Госпожа Доярка или как стать культурной

Пролог.

Я осталась стоять у окна, чувствуя, как дрожат руки. Что же делать? С одной стороны – долг перед академией, перед традициями. С другой – мое сердце, которое тянулось к другому. Неужели я должна пожертвовать своим счастьем ради чужих ожиданий?

Белка запрыгнула ко мне на плечо и начала тихонько мурлыкать, словно пытаясь успокоить. Я прислонилась к ней щекой, закрывая глаза. "Нужно время", – пронеслось в голове. Время, чтобы разобраться в себе, чтобы понять, чего я действительно хочу.

Я прилегла на кровать. Мягкая перина обволакивает каждую мышцу тела. Я уснула. Во сне мне снился он.

Это было невероятно, незабываемо, нежно… Как сон, сотканный из лунного света и шепота звезд. Он кружил меня в вальсе по этому тронному залу, а в сердце жила надежда, что вот-вот войдет профессор. Но дверь молчала, не одергивала привычным "чужой, Даша, прячься". Она лишь мирно посапывала, прикрыв один свой глаз, словно хранила наши секреты.

— Я буду меняться ради тебя, Вери Гуд. Я сделаю… Ты только скажи…

Дыхание сбивалось, как у загнанной птицы. "А что если нет? А что если Вельма уже получила его "завет"?" Эти мысли обжигали, как лед, и слезы застыли в глазах, готовые сорваться в пропасть отчаяния.

— Ты даже готова стать культурной? А после ритуала бракосочетания ты должна будешь носить паранджу, как настоящая истинная?

Паранджа… Какая нелепость! Неужели у рыцарей ветра все так сложно? Почему?

Хотя… Ради этих изумрудных глаз, ради этого взгляда, я готова броситься со скалы в бушующее море. Боже, какие они желанные!

— Готова! — сорвалось с губ, и горло перехватила сухая тоска.

Он громко рассмеялся, этот смех эхом разнесся по залу, и разомкнул наши руки. Холод, внезапный, пронзительный, сковал мое сердце. Он просто вышел из зала. Представляете? Я опустилась на пол, и мой пышный подол, словно раненая птица, с шуршанием распластался вокруг меня.

И я заплакала. Горько, безутешно, как будто потеряла что-то самое важное, что было у меня в этой жизни. И слезы, как жемчужины, катились по щекам, оставляя на полу мокрые следы моей разбитой мечты.

На следующее утро я проснулась с тяжелой головой. Этот сон... Слова Голопупа эхом отдавались в памяти. Я решила, что не буду принимать поспешных решений. Сначала нужно поговорить с профессором Бздуном, с Белоснежкой. Может, они смогут дать дельный совет.

Я вышла из комнаты и направилась в библиотеку. Там всегда можно было найти уединение и мудрый совет в книгах. Проходя по коридору, я заметила группу студентов, которые шептались и показывали на меня пальцем. Неужели Голопуп уже успел всем рассказать о нашей "предстоящей свадьбе"? Мне стало не по себе. Казалось, что все вокруг давят на меня, заставляя сделать выбор, который я не хочу делать. Но я не сдамся. Я найду выход из этой ситуации.

В библиотеке царил полумрак. Пыльные стеллажи возвышались, словно древние стражи, хранящие свои тайны. Я прошлась вдоль полок, машинально перебирая корешки книг. "Может, какая-нибудь старинная мудрость подскажет выход?" - подумала я, но мысли мои все еще кружились вокруг сна и Голопупа.

Наконец, взгляд зацепился за знакомый том. "Алхимия любви". Я вытащила его с полки и села за ближайший стол. Страницы книги были испещрены заметками и подчеркиваниями – наверняка, Белоснежка в свое время штудировала. Пробежав глазами несколько глав, я наткнулась на цитату, которая заставила меня задуматься: "Истинная любовь не требует жертв, она требует смелости быть собой".

Эти слова словно эхом отозвались в моем сердце. Неужели все действительно так просто? Может, я сама все усложняю? Я закрыла книгу и посмотрела в окно. Солнечный свет пробивался сквозь пыльные стекла, освещая крошечные пылинки, танцующие в воздухе. В этот момент я почувствовала внезапную ясность. Я не должна жертвовать собой ради чужих ожиданий. Я должна следовать за своим сердцем.

С этой мыслью я встала и направилась в кабинет профессора Бздуна. Пришло время поговорить и расставить все точки над "i". Хватит бегать от проблемы. Пора встретить ее лицом к лицу.

Глава 1.

Месяцем ранее.

Захожу в сап. В диалогах — заезженная картинка сонного города… Как тот утренний кофе в Макдональдсе — вроде бы бодрит, но уже оскомину набил.

А ведь как я любила представлять, как город засыпает… Этот терпкий запах хлорки отмытых витрин, когда магазины готовятся ко сну. Жёлтые, умиротворяющие вспышки светофоров, отключаемых до утра. И только крики неугомонных ласточек, словно прощальная серенада уходящему дню. В их щебете слышался мне сам город, его неуловимая, пленительная мелодия. Ах, эта поэзия асфальта и моющего средства, этот диссонанс, пробирающий до мурашек..

Ласточки – символ моей несбыточной урбанистической мечты, комок в горле… Браво, Дашка, браво… за банальность.

С самого рождения грезила городом, жить в нем, дышать им. Но судьба распорядилась иначе. Доярка Дашка из деревни Лепестки – вот мой удел.

Вчера Фроля съела последнюю кусмяку хлеба. Я пошла в ларёк. Там тёть Сима для нас каждый день буханочку ржаного оставляет.

За кассой вместо нее какой-то мужчина. Да ещё и пахнет алкоголем. Ну, такие люди для нас не редкость. В Лепестках, вообще, каждый второй алконавт.

​​​​​​— Для тебя чё надо? Буханку иль белого? Может сиську молока?

— А где тетя Сима? — с отвращением спрашиваю я.

— Так это… Она же поехала, поди, с Карлом Ивановичем, молоко по деревням развозить.

Карл Иванович, значит… Молоко по деревням развозить… Ах, какая идиллия! Прямо пасторальная картинка маслом, достойная кисти самого Шишкина. Так трогательно, что даже слезу прошибает.

— Дайте буханку ржаного, пожалуйста, — процедила я сквозь зубы, стараясь не дышать в сторону кассира.

— Да чё ты морщишся, дурында. Нашлась тут городская краля. На, держи, — перед тем как дать мне буханку, этот ирод вытер рукавом лицо. Я уж не буду уточнять в чем оно. Я думаю вы сами понимаете.

— Чё вы делаете? Зачем свои ошмётки вытираете?

Я чуть не выронила деньги. О, этот жест! Эта неприкрытая демонстрация пренебрежения гигиеной! Какая экспрессия, какая дерзость в этом вытирании лица рукавом! Рембрандт бы позавидовал! Вот она, квинтэссенция лепестковской эстетики, во всей своей первозданной красе. А я, городская дурында, видите ли, не оценила! Конечно, куда уж мне, с моими утонченными вкусами и претензиями на поэзию.

Пришлось взять эту буханку, словно артефакт из параллельной вселенной. Хлеб, наверное, теперь заряжен энергией рукава, пропитан духом Лепестков. По дороге домой я гадала, что же еще преподнесет мне этот день. Может, встречу Карла Ивановича, восседающего на молочной цистерне, словно Нептун на своей колеснице? Или увижу тётю Симу, декламирующую стихи Есенина коровам?

Дома я с трудом проглотила кусок этого "рукавного" хлеба. Каждый кусочек отдавался во мне протестом, но я решила, что это мой способ почтить дух Лепестков. Это моя инициация в настоящую деревенскую жизнь, полная неожиданных поворотов и незабываемых "ароматов".

После этого хлебного "ритуала" я решила написать письмо в университет магии. Может, они примут меня даже с моим лепестковским "просветлением".

Не, ну а чё? Молоко в кофе превратила вчера. Косу Лерке заплела руками. Ха, подумаете вы. Руками и я могу. Ан нет. Я заплетала на расстоянии, силой мысли, после чего меня окрестили среди молодежи "Ведьма Доярка" или "Ведьмярка".

А бабке Фроле телик силой мысли починила. Теперь он все сто каналов показывает. А бабушка Фроля, в отличие от местных, спасибо сказала. А ещё поведала что мамка моя ведьмой была. Потом пропала. Поговаривают что за водяного царя замуж вышла. Теперь бабушка Фроля и в него верит. Ну, поди, на магию мою насмотрелась и резко верить начала.

Так о чем я.

Запустила руками голубой экран(не знаю, уж откуда сообразила, но во сне видела, давеча), и показала несколько трюков и отправила магической послание в "академию Магии необычных имён".

Вовремя я закончила, как в комнату вошла бабка.

— Опять ты, девка, хернёй маишся. Пошла бы, как все девки, венки из одуванчиков плела, да на реку пускала, — причитала, ставя руки в бока. — Кой можт какой деревенский на тебя и глянет.

— Ой, ба. Отвянь, а. Не хочу я себе никого. Я в академию учиться хочу.

Баб Фроля засмеялась, показывая свою вставную челюсть. — Ты да и в академию? Не смеши мои портянки, они и так в горошек.

— Да, ба, я! А что такого? Деревенская доярка тоже человек, тоже имеет право на мечту, пусть и такую нелепую, как учеба в академии магии. А венки плести – это, знаете ли, слишком прозаично для моей возвышенной натуры. Уж лучше я буду молоко в кофе превращать, чем цветочки в реку пускать.

Бабка Фроля только махнула рукой, мол, совсем девка с глузду съехала. Но я-то знаю, что в глубине души она гордится мной, своей "ведьмяркой". Ведь кому еще телик починят силой мысли? Кто еще сможет произвести впечатление на почтальона своими магическими трюками?

А тут как раз и ответ из академии прилетел. Точнее, материализовался прямо посреди комнаты, в виде свернутого пергамента, перевязанного фиолетовой лентой. Прямо как в кино! Бабка Фроля чуть в обморок не упала от увиденного.

Разворачиваю свиток, а там: "Уважаемая Дария! Ваша заявка рассмотрена. Вы приняты на факультет 'Бытовой Магии' с углубленным изучением 'Трансформации судьбы в везение'. Ждем вас сегодня же".

Ну, конечно, "Бытовая магия"! Именно то, что нужно доярке из Лепестков. А "трансформация судьбы в везение" – это вообще звучит как вызов!

— Это чей-то делается то, Дашка. Ты это видела? Коли ты не шутишь про магию эту окаянную?

Бабка Фроля крестится, шепчет что-то про нечистую силу, а я стою, как громом пораженная. Сегодня же? Ну, конечно, как раз успела коров подоить и свиньям помои раздать. Что ж, надо полагать, "академики" тоже ценят наш деревенский тайминг. Ничего не поделаешь, придется менять коровник на аудиторию, а навоз – на пыльные тома заклинаний. Какая жертва ради науки!

— Собирайся, Дашка, в город, — бурчит Фроля, явно не в восторге от перспективы остаться одной в Лепестках. — Чтоб я тебя больше не видела! Колдуй там на здоровье, а нам тут без чертовщины спокойнее будет.

Глава 2. Сама виновата.

Всегда было интересно, как же потчуются потомственные ведьмы да маги?

И вот, вечером меня ждал тот самый "торжественный" ужин. Ну, как ждал… Скорее, предвкушала с изрядной долей язвительности.

Рисовалось в голове, как буду восседать среди этих "интеллектуалов", цедить парное молоко из хрусталя и посматривать на их тщетные попытки произвести впечатление. Ради такого стоило заявиться.

В столовой собрались все сливки магического общества, как и ожидалось. Мантии переливались, словно новогодняя елка, палочки сверкали, будто акульи зубы. Все, как на подбор, источали интеллект и превосходство. Особенно впечатлил профессор с моноклем, который, казалось, вот-вот лопнет от натуги. Наверняка прикидывал, как бы половчее превратить меня в хрустальную вазу.

За столом повисла звенящая тишина. Ждали, что я ляпну что-нибудь эдакое, деревенское, чтобы потом посмеяться и ублажить своё эго. Но я не торопилась. Сперва надо было оценить обстановку и присмотреть жертву для дебютного магического эксперимента. И, кажется, я уже приметила подходящую кандидатуру. Того самого профессора с моноклем. Уж больно у него рожа надменная.

Торжественно откашлявшись, я грациозно отхлебнула из бокала нектар богов, то есть компот из сухофруктов, и выдала:

— Знаете ли вы, господа маги, что корова – это не только ценный мех, но и кладезь вдохновения? Вот я, к примеру, когда дою корову, часто вижу вещие сны с заклинаниями. Наверное, от парного молока мозги лучше работают.

Зал замер. Профессор с моноклем чуть не задохнулся. А я, ехидно улыбаясь, продолжила:

— А ещё я умею превращать навоз в золото. Пока, правда, только в глиняных горшочках, но это дело наживное. Так что, если кому нужны инвестиции, обращайтесь.

После этих слов по залу пронёсся лёгкий бриз изумления. Некоторые даже поперхнулись борщом, наверняка мечтая превратить его в эликсир молодости. А профессор, бедняга, чуть монокль в тарелку не уронил. Видимо, золотой навоз – это был уже перебор даже для самых искушённых магических умов.

Вечер неуклонно превращался в балаган. Меня расспрашивали о колдовских традициях Лепестков, а я травила байки о заклинаниях от колорадского жука и заговорах на щедрый урожай. Все слушали, затаив дыхание, представляя, как я колдую над грядками в кокошнике и лаптях. А я тем временем прикидывала, какое бы заклинание применить к профессору, чтобы его монокль превратился в лупу для разглядывания навозных жуков.

В общем, приём был оказан с "душой". Все были "рады" видеть деревенскую простушку в стенах академии. А я была "счастлива" развлекать их своими нехитрыми рассказами о жизни в Лепестках. Но я-то знала, что это только прелюдия. Впереди ещё уйма магических сюрпризов и "приятных" встреч. И чует моя пятая точка, что эта академия ещё не раз пожалеет, что впустила в свои стены эту "необразованную" доярку.

А после ужина, когда все расползлись по своим башням и подземельям, я решила навестить Икуду. Ну, не могла же я оставить её одну в этой "шикарной" каморке, да ещё и без вечерней сказки на ночь. Пришла я к ней, значит, вся такая в коровьей шерсти, с ведром парного молока и горшком "золотого" навоза. Икуда, завидев меня, аж прослезилась от счастья. Видать, соскучилась.

Мы с ней посидели, потрещали о том о сём, о заклинаниях и коровах. Я ей рассказала, как правильно доить корову, чтобы молоко было слаще, а она мне – как правильно варить зелье, чтобы директор превратился в жабу. В общем, нашли общий язык. Под конец вечера Икуда предложила мне пожить у неё в каморке, чтобы я не чувствовала себя одиноко. Ну, я, конечно, согласилась. А что мне ещё оставалось делать? Не под открытым же небом ночевать.

И вот, лежу я сейчас в каморке Икуды, на метле вместо матраса, укрытая ведром вместо одеяла, и думаю: "Вот это я влипла! Как в сказку попала! Хуже только в дурдоме." Но ничего, Дашка не пальцем делана. Она ещё покажет этим "высоколобым" магам, что такое настоящая магия. Да так покажет, что они сами начнут доить коров и превращать навоз в золото. И тогда-то я им скажу: "А я вас предупреждала!"

Завтра, кстати, у меня первый урок. Буду учиться превращать… Ладно, без спойлеров. Вы уже устали от слов о навозе.

Ну, поглядим, что из этого выйдет. Главное, чтобы вино не получилось слишком кислым, а то профессора с моноклем стошнит прямо на мою коровью шерсть. А это уже будет слишком.

Не заметила, как уснула. Бац, и утро. Открываю глаза, а надо мной высится тот самый старикан.

— Почему вы ещё спите, Дояна?

Я, протирая глаза, огрызнулась:

— Снились сны о ширпотребе. Такой он гадкий.

— Что ты себе позволяешь? Думаешь, пришла сюда и всё дозволено?

— Да на рынках этого добра навалом, вы не в курсе? А вы что думали? Ой, — манерно прикусила губу, глядя на бейдж и притворяясь, что не знала его отчество. — Подскажите, пожалуйста, мне просто любопытно. Если у вас отчество такое дивное, как же зовут вашего папеньку?

Директор побагровел ещё пуще прежнего, казалось, вот-вот взорвётся от негодования.

— Да как ты смеешь, девка деревенская, так со мной разговаривать! Ты вообще понимаешь, кто я? - прошипел он, метая громы и молнии.

Я, конечно, была в диком восторге от его реакции. Видать, давно ему никто не напоминал, что он всего лишь смертный, а не небожитель, спустившийся с небес.

— Ах, ну что вы, что вы, - защебетала я, - как же я могу не знать нашего всеми уважаемого директора? Просто отчество у вас такое… эксклюзивное, как бриллиант в куче навоза. Вот и стало интересно, кто же породил такое сокровище.

Икуда, которая наблюдала за этой сценой, забившись в угол каморки, тихо хихикнула. Видимо, ей тоже было забавно смотреть, как я издеваюсь над "ширпотребом".

— Да ты наглая хамка! - продолжал негодовать директор. - Я тебя сейчас же выпру из академии!

— Ой, ну что вы, - снова запела я, - куда же я без вас? Кто же меня научит доить коров с грацией балерины? Да и Икуде будет грустно без меня.

Директор, казалось, окончательно потерял дар речи. Он просто стоял и хлопал глазами, как рыба, выброшенная на берег. А я, пользуясь его замешательством, решила добить его контрольным выстрелом.

Глава 3.

Сама мысль о собственной неправоте бросала меня в дрожь. Нелепо. В родной деревне каждое мое слово было законом, а тут…

Я рухнула на первую попавшуюся скамейку в тихом дворе академии. Вдруг, словно с небес, ко мне спланировал ворон, уселся на деревянную спинку и, моргнув черным глазом, обернулся черноволосым юношей:
— Тяжелое утро?

— И не говори, — буркнула я. — Словно сговорились! Я, конечно, ангел во плоти, а вот эти… эти навозн…
Я запнулась, вспомнив, как чуть не сорвалось грубое слово. Представила эту самую "лепешку", и меня тут же передернуло. А запах! Брр, лучше не думать.

Я окинула незнакомца взглядом. Изумрудные глаза, густые черные волосы, точеный нос с едва заметной горбинкой и чувственные губы. Что-то в нем было… Что-то манило, притягивало, словно… словно меня в последний раз так тянуло к домашней колбасе.

— Эти нехорошие люди… Икуда?

— Откуда ты это знаешь? — изумилась я.

— О, она еще та зазнайка. Но, знаешь, единственное, что в ней привлекает – это ее… воспитанность, что ли. Бывают ведь такие леди, из которых слова вылетают, как камни из пращи.

Я почувствовала, как заливаюсь краской от злости. "Перевоспитать меня задумал? Не выйдет, красавчик."

— Да что вы все ко мне привязались? К девке, которая всю жизнь в деревне провела! Да ты знаешь, как мне было? Бабка вечно на работе, мамка сбежала в неизвестном направлении, батю вообще в глаза не видела. Эх, — я махнула рукой в отчаянии. — Да что я тебе объясняю! Вон, белобрысая идет — вот это эталон красоты и воспитанности. А я… всего лишь ведьмярка.

Юноша усмехнулся, глядя на мое отчаяние. "Ведьмярка", значит? Как мне кажется звучит гордо, если честно. А белобрысая… ну да, утонченная, вся такая воздушная. Но в ее глазах нет того огня, который сейчас пылает в моих. И колбасы домашней она точно не ела, это по ней видно.

— Ведьмярка, говоришь? А что умеешь? Кроме как "навозные лепешки" вспоминать. Видел я тебя на ужине. Не очень такое зрелище, — поддел он меня.

Я вскинула голову. — Много чего умею! Зелья варить, травы собирать, скотину лечить… Да что я перед тобой распинаюсь? Тебе-то какое дело?

Он пожал плечами, словно и правда ему все равно. Но его изумрудные глаза смотрели на меня с каким-то… интересом? Или мне показалось?

— Просто любопытно. В академии ведьмы всякие нужны, ведьмы всякие важны. А ты вроде как… свежий глоток деревенского воздуха. Не забудь только, что тут не деревня. Тут свои правила, свои законы. И если хочешь здесь выжить, придется немного подстраиваться. Но, — он наклонился ближе, и от него повеяло запахом леса и чего-то еще, неуловимо-манящего, — не теряй себя. Никогда.

Его слова заставили меня задуматься. Подстраиваться, не теряя себя… Легко сказать. Но как это сделать, когда тебя со всех сторон тыкают носом в твою "деревенщину"? Когда каждый твой шаг рассматривают под микроскопом и оценивают, словно корову на ярмарке?

Я отвела взгляд, стараясь скрыть смущение. Этот незнакомец… Он видел меня насквозь. Видел мою неуверенность, мою злость, мою растерянность. И, кажется, не осуждал.

— Легко говорить, когда ты, наверное, тут с пеленок, — пробормотала я, глядя на свои руки. — А я тут… как белая ворона. Или, скорее, как черная овца.

Он рассмеялся. Его смех был приятным, мелодичным.

— Не переживай. Черные овцы тоже нужны. Кто-то же должен нарушать правила, верно?

Он поднялся со скамейки, расправил невидимые крылья и, подмигнув, исчез, растворившись в тени деревьев. А я осталась сидеть, глядя ему вслед. Что это было? Случайная встреча? Или знак судьбы? Я не знала. Но одно я знала точно: этот разговор заставил меня почувствовать себя… немного лучше. Немного сильнее. И немного увереннее в том, что я смогу выжить в этой академии. Ведь я же ведьмярка, в конце концов. А ведьмярки не сдаются.

Икуда.

Ну вот и где она? Битый час жду её как манны небесной.
Вон черноволосый красавчик идёт. Ко мне что-ли? О Святых угодники.
— Да, Икудочка, святые угодники нам ещё пригодятся.
— Опять мои мысли читаешь, любимчик фортуны?
— А что, нельзя? Я-то думал, — его глаза сверкнули нездоровым светом, а я продолжала пытаться ни о чем не думать кроме этой некультурщине.
— О ведьмярке думаешь? Ой, зря.
— Почему? И откуда ты про нее знаешь? Успел увидеть?
— Вот только что.

Я ринулась в сторону другого кабинета, словно гончая, сорвавшаяся с цепи, но остановилась, так как вспомнила спросить где она. Он уже собирался уходить, как я окликнула его. На ловца и зверь бежит.
— Стой. Где ты ее видел?

— Во дворе академии. Напротив яблони света.

Я направилась во двор. Увидела ее сидящую на скамейке. Она о чем-то задумалась. Подойдя поближе, я присела к ней.

Она посмотрела на меня недобрыми глазами и взглотнула.

Я положила раскрытую ладонь к ней на предплечье, пытаясь привлечь ее внимание, достучаться до небес. Как стена

— Ладно, прости. Извини за такие нехорошие высказывания. Я же не обидеть тебя хотела, а направить. Как ты не можешь понять что не может все крутится вокруг тебя.

— Опять ты за свое? А знаешь. Есть человек который в меня верит.

Я засмеялась, продолжая: — И кто же этот несчастный?

Она долгое время задумчиво что-то перебирала себе под нос. Затем сказала: — Ну такой. Такой… Он ворон в общем.

— А-а, этот. Да у него знаешь сколько таких как ты? Да такая как ты ему в подмётки не годится!

— Да ладно! Ворон, говоришь? Ну, держись, ведьмярка! Сейчас мы его позовем, и он тебе покажет "веру"! Эй, Ворон! Где ты там летаешь? Тут у нас дама уверена, что ты в нее веришь! Может, у тебя гарем уже целый, а мы тут голову ломаем!

Я нарочно говорила громко, чтобы ее задеть. Видела, как она дернулась. Ага, зацепило! Она вскочила со скамейки, как ошпаренная кошка. Глаза метали молнии. "Сейчас будет буря", – подумала я, предвкушая зрелище.

— Ты… ты… да ты просто завидуешь! – прошипела она, ткнув меня пальцем в грудь. — Завидуешь моей связи с Вороном! Он – особенный!

Глава 4.

Икуда явилась предо мной во всем своем незамутненном "очаровании". Ангел во плоти, не иначе. Высокомерная, язвительная… просто мечта! Раздражает до зубовного скрежета, но ничего, переживу. Соберу волю в кулак и поплетусь на эти восхитительные занятия.

Прогуливаясь по тропинке из идеально белого камня, я наслаждалась местными "пейзажами". Нашим Лепесткам до такой утонченной безвкусицы, как до Альфа Центавры на телеге. Массивные здания, будто их не люди строили, а титаны-переростки. Или простые смертные, но с бо-о-ольшим запасом времени и, вероятно, полным отсутствием вкуса.

Так и тянуло кого-нибудь облагодетельствовать хорошей взбучкой. Иначе эта неземная злость покроет благородной плесенью эти исторические развалины. И тут мой взгляд, словно мотылька на пламя, привлекли студенты, "играющие" в крокет. Ну как играющие… с таким изяществом и грацией, что даже медведь-балерина позавидовал бы. Я, как тонкий ценитель прекрасного (во всех его проявлениях, ага), просто не могла пропустить этот "спектакль".

Подойдя ближе, я увидела "звезду" этого цирка – нашего драгоценного "принца на горошине". Он с таким энтузиазмом пытался загнать шар в ворота, что вот-вот сломал бы клюшку. Какая самоотдача!

Тут уж мое воспитание дало трещину, и, изящно откашлявшись, я совершенно "случайно" подправила его шарик прямо в самую глубокую, ароматную лужу. Принц, само собой, пришел в восторг. А я лишь плечиками пожала, сделав лицо, достойное ангела. Ну что ж поделать, если у меня руки растут из… ну, вы поняли.

— Ой, простите, ваше сиятельство, — промурлыкала я, томно хлопая ресницами, — это все моя дикая, необузданная деревенщина. Не привыкла я к этим аристократическим изыскам. У нас в Лепестках вместо этого по битым бутылкам стреляем. Культурно и полезно для моторики!

Принц побагровел еще сильнее, скоро лопнет от переизбытка чувств. Остальные, давясь от смеха, изображали глубочайшее внимание к игре.

Его высочество что-то прошипело о моем "искрометном" чувстве юмора и "безупречном" воспитании. Я в ответ – лишь невинную улыбку и хлопанье ресницами. Он, наверное, ждал потока слез, извинений и клятв верности. Но нет, я не такая. Я – Лепесток, этим все сказано.

Развернувшись, я двинулась на занятия, спиной чувствуя его испепеляющий взгляд. Удовлетворенно хмыкнув, представила, как бедный принц отстирывает свои штанишки. Мелкая пакость, но греет душу. Главное, чтобы Иуда не узнала. Хотя, зная ее, она бы лишь закатила глаза и сказала что-нибудь язвительное о моем "остроумии".

В аудитории царила неземная тишина. Студенты, как образцово-показательные зомби, копались в книгах.

Я заняла свое место, стараясь не привлекать всеобщее внимание. Открыв книгу, обнаружила рецепты отворотов от слизней, заклинания для ускорения роста репы и ритуалы для вызывания дождя. Просто кладезь полезной информации! Вот она, настоящая, забытая магия, способная осчастливить человечество и спасти урожай! Да, плетение макраме из волос единорога – это, конечно, жизненно необходимо. Но кто будет кормить магов, если не будет репы?

— Сегодня я покажу вам, как превратить обычного слизня в источник святой воды, — вещала фееричная профессорша, похожая на Мальвину.

– Да чтоб вас слизни всех засосали в эту скважину, — прошептала я, представляя, как эти восхитительные создания становятся невольными водоносами.

Мальвина, не иначе как богиня сельского хозяйства в изгнании, с благоговением поглаживала слизня, словно это был бриллиант "Нассак". Икуда, завороженно глядя на профессора, записывала каждое ее слово. Конечно, ей же потом этих слизней для меня готовить.

Я же почувствовала непреодолимое желание срочно эвакуироваться. Идея о скважине из слизня, конечно, прекрасна. Особенно учитывая, сколько у меня их на огороде. Но что-то мне подсказывало, что это знание сейчас не очень-то и нужно.

Прикрываясь книгой "Как заговорить корову на семи языках", я начала медленно отступать к выходу. Надо найти что-то более полезное. Например, трактат о том, как избежать встречи с Белоснежкой, жаждущей мести. Или, на худой конец, рецепт приворотного зелья для принца на горошине. Да, да, чтобы он сам на грядку пошел!

Но, увы, мой побег сорвался, когда Мальвина, заметив меня, радостно воскликнула: – А вот и наша Дашенька! Сейчас вместе попробуем заговорить слизня, чтобы он нам святую воду дал!

Вот так всегда. Только задумаешь улизнуть, как судьба настигает в образе профессора-энтузиаста и слизня-водоноса.

Ноги будто приклеились к полу. "Святая вода" из слизня? Кажется, я пропустила важный этап в развитии сельского хозяйства. Может, пора начинать поклоняться навозу? Глядишь, и урожай втрое возрастет.

Мальвина, сияя от счастья, протянула мне слизня. Он, надо отдать должное, выглядел очень несчастным. Видимо, даже слизни понимают, что перспектива быть "святым источником" не самая радужная. Я взяла эту слизь в руки, стараясь не выронить. Интересно, если я пробормочу "Абракадабра, пусть слизень станет тыквой!", это сработает?

Икуда скрестила руки на груди и с надменным взглядом смотрела на меня так, словно пыша уверенностью в том что я сморожу чепуху. Профессорша смотрела на меня с таким обожанием, словно я вот-вот совершу чудо вселенского масштаба. Что ж, чудо сейчас действительно нужно. Чтобы выбраться отсюда живой.

Я закрыла глаза, глубоко вздохнула и, вспомнив все молитвы, которые знала (а знала я немного), начала что-то невнятно бубнить, надеясь, что слизень не поймет. Кажется, он понял. Или, по крайней мере, попытался. Он с отвращением посмотрел на меня и плюнул на руку небольшую порцию "святой воды". Ну, думаю, это успех. Теперь я официально посвящена в поклонники слизней.

Я открыла глаза, стараясь сохранить лицо, достойное кисти Рафаэля. Внутри бушевал ураган сарказма, но игра есть игра, и если требуется изображать восторг от слизи на руке, я это сделаю. Даже если после этого понадобится тонна антисептика и экзорцист.

С видом человека, прикоснувшегося к вечности, я поднесла руку к ростку помидора. Он не шелохнулся. Я чувствовала себя колдуньей. Провела рукой над растением, словно благословляя его на великие свершения. "Расти большой, не будь лапшой!" - прошептала я, чувствуя себя полной дурой. А росток взял и выдал помидор.

Глава 5.

"Безусловно, я сейчас все объясню, и он проникнется моей невиновностью," – наивно прошептала я, толкая дверь в пыточную под названием "кабинет Ширпотреба".

На пороге кабнета я изобразила ангельское смирение, достойное лучших полотен эпохи Возрождения, хотя внутри бушевал тот же ураган, что и в аудитории.

Ширпотреб восседал за своим столом, словно римский император, готовый вынести приговор гладиатору.

– Дашенька, – промурлыкал Ширпотреб, его голос сочился фальшивым сочувствием. – Ну что же ты натворила, милочка? Неужели так сложно удержать свою "дикую, необузданную сие не культурность" в узде?

Я пожала плечами, изображая искреннее раскаяние. "Ах, да, я просто не могу контролировать свои магические силы – это же такая распространенная проблема," – пронеслось в моей голове. Разумеется, они поверят в это так же легко, как в то, что Иуда искренне заботится о благополучии академии.

— Молчите, сударыня? Нечего добавить в свое оправдание? А я сразу разглядел, что незачем таким, как вы, занимать здесь место. Я верно излагаю?

— О нет, профессор. Вы абсолютно правы, как всегда. Просто… Икуда… – я принялась томно переплетать указательные пальцы, потупив взор. – Она не дает мне покоя. Она пытается изжить меня из академии. Проходу не дает. Да и… кажется, я схожу с ума, — я подняла взгляд полный боли, смотря пристально в глаза профессору.

— Вот оно что. Дарья Акакиевна. Впервые вижу вас в таком… интересном состоянии. Вы более культурно разговариваете. Да и в целом... Неужели что-то произошло?

— Да. Во мне появилась необъяснимая сила. Да такая, что одного взмаха руки хватает снести все стены в этой академии. Я устала и я не знаю как мне быть дальше. Вы мне поможете?

Профессор великодушно указал мне на стул напротив, словно делая одолжение. Он подцепил карандаш и начал задумчиво вертеть его в пальцах, являя собой верх проницательности.

— Видите ли, Дарья Акакиевна. Вы – избранница самого Азарьетти, создателя нашей скромной обители знаний. Сила будет расти в вас, словно сорняк в заброшенном огороде. Но хватит ли у вас… духа, чтобы совладать с этим… даром?

Я понимала что с меня хватит. Я выбежала из кабинета директора так и не выяснив до конца что со мной происходит. Я хотела бежать обратно в деревню. Но представив как Клара из соседнего дома будет смеяться во все свои гнилые зубы, не решалась.

Я села в уголочек каморки и прикрыла лицо руками.

— И ты так просто сдашься? Даша, я-то думала, что ты более стойкий оловянный солдатик, раз уж сам Азарьетти обратил на тебя свое "внимание".

Я подняла взгляд и увидела белку. Самую обыкновенную белку.

— Что тебе нужно, блохастая? Брысь отсюда, – и только потом до меня дошло, что она разговаривает. Подскочив на ноги, я изумленно распахнула глаза.

— Чего вытаращилась, словно сорока на хрустальное яйцо? Никогда говорящих белок не видела? И это в магической-то академии! Да уж, ты диковинка, словно единорог в курятнике.

Мелкая бестия распушила свой роскошный хвост и запрыгнула мне на плечо.

— Ах, благодарю за комплимент, — промурлыкала я, изо всех сил стараясь не сбросить говорящего грызуна с плеча. «Идеально! Именно этого мне не хватало для полноты картины. Говорящей белки на плече, разумеется. Как же я раньше жила без этой житейской мудрости?»

— И что же, о великий зверек, ты предлагаешь? Продолжать этот цирк с притворством и магическим бессилием? Или, может, сразу признаться, что я – величайшая угроза этому захолустному заведению?

Белка презрительно фыркнула, так, словно только что попробовала прокисшее молоко. — Ну уж нет, душенька. Сдаваться – это удел слабаков и тех, кто не умеет выгодно использовать свои недостатки. Ты, я вижу, отлично умеешь притворяться наивной дурочкой. Продолжай в том же духе! А я, так и быть, буду твоим личным советником. Бесплатно, разумеется. Просто обожаю помогать юным дарованиям раскрывать свой потенциал.

«Конечно, бесплатно, ага. Как же, поверила! Наверняка потом потребует гору орехов и личный домик в моем мозгу,» – подумала я, закатив глаза. Но вслух произнесла лишь: — Ну, раз уж ты так настаиваешь… Да и терять мне особо нечего.

Решено. Продолжаем игру. И пусть этот Ширпотреб и вся его академия лопнут от зависти, когда я стану самой могущественной… студенткой? Волшебницей? Самозванкой? Кто знает. Главное – продолжать улыбаться и махать. Ведь, как говорится, лучше быть безумной гением, чем нормальной посредственностью.

Я нащупала в кармане завалявшийся грецкий орех и протянула его белке. Та ловко выхватила угощение и принялась увлеченно грызть, осыпая меня крошками. "Так, с чего начнем нашу грандиозную аферу?" – подумала я, почесывая затылок. Нужно составить хоть какой-то план, чтобы не выглядеть полной идиоткой в глазах этого наглого грызуна.

— Ладно, мелкая, давай без "воды", – произнесла я, скрестив руки на груди. — Что ты предлагаешь? Как мне "выгодно использовать свои недостатки"? И вообще, кто ты такая? Откуда взялась? И почему именно я?

Белка оторвалась от ореха и посмотрела на меня с нескрываемым снисхождением. — Ох, Даша, Даша… Ты задаешь слишком много вопросов сразу. Это непродуктивно. Начнем с того, что я – твой личный джинн в меховой шкурке. И появилась я здесь, потому что… потому что так надо. А почему именно ты? Видимо, Азарьетти не ошибся в своем выборе. В тебе есть искра. Осталось только ее разжечь.

— А насчет плана… Тут все просто. Продолжай играть роль наивной дурочки, но параллельно тренируй свои "магические силы". Потихоньку, без лишнего шума. И главное – доверяй своей интуиции. Она тебя еще не подводила.

Я вздохнула. Все это звучало довольно расплывчато и туманно. Но что-то мне подсказывало, что у этой белки есть какой-то свой интерес во всем этом. И, возможно, сотрудничество с ней – это мой единственный шанс выжить в этом змеином клубе под названием "Академия". Что ж, рискнем!

— И что мне тренировать, позволь узнать? – съязвила я, – Умение хлопать глазками и делать вид, что я ничего не понимаю? Так это у меня и так отлично получается. Или ты про ту силу, о которой говорил Ширпотреб? Если честно, я даже не представляю, что это такое и как ей управлять.

Глава 6.

Я опешила. Вот тебе и тихий садик, вот тебе и тренировки. Последнее желание? Да у меня их миллион! Хочу мороженое, хочу на море, хочу, чтобы эта сумасшедшая Снежная королева исчезла, как страшный сон. Но вслух я выдавила лишь невнятное:

— Что… что происходит?

Белка забилась в панике у меня за пазухой, дрожа всем телом. А Снежная королева – или кто она там – лишь презрительно скривилась.

— Неужели ты думала, что все так просто? Обрела силу, распустила цветочек и стала счастливой волшебницей? Милая, ты попала в Академию! Здесь за все надо платить. И твоя плата – жизнь.

Я сглотнула. Паника начала подступать к горлу.

— Но за что? Что я сделала?

— Ты посмела разбудить силу, которой не должна была касаться, – прошипела Снежная королева. – Ты нарушила баланс. И теперь я должна тебя остановить.

Она взмахнула посохом, и в мою сторону полетел сноп искр. Я инстинктивно прикрыла лицо руками, ожидая удара. Но ничего не произошло. Открыв глаза, я увидела, что вокруг меня образовался какой-то полупрозрачный щит, от которого искры отскакивали, как от стекла.

— Неплохо, для начала, – усмехнулась Снежная королева. – Но это лишь временная защита. Рано или поздно я тебя достану. И с этими словами она снова взмахнула посохом, готовясь к новой атаке. А я, судорожно соображая, что делать дальше, поняла, что у меня есть только один шанс – бежать. Бежать и надеяться, что говорящая белка знает, куда меня приведет.

Ноги сами понесли меня прочь от этой жуткой особы. Белка, почувствовав свободу, выскочила из-за пазухи и, ловко перепрыгивая с ветки на ветку, понеслась вглубь сада. Я, спотыкаясь о корни и цепляясь за кусты, пыталась не отстать. Страх гнал меня вперед, заставляя забыть про усталость и боль.

Сад, который еще минуту назад казался таким мирным и уютным, теперь превратился в лабиринт, полный опасностей. Тени сгущались, деревья казались зловещими, а каждый шорох заставлял вздрагивать. Я понимала, что Снежная королева не оставит меня в покое, и ее преследование – лишь вопрос времени.

Белка привела меня к какому-то старому, полуразрушенному сараю, заросшему плющом. Она остановилась у покосившейся двери и, повернувшись ко мне, пропищала: "Туда! Быстрее!" Не раздумывая ни секунды, я толкнула дверь и юркнула внутрь.

Внутри было темно и сыро. Пахло прелой листвой и землей. Глаза постепенно привыкали к полумраку, и я начала различать очертания старых инструментов, сломанной мебели и каких-то ящиков, заваленных тряпьем. Белка тем временем уже вовсю хозяйничала, роясь в одном из ящиков.

"Что ты ищешь?" – прошептала я, чувствуя, как надежда постепенно возвращается. Белка выскочила из ящика, держа в зубах какие-то странные ремешки.

— Надень! – пропищала она. – Они помогут.

Я взяла в руки и и, не мешкая, надела его на шею. И тут же почувствовала гладкость и местами шершавость. Посмотрела, там циферблат со странными иероглифами.

Посмотрев на белку, я услышала ответ:

— Это часы "пустошь времени". Они тебе помогут.

Я одела ремешки потемневшые от времени серебряные.

По телу разливается тепло, а страх отступает на второй план. Возможно, это действительно мой шанс.

Не успела я толком рассмотреть диковинные часы, как сарай содрогнулся от удара. Дверь с треском вылетела, и на пороге возникла Снежная королева, сверкая ледяным взглядом. Белка пискнула и юркнула мне на плечо, вцепившись в волосы.

— Поздно прятаться, девчонка! — прорычала королева, взмахнув посохом. — Твои фокусы меня не остановят.

Я инстинктивно сжала часы в руке, и в этот момент по телу пробежала волна энергии. Мир вокруг слегка поплыл, а Снежная королева замерла, словно ее поставили на паузу. Я поняла, что часы и правда работают!

Белка затараторила:

— Бежим! Сейчас! Они недолго держат!

Не теряя ни секунды, я схватила белку и бросилась вглубь сарая. Завалы старого хлама оказались отличным прикрытием. Я перепрыгивала через ящики, пробиралась между сломанной мебелью, стараясь не издавать ни звука. Время словно замедлилось, позволяя мне видеть застывшую фигуру королевы, словно в кривом зеркале.

Выскочив из сарая с другой стороны, я оказалась в густом малиннике. Белка указала в сторону темного леса, шепнув:

— Там безопасно. Пока.

Я рванула к лесу, чувствуя, как действие часов ослабевает. Снежная королева вот-вот освободится от чар, и мне нужно успеть уйти как можно дальше. Страх подгонял меня, а в голове пульсировала одна мысль: "Что это за сила, и как мне научиться ей управлять?"

Лес встретил меня настороженной тишиной. Деревья высились, как мрачные стражи, сплетая ветви в непроницаемый полог. Я бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о коряги и продираясь сквозь кусты. Белка крепко вцепилась в мои волосы, чувствуя мое напряжение.

—Куда мы бежим? – прошептала я, задыхаясь от бега.
— К старому дубу! Там выход, – ответила белка, продолжая указывать направление. Я не знала, что это за "выход", но сейчас доверяла белке больше, чем себе самой.

Добравшись до огромного, поросшего мхом дуба, я увидела то, что белка называла "выходом". В корнях дерева зияла темная дыра, ведущая куда-то вниз. Не раздумывая, я нырнула в эту нору, надеясь, что это не очередная ловушка Снежной королевы.

Внизу оказалось еще темнее и сырее, чем в сарае. Пахло плесенью и сырой землей. Я двигалась на ощупь, стараясь не упасть в какую-нибудь яму. Белка соскочила с моего плеча и, светясь в темноте, как маленький фонарик, повела меня за собой. Вскоре мы выбрались в какой-то грот, освещенный тусклым светом, проникавшим сквозь щели в потолке. На стенах грота виднелись какие-то древние письмена, а в центре стоял старый каменный стол, на котором лежал пыльный фолиант.
— Здесь безопасно, – пропищала белка.

Осмотревшись, я поняла, что это какое-то древнее убежище. Стены, казалось, дышали историей, а пыльный фолиант на столе так и манил к себе. "Может, здесь я найду ответы?" – подумала я, сглотнув ком в горле. Белка, словно прочитав мои мысли, кивнула и подтолкнула меня к столу.

Глава 7.

Выбравшись из грота, я огляделась. Лес уже не казался таким мрачным и враждебным. Свет, исходящий от меня, разгонял тени, и я чувствовала себя увереннее, чем когда-либо. Белка нетерпеливо дергала меня за рукав, напоминая о цели.

Двинувшись в сторону академии, я чувствовала, как сила цветка наполняет меня. "Пустошь времени" пока поберегу, но на всякий случай часы висели на шее, готовые в любой момент прийти на помощь. Скоро я увидела знакомые очертания сада. Он был тих и безмятежен, словно ничего и не произошло. Но я знала, что это затишье перед бурей.

Снежная королева ждала меня в центре сада, возле той самой клумбы, где все и началось. Ее ледяной взгляд не выражал никаких эмоций, но я чувствовала, как от нее веет холодом и ненавистью.

— Я знала, что ты вернешься, — прошипела она. — Думала, спрячешься где-нибудь, но ты оказалась глупее, чем я предполагала. Что ж, тем проще будет тебя уничтожить. — Икуда взмахнула посохом, готовясь к атаке. Но я не дрогнула. Внутри меня цвел Цветок Баланса, давая мне уверенность и силу. Настало время положить конец этому безумию.

— Икуда. Я знаю это ты. Только я причем? Не я же отдала мне же силу. А неведомые руки.

— А мне теперь ничего не остаётся делать, только как расправиться с тобой. Я хочу обратно свою силу, которая принадлежит мне по праву.

— Ты ошибаешься, Снежная королева, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри все еще трепетало. — думая, что сможешь меня уничтожить.

Она рассмеялась, звук был похож на звон разбивающегося льда. Взмах посоха — и в мою сторону полетели ледяные иглы. Я успела отскочить, чувствуя, как одна из них царапает щеку. Нужно действовать быстро. Закрыв глаза, я сосредоточилась на цветке внутри себя, позволяя его энергии наполнить каждую клеточку тела. Когда открыла глаза, увидела, как вокруг меня распускаются невидимые лепестки, отражая ледяные осколки, будто зеркало.

Королева отступила на шаг, удивленная. Я почувствовала прилив сил. Сейчас или никогда. Я сделала шаг вперед, потом еще один. Сад начал меняться. Там, где ступала моя нога, лед таял, пробивалась зеленая трава, распускались первые цветы.

— Ты не можешь остановить весну, — произнесла я, и в голосе появилась уверенность. — И не сможешь остановить меня. Время твоего правления закончилось.

Королева закричала, вкладывая всю свою злость в новый удар посохом. Но Цветок Баланса был сильнее. От меня исходила такая мощная волна тепла и света, что лед вокруг начал трескаться и осыпаться. Снежная королева пошатнулась, ее ледяная корона упала на землю и рассыпалась в прах. Она смотрела на меня с ужасом, видя, как тает, превращаясь в ничто. И вот, ее не стало. Только холодный ветер гулял по саду.

Сады академии начали оживать. Там, где еще мгновение назад царствовал лед и холод, теперь бурлила жизнь. Деревья расправляли ветви, покрываясь нежными листьями, цветы пробивались из земли, наполняя воздух ароматами. Я стояла посреди всего этого, чувствуя, как сила цветка постепенно успокаивается, возвращаясь в свое первоначальное состояние. Белка запрыгнула мне на плечо, тихо цокая, будто выражала свое одобрение.

— Мы сделали это, — прошептала я, гладя ее по спине. — Но это только начало.

Сад был не единственным местом, пострадавшим от ее влияния. Я знала, что за его пределами еще многое нужно исправить. Но сейчас я чувствовала усталость, словно все силы покинули меня. Нужно было найти место, где я могла бы отдохнуть, собраться с мыслями.

Направляясь к зданию академии, я заметила фигуру в дверях. Это был профессор Бздун, старый наставник, который когда-то учил меня всему, что знал. Его лицо было серьезным, но в глазах я увидела искру надежды.

— Я знал, что ты справишься, — сказал он, когда я подошла ближе. — Но не думай, что все закончилось. Твой путь только начинается.

Я кивнула, понимая его слова. Впереди было много неизвестного, много трудностей, но я была готова к ним. Цветок Баланса, пусть и не всегда подчиняющийся мне, стал частью меня. И я знала, что он поможет мне в будущем.

— Спасибо, профессор, — ответила я. — Я не сделала бы этого без вашей поддержки.

Он улыбнулся, словно понимая, что на самом деле я все сделала сама. Но это было неважно. Главное, что мы справились. И теперь, когда Снежная королева исчезла, мир снова мог начать заживать, возвращаясь к тому, чем он был до ее появления. А я была готова идти вперед, чтобы убедиться, что это действительно произойдет.Профессор Бздун похлопал меня по плечу и провел в здание. Академия выглядела потрепанной, но чувствовалось, что жизнь возвращается и сюда. Студенты робко выходили из своих комнат, переговариваясь и оглядываясь. В их глазах читался страх, но и надежда тоже.

Мой суженый, да и Белоснежка с уважением смотрел на меня. Все начали относиться иначе к простушке из Лепестков. А я, после всех этих препятствий извинилась перед всем коллективом академии и стала углубленно изучать культуру речи и поведения.

На ужине в честь победы над злобной Икудой накрыли стол. Каких только яств там не было: и курица с золотистой корочкой, и кальмары. Фаршированные помидоры красовались неподалеку от меня. А самое главное блюдо - это шашлык. Аромат мяса пленил и завораживал. Я взяла кусочек в рот и почувствовала как свинина тает.

После ужина мне выделили комнату, где я смогла наконец-то присесть и немного перевести дух. Белка устроилась на подушке рядом, мурлыкая что-то себе под нос. Я посмотрела в окно на оживающий сад, вспоминая лицо Снежной королевы в последние секунды. Страх… это все, что она чувствовала в конце. А ведь могла бы жить, править мудро и справедливо. Но выбор был сделан.

Ко мне в комнату постучался Голопуп. Он был осторожен в каждом шаге и безмолвно присел на мою кровать, заправленную красным шелком.

Он долго молчал, после чего сказал:

— Дарья, я тебя недооценивал. Может всё-таки сыграем свадьбу? Тем более у нас печать стоит. Ты моя, я твой. Что нам ещё нужно?

Глава 8.

Я осталась стоять у окна, чувствуя, как дрожат руки. Что же делать? С одной стороны – долг перед академией, перед традициями. С другой – мое сердце, которое тянулось к другому. Неужели я должна пожертвовать своим счастьем ради чужих ожиданий?

Белка запрыгнула ко мне на плечо и начала тихонько мурлыкать, словно пытаясь успокоить. Я прислонилась к ней щекой, закрывая глаза. "Нужно время", – пронеслось в голове. Время, чтобы разобраться в себе, чтобы понять, чего я действительно хочу.

Я прилегла на кровать. Мягкая перина обволакивает каждую мышцу тела. Я уснула. Во сне мне снился он.

Это было невероятно, незабываемо, нежно… Как сон, сотканный из лунного света и шепота звезд. Он кружил меня в вальсе по этому тронному залу, а в сердце жила надежда, что вот-вот войдет профессор. Но дверь молчала, не одергивала привычным "чужой, Даша, прячься". Она лишь мирно посапывала, прикрыв один свой глаз, словно хранила наши секреты.

— Я буду меняться ради тебя, Вери Гуд. Я сделаю… Ты только скажи…

Дыхание сбивалось, как у загнанной птицы. "А что если нет? А что если Вельма уже получила его "завет"?" Эти мысли обжигали, как лед, и слезы застыли в глазах, готовые сорваться в пропасть отчаяния.

— Ты даже готова стать культурной? А после ритуала бракосочетания ты должна будешь носить паранджу, как настоящая истинная?

Паранджа… Какая нелепость! Неужели у рыцарей ветра все так сложно? Почему?

Хотя… Ради этих изумрудных глаз, ради этого взгляда, я готова броситься со скалы в бушующее море. Боже, какие они желанные!

— Готова! — сорвалось с губ, и горло перехватила сухая тоска.

Он громко рассмеялся, этот смех эхом разнесся по залу, и разомкнул наши руки. Холод, внезапный, пронзительный, сковал мое сердце. Он просто вышел из зала. Представляете? Я опустилась на пол, и мой пышный подол, словно раненая птица, с шуршанием распластался вокруг меня.

И я заплакала. Горько, безутешно, как будто потеряла что-то самое важное, что было у меня в этой жизни. И слезы, как жемчужины, катились по щекам, оставляя на полу мокрые следы моей разбитой мечты.

На следующее утро я проснулась с тяжелой головой. Этот сон... Слова Голопупа эхом отдавались в памяти. Я решила, что не буду принимать поспешных решений. Сначала нужно поговорить с профессором Бздуном, с Белоснежкой. Может, они смогут дать дельный совет.

Я вышла из комнаты и направилась в библиотеку. Там всегда можно было найти уединение и мудрый совет в книгах. Проходя по коридору, я заметила группу студентов, которые шептались и показывали на меня пальцем. Неужели Голопуп уже успел всем рассказать о нашей "предстоящей свадьбе"? Мне стало не по себе. Казалось, что все вокруг давят на меня, заставляя сделать выбор, который я не хочу делать. Но я не сдамся. Я найду выход из этой ситуации.

В библиотеке царил полумрак. Пыльные стеллажи возвышались, словно древние стражи, хранящие свои тайны. Я прошлась вдоль полок, машинально перебирая корешки книг. "Может, какая-нибудь старинная мудрость подскажет выход?" - подумала я, но мысли мои все еще кружились вокруг сна и Голопупа.

Наконец, взгляд зацепился за знакомый том. "Алхимия любви". Я вытащила его с полки и села за ближайший стол. Страницы книги были испещрены заметками и подчеркиваниями – наверняка, Белоснежка в свое время штудировала. Пробежав глазами несколько глав, я наткнулась на цитату, которая заставила меня задуматься: "Истинная любовь не требует жертв, она требует смелости быть собой".

— Смелости быть собой. Креативно!

Я посмотрела впереди себя. Это был он! Черноволосый, бирюзовый взгляд, нос с горбинкой. Ворон.

— Любишь читать? Ты не такая уж и необразованная, как я думал. Меня зовут Вери Гуд.

— Я знаю как тебя зовут. Если честно ты мне приснился. Не буду скрывать ты мне интересен и симпатичен.

— Более чем симпатичный для тебя. Я все знаю. Знаю твои сны, чувства.

Улыбка тронула его губы, делая взгляд еще более пронзительным. — Твои сны, твои метания… Все это лишь подтверждает, что ты особенная, Даша. Не такая, как остальные воспитанницы академии. Ты живешь сердцем, а не предрассудками.

Я почувствовала, как щеки заливаются краской. Его слова были словно бальзам на израненную душу. Неужели он действительно понимает меня? Неужели видит во мне что-то большее, чем просто объект для эксперимента?

— Вери Гуд, я… Я не знаю, что делать. С одной стороны, академия, долг. С другой… С другой ты.

Он подошел ближе, и я почувствовала его тепло. Запах старых книг и чего-то неуловимо терпкого, будоражащего воображение, окутал меня. — Забудь об академии, Даша. Забудь о долге. Слушай свое сердце. Оно никогда не обманет. И ценю я что ты такая прямая. Не юлишь, а говоришь как есть.

Он взял мою руку и нежно поцеловал ладонь. Легкая дрожь пробежала по телу. Все сомнения, все страхи, словно по волшебству, отступили на второй план. В этот момент я знала наверняка – я хочу быть с ним. И пусть весь мир подождет.

Эти слова словно эхом отозвались в моем сердце. Неужели все действительно так просто? Может, я сама все усложняю? Я убрала руку из ладоней и посмотрела в окно. Солнечный свет пробивался сквозь пыльные стекла, освещая крошечные пылинки, танцующие в воздухе. В этот момент я почувствовала внезапную ясность. Я не должна жертвовать собой ради чужих ожиданий. Я должна следовать за своим сердцем.

— А знаешь. Я думаю ты прав, но, подожди.

Я задумалась. А может и не стоит с ним связывать свою жизнь. Отношения, это скорее всего хорошо(наверное. Это будет первый раз), но брак - это же нечто невероятное. Это большая ответственность. Всю жизнь бок к боку как бабушка моя с моим дедушкой.

С этой мыслью я встала и направилась в кабинет профессора Бздуна. Пришло время поговорить и расставить все точки над "i". Хватит бегать от проблемы. Пора встретить ее лицом к лицу.

Кабинет Бздуна встретил меня привычным запахом старых книг и сушеной крапивы. Сам профессор сидел за огромным столом, заваленным свитками и колбами, и что-то сосредоточенно писал гусиным пером. Увидев меня, он отложил перо и приветливо улыбнулся.