глубокий вдох, расправить плечи – и вперёд. Одна, вторая, третья – и вот я там. На сцене. Самой большой, что я когда-либо видела. Потому что это он. Стадион «Уэмбли» - самый большой в Англии и один из самых крупных в мире. Девяносто тысяч человек! И все они там – ради меня. Ради моей музыки.

Софиты слепили меня, мешая разглядеть беснующуюся толпу. Но я их слышала. Как они кричали, скандируя моё имя:

- Кайл! Кайл!

Могла ли я представить хотя бы три года назад, что достигну таких высот? Конечно, нет! И всё же – вот она я. Стояла перед микрофоном, готовая подарить этим людям то, ради чего они и собрались – свою музыку.

Приветливо махнув рукой тем, кто стоял внизу, вызвав тем самым очередной взрыв криков, я дала знак одному из музыкантов. Он начал наигрывать мелодию и, когда проигрыш закончился, я открыла рот – и замерла. Из моего горла не вырвалось ни звука. Я стояла, разевая рот, как рыба, но не могла выдавить из себя даже букву, не говоря уже и полноценном слове. Хотя бы одном!

Стадион смолк, и, хоть софиты продолжали слепить меня, я отчетливо чувствовала, что все взгляды были направлены на меня. Они прожигали меня насквозь, под ними я чувствовала себя не только немой, но и голой. Хотелось убежать, но ноги словно вросли в пол. И всё, что я могла – это просто стоять на месте, сжимая одной рукой стойку с микрофоном. Чувствуя, как меня затапливает вязкий и густой, как смола, стыд.

Неожиданно меня схватили за руку. Повернувшись, я увидела Айзека – он смотрел на меня своими почти чёрными глазами и что-то говорил. Но я не понимала, что именно. Я что, ещё и оглохла?! Не дождавшись от меня какой-либо реакции, он встряхнул меня – и тут я резко села в кровати, открывая глаза.

Глава первая

Глава первая

Кайл

Судорожно вздохнув, я огляделась. Я совершенно точно была не на стадионе, а в своей кровати. Проведя рукой по одеялу, убедилась, что зрение меня не подводило – прохладная ткань точно была настоящей. Атласная ночнушка неприятно липла к взмокшей спине. Я поёжилась от этого не самого приятного ощущения и тут же выбралась из кровати, чтобы переодеться.

Приснится же такое! Голос был для меня всем. Потеряй я его – и всё, о Кайл Янг можно было забыть. Потому что кому нужна немая певица? Правильно – никому.

Дойдя до ванной, я скинула с себя одежду и встала под прохладный душ. Странно. Поездки домой должны успокаивать, а не посылать кошмары. Я так редко бывала в своей квартире из-за постоянных гастролей и ночёвок в студии, что такие дни должны были меня радовать. А выходило почему-то наоборот.

Может, я просто устала? И мне нужен был не день-другой отдыха, а полноценные каникулы? Может, мой мозг так снисходительно напоминал, что нельзя было превращать себя в ломовую лошадь?

Вся беда была в том, что я не умела по-другому. Я жила музыкой. С самого детства. Что неудивительно, с такой-то семьёй. Моя мама была оперной певицей – не самой знаменитой, но всё же, довольно успешной. Когда я родилась, она бросила сцену и посвятила себя моему воспитанию. Устроилась работать в музыкальный колледж, открыла свою небольшую студию. Отец был гитаристом, преподавал там же, где и мама.

Понимаете теперь, что первым подарком, который мне сделали, едва руки мои смогли держать что-то больше ложки, стала гитара? И что в детстве, вместо садика, я ходила к маме на студию, где общалась исключительно с музыкантами. К семи годам я уже даже могла что-то бренчать сама, а к пятнадцати – играла так, что даже папа порой удивлённо присвистывал. Но куда больше я любила заниматься с мамой вокалом. Оказалось, что гены пальцем задавить крайне сложно, если не сказать – невозможно. Я пела всегда. Везде, при любой свободной минутке. А когда не пела – писала песни. А написав – пела уже их. Такой вот замкнутый круг.

В шестнадцать записала свою первую песню. Не на бумаге, а как взрослая – на диск. Мама рискнула отправить запись одному очень крутому продюсеру – и тот мной заинтересовался. Тогда-то детство и закончилось. Тогда-то и начали ковать звезду по имени Кайл Янг. И работа пока так и не закончена. Хотя, можно ли в такой профессии сказать, что всё, потолок достигнут? Когда каждый год появляются всё новые направления, новые возможности.

Жалела ли я о том, по какому пути пошла? Нет. Я была счастлива. У меня было всё, о чём многие могли только мечтать. В свои двадцать четыре я могла смело сказать, что была на вершине. Несколько альбомов, клипов, приличные гонорары, своя квартира, машина с водителем. Да и люди меня окружали хорошие – взять хотя бы мою команду. Музыкантов, с которыми мы исколесили всю Англию, да и на Европу тоже пару раз покусились. Все, как один – профессионалы своего дела и просто чудесные ребята. Каждого я любила.

Говорят, если прёт в профессиональном плане, то личная жизнь трещит по швам. Это не про меня. У меня был самый лучший, самый чуткий и добрый парень. И плевать, что мы были знакомы с пелёнок и увидели друг друга голыми задолго до того, как подобный вопрос вообще начал нас волновать. Какая разница, если мы были счастливы?

Правда, из этого крайне неприятного сна выдернул меня далеко не Итан, а его брат. Айзек Дэвис – ещё один друг детства. Даже не так – Айзек был моим другом, а Итан просто его надоедливым младшим братцем, которого мы особо не жаловали. Янги и Дэвисы дружили, кажется, со времён, когда землю ещё топтали динозавры. Мы с Айзеком начинали заниматься музыкой вместе – долгое время он был моей второй гитарой. Не скрипкой, как говорят, а именно гитарой. У него был талант – кажется, с инструментом он управлялся в разы лучше, чем я. Но в какой-то момент он решил оставить музыку и заняться бизнесом. Далеко от меня он, правда, не ушёл. Отучившись в колледже, он вернулся ко мне, но уже в качестве моего менеджера. Этот человек, которого я смела могла считать лучшим другом, отстаивал мои интересы перед продюсером и всем лейблом, выбивал для меня самые выгодные условия и вообще делал всё, чтобы моя жизнь была максимально простой. Интервью, записи, гастроли, встречи с фанатами – я не знала, сколько ещё всего лежало на его плечах, но всегда была уверена, что у него всё под контролем.

Меня радовало то, что спустя столько лет мы всё ещё не потеряли друг друга. Хотя меня и расстраивало, что чаще я видела его в деловых костюмах, а не в джинсах, футболке и с гитарой в руках.

Выбравшись из душа и переодевшись с сухие футболку и шорты, я бросила взгляд в сторону часов. Пять утра. Не самое лучшее время для сообщений, но, с другой стороны, а почему нет? взяв в руки смартфон, я нашла в списке контактов Айзека и написала:

«Мне приснился кошмар. Ты меня спас»

Ответ пришёл минуты через три. Удивительно. И чего это Дэвису не спалось?

«Я, как настоящий рыцарь, вырвал тебя из лап дракона?»

Хмыкнув, я быстро набрала ответ:

«Почти. Но, скажу сразу, доспехи – это не твоё. Попробуй латекс. Будь Бетменом!»

«Хах. Я подумаю. Хотя это больше напоминает порно. Есть о чём подумать»

«Что, хочешь свалить от меня к более лёгким деньгам?»

«Не такие уж они и лёгкие, скажу я тебе. С другой стороны, пока имею я, а не меня – звучит заманчиво»

Я хихикнула. За что я ценила своего друга – с ним было легко. Он редко выбирал выражения, не пытаясь смягчить или приукрасить что-то, и в этом был его шарм. Хотя, мы знали друг друга так давно, что было бы странно, если бы между нами осталось хоть какое-то стеснение. Я знала обо всех его девушках, он был в курсе даже моего менструального цикла. Ещё бы – ему ведь надо было понимать, в какие дни тащить мне шоколад и шкериться по углам, чтобы не попасть под горячую руку. Вот она – дружба.

Глава вторая

Глава вторая

Кайл

Я любила гастроли. Мне нравилось ездить из одного города в другой – то на самолёте, то на поезде. Но чаще всего мы путешествовали на двух турбасах. В одном ехала вся группа, во втором – остальная часть команды и техника. Иногда дорога занимала сутки и ночевали мы на специально оборудованных койках. Я была единственной девушкой в коллективе, но это уже давно никого не смущало. Подозреваю, что парни за годы совместной работы давно перестали видеть во мне женщину. Даже если бы я прошла мимо них голой – они бы и бровью не повели. Не то, чтобы я собиралась это проверять, но всё же.

Итан поначалу дико ревновал меня. Ему не нравилась сама мысль, что я провожу столько времени в компании исключительно мужчин. Но когда парни, один за другим, начали обзаводиться семьями, он вроде как успокоился. Да и я никогда не давал повода сомневаться в себе.

Плюс – рядом всегда был Айзек. Уж к нему то Итан никогда не ревновал – знал, что его брат видел во мне лишь друга. Ну, или младшую сестру, которую нужно было оберегать, но никак не раздевать глазами.

На мою просьбу взять с собой Итана старший Дэвис, как я и предполагала, ответил положительно. Правда, поехать на автобусе мой парень не смог – срочные съёмки, все дела, но он должен был встретить нас уже в отеле. Новости меня немного огорчили, но в то же время я понимала, что Итану будет куда комфортнее на самолёте, а не в турбасе. Я любила своего парня, очень, но нередко сравнивала его с комнатным цветком. Гастроли были тем ещё испытанием для многих. Когда я только начинала своё, так сказать, восхождение по звёздному Олимпу, уже через неделю после начала тура превращалась в ненормальную истеричку. Наш график постоянно скакал – порой нужно было заставлять себе ложиться спать в пять вечера, а порой приходилось бодрствовать до трёх ночи. Когда концерты были каждый день, на ночёвки в отелях времени не оставалось, а это значило что? Правильно – никакого нормального душа, сон под мерное гудение мотора, подпрыгивание на ухабах и прочие прелести. В какой-то момент города начинали сливаться в один, и я уже не понимала, где нахожусь. Ребята из группы пару раз пытались брать с собой жён, но уже через несколько дней в воздухе начинало благоухать разводом. Так что от такой практики группа отказалась. Я же любила рисковать. Но в меру.

- Хей.

Я подняла голову от блокнота, в котором записывала куплет очередной песни и улыбнулась.

- Айзек.

Друг стоял рядом и взглядом спрашивал, не против ли я, чтобы он сел. Я, как и всегда во время поездок, забилась в самый конец автобуса, где расположился полукруглый диван, а в пол был вкручен журнальный столик. Парни, как и всегда, зависали недалеко от водителя, развлекая его разговорами и о чём-то споря.

Подвинувшись и дождавшись, когда он сядет рядом, я без лишних слов просто положила голову ему на плечо и вздохнула. Не представляю, как я раньше переживала это всё без него. Выматывающие поездки, концерты, на которых я, кажется, выворачивала себя наизнанку, интервью, во время которых каждый норовил залезть поглубже в душу и поковыряться там. Айзек был рядом вот уже три года – столько же, сколько я встречалась с его братом. Забавная годовщина, если подумать. Три года – ничто, по сравнению с дружбой продолжительностью в двадцать лет, но всё же срок довольно солидный.

- Ты что, уже устала? Мы же выехали всего шесть часов назад, - мягко улыбнулся Айзек, убирая с моего лица прядку светлых волос, которая, как всегда, выбилась из неряшливого пучка.

- Нет, просто никак не могу родить припев. Все варианты кажутся какими-то…пресными. Ничего путного не выходит, - пожаловалась я брюнету.

Говорить своему менеджеру, что у тебя что-то вроде творческого кризиса – плохая идея. Никогда так не делайте. Но Айзеку можно. Айзек – друг, он не выдаст. Более того – всегда поддержит. Вот и в тот момент он не стал хмуриться, а просто пожал плечами, от чего моя голова, которая всё еще покоилась на одном из них, качнулась вверх-вниз, и ответил:

- Значит, отложи. Вернёшься к этому позже. Кайл, у тебя полно времени. Новый альбом мы начнём записывать только через два месяца. Сейчас направь всю энергию на тур.

- А, может, направить её на мороженое? – подняла я голову.

А вот тут Айзек чуть нахмурился. Покачав головой, от заметил:

- Не лучшее решение. Погода сейчас нестабильная. Чуть продует – и всё, привет, ларингит. Будь на то воля лейбла – ты бы ходила только в водолазках и шарфах, чтобы, не приведи Господь, не заболеть.

-Ну, хотя бы одно! Маленький рожок! Малюсенький! – взмолилась я, наваливаясь на друга.

Мороженое было моей слабостью. Почти такой же сильной, как и кофе. А если эти двое встречались – то всё, тушите свет. Догадываетесь, что я чаще всего заказывала в кафе? О, да, детка, двойной гляссе с миндальной стружкой и шоколадным сиропом – вот моя короночка! Сразу после рафа.

Айзек закатил глаза, словно спрашивая у небес, за что ему всё это. За какие мучения ему досталась такая подруга и подопечная. Но вслух он этого не произнёс. Нет, обняв меня одной рукой за плечи и чуть прижимая к себе, он проворчал:

- Посмотрим. Как будешь себя вести.

- Папочка, я буду самой лучшей! – клятвенно пообещала я, широко улыбаясь с самым ангельским видом.

Дэвис поморщился. Ему не особо нравилось, когда я называла его так – он тут же начинал причитать, что не такой он уже и старый и не сказать, что сильно серьёзный. Но факт оставался фактом – его работа обязывала не терять бдительность и не расслаблять булки до конца. Потому что хоть у одного из нас голова должна была оставаться на положенном ей месте – на плечах.

В Ливерпуль мы приехали только к вечеру, до гостиницы добрались ещё за час. Новая песня так и не родилась, так что я затолкала бесполезный блокнот в чемодан, который у меня тут же выхватил работник отеля. С вежливой улыбкой, но при этом настойчиво. Ты посмотри на него, как будто я могла в своих трусишках и бумажках прятать что-то важное. Надеюсь, он не планировал рыться в моих вещах. А что, потом продаст мой лифчик на «Ибей» - такое, увы, пару раз уже случалось. Фанаты могли быть просто сумасшедшими.

Глава третья

Глава третья

Кайл

День отдыха оказался тем, что нужно. Мы с Итаном весь день гуляли по окрестностям, веселясь и поедая всякую дрянь. Точнее, ела её только я, под неодобрительные взгляды своего парня. Погода радовала жарой, так что я не отказала себе и в мороженом. Ладно – большой порции мороженого. Своего любимого – с кусочками манго и апельсиновым сиропом. Ну как против такого устоять?!

Как и велел Айзек, мы соблюдали все меры конспирации – кепки, очки и прочее. Кларки Кенты на минималках, так сказать. Правда, вездесущие папарацци нас всё равно каким-то образом обнаружили, так что уже к вечеру новостные и фан-сайты пестрели нашими снимками. Ничего криминального, но Айзек всё равно был недоволен – он вечно трясся за мою безопасность. Пару раз в турах он порывался приставлять ко мне амбала-охранника, но я упиралась, как могла. Убегать от журналистов мне нравилось больше, чем наблюдать за тем, как человек-гора раскидывает их, словно кегли. Да и потом – без охранника шансов остаться незамеченной было куда больше.

После дня, наполненного весельем, и ночи, полной любви, Итан улетел обратно в Лондон – готовиться к очередным съёмкам. Времени на грусть у меня не осталось – тур официально начался.

Концерт в Ливерпуле прошёл прекрасно. Как и два других – в Йорке и Сандерленде. Всё было, как обычно – приезд, заселение, несколько интервью, автограф-сессия, фото для журналов, саунд-чек и, собственно, сам концерт. Мы проходили это тысячу раз, так что все действия были отлажены до автоматизма. Парни настраивали инструменты, я таскала по сцене стойку для микрофона. За что любила работу солиста – таскать тяжести мне не приходилось. Всё на них, всё на парнях. Красота.

Но в один день наш локомотив под названием «гастроли» решил, что больно гладко у нас всё проходит, поэтому не помешало бы ему сойти с рельс. Проснувшись утром в номере очередной гостиницы, я поняла, что мне жопа. Самая натуральная. Если проще – я заболела.

Мы были в Престоне, приехали с небольшим запасом, и я собиралась с чистой совестью прогулять все эти дни. Но организм решил иначе. Открыв глаза, я почувствовала себя так, словно меня сбил поезд – поломанной куклой. В носу свербело, хотя насморка не было, в голове вместо мозга была вата, но самое ужасное – дико болело горло. Так, что мне даже глотать было больно. И температура – я не меряла её, но чётко понимала, что она не попадает в категорию «36,6».

Очень хотелось умереть, желательно – безболезненно. Но я не могла себе этого позволить. Поэтому, кое-как нашарив телефон, набрала смс Айзеку. Айзек – мой рыцарь, он меня спасёт.

Парень вошёл в мой номер через пару минут, которые показались мне вечностью. Должно быть, открывшаяся ему картина была далёкой от приятной – маленькая девчонка со спутанными волосами, дрожащая под одеялом в позе эмбриона.

- Кайл?

Дэвис присел на край кровати и, коснувшись моего лба, нахмурился:

- Да ты горишь. А руки, наоборот, холодные.

- Только не говори никому, - шепнула я хрипло.

Мой тон брюнету явно не понравился. Его глаза потемнели, хотя казалось, что это просто невозможно. Проведя рукой по моему дрожащему плечу, он максимально спокойным тоном, который, я уверена, дался ему нелегко, сказал:

- Кайл. Быстро говори, что случилось, пока я не начал на тебя орать. Что болит?

- Горло, - пришлось мне признаться, - Мне кажется, я простыла.

Следующие пару минут Айзек шипел на меня разгневанной гадюкой. Он припоминал мне всё – и прогулки без шарфа (в плюс двадцать пять, ага, конечно), и съеденное мороженое. Ну, съела я его, и что дальше?! Мне было жарко! Теперь мне тоже было жарко. Но уже по другому поводу.

У Дэвиса на такой случай с собой всегда была аптечка, где он хранил все нужные микстурки и вонючие мази. И всё это, без малейших сожалений, было влито и вмазано в меня. Клянусь – в моём друге умер садист!

Обычно в таких случаях мне становилось легче уже к утру. Но не в тот раз. Даже к обеду я не почувствовала себя лучше. Чувствовала себя вялой тряпочкой, капризничала и хотела кого-нибудь убить. Горло будто дикие кошки драли, поэтому я старалась не говорить. Но вызывать врача я упорно отказывалась. Даже ребята-музыканты, которые заходили меня проведать, начинали нервничать.

Айзек бесился. Он почти не отходил от меня, отпаивая меня чаем с мёдом и причитал, как моя бабушка.

- Ну чего ты истеришь? — прошептал я, когда мне надоело наблюдать за его метаниями, - До концерта есть пара дней, вылечимся. В прошлый раз же помогло.

- В прошлый раз у тебя не было такой температуры! Это явно ангина! - всплеснул Дэвис руками.

- Это ларингит, - покачала я головой, - Все симптомы налицо. Мне больно глотать, голос пропал. Ларингит.

Айзек нахмурился. Я, поняв, о чём он думал, присела на кровати и еле слышным шёпотом пригрозила:

- Дэвис, только попробуй…

И, разумеется, уже через десять минут в моём номере был врач. А мой лучший друг, который начисто проигнорировал мои угрозы, сидел в кресле, наблюдая за тем, как меня осматривали. В комнате, помимо, нас троих, были также ребята из группы и продюсер, Кристиан, который присоединился к туру, как представитель лейбла. Мужик он был неплохой, но не когда дело касалось даже гипотетической угрозы шоу.

- Ларингит, - изрёк доктор, когда закончил мучать моё горло.

Я бросила в сторону Айзека выразительный взгляд, как бы говоря «ну, что, съел?». Друг меня проигнорировал, решив уделить своё внимание Кристиану, который, недовольно хмыкнув, повернулся ко мне:

- Через два дня ты должна быть здорова, понимаешь?

Ну, ещё бы. Нам нужно было посетить ещё десять городов. Отмена концертов грозила бешеной неустойкой, которую никто, разумеется, платить не хотел. Так что я кивнула. Но доктор покачал головой:

- Исключено. Она не поправится так быстро.

- Ну вы же доктор, - резонно заметил Кристиан, - Ваша задача – поставить Кайл на ноги. Задача Кайл – отработать тур. Все знают, что должны делать. Так давайте делать.

Глава четвёртая

Глава четвёртая

Кайл

Завтракала я в одиночестве, вяло ковыряясь в миске с салатом. С Айзеком мы так и не разговаривали с нашей последней ссоры. Он задел меня, сильно. И он прекрасно об этом знал. Как можно было давить на самое больное? Знать, как я боюсь, и при этом продолжать наседать!

Я не была дурой. Да, нам надо было отменить хотя бы два-три концерта. Я чувствовала, что мои связки подводят меня. Но была одна маленькая деталь – я читала контракт. И видела, в какую сумму обойдётся нам мой больничный. Крис прямо сказал, что оплачивать простой нам всем придётся из своего кармана. Я не могла подставить ребят. Только не так.

Итан, как мог, поддерживал меня. Корил себя за то, что позволил мне в Ливерпуле увлечься мороженым. Я пыталась убедить его, что он тут не при чём и вообще – у меня своя голова на плечах. Да, чуть пустая, но какая есть. Не зря же у меня были светлые волосы. Должность блондинки нужно было отрабатывать.

Но, если откровенно – конечно, мне было не по себе. Я знала, что мне нужен был кто-то лучше дежурного врача, которого мы брали в тур. После тура я была намерена обратиться в лучшую клинику Англии и пройти полное обследование. Но не сейчас. Не тогда, когда в мою карьеру вложен годовой бюджет небольшого городка. Слишком много людей рассчитывало на меня. Я не могла их подвести. Всего пара недель – и всё. И хоть режьте меня. Господи, просто дай мне сил продержаться до конца тура!

Потихоньку собрались все ребята, и мы поехали в концертный зал. Айзек продолжал игнорировать меня и держался чуть в стороне. Я скучала по нему. Казалось бы – ведь он так близко. Но при этом бесконечно далеко. Но гордость не позволяла мне подойти первой. Он был неправ. И должен был это признать.

В концертном зале каждый из нас занимался своим делом – группа работала со звукарями, я пыталась распеться, а Айзек с Кристианом что-то решали. А когда всё подготовили – просто засели в гримёрке и разговаривали. Самый лучший способ настроиться перед концертом – провести немного времени со своей командой. Говорили о чём угодно, только не о шоу. Нам казалось это плохой приметой – обсуждать и гадать, как всё пройдёт в этот раз. Сколько народу придёт, не забарахлит ли техника, как много песен придётся переложить на зал. О выходе на «бис» мы уже и забыли – никто не хотел насиловать мои связки. Каждое лишнее слово именно на это и было похоже – на насилие. Парням пришлось взять очень много на себя – чтобы хоть как-то компенсировать ущербную солистку, они несколько раз за вечер исполняли свои соло и чуть ли не акробатические трюки выполняли на пару с инструментами. И при этом – ни единого слова в упрёк. У меня была лучшая команда. Самая лучшая в мире.

Позже ребята оставили меня в одиночестве – распеваться. Успеха особого это не принесло – по горлу как будто водили наждачкой. Кошмар. Хотя, если подумать, с таким голосом я могла бы исполнять рок-композиции. А что, не всё же попса, верно? Нужно было развиваться.

В дверь постучали.

- Можно, - ответила я, чуть поморщившись от неприятного чувства в горле.

В гримёрку вошёл Айзек. Сидя спиной к двери, я увидела его в зеркале. Он был, как всегда, серьёзен и собран. Против воли моё сердце сжалось. Ему тоже было непросто. Брюнет переживал за меня – возможно, даже сильнее, чем я сама. В этом был весь он – Айзек состоял из заботы и внимания. Клянусь, тот день, когда у него появится постоянная девушка, станет для меня трагедией. Потому что всё это он будет дарить уже не мне одной.

Сглотнув образовавшийся в горле комок, я спросила:

- Ты что-то хотел?

Да – мы всё ещё были в ссоре, и я не собиралась об этом забывать. Не так быстро и точно не после того, что он мне сказал. Возможно, это было глупо и по-детски, но такая вот я была девушка.

Подняв на меня глаза, Айзек сказал:

- Извиняться за свои слова я не буду. Друзья для того и нужны, чтобы говорить правду, какой бы неприятной она не была.

Я нахмурилась. Вот же упрямец.

- Ну и зачем ты тогда пришёл? – спросила с вызовом.

Дэвис, не моргнув и глазом, ответил:

- Чтобы быть рядом. Потому что это тоже относится к тем вещам, которые делают друзья. Остаются рядом, несмотря ни на что.

Я моргнула. Раз, другой, загоняя слёзы туда, где им было самое место – вне поля видимости. А после сорвалась с места – и впечаталась в почти каменную грудь парня, обхватывая его руками за пояс. Айзек покачнулся, но устоял. Обняв меня, он уткнулся подбородком в макушку и негромко пробормотал:

- Ну чего ты. Всё в порядке. Я рядом. И давай ты больше не будешь на меня дуться.

Как будто я могла! Пыталась. Не вышло. Но говорить я этого не стала. Вместо этого решила сделать то, что было наиболее безболезненным – помолчать.

Так мы и простояли пару минут, пока, отстранившись, Айзек не сказал, что нам пора и концерт вот-вот начнётся. С неохотой, но мне всё же пришлось разжать руки и отпустить друга. Далеко он правда не ушёл, держась рядом. Как и обещал.

Уже перед самыми кулисами Дэвис притормозил и, схватив меня за руку, заставил последовать его примеру. Я удивлённо обернулась. Что он задумал?

— Завтра в Честерфилд приедут два врача из Лондона, я договорился. Они тебя посмотрят, - шепнул мне Айзек, - И, если они скажут, что с горлом что-то серьёзное и тебе не надо выступать - мы отменим пару концертов, чтобы пролечить твоё горло.

Я растерялась и просто стояла, переваривая слова друга. Погодите, что? Он не шутил? По глазам парня я видела – нет, юмором тут и не пахло. Он действительно пошёл на это.

Возможно, если бы мы не помирились, я бы наорала на него за самодеятельность. Но я была настолько рада, что мы снова разговаривали, что решила – фиг с ним. Обследование – значит, обследование.

И всё же…

- Но Айзек, неустойка, - попыталась я было возразить, но друг жёстко меня осадил:

- Мне плевать. Это – твоё здоровье. А Кристиан может идти в задницу, вместе со всем лейблом.