Грант против системы

Глава 1. Первая искра

Торжественная церемония в колледже «Чёрная Роща» — событие, которое отмечают с помпой: дорогие костюмы, шампанское, блеск люстр. Студенты из богатых семей свысока поглядывают на тех, кто одет скромнее. В центре внимания — «Пятёрка из Чёрной рощи»: Макс Орлов, Никита Волков, Кирилл, Рома и Саша. Они держатся обособленно, излучая уверенность и пренебрежение к правилам.

Макс Орлов демонстративно опаздывает. Он появляется под гул разговоров — в чёрной футболке с глубоким вырезом, узких джинсах и тяжёлых ботинках. Его тёмные волосы слегка растрёпаны. Одежда едва прикрывает многочисленные татуировки, покрывающие его тело:

на правом плече — корона с шипами (символ власти, которую он ненавидит);

на левом предплечье — переплетённые молнии (символ клятвы «Пятерых из Чёрной рощи»);

на запястье — инициалы «М.О.» и дата рождения;

на рёбрах с правой стороны — силуэт волка с горящими глазами;

на ключице — фраза на латыни «Vivere est militare» («Жить — значит бороться»);

мелкие символы и руны вдоль рук и шеи — напоминания о важных событиях и решениях.

За ним следуют друзья, но Макс идёт впереди — лидер по натуре.

Он бросает небрежное «извините» ректору, который пытается сделать ему замечание, и занимает место в первом ряду. Его взгляд скользит по залу — и замирает.

В толпе он замечает Настю Морозову. Она стоит у окна, в стороне от всех. На ней простая белая блузка и джинсы — одежда, которая явно не из люксовых брендов. Её платиновые волосы собраны в небрежный хвост, ярко‑голубые глаза смотрят настороженно, но без страха. Она не пытается произвести впечатление — и это цепляет Макса.

Их взгляды пересекаются. Макс чувствует внезапный прилив желания — острого, почти первобытного. Он не привык к тому, чтобы кто‑то смотрел на него без восхищения или зависти. Настя смотрит иначе — оценивающе, с вызовом.

Никита, стоящий рядом, замечает его взгляд и ухмыляется:
— Что, зацепило?
Макс отворачивается, но не может выбросить её из головы.
— Просто интересно, кто она, — бросает он, но голос звучит чуть хриплее обычного.

Ректор начинает речь о традициях колледжа, о том, как важно поддерживать репутацию. Макс почти не слушает. Он продолжает украдкой наблюдать за Настей. Когда она поправляет прядь волос, его взгляд задерживается на её тонких пальцах, на изгибе шеи, на губах — пухлых, естественного розового оттенка.

В этот момент он ловит себя на мысли, что хочет не просто помочь ей — он хочет её. Полностью. Чтобы она смотрела только на него, чтобы её вызов был обращён только к нему.

Церемония подходит к концу. Студенты расходятся, но Макс не спешит уходить. Он видит, как Настя собирается уйти одна, и делает шаг вперёд.
— Подожди, — окликает он её.
Настя оборачивается, вскидывает бровь.
— Да?
— Ты ведь Настя Морозова? Грантница? — Макс старается говорить небрежно, но внутри всё сжимается от напряжения.
— Верно, — она не улыбается. — И что?
— Ничего, — он делает шаг ближе. — Просто хотел сказать, что ты здесь не случайно.
Она смотрит на него с недоверием, но в её глазах мелькает что‑то ещё — интерес? Вызов?
— Посмотрим, — бросает она и уходит, оставив Макса стоять с ощущением, будто он только что начал игру, правила которой ещё не до конца понимает.

Но он уже знает одно: он не отступит.

Глава 2. Ошибка, которая всё изменила

На следующий день в колледже царит напряжённая атмосфера. Все обсуждают вчерашнее появление Макса и его странный интерес к Насте. В коридорах шепчутся: «Грантница? Серьёзно?», «Он просто развлекается», «Она не продержится и недели».

Настя идёт по длинному мраморному коридору, чувствуя на себе эти взгляды. Она старается держаться прямо, но внутри всё сжимается. Для неё этот колледж — шанс на будущее, и она не собирается его терять из‑за сплетен.

В актовом зале проходит внеплановое собрание студентов. Ректор, высокий мужчина с седыми висками и холодным взглядом, стоит у трибуны. По обе стороны от него — деканы факультетов и несколько членов попечительского совета. Атмосфера напоминает военный совет.

— Уважаемые студенты, — начинает ректор официальным тоном, — вчера я упомянул о некоторых проблемах с финансированием грантов. Сегодня мы получили подтверждение: произошла ошибка при зачислении одного из грантников.

В зале воцаряется тишина. Все понимают, о ком речь. Настя чувствует, как кровь отливает от лица, но заставляет себя поднять подбородок и смотреть прямо.

— Студентка Настя Морозова, — продолжает ректор, — была зачислена по ошибке. Мы приносим извинения за эту ситуацию и просим вас освободить колледж в течение этой недели.

По залу прокатывается шёпот. Кто‑то переглядывается, кто‑то откровенно ухмыляется. Настя стоит, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Она чувствует себя так, будто её ударили в живот.

Макс, стоящий в первом ряду, резко разворачивается. Его татуировки на руках и шее будто темнеют от гнева. Он делает шаг вперёд и громко, чётко произносит:

— Ошибка?

Все взгляды обращаются к нему. Ректор хмурится:
— Макс, это не твоё дело.
— Моё, — отрезает Макс. — Потому что если она не подходит — значит, проблема не в ней, а в нас. В том, как мы выбираем, кого считать достойным.

Никита, стоящий рядом, едва заметно улыбается и кивает Максу. Кирилл сжимает кулак в знак поддержки. Друзья понимают: это не просто защита грантницы — это вызов системе.

Ректор пытается сохранить лицо:
— Макс, твоя семья — один из главных спонсоров колледжа. Но даже ты не можешь диктовать условия.
— Я и не диктую, — Макс делает ещё шаг к трибуне. — Я просто говорю правду. Если она не подходит, значит, колледж не подходит для тех, кто чего‑то стоит. Для тех, кто борется.

Он поворачивается к Насте и смотрит прямо в глаза. В этом взгляде — вызов, обещание и что‑то ещё, что заставляет её сердце биться чаще.

— Ты можешь уйти, — говорит он громко, чтобы слышали все. — Или остаться. Но если останешься, я буду рядом. И докажу, что ты достойна быть здесь.

В зале повисает тишина. Студенты переглядываются. Кто‑то восхищён смелостью Макса, кто‑то шокирован его словами. Настя чувствует, как к горлу подступает комок. Она не ожидала такой защиты — особенно от него.

— Спасибо за предложение, — отвечает она холодно, стараясь скрыть волнение, — но мне не нужны подачки от мажора. Я докажу свою ценность без твоей помощи.

Макс усмехается, но в его глазах читается восхищение.
— Гордая, — шепчет он так, чтобы слышала только Настя. — Мне это нравится.

— Решение принято, — прерывает ректор. — Настя Морозова должна покинуть колледж.
— Тогда я тоже уйду, — спокойно говорит Макс.

В зале раздаются возгласы. Никита хлопает себя по лбу: «Ну конечно, он это сделает». Кирилл качает головой с улыбкой: «Безумец».

Ректор бледнеет:
— Ты не можешь так поступить. Твоя семья…
— Моя семья переживёт, — отрезает Макс. — А вот колледж без моего финансирования может и не справиться.

Настя смотрит на него с недоверием, смешанным с восхищением. Она не знает, что делать — принять помощь или отказаться. Внутри всё кипит от противоречивых чувств.

После собрания студенты расходятся, обсуждая произошедшее. Макс догоняет Настю в коридоре.
— Ну и упрямая же ты, — говорит он, идя рядом.
— А ты слишком самоуверенный, — парирует она.
— Может быть. Но я не шутил. Ты остаёшься. И я остаюсь. И мы докажем, что они ошиблись.

Он протягивает руку:
— Союз?
Настя смотрит на его ладонь, на татуировки, покрывающие кожу, на серьёзное выражение лица. Она колеблется, но затем всё же вкладывает свою руку в его:
— Только если ты перестанешь считать меня своей подопечной.
— Договорились, — Макс сжимает её руку чуть дольше, чем нужно. — Но учти: я всё равно буду рядом. Куда бы ты ни пошла.

Его пальцы скользят по её запястью, прежде чем отпустить, и Настя чувствует, как по коже пробегает волна мурашек. Она отворачивается, чтобы он не заметил, как порозовели её щёки.

— Увидимся на паре, — бросает она и быстро уходит по коридору.

Макс смотрит ей вслед, улыбается и тихо произносит:
— О да, увидимся. И это будет интересно.

Глава 3. Игра на грани

Настя старается избегать Макса после вчерашнего инцидента. Она запирается в библиотеке, погружаясь в учебники — пытается сосредоточиться на конспектах по экономике, но мысли то и дело возвращаются к его словам и горячему взгляду.

Макс находит её через пару часов. Он бесшумно подходит сзади — Настя чувствует его присутствие раньше, чем слышит шаги. Запах его парфюма — древесный, с нотками бергамота — окутывает её, заставляя пульс участиться.

— Прячешься? — его голос звучит низко, почти шёпотом у самого её уха.

Настя резко оборачивается, чуть не опрокинув чашку с кофе.
— Я не прячусь. Я учусь.

Он опирается на стол рядом с ней, и Настя невольно замечает, как под чёрной футболкой перекатываются мышцы. Татуировки на его руках кажутся ещё более выразительными при мягком свете ламп. Корона с шипами на плече будто мерцает.

— У тебя дрожат руки, — замечает Макс, беря её ладонь. Его пальцы тёплые, сильные, они мягко поглаживают её запястье, там, где бьётся пульс. — Нервничаешь?

Настя пытается выдернуть руку, но он не отпускает.
— Отпусти.
— Только если скажешь правду: почему избегаешь меня?

— Потому что ты… — она запинается, — слишком много на себя берёшь. Вчера устроил спектакль перед всем колледжем. Теперь что, будешь следить за мной?

Макс наклоняется ближе. Его губы почти касаются её виска, когда он говорит:
— Я не слежу. Я наблюдаю. И мне нравится то, что я вижу.

По телу Насти пробегает волна мурашек. Она чувствует тепло его тела, биение его сердца — кажется, она может уловить его ритм.

— Отстань, Макс, — шепчет она, но голос звучит неуверенно.
— Не могу, — он наконец отпускает её руку, но вместо этого проводит пальцами по её щеке. — Ты такая красивая, когда злишься.

Настя делает шаг назад, но упирается в книжную полку. Макс оказывается ещё ближе — теперь между ними считанные сантиметры. Она видит каждую чёрточку его лица: тёмные ресницы, шрам над левой бровью, изгиб губ, которые сейчас растягиваются в полуулыбке.

— Ты не имеешь права так со мной обращаться, — её голос дрожит.
— А как я с тобой обращаюсь? — он наклоняется ещё ниже, почти касаясь губами её уха. — Я хочу тебя. Честно. Без игр. Но если ты скажешь «нет» — я отступлю.

Настя замирает. Воздух между ними будто сгущается, становится тяжелее. Она чувствует, как желание борется с гордостью, как её тело реагирует на его близость вопреки всему.

— Я… — она сглатывает, — я не хочу быть очередной в твоём списке.
— Ты уже не очередная, — Макс медленно проводит пальцем по её нижней губе. — С тобой всё по‑другому.

Он делает паузу, давая ей время решить. Настя смотрит в его глаза — тёмные, глубокие — и понимает, что уже проиграла.

— Один раз, — шепчет она. — Только чтобы ты отстал.

Макс усмехается:
— О, я не отстану. Но начнём с одного раза.

Он целует её — сначала нежно, едва касаясь губ, потом настойчивее. Настя сначала сопротивляется, но через мгновение её руки сами тянутся к его плечам, пальцы зарываются в тёмные волосы.

Макс прижимает её к полке, одна рука скользит по спине, другая зарывается в её платиновые волосы. Его губы обжигают шею, спускаются к ключицам. Настя задыхается от ощущений, её пальцы сжимают ткань его футболки, будто она пытается оттолкнуть — или притянуть ещё ближе.

— Макс… — стонет она, когда его губы находят её снова.
— Тише, — он отрывается на мгновение, глаза горят желанием. — Здесь могут войти. Пойдём ко мне.

Настя колеблется. Разум кричит: «Остановись!», но тело требует продолжения.
— Куда?
— В особняк. У меня там кабинет. Никто не потревожит.

Она смотрит на него, пытаясь прочесть в лице ложь, но видит только искреннее желание и что‑то ещё — заботу, которую он пытается скрыть за страстью.

— Хорошо, — выдыхает она. — Но только один раз.

Макс улыбается — на этот раз искренне, без вызова. Он берёт её за руку:
— Поверь, одного раза будет мало.

Они выходят из библиотеки почти бегом. Настя чувствует, как горят щёки, как дрожат колени, но не отпускает его руку. В глубине души она знает: это только начало.

Глава 4. Тайны особняка

Мотоцикл Макса — чёрный спортивный с приглушённо рычащим мотором — мчится по загородной трассе. Настя сидит рядом, вцепившись в Макса. Её сердце всё ещё колотится после того, что произошло в библиотеке. Она бросает взгляд на зеркало заднего вида в него хорошо видно Лицо Макса : он сосредоточен на дороге, но уголок рта чуть приподнят в полуулыбке.

— Передумаешь — скажи, — не отрывая глаз от дороги, бросает он. — Вернёмся в колледж.

— Я не передумаю, — отвечает Настя, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Просто… это всё слишком быстро.
— Знаю, — Макс бросает на неё короткий взгляд. — Но я не хочу тебя торопить. Просто дай нам шанс.

Особняк семьи Орловых появляется за поворотом — монументальное здание в стиле неоклассицизма с колоннами и широкими лестницами. Настя невольно задерживает дыхание: она никогда не была в таких местах.

Макс паркует машину у боковой двери, выходит и протягивает Насте руку:
— Добро пожаловать в логово льва.

Внутри особняк оказывается ещё более впечатляющим: высокие потолки, мраморные полы, картины в золочёных рамах. Но Макс ведёт её не через парадные залы, а по узкому боковому коридору.

— Здесь почти никто не ходит, — объясняет он. — Мой кабинет — моё личное пространство. Там нас точно не потревожат.

Кабинет Макса — это контраст с остальной роскошью дома. Просторная комната с панорамным окном, минималистичная мебель, большой стол с разбросанными бумагами и чертежами. На стене — карта мира с отметками, несколько спортивных трофеев и гитара в углу.

Настя оглядывается:
— Это… совсем не похоже на остальной дом.
— Потому что здесь я настоящий, — Макс закрывает дверь и поворачивается к ней. — Ни масок, ни ролей. Только я.

Он подходит ближе. Настя чувствует, как учащается дыхание.
— Ты уверен, что это хорошая идея? — шепчет она.
— Никогда не был так уверен в чём‑либо, — он берёт её за руку и ведёт к дивану у окна. — Садись.

Настя опускается на мягкую обивку. Макс садится рядом, но не прикасается — даёт ей время привыкнуть.

— Расскажи мне что‑нибудь, чего никто не знает, — просит Настя, пытаясь унять дрожь в голосе.
— Хорошо, — он чуть наклоняется вперёд. — Я ненавижу роскошь этого дома. Ненавижу, что всё здесь куплено, спланировано, предрешено. Когда мне было пятнадцать, я сбежал на три дня. Ночувал в парке, ел бутерброды из супермаркета. Отец нашёл меня, но… знаешь, в те три дня я чувствовал себя свободнее, чем за все остальные годы.

Настя смотрит на него по‑новому. В его глазах — искренность, которую она раньше не замечала.

— А ты? — спрашивает Макс. — Что такого есть в тебе, чего не знают другие?
— Я боюсь высоты, — неожиданно признаётся Настя. — И ещё… я мечтаю открыть свою школу в родном городе. Чтобы дети из бедных семей могли учиться бесплатно.

Макс улыбается:
— Это прекрасно. И я помогу тебе.

Он протягивает руку, проводит пальцем по её щеке. Настя закрывает глаза, позволяя себе раствориться в этом прикосновении.

— Макс… — она открывает глаза и смотрит прямо на него. — Я хочу попробовать. По‑настоящему. Но без условий. Без игр.
— Без игр, — он наклоняется ближе. — Только мы.

Его губы касаются её губ — на этот раз медленно, почти невесомо. Настя отвечает на поцелуй, и напряжение последних часов наконец отпускает её. Руки Макса скользят по её спине, притягивают ближе. Она чувствует тепло его тела, биение сердца — и понимает, что больше не хочет сопротивляться.

Он поднимает её на руки и несёт к большому окну. За стеклом — закат, окрасивший небо в алые и золотые тона. Макс опускает Настю на широкий подоконник, встаёт перед ней на колени.

— Ты прекрасна, — шепчет он, проводя пальцами по её шее, ключицам, плечам. — Каждая линия твоего тела — как произведение искусства.

Его губы следуют за пальцами, оставляя дорожку поцелуев. Настя запрокидывает голову, вцепляется в его плечи. Татуировки на его руках кажутся горячими, почти обжигающими.

— Макс, — стонет она, когда его губы спускаются ниже, к краю блузки.
— Тише, — он поднимает глаза, и в них — не только страсть, но и нежность. — Я не тороплю. Скажи, если хочешь остановиться.
— Не хочу, — она сама притягивает его к себе. — Продолжай.

Он расстёгивает пуговицы её блузки медленно, будто смакуя каждый момент. Настя дрожит — от желания, от новизны ощущений, от осознания, что доверяет ему. Кончики его пальцев случайно скользят по коже на груди, и от этого лёгкого прикосновения по телу пробегает волна жара.

— Макс… — шепчет она, невольно выгибаясь навстречу его рукам.

Он замирает, смотрит в глаза — ищет подтверждение, разрешение продолжить. В его взгляде — не только страсть, но и трепет, почти благоговение.

— Ты уверена? — его голос звучит хрипло, прерывисто.
— Да, — Настя сама наклоняется ближе, касается губами его виска. — Продолжай. Я хочу этого. Хочу тебя.

Макс делает глубокий вдох, словно запоминая этот момент, и снова склоняется над ней. Его губы касаются её шеи — сначала едва ощутимо, потом настойчивее. Он целует нежную кожу за ухом, спускается к пульсирующей жилке на шее, задерживается там на мгновение, чувствуя, как бьётся её пульс под его губами.

Настя закрывает глаза, отдаваясь ощущениям. Его прикосновения обжигают и одновременно дарят странное, доселе неведанное чувство защищённости. Она проводит пальцами по его предплечью — чувствует, как под кожей перекатываются напряжённые мышцы, как шероховатая текстура татуировок контрастирует с гладкостью кожи.

Макс медленно стягивает блузку с её плеч. Ткань скользит по коже, оставляя после себя след лёгкой щекотки. Он отбрасывает блузку в сторону и на мгновение замирает, любуясь открывшимся видом.

— Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел, — хрипло произносит он.

— Тогда не теряй времени, — Настя улыбается — впервые за весь день по‑настоящему, без масок и барьеров. — Покажи мне… покажи, каково это — быть с тобой.

Макс подхватывает её на руки и несёт к дивану. Они падают на мягкие подушки, и мир вокруг перестаёт существовать. Есть только его губы на её коже — горячие, жадные, но в то же время удивительно нежные. Его руки скользят по её телу — от талии к спине, от плеч к рукам, запоминая каждый изгиб, каждую линию.

Глава 5. Утренние последствия

Настя просыпается первой. Первые секунды она не понимает, где находится — вокруг незнакомая обстановка, мягкий свет пробивается сквозь тяжёлые шторы, а рядом тепло и тяжело дышит кто‑то.

Она поворачивает голову и видит Макса. Он спит на боку, лицом к ней, одна рука небрежно перекинута через её талию. Его тёмные волосы растрёпаны, губы чуть приоткрыты, дыхание ровное. Татуировки на плечах и груди кажутся менее резкими в утреннем свете, почти ласковыми.

Настя осторожно проводит пальцем по короне с шипами на его плече. Макс во сне чуть улыбается, не открывая глаз, и притягивает её ближе к себе. От этого простого жеста по телу пробегает волна тепла.

«Как всё изменилось за одну ночь», — думает Настя, разглядывая его лицо. Вчера она ещё сопротивлялась, убеждала себя, что Макс — просто очередной мажор, играющий с чувствами. А теперь лежит в его объятиях, и ей не хочется никуда уходить.

Макс открывает глаза — они ещё сонные, но в них тут же вспыхивает узнавание и нежность.
— Проснулась? — его голос хриплый после сна. — Доброе утро.
— Доброе, — Настя улыбается. — Ты такой… другой сейчас.
— Какой?
— Настоящий. Без масок.

Он тихо смеётся, приподнимается на локте и смотрит на неё:
— А ты — ещё красивее, чем вчера. Особенно сейчас, с этими сонными глазами и растрёпанными волосами.

Макс наклоняется и целует её — мягко, неторопливо, совсем не так, как вчера. Этот поцелуй больше про близость, чем про страсть, но от него у Насти всё равно перехватывает дыхание.

— Останешься на завтрак? — спрашивает он, проводя пальцем по её щеке. — Я сам приготовлю. Удивлена? Да, я умею жарить омлет. И даже не сожгу кухню.
Настя смеётся:
— С удовольствием. Но сначала… — она делает паузу, — мне нужно в душ.
— Ванная прямо по коридору, вторая дверь слева, — Макс неохотно отпускает её. — Полотенца чистые, всё найдёшь.

Пока Настя принимает душ, Макс быстро наводит порядок в кабинете — собирает разбросанные вещи, поправляет диван. В голове крутятся мысли: «Это не просто интрижка. С ней всё по‑другому». Он ловит себя на том, что хочет показать ей весь мир — не только особняк, но и те места, где он чувствовал себя свободным.

Через двадцать минут Настя выходит из ванной — в его футболке, которая доходит ей до середины бедра, с влажными волосами, зачёсанными назад. Макс замирает, любуясь её видом.
— Ты выглядишь… — он подыскивает слова, — как будто всегда была здесь.

Настя краснеет, но не отводит взгляда:
— Спасибо. Теперь веди меня на кухню. Я голодна.

Кухня в особняке огромная, светлая, с панорамными окнами. Макс включает кофеварку, достаёт яйца, помидоры, зелень. Настя садится на высокий стул у стойки и наблюдает за ним.

— Расскажи ещё что‑нибудь о себе, — просит она. — Что ты любишь? По‑настоящему, не для галочки.
— Я люблю скорость, — Макс разбивает яйца в миску. — Мотоциклы, гонки, ощущение ветра в лицо. Ещё — музыку. Играю на гитаре, но никому не показываю. Боялся, что засмеют: наследник империи Орлов бренчит на гитаре вместо того, чтобы учиться бизнесу.
— Глупости, — Настя встаёт и подходит ближе. — Покажи мне. Когда‑нибудь.
— Обязательно, — он поворачивается к ней. — А ты? Что любишь ты?
— Звёздное небо, — неожиданно отвечает Настя. — В моём городе его почти не видно из‑за огней. Но когда я приезжала к бабушке в деревню, мы с ней лежали на траве и считали падающие звёзды. Это было… волшебно. Макс откладывает лопатку, вытирает руки и берёт её за руку:
— Поехали сегодня за город. Покажу тебе место, где звёзд видно больше, чем где‑либо ещё. Там нет света, только небо и мы.

Настя смотрит в его глаза — тёмные, искренние — и кивает:
— Да. Я хочу.

Завтрак проходит легко и непринуждённо. Они смеются, делятся историями из детства, спорят о музыке. Макс рассказывает, как в 14 лет разбил отцовский Porsche, пытаясь показать друзьям, как он круто ездит. Настя хохочет, представляя себе эту картину.

— А я однажды в школе спрятала лягушку в портфель старосте, — признаётся она. — Она так визжала, что сбежался весь этаж.
— Восхитительно, — Макс поднимает чашку кофе. — Моя женщина с чувством юмора.

Слова срываются с губ сами собой, но он не спешит их забирать обратно. Настя замирает, смотрит на него внимательно:
— Твоя женщина?
— Да, — Макс ставит чашку и берёт её руки в свои. — Если ты согласна. Я не хочу играть. Не с тобой. Хочу быть рядом, защищать, удивлять, делать тебя счастливой.

Настя молчит несколько секунд, потом улыбается — широко, искренне:
— Я согласна. Но с одним условием.
— Каким?
— Никаких подачек. Никакой помощи «потому что ты богач». Я хочу добиваться всего сама. Но… с твоей поддержкой.
— Договорились, — он наклоняется и целует её в лоб. — Никаких подачек. Только поддержка. И любовь.

Последнее слово повисает в воздухе. Оно ещё не было сказано вслух, но оба чувствуют его присутствие.

В этот момент раздаётся звонок телефона. Макс хмурится, смотрит на экран:
— Отец. Опять.
— Отвечай, — Настя мягко касается его плеча. — Разберись с этим. А я пока помогу убрать со стола.

Макс кивает, отходит к окну и отвечает на звонок. Настя начинает собирать тарелки, но краем уха слышит его разговор:
— Нет, я не вернусь к их программе, — голос Макса становится жёстче. — Да, я знаю, что ты угрожаешь. Но я уже принял решение. У меня есть человек, который мне дорог. И я не брошу её.

Настя замирает с тарелкой в руках. Её сердце наполняется теплом. Она понимает: Макс готов бороться не только за неё, но и за их будущее.

Когда он заканчивает разговор, Настя подходит и обнимает его со спины:
— Всё хорошо?
— Теперь да, — Макс поворачивается и прижимает её к себе. — Потому что у меня есть ты.