Гора в объятиях облаков

Пролог

Фейерверки, как и ожидалось, оказались просто невероятными. Небо разрывалось миллиардами оттенков и цветов, собираясь в разнообразные рисунки огней. Немного напоминало современные снимки космоса, где сочетались удивительные тона голубого, зеленого и золотого. Отражаясь в воде, огни приумножались, усиливая эффект. Залпы взмывали сразу с нескольких сторон, и мы, зрители, были словно в центре всего действа, как сердцевина постоянно изменяющегося огромного огненного цветка.

Слева от меня какая-то компания молодых людей, сперва довольно тихо, а с каждым залпом все громче, запустила своеобразный флешмоб. Мне слышалось «мидори! мидори!», как нарастающий гул на сотни голосов, вспыхивающий с каждым проблеском зеленого в небе. Ощущение праздника и общности к торжеству и всему этому великолепию, обилие пряных и острых запахов уличной еды пьянило. Не заметив, я уже со всеми вместе подпрыгивала в непривычных деревянных шлепках, добавляя собственный голос к гулу «мидори!»

Запуск фейерверков занял примерно час, когда небо буквально рухнуло миллиардами огненных звезд нам на головы, осветив всю площадку как днем. Хотелось пить, а по венам все еще бежало какое–то пьяняще–торжественное возбуждение. Стараясь немного успокоиться, поправила голубое юката, выданное мне нашим гидом, и проверила, на месте ли веер. Нас, группу из восьми человек, в основном молодых женщин, почти два часа наряжали перед фестивалем в национальный упрощенный вариант кимоно. Не знаю, что мне даже запомнится больше из этой поездки: огненные драконы или наведение марафета по-японски.

Дождавшись, когда толпа немного разойдется, огляделась в поисках остальных туристов и нашего гида. Харуко-сан неплохо говорила по-русски и должна была ждать у третьей палатки с уличной едой, как мы договорились, но там толпилось еще довольно много людей, так что я повернулась к воде, просто наслаждаясь прохладным июльским воздухом.

Было немного непривычно видеть такое количество людей в национальной одежде. Молодые девушки в ярких многоцветных одеяниях с деревьями и птицами, с маленькими сумочками, веерами и множеством цветастых шпилек в волосах. Юноши, выступающие с суровыми лицами. Пожилые дамы, в строгих синих, с белыми узорами, юката. Мужчины, в основном невысокие, но гордые в своих полосатых нарядах. Было что-то полное достоинства в этих людях, с таким вниманием и уважением относящихся к собственному прошлому. Несмотря на высокий уровень развития технологий, на гаджеты, автоматы со всем на свете, от зубных щеток и до треугольных овощей, они не отказывались от своих корней.

– Алиса, идешь? – Ольга, девушка из нашей группы, очень красивая в своем розовом наряде, незамеченной подошла со спины. Ее щеки раскраснелись, глаза ярко блестели в свете желтых фонарей.

Разговаривать не хотелось. Молча кивнув, я повернулась в сторону торговых рядов. Там уже стояла почти вся наша компания с Харуко-сан во главе, высоко держащей флажок над головой.

Вдоль рядов мы шли медленно. Кто-то снова проголодался, кого-то интересовали особенности приготовления каких–то лакомств. Кое–где начинали играть уличные музыканты, отчего воздух наполнялся скрипучими минорными звуками с непривычным уху шагом в четверть тона. Праздник не собирался отпускать.

Вдоль торговых рядов мы двигались еще почти час, с интересом приобщаясь к местным традициям. Не удержавшись, тоже взяла на пробу небольшой шашлык на деревянной шпажке, аромат от лотка с которыми расходился на сотни метров в стороны. Пряная курица в кисло–сладком маринаде была ужасающе вкусной, так что я едва удержалась от неприличного облизывания пальцев и покупки еще одной порции.

Когда торговые ряды закончились, мы вышли на плохо освещенную мощеную дорогу вдоль леса, по которой нам было минут пятнадцать до стоянки автобусов. Примерно через каждые метров десять у дороги стояли небольшие каменные домики, похожие на фонарики. Харуко-сан рассказывала, что это дань уважения местным духам.

Деревянные гэта громко шлепали о камни, хвойные деревья тихо шуршали, тревожимые ветром.

Внезапно я почувствовала какую-то потребность внутри. Сердце забилось чаще, сонное состояние исчезло, сменившись предвкушением и ожиданием. Хотелось куда-то бежать, что-то найти. Стремление было таким сильным, что я даже тряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения. Не помогало.

Тревожно оглядевшись по сторонам, не обнаружила ничего необычного. Люди, которых стало значительно меньше, небольшими группами двигались по дороге, смеясь, тихо переговариваясь. Кто-то впереди напевал песню на местном языке. Возбуждение усиливалось, заставив остановиться и осмотреться еще раз.

Теперь я оглядела и лес, бывший по правую руку. Где-то на расстоянии пары метров от меня, между двух деревьев в нижних ветках запутался фонарь. Небольшой, бумажный прямоугольник на рейках с пламенем внутри. Его мягкий свет создавал вокруг себя слабое желтое пятно.

Сердце екнуло, пропустив удар, и по венам разлилась какая-то невероятная радость. Мне срочно требовался это фонарик на деревянном каркасе. Сама себе не могла объяснить, для чего он мне, и почему сейчас, но чувствовала, если эта вещица не станет моей – не переживу.

– Оль, я сейчас, – не поворачивая головы, легонько коснулась руки своей знакомой, двинувшись в сторону деревьев между двух каменных домиков.

– Алиса, куда, – удивленный голос девушки догнал меня уже среди темных теней под негустыми деревьями. Приподняв край юката, немного спотыкаясь о камни, неуверенно ступая в деревянной обуви, продвигалась к заветной цели.

Фонарик оказался чуть дальше, чем мне показалось. Лес уходил немного вверх, на какой-то холм, отчего двигаться становилось сложнее. Еще немного, еще пара шагов.

– Ориса-сан, вернуться! Ориса-сан, не ходить! – встревоженный голос нашего гида–куратора как-то приглушенно доносился сквозь гул в ушах, когда я уже почти дотянулась рукой до вожделенного предмета. Пальцы коснулись тонкой, шуршащей бумаги. Мутная поверхность потемнела, нагреваясь, и вспыхнула. Пальцы мгновенно обожгло, в глазах потемнело и я, как моя самая знаменитая тезка, провалилась в темноту, очень смахивающую на кроличью нору.

Глава 1

Было мягко и тепло. Немного кололо пальцы правой руки, которые обожгло огнем фонаря. Чуть неудобно оказалось лежать на толстой сборке пояса на спине, и совершенно не хотели открываться глаза. На лоб легла прохладная мокрая ткань, помогая справиться со слабостью.

Приоткрыв глаза, с удивлением рассматривала светлые деревянные балки потолка, пока перед лицом не появилось странное женское лицо. Голова была почти в два раза больше нормальной, кожа снежно–белой, а вместо бровей стояли две ярких красных точки. Настроение было философское. Мало ли какие у человека аномалии со здоровьем, неприлично глазеть, так что я чуть повернула голову, осматриваясь.

Это была чистая светлая комната как в классических японских домах, что мне показывали в каталоге при продаже тура. Как раз на днях у нас планировалась поездка в термальные ванны в старинное поместье.

Стены из небольших квадратов панелей, затянутых расписной бумагой, низкий стол у стены с какой-то цветочно–хвойной композицией, пара больших подушек на полу. Повернув голову в другую сторону, с удивлением увидела, что у первой большеголовой дамы есть почти полная копия. Они обе сидели возле пушистого матраса, на котором я лежала, не отводя глаз. Черные волосы резко контрастировали с белыми накидками на плечах и бледными лицами. Никак не удавалось понять, это макияж или природная окраска. И тут, я чуть не умерла от разрыва сердца. В самом прямом смысле.

Дамы улыбнулись. Их рот был набит длинными, острыми зубами, как у щук. Эти мощные иголки были разной длины и не смыкались, а наползали друг на друга, обещая весьма неприятные последствия при близком знакомстве. Пока я, пребывая почти в шоковом состоянии, смотрела на этот невероятный ужас, с зубастыми щуками происходили другие метаморфозы. Глаза заполнила какая-то серая темнота, расползаясь узором вен по коже к вискам. Волосы разделились на пряди и плавно, как тонкие черные змеи, зашевелились за спинами. Улыбки стали шире, плотоядней. И вот тут я не вынесла, заорав во всю силу своих легких и со всем ужасом, подхлестнувшим нервную систему.

Вместе с криком, с меня слетело оцепенение, и я, как краб, боком попыталась отползти в сторону от чудовищ. В это мгновение произошло сразу несколько событий: Одна из панелей с грохотом откатилась в сторону, девиц, порывом ветра сдуло к стене, отчего они странно мультяшно скомочились, двумя черно-белыми кучками свалившись в углу. А надо мной появился высокий мужчина с белыми волосами в серебристом кимоно с изображением гор.

– Фуджин-сама, фуджин-сама, – мужчина обеспокоенно замер в нескольких шагах, успокаивающе показывая открытые ладони. Дальнейший поток слов был мне совершенно непонятен, но пока этот индивид был самым безопасным из присутствующих здесь, так что я мудро решила перестать визжать. Тем более что зубастые дамы–щуки, вернувшись в нормальное состояние, сидели на коленях в углу, опустив головы.

Чуть успокоившись, внимательно осмотрела нового участника этого цирка. Мужчина был красив. Очень. Его белые волосы были перехвачены шнурком у шеи и спускались почти до талии. С завистью подумала, что они выглядят как после посещения салона. Не портил вид и странный красный рисунок на лбу, напоминающий небольшую клановую татуировку, как в каком-то старом аниме-сериале.

Поймав эту мысль, с силой ущипнула себя за руку. Не помогло. Во всяком случае, если это галлюцинации, то весьма качественные. Крутое у меня воображение. А может, я в коме? Помню, где-то такое читала.

Герой аниме–сериала продолжал что-то говорить, все так же демонстрируя открытые ладони и медленно приближаясь. Все еще не будучи уверенной в собственном состоянии и классификации окружающего мира, предостерегающе подняла веер, направив его на блондина. Он тут же замер на месте, замолкнув.

– Стоять, красивый. Я вашего совсем не знаю, так что нечего тут распинаться. И… отодвинься от меня, – подозрительность у меня подскочила до состояния паранойи. Теперь это напоминало кино о маньяках. Весьма качественное такое. Яркое и со спецэффектами.

Как подтверждение этой мысли, мужчина резко махнул рукой, отчего в мою сторону с нереальной скоростью пролетела небольшая бумажка-стикер, с каким-то красным иероглифом. Немотря на попытку отскочить, бумажка все же коснулась юката, и, мгновенно вспыхнув, исчезла, обдав запахом гари. Окончательно испугаться я не успела, не совсем согласная с реальностью происходящего.

– Госпожа, только успокойтесь! Вас никто не обидит…

О, да, все так говорят. Ни разу не слышала о маньяках, которые честно рассказывают о своих планах.

Блондин немного расслабился, махнув рукавом большеголовым дамам. Обе щуки бочком, вдоль стен, не поднимая глаз, двинулись в сторону выхода.

– Чай подайте,– проводив зубасток взглядом, красавчик направился к столику. Присев на одну из подушек, отодвинул растительную композицию на край стола, приглашающе указав на место напротив. – Нам стоит поговорить, госпожа. Дело несколько непростое.

О, да. Сейчас окажется, что произошла какая-то ошибка, но отпустить меня на все четыре почемуто не могут. Вот прям правой пяткой предчувствую.

– Мое имя Рю. Так случилось, что сегодня встречаю вас я , хотя и не должен, – несколько заинтригованная, все же медленно переместилась к столику, хотя так сидеть, как это делают местные дамы, у меня не получилось. На подушке удалось уместиться полубоком, чтобы выглядеть как-то более-менее прилично. Посмотрев на собеседника, сделала жест рукой, означающий просьбу продолжать. По крайней мере так планировалось. Собеседник чуть улыбнулся. – Вы попали в поместье моего друга, когда потеряли сознание пытаясь взять фонарик–ловушку.

– Простите, но по логике я должна быть в больнице или в своем номере гостиницы, а не… тут, где бы оно ни было. И с чего бы мне терять сознание от какого-то фонарика. Я такими глупостями не страдаю.

– Вся беда в том, что вы не японка, – как-то обреченно выдохнул собеседник, почти с отчаянием глядя на меня, – я не в состоянии объяснять подобные вещи человеку, который не смыслит ничего.

Глава 2

Голова не болела, во рту не сушило, но все равно было небольшое ощущение похмелья, когда теплый солнечный луч, все же заставил открыть глаза. Блик, золотистый и яркий отражался от чего–то во дворе, проскользнув в небольшую щель между панелями. Я вновь оказалась на мягкой перине под тонким пушистым одеялом. Волосы мне распустили, освободив от десятка шпилек, большого объемного пояса под спиной также не чувствовалось. В целом я весьма неплохо отдохнула, но все же несколько нервничала, стоило подумать о ситуации в целом.

– Госпожа проснулась, – шуршащий голос от стены заставил сесть, в легком испуге оглядываясь по сторонам.

В углу, блестя глазами, сидели сестры-зубатки, пристально наблюдая за мной.

– Вы там всю ночь сидели? – хрипло спросила я, поежившись от неприятного ощущения слежки.

– Госпожа отдыхала. Мы следили.

– Жуууть.

Зубатки, проигнорировав мой комментарий, поклонились, резво вскочив на ноги и мелкими–мелкими шажками подбежали к одной из панелей, отодвинув ее в сторону.

– Госпожа желает привести себя в порядок? – за дверью был темный коридор, куда мне предлагали пойти.

Вздохнув, смиряясь с неизбежностью, я пошла за большеголовыми дамами. За ночь юката помялось, нижнее белье съехало, и его не получалось аккуратно поправить под одеждой. А еще хотелось уединиться. Полная надежд, что мне покажут уборную, я шла по деревянным панелям пола, гладким и теплым.

К моей радости, за очередной дверью была вожделенная комната. До середины выложенные камнем стены с высокими матовыми стеклами и вполне современная сантехника, очень меня порадовавшая. Не представляю, что бы стала делать, будь тут ведро или еще какая примитивная конструкция.

Открыв небольшую нишу в стене, одна из зубаток достала пушистое полотенце, выжидательно остановившись у двери. К моему удивлению, обе дамы вошли в помещение вместе со мной, не позволив уединиться.

– Э, я, в общем–то, сама справлюсь со всем, – не очень уверенно сообщила им. Мне вновь поклонились, уже вызывая некоторый приступ раздражения, но не двинулись с места.

– Госпоже не положено. Мы поможем.

– С чем? – в панике воскликнула я, с ужасом оглянувшись сперва на унитаз, а потом на раковину.

– Со всем, если госпоже будет угодно,– и две абсолютно идентичные зубастые улыбки.

– Мне угодно остаться одной, – навскидку попробовала я, уже практически изнемогая от насущных потребностей.

Зубатки скривились. Полотенце легло на край раковины, дверь закрылась, отделив меня от осуждающих взглядов демониц. Чувство вины меня не посетило.

С интересом оглядев уборную, отметила большую деревянную ванну, закрытую плоскими панелями с ручками. Было желание окунуться, но это почему-то казалось несколько неуместным, так что пришлось ограничиться умыванием.

Стоило отодвинуть дверь, как я получила новую встряску нервной системы. Зубатки никуда не делись, все так же стоя на пороге. Они вновь улыбались, уже почти не шокируя.

– Госпоже стоит переодеться и причесаться. Такой вид недопустим,– мне продемонстрировали стопку какого-то белого блестящего материала, и деревянную то ли миску, с ручкой, то ли аналог корзинки, из которой торчала расческа.

Мы вернулись в прежнюю комнату, в той же странной последовательности, которая вызывала ощущение конвоя. Одна девица–зубатка следовала вперед, а вторая шла позади меня. Это нервировало.

В комнате на полу уже не было ни матраса, ни одеял, а только столик с круглым зеркалом и стулом без ножек. А еще на другом столе лежало три длинных коробки с цветными блестящими тканями. Процесс переодевания меня занял почти час, большую часть которого мы потратили на препирательства и споры. В конце концов, мне удалось выторговать себе право самостоятельно переодеть нижнее белье, несмотря на постоянные поклоны и дважды оскаленные зубы. Спрятавшись за красивой бумажной ширмой с рисунками, которую сперва приняла за картину, я быстро распустила шнуровку юката, сменив свою одежду на тоненькие шелковые аналоги маечки и трусов. А еще были носочки. С разделением у большого пальца, чтоб можно было вьетнамки обуть.

А вот дальше начался какой-то ужас. Насколько приятным и завораживающе необычным был процесс облачения в юката перед праздником фейерверков, настолько мне не понравилось надевание кимоно.

Первым делом на меня надели коротенький белый халат, так затянув тонки поясок, что с трудом удавалось дышать. Потом был верхний цветной халат, на него примотали какую-то юбку с запахом, и белый жесткий воротничок на шею. И все это тянули, дергали и затягивали так, что даже повернуться в сторону становилось затруднительно. Когда я почти падала от нехватки кислорода, мне на выбор подали эти самые цветные коробки.

Правду говорят, что шопинг способен поднять настроение. Конечно, это был не поход по магазинам, но рисунки на тканях, цвета и узоры были такими красивыми, что я невольно смирилась с неудобствами. Не в состоянии решить, какой наряд выбрать, с мольбой глянула на своих невольных помощниц.

– Госпожа может не сомневаться. За время ее пребывания можно будет носить любой наряд.

Немного удивляла такая манера обращения, но не так сильно, как все остальное, так что ткнув пальчиком в изумрудно-зеленое, с невероятной красоты цветами, позволила наряжать себя дальше.

К концу всего процесса стало абсолютно понятно это семенящее хождение японок, их сдержанность в движениях. Да тут просто не разгонишься! Подол кимоно, утяжеленный каким–то валиком, не давал сделать мало-мальски приличного шага, вдох получался только в половину объема легких, а руки опускались под весом рукавов.

И это меня еще не причесали!

Встать с колен, которые страшно затекли и скрипели, удалось только с помощью зубаток. Большеголовые дамы подхватили меня под локти с обеих сторон, поднимая над полом и позволяя найти равновесие. На голове накрутили что-то невероятное, чуть не вырвав половину волос в процессе, а от количества шпилек голову клонило немного в сторону. От макияжа удалось отбиться, резко и почти зло рыкнув на попытку запудрить мне лицо какой-то белой пылью. Сестрички спорили и уговаривали, но тут я была непреклонна.

Глава 3

Зубатки вели меня по мощеной дорожке куда-то в другую часть сада, откуда доносились голоса и металлический звон. Пройдя прямо под пышной, словно собранной из фатина и кружев, сакурой, мы повернули, пройдя вдоль стены дома, выйдя в большой двор. Несколько пораженная увиденным, я остановилась.

На площадке, выложенной теми же плиточками, тренировалось четыре пары молодых парней. Они повторяли какой-то комплекс, размахивая длинными клинками с удивительной синхронностью. Одетые в серые широкие штаны, все как один, с черными волосами и одухотворенными лицами. Зрелище было весьма интересным.

– Стоп, – от резкого окрика юноши замерли, превратившись в статуи. Из глубокой тени под деревьями плавно вышел мужчина. Весь какой-то растрепанный и «черный». Волосы, чуть волнами, спадали куда-то за спину, на темную накидку, сливаясь с тканью. Я сморгнула, пытаясь избавиться от наваждения. Казалось, что накидка со спины рассыпается, размывается, оставляя за собой какой-то серый пепел. Мужчина казался очень, слишком высоким, по сравнению с юношами, между рядов которых он двигался, поправляя им положение рук и ног.

Присмотревшись, с облегчением выдохнула. «Черный» просто ходил в необычайно высоких гэта на одной подставке. Я таких не встречала, и плохо понимала, как на подобных удержать равновесие.

– Плохо, – голос был низкий, хриплый, каркающий, разносясь по всему двору,– медленно, вразнобой. Отвратительно.

– Да, мастер, – как кадетский хор, одновременно отозвались парни.

– Еще раз. Быстрее. На раз-два-три… Начали.

– Да, мастер. Хууу! – от последнего совместного вопля я слегка покачнулась на своих ходулях, немного испугавшись.

– Это что у вас тут за Училище олимпийского резерва? – обернулась я к своим статс-дамам.

– Госпожа?

– Спрашиваю, что за учения?

– Шиджеру-сама обучает юных тэнгу.

– Шиджеру-сама? Это он хозяин поместья?

– Да. Замечательный хозяин. Справедли–и–ивый, – оскалились зубатки, кивая, как китайские болванчики. Или, если правильней, как японские.

М–да. Если основная характеристика у местного господина – справедливый – то это как-то даже грустно. По мне, так он скорее суровый. Вон как парней гоняет, даже практически на них не глядя. Только прутиком каким–то такт отмахивает.

– Ино, сам! – «черный» даже не повернулся в сторону юношей, отдавая команду. Группа синхронистов замерла на середине взмаха, и только один парень продолжил выполнять упражнение.

– Госпоже следует поздороваться с хозяином, – тихо позвала одна из зубаток, легонько дергая цветной рукав моего кимоно.

– Он пока занят. Вон, молодежь муштрует, – по правде, я совершенно не горела желанием знакомиться со столь мрачной особой.

– Это не помешает госпоже,– привычка этих большеголовых дам говорить обо мне в третьем лице немного забавляла, но сейчас я вдруг заволновалась, в преддверии знакомства с местным хозяином, так что даже сил посмеяться не было.

– Ладно, раз уж должна и не помешает…

Мои лакированные расписные шлепанцы как-то по–особенному громко стучали о камни. То ли ноги поднимала слишком высоко, то ли просто неправильно ставила, но получалось отвратительно, от чего усиливалось чувство неловкости. Стало совершенно ясно, что мне в этом мире не место.

Сосредоточенная на собственных ощущениях, я перестала контролировать ноги, споткнувшись о неровный край плитки. Не имея возможности сделать широкий шаг в этом одеянии и вернуть равновесие, только взмахнула руками, изобразив мельницу и тихо вскрикнула. Перед глазами в красках пронеслось, как на лице художественно отпечатается узор всех неровностей плит, и меня поймали.

За какое–то мгновение меня чуть подкинули, снова поймали, и аккуратно поставили на землю. Слегка пошатываясь, пытаясь вернуть равновесие, я в запоздалом испуге ухватилась за предплечья того, кому была обязана собственной целостностью. Подняв глаза, уже сообразив что к чему, встретилась с темным прищуром Шиджеро–самы.

– Кин, Кей, недопустимая оплошность, – вроде бы как отчитывали не меня, но под этим черным немигающим взглядом возникло сильное желание втянуть голову в плечи и поежиться. Не слишком разбираясь в причинах, я все же последовала внезапному порыву защитить зубаток.

– Это моя вина. Задумалась, – «черный» смотрел внимательно и молчал. Предположив, что от меня ожидают дальнейших объяснений, продолжила, – все эта обувь. Я совершенно не умею ходить в подобной.

Ладони, кожа под которыми стала горячей, исчезли. Шиджеру отступил на шаг, оглядывая весь мой облик. Выражение лица не изменилось, но воздух вокруг как-то загустел, а за широкими плечами мне показалось это странное облако из опадающего пепла.

– Как ваше имя? Вы не японка, но говорите хорошо. И в кимоно вам неудобно. Стоп! – от окрика я чуть опять не оказалась в опасной близости от пола. Как-то запоздало сообразив, что это касается юношей, с облегчением выдохнула, стараясь не обращать внимания на взмокнувшую спину. – На стойки!

Парни исчезли буквально за мгновение, ускакав куда-то за зеленую изгородь. Проводив взглядом их дружную компанию, поняла, что от меня все еще ожидают ответов.

– Ну да. Это… Я Алиса. Не японка. И говорю… елки-иголки! Я говорю по-японски! А-фи… удивительно, в смысле, – обычно я вполне хорошо соображаю, но видимо, все дело во вчерашнем чае.

«Черный", видно, подумал также, повернувшись к зубаткам.

– Рю?

– Шиджеру-сама прав. Рю-доно вчера помог госпоже освоиться,– закивали большегловые, продемонстрировав всю красоту зубов.

–Что ж, мне он об этом не сказал. Проводите Орису-сан к завтраку, я буду позже. Нам нужно обсудить ее пребывание тут.

И под моим удивленным взглядом, местный хозяин развернулся на своих ходулях и за каких–то два шага исчез с поля зрения.

Шиджеру

Славянка. В фонарик-ловушку госпожи Мисао попалась славянка. Это было бы смешно, не создавай мне сразу гору новых проблем. Не было печали. Я намеренно вчера еще днем отправился в Сеул, надеясь, что в Корее меня не станут дергать и удастся избежать ритуала. Но эта склочная и упрямая женщина сделала все по-своему. Она просто выставила фонарик собственноручно. Мой фонарик. И что мы имеем? Задачу с неизвестными составляющими.

Глава 4

"Черный" предложил обсудить мое пребывание в этом странном месте. Разве можно упустить такой момент?

– О да, – я с живостью зацепилась за предложение, стараясь ровнее усесться на диване, – особенно меня интересуют сроки этого самого пребывания.

– Обычно гостьи не задерживаются больше чем на три–четыре месяца. Сообразительные могут вернуться домой и быстрее.

– Отчего это зависит, если не секрет? – мужчина хмыкнул, окинув меня быстрым взглядом.

– От умения слушать, чаще всего. Но не стоит сильно зацикливаться на этом. Пребывание в поместье может быть вполне приятным, если подходить ко всему разумно.

– Я – гость?

– Определенно «да».

– Какие у меня ограничения и какие задачи? Для чего я здесь? – На меня посмотрели внимательно и как-то одобрительно, отчего я слегка расправила плечи.

– Правильные вопросы. Вы случайным образом попали в водоворот ежегодного фестиваля духов. Если коротко и без подробностей, конкретно в нашем с вами случае, меня пытаются женить. – Резко втянув воздух от такого заявления, я закашлялась под насмешливым взглядом черных глаз. Насладившись реакцией, мужчина перевел взгляд в сторону сада. – Не стоит так переживать, затея ежегодная уже лет так двадцать и пока угрозы для девушек не представляла. Отбудете у меня в гостях необходимый срок, выберете себе подарок и вернетесь домой. Хорошая, отработанная схема.

– Эм? У меня как бы стало вопросов несколько больше, чем было. – Шиджеру изящно махнул рукой, побуждая продолжить. – Мне просто нужно присутствовать в вашем поместье, и все? Никаких проверок на совместимость, это, эм…

Шиджеру.

Девушка слегка опешила, а поразмыслив, смутилась. Было забавно. Наши женщины себя так не ведут. На вид ей было лет двадцать пять или около того, а щеки краснели как у четырнадцатилетки. Не отказывая себе в удовольствии насладиться зрелищем, пока девушка пыталась подобрать слова, все же решил прийти на помощь гостье.

– Никакой принудительной интимной близости. Разве, вы сами ко мне как-то ночью придете.

– Оу, спасибо, конечно, за приглашение, но… – не сдержавшись, расхохотался. Все же, разница в воспитании невероятна. Хорошо, что моя мать кореянка и я некоторое время провел в Европе. Будь я стопроцентным японцем, было бы не так весело.

– Не переживайте, меня весьма хвалили, как любовника, – Ориса прижала ладошки к горящим щекам, бегая глазами по стенам комнаты. Забавно. – Но это все шутки. Если серьезно, правил не так много. Гулять можете где хотите, но в сопровождении сестер и не заходя в туман. Если что-то понадобиться – сообщайте вашим дамам. К сожалению, я не смогу развлекать вас самостоятельно, разве что изредка, так что придумайте себе хобби. Что мне потребуется от вас: единожды, а может дважды показаться в мире духов. Так сказать, помочь мне продемонстрировать старание.

– Что значит, показаться в мире духов?

– Обычно достаточно прогулки в город. Лет восемь назад мою тогдашнюю гостью вынудили присутствовать на празднике Обон, но было весело и девушке понравилось.

– Что за праздник?

– Фестиваль поминания усопших. Будет недели через три. Но не беспокойтесь, событие своеобразное, не думаю, что вам будет необходимо там быть, так что пока не забивайте себе голову. Что касается…

Алиса

Он меня дразнил! Сверкал глазами и наслаждался смущением. Это вызывало двоякое ощущение. С одной стороны шутки были весьма откровенными, а с другой – вопросы обсуждались довольно важные для меня. А еще мне обещали прогулку по городу духов. Даже в самом фантастическом сне не представляла себе такого. Черный поглядывал на небо, затянувшееся серыми тучами, когда внезапно наступившую тишину разорвал резкий звук, заставивший меня подпрыгнуть. Что-то среднее между криком раненой чайки и воем собаки динго.

Шиджеру пробежал длинными пальцами по одежде, вытянув из какого-то внутреннего кармана накидки телефон! Это определенно был смарт! Здесь! Отключив звук, хозяин поместья прочитал сообщение, нахмурив широкие брови.

– Прошу прощения, но мои прямые обязанности требуют немедленного присутствия, – «Черный» встал, отряхнув невидимую пыль с широких штанов и уже собирался сделать шаг с террасы, когда какая-то мысль вынудила его остановиться на половине шага.

– Кин, Кей, – дверь за моей спиной отодвинулась, впуская сестричек–зубаток, склонившихся перед хозяином в глубоком поклоне, – нашей гостье неудобно в этом наряде и опасно в такой обуви. Решите это. Хорошего дня, Ориса.

Оставив меня раздумывать над новой действительностью, Шиджеро вышел с террасы, но не спустился на песок, а на мгновение завис в воздухе, скрылся за серой дымкой и исчез.

– Девочки, а кто у вас хозяин?

– Хозяин – тенгу. Судья префектуры Кумояма.

– Я про такую не слышала.

– Префектуры мира духов не совпадают с людскими. Гора в объятьях облаков, Облачная гора, Кумояма – место, которого нет в вашем мире.

– И ваш господин – судья этого региона. – Сообразить, что на самом деле здесь происходит, было сложно. Сами понятия были другими. Зубатки широко улыбнулись и закивали. – А кого и за что он судит?

Сестрички переглянулись, как-то странно захихикав. Глаза стало затягивать серой мглой, волосы разделились на тонкие черные пряди, которые начали шевелиться сами собой. Вот только этот фокус я уже видела, так что страшно было не очень. Тем более, кое-кто обещал, что я в безопасности, а он здесь главный. Так что, не сильно растерявшись, я вытянула из-за спины небольшую диванную подушечку, запустив ее в сторону разошедшихся сестричек. Зубатки ее поймали, мгновенно успокоившись. Поправив пряди, которые вновь легли одним черным водопадом, девочки чуть смущенно улыбнулись. Забавные они, если не бояться.

– Щиджеру-сама судит духов, нарушивших закон. Чаще всего, напавших на людей.

– О, так он благороден? Прелесть-то какая, – почему-то мне стало немного смешно, стоило представить себе, как «черный» отчитывает призрака, испугавшего старушку, идущую вечером по лесу.

Глава 5

Выходило у меня отвратительно. Просто из рук вон, как плохо. Я уже по самые локти была в этой золотой пудре и лаке. Кусочки никак не хотели стыковаться, все время норовя выскользнуть из рук. И ничего подобного, что это занятие способно успокоить. И близко нет.

Хозяина не видела уже пару дней и просто страдала от безделья. Привыкнув к весьма активной жизни, нагулявшись по окрестностям вдоволь, я запросила у сестренок какое-нибудь занятие. И вот. Сижу. Ваяю. С никаким успехом.

Зубатки, страшно обрадованные просьбой, приволокли весьма объемную шкатулку, доверху аккуратно уложенную битой посудой. Исключительно фарфор. Красный, белый с голубыми узорами, черно-белыми рисунками. Множество вариантов. И маленькую коробку с кистями, лаком и золотой пудрой. Вся идея была в том, чтобы подобрать кусочки и склеить их этой самой смесью лака и золота. Так сказать, для красоты. Старинное искусство. Мне даже для примера и вдохновения принесли небольшую плошку, собственноручно склеенную хозяином много лет назад.

Я и вдохновилась. Сперва. Попросилась на улицу, на солнышко. Думала, просто на террасе какую клеенку постелем, и на полу сяду развлекаться. Ага. Не бывает тут все так просто.

Первым делом мне притащили целый постамент, похожий на мебельные поддоны, выставив по центру двора. Облагородили все это ковром. Поставили низкий столик, принесли чай, подушки. Даже принесли какое-то рабочее юката, со скромным серо-голубым рисунком. И только после этого разрешили торжественно приступить к делу. А оно не шло.

Зубатки уже дважды пытались вызвать меня к обеду, но я упрямо пыталась добиться какого-то результата. Три кусочка все же стали на свои места, даже вполне ровно и не слишком заляпано, но вот последний… Там не хватало какого-то скола, из-за которого получалась дырка. Но я очень целеустремленная.

Шиджеру

Уже часа два сидел на крыше, с интересом наблюдая за гостьей. Девица пыталась постичь искусство кинцуги, но пока обзавелась только золотыми пальцами и парой пятен на щеке. Получалось у нее так себе, немного кривов, зато с душой.

Ни о какой гармонии речи и не шло, Ориса шипела, фыркала и едва не искрила, но упорно старалась соединить кусочки блюдца.

– Мастер, – один из учеников осторожно высунул нос из-за конька крыши, протягивая ароматный чай и кося глазами на гостью. Взяв пиалку, махнул юноше, чтоб возвращался к своим, на другую крышу. Если хотят подсматривать, бездельники, то пусть глаза не мозолят. Хотя гостья у меня не особо внимательная. Интересно, она представляет, сколько обитателей поместья за ней наблюдают?

Было весьма любопытно, насколько хватит ее упрямства. По-другому это назвать не получалось. Но было интересно, необычно и даже как-то завораживающе.

Послеобеденного времени небо затянули темные тучи, обещая дождь. Покачав головой на вопросительный взгляд зубаток, ждал.

Дождь начался тихо, с мелких капель, без шума и ветра. Моя гостья даже не подняла головы, только недовольно что-то пробурчав. Я уже раскинул крылья, намереваясь спуститься вниз, раз уж кто-то не собирался заканчивать развлечение, как над Орисой вдруг с хлопком раскинул купол зонт моей бабушки. Старый бумажный зонт, который лет тридцать назад обрел душу, такую же вредную, как у бабули, добровольно оберегал кого-то от дождя. Этот старый, пыльный, древний кусок бамбука придумал себе Хозяйку. Из моих гостий.

Стряхнув водяную пыль с черных перьев, уже готовился спрыгнуть во двор, когда над поместьем раздалось громкое торжествующее «ЯХУ!». Моя гостья с какой-то детской непосредственностью хлопала в ладоши и изображала победный танец, словно за ней никто не наблюдает. Меня удивляла эта многогранность поведения и эмоциональность, так несвойственная прежним гостьям. Какая забавная девушка.

Ориса

Мои каникулы продолжались. В основном я проводила занятия за необычными видами рукоделия или гуляла в саду. Нервы отдыхали, я почти чувствовала, как они восстанавливаются после нескольких лет без отпуска. Зубатки, несмотря на некоторые странности, оказались милыми компаньонками, очень радовали маленькие золотые обезьянки, бывшие тут за прислужников.

Покой не давало только несколько вещей. Смартфон в руках демона, или правильней, ёкая. Неопределенная продолжительность моих каникул. Отсутствие возможности связаться с домом. И кофе. Тут не было ни единого зернышка кофе!

День клонился к вечеру, я сидела в саду, закончив собирать небольшую пирамидку из камней, и страдала по черному, ароматному, чуть горьковатому напитку. Мне даже чудилось, что я слышу запах свежемолотых зерен, растекающийся по двору, смешиваясь с ароматом трав, блестящих от выпавшей росы.

Верхний камень на пирамидке показался лежащим неидеально, и протянув ладонь, я чуть толкнула его, когда рука дернулась от взволнованного окрика, сбивая всю конструкцию.

– Госпожа! Помогите, госпожа, – одна из сестричек-зубаток, широко распахнув глаза и вытянув руки, бежала по тропинке. Испугавшись, что произошло что-то нехорошее, стремительно встала, внутренне готовясь к плохим новостям.

– Что стряслось?

– Госпожа должна помочь хозяину. Такая неприятность, такое волнение.

–Да что стряслось–то? – я семенила вслед за зубаткой, ухватившей меня за руку, стараясь не споткнуться в вечерних сумерках. Большеголовая девушка–рыбка была напугана не на шутку, волнуя и меня.

– Спасать хозяина надо, – туманно произнесла компаньонка. Мы как-то неожиданно оказались в незнакомой мне комнате, где с ярким блестящим кимоно ждала вторая сестричка. Вид у нее был столь же перепуганный. – Госпоже стоит переодеться. Дело сложное.

За две минуты мое домашнее юката, которое я носила вместо кимоно, быстро сняли, заменив на яркое, какое-то праздничное, непривычно спустив воротник, почти оголяя плечи. Две шпильки, которыми были заколоты волосы, тоже убрали, оставив свободными локонами за спиной. Попутно поправляя одеяния, добавляя какие–то ленты, духи, меня подталкивали по коридору к расписным дверям. Я даже слегка опешила от таких манипуляций.

Глава 6

Первое. Проснулась я все же в постели. Не страдая по жизни даже краткими сбоями памяти, я четко помнила, что отключилась там же на импровизированной террасе, убаюканная плавными полетами светлячков и тихим стрекотом.

Второе. Проснулась по будильнику. Сказать, что слегка ошалела от такого, будет довольно мягко. Почти над самым моим ухом зависала одна из зубаток, держа в руках какой-то странный трапециевидный колокольчик, по которому размеренно ударяла колотушкой.

– Это что еще такое? – сипло со сна, попыталась возмутиться. Это ж надо такое придумать. Раньше мы как-то без этой мерзости обходились, а тут – будильник. Сама бы этой колотушкой кому-нибудь зарядила. Настроение сразу показало отметку значительно ниже отсутствующих в доме плинтусов.

– Госпожа должна нас простить, но в час Дракона прибудет мастер. Стоит отправиться умываться, – вторая из сестричек уже раздвинула ширмы, впуская слабый, чуть розоватый утренний свет. Не слишком понимая, о чем речь, я все же села на постели, пытаясь взбодриться и отогнать остатки сна.

– Какой час? – кажется, мы вчера алкоголь не употребляли, и слуховых галлюцинаций быть не должно.

– Час Дракона.

– Так, – раз мои уши продолжают мне служить верой и правдой, значит проблемы не у меня, – а по–людски это сколько? И когда должен явиться «мастер»? Кем бы он ни был.

– Гость будет через полчаса. И госпоже нужно переодеться.

Мысленно скривившись от перспективы основательного одевания, а если гость – то это точно кимоно слоя в три, решила все же потратить оставшееся время на насущные нужды.

Я не угадала. Меня нарядили в очень плотное, но белое юката. Настолько жесткое, что казалась, его кипятят, а не стирают, хотя пахла одежда неизменно приятно. Пытаясь побороть утреннюю тоску по кофе, успела выпить только стакан воды, как по всему поместью раздался громкий звук гонга. Мои статс–дамы тут же немного заволновались, начав тянуть за рукава, пытаясь ускорить продвижение. Стакан из рук куда-то пропал, на ногах тут же оказались снежно–белые носочки и низкие шлепанцы. Минута – и мы весьма быстро, но с намеком на достоинство, почти бежим по дорожкам парка.

– Мастер терпеть не любит ждать. И обычно не приходит в поместье. Хозяин очень постарался, приглашая его сюда.

– Можно мне хоть немного объяснений? – суета и пиетет перед каким–то неизвестным мне человеком, с непонятной специальностью, несколько напрягал. – Я ни на какие татуировки не соглашусь, если это…

– Мастер Хасами! – Воскликнула одна из зубаток, перебивая меня. – Такая радость, что вы нашли возможность посетить нашу госпожу.

Сестричка отступила чуть в сторону, открывая мне обзор. Это был мужчина весьма сильно напоминающий насекомое. Очень худой, высокий, с длинными конечностями, укутанный во множество слоев какой-то терракотово-рыжей ткани. Он слегка поклонился, от чего все его одеяния плавно колыхнулись. Наша компания ответила таким же поклоном, ожидая дальнейшего развития событий.

– Шиджеру-сама очень просил, – голос гостя вполне соответствовал внешнему виду. Звуки скрипели, шуршали. Ну, чистый богомол, а не человек. – Ваш хозяин очень переживает, что госпоже не обойтись без моей помощи перед праздником Обон.

Зубатки, явно понимая о чем речь, закивали большими головами, соглашаясь. И все трое с каким–то хищным желанием посмотрели на меня.

– Уважаемые, я как-то не очень готова… – попытка быть вежливой к важному гостю боролось с желанием сбежать и закрыться в туалете. Почему-то это место показалось на данный момент самым безопасным.

– Госпоже не стоит бояться, – предусмотрительные сестрички, явно углядев на дне моих зрачков план побега, подхватили с обеих сторон под локти.

– В Нефритовый павильон, – провозгласила одна из зубаток, делая приглашающий жест рукой.

Я их прибью. Вот как только парикмахер уйдет, так сразу и пристукну вон той нефритовой вазой, что как раз напротив меня оказалась на подставке. Сперва одну, а потом вторую. Пока приглашенный мастер выкладывал свои пыточные инструменты на приготовленную поверхность, бедное сердце от страха успело раза три пройтись по маршруту "пятки-горло". У меня прекрасное воображение. И ладно ножницы. С ними любой что-то интересное придумает, но те вариации, которые в моей голове вызвал доисторический латунный утюжок… о, их вполне можно запатентовать и использовать в качестве особо зверских пыток. Кажется, за последние пятнадцать минут я точно поседела, добавив работы гостью.

От позорной панической атаки или обморока меня уберегли расчески. Восемь самых разных гребней, щеток и брашингов наконец помогли осознать очевидное. Вот примерно тогда я и выбрала вазу, для дальнейшей воспитательной работы с сестричками. Бессовестные создания решили повеселиться за мой счет?

– Госпожа, – от мрачных, с садистским налетом, мыслей меня отвлек скрипучий голос мастера – прошу вас присесть. Я вынужден просить разрешения дотронуться до ваших волос и головы.

Кивнув, я заняла место перед зеркалом, ожидая и надеясь на каплю волшебства. Все девочки любят наводить красоту.

Богомол завязал свои широченные рукава какой-то лентой, хитро пропустив ту за спиной и едва касаясь, стал рассматривать мои волосы. Его хмурое лицо со сведенными бровями отражалось в зеркале немым укором. Ну да, не самое ценное сокровище мне досталось от природы. Мой, когда–то темно русый, был местами высветлен по обычной женской блажи пару месяцев назад, отчего волосы стали ломкими и местами пересушенными. Не фатально, и вполне прилично, если уж честно. Самое плохое я отстригла, оставив длину чуть ниже плеч.

– Госпожа, – глаза у богомола в отражении оказались ярко-зелеными, вызывая еще больше мыслей о насекомом, – могу я узнать имя того мастера, который так обошелся с вами? Думаю, его стоит вызвать в гильдию для разъяснений.

– Не думаю, господин Хасами, что мой парикмахер сможет предстать перед гильдией.

– Почему? Отказ может стоить ему лицензии.