Грезы Афродиты, том 2

Глава 1

Въедливая навозная вонь била прямо в нос, смешиваясь с кислым запахом, она заставляла француженку плотно прикрывать ноздри рукой и дышать реже. Гулкое хрюканье приглушало хруст склизкого целлофана, который начальник охраны монотонно разворачивал на грязной соломе в хлеву.

— Хуанито, а давай и Майкла сразу? Или ты прямо уверен, что его тушку размачивать надо? С корочкой не едят? — Жюстин посмотрела на перепачканных свиней, что дружно терли свисавшие бока о полусгнившие доски ограждения. — Просто… — Она опустила взгляд на тело охранника Луиса. — Снова к этим розовым дерьмодемонам я даже с химзащитой не сунусь!

— Вообще не комбикорм насыпаем. Не успеют они двоих за раз… — Хуан ухватил труп за запястья и поволок к дверце загона. — Надо было по кусочкам, конечно. — Он вопросительно покосился на Жюстин. — Может, передумаешь? Поможешь?

— Нет, ну просила же… — Жюстин резко согнулась от подступившей рвоты и вылетела из хлева.

«Les tuer, bien sûr, aurait été plus simple (Убивать, конечно, их проще было)», — вытирая холодные уголки губ, подумала француженка и обернулась на рокот черного кадиллака. Через голые ветви деревьев он игриво поблескивал на ярком солнце и уверенно приближался к поместью.

Мягкий шорох гравия под колесами постепенно умолк, и на неубранном пятачке у входа в поместье автомобиль медленно остановился. Днем замок смотрелся не так мрачно, как ночью, и даже завораживал, восхищал. Рядом виднелись оставшиеся после ночи хэллоуинские украшения, вдоль стен торчали сбросившие красоту кусты, а по периметру участка высились толстые облетевшие клены.

Кроссовки новой хозяйки Ривер-Касл с хрустом опустились на шуршащую от легкого ветра листву. Недавняя победа над страхом перед Лукрецией до сих пор ощущалась внутри Эмили светлой радостью. Чувством облегчения, эмоциями триумфа, что хоть и временно, но все же подавляли боль вины перед Биллом. За его покалеченную жизнь.

Конечно, и ей досталось сполна, она чуть ли не стала рабыней психопата, чуть ли не попала в его порочный плен, но все это почему-то меркло. Меркло перед совестью и перед клятвой на могиле матери. Перед неизвестностью от того, как воспримет Билл ее новую роль. Перед этой жгучей тревогой, что он уйдет. Не сможет жить с хозяйкой того, что сломало ему жизнь и чуть не убило. «Нет. Я все равно найду выход, Билл, и вас, девочки, я тоже… тоже не брошу», — подумала Эмили, заметив мелькавших в окнах нимф.

— Спасибо. — Она искренне улыбнулась седовласому водителю и захлопнула за собой дверцу.

— А это кто тут к нам прие-е-ехал? — услышала Эмили и тут же обернулась на громкий голос с хрипотцой.

Жюстин в облегающих черных легинсах и того же цвета толстовке грациозно стояла у хлева. Легким движением рук она поправила вязаную шапочку и, смахнув проступившие от опорожнения желудка слезы, засверкала белоснежной улыбкой.

— Хоть бы предупредила, подруга! — удивленно вскинув бровь, театрально развела руки француженка.

— Жюстин! — Эмили радостно помахала в ответ.

— Гости, Хуанито. Поживее там… — Прижавшись спиной к двери хлева, она несколько раз глухо пнула по ней каблуком замшевых ботильонов и походкой от бедра направилась в сторону Эмили.

Белый свет ноябрьского солнца задорно танцевал в водяных канавках разбитого асфальта. Они будто искрились, волновались на ветру, явно выделялись на фоне пестрых листьев и сухих веток. Вдалеке слышалось пение птиц и чириканье воробьев, а Эмили уже нетерпеливо шагала навстречу француженке.

— Ну, привет-привет! — Жюстин в крепких объятиях прижала ее к груди.

— Задушишь же… — Эмили скорчилась от столь неожиданного проявления радости.

— Да перестань. — Жюстин сделала шаг назад и, привычно взяв ее за плечи, повертела. — Ты нормально? Выглядишь, будто под мостом ночевала. И умоляю… Окуляры эти снова?

— Не спалось… — Воспоминания о случившемся тут же острыми иглами впились в израненное сердце Эмили. — Он обо мне спрашивал? — вырвалось наружу то, что больше всего не давало покоя.

— Ты про Билли?

Эмили виновато кивнула.

— Так он без сознания был. Мы его в больницу и отвезли. Должен очнуться уже по идее. Набери.

Эмили понимала, что бегство от встречи с ним или даже от звонка к хорошему не приведет, но стыд и страх, эти гиены, терзающие нерешимостью ее душу, не унимались. Они плотно впивались клыками в кровоточащие от предательства раны и с визгом пожирали незримую надежду на прощение. На принятие Биллом ее новой роли.

— А Мэй? Нино? — Эмили грустно окинула взглядом любопытных нимф в окнах поместья, что все продолжали выглядывать.

— Так они уже в Мексике, наверное. Я их лично на клубный самолет посадила, еще и денег дала. — Жюстин заботливо наклонилась и посмотрела в усталые серые глаза. — Я же обещала. — Она игриво потискала Эмили за плечи.

— Спасибо, — робко улыбнулась та. — Для меня это сейчас правда много значит.

— Понимаю, а теперь пойдем. Комнату тебе подыщем да вид человеческий вернем. — Жюстин положила руку на спину Эмили. — Ты же не на булочки приехала? — Она радостно взлохматила ей макушку.

От приятной заботы взгляд Эмили заметно посветлел, и, быстро покрутив головой, она вновь благодарно обняла француженку.

Глава 2

Звук ритмичных шагов отражался от каменных стен коридора еле слышимым эхом. Редкие почерневшие канделябры впивались стальными основаниями в блестящую от влаги кладку, а тусклые желтые лампы небрежно отбрасывали свет на спешившую через полумрак троицу.

— Протекает че-то все. — С хлюпом наступив кроссовкой в небольшую лужицу, Эмили попыталась подумать о чем-то еще, кроме страха.

— Владения Жю. — Хуан окинул взглядом плесень на стенах, что на глазах обрастала новыми шрамами от ручейков идущего снаружи дождя. — Майкл подарил, но ремонт, сука, из принципа не делал.

— Да заткнитесь уже. — Явно взволнованная Жюстин резко остановилась. — Пришли. — Она уперлась плечом в деревянную дверь и со скрежетом кое-как ее открыла. — Тут нас не услышат.

Представшая взгляду Эмили оранжерея с помутневшими от времени стеклами, что длинными штабелями лежали на винтажных металлических прутьях, восхищала своей стариной. Легкий туман стелился по холодному гранитному полу и мягко окутывал зеленые растения. Успокаивал корни лиан, которые, как ни старались, упирались верхушками побегов в запотевшую крышу и все равно не могли вырваться наружу, к свету. Грузные капли ливня назойливо колотили по изогнутым сводам и, превращаясь в могучий поток, срывались вниз, через щели в стыках затекали внутрь. Приятная свежесть невольно кружила голову, бодрила, и только мелкие ветки и листья, которые, потрескивая, бились о стекло снаружи, отвлекали, создавая ощущение, что даже тут они не одни.

Смахнув пыль с края длинной каменной скамьи, полукругом стоявшей в центре, Жюстин понуро присела и уставилась на бегущие ручейки дождя.

— Ты зачем им так сказала? — Эмили подавленно посмотрела на француженку и, сев на лавочку с другого конца, устремила взгляд под ноги.

— А были еще варианты? — виновато пробубнила Жюстин. — Их нельзя было впускать. — Она обернулась на унывавшую Эмили.

— Меня могли позвать. — Хуан подошел к запотевшему окну и, скрипя пальцем по стеклу, нарисовал круг.

— Хуанито, какое, блядь, тебя? — резко отрезала Жюстин. — Их за ручку к свиньям и трупу отвести надо было?

— Какому еще трупу? — тут же округлила глаза Эмили.

«Je suis… Je m’en fous (Вот я… Да похер)», — поняла, что проболталась, француженка.

— Луиса убрали. — Хуан покрутил палец в круге и оставил в нем точку. — Был проблемой.

— Да вы… Мы же… А как же все по-другому будет? — Эмили жалобно посмотрела на спину Хуана. — Вы меня обманули, да? — с тревогой добавила она.

— Видишь эту пальму, Эмили? — Жюстин задумчиво указала на красивое шаровидное дерево. — Знаешь, сколько раз я лишние ветки срезала, чтобы она такой стала?

— Люди не пальмы… — снова уставилась в пол Эмили.

— Они еще хуже, — поставил в круге вторую точку Хуан. — Что делать теперь будем? — Он обернулся на женщин, которые явно винили себя за оплошность с ФБР. — Босс?

Внутри Эмили зияла беспросветная дыра. Она заполоняла обреченной пустотой все мысли, высасывала былую радость от победы, а взамен выплевывала лишь пережеванные обрубки боли, мук совести и страха. Страха от неминуемого наказания за ее местами опрометчивые поступки. Выигранный бой за свободу искалеченных Майклом душ на глазах превращался в проигранную войну, в бумеранг из эгоистичных ошибок и наивных промахов.

«Зачем я на это все согласилась? Зачем? Надо было просто написать статью и пойти в полицию… Ну почему я такая-то? За что?» — грызла себя изнутри Эмили.

— Никакой я не босс, — расстроенно пробормотала она. — Ее спрашивай.

— Такое только Майкл решал… — не отводя взгляда от пальмы, проваливалась в свое собственное уныние Жюстин.

— ¡Basta, ya! ¡Perdóname, María! (Все, хватит! Да прости меня, Мария!) — повысил голос Хуан и резво отошел от окна. — Сидят как на похоронах… — Он подошел к Жюстин и взял ее за плечи. — Ты за этим сюда притащилась? Чтобы другие твоих соплей не видели, sí?

— Да ты охерел, что ли, Хуанито? — посмотрела на него хищным взглядом Жюстин.

Хуан прекрасно знал все табу француженки. Все эти красные линии, что почерневшими шрамами рассекали когда-то светлую душу. Они, словно клеймо, выжженное самим Сатаной, приросли к ней навеки, стали частью и постоянно напоминали о насилии над ее телом со стороны извращенцев клуба. Жюстин до сих пор не могла привыкнуть к тому, что кто-то может прикоснуться к ней без ее воли. Это не просто злило, а воспламеняло внутри непокорный пожар злобы и ярости. Ярости, готовой похоронить под обломками гнева любого, даже Хуана… Даже его.

— Ручонки, блядь, убрал! — Жюстин резко оттолкнула мексиканца.

— Вот! — Тот довольно указал пальцем на француженку. — Вот такой и сиди! А теперь думай. Обе думайте.

— С огнем играешь, Хуанито, — взглянула исподлобья Жюстин.

— Да там ФБР пострашнее будет. — Он кивнул в сторону окон.

— А ты сам что предлагаешь? — вскинула подбородок Жюстин.

— Луиса к утру съедят. — Хуан краем глаза приметил косой взгляд Эмили. — А озабоченного…

— Из молочка вытаскиваем? Размачивать уже не будем? — перебила француженка.

— Какого еще молочка? — резко выпрямилась Эмили.