Графиня с прицепом, или Верните меня обратно!

Глава 1

— Анализы опять пришли плохие. Динамики нет. К сожалению, вы не сможете иметь детей.

Слова врача прозвучали как приговор. Я до последнего надеялась, что эта напыщенная женщина с «гнездом» на голове добавит: «Шутка! Конечно же, сможете» — но она продолжала трагично молчать и ждать моей реакции.

Что я могла ей сказать? Что она только что лишила меня смысла жизни? Что последние десять лет я держалась лишь за счет надежды забеременеть? Что от меня даже муж ушел, потому что устал терпеть? Мой бывший быстренько женился второй раз и родил двух сыновей. Не сам родил, конечно, но участие в их зачатии определенно принимал. Он-то был полностью здоров.

Разумеется, эту даму меньше всего волновали мои проблемы. У нее таких безутешных — каждый день с десяток штук.

Поэтому я ответила сухо:

— Ясно. Спасибо за честность.

— Не отчаивайтесь, Алиса Эдуардовна. Мы всегда можем обратиться к другим методам.

— Сделать ещё одну операцию?

— Как вариант. Или… рассмотрите суррогатное материнство. Если повезет, даже используем вашу яйцеклетку.

Но я не хотела, чтобы какая-то женщина вынашивала моего ребенка! Тем более: «если повезет» моего, а не совершенно чужого, в котором от меня нет ни капли, даже яйцеклетка донорская.

Я уже молчу, что суррогатное материнство влетело бы в копеечку. А у меня не водятся лишние деньги. Мне чуть-чуть за сорок, я не миллионерша и не дочь обеспеченных родителей. Живу от зарплаты до зарплаты. Мне даже пришлось взять кредит на последнее ЭКО, поэтому…

Печально признавать, но, кажется, кому-то просто не суждено стать матерью.

— Я должна всё обдумать, — вздохнула я, поднимаясь со стула.

— Вас записать на следующий прием?

— Думаю, нет необходимости. Сама запишусь.

Врач понимающе кивнула, а я не стала говорить ей, что больше никогда не приду в эту клинику.

А если съездить куда-нибудь ещё? Сходить к другим докторам? Или вообще уйти в альтернативную медицину? Не может же такого быть, чтобы женщина вообще не могла выносить ребенка!

Но чем дальше я отходила от кабинета, тем сильнее понимала, что всё бесполезно. Десять лет попыток. Три операции. Антибиотики. Бесконечная физиотерапия. Пять переносов эмбрионов, доставшихся «по наследству» от бывшего мужа. Когда мы их замораживали, он дал свое согласие на использование без его ведома.

Но эмбрионы кончились. Ни один из них не прижился.

Я вышла на оживленную улицу. Уныло направилась в сторону автобусной остановки. На душе было так погано, хоть сядь на тротуар и рыдай.

Скоро очередной платеж по ипотеке, следом за ним — кредитный. А на что-то еще и питаться надо, и на работу ездить.

Смысл жизни угас.

Меня накрыло черной тоской.

— Девушка, постойте! — внезапно раздался бойкий голос.

Я даже оборачиваться не стала. Ну, какая я девушка, в свои сорок годочков-то? Надо же уметь себя трезво оценивать. Но парень-обладатель голоса настиг меня через несколько метров и бодро зашагал рядом.

— Куда же вы так торопитесь? Послушайте, а вы не хотели бы изменить свою жизнь? — спросил он с такой сияющей улыбкой, будто предлагал мне какой-то марафон по исполнению всех желаний.

Марафоны я тоже, кстати, проходила. Бессмысленная трата времени, как вы понимаете.

— Не хочу. Отойдите, пожалуйста.

— Не спешите отказываться, — хмыкнул он…

…и прижал к моим губам и носу тряпицу, пропитанную какой-то дурно пахнущей дрянью. Едкий запах врезался в ноздри. Вонища стояла такая резкая, что у меня спазмом свело горло.

«А можно я не буду умирать?» — тоскливо попыталась поторговаться я с судьбой перед тем, как всё кругом потонуло во тьме.

1.2

— А если она не очнется? — разобрала я сквозь шум в ушах.

— Да подожди ты суету наводить, — ответил ему смутно знакомый голос. — Мало ещё прошло времени.

— А если всё-таки не очнется? Говорят же, что удачный исход бывает только в половине случаев. А в остальной половине, знаешь, что?

— Не знаю.

— Кирдык, вот что!

— Да успокойся ты.случаев

— Нет, ну а если…

— Заткнулись оба! — третий голос, властный и сухой, заставил меня вздрогнуть. — Пока вы, недоумки, спорите, наша гостья уже пришла в себя.

Я почувствовала на себя чьи-то пристальные взгляды. Кажется, пора открывать глаза и изображать благодушное настроение.

— Здравствуйте, — сказала я и попыталась сесть.

Хм, как странно. Это что, постель?..

Ну, точно. Пуховая перина, взбитая подушка, тоненькое одеяло. Но где я нахожусь? Что произошло? Помню только разговор с врачом и то, как вышла из клиники.

Наткнувшись на нагловатое лицо паренька, который предлагал мне изменить жизнь, я всё вспомнила. Да он же надышал меня какой-то дрянью! Гад!

Странно, но голова не болела. Впрочем, это волновало меньше всего.

Куда больше смущало, что во мне не было ни капли удивления или паники. Только поразительное спокойствие.

— Вы что, меня похитили? — уточнила я, натягивая одеяло до подбородка.

Это не имело особого смысла, потому что я была полностью одета. Но мало ли эти извращенцы захотят исправить недоразумение и стянуть лишние вещи. Лучше перестраховаться.

Что им надо?

На меня уставилось трое мужчин. Один — уже знакомый мне «зазывала». Второй — плутоватого вида рябой парень, который, видимо, и спрашивал, а собираюсь ли я приходить в чувство или окочурюсь. Третий — рослый суховатый мужчина в старомодном костюме. На вид ему было от сорока до восьмидесяти, такой типаж, в котором вообще не понять реального возраста. Одно могу сказать: лицо у него такое болезненно-бледное, а скулы так выступают, что Кощей позавидовал бы.

— Нет, госпожа Петренко, вы вас, скажем так, позаимствовали, — ответил этот самый мужчина. — И хотим предложить вам кое-что такое, от чего просто невозможно отказаться.

— Слушайте, не знаю, что вы себе придумали, но мой муж будет меня искать, — быстро-быстро заговорила я. — Не надейтесь, он этого так просто не оставит.

— У вас нет мужа, — сочувственно покачал головой мужчина. — У вас вообще никого нет. И никто вас искать не будет.

Меня словно обухом по голове ударило.

Самое страшное, что это правда. Ни родителей, ни семьи, ни близких подруг. Нет, официально у меня имелась матушка, но той я была побоку даже в лучшие годы. На работе, конечно, переполошатся, но не сразу. Да и что они сделают? Решат, что сбежала куда-нибудь, не уволившись. Выкинут трудовую книжку — и до свидания.

А значит…

Значит, эти люди могут меня хоть убить, хоть в рабство взять — и никому не будет дела до моей пропажи.

— Алиса Эдуардовна, не переживайте. Мы как никто желаем вам добра и долголетия, — улыбка на тощем лице мужчины выглядела неестественно. — Поэтому в ваших же интересах нас выслушать.

— Точно-точно! — заискивающе вставил рябой. — Вы нам о-о-очень нужны!

Я выпуталась из одеяла и выдохнула сквозь сцепленные зубы. Если надо, буду вырываться и вопить. Живой не дамся.

Комната оказалась богато обставленной. Я не сразу обратила внимание, но тут имелось и трюмо, и платяной шкаф, и письменный стол с роскошным стулом ручной работы. А главное — всё такое старинное, как будто меня занесло в музей.

— Откуда вы знаете, как меня зовут?

— Дело в том, что мы вас выбрали неспроста. Вы очень похожи на одного человека…

— …на женщину, — добавил нахалюга, из-за которого я здесь очутилась.

— Очевидно, что не на мужчину, — перебил его человек в костюме. — Дама эта недавно скончалась от лихорадки. Но родня считает её живой, и мы бы хотели…

— Я отказываюсь! — даже слушать их бредни не стала. — Мало ли чего бы вы хотели. Я вот хочу домой. Либо вы меня сейчас же отпустите, либо…

Если честно, я не придумала никакой конкретной угрозы против тех, у кого как минимум есть что-то типа хлороформа. А ещё их банально больше, и они физически сильнее. Но, как оказалось, этого и не требовалось. Внезапно сухощавый мужчина указал в сторону двери.

— Что ж, госпожа Петренко, вы вправе покинуть нас хоть сейчас.

— Правда?..

Кажется, у меня от непонимания голос сел. С каких пор похитители так просто отпускают заложников?

— Разумеется.

— Тогда — я пойду?..

— Успехов вам. Не смею задерживать.

Троица осталась стоять, наблюдая за тем, как я поднимаюсь с кровати, как дохожу до двери и дергаю за ручку. Открыто. Хм. Даже странно. Всё так просто?

Глава 2

Обратно в спальню я возвращалась как на плаху. Меня начало знобить. Руки-ноги плохо слушались. Только голова — да чтоб её! — оставалась ясной и не особо переживала о размерах катастрофы, в которую я угодила.

Как отсюда уехать? Где ходит ближайший автобус? Или хотя бы электричка? Что-то сомневаюсь, что в таком захолустье есть такси.

— Вы всё-таки меня похитили… — подытожила я, усаживаясь на кровать. — Что вам нужно? Деньги? Драгоценности? У меня ничего нет…

— Алиса, послушайте. Я повторюсь: вас никто не похищал.

— Вы в другом мире! — встрял рябой и вдруг смутился. — Простите, господин Томмерсен, я подумал, что так будет проще.

Не скажу, что стало прям-таки проще. Но хотя бы начало вырисовываться что-то, о чем я и так начала подозревать. Другой мир? Как в фэнтези-книжках?

Я что, избранная какая-то? Должна спасти вселенную от злого волшебника? Или поцеловать заколдованного принца? Или — упасите небеса — злого волшебника и поцеловать, чтобы он стал добрым?

Бред какой-то.

— Эд, ну что ты так в лоб-то, — возмутился мужчина в костюме. — Дай бедной девочке прийти в себя.

— А зачем вы притащили меня в другой мир? — Я сжала пальцы в кулаки и уставилась на них.

— Как я обмолвился ранее, вы до боли похожи на одну даму. На графиню Клариссу Стэнли. Бедняжка намедни скончалась от лихорадки, оставив вдовцом мужа и юного сына сиротой. Им пока никто не сказал правды.

— И вы хотите, чтобы я изобразила эту графиню?

— Алиса, вы прекрасно улавливаете мысль! — обрадовался Томмерсен. — Именно этого мы и хотим. Зачем огорчать их вашей кончиной? В смысле, кончиной госпожи Клариссы.

Прозвучало вполне логично.

Нет, вообще-то звучало как полный кошмар. Как я могу заменить какую-то графиню, которую ни разу в жизни не видела? Мало ли, что мы похожи. Не одно лицо же. А её воспоминания? Муж точно сразу поймет подмену. Прикиньте, жили вы с женщиной, она ребенка родила вам. А тут приходит вроде бы супруга, а по факту — непонятная тетка.

«Здрасьте, я теперь буду жить с вами!» — так, что ли?

Внезапно в черепушке засвербело какой-то странной мыслью. «Киттон слишком самовлюблен, его легко обвести вокруг пальца».

Откуда это взялось? Кто такой Киттон? Мысль казалась настолько чужеродной, что её хотелось выковырять из головы. Я мотнула волосами, но она никуда не делась.

2.2

— А вы сами кто такие? Какое вам дело до мертвой графини?

— Скажем так, мы неравнодушные к горю графа и желаем ему добра. Впрочем, мотивы у нас корыстные, врать не буду. Я — правая рука Клариссы. И смерть графини сильно ударит по моему благосостоянию. Эд и Шер — мои подмастерья. Улавливаете?

— Не совсем.

— Нам выгодно, чтобы графиня здравствовала, потому что иначе все мы окажемся на улице. Нет, кое-какие деньги у нее остались. Но только содержание особняка требует огромной суммы в золоте. Прислуге нужно чем-то платить. В мои ближайшие планы тоже не входили поиски новой работы. Не беспокойтесь, всю информацию мы вам предоставим.

А, теперь понятно. Человеколюбием тут и не пахнет, чисто опасаются, что денежки перестанут течь рекой, стоит графу узнать о смерти дражайшей супруги. Впрочем, какое мне дело? Я не собираюсь изображать дохлую графиню, на которую по какому-то нелепому стечению обстоятельств похожа.

— А я могу отказаться?

— Разумеется, — сверкнул глазами Томмерсен. — В таком случае мы просто вернем вас обратно.

— Но… господин Томмерсен, — вставил рябой-Эд.

— Цыц, негодник! Что помешает мне вернуть Алису домой? Ничего, правильно. Но, думаю, в ее интересах согласиться. Не за бесплатно же. Мы щедро отблагодарим вас за помощь.

Конечно же, я не хотела соглашаться. Вот ни капельки. Всё это звучало сомнительно и было шито белыми нитками.

Но, чисто из природного любопытства, всё-таки уточнила:

— Простите, а сколько конкретно вы платите?

— Если переводить на валюту вашего мира… — Томмерсен задумался. — Думаю, десяти миллионов рублей будет достаточно?

Десять, мать его, миллионов!

Да это мне и на суррогатное материнство хватит, если всё-таки захочу им воспользоваться. И на лечение у любых специалистов. И даже для частичного погашения ипотеки немного останется!

Так, стоп. Тебе только что сказали, что свободных финансов мало. А ты уже уши развесила, как будешь их тратить.

— Вы шутите?

— Нисколько. Я готов хоть сейчас предоставить вам договор. Разумеется, это только ваш гонорар за помощь. Все остальные расходы мы так же берем на себя.

— Но ведь денег почти не осталось, — с ехидством напомнила я. — Вы путаетесь в своих же показаниях.

— Ну так мы будем расплачиваться по факту, когда вы исполните свою часть сделки. Поверьте, по меркам жизни графини Клариссы это — небольшая сумма. Только её наряды стоят… — мужчина призадумался, — около пятидесяти миллионов, если на вашу валюту. Для вас же это солидный гонорар за помощь.

— С чего вы взяли, что у меня получится обмануть мужа и ребенка? Я не имею представления, какой была эта женщина.

Тут подключился до этого молчавший нахалюга:

— Графиня долгое время жила отдельно, ребенок с мужем её почти не помнят.

«Моя» правая рука добавил:

— Ведите себя естественно. Ну, в рамках нашего мира. И всё будет хорошо.

Угу, легко сказать. Когда ты рамок этого мира видеть не видел.

— А мужа случайно зовут не Киттон?

Томмерсен поначалу заулыбался, но тотчас сник:

— Именно так! А откуда вы…

— Не знаю, почему-то в голову пришло это имя.

Он задумался.

— Хм, любопытно. Видимо, когда мы перенесли вас сюда, вы как-то объединились воспоминаниями с почившей графиней. Что ж, так даже проще. Если память хозяйки будет с вами, то не придется ничего выдумывать.

Как-то это всё странно. Слишком легко. Как я смогу убедить незнакомых мне людей, что являюсь их родственницей? Нет, ну если они меня не видели много лет…

А как быть со знаниями мира? Я вот не представляю, куда попала и что здесь вообще происходит. Как тут живут? Есть магия или нет? Наверное, есть, раз меня смогли перенести. И этот паренек, Эд, говорил что-то о том, что в половине случаев после переноса просто умирают.

Бр-р-р.

С другой стороны, десять миллионов рублей. Да за такие деньги я готова на многое.

А ещё что-то подсказывало, что вернуть меня домой будет не так уж и легко, как мне обещают. Сомневаюсь, что эти люди — кем бы они ни были — просто так упустят человека, похожего на эту чертову графиню.

Впрочем, мне нечего было терять. Там у меня никого не осталось. Забеременеть я всё равно не могу. Так почему бы не ввязаться в эту сомнительную авантюру в надежде на лучшее?

— Мне нужны все сведения, — решилась я. — О месте, где вы живете, о семье графини, о ее родственниках. О ней самой.

— Всё предоставим сегодня же вечером! — взмахнул руками Томмерсен. — Алиса, ни о чем не переживайте. Я подыщу вам человека, который расскажет всё о нашем мире.

— И договор. Я хочу подписать договор, где будет указано, что я точно получу вознаграждение.

— Всё будет! — Мужчина дал отмашку, и нахал-Шер быстрым шагом вышел из спальни.

2.3

Повозка мерно покачивалась из стороны в сторону. Скрипели колеса. Я возвращалась в поместье «Черный вяз», к «своему» мужу. Вместе со мной ехали мои бесконечные пожитки (одних только шляпок я насчитала штук двадцать, не меньше!) и прислуга. Короче говоря, к мужу мы мчали целым караваном.

Две предыдущие недели меня муштровали денно и нощно. Первое время голова пухла от новых знаний. Графиня Кларисса была из знатного, но обедневшего рода. Ей повезло встретить графа Киттона Стэнли, стать его женой и родить ему наследника. Впрочем, пять лет назад графиня спешно покинула поместье «Черный вяз», оставив мужа и сына на произвол судьбы. Она им вроде как писала, они ей — тоже (по крайней мере, так уверял Томмерсен). Но никакой близости между супругами не было уже давно. Писем тоже не сохранилось.

А месяц назад бедняжка захворала. Болезнь, что казалась обычной простудой, переросла в лихорадку и унесла жизнь графини.

Мне показали её портрет. И он привел меня в изумление.

Я не была похожа на графиню.

Я была ее вылитой копией. С портрета на меня смотрела я сама, разве что чуть более надменным взглядом. Таким, в котором читается: эта женщина знает себе цену. Мне бы её самоуверенность. А ещё Кларисса на семь лет моложе меня. И это выражалось в том, как я себя теперь ощущала.

Ну, знаете, в сорок годиков хвост отваливается с пугающей частотой. В тридцать — лишь изредка. Мне даже утренние подъемы давались с легкостью. Хотя это как раз объяснимо: когда тебе не нужно в шесть утра куда-то ехать, то и просыпаться значительно легче.

Томмерсен оказался личным помощником графини и её же приближенным магом, и хоть он не знал всех нюансов быта супругов Стэнли, но многое прояснил по характеру хозяйки.

Скажем так, характер этот был до жути скверным.

— Поймите, Кларисса — аристократка, и у нее соответствующее отношение ко многим вещам, — туманно изъяснялся он.

— В каком смысле?

— Ну, госпожа, например, была порою излишне строга с прислугой. А ещё не терпела, когда с ней спорили. Она могла уволить за малейшую провинность.

Ясно, значит, моя копия — та ещё хамка, страдающая снобизмом.

Впрочем, я и сама заметила, что служанки меня шугаются. Стоило им встретиться со мной в коридоре или в столовой, как они низко кланялись, извинялись и убегали кто куда.

Разумеется, для них я тоже изображала графиню Клариссу. Томмерсен в самом начале сказал:

— Госпожа скончалась в одночасье. Рядом с ней был только я. Больше никто не посвящен в курс дела.

— А куда вы дели ее тело? — наивно спросила я.

Помощник неоднозначно хмыкнул.

— Уверяю, оно надежно спрятано.

В целом, и хорошо, что никто со мной особо не общался. Меньше шансов где-то проколоться и выдать неопытность.

В общем, спустя две недели я подъезжала к поместью «Черный вяз» в мрачном предвкушении. Выглядело то колоритно. Как готический замок из фильмов. Несмотря на поздний час, в темных окнах не горел свет.

Здесь вообще живут?

Название точно отражало суть места. Нечто хмурое, недоброе, узловатое.

Я нервно заерзала на сидении.

Повозка остановилась во внутреннем дворе. Дом стоял на возвышенности, потемневший от времени и влаги. Трещины пронизывали фасад, словно морщины на лице старика. Вблизи поместье выглядело, мягко скажем, плачевно.

— Спасибо, — сказала я вознице, который распахнул передо мной дверцу.

Клянусь, у того вытянулось лицо. Он кивнул с таким видом, будто его только что укусила ядовитая змея.

М-да. Как испугать человека, просто поблагодарив его.

Что же за фрукт такой эта Кларисса Стэнли.

Встречать меня явно никто не спешил. На крыльце поместья не было ни единой живой души. Моя прислуга высыпала из повозок и тоже застыла в ожидании. Томмерсен шагнул ко мне и ободряюще шепнул:

— Вроде всё идет неплохо.

— Да вообще замечательно. Я могу сама войти? Или мне ждать приглашения?

Помощник пожал плечами, и тут из дверей вышел мальчишка. Лет десяти, не старше. Высоченный и такой худой, будто его морили голодом. Светлые волосы были взъерошены. В глазах застыла непонятная мне эмоция.

Определенно, не радость от встречи с матерью. Скорее — враждебность.

Да, я не сомневалась, что передо мной сын Клариссы, Лориан. В наших чертах угадывалось нечто общее. Поразительно, у меня не могло быть детей, но сейчас я смотрела на своего ребенка.

— Лориан! — я махнула мальчику рукой и, подобрав юбки, подошла ближе. — Я так рада тебя видеть!

Не раздумывая, я прижала сына к себе. Он напрягся всем телом, но ничего не сказал. Только задышал часто и возмущенно.

Хм. Кажется, мать его раньше не особо баловала лаской. Впрочем, они не виделись последние пять лет. Мать для него — изображение на портрете и редкие письма.

Внутри меня поселилось незнакомое доселе чувство. Нежность. Желание защитить. Укрыть от всего мира. Не в первый раз я улавливала остаточные воспоминания графини. Но обычно она проявляла недовольство невкусным ужином или «называла» мужа идиотом. Сейчас же…

Глава 3

Мы потоптались у порога еще некоторое время, а затем я решила брать инициативу в свои руки. Как-никак, это и мой дом тоже. Тем более двери открыты. Значит, в теории меня ждут. Не хотели бы видеть - забаррикадировали бы входы и выходы.

Я вошла внутрь первой. Если холл особняка, где жила Кларисса, был светлым и уютным, то этот — как будто попала в склеп. Магический светильник имелся, но свет его оказался тусклым и рассеянным.

Сощурившись, я сделала несколько шагов вперед. Каблуки отстукивали по полу.

— Ау! — сложила ладони лодочкой и прокричала в них. — Тут кто-нибудь есть?!

Эхо отразилось от стен.

М-да.

Какой гостеприимный прием. Мне что, играть с мужем в прятки? Искать его по всем комнатам?

И тут из темноты лестницы, ведущей на второй этаж, донесся мужской голос:

— Кларисса, вот так встреча. Не думал, что тебе хватит наглости вернуться.

Я подняла взгляд, силясь разглядеть говорящего. Внутри кольнуло дурным предчувствием.

Высокий мужчина неторопливо спустился в холл и остановился в шаге от меня. Прекрасно сложенный, широкоплечий, с выразительными чертами лица и острыми линиями скул. Он был чертовски хорош собой.

Это что, мой муж?!

Вот так красавчик!

Я внутренне присвистнула.

Был всего один маленький нюанс: мужчина изучал меня со смесью ненависти и раздражения. Как что-то отвратительное, мерзкое. Что-то, что подлежит уничтожению.

Кажется, Томмерсен не соврал. Граф Стэнли действительно мечтал поскорее покончить с супругой. В прямом смысле этого слова.

Глава 3

Молчание как-то нехорошо затягивалось. Я решила разрядить обстановку и широко улыбнулась.

— Здравствуй, дорогой муж!

Подумывала кинуться на шею с объятиями, но решила не перегибать палку. Не представляю, как эта парочка общалась между собой, поэтому обойдемся общими характеристиками.

— Зачем ты явилась? — он оставил моё приветствие без ответа.

Хороший вопрос. Не в лоб же ему выдавать про «а давай-ка разведемся, чтоб меня вернули домой с десятью миллионами».

— Я… соскучилась.

— Ну да, ну да. По мне или по моим деньгам? Что, уже не хватает оставленных мною средств?

— Д-да. То есть… нет.

Темно-карие глаза мужа прожигали меня насквозь. А затем он, не говоря больше ни слова, развернулся и направился в сторону одного из коридоров. Подумав с секунду, я ринулась следом, стараясь не отставать.

Внутри поместья царило запустение. Воздух пах сыростью. Мебель даже выглядела старой и неподъемной. На стенах висели портреты в потускневших рамах, так затянутые пылью, что лица были едва различимы. Окна задернуты тяжелыми занавесками, пропускающими только тонкие полосы света.

По пути нам не встретилось вообще никакой прислуги.

Такое ощущение, что поместье на пять лет впало в спячку, пока графиня где-то ошивалась.

— А куда мы идем? — наконец поинтересовалась я.

Киттон обернулся так резко, словно удивился моему присутствию. Он что, рассчитывал, что я просто уйду?

Не на ту нарвался.

— Я — в свой кабинет. А ты — на выход с вещичками.

Муженек вновь зашагал вперед

— Но я только приехала и очень устала с дороги…

— Это не мои проблемы.

— Я хотела бы всё наладить.

Граф остановился, и я чуть не врезалась в его спину.

— Наладить что? Кларисса, ты ушла отсюда пять лет назад. И это были пять прекрасных лет без тебя.

Думай, Алиса, думай! Муж явно не жаждет с тобой общаться. Но не могу же я развести руками и просто уехать восвояси. Нет уж. Подписалась на авантюру — исполняй.

— Я хочу пообщаться с сыном! — выпалила я. — Пожалуйста, Киттон, позволь мне побыть вместе с Лорианом!

— А ты уверена, что он жаждет с тобой разговаривать? — вкрадчиво спросил мужчина. — Ты столько лет отделывалась жалкими писульками, а теперь вознамерилась сыграть в его мамашу? Не поздновато ли?

— Никогда не поздно начать всё с чистого листа.

Он закатил глаза, но никак не прокомментировал мой философский вывод.

— Недели тебе хватит?

— Может быть, месяц? — попыталась выторговать себе больше времени.

Кто знает, как пойдет наш диалог. И с сыном, и с мужем. О разводе явно не стоит заводить речь с порога. Взбешенный супруг может неправильно отреагировать и вообще не дать Клариссе никаких отступных.

Для начала найдем общий язык. А там, глядишь, и бумаги подпишем.

— Две недели, — резюмировал Киттон. — Займешь южное гостевое крыло. Особо не располагайся. И ещё, если сын хоть раз обмолвится мне, что ему неприятно твое общество — ты уедешь сразу же. Поняла?

3.2

Вернувшись в холл и сообщив прислуге, что мы можем разбирать чемоданы, я направилась искать спальню. Безуспешно.

Остаточная память Клариссы ничего мне не подсказывала. Надо бы разобраться, откуда она вообще у меня взялась. Но обычно женщина хоть как-то реагировала на знакомые вещи, например, на имена. А тут как назло затаилась.

Интуитивно догадавшись, где юг, я дошла до конца первого этажа. Заглянула в одну комнату — кабинет. В другую — мастерская. В третью — кладовая. Да что ж такое! Местных слуг так и не было видно. Как испарились.

Надо сказать, что внутренние помещения выглядели куда как чище, обжитее и богаче. Но коридоры — как в склеп забрела.

— Вы не знаете, где находится южное крыло? — признав поражение, подошла к Томмерсену, который командовал слугами, носящими из повозок бесконечные вещи Клариссы.

— Южное? — Тот изогнул бровь. — Граф отправил вас жить в южное гостевое крыло?

— Ну да. А что, это плохо?

— Нет, — мужчина спешно опустил взгляд. — Не очень. Пойдемте. Я покажу. Кларисса наняла меня семь лет назад, и я немного помню расположение комнат.

Ситуация не понравилась мне ещё в тот момент, когда мы начали петлять по поместью, словно искомая спальня находилась на задворках. А уж когда Томмерсен отыскал лестницу, ведущую вниз, моё чутье вообще намекнуло: кажется, муженек намеревался заморить жену живьем. А что, издохну от холода — не придется разводиться.

Жаль, он не в курсе, что Кларисса уже того. А я дохнуть не намерена. У меня большие планы!

Мы спустились.

Южное гостевое крыло правильнее было бы назвать подвальным. И выглядело оно печально. Я что-то говорила про склеп раньше? Отзываю свои слова. Холл очень даже чистенький и уютный, там даже светильник горел; коридоры тоже вполне себе симпатичны. А вот тут…

Мусор, пыль и забытье.

Моя спальня больше напоминала чулан. Повсюду были нагромождены старые, ненужные вещи. Под ними с трудом различалась колченогая кровать с тонким матрасом. Где-то в углу запряталось зеркало в пол. Я определила его только по наличию плотного полотна, которое полностью накрывало стекло.

Разумеется, окон в подвале предусмотрено не было. А магический светильник едва чадил.

Я оглушительно чихнула.

— Подскажите, а граф не сказал, где жить вашим слугам? — понуро уточнил Томмерсен.

— Подозреваю, что рядом со своей госпожой, — хмыкнула я. — Не грустите, господин Томмерсен, вам понравится!

Он глянул на меня чуть обиженно, но смолчал. Как-никак, это по его прихоти я тут ошиваюсь.

— А вы можете сделать свет ярче? — спросила помощника.

— В теории, да. Если светильники не зачарованы на конкретного мага, и мой энергетический ресурс не воспротивится при...

— Давайте без объяснений. Просто добавьте яркости.

Неодобрительно вздохнув, Томмерсен сделал едва уловимое движение пальцами, словно стряхнул мусоринку. Светильники загорались один за другим. Вначале в комнате, но после и по всему южному крылу.

Да уж, при ярком свете вырисовывался весь фронт работ. Огромный такой фронт. Почти бесконечный.

Ну, что ж. Пора приводить это место в порядок. Мне тут еще жить.

Единственное, что я сообразила сделать — отправила кухарку готовить ужин. Потому что потчевать в доме мужа нас явно никто не собирался. А за целый день в пути мы только позавтракали.

Вся остальная прислуга была направлена на складирование мусора и разгребание хлама. Своего разрешения граф Киттон, конечно же, не давал. Но я решила так: раз выделил мне крыло — значит, осознавал последствия. Не будет же графиня спать среди хлама.

При ярком свете стало видно, что здешние комнаты превращены в склад забытых вещей. Сломанные стулья, треснувшие рамы, коробки без крышек, связки пожелтевшего тряпья, горы никому не нужных газет. Паутина тянулась от балки к балке, местами свисая прямо на уровень лица.

Некоторое время я только руководила процессом (тот двигался очень уж лениво), а затем решила его возглавить. Закатала рукава платья и взяла первый попавшийся ящик. Тяжелый, пыльный, с оторванной ручкой. Слуги на мгновение замерли, глядя на меня так, будто я сейчас взлечу к потолку.

— Что встали? — спросила я. — Весь мусор либо выбросить, либо разобрать. Начнем с ближайших комнат, чтобы было где спать и ходить. Остальное — по мере сил.

Первым опомнился молоденький Эд, рьяно поднял с пола охапку тряпья. Остальные потянулись за ним. Очень быстро коридор наполнился шорохами, глухими ударами, чихами и ворчанием.

— Госпожа Кларисса никогда бы не взялась за уборку, — шепнул мне помощник. — Ваше поведение может вызвать вопросы.

Пусть так. Но чем мне заняться? Бесцельно слоняться по поместью? Искать сына, который носа не казал и с матерью не спешил повидаться? Идти к мужу, который дал знать, что я могу убираться куда подальше? Телефона тут нет, в интернете не посидишь.

Дайте хоть жилье себе организовать.

— Если что, скажешь, что у госпожи хорошее настроение, и она решила помочь.

3.3

Сказать, что я офигела, это прям-таки ничего не сказать. На лице отобразились все эмоции, начиная от легкого изумления и заканчивая полным шоком.

— Ты кто?..

— Есть идеи? — МОЕ отражение поморщилось.

— Какой-то злобный дух?

— Почти. Дура, ты не понимаешь, что произошло?

Если честно, догадок не было. Я мало знакома с местной флорой и фауной. Знаю уже, что есть магия, что именно она поддерживает в домах бытовую жизнь. Свет вон, горячая вода — всё появляется благодаря ней. Но никакой нечисти я раньше не встречала. Говорящих зеркал — тоже.

— Может, объяснишь? — тактично спросила я.

— Что за идиотка! — отражение закатило глаза. — Я — Кларисса! Ты сидишь в моем теле! Теперь стало яснее?

— Как это — в твоем теле? Я думала, что просто перенеслась сюда. Ну, целиком.

— Ага, целиком, наивная ты курица, — графиня явно была той еще хабалкой. — Давай объясню, что произошло на самом деле. Я почти умерла, и эти олухи, мои помощнички, нашли тебя, недотепу. Они обменяли нас. Теперь ты жируешь, а мне остается только наблюдать. И то, это ненадолго, пока в теле хранится остаточная память. Потом я совсем тю-тю.

— А что тогда с моим телом?

— Гниет где-то в твоем мире, — равнодушно ответила Кларисса из зеркала. — Чтобы обмен состоялся, тебя пришлось убить и магией перетащить душу сюда.

Постойте… Это значит, что…

Слова графини заставили меня нахмуриться. Если мое тело осталось там умирать, получается… получается…

А мне вообще будет, куда вернуться?..

Меня с головой накрыл панический страх. Всё показалось таким бессмысленным и незначительным по сравнению с реальной проблемой. Пусть в том мире у меня не осталось друзей или родни, но я не собиралась оставаться здесь навсегда! Мне нужна моя квартира. Нужны технологии.

Так, стоять. Почему я вообще слушаю эту бабенку со скверным характером? Это точно мое тело. Я же помню себя прежнюю. Родинки свои, размер ноги и всё такое. Невозможно ведь забыть собственные черты.

— Я тебе не верю. Моё тело не изменилось.

— Я же говорю, идиотка, — тон Клариссы сочился ядом. — Остаточные воспоминания. Тебе только кажется, что ничего не изменилось. Подумай лучше.

Я присмотрелась к собственной ладони. Не сразу, но пришло понимание — на мизинце раньше была маленькая родинка. И волосы я носила иначе, хотя настолько привыкла к прическе Клариссы, что она казалась мне родной.

И возраст. Я же сама сказала, что графиня на семь лет младше. Это тело принадлежит молодой женщине, которая следила за фигурой и внешностью. Оно похоже на мое, но не точная его копия.

— Додумалась? То-то же.

— И что мне делать?

— Да ничего тебе не делать. Ты застряла в моем мире и в моем теле. Получай удовольствие, пока тебя не прикончил мой же муженек. А ты думаешь, почему я сбежала от него, поджав хвост? Всё, пока, мне некогда с тобой общаться.

— Граф Стэнли опасен?

Но зеркало молчало. Отражение перестало кривляться, картинка успокоилась. Я долго еще сидела напротив самой себя и задавала вопросы, но Кларисса не ответила больше ни на один.

Кажется, дальнейшего обмена любезностями не предполагалось. А жаль. Я хотела бы сказать, что мне тоже очень неприятно с ней познакомиться.

Ночь я провела без сна. Кажется, я не просто согласилась на сомнительную авантюру, а подписала себе смертный приговор. Если графиня не лжет, то мне больше некуда идти. Мое тело мертво, мой мир для меня закрыт, а мой муж — опасен. Какие мне дети и ЭКО? Не факт, что вообще доживу до следующей недели.

Нет, я не оставлю этого так просто. Нельзя бездумно верить всяким хамкам из зеркал.

Откуда она вообще там взялась? Почему только сейчас, а не в собственном особняке? Это же не первое зеркало, в которое я гляжусь.

Утро встретило меня дымкой и осенним холодом, который сочился сквозь стены южного крыла. Я укуталась в шаль и поползла в сторону столовой, по пути осматриваясь. Всё-таки поместье не мешало привести в порядок. Прибраться, вымести грязь, выбросить старье. Картины вон почистить, а то изображения не видно из-за слоя пыли. Графу настолько плевать, что происходит у него под носом?

Здесь же растет ребенок!

При мысли о Лориане в груди вновь защемило, словно я беспокоилась о благополучии собственного сына. Точно, остаточные воспоминания же.

— Доброе утро, госпожа, — испуганная кухарка выползла в столовую, стоило мне открыть парадные двери.

Больше, кроме нас с ней, тут никого не было. Еды, впрочем, тоже не обнаружилось.

— Доброе, — пасмурно ответила я. — Вы не успели приготовить завтрак?

— Успела! Только хотела уточнить, на сколько персон сервировать стол? Ваш супруг и сын составят вам компанию?

— Сомневаюсь. Я поем одна. Спасибо.

Женщина убежала обратно и, как мне показалось, зашептала какую-то молитву. Вон как её пугала родная хозяйка.

Глава 4

Продолжив терзать омлет, я обдумывала план действий. Для начала надо успокоиться.

А дальше…

Во-первых, не помешало бы поговорить с Киттоном. В нормальной обстановке и без взаимных претензий. А мне очень хотелось высказать ему, что какой бы тяжелой ни была графиня Кларисса, но поселять её в промерзлом подвале — слишком жестоко. И вообще, как он воспитывал ребенка, что тот ведет себя как маленький звереныш?! При родной-то матери?! Ладно-ладно, не совсем родной и не совсем матери, но это мелочи!

Во-вторых, я должна понять, так ли опасен граф, как уверяют его покойная женушка и сын.

В-третьих, развод никто не отменял.

Хотя после поступка Лориана у меня закралась шальная идея забить на документы и вернуться обратно в особняк графини. Вместе со шмотками и слугами.

Если Кларисса права, то дороги назад всё равно нет. Поздно метаться, обратно свое тело я уже не получу. Обидно ли мне? Безусловно. Но не настолько, чтобы впасть в черную депрессию. Как-никак, я жива-здорова-молода и могу делать всё, что угодно. Так зачем воевать с мужем, коль можно и дальше жить себе в комфорте и безбедности на выделенные им средства?

В общем, этот вариант отметать не будем. Не заладится диалог с Киттоном — уеду обратно. Кто мне запретит? Томмерсен?

О, а вот и он.

Мой заспанный помощник, укутанный в зимний меховой жилет, явил себя во всей красе.

— Доброе утро, госпожа, — лениво поздоровался он и зевнул.

— Что, плохо спалось? — язвительно уточнила я.

— Нет, что вы, — на всякий случай поспорил Томмерсен, усаживаясь на свободный стул и подтягивая к себе тарелку с вафлями.

— Везет. А я вот всю ночь не спала, — сложив руки на столе, я уставилась на мужчину, но тот и бровью не повел. Он уже вовсю был поглощен едой. — Не хочешь спросить, почему так?

— Почему же, госпожа?

— Потому что вчера со мной общался дух Клариссы Стэнли, — стоило мне назвать имя графини, как в глазах Томмерсена промелькнуло опасение. — И, знаешь, она многое мне рассказала. Например, о том, что обратно ты меня не вернешь. Это проблематично сделать, раз уж моё тело мертво.

Мужчина сглотнул и зашептал:

— Не стоит обсуждать таких вещей здесь. Нас могут подслушать.

Заметьте, удивленным он не выглядел. Не спрашивал, где же я взяла тот самый дух. Значит, подозревал, что мы с Клариссой можем встретиться?!

— Да? Кто же? Стены? — скептически заметила я. — Потому что прислуга бегает от меня как от огня. Нет уж, дорогой, либо мы общаемся прямо сейчас, либо я сообщаю всем, кем являюсь на самом деле и кто надоумил меня обвести вокруг пальца графа Стэнли.

Мужчина тягостно вздохнул.

— Что вы хотите услышать, Алиса? Да, с вашим перемещением не всё так гладко. Я бы не смог сохранить ваше тело. Магия так не работает. Она забирает только ту душу, которой уже некуда идти. Но, поверьте, когда мы получим согласие на развод, вы и думать забудете о старом мире. У вас там всё равно никого не было. А здесь все богатства к вашим ногам. Хотите детей? Так графиня не бесплодна! Вы сможете родить! Выйти замуж, обзавестись потомством! Нет ипотеки, кредитов, никаких проблем.

— То есть я застряла здесь навечно?

— Я бы относился к этому менее негативно.

Клянусь, ещё немного, и я поступлю как Лориан — кину чем-нибудь тяжелым в рожу своего помощника.

— Отвечай прямо.

— Ну, боюсь, что да. Я не представляю, как вернуть вас обратно.

Подавив тяжкий вздох, я продолжила:

— Хорошо, следующий вопрос. Ты чем-то накачал меня в первый день? Почему я так легко согласилась тебе помочь?

Мне пришла эта мысль в голову еще вчера. Несмотря не легкую тревогу, особых страхов не было. Они появились чуть позже, когда мы подписали договор, по которому я обещала помочь за деньги и вернуться обратно. Ах да, договор. Фальшивка, получается.

Вот и кого винить, кроме себя?

Хотя посыпать голову пеплом даже самой себе бессмысленно. Всё было предрешено. Оказавшись в спальне графини, я уже не могла ничего изменить. Не согласилась бы добровольно — меня бы принудили.

— Совсем немножко… — осторожно ответил Томмерсен, откладывая нетронутую вафлю.

— Ты этого даже не отрицаешь?! Не пытаешься сгладить углы?!

— Ну, иначе бы вы не согласились.

— Ладно. Но мы же можем поехать в особняк графини? Если ничего не выйдет с графом?

— Боюсь, что нет.

Я разъяренно сжала под столом пальцы в кулаки. Раздражение заполнило всю меня, до головы. Я едва сдерживалась, чтобы не сорваться.

— В смысле?..

— Он больше не принадлежит вам, — растерянно хихикнул мужчина.

— Да как так?!

— Кларисса его проиграла незадолго до того, как заболела. В последний год она пристрастилась к азартным играм и, к сожалению, это её и сгубило. У нас остались деньги. Но их не так много. Значительно меньше, чем я упомянул изначально. Нам необходим развод, чтобы получить отступные и закрыть долги графини. Вы думаете, почему я так настаивал именно на разрыве отношений? Кларисса спустила всё состояние, которое оставил ей граф.

4.2

Когда я пыталась отыскать графа в гигантском поместье, то случайно наткнулась на… прислугу. Опа, она здесь имеется?! А я-то думала, жители на самообслуживании. Правда, та немолодая служанка, что водила мокрой тряпкой по полу, мало походила на дисциплинированную уборщицу. Весь её вид говорил, что рождена она была для чего-то другого. Например, для того, чтобы лежать на диване и плевать в потолок.

— Утро доброе! — бодро поприветствовала я, нависнув над уборщицей.

Женщина сдула волосы со лба и сощурилась. Здороваться она и не подумала.

— А вы, собственно, кто?

— А я, собственно, супруга графа Стэнли, госпожа Кларисса.

Служанка поморщилась.

— Не может быть. Графиня покинула поместье несколько лет назад.

— Вы знаете, мне жутко захотелось вернуться. Предлагаю порадоваться моему приезду позже. Пока давайте вернемся к уборке. Вы ведь еще не закончили?

— Если по правде, уже собиралась уходить. Я работаю с пяти до восьми утра. Мне осталось домыть этот коридор.

Вообще замечательно. Поелозила мокрой тряпкой по грязи, и всё, пора собираться. А пыль, которая повсюду валяется хлопьями? А нестиранные годами шторы?

Ну, что граф очень лоялен к персоналу, давно понятно. Но я не собиралась с таким мириться. Как-никак, это и мой дом тоже. На несколько недель — точно.

— Простите, а что конкретно входит в ваши обязанности?

Женщина, видимо, начав смутно догадываться, что у меня есть к ней какие-то претензии, встала и подбоченилась. Меня её вид ничуть не смутил. Я пять лет отработала заведующей супермаркетом «у дома», поэтому сталкивалась и с хабалками-покупательницами, и с пропойцами-продавцами. Все они пытались качать права, поэтому мне давно пришлось отрастить зубы.

— Вам что, перечислить?!

— Если вас не затруднит.

— Уборка комнат, мойка окон, стирка, глажка.

— Хорошо, спасибо. Довольно разнообразные обязанности. А часы работы фиксированы? Если вы не управитесь до восьми утра, то…

— Вы не имеете права меня здесь задерживать! — взвизгнула служанка. — Я домою полы и уйду! Что вы о себе возомнили?!

Я тяжко вздохнула, давая понять, что меньше всего хотела бы переходить на ультразвук и уподобляться этой особе. Но, как говорится, иногда иначе нельзя. Поэтому, набрав в грудь побольше воздуха, я гаркнула:

— Значит, ты уволена! Выметайся отсюда!

— Чего?..

— Давай-давай, снимай передник и проваливай.

— Вы не можете…

— Всё я могу. Не забывай, я — хозяйка поместья наравне с графом. А ты не справляешься со своей работой. Я давно не видела такой плохой уборки.

— Да иди ты к черту!

Её лицо побагровело (ей бы проверить сердечко, если в этом мире, конечно, есть аналог ЭКГ). Женщина скомкала передник и кинула его в меня, отпихнула ногой ведро с водой (то чудом не разлилось) и поспешила подальше от недомытого коридора.

Надо бы попросить «моих» девочек заняться уборкой. А то я притащила с собой целый штаб прислуги, а толку?

Вновь вздохнув, я оттащила ведро в сторону. Там даже нет никакого чистящего средства! Не то чтоб я ожидала хлорку, но хотя бы мыльный раствор могли бы добавить. Я некоторое время задумчиво постояла над ведром, изучая его содержимое. Затем отжала тряпку, села на колени и ради интереса попыталась оттереть ей слой грязи. Получилось, хоть и с трудом. Значит, проблема всё-таки в усердии этой дамы, а не в том, что дом невозможно прибрать в принципе.

Ладненько. Надо идти к графу и таки общаться с ним.

Идти никуда не пришлось, потому что стоило мне подняться на ноги, как из коридора вышел сам Киттон Стэнли. Вид его был ещё суровее, чем вчера, если это, конечно, возможно. Муж кипел от негодования. Но выглядел — право слово! — восхитительно. Темные одежды добавляли его образу строгости. Волосы были зачесаны назад. Он источал аромат туалетной воды (я уже знала, что в этом мире есть разнообразные духи), пах деревом и морозом.

— Почему ты увольняешь мой персонал? — тихо процедил он.

Я перехватила тряпку, словно собиралась обороняться ею от мужа. И, решив, что лучшая защита — это нападение, возмутилась:

— Ты вообще видел, как она убирается?! Это позор! В этом доме живет ребенок, а тут так грязно, как в каком-то борделе!

Киттон иронично изогнул бровь. Мол, а давненько ты бывала в борделях, любимая женушка? Я никак его насмешку не прокомментировала и взгляд выдержала. Граф выглядел мрачно, но не казался таким уж злодеем, как описывала его моя предшественница.

— С каких пор Клариссу Стэнли так волнует чистота?

«С того самого момента, как тело твоей супруги было оккупировано мною», — подумала я, но изобразила наивную улыбку и ответила:

— Мы не виделись пять лет. За это время многое изменилось.

— Да уж, не поспоришь, — хмыкнул мой муж. — Следующий вопрос: почему ты моешь пол сама?

Я уставилась на тряпку в своих руках. Как бы объяснить, что уборка не входила в мои утренние планы, я просто хотела убедиться, что разводы с паркета можно оттереть без применения химического оружия.

4.3

Вот теперь мне подумалось, что графиня была не так уж и неправа, называя своего мужа опасным человеком. Я вздрогнула, когда его пальцы ухватили меня за плечо. В глазах графа полыхала ярость. Он больше не пытался изображать миролюбие.

— Я…

— Если ты ещё хоть раз начнешь хозяйничать, клянусь, я за себя не отвечаю.

Пальцы стиснули ключицу сильнее. Мне стало ощутимо больно. Но я удержала лицо и напомнила себе, что никто и не заставляет нас жить с этим человеком долго и счастливо.

Кажется, оттягивать разговор не получится. Зачем резать хвост по частям, если можно отрубить раз и навсегда?

— Поняла-поняла! Послушай, нам нужно поговорить.

— О чем же? — Муж отпустил меня, но продолжил держать на крючке взгляда.

— О нас. О нашем будущем, — выкрутилась я. — Можем мы пройти к тебе в кабинет?

— Говори здесь.

— Посреди коридора? — Я вновь посмотрела на тряпку, которую продолжала стискивать в пальцах, и бросила ее к своим ногам.

— Думаю, разговор будет короткий.

Ладно-ладно. Я мысленно представила, что собиралась сказать графу раньше, в спокойной обстановке. Выкинула оттуда половину текста: вступление, завязку, описание, почему нам не суждено быть вместе. Сократила остаток до лаконичного:

— Мы ведь несчастливы в браке.

— Разве? Я думал, мы — образцовая семья, — не удержался он от колкости.

— Киттон, не спорь с очевидным фактом. Мы не виделись пять лет, и ты не хочешь видеть меня и дальше. Поверь, это желание обоюдное. Так почему бы нам… не развестись?

— Так вот значит, что тебе нужно? Развод? Правда? — В голос закралось неподдельное удивление. — А как же мнимая забота о сыне?

— С сыном я намерена продолжить общение, — обиженно поспорила я. — Но это не прибавит радости нашему союзу. Почему бы не разорвать его?

— Ты, Кларисса Стэнли, в девичестве Корнет, добровольно призываешь меня к разводу? — уточнил Киттон. — Тебя больше не страшит людское осуждение?

Я смежила веки, чувствуя, как нарастает головная боль. Она расползалась ото лба к вискам, стискивала виски словно обручем. Я ведь почти не сомкнула глаз за ночь, а вчерашний день провела суматошно: в дороге и за уборкой.

Разумеется, графиня опасалась общественного мнения. Для дамы из высшего общества сплетни такого рода недопустимы. Для меня же — разводом больше, разводом меньше, какая разница.

— Нет. Не страшит. Я мечтаю разойтись с тобой.

— И наверняка твой помощник, как его там, Томмерсен, подготовил необходимые документы? — понимающе и почти дружелюбно добавил граф.

Смена настроя порадовала меня. Может, не всё потеряно? Может, он и сам давно надеялся избавиться от графини, но она протестовала?

— Так и есть.

— В таком случае принеси мне бумаги. Я гляну на них.

Обрадовавшись своей маленькой победе, я кивнула и поспешила прочь из коридора. Если честно, меня потряхивало. Общение с графом — близость с ним! — оказалось тяжелее, чем казалось. От него исходила мрачная энергетика.

— Сходи-ка пообщайся с сыном! — донеслось до меня язвительное. — Ты же так жаждала наладить с ним контакт! Не будет общения — я даже не возьмусь читать твои бумаги!

Ох, черт. Я-то планировала вернуться в южное гостевое крыло (кто додумался назвать так подвал?!), принести графу нужные бумажки и, желательно, тут же получить согласие. Мальчик же хоть и вселял в меня трепетные чувства, но разговаривать и сам не особо жаждал. Да и после утреннего происшествия мне не хотелось получить по голове вазой или чем-нибудь ещё, что он попытается в меня кинуть.

Но не могла же я смалодушничать, не могла же отказать супругу, у которого собиралась отжать кругленькую сумму. Поэтому, мысленно понадеявшись, что ребенок уже позавтракал и пребывает в добром расположении духа, я отправилась на его поиски.

Долго искать не пришлось.

Лориан обнаружился в учебном классе. Да не один, а в компании немолодого преподавателя. Мужчина был сух, стар и напомнил мне древнее дерево, что растет в лесу столетиями. Оно полностью растеряло листву (в случае учителя — полысело), но всё ещё держится за жизнь узловатыми корнями.

Кстати. Кабинет обставлен был великолепно. Новенькие учебные пособия и старые книги покоились в книжных стеллажах, корешок к корешку. Парта была сделана из красного дерева. Занавески свежие, пол чистый. На стенах — морские баталии и натюрморты. На письменной доске — предложения с указанием ударений.

Вот в какой раз поражаюсь, как убранство жилых помещений контрастирует с коридорами и холлами. Как будто Киттон следил только за комнатами, наплевав на остальное.

— День добрый, госпожа Кларисса, — чуть кивнул учитель, стоило мне зайти в класс.

Ребенок уставился на меня с такой злостью в глазах, будто я только что похитила Рождество (или что празднуют в этом мире).

— Простите, мы знакомы?

— Разумеется. Ведь я обучал вас, когда вы были маленькой непослушной девочкой.

4.4

— Лориан, ну-ну, — учитель погладил его по сжатому кулаку. — Графиня Кларисса не желает тебе зла. Она всего лишь хочет посмотреть, как мы с тобой изучаем письменность. Разве же это плохо?

Так странно. Он не назвал меня его мамой, не обратился к сыновьим чувствам. Но ребенок недовольно кивнул и вновь уткнулся в лист бумаги. Перо в его пальцах подрагивало.

Я притулилась в уголке кабинета на скамью и наблюдала за тем, как мальчик постигает азы письма, а старый учитель ласково пытается вбить в его светлую голову хоть какие-то знания. Мальчик явно не отличался прилежностью. Он сделал кляксу и зыркнул на меня исподлобья, словно говоря: «Это всё из-за тебя».

Да только что-то мне подсказывало, что Лориан — не самый аккуратный ребенок.

Впрочем, его сложно осудить. Тяжелый отец, мать, которая свалила незнамо куда. В наше время при таких вводных дети бы точно связались с какой-нибудь дурной компанией. У Лориана такой возможности нет (к счастью), поэтому он просто филонил на занятиях.

Кстати, а с кем общается маленький граф? В поместье нет других детей. Он всегда один? Но в его возрасте нужны друзья.

Надо отдать должное, учитель Эрнест не зверствовал и пытался обучить ребенка без упреков. Может, потому что особу знатных кровей нельзя шпынять. Может, потому что в кабинете сидит его матушка-графиня. Но почему-то мне казалось, что пожилой учитель ведет себя так всегда в силу беззлобного характера.

— Господин Лориан, вы опять сделали ошибку в слове «превеликим», — с легким укором объяснял он.

— Это глупое слово, и оно мне никогда не понадобится, — буркнул сын Клариссы.

В эту секунду он выглядел как самый обычный ребенок.

— Так уж «никогда»? — возмутился учитель Эрнест. — А если вы захотите написать «с превеликим удовольствием» в переписке с самим королем?

— Я напишу: «большим»!

— Но «большое удовольствие» куда меньше в размерах, чем «превеликое», — мягко поспорил учитель.

— Тогда огромным! Гигантским! Колоссальным!

— Вы отлично умеете играть словами. Тогда перепишите-ка для меня слово «колоссальным». Давайте, господин Лориан. Нет, четвертая буква не «а», будьте внимательнее. Нет, «с» не утраивается. Может быть, вернемся к «превеликому»?

На моих губах начала расплываться улыбка. Всё это выглядело так мило и так правильно, словно я действительно была мамой этого мальчугана и просто слушала, как он пререкается с учителем по поводу какого-то слова.

Занятие кончилось, и учитель Эрнест объявил перерыв. Сам он вышел из класса, позволив нам с мальчиком побыть наедине. Я замешкалась, вновь не представляя, о чем говорить. Я не знала его мать и не знала его самого. Мне нечего было вспомнить или рассказать. Ну и при прошлой нашей встрече, часа два назад, Лориан запустил в меня вазочкой из-под варенья. Что тоже не способствовало продуктивному диалогу.

— Тебе не нравится учиться? — поинтересовалась я негромко.

Юный граф словно только вспомнил о моем существовании и смерил недовольным взором из-под густых ресниц.

— Убирайся отсюда.

— Я бы очень хотела уехать, но пока не могу, — решила быть честной с сыном графини хотя бы в мелочах. — Мне нужно решить некоторые вопросы с твоим папой и…

— После этого ты уедешь? И больше никогда не приедешь? — с надеждой уточнил Лориан.

Вот и что ему ответить?

«Да», — хоть и горькая правда, но желает ли ее десятилетний мальчишка? Пусть он и ершится, и пытается показать, что ему не нужна внезапно возникшая матушка — но неужели втайне он не ждал её приезда все эти годы?

«Нет», — ложь, в которой нет ни грамма истины. Киттон прогонит меня прочь, как только мы разберемся с бумагами о разводе. Я навсегда покину поместье «Черный вяз», как только получу отступные.

— Сложно сказать. Если бы всё зависело только от меня.

— Брехня, — совершенно не аристократично отозвался мальчишка. — Ты городишь чушь. Проваливай отсюда. Здесь тебе не рады.

— Лориан…

— Ну чего ещё ты от меня хочешь? — Он пружинисто поднялся на ноги, поджал губы. — Я совсем не люблю тебя. Ты лишняя в этом доме.

Моё сердце затопило жалостью. Этот мальчик, как маленький воробушек, нахохлился и пытался доказать, что безразличен к матери. Возможно, так оно и было. Любви свойственно угасать, если не подпитывать её хотя бы изредка.

Что же случилось в семье Стэнли пять лет назад, что Кларисса покинула поместье и перестала поддерживать контакт с родным сыном? Которого она, по всей видимости, любила. Иначе бы меня не пробирало заботой всякий раз, стоило увидеть мальчика.

И мне начало казаться, что дать её телу и её памяти (пусть и остаточной) хоть ненадолго увидеть сына — не такая уж и большая трудность. Пусть сама Кларисса никогда уже не коснется его руки, не прижмет его к себе, не скажет ему ни слова (разве что через зеркало; не знаю, как оно работает) — но я должна позволить её глазами смотреть на него, а её губам размыкаться, разговаривая с ним.

Не из-за трудовой повинности, не потому что соврала Киттону, что страстно мечтаю общаться с сыном — а потому что Кларисса могла быть ужасной женщиной и отвратной женой.

Глава 5

Половину дня я просидела на занятиях Лориана немым слушателем. Математика (здешние «основы вычисления») давались ему легко, гораздо проще изучения языка. Он хорошо ориентировался в цифрах, вычитал и складывал, делил и умножал. Случались ошибки, но скорее от невнимательности.

Ну, что ж, не всем быть великими писателями. Должны быть и гениальные счетоводы.

После учитель провел с мальчиком еще несколько занятий (рисование и музыка, искусство и теория военного дела), а затем разрешил отправиться обедать. За ним следовала тренировка с оружием, которую проводил не Эрнест. Лориан поблагодарил учителя и встал из-за стола.

Я вышла из кабинета следом за ним.

— Не иди за мной, — приказал тот. — Я устал от тебя.

— Хорошо, — покорно ответила я, замедляясь. — Можно посмотреть на твою тренировку?

Мальчик ответил, даже не обернувшись:

— Нет. Господин Стрейк не любит, когда меня отвлекают. Вообще-то я делаю большие успехи в том, как бороться мечом!

На секунду в его тоне промелькнула гордость. Уж не знаю, хотел ли он похвастаться маме или сказал машинально, но это определенно прогресс! Так, глядишь, через недельку в меня и посуда не полетит.

Разве что какая-нибудь еда…

— Ты большой молодец!

— Мне не нужна твоя похвала. Убирайся, — в сотый, наверное, раз повторил Лориан.

Мы разошлись в одном из коридоров. Мне некуда особо было идти, но раз сын не хочет видеть рядом мать — не стану навязываться. Если что, приду на его занятия завтра. И послезавтра.

Вот какая я ненавязчивая.

Днем «Черный вяз» наполнился людьми. Вчера я думала, что тут вообще никого нет, кроме хозяев, но теперь то и дело мелькали незнакомые люди. Приходящие и уходящие, они не задерживались до вечера.

«Моя» собственная прислуга откровенно филонила, но я не представляла, чем занять ее, а потому не трогала. Пусть отдохнут. Возможно, мне вообще нечем будет им платить уже через пару месяцев.

Я вспомнила о предательстве Томмерсена. Вот так доверишься незнакомому мужчине и окажешься в полной… кхм… даже называть не хочется то место, куда он меня притащил.

Оставалось надеяться, что Киттон, ознакомившись с документами, согласится их подписать. Я получу независимость и деньги. И ни за что не позволю помощнику распоряжаться ими.

Пускай Томмерсену и известна главная моя тайна. Пускай одно его слово — и меня отправят в тюрьму или куда похуже за кражу личности. Но мы с ним в одной упряжке — ведь это благодаря помощнику я очутилась в этом мире. Уверена, магией можно считать энергетику или как оно тут называется — и определить, кто втянул меня в эту аферу.

Раньше Кларисса вообще не лезла в финансовые дела. Граф выделил её щедрые отступные, которых с лихвой хватало и на содержание особняка, и на дорогущее тряпье. В нюансы она не вдавалась, позволяя отвечать за траты Томмерсену.

Как можно было прокутить такую сумму?..

Сейчас и узнаем.

Я вошла в свою спальню и постучала сгибом пальца по зеркалу.

— Ау! — позвала свое отражение.

То, конечно же, имелось, но выглядело обычно. Не кривилось и не закатывало глаза.

— Ты тут?

— Нет, — лаконично ответило отражение.

Уже неплохо.

— Эй, появись. Появись, я сказала!

— Отстань, я в печали, — тоскливо ответило мне отражение. — Я мертва, а скоро утрачу последнюю связь с телом. Позволь мне предаться предсмертному унынию.

— Если ты сейчас же не заговоришь со мной, то я обещаю провести следующие недели, не выходя из комнаты вообще. А еще лучше — попрошу запереть себя в какой-нибудь келье без окон, метр на метр. И уж точно без зеркал.

— Ты не посмеешь! — возмутилась Кларисса.

— Проверим? — я уперла руки в бока. — Поверь, мне нечего терять. Я застряла тут на десятилетия. А вот тебе отмерены последние дни.

Отражение обреченно мотнуло головой.

— Чего тебе надо?

— Ты промотала всё состояние, которое оставил тебе граф?

Кларисса возмущенно фыркнула.

— Ой, было бы, что там мотать…

— Муж не выделил тебе денег?

— Вообще-то выделил, — замялась она. — Но ты сама меня пойми, как женщина женщину. Тут платьишко, тут шляпка.

Судя по тому, что рассказывал мне Томмерсен, в деньгах графиня не была стеснена вообще, при всех своих платьишках и шляпках. Да и хватило же ей финансов на пять лет безбедной жизни в двухэтажном особняке да с целой оравой прислуги. Не на последнее же она скупала тряпье.

— Ты во что-то играла? Карты?

— Ты сама как представляешь потратить на картах целое состояние? — возмущению графини не было предела. — Скачки. И вообще-то я выигрывала!

— Оно и видно.

— Просто не стоило закладывать все сбережения. Но если бы я победила…

5.2

— Я всё понимаю, — ответила ей понуро и отошла к столу, где взяла разводные документы. — Кстати, Кларисса…

— А?

— Ты можешь появляться только в этом зеркале?

Она мотнула волосами.

— Не-а. В любом. Просто если ты начнешь разговаривать сама с собой в коридоре или гостиной — тебя не так поймут. Ты мне, конечно, не нравишься, но не настолько же…

— Разговаривать сама с собой? — зацепилась я за её фразу. — То есть тебя не видит никто, кроме меня?

— Угу. Я же говорю, это остаточная память тела и магический импульс. Я пока держусь в тебе. Смотрю своими глазами, слышу своими ушами. Могу разговаривать, но только с тобой. А через зеркала это сделать проще всего. Тогда ты не воспринимаешь меня как голос в голове, который надо погасить. Я и раньше пыталась с тобой общаться, но почему-то в моем особняке не получалось. Зато тут — запросто.

Ну, хоть одна добрая новость. А то мне еще вчера пришло в голову, что в фильмах ужасов из зеркал такие вот графини и вылезти могут, и по шапке надавать новой хозяйке тела. Но раз это мои личные галлюцинации, связанные с памятью Клариссы — что ж, я потерплю.

Было кое-что ещё, что меня волновало. Момент вроде бы удачный. Дама в настроении, даже вон пожалела меня, сирую и убогую. Поэтому я рискнула спросить:

— Раз уж мы откровенничаем: а как так вышло, что ты уехала из «Черного вяза»? Вы поссорились с Киттоном? Ты не пыталась вернуться? Не хотела забрать себе сына?

— Делать мне нечего, выдавать тебе семейные тайны, — тут же окрысилось отражение. — Захотела и уехала. Не суй нос, куда не просят.

Жаль. Я думала, у нас минутка разговоров по душам. Размечталась, ага.

— Ладно, если больше тебе ничего не надо — я пошла, — добавила графиня таким тоном, будто я её от дел королевской важности отвлекла.

— До встречи.

Ответа не последовало.

Что ж, не очень и хотелось.

Я уже поняла, что информацию из моей предшественницы можно получать только дозированно. Общаться она желания не изъявляла, на вопросы отвечала ровно настолько, насколько сама хотела. Вон, только я заикнулась про сына с мужем — сразу же вздыбилась. Характер у нее, опять же, скотский и конфликтный. Поэтому вариант «Сели и обсудили все насущные проблемы» отпадал.

Приходилось выуживать по крупицам хоть что-то.

С этой мыслью я вышла из своего «чулана» в обнимку с документами о разводе.

Киттон Стэнли сидел в рабочем кабинете и ножом для бумаги вскрывал письма. Увидев, как я топчусь на пороге, он недобро ухмыльнулся, но — скорее из вежливости — кивнул на свободный стул напротив себя. Садиться я не стала. Не хочу выглядеть просительницей в глазах почти бывшего мужа.

— Итак…

— Всё, как ты просил. Изучай. Не буду мешать.

Я передала бумаги и собиралась уже уйти, но Киттон бегло вчитался в один из листов и начал смеяться. Нет, не так. Он начал неистово ржать, как будто только что прочел самую смешную шутку в своей жизни. Клянусь, он так заливисто расхохотался, что я поежилась.

— Что-то не так?

— Я не буду подписывать эту ересь, — он бросил охапку бумаг в мою сторону, и они разлетелись по полу. — Должно быть, ты сама не понимаешь, какую чушь притащила.

— Потрудись объяснить.

Вообще-то я читала бумаги. Ничего такого уж страшного, что могло бы вызвать столь бурную реакцию, не припомню.

В глазах Киттона появился лед, показная веселость исчезла без следа.

— Ты требуешь пожизненного обеспечения. Равными суммами, ежемесячно. Не обнаглела ли ты, женушка?

— Ты и так оплачивал все мои прихоти последние годы. Я жила за твой счет!

— Это одно. Если ты запамятовала, то в договоре указана единая сумма, которая поступила на твой счет. Огромная сумма, которой даже такой транжире хватило бы на пару столетий. Тебе показать наше соглашение, чтобы освежить память?

— А покажи! — обрадовалась я. — Я свой вариант, кажется, потеряла.

Или выбросила. Или порвала в клочья. Кто знает, что сделала с несчастной бумажкой Кларисса.

Киттон явно удивился моей просьбе, но виду не подал. Он встал из-за стола и подошел к одному из шкафов для бумаг, открыл дверцу. Некоторое время копался в куче черных папок, что стояли на полке. Затем подал мне несколько листов

— Ознакомься.

Ну а что, я была не против. Надо же понимать весь масштаб бедствия. Я читала очень поверхностно, но когда наткнулась на сумму в местной валюте…

Вашу ж мать…

Представьте богатого человека. Вот прямо очень, очень, ОЧЕНЬ богатого человека. А теперь умножьте его состояние вдвое.

Вот столько денег получила Кларисса Стэнли за то, чтобы не мозолить глаза муженьку.

Это же что там за скачки такие, что в них можно проиграть годовой бюджет небольшого государства?!

Нет, определенно от меня еще что-то скрывают. Кларисса хоть и попыталась изобразить приятную женщину и в этот раз даже не обзывала меня идиоткой, но слабо верилось, что она была честна в вопросе финансов.

5.3

Соглашение о сделке между графом и графиней я прочитала, едва переступив порог спальни. Но ничего интересного там не нашла. Да, сумма баснословная. Но в остальном — скукотища. Кларисса обязывалась не наведываться без предупреждения в «Черный вяз» и не лезть в воспитание сына. При этом, кстати, полного запрета на посещение поместья не было. Хочешь — приезжай.

Значит, графиня и сама не изъявляла желания тут появляться.

А ещё граф явно не предусмотрел масштабов транжирства своей супруги, поэтому обещал не лезть в её траты и не контролировать расходы.

А надо было бы...

Не пришлось бы сейчас думать, чем зарабатывать на жизнь и куда девать прислугу.

Впрочем, служанки еще получали жалование, а значит, я могла ими пользоваться по своему усмотрению. Потому я приказала перебрать гардероб и достать всё самое новое, свежее и дорогое. Девушки с энтузиазмом взялись хоть за какую-то работу. В отличие от лентяйки-уборщицы, нанятой графом, мои служанки тосковали без дела.

Что-что, а мотивировать прислугу графиня явно умела. Иначе откуда такая работоспособность?

Гардероб графини занимал отдельную спальню южного гостевого крыла, и сейчас мы активно разгребали его.

Я очень боялась, что одежда Клариссы будет непригодна для продажи. Но оказалось, что всё не так уж и плохо. Многие платья она не надевала ни разу. Как и туфли, и сапоги, и рубашки, и сорочки. Про украшения вообще молчу.

— Сегодня же поедем в город, — сказала я девушкам, которые с трепетом касались вещей хозяйки.

— С какой целью, госпожа? — осторожно спросила одна из них, по имени Кэрри.

Молоденькая, рыжеволосая, низенькая. И такая юркая, прыткая, ну как мышка. Кажется, что в любую щелочку влезет.

— Собираюсь избавиться от этого барахла, — скучающе ответила я. — Как думаете, сколько смогу выручить?

Девушки посмотрели на меня так, словно я сошла с ума. Может, по местным меркам так оно и было.

— Но это ведь ваша одежда… — пробормотала Кэрри.

— Ваши наряды… — добавила Джей, чернобровая и пухлая.

— И кольца, серьги… — похожая на Джей, только худощавая Ники коснулась кулонов, которые перебирала.

— И чего? — перебила я их. — Почему я не могу продать ненужные вещи?

— Значит, правду говорили, что вы терпите бедственное положение, — внезапно Джей начала рыдать. — Это конец! Где нам искать новую работу?

Остальные служанки присоединились к ее рыданиям, и мне пришлось убеждать их, что в ближайшее время я не собираюсь разоряться. И пусть я сама не знала, как жить дальше, и единственной моей идеей было как раз распродать вещи графини — но признать это у меня не хватило духу.

Тем временем Кларисса всячески привлекала к себе моё внимание. Она вертелась в небольшом настенном зеркале, окликала меня по имени, взмахивала руками. Теперь уже, зная о том, что ее никто не видит, я старалась не реагировать.

— Не смей продавать мои украшения! — взвизгнула графиня. — Ты хоть представляешь, сколько я за них заплатила? Кому ты их отдашь, нищенка?! Если хоть один твой грязный палец коснется моего золота…

«Заткнись», — мысленно посоветовала я ей и широченно улыбнулась служанкам.

Право слово, как будто не по ее милости я подалась в торговки подержанным шмотьем. Это кто-то другой растранжирил всё имущество и «почти выиграл» на скачках.

— Какое счастье, что вы не обнищали, — призналась Ники. — Мы не хотели верить в эти дурацкие сплетни…

— Но их становилось всё больше, — добавила Джей.

Я пообещала девушкам, что в ближайшее время им ничего не грозит, и мы начали упаковывать наряды в чехлы, складывать галантерею в сумки. Ну, я даже не обманула. В ближайшие пару недель жалование у служанок будет. А дальше…

Да какая мне разница, что их ждет дальше? Самой бы выжить. Пусть клянут графиню на чем свет стоит за обман. Как-никак, мне позволительно быть той ещё стервой и лгуньей.

Взяв экипаж графини, мы со служанками отправились в ближайший город, Кирен. Он находился в получасе езды от поместья «Черный вяз». Всё-таки предки графа, как и он сам, явно были нелюдимыми. А кто ещё поселится где-то на отшибе цивилизации, в таком мрачном домине?

Впрочем, как оказалось, Кирен тоже не мог порадовать роскошью. Небольшой захолустный городишка, где трущобы кишат нищими и бездомными, дома разваливаются, и процветает воровство. Унылый, серый, бедный. Я сама жила в подобном городе, разве что с оговоркой на двадцать первый век. Да, у нас были элитные клиники, куда я несла свои денежки, желая стать матерью. У нас хватало дорогих ресторанов и магазинов брендовых вещей. Но вся богатая жизнь заканчивалась в центре. Чем дальше ты от него отъезжал, тем сильнее увиденному подходило слово «глухомань».

Пока мы ехали мимо домов бедняков, я даже начала переживать, что здесь попросту некому покупать моё тряпье. Но, к счастью, потом потянулись богатые районы, особняки из камня и магазинчики на любой вкус и кошелек.

Только что делать дальше? Не разложить же платья графини посреди площади со словами: «Килограмм тряпья за десять монет»?

Глава 6

Томмерсен дожидался меня во дворе, почитывая какую-то книжонку в черной обложке. Когда экипаж подъехал, он поднялся и отложил книгу. Галантно подал мне руку, помогая выбраться, но затем сжал её и потащил в сторону. К саду, такому же запущенному и неухоженному, как и всё остальное в «Черном вязе».

Мы встали в тени деревьев. Томмерсен огляделся, убеждаясь, что рядом никого нет.

— Что произошло? — хмуро спросила я.

— Алиса, что вы творите? Продаете вещи графини?

— Именно. Граф не собирается со мной разводиться на наших условиях. Денег Клариссы надолго не хватит. Поэтому я решила избавиться от лишнего хлама и начать жизнь с нуля. Вам советую заняться тем же самым.

— Чем же?..

— Подумать, что делать дальше.

— Бред! Вы не можете принимать такие решения! — возмутился помощник.

— Почему это? Весь ваш план строился на том, что Киттон согласится подписать документы. Но он даже слушать меня не стал.

Я чувствовала, как мужчина начинает злиться. Взгляд его стал ожесточеннее, а пальцы на моей руке сжались мертвой хваткой.

— Так заставьте его, — отчеканил он.

— Как вы себе это представляете? Я не в том положении, чтобы чего-то требовать.

— Алиса, в ваших интересах выбить нам всем пожизненное содержание, а иначе…

Мне стало смешно. Этот человек ещё и условия мне диктует? По его вине я застряла тут навечно без возможности выбраться, и он считает, что «в моих интересах» заботиться о ком-то, кроме себя? Да размечтался!

— А иначе что?

— Я доложу куда следует о захвате тела графини.

Этого ответа я ожидала, потому парировала:

— А я скажу, что меня перенесли вы своей магией.

— Боюсь, ваше слово ничего не значит. Магический след давно выветрился, а вот ваше присутствие в чужом теле — очевиднее некуда. Вы не знаете ничего про графиню, не слышали про её родню. Да даже про мир, где оказались, не имеете особого представления! Магический суд не потерпит самозванки. Боюсь, вас попросту казнят.

Он говорил всё это гладким тоном, как будто обсуждал со мной погоду или сводку вечерних новостей. Так равнодушно, словно на кону не моя жизнь.

— У меня есть свидетели, — попыталась сопротивляться я, хотя мой пыл начал угасать.

Я не знала, врет он или говорит правду насчет магического следа — но определенно Томмерсен не из тех, кто отстанет от меня и позволит жить спокойной жизнью.

Скорее уж он загонит в могилу нас обоих.

— Шер и Эд? Мои подмастерья? — помощник расхохотался. — Не смешите меня, Алиса. Эти мальчишки первыми подтвердят, что ни о чем не подозревали. Понимаете, в чем дело? — Он приблизился, его глаза сузились до щелок. — Вам невыгодно менять условия развода. Вы должны выбить ежемесячные выплаты, и тогда ваш маленький секрет никто не узнает.

— Получается, вы меня шантажируете?

— Что вы, конечно же, нет. Просто показываю направление, в котором стоит двигаться, чтобы мы все, подчеркиваю, все были удовлетворены. Я не желаю вам зла. Я не хочу на вас жаловаться. Поговорите с графом, и никто не пострадает.

— Как это сделать? Он не желает меня слушать!

— Попробуйте заручиться поддержкой ребенка, — подсказал Томмерсен. — Сын — самое важное, что есть у Киттона Стэнли. Если тот попросит отца развестись с вами на ваших условиях — граф не откажет.

Да уж. Отличное предложение. Только вот Лориан знать меня не хочет. Я для него никто, неприятная чужая женщина. Впрочем, кого колышет чужое горе.

Ничего больше не сказав, я развернулась и двинулась в сторону дома.

— Мы повязаны с вами, Алиса, и погибать будем вместе, — донесся до меня язвительный тон помощника.

Я поежилась и поспешила в свою спальню.

Хотелось смыть с себя липкое присутствие этого мужчины.

***

Ужинала я в гордом одиночестве, на завтраке тоже никто не составил мне компанию. Чувство того, что на моей шее затягивается удавка, росло с каждой прожитой минутой. И всё-таки я решила не унывать. В конце концов, это не ипотека на тридцать лет под двадцать процентов годовых — что-нибудь придумаю. Поэтому утром заявилась в учебный класс и заняла местечко в уголке, готовясь слушать учителя Эрнеста.

Сын по обыкновению скорчил недовольную физиономию, но ругаться не стал. А я вновь подумала о том, как откликается внутри теплом, стоит мне увидеть этого мальчугана. Диалог мы с ним так и не наладили. На все мои попытки хоть как-то пообщаться, Лориан отбрыкивался, фырчал и всячески закатывал глаза.

И всё-таки меня тянуло к нему.

Ну а после полудня, когда занятия кончились, я организовала своих служанок и отправилась на уборку поместья. Пусть Киттон Стэнли содержит своих ленивых горничных, я же готова трудиться задарма. Южное гостевое крыло мы худо-бедно привели в порядок, теперь настала очередь остальной части дома.

Конечно же, изначально я не планировала становиться местной экономкой. Особенно, когда надо мной маячили изгнание из дома и казнь за кражу личности. Но после обеда (неплохого, между прочим, моя кухарка знает толк в готовке) бесцельно гуляла по коридору второго этажа. И тут мой взгляд упал на портрет какого-то графа в потускневшей раме. Или не графа, а графини. Вообще непонятно, кто это был, потому что лицо полностью скрывал слой пыли.

6.2

Коридоры замка оказались просто образцом забытости и запущенности.

Между портретами висели старые гобелены, вышитые, видимо, в доисторическую эпоху. На них были изображены охотники, сражающиеся с каким-то чудищем. Больше всего то походило на плохой детский рисунок: куча конечностей, тонюсенькое тело, громадная морда. Гобелены как-то странно обвисли и выглядели так, словно вот-вот рассыплются в труху.

В какой уже раз я подумала: так странно, у графа определенно денег куры не клюют, так почему дом настолько заброшен?

— Осторожнее! — вскрикнула я, когда Ники поднялась на табурет, чтобы снять со стены очередное полотно, но покачнулась на неустойчивых ножках и едва не рухнула на пол.

— Госпожа, а что нам с ними делать? — спросила она, держа в руках жуткий гобелен с мордой то ли дракона, то ли петуха.

Так сразу и не скажешь.

— Вывесить во двор и вытрусить! — приказала я, чувствуя себя генералом в ходе военной операции.

— Может, выбросить? Он воняет старостью.

— Ни в коем случае! Это же реликвия! И не старостью он пахнет, а памятью.

— У этой реликвии запах плесени, — вздохнула девушка, но моему приказу не перечила.

Потом я добралась до ковров.

О, эти прекрасные, древние ковры! Они были разложены по всему поместью. Под ними скрывалась целая экосистема. Я имею в виду буквально экосистему. Когда мы подняли один из них, из-под него выскочил какой-то гигантский жук, за ним ещё один.

— МАМОЧКИ! — завизжала Ники, вскочив на злосчастный табурет и вновь опасно качнувшись на нем.

Кажется, история повторяется.

— Не паниковать! — скомандовала я. — Это просто жуки! Они же не кусаются!

Хотя, признаюсь, я и сама была не слишком уверена в своих словах. Жуки такого размера могли не только кусаться, но и поедать более слабых особей.

Ковры пришлось тоже развесить на улице и начать их активно трясти. Пыль летела облаками.

Через пару часов портреты выглядели прилично: мужчины оказались не так уж и противны, а женщины местами даже хороши собой. В окнах виднелось голубое — а не пепельно-серое! — небо. Дышать определенно стало легче.

Было ощущение, что поместье, наконец, выходит из долгой спячки.

Единственным, чье мнение мы не учли, был, разумеется, граф Киттон Стэнли. Мой супруг появился бесшумно и некоторое время наблюдал за нашими мытарствами с непоколебимым видом. Я в это время как раз пыталась отмыть громадную люстру, поэтому не сразу заподозрила, что в воздухе как-то похолодело.

— Кларисса, родная моя, — нежно позвал меня Киттон. — А что происходит?

— Порядок навожу, — буркнула я, не оборачиваясь.

Мои служанки застыли по струнке, боясь даже шевельнуться, пока мы с графом не разберемся друг с другом (или прибьем друг друга, что куда вероятнее).

— А зачем? — в тоне добавилось сладости, теперь он стал совсем медовым.

Ой, ну начинается. Ясно же, что дальше последует очередная порция претензий. Но я к ним была готова. Потому что, по правде, дом грязен до ужаса, и жить в таких условиях невозможно. Он может не разрешать мне увольнять его уборщиц, но не вправе запретить вымыть всё самой. Пусть только попробует сказать, что это фамильные залежи пыли, и они дороги ему как память о предках!

Собственно, об этом, пусть и в корректной форме, я и сообщила, натянув на лицо фальшивую улыбку. Мол, уважаемый муж, мне не нравится существовать в свинарнике. Я привыкла к тому, что под ногами пол скрипит от чистоты, а не от слоя грязи. На твои апартаменты не покушаюсь, но позволь хотя бы убрать в общих помещениях.

Я ожидала очередного унижения, причем при моих же служанках, но не готова была сдавать позиции.

Только вот внезапно Киттон понимающе кивнул и пожал плечами:

— Согласен, дом немного заброшен без женской руки. Что ж, не смею отвлекать. Кстати, Кларисса. Ты прекрасно выглядишь.

А после он послал мне воздушный поцелуйчик и, напевая себе под нос, куда-то отчалил. Теперь уже с табурета чуть не свалилась я сама. От неожиданности и неоправдавшихся ожиданий.

Что случилось?..

Тот отвратительный мужчина, который вчера насмехался надо моим бедственным положением, и тот, который только что похвалил мою внешность — это один и тот же человек?!

Кажется, скоро снег выпадет, прямо посреди лета. И засыплет меня с головой.

Я отряхнула юбку, домыла многострадальный светильник — и отпустила прислугу пообедать.

У самой кусок в горло не лез.

Как-то оно всё было по-дурацки. Мне бы из кожи вон лезть, налаживания контакт с мужем и сыном, а я полы драю. Но в сложных ситуациях мой мозг всегда включал режим Золушки. Когда мне поставили бесплодие, я разгребла антресоли. Когда от меня ушел муж — переклеила обои в комнате.

Разумеется, я не рассчитывала, что Киттон увидит, как великолепно смотрится швабра в моих руках — и передумает выгонять из поместья. Но, может, он действительно оценил трудолюбие графини Стэнли? Вон как её жизнь помотала, раз она аж готова пыль по углам стирать.

6.3

На утоптанной земле, под косыми лучами солнца, сын Клариссы двигался так, словно меч был продолжением его собственного тела. Легкий тренировочный клинок мелькал, описывая дуги, и каждый удар приходился с точностью, которая у взрослого человека вызвала бы восхищение, а для десятилетнего мальчика выглядела просто неестественной.

Его учитель — сухощавый мужчина с непроницаемым лицом, — двигался медленнее, даже с ленцой, но каждый его поворот, каждый выпад заставлял Лориана мгновенно менять стойку. Мечи звенели, раздавались глухие удары. Шаг — разворот — выпад — защита – росчерк стали. Словно танец, только без музыки.

Я прислонилась к поникшей вишне и некоторое время просто наблюдала за тем, как мальчик тренируется.

«Честно говоря, — подумала я с некоторой гордостью, — а зачем ему уметь строчить письма? Королю пусть секретари пишут, а он обязан стать великим бойцом».

Лориан выпрямился после очередного виртуозного финта вокруг своей оси, и солнце коснулось его светлой макушки.

Я невольно сделала еще шаг вперед.

Гравий под каблуком предательски хрустнул.

Это был едва слышный звук, но Лориан дернулся, словно его ударили разрядом тока. Возмущенный взгляд скользнул в мою сторону.

Наши глаза встретились.

Учитель — с механической точностью отработанного движения — повел мечом в сторону Лориана. Мальчик не парировал. Он просто стоял, неотрывно смотря на меня, точно забыл обо всем остальном.

Лезвие коснулось его груди, наотмашь. Не для того, чтобы ранить, а чтобы выбить дух, лишить равновесия.

Юный граф упал. Шагнул не в ту сторону, споткнулся о собственную ногу и грохнулся на спину. Совершенно неизящно.

— Стэнли! — Голос учителя разорвал воздух как плеть. — Встань! Живо!

Лориан лежал распластанный на земле, меч валялся рядом. Щеки мальчика вспыхнули краской, он пружинисто вскочил и молча потянулся за оружием.

— Что это было? — Учитель навис над ним коршуном, высокий и разгневанный. — На поле боя ты тоже будешь витать в облаках? Собираешься ловить ртом мух?

Лориан молчал.

— Враг не будет ждать, пока ты соблаговолишь вспомнить о собственных конечностях, — продолжал учитель хладнокровно. — Единственный промах — и ты мертвец. Учти это на будущее.

Мальчик схватился за рукоять меча с такой силой, что костяшки побелели. Губы он поджал — упрямо, совсем по-взрослому, — но не произнес ни слова в свое оправдание.

Мог бы сказать, что это я ему помешала, что приперлась не вовремя, отвлекла. Мог бы спустить на меня всех собак — и я бы даже не обиделась. Потому что заслужила.

Но он предпочел проглотить обиду.

— Попробуем еще, — приказал учитель. — В стойку. И постарайся в этот раз запомнить, где ты находишься.

Лориан коротко кивнул и вернулся в боевую позицию.

С его плеч словно спал невидимый груз. Он снова стал тем, кем был минуту назад — жестким, сосредоточенным, с лицом взрослого мужчины в теле десятилетнего мальчугана.

Меч взмыл ввысь снова, и сын Клариссы ринулся в бой, каждым движением как будто пытаясь доказать, что не существует никакой матери , что есть только лезвие, тренировка и его желание превзойти самого себя.

Я поспешила уйти, пока вновь не помешала ему. Но Лориан и сам больше не оборачивался в мою сторону.

В своё драконье логово — оно же гостевое южное крыло — я возвращалась, едва волоча ноги от усталости. Еще полчаса назад во мне кипела энергия, билась через край, бурлила и просилась наружу. А сейчас даже спину не разогнуть было. Уж больно тяготили думы о том, что я помешала Лориану тренироваться.

Вошла в комнату. Выдохнула…

На заправленной постели лежал конверт бежевого цвета.

Хм, любопытно.

Я опасливо дотронулась до конверта и вскрыла его. Внутри обнаружилось письмо. Даже скорее короткая записка. Почерк у отправителя был красивый. Каллиграфический, элегантный, с завитушками на кончиках букв. Только вот содержимое оказалось столь загадочным, какого я уж точно не ожидала.

«Я безмерно скучал, душа моя. Встретимся в таверне «Ржавый дракон» сегодня, в восемь вечера».

Я прочитала записку три раза без малейшего осознания, что это и откуда оно взялось, принялась уже читать в четвертый, но заставила себя остановиться.

Понятнее она не становилась.

"Душа моя?" Признаться, ласковое обращение выбило из колеи. Я как-то привыкла, что в этом мире меня все либо недолюбливают, либо пытаются обмануть.

Неужели хоть кому-то Кларисса небезразлична?!

Записка не была подписана, что сделало её еще более таинственной. Я перевернула лист и осмотрела конверт, надеясь найти хотя бы инициалы отправителя, но — впустую.

Так кто же мой визави?

Первым человеком, который пришел на ум, был Киттон Стэнли.

Я попыталась представить графа, пишущего такое. Графа, который едва мог смотреть на меня без отвращения, который выделил мне комнату в подвале. И который теперь предлагал встречу в какой-то таверне. Хотя мог бы просто дождаться в спальне.

Глава 7

Таверна "Ржавый дракон" (боюсь представить истоки такого названия) находилась на окраине города, недалеко от порта, так сказать, в самом сердце местного "бомонда", если это слово вообще применимо к месту, где люди пили пиво из кружек размером с мою голову и пели песни о потопленных кораблях.

Ну, хотя бы о кораблях, а не о девах легкого поведения, уже неплохо.

С собой я, конечно же, никого не взяла. Не представляю, как объяснила бы прислуге, куда и с какой целью их везу. К Томмерсену же моё доверие иссякло с концами, чтобы посвящать его в тайну личной переписки графини. Поэтому по колдобинам тряслись мы на пару с возницей. Таверну тоже искали вдвоем.

Надеюсь, он не уедет, а дождется хозяйку?

Почему-то особой убежденности не было. Я бы на его месте дала отсюда дёру сразу же.

— Не уезжайте, ладно? — озвучила я свои мысли.

— Да как же я могу уехать?! — спросил возница, и усы его возмущенно поднялись. — Только с вами, госпожа!

Хоть что-то радует.

Внутри таверны ужасно не хватало света. Одних только свечей не хватало. Пахло прогорклым жиром. Половину посетителей я не смогла бы разглядеть, даже если бы захотела, потому что они сидели в тени и пили молча.

Я заняла столик и подумала о том, как неуместно выгляжу в пышном платье и шляпке. Последнюю, кстати, можно и снять.

Страха, что кто-то изобличит графиню Стэнли, у меня не было. Ничего противозаконного не делаю, а что не предупредила мужа — так он и сам не жаждал быть предупрежденным. И всё-таки, чтобы особо уж не выделяться, я и выбрала столик подальше, в самом темном углу. Подавальщица принесла мне графин морса, обновила свечу на столе.

— Кларисса… — внезапно донесся до меня томный шепот.

Я подняла взгляд.

Мужчина, что бесцеремонно усаживался напротив меня, оказался красивым до неприличия. Породистый жеребец, право слово! Высокий, широкоплечий, с волосами цвета пшеницы и зелеными, ведьмовскими глазами.

— Здравствуй, — ответила я, пытаясь выглядеть так, будто ничем не удивлена и вижу этого господина не впервые в жизни. — Я… кхм… получила записку.

— Что происходит, Кларисса?! — зашипел он. — Ты исчезла без объяснения, я все ботинки истоптал, пока искал тебя! Думал, с ума сойду! Мне сказали, ты погибла!

Он так яро жестикулировал, что я невольно посмотрела на его ноги. Богатая, новенькая обувь, начищенная до блеска. Не то чтоб я ждала его в дырявых башмаках, но все-таки хотелось бы легкого соответствия слов и действий.

Вот бы ещё узнать, кто передо мной. Не спросишь же: «Миленький, а как тебя звать-величать, а то мне память отключило после смерти?»

— Прости, если заставила тебя волноваться. — Я налила себе морса, сделала глоток; ну и кислятина. — Мне пришлось вернуться домой. Пойми, на то были причины.

— С каких пор ты называешь это место домом? — Глаза красавчика сузились.

— Как-никак здесь живет мой сын.

— Ересь! Он никогда тебя не волновал! Ты всегда думала только о нас, а теперь ринулась сюда, к нему?! С чего бы это? Ты что-то недоговариваешь, Кларисса!

Я и так не была особой фанаткой женщины, чье тело заняла, но это ни в какие ворота не лезло. Для нее любовник оказался важнее ребенка, которого она и так бросила пять лет назад?! Начинаю понимать, почему Лориан кидается в неё посудой и не жаждет сближаться после долгой разлуки.

Мать-кукушка, вот она кто.

Мужчина явно ждал моей реакции, но мне нечего было ему ответить.

— Ты вправе злиться, но я не могла поступить иначе, — пожала плечами.

Отвечать приходилось обтекаемо. Чтобы не спугнуть этого красавчика и не показаться ненормальной. У меня, конечно, появилась гениальная идея — изобразить амнезию. Мол, вообще ничегошеньки не помню, подскажи, друг любезный, а ты кто и что нас связывает.

Но избирательная амнезия — мужу-то я подобного не говорила — выглядела бы подозрительно, узнай о ней кто-то ещё.

В общем, пришлось юлить.

— У тебя есть какой-то план? — внезапно во взгляде незнакомца зажегся интерес. — Ты ведь неспроста решила вернуться к мужу. Ты делаешь это ради нашего будущего. Ты собираешься развестись ним, да? Я прав?

Губы его изогнулись в сладкой улыбке.

Ох, как он улыбался! Да любая бы девица отдалась ему здесь и сейчас, прямо на этом не особо чистом столе.

К счастью, на меня его чары не действовали. Если уж начистоту, то граф Стэнли куда как интереснее, фактурнее. В нем есть стать. Он как холодный, нордический принц. На месте своей предшественницы я бы не изменяла ему со всякими прилизанными красавцами.

Неужели харизматичный граф может приесться? Или они с Киттоном изначально что-то не поделили, поэтому и близость между ними случилась единожды и то во имя деторождения?

Поставив между нами кувшин, я опять подумала, что моему визави было бы неплохо представиться. Хотя бы обозначить свой статус. А то сиди догадывайся, кто передо мной. Нет, ну выглядит он холено. Явно не бедствует. Говорит красиво, высокопарно. Какой-то аристократ. Безымянный, к моему сожалению.