Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии

ГЛАВА 1: Контракт со смертью

⋆ ˚｡⋆୨♡୧⋆ ˚｡⋆

Утро четверга началось с того, что начальник прислал правки. В четырнадцатый раз.

Я сидела за своим рабочим столом, смотрела на монитор и пыталась вспомнить, когда в последний раз спала больше трех часов подряд. Судя по дрожи в руках и тому, что кофе уже не воспринимался на вкус — просто горячая жидкость коричневого цвета, — давно.

— Вась, — ко мне подошла Лена из бухгалтерии, — ты как?

— Нормально, — автоматически ответила я.

— У тебя глаз дергается.

— Это тик.

— Ты бы поспала.

— Я посплю, когда проект сдадим.

Лена покачала головой и ушла. Правильно сделала. Я была не в том состоянии, чтобы с кем-то разговаривать.

На экране висела объявление о поиске фронтенд-разработчика. Я открыла её в пятнадцатый раз и прочитала комментарий начальника:

«Сделайте логотип побольше. И подвиньте левее. И вообще, может, добавим анимацию? Чтобы глазик моргал? Кандидатам же нравится, когда глазик моргает».

Глазик.

Он хотел, чтобы в вакансии для разработчика был моргающий глазик.

Я закрыла глаза и посчитала до десяти. Потом до двадцати. Потом до ста. Не помогло.

Вспомнила, как попала в эту компанию. Три года назад я была полна энтузиазма. HR — это же работа с людьми, общение, развитие, корпоративная культура. Я думала, буду проводить тренинги, помогать сотрудникам расти, создавать уютную атмосферу.

Реальность оказалась другой.

Я согласовывала вакансии по двадцать раз. Я слушала жалобы сотрудников на микроменеджмент. Я увольняла людей, которые мне нравились, потому что «компания меняет вектор». Я нанимала новых сотрудников, которые уходили через три месяца, потому что «компания снова меняет вектор».

И пила кофе.

Много кофе.

Очень много кофе.

В день смерти я выпила пять чашек эспрессо, два энергетика и съела на ночь шоколадку, потому что «надо же себя порадовать, я столько работаю».

В итоге организм сказал: «Спасибо, я пас».

Я зашла в квартиру, скинула кеды (старые, растоптанные, надо было новые купить, но всё руки не доходили), сделала два шага к дивану и... упала.

Просто рухнула на пол.

— Вот же... — успела подумать я.

Попыталась встать. Руки не слушались. Ноги не слушались. Сердце колотилось где-то в горле, потом провалилось в пятки, потом вообще решило поиграть в чехарду само с собой.

За стеной сосед дядя Витя сверлил стену. Дрель выбивала «Полет шмеля» в рок-обработке. Бам-бам-бам-бам!

Я лежала на холодном полу, смотрела в потолок и думала: «Только не сейчас. У меня же дедлайн по вакансии завтра. И отчет по подбору. И встреча с кандидатом в три...»

Перед глазами поплыли круги. Сначала радужные, потом золотистые, потом они начали складываться в буквы.

Огненные буквы на потолке.

Четкие, яркие, пульсирующие.

«ГОСТИНИЦА „ТРИ ПОСОХА“».

ВАКАНСИЯ: ХОЗЯЙКА (СРОЧНО).

УСЛОВИЯ: ПОЛНЫЙ ПАНСИОН, МАГИЧЕСКИЙ СОЦПАКЕТ, НЕЖИТЬ В ПОДВАЛЕ НЕ ТРЕВОЖИТЬ.

З/П: ПО ДОГОВОРЕННОСТИ (ВОЗМОЖНА ЖИЗНЬ ПОСЛЕ СМЕРТИ).

Внизу, мелким шрифтом было дописано:

«В случае досрочного расторжения контракта душа возвращается в исходное состояние (смерть) без права восстановления. Администрация не несет ответственности за аллергические реакции на магию, укусы нежити и внезапное превращение в лягушку».

Я моргнула.

Буквы не исчезли.

— Бред, — сказала я вслух. Голос прозвучал хрипло и тихо.

Дрель дяди Вити за стеной взвизгнула на особо высокой ноте и стихла.

В глазах потемнело окончательно.

Последней мыслью было: «Надо было меньше халтуры брать... И кеды новые купить. А теперь в чем я на тот свет пойду? В растоптанных... Несолидно...».

⋆ ˚｡⋆୨♡୧⋆ ˚｡⋆

Я думала, что смерть — это темнота, покой и, возможно, ангелы с крылышками. Реальность оказалась прозаичнее.

Я очнулась в помещении, которое меньше всего напоминало рай или ад. Скорее — заброшенный вокзал где-то глубинке, только с факелами на стенах.

Первым делом я почувствовала запах. Это был сложный букет: сырость, плесень, кислые щи и еще что-то неуловимо-мерзкое, отдаленно напоминающее лабораторию по разведению болотной слизи с легким оттенком подгоревшей каши.

Потом я поняла, что лежу на каменном полу лицом вниз, и кто-то тычет меня в бок чем-то острым.

— Очухалась, родимая? — раздался скрипучий голос прямо над ухом. — Давай, поднимайся. Чего разлеглась? Тут тебе не курорт с аниматорами. Работа ждет.

Я с трудом перевернулась на спину и открыла глаза.

На меня сверху вниз смотрела... бабка.

Самая обычная, на первый взгляд. Седые волосы, заплетенные в косу, передник, косынка, в руках — вязание. Вот только сквозь бабку просвечивала стена. С пятном плесени. И еще одним пятном. И еще.

— УПЫР-Р-РИЦА! — заорала я так, что с потолка посыпалась крошка.

— Сама ты упырица! — бабка обиженно поджала полупрозрачные губы. — Я — Агафья Тихоновна, бывшая экономка. Ты полегче на поворотах-то. Призраков не видала, что ли?

— НЕ ВИДАЛА! — я попыталась отползти на локтях и врезалась спиной в каменную стену.

— Ну так привыкай. — Агафья Тихоновна поправила косынку и снова взялась за спицы. — Тут их много. Вон, Жан-Поль, например. И Бартоломей. И кот Барсик. И еще пара-тройка в подвале обитают, но те стеснительные, редко вылезают.

Я повернула голову и заорала снова, потому что в двух шагах от меня стоял скелет.

Настоящий. Человеческий. Во фраке, цилиндре и с тростью. На шее у скелета болталась бархатная лента с медальоном, а череп был повернут в мою сторону с выражением... ну, насколько может быть выражение у черепа — вежливого любопытства.

— Доброе утро, хозяйка, — прошамкал скелет, хотя шамкать ему было решительно нечем. Челюсть двигалась сама по себе. — Жан-Поль, к вашим услугам. Дворецкий. И, по совместительству, местный тараканомор.