Гончие

Пролог

Город Кансай держался семьсот лет.

Он пережил три нашествия демонов, две осады Полуночников и Великий Голод, когда люди ели корни деревьев и кожу с собственных сапог. Стены Кансая помнили удары когтей, пламя ведьминых проклятий и дождь из пепла, который шёл три дня подряд.

Но в эту ночь город умирал.

Кэнсин Мори стоял на южной башне и смотрел, как тьма пожирает улицы. Демоны шли не стаей — они текли, как чёрная река, заливая переулки, взбираясь по стенам, просачиваясь через каждую щель. Их было слишком много. Даже с башни было слышно, как камни мостовой стонут под тяжестью тел.

— Командир, — голос Юны был сухим, как пепел. — Южные ворота пали.

Он не обернулся.

— Где Тацу?

— Задерживает их у храма. Один.

Кэнсин закрыл глаза. Семь лет он водил отряд. Семь лет он ни разу не отдал приказ, который убивал бы своих. Но сейчас выбора не было.

— Отводи гражданских к северному туннелю. — Его голос звучал ровно, будто он обсуждал погоду. — Я прикрою.

Юна шагнула вперёд, и в её глазах впервые за много лет он увидел не уважение , а страх.

— Если ты останешься, ты не выйдешь.

— Я знаю.

Она хотела сказать что-то ещё. Но вместо этого стиснула зубы, развернулась и побежала вниз по лестнице. Правильный выбор. Кэнсин всегда ценил в ней это — умение отбрасывать лишнее.

Он положил руку на рукоять клинка. Чёрные вены на правой руке запульсировали.

— Слышишь? — спросил он тихо.

«Слышу», — ответил голос в голове. Голос предателя. Голос человека, который открыл ворота его родного города двадцать лет назад. — «Они голодны. Они чуют тебя».

— Сколько у меня?

«Двадцать ударов. На двадцать первом я заберу твою руку».

Кэнсин усмехнулся. Двадцать ударов. Смешно. Когда-то у него было сто.

Он спустился с башни и пошёл навстречу тьме.

Акира Сато никогда не видел демонов вживую.

В своей деревне он слышал о них только в песнях — страшных сказках для детей, чтобы те не выходили за ворота после заката. «Демон выпьет твои сны», — говорила бабушка. «Демон украдёт твоё имя», — говорил дед.

Никто не говорил, что демоны пахнут горелой плотью и старой кровью.

Он стоял в северном туннеле, прижавшись спиной к холодной стене, и смотрел, как мимо пробегают люди. Женщины с младенцами на руках. Старики, которые волокли узлы с пожитками. Раненые солдаты, опирающиеся друг на друга.

— Шевелись! — крикнула женщина в лёгких доспехах. Короткие волосы, шрамы на шее. Она оттеснила какого-то мужчину, который пытался пролезть вперёд очереди. — Детей пропустить!

Акира узнал её. Это была Юна. Следопыт «Гончих ведьм». Он видел её однажды на рыночной площади — она пила чай с командиром и смеялась. Сейчас она не смеялась.

— Ты! — она ткнула пальцем в него. — Ты умеешь держать нож?

— Я… — Акира сглотнул. — Немного.

— Мало. Но других нет. — Она сунула ему в руки короткий клинок. — Станешь в конце колонны. Если что-то погонит нас сзади — бей. Не думай. Бей.

Клинок оказался тяжелее, чем он думал. И ещё холоднее. И ещё страшнее.

— А где… где командир? — спросил он.

Юна не ответила. Она отвернулась и побежала вперёд, к выходу из туннеля, где уже начинало светать.

Акира посмотрел на клинок. На лезвии была кровь. Ещё не засохшая.

Он никогда не держал оружия.

«Бабушка, — подумал он, — твои сказки были слишком добрыми».

Тацу сражался уже полчаса.

Он не слышал ничего — ни криков, ни лязга клинков, ни собственного дыхания. Только вибрацию. Земля дрожала под ногами демонов. Воздух дрожал от их рыка. Клинки в его руках дрожали от каждого удара.

Он сделал три шага вперёд — и два клинка описали дугу, срезав головы трём низшим демонам. Те рассыпались в прах, даже не успев коснуться земли.

«Сзади» — написал он пальцем в воздухе, даже не оборачиваясь.

Юна поняла без слов. Её стрела просвистела в сантиметре от его уха и вонзилась в глаз демону, который уже занёс коготь над его спиной.

Тацу кивнул. Один — засчитано.

Но их было слишком много.

Он чувствовал это — дыхание нечисти. Оно шло отовсюду. Спереди. Сзади. Сверху — демоны карабкались по стенам храма. Снизу — кто-то скрёбся в канализационном люке.

«Уходим», — написал он.

— Приказ командира — держать, — ответила Юна, перезаряжая лук.

«Командир умрёт».

Юна замерла.

Она посмотрела на него. В её глазах не было сомнений. Только ярость.

— Тогда мы умрём вместе.

Тацу вздохнул. Беззвучно, но так выразительно, что Юна почти услышала.

«Я это запишу как твою идею», — написал он.

— Записывай, — огрызнулась она. — Я не стесняюсь.

Тацу развернулся и сделал ещё три шага вперёд.

Кэнсин отсчитал семнадцать ударов.

Семнадцать демонов остались на его пути. Он знал, что это ничтожно мало. Что на каждого убитого приходилось десять новых. Что его рука уже немела — чёрные вены поднялись выше локтя, и пальцы слушались с трудом.

Но он не останавливался.

«Восемнадцатый», — шепнул голос предателя.

Кэнсин рубанул — и демон, похожий на сплетение корней и зубов, развалился на две половинки.

«Девятнадцатый»

Слева прыгнул теневой. Кэнсин не успел развернуться — ударил локтем в челюсть, схватил за горло и впечатал в стену. Череп хрустнул.

«Двадцатый»

Тишина.

Кэнсин стоял посреди улицы, тяжело дыша. Демонов вокруг не было. Те, кто шли за ним, отступили — не из страха, а потому что почуяли что-то другое.

Он поднял голову.

На крыше трёхэтажного дома стояла она.

Ведьма.

Она была молодой — на вид лет двадцать. Длинные чёрные волосы, белое платье, босые ноги. Красивая. Почти нереально красивая. Такие лица бывают только у статуй в древних храмах.

— Кэнсин Мори, — сказала она, и её голос звучал не из горла, а отовсюду — из стен, из земли, из самого воздуха. — Ты дерёшься как человек, который уже потерял всё.

Он молчал.

— Я знаю, что ты ищешь, — продолжала ведьма. — Дочь. Она жива. Я могу показать тебе, где она.