Голубая тетрадь. Воспоминания Георгия Антонова

***

Дед часто сидел за столом и что-то писал в своей голубой тетради.

— А что ты все время пишешь, дедушка?

Дед неизменно хмуро отвечал :

— Потом почитаете, как время придет.

И вот, спустя много лет — время пришло. Перед нами голубая тетрадь. Простым и четким языком, с присущей деду своеобразной манерой, с этих страниц он рассказывает нам историю своей жизни. Иной раз проскальзывает в строках его улыбка. Страшное, трагическое передает он сухими, зачастую короткими, фактически-повествовательными предложениями, отчего смысл становятся сильнее и потрясает еще больше.

Удивляет точность деталей во многих описаниях. Открылась мне и такая черта деда: его наблюдательность, интерес к людям, характерный для человека неравнодушного, чувствующего, мыслящего. Но самое важное, он снова перед нами, такой, как есть: смелый, честный, непримиримый в своих убеждениях.

Эта голубая тетрадь и история, которую рассказывает нам дед — как нечаянная драгоценная встреча после долгих, долгих лет разлуки. Именно такое ощущение создалось у меня при расшифровке дедовых записей, и с грустью я окончила последнюю страницу.

Пусть каждый, кто захочет сказать слово деду — пришлет мне свой текст и я вставлю его сюда.

Благодарим. Помним. Любим.

08.05.2023

О расшифровке текста.

В начале расшифровки записей, я помню высказанные опасения о том, что текст местами будет мною переработан. Поэтому, хочу заверить: перед вами 100% текст деда.

Была лишь выполнена небольшая редакторская работа, включающая в себя пунктуацию, оформление прямой речи, исправление очевидных описок, разбивку на абзацы ( причем, в большинстве случаев, дед разбивал свой текст на абзацы сам). Иногда предложения перестраивались из-за очевидной сложности восприятия при чтении ( таких предложений всего несколько).

Единственное, что я сделала, это разбила текст на 3 части. Первую часть дед назвал «Кто мы и откуда?», дальше текст идет сплошным монолитом. Поэтому, мной были внесены заголовки «Война» и «Мирная жизнь».

Так же, я сделала сноски. Так как во время чтения, я сама все время искала, что значит какое-то слово или где находится такой-то город. И сноски, и разбивку на части можно убрать, если вы захотите. Если вы заметите какие-то ошибки, так же прошу сообщить мне, я внесу правки.

ГОЛУБАЯ ТЕТРАДЬ.

ВОСПОМИНАНИЯ ГЕОРГИЯ ИВАНОВИЧА АНТОНОВА

Кто мы и откуда?

Происхожу я из потомственных крестьян. По словам отца, наш корень глубоко ушел в матушку и кормилицу-землю. Это она кормила и поила наш род хлебопашцев.

Отец, Антонов Иван Терентьевич, был в многочисленной семье моего деда, по счету —пятым мужиком. Жизненный путь отца, как говорят, был тернистым. Родом-то он Воронежский, из села Каменка.

Большая патриархальная семья, при наличии небольшого клочка земли, с грехом пополам жила от урожая до урожая. Старшие братья отца женились, появлялись дети, но от семьи не уходили. Дед не отделял их по простой причине — уж слишком мал был земельный участок. Братья постоянно, исключая самого старшего, работали по найму у кулаков или в имениях помещиков.

Родитель мой, Иван Терентьевич, был крепким мужиком. Среднего роста, с широкими покатыми плечами, с мощной грудью, суровым, но приятным лицом, всегда покрытым бронзовым загаром. Была у него и сила, и смелость.

Помню, мы с ним поливали пшеницу. К нашей делянке на лошадях прискакали четыре мужика и хотели забрать воду. Я от страха задрожал, а отец стал с чекменем у запруды, как глыба, на защиту своих прав. Ругались, грозились мужики долго, но ничего не добившись, уехали.

Или еще. Гуляли на престольном празднике у зятя в Лебединовке. Народу полная хата, мужички напились. Затеяли драку. Отец кинулся в клубок драчунов. Мощными ударами успокоил особо рьяных и водворил порядок.

Мой родитель прослужил в царской армии долгих 12 лет. Служил он в артиллерийском полку. За годы службы научился писать и читать. Научил его грамоте командир батареи, и за это отец часто выражал офицеру благодарность. Кончился срок в армии. Отец вернулся домой, а лет ему было за тридцать. Дома встретили настороженно. Родители уже умерли. Хозяйством заправлял старший брат. Семья огромная. Бедность. Нет дружбы между братьями, и решил отец податься в неведомые края. В то время шла подготовка к переселению в Семиречье. В составе переселенцев, отец на лошадях из Воронежской области, ровно год добирался до поселения Пишпек (Фрунзе).

Добрался, а что дальше? Нет средств, кроме мизерной суммы, выданной как переселенцу. Отец идет к местному богатею в работники, где проработал шесть лет. В это же время, отец берет земельный участок под застройку дома, по улице Судейской, ныне Фрунзе. Кроме того, ему нарезают участок под заимку в количестве 4х десятин и, наконец, отец женится. Неся двойную нагрузку, выполняя обязанности работника, начинает обзаводиться своим хозяйством. В первую очередь, покупает лошадь с телегой и в воскресные дни, вечерами, начинает строить дом каркасного типа. Хата получилась квадратов на 18-20, из двух комнат, с глиняным полом, камышовой крышей и маленькими четырьмя окошками. И вот в этой неказистой хате началась зарождаться наша немалая семья.

Было уже четверо детей. Отца настигло горе: умерла жена. Отец срочно женится вторично на Елене Романовне. Это и будет моя мать. Моя мать, как и отец, была из числа переселенцев. Прибыла из Сибири, с реки Лены.

Семья жила напряженно, бедно. Шли годы, росла семья. На моей памяти остались два Андрея, Костя, Яков, Матвей, Сергей, плюс, я. Это братья. Сестры: Пелагея, Нюра, Марфа, Евдокия. И еще были. Но, как говорила мама: «Их Бог прибрал».