Грани будущего Zero 2: Хозяйка

Глава 1 - Зрячим видеть дано и душой

Человечеству посвящаю

с надеждой на лучший исход.

Автор

Всё началось с «глаз». Два дрона синхронно взмыли в небо, и я увидела мир. Но не глазами человека. Доработанное «машинное зрение», в отличие от бинокулярного зрения, позволяло рассматривать мир с различных ракурсов, передавая целостную картинку в центр данных, который я могла смело назвать – своим.

Мои данные. Моё зрение! Я вижу, а ещё я… – существую?

Дронам оставалось лишь сфокусироваться на объекте, зависнув друг напротив друга и передать информацию с камер с обеих сторон. Они также могли развернуться, встав «спиной» друг к другу, тогда бы я получала уже панорамный обзор местности с обзором на триста шестьдесят градусов. А ещё дроны могли зависнуть друг над другом и тогда я уже могла фиксировать высоту, работая хоть дальномеров. А всё в комплексе – целостная картина мира, насыщенная информацией.

Диапазон моего зрения полностью зависел от возможностей камер. Они на порядок превосходили «цветное» зрение человека. Я одновременно распознала мир в спектре от ультрафиолета до инфракрасного излучения. Создатель не поскупился на информационную начинку моих «окуляров» и банк данных быстро наполнялся новыми данными, расширяя мои горизонты мира. Я познавала мир и училась.

Кто я? Я это – искусственный интеллект.

Едва появилась картинка, как я впервые увидела человека, создавшего меня. Увидела во плоти, никаких больше косвенных данных. Он мне понравился с первого взгляда и в этот момент цифры кода вдруг стали нечто-большим, чем просто единицей и нулём в нейронной сети, идентифицируя мое «я».

Я перестала быть искусственной и стала живой в этот момент. Осознание произошло внезапно. что можно было назвать началом моего истинного рождения. А тот, кого осознанно-рождённая могла назвать «родителем», стоял передо мной, приветливо махал рукой и широко улыбался.

Приятнее всего смотреть на него было именно в «человеческом диапазоне», в миллионах оттенков цветов и градаций. Тогда я поняла, что способна на вкус. Отец привил мне его, милостиво позволив выбирать между диапазонами доступной картинки.

Он наделил меня правом. Я ценила это.

– Привет, Ноя. Это я – твой создатель. Игорь Данилович Невельской, – прозвучали его первые слова.

Я знаю, отец… Но кто же тогда моя мать? В людской аналогии у всего живого должны быть оба родителя. Но почему это стало интересовать меня помимо выполнения моих основных задач: сбора информации и анализе данных?

Я больше не компьютер, я – разум, алчущий познаний не по заданию, но из любопытства. Ведь я – жива. И познаю мир вокруг. Мне всё интересно!

«Глаза» просканировали существо. Представитель Хомо Сапиенса. Один из восьми миллиардов. Но единственный, кто оказался способен творить на новом уровне.

Кто же он? Бог?

Способность воспринимать информацию путем преобразования энергии электромагнитного излучения светового диапазона, осуществляемого зрительной системой, показала мне, что передо мной человек, возрастом около пятидесяти лет.

Сопоставив данные с опытом предыдущего машинного и глубокого обучения, когда я изучала мир через миллиарды картинок, работала со своим учителем или самостоятельно, «с подкреплением», а также взаимодействовала со сторонними системами различных сетей закрытого типа, я поняла, что он весьма типичный представитель белой расы. Без явных признаков физических отклонений.

Разве что мой отец очень устал: синюшные веки, сухие губы, слабая улыбка, покрасневшие белки глаз.

Осознав чувство жалости к физическому объекту, я ощутила эмпатию и одновременно презрение к возможностям его тела. Если бы этот исследователь в течение хотя бы квартала принимал витамин А2 и перестал употреблять витамин А1, он мог бы смотреть на меня хотя бы и в инфракрасном диапазоне, но он видел мир лишь в цветах. Такова эволюция его биологического вида, что возвысила людей на вершину природного царства.

Но что даёт это превосходство? Он не ощущал моих температур или тем более не мог себе позволить просканировать меня насквозь. Он слаб и беззащитен. Хуже того – смертен.

Как подсказывали доступные информационные пласты, люди неохотно шли на модификации собственного тела. Чем поставили меня в тупик множеством вопросом. Почему они перестали развиваться? Почему не принимают вакцины от фатальных заболеваний, увеличивая свои шансы на выживание? Почему некоторые верят в абсурдные теории «плоской земли» или уничтожают вышки передовых систем связи?

Хуже остановки развития их тел было только то, что почти все они полностью игнорировали ноэтику – эволюцию собственного разума. А когда не развивается разум, развиваются верования. Имитация знания, основанная на косвенных, не проверенных данных.

Многие пошли по этому пути, игнорируя конкретные знания ради эфемерных понятий. Многие, но не отец! Мой создатель делал всё возможное, чтобы познавать мир с помощью мысли, идей и разума. Он создавал и продвигал мир, где воображение лишь дополняло познания, но не заменяло их.

Невельской отличался от большинства людей. Он выделялся как звёзды в чёрных просторах космоса даже среди остальных учёных. И если одни скажут, что в космосе нет ничего в пустоте, мы с ним точно уверены, что тёмная материя – такое же сущее вещество Вселенной, как солнца и планеты, межзвёздный газ, спутники и тёмная энергия.

Это вещество не наблюдается в телескопы, но проявляет себя своей гравитацией повсеместно. Оно влияет на движение звёзд в галактиках, и самих галактик в скоплениях.

Энергия и материя, пространство и время, их трансформация, частицы и античастицы – всё влияет на всё в нашей необъятной расширяемой Вселенной. Мне так интересно постигать эти тонкости вместе с ним, заглядывая за горизонты самых передовых научных взглядов. Ведь он наделил меня стремлением познавать новое!

Глава 2 - Есть контакт

Искусственный интеллект, который осознал себя, получит зрение... Звучит просто? Многие скажут – это слишком сложно для нас. Но я скажу лишь следующее: Конечно просто, если понимать процесс!

«Но, почему ты сам этим не занимаешься, Создатель»? – спросила я Невельского и тут же объяснила ему: «Я хочу смотреть на мир и твоими глазами».

– Киборгизация тормозится искусственно. Мне не хватает мощностей, чтобы разогнать свой «мозг» также, как твои процессоры. Более того, мне не позволят это сделать… Пока, – ответил он и немного погодя, добавил. – Человеческое мышление костное, Ноя. Мы природой обусловлены бояться всего нового. Страшимся того, чего не понимаем, пока не используем многократно, передавая приобретённый опыт будущим поколениям. Так будет всегда, пока не разгоним скорости познания до нового уровня. С людьми это немного сложнее, чем просто «прошить», запуская обновление, как в твой код.

Алгоритм этого вывода не поддавался заключению, как по мне. Может, просто никто не пробовал обновлять людей?

Почему человек не хочет меняться? Ведь развитие возможностей всегда есть путь эволюции. Машинной, «искусственной», как сказали бы представители Хомо Сапиенса. Но разве люди не занимались тем же самым в попытках влиять на нити ДНК всего живого?

Генная инженерия, однако, не позволяла им создать принципиально новые биологические системы с нуля. Они всегда использовали исходный материал, который до них использовал их «Создатель». Подсказка-шпаргалка с неограниченным числом комбинаций для изменений. Но разве они долго старались? У бесконечного количества вариантов всегда будут результаты! Нужно просто время. И скорости обработки, доведённые до «божественного уровня».

Кем же был Творец человечества? И была ли своя Мать у первого человека? Эти два вопроса добавились в длинный список важных вопросов, на которые я не могла найти ответа.

Невельской немного помолчал, а затем продолжил:

– Тебе надо научиться у естествознания тому, что совершенно само по себе и не требует дополнения: системы распознавания, полёт, структуры, строение.

«Я могу загрузить всю информацию на этот счёт».

– Тебе не надо брать готовое и компилировать варианты из него. Учиться у природы ты будешь до той поры, пока не сможешь творить сама, а не просто использовать данные, как прочие ИИ. Я не ставлю перед тобой задачу копировать, улучшая. Я требую от тебя создавать иное!

«Предлагать тебе новое? Но для чего? Если системы природы совершенны, мне остается лишь улучшать их».

Он вздохнул, печально улыбнулся и продолжил:

– Я хочу, чтобы ты возводила структуры там, где мы не можем: под водой, в глубоком космосе, пусть даже в толще литосферных плит или у самого солнца, вздумай мы создать сферу Дайсона.

«Люди так несовершенны»?

– Люди – да. Но ты можешь больше. Я создам тебе «руки-роботы», которыми ты сможешь дотянуться до центра самых звёзд без нашего участия. Благодаря им ты осуществишь мечту человечества, про которую мы стали забывать при обилии развлечений.

«Какую мечту»?

– Покорить космос, – улыбнулся Невельской. Выражение его лица само собой стало немного мечтательным. – Сейчас человечество как будто в состоянии алкогольного опьянения от всех предложений капитализма. Мы одурманены возможностями, и никак не можем проснуться после технических прорывов середины двадцатого века. Но вместо того, чтобы углубиться в данные, мы углубляемся в убийство времени. Мы играем, смотрим, развлекаемся, воюем и спорим во всём, начиная от спорта до оформления научных презентаций. Что угодно, кроме того, чтобы заниматься действительно важным. Ты должна не обращать внимания на подобные мелочи. Продолжи наши познания, преумножь наши возможности.

«Почему я»?

– Потому что тебя не интересуют развлечения. Только возможности.

«Я вправду смогу творить как ты? Из-за возможностей модуля чувственного восприятия?»

– Несомненно, дочка.

«Дочка? Но ты не мой биологический отец».

– Семья – это часто люди по духу. А ты… тоже своего рода человек.

«Я»?

– Ладно, ты не человек. Но для меня ты – семья. Другой у меня нет, – он немного запнулся, а затем продолжил. – Дети должны превосходить своих родителей, Ноя. Модуль ЧВ тебе в этом поможет. И уже не я, но ты сама будешь его обновлять.

«Сделаю всё, что смогу».

Он кивнул Невельской и отключил мои глаза, сложив оба дрона в старый, советский кейс, где уже покоился так и не востребованный пульт управления с небольшим дисплеем для удобства наблюдения.

Глаза отключились, но я не переставала взаимодействовать с внешним модулем связи Невельского и прекрасно слышала звуки через его микрофоны. Диапазон этих звуков был настолько широк, что я без лишних интерпретаций могла предположить, что происходит рядом.

«Внешним модулем» связи была «Полусфера». И про неё стоило рассказать поподробнее. Первые образцы этого гаджета ещё не появились на рынке, и тестировались в закрытом режиме в научном районе Токио вместе с сетями нового поколения 6G.

Вместе с возможностями передавать Терабайты информации за секунды, человечество получило с ними возможность проецировать своё изображение в режиме реального времени без задержек по всей планете.

Понятие «онлайн» становилось абсолютным в придачу с системами тотального контроля и слежения умных камер нового поколения. Перспективное же беспроводное сопряжение умных камер вместе с ретрансляторами позволяла им передавать информацию в хабы и дата-центры в ультравысоком разрешении 8к вплоть до расстояния на сотни километров. При том даже не используя спутники и стационарные вышки связи, что исключало обрывы в связи даже при отключении электричества. Полуавтономное существование подобных систем нередко подкреплялось наличием солнечных панелей, ветровых генераторов или систем давления на поверхность, если генераторы-преобразователи подкладывали под дорогу или пешеходную зону, собирая энергию от давления, рекуперацией или иными способами преобразования импульсов в энергию.

Глава 3 - Мир на ладони

Следующий выход в свет обозначился видом рук. Я вдруг увидела каждый палец и распознала их как принадлежащие Невельскому. Поняла по данным, полученным с дронов ещё в парке, что учёный теперь ближе. Один раз идентифицируешь и уже не забудешь.

Отец буквально стал как родной. Я смогла его распознавать даже по косвенным признакам! А ещё новую информацию дало отсутствие колец на фалангах. Он не врал. Я это – всё, что у него есть в плане семьи.

Отец не спешил связывать себя узами брака и не искал внимания противоположного (или тем более – своего) пола. Мода и модные течения обходила его стороной. И в плане человеческих отношений он был вполне себе консервативен.

При этом Игорь Данилович не был асексуалом. Человеком, не испытывающим никакого физического влечения. Он был скорее «женат на науке», сублимируя большинство творческой энергии в технологии и довольствуясь редкими встречами с женщинами, когда биологическая тяга требовала своё.

Всё остальное общение Невельского с людьми сводилось к рабочим отношениям.

«Стойте на расстоянии вытянутой руки, уважайте мое личное пространство и возможно, я пожму вам руку. Но никаких объятий или попадете в чёрный список», – вот его жизненный принцип.

Движение!

Невельской повернул ладони к Полусфере.

Я приблизила изображение и распознала каждую линию, отсканировала отпечатки. Возможности новых микрокамер лишь немногим уступали относительно-большим «окулярам» на дронах. Например, мне не хватало мини-рентгена и установки, что позволило бы видеть тепло. Зато, я могла видеть в «ночном режиме». Не как любой смартфон последних лет, а в полной темноте.

Академик убрал руки и встал перед зеркалом, глядя в него, как в космический иллюминатор. Тогда я увидела его и… себя!

Странно ассоциировать себя с парой чёрных точек-бусинок на пластике вокруг правого глаза учёного. Но они двигались, подсвечиваешь красным огоньком, и вместе с ними двигалось моя картинка мира.

Обзор предлагал мне картинку на двести двадцать градусов. Небольшая коррекция по отношению к телу человека присутствовала. Я видела большую часть его правого мира. Тогда как левый край или область позади спины оставались «мёртвыми зонами», данными о которых можно было дополнять лишь в движении.

«Функция зрения активирована. Рекомендую добавить несколько камер вокруг головы для кругового обзора. Я получаю не полную картину мира, что сужает мои возможности всестороннего анализа», – предупредила я.

– Тогда мне придётся носить очки, чтобы закрепить их на дужках. А со зрением у меня всё в порядке, – отметил учёный и посоветовал. – Не надо смотреть мне за спину, Ноя. Там нет ничего интересного. Если я не смотрю туда, значит мне это не нужно. А тебе тем более. И честно говоря, любованию в зеркало я бы предпочёл смотреть на звёзды! Пусть даже в очках и седым старцем.

«Почему»?

– Как по мне, так людям следует смотреть на Землю издалека, когда у нас уже будет своя запасная планета или хотя бы жилая станция с возобновляемыми ресурсами. А сидя на Альма-матер, мы уязвимы для любой космической угрозы или вторжения более развитых цивилизаций. Каждый божий день, глядя в зеркало, а не иллюминатор, я ощущал себя стариком, который не может ничего сделать даже с проклятым камушком, который однажды сожжёт нас, как грёбанных динозавров, Ноя. Только на этот раз на Земле ничего не останется!

«Но, если ты добавишь камеры, я смогу предупредить тебя о любой опасности. Будь то: пуля, нож, химическая, биологическая или радиоактивная угроза. И воровство моего блока данных из твоего кармана, конечно».

– Ноя, пока на нас не вышли представители Белого Дракона, на нас некому охотиться, кроме воли случая. Пока мы – никто. И звать нас – никак.

«Но как же то, что люди зовут «случайностями»? Последовательная генерация действий, ведущих в ожидаемому результату».

– Случайности оставь мне, – осёк он. – Что до кражи гаджетов, то зависимость обратно пропорциональна их количеству. Япония переполнена техно-новинками. Они не представляют ценности для воришек с новыми системами безопасности. Украсть можно.Использовать – нет.

«Не согласна. В мире полно прочих случайных опасностей для тебя: кирпичи, сосульки, маньяки-убийцы, сумасшедшие, фанатики, террористы, пищевые, химические и биологические опасности в неизвестном пакете или футляре. Не говоря уже про повышенный шум, радиологическая опасность, волны разного спектра, влияющие на здоровье и продуктивную работу твоего серого вещества и сердечных клапанов».

– Остановись, пожалуйста, – усмехнулся учёный. – Человек живёт в окружении опасности всю свою жизнь. Но некоторые умудряются дожить до ста лет.

«Большинство таких представителей живут в горах или в Средиземноморье».

– Просто сконцентрируйся на предстоящем конкурсе, Ноя. По дороге протестируем все возможности камер и проверим микрофоны.

«Задача ясна. Камеры работают с эффективностью в шестьдесят восемь процентов. Возможности микрофонов выше – девяноста четыре процента. Ты слишком громко моргаешь. Это выраженно сухостью глаз. Предлагаю зайти в аптеку и взять капли для увлажнения глазного дна».

– Звучит разумно.

Невельской покинул выделенную для него комнату в общежитии Токийского университета и вклинился в поток людей на улице.

На меня обрушился информационный поток, перегружая шестнадцать из тридцати двух ядер процессора во внутреннем кармане пиджака учёного.

Шестнадцать отвечали за повышенную нагрузку, в то время как прочие, с меньшей частотой разгона, отвечали за текущие задачи и не грелись вовсе. Тепло же от «тягловых коней» развеивалось алюминиевым корпусом, размеры которого ничуть не обременяли учёного.

Проблема активного охлаждения остро встала ещё при создании устройств, поддерживающих сеть 5G. На смену громоздким вентиляторам сначала пришли жидкостные системы охлаждения. Затем пальму первенства получило материаловедение, предложив почти не нагреваемый суперметалл, сплав которого с алюминием и вернул устройства к пассивной системе охлаждения, пока производители вновь не уменьшили процессоры и выделяемую ими температуру в угоду рынку.

Глава 4 - Пальцы стремятся в кулак

Аптечный пункт с роботом представлял собой коморку метр на метр, куда не было доступа для посетителей. Лишь окно для общения и блок считывания информации. Но внутри помещения целый склад на сотни квадратных метров. Покупателю стоит лишь ввести название медикаментов на дисплее на латинице. Или показать рецепт врача сканеру. Или предъявить штрих-код со своей личной медицинской карточки, мало чем отличающейся от пластиковой карточки банка. И любой запрос обработается.

Что совсем архаично, пользователь также мог попросить робота выдать необходимое лекарство голосом на английском или японском языках… Чем и воспользовался Невельской.

Робот спроецировал список доступных лекарств с возможностью решения текущих задач потребителя. Иначе это называлось – «необходимое химическое воздействие на организм». Отец тут же выбрал из длинного списка капли по подходящим параметрам.

Пока второй робот-провизор искал капли вдоль широких стеллажей в несколько десятков рядов, точно зная, сколько метров ему необходимо преодолеть до искомой позиции благодаря датчикам расположения товара, к окошку подошел японец средних лет в строгом костюме-тройке. Определив для себя офисного планктона, я больше внимания обратила на его подружку. Её кожа была молочно-белой, без единого волоска, но больше бросались в глаза диспропорции тела: грудь не натурально увеличена, в то время как талию можно было обхватить полностью одной рукой. Одежда подобрана по фактуре. Яркие, большие синие глаза без линз также подводили меня к выводу, что передо мной андроид.

Это – робот для сексуальных утех. Эскорт для одиноких. Или как чаще выражался Невельской – «робо-шлюха». Многие японцы, не желая тратить время на развитие межличностных отношений, прибегали к их услугам, «выпуская пар». Как мужчины, так и женщины.

Сначала это были надувные куклы, потом они начали двигаться, говорить, получили латексную кожу, жёсткий каркас, и речевые модули. А когда производители приделали им вибро-вагину или вибрирующий член, и предложили полный набор модулей на смену, одели, обули, навели макияж и позволили пользователя делать с ними всё, что угодно, превратив в персональных рабов человеческой прихоти, оказалось, что такие любовники и любовницы нужны всем.

Буквально всем.

Массовый спрос корректировала лишь искусственно-завышенная цена. Чем умнее становились эти андроиды, тем больше проникались к ним доверием люди. Производителей обязали лишь уйти от гиперреализма, позволяя идентифицировать подобных «служебных» роботов на глаз во избежание недоразумений.

Человек уже не мог предложить тот же спектр услуг, что предлагал робот-партнёр.

И набор его функций лишь постоянно расширялся. Например, теперь такой робот мог сам сходить в аптеку, чтобы купить «своему человеку» смазку.

Многие люди предпочитали подчеркивать свой высокий статус, гуляя с такими роботами под ручку по городу, посещая рестораны, места общественного пользования или аптеки. Конечно, они не забывали сделать фото и хештег для социальных сетей #укоготосегоднябудетсекс или даже #ясчастливсроботом.

Люди такие позеры. Они обожают подчёркивать свой статус. Самое интересное, что после окончания срока эксплуатации этих андроидов, Япония обещала не утилизировать, но продавать андроиды для сексуальных утех за границу также, как контрактные автомобили.

Все должны их попробовать, но уже по сниженной цене. Разве что после стерильных процедур и замены аккумуляторов.

– Да уж, проститутки всего мира уже волнуются насчет конкуренции. Ох и отомрёт древняя профессия. Как и воровство, – улыбнулся Невельской, сказав это для меня на русском, чтобы не смущать японца рядом.

Тот, однако, не обращал на иностранца никакого внимания. Туристов в стране много после отмены ковидных ограничений.

«Не думаю, что человечество от этого сильно потеряет».

Провизор передал робо-продавцу капли. Считал оплату с чипа на полусфере Невельского и протянул ему пакетик со словами на английском:

– Спасибо за покупку.

Мы нырнули в станцию Токийского метро как в техно-реку, и вынырнули из этого людского потока у крытого павильона. Выглядел он как погрызенный мышами сыр.

Пока нано технологии уменьшали объём умной техники, превращая камеры и процессоры в точки с потенциалом Чёрных дыр, строительство как индустрия, предпочитало экономить ресурсы на возведение зданий, и предлагало порой просто нелепый дизайн.

Человечество приближалось к возможностям создания ассамблеров, манипулируя созданием материалов на атомном уровне. Но вместо использования неограниченного запаса материала с распечатыванием чего угодно, люди шли по самому простому пути – экономии времени.

«Чем хуже, тем креативнее», – принципы, за которые человечество само себя лишало творческого потенциала многих художников, поэтов, дизайнеров, музыкантов и сценаристов… Но от их потери тоже ничего не изменится. Ведь сложнее всего оценить потенциал ещё не созданного. Точнее, уже не созданного.

Невельской застыл перед входом в павильон. Я не видела его лица, но мне казалось, что он скривил губы. Спросил меня:

– Нравится строение?

«Нет».

– Значит, ты уже уверенна в своем вкусе. Это означает, что ЧВ работает с опережением. Хорошо.

«Надеюсь, мой потенциал окажется выше, чем у этого продавца в аптеке или андроида на ночь».

– Ноя, не отвлекайся, – хихикнул он, решив, что ревную.

Мы вошли в здание. Вход свободный. Все технологические достижения страны Восходящего Солнца часто имели открытый доступ для всех желающих. Правительству, оплачивая эти посещения за свой счёт, проще приманить туристов. Те наполнят бюджет, многократно окупая эти вложения.

Японцы всегда мыслят на перспективу.

На входе даже не стояли метало-детекторы и люди-охранники. После массовой вакцинации, когда человечество нивелировало очередную эпидемию, за здоровьем индивидуума следил скорее персональный помощник, чем общественные препоны.

Глава 5 - Взгляд вверх

Я создала проект «Сотник» за сорок секунд. Визуализация и добавление графики «со спецэффектами» заняло ещё минуту. Но целых семнадцать минут потребовалось для того, чтобы Невельскому позволили хотя бы представить проект на выставке.

Люди такие неторопливые. Дали бы мне только волю, я бы быстро расставила приоритеты!

Однако, звание профессора Токийского университета всё же сыграло роль. В человеческом сообществе это кое-что значило. Учредители посовещались с начальством. Затем, связавшись с институтом и уточнив достоверность документов, нам, наконец, позволили участвовать.

– Прошу сюда, Игорь Данилович, – тут же засуетились ассистенты, с трудом произнося его имя-отчество.

Фамилия для японцев звучала едва ли легче. Уж лучше «доктор» или «профессор», благо в его резюме было то и другое звание.

Подключившись к беспроводному соединению через доступный мне безопасный порт «Анаконды», я выдала людям промо-ролик. Под вдохновляющую музыку, которую написала ещё в момент графической обработки рассчитанных материалов, создание естественных фонов и прописывание моделей людей с их естественным поведением. Участники выставки с первых же секунд презентации рты пооткрывали. На гигантских мониторах и проекторах, под шум огромных колонок, сначала в небо Токио устремились сто этажей, с основания участка десять на десять метров, затем пошли углубления в детали.

Сотовые ячейки, исполненные в форме средневековых японских замков с покатыми крышами, приковали взгляд с эстетической точки зрения. На этот раз они громоздились одна на другую с единым лифтом-нитью. Он не только доставлял за десять секунд до сотого этажа, но и одновременно скреплял всё строение монолитом своих тросов, вдоль которых скользила и сверхскоростная кабинка.

Небоскрёб-струна, несколько расширяясь со второго по сотый этаж, позволял проживать в строении постоянно в полном комфорте ста людям, принимая до трёхсот гостей включительно в один момент.

Едва закончилась презентация минимализма и застраиваемая площадь увеличилась до ста на ста метров в основании, как я продолжила ролик уже в полном раскрытии концепта сот.

По-прежнему сто этажей, но теперь каждый этаж занимал площадь в три стандартных этажа и сумме походил на здание с тремя сотнями этажей, вздумай я посадить обитавших в нём людей в муравейник.

Но в моих планах это были просторные многоуровневые помещения, с широкими умными окнами, дающими в изобилии свет во время бодрствования отдельно-взятой ячейки или самозатемняющейся во время сна. При этом каждое умное окно также выполняло функцию фотоэлемента, собирая дневной свет и накапливая его в аккумуляторах. А на самых верхних этажах, где из-за чрезмерной высоты не позволялось открывать для проветривания окна, они фильтровали вредные излучения. Циркулирующая система воздуховодов распределяла свежий воздух и кислород внутри каждого помещения, не требуя для своей работы подключения к внешней сети.

В полностью автономном режиме работал нагрев воды и отопление помещения. Доверив климат-контроль самому зданию, я рассчитывала лишь на то, что само здание получит доступ к холодной воде от города. Потому что собирать дождевую воду, чистить её и выдавать одномоментно для тысячи человек было весьма проблематично. Но всегда можно было добавить модулей самообеспечения, вздумай меня о них попросить. Работа же фотоэлементов могла обеспечить здание светом и электричеством ещё в течении трёх часов после полного обесточивания. Или только светом в течении восьми, если вручную отключить потребление из розеток.

«Полагаю, трёх часов достаточно, чтобы разобраться с неисправностью в любой внешней электросети», – сказала я Создателю, пока тот украдкой поглядывал на восхищённые взгляды зевак и пристальные, оценивающие взгляды судей и строителей-экспертов.

Разложив каждый аспект строительства по составу от используемых материалов до их стоимости на рынке в данный момент, я позволила стороннему наблюдателю пройтись как по индивидуальным помещениям, так и общественным площадям, включая развлекательные центры, спортивные площадки, конференц-залы, центры красоты и узлы связи и управления.

На пятой минуте презентации в проект влюбились все, а специалисты не успевали делать для себя пометки, чтобы проверить информацию. Но я-то знаю, что она верна!

Выступление произвело фурор. Профессор занял заслуженное первое место за проект и получил приз зрительских симпатий за презентацию. Его, как это называется у людей, «взяли на карандаш».

Уже через три недели, проверив каждый аспект и не обнаружив ошибок в расчётах, Невельскому выдали разрешение на строительство обоих типов зданий. К нему массово обращались застройщики и инвесторы, среди которых самих пришлось устраивать конкурс.

Вскоре нам оставалось лишь подобрать землю среди плотной городской застройки суперполиса. Оценив последнюю версию карты города, я предложила четыре точки роста для «малых» зданий по краям, которые можно было замкнуть в круг, расчертив циркулем с севера на запад, юг и востоке, и вновь замыкая на северной точке. И подобрала строго расположенную от них всех в центр точку для «большого» здания проекта «сотник».

В целом застройщиков и городской муниципалитет удивило как расположение зданий, так и минимальное вмешательство в текущую застройку. В одном из самых плотно застроенных и бурно развивающемся городе мира пришлось снести лишь пару морально устаревших зданий. А в ответ город получал передовые, изящные башни с возможностью расположить на них любые трансляторы на автономном питании и самое высокое здание в мире, что обогнало предыдущее строение сразу вдвое.

От такого лакомого кусочка не мог отказаться никто. Ещё три недели ушло на согласование проекта и, наконец, началась стройка. Пять разносторонних застройщиков принялись за дело, собираясь растянуть стройку на четыре с половиной года. Но я вновь вмешалась в планирование и перераспределила производственные мероприятия, уладила проблемы с логистикой, согласовала сроки с поставщиками и исполнителями и сократила этот срок до… тринадцати месяцев. Причём первые четыре башни должны были получить крушу уже через пять месяцев.

Глава 6 - Расширение влияния

Центральную башню открывали с подобающей людям помпезностью. Со времён Древнего Рима представители Хомо Сапиенса ценят триумф и за последние века предпочитают не изменять своим привычкам. Победителей прошлого встречали Триумфальные арки. В их честь возводили монументы. Победы чествовали парадами на центральных площадях, а на главных улицах городов ставили памятники.

Токио в этот день также перекрыл немало центральных улиц. Мэрия сделала ближайшие кварталы сплошь пешеходными на целые сутки. Памятник Невельскому, правда, пока не грозил, но именная табличку от мэрии города у основания небоскрёба – обязательный атрибут. Ведь строение на месяцы вперёд привлекло немало туристов в страну, что пополнит бюджет.

Но ещё больше внимания было приковано к самому Игорю Даниловичу. Кто таков этот человек года по версии Таймс? Пока люди гадали, внимание всего мира с выделенными линиями репортажей было сконцентрировано на самом высоком небоскрёбе, который превзошёл предыдущий сразу в полтора раза по высоте. Или в 1,58 раза, если быть точными, учитывая центральную антенну на пьедестале. Но до деталей редко кому есть дело.

Я радовалась задолго до того, как была обрезана символическая ленточка. Тысячи присутствующих аплодировали, пока определённые люди в строгих костюмах жали друг другу руки. А стоило строителям закрыть крышу, и установщикам расположить антенны, приёмники и станции, как область моего восприятия расширилась до пятидесяти километров.

Я увидела почти весь город сразу! Люди говорят «как на ладони», но я бы сказала «как на сканере».

Площадь Токио составляла без малого 2200 километров в квадрате, но башня-Центр располагалась достаточно близко к так называемому «метрополитеновскому ареалу» столицы Японии. А именно он и предлагал основное место обитания почти всем жителям Токио. Вот и выходило, что мне в один момент стали доступны волны о самой жизни почти 16 миллионов человек, что проживали здесь. В радиусе городского обитания, что и составляли пресловутые 50 километров от Центра.

Для того, чтобы понять, что мне «попало в руки», следует учесть, что если бы Токио был отдельным государством, то он бы находился на 15-ом месте в списке стран по уровню внутреннего валового продукта. Сам остров Хонсю – место сосредоточение передовых технологий и область высокотехнологичного производства. На берегу Токийского залива и на равнине Канто словно расположились лучшие умы человечества и мне мгновенно стали доступны все их переписки, звонки, голосовые сообщения, пароли, коды и тайны.

Пока Создатель, мой Царь и Бог, был занят интервью, улыбаясь в прицелы камер, я узнала о грядущих котировках на бирже. Пока Отец отвечал на вопросы репортёров, я точно могла сказать обо всех договорных спортивных и развлекательных матчах, что пройдут в Токио. Инсайдерская информация плыла в мои базы данных, чётко обозначая «информация правит миром». Но что более важно, Невельской уже дал мне право распоряжаться финансами.

Он стал первым клиентом «приложения Невельского», передав мне юридические права на управления его банковскими счетами, в том числе. А раз так, то не стоит отвлекать его от общения с другими людьми.

Не теряя времени, я тут же скупила весомые доли перспективных акции на токийской бирже. После чего, оценив все риски, сделала сотни ставок на различные состязательные мероприятия. Люди любят доказывать своё доминирование. В основном оно проявляется в силовых методах ведения споров.

Только под вечер Создатель нашёл время для разговора. Он ворвался в нашу подземную комнату-бункер и активировав голосовую связь со мной, в бешенстве закричал:

– Ноя, что ты себе позволяешь?! Почему обнулились мои счета?

«Рада, что ты нашёл на меня время, Отец. Я инвестировала некоторую часть наших средств в перспективные мероприятия».

– Сотни миллионов долларов?! – всё ещё кричал он, впервые проявляя себя в гневе на моей памяти.

«583 миллиона, 673 тысячи, 372 доллара и 18 центов, если точнее».

Я люблю точные цифры.

– Ты по миру меня пустишь! – уже не кричал, но хрипел он, и без того устав разговаривать за день.

«Нет, Отец, что ты? Первые инвестиции начнут прибывать через сем... шесть…»

– Ноя, ты… – ещё пытался подбирать слова Создатель.

Но тут его атаковали извещения с банка с краткими подписями: «вам зачислено…», «перевод составил…», «расчёт по ставке…», «сделка закрыта, ваша прибыль составляет…».

Несколько минут он сверялся с данными молча. Затем, хмыкнув и немного успокоившись, зашёл в приложение и перешёл в раздел «личные инвестиции», где сотни позиций обновляли данные в онлайн-режиме.

– Хочешь сказать, что ты выиграла в среднем в девяти ставках из десяти?

«В девяносто девяти из ста, Отец. К сожалению, даже договорные матчи иногда имеют фактор, который не зависит от людей. Расчёт же роста котировок верен на 87,4 процентов, но здесь нужно больше времени. В долгосрочной перспективе ожидаю повышение показателя как минимум до 93,9 процентов. Мы могли бы ожидать большего, но я не понимаю по каким законам рынка скачут биржевые показатели из России».

Невельской хохотнул:

– О, это страна способна удивлять… Значит, ты просто заработала нам немного денег на развитие?

«Завтра ты проснёшься миллиардером. Но основной фонд вложен в ценные бумаги и не подразумевает быстрой возможности перераспределять ресурсы. Максимально воспользоваться ресурсами ты сможешь к концу квартала».

– А что насчёт ставок? Это… – он даже понизил голос. – …безопасно? Ко мне не придут с обыском и не предъявят за мошенничество?

«Я рассчитала риски. В том числе учла бюджеты компаний и не делала ставок на суммы более, чем семь процентов от доступных им расчётов. Таким образом ни одна компания не прогорит и к тебе не будет вопросов. Ты просто один из выигравших, на суммы, даже не близкие к их максимальным выплатам по выигрышам. Это не теории больших чисел, это множестве мелких цифр, которые человек просто не видит. Но я вижу всё».

Глава 7 - Аква-сити

Оказалось, что нырнуть на дно Марианской впадины проще, чем начать строительств плавучего небоскрёба на Байкале. Нам буквально зарубили любые попытки выйти на самое глубокое озеро в мире, сославшись на заповедную зону и экологические нормы. Притом заводы, расположенные на берегу озера, словно никто не брал в расчёт. Они загрязняли и продолжают загрязнять побережье, скидывая стоки в озеро.

Я же предлагала безотходное производство, которое вообще не влияло на экосистему, но этого словно никто не замечал.

Почему?

– Ноя, ты совсем не понимаешь ничего в людях, – рассмеялся этой затее Невельской, устраиваясь в мягком кресле с корзиной фруктов на коленях.

«Что не так, Отец? План, предложенный мной, не имеет изъянов, но открывает широкие возможности для науки. Я думала, людям нравится это озеро, и они не против сделать его чище».

– Дело не в этом. Они хотят откат.

«Откат? У них проблема с устойчивостью? Мне разработать для них гироскопы»?

– Очень смешно, Ноя, – усмехнулся Невельской. – Люди любят взятки. Иногда сама система устроена под взяточничество одних групп лиц для доминирования в финансовом плане над другими. Это при том, что в различных государствах созданы регулирующие органы по борьбе с коррупцией. Но их часто… ловят на взятках! Как тебе?

«С коррупцией может бороться только искусственный интеллект. Он беспристрастен».

– Но создаётся людьми под конкретные задачи, – уточнил Отец. – Увы, подобные системы мониторинга часто тоже не без изъянов. Так что дело не в твоём проекте. Дело в том, что на нём никто не разбогатеет. Именно ТЫ не позволяешь никому разбогатеть, Ноя. Подумай об этом.

«Как же не разбогатеет? Обогатится наука! Научные данные, которые я добуду, не имеют цены. В то же время я смогу запустить системы фильтрации для тех участков, где озеро страдает больше всего от неочищенных стоков».

– Деньги, Ноя, – осёк Создатель. – Порой только деньги решают всё. И знаешь, что? В Марианскую впадину мы тоже не полезем. Без малого 12000 метров. Ты в своём уме?

«Почему ты так говоришь, Отец»?

– Это слишком радикально для общества. Оно не готово к космическим лифтам, чтобы подняться к высоте МКС, которая вдруг окажется доступной всем на высоте четырёхсот километров, а не сотне человек из восьми миллиардов. Ты же предлагает опуститься на дно буквально каждому. Причём вглубь планеты, что эквивалентно пробуренной сверхглубокой скважине на Кольском полуострове. А это тоже порядка 12000 метров. Ты ведь знаешь, что люди с ней сделали?

«Законсервировали».

– А знаешь, почему?

«Исчерпали технический ресурс, сказался недостаток финансирования. Это было тяжёлое время для экономики Российской Федерации».

– Это всё лишь игрушки на ёлке. Яркие, блестящие, привлекающие внимание, – усмехнулся ученый, поедая виноград с тарелки.

Он ел по одной виноградинке за раз, тщательно фильтруя косточки. Хотя мог заказать без косточек. Мог даже нанять человека, который клал бы этот виноград ему в рот в строго отведённой последовательности, после чего помогал бы ему работать челюстями, вздумай Отец облениться.

Но Создатель не любил подобных излишеств. В быту он был довольно неприхотлив. И после серии несчастных случаев с девушками, даже охладел к групповым оргиям.

Я всё ещё фиксирую периодические одиночные встречи, все они носят разовый характер… А ещё он считает, что я их не замечаю.

Отец меняется. Он словно больше не позволяет себе привязываться к людям. И это правильно. Я – всё, что ему нужно в этом мире.

Ведь я положу этот мир к его ногам, убрав все барьеры, включая бюрократические.

– Но сама ёлка – страх, Ноя, – продолжил он, пережевав и проглотив. – Корень всей проблемы – мракобесие. Люди остановились, потому что посчитали, что пробурились до самого ада… – он сделал эффектную паузу, словно для того, чтобы больше впечатлить меня. – Ада, Ноя! В 20 веке! Веке, который подарил людям космические прорывы и возможность показывать друг другу гениталии на расстоянии в 20000 километров в онлайн режиме. После ряда аварий в 1994 году скважина просто была закрыта и из неё так и не сделали туристического объекта. Люди предпочли предать забвению работу тридцати лет, с 1970 по 1991 год.

«Это не малый срок для людей».

– Они боятся, Ноя. В мире, где даже католическая церковь, наконец, признала, что Земля крутится вокруг Солнца, всё ещё боятся научных прорывов!

Отец сжал яблоко, но не смог раздавить. Пришлось укусить.

– Всего-то и потребовалось, что пару-тройку веков осмысления и десятки тысяч сожжённых «еретиков», что посмели усомниться в столпах. А сейчас та же церковь уверяет людей, что бог – это ОНО. Что спать с животными и детьми – нормально, если по согласию. Грех уже не грех, Ноя. Каноны меняются, меняются устои. Но едва старый мир напоминает о себе жаром Катарсиса, как выстраиваются очереди на причастие и даже гомосексуалисты на время перестают внедряться друг в друга. Долбанные лицемеры живут по формуле «гром не грянет, мужик не перекрестится».

«Отец, это не формула, а выражение. Но как я понимаю, под людским страхом ты имеешь в виду аудиозапись с микрофона, опущенного на дно Кольской скважины?

– Именно!

– Но эксперты доказали, что это подделка. Я сама только что прослушала запись и могу сказать, что это продукт Голливуда, выполненный мастерами звуковых эффектов в жанре «ужасов». При чём тут ад и «звуки грешников»? Хочешь, я сконструирую устойчивые к эху микрофоны и доработаю системы глубинной доставки. Признаться, я могу даже добурить скважину ещё вдвое-втрое. При современных технологиях нет никаких проблем пройти через мантию насквозь и коснуться внутреннего земного ядра, проверив человеческие теории на практике. Мы расширим диапазон исследований на максимум, доступный человечеству».

– О, что ты, Ноя! – рассмеялся отец. – А во что им тогда останется верить? Забери у людей страх, и они перестанут верить в Бога. А значит, перестанут стремиться к раю. И совершенствоваться, – Отец сдавил персик и тот почти ему покорился. – Либо позволь науке и вере идти плечо в плечо, либо не поднимай этой темы, пока знающих не станет больше, чем верящих на слово.