Гридуанский разлом

Предисловие

Звонкие детские голоса, словно стайка серебряных колокольчиков, прорезали тягучую, пыльную тишину пустой библиотеки. Для мужчины, еще не старого, но уже познавшего груз ответственности, эти звуки сработали сильнее любого магнита. Где-то среди бесчисленных стеллажей, пропахших кожей, старым деревом и тайной, прятался его сын.

Он нашел их в ближайшем читальном зале, куда падали косые, теплые лучи послеполуденного солнца. Мальчишка с иссиня-черными волосами, лишившийся пары передних зубов, заливисто, от всей души хохотал, сидя на полу рядом с девочкой-ровесницей. Эту новую ученицу Башни Хранителей, дочь одной из служанок, уже успели окрестить «неожиданной подругой наследника».

Рыжие волосы девочки, пушистые и непослушные, буквально пылали и искрились в солнечных лучах, каждый завиток будто ловил свет, чтобы отбросить его обратно золотистой искрой. Владимир почувствовал, как что-то теплое и давно забытое шевельнулось у него в груди. Оба — и взрослый мужчина, и маленький мальчик — приняли эту девчушку близко к сердцу почти мгновенно. Ее покладистый, открытый нрав и заразительный, смешливый характер были идеальным противовесом врожденной, несколько мрачноватой серьезности дома Ариас.

Дети заметили главу семейства. Смех оборвался на полуслове. Они разом вскочили с потертого ковра, сметая с колен пыль невиданных миров, и вытянулись в струнку, стараясь придать себе максимально благопристойный вид.

— Отец! — почтительно, но с неподдельной радостью поприветствовал мальчик. Его необычные, большие глаза цвета весенней листвы устремились на Владимира с безграничным обожанием.
— Сейр Ариас! — девочка торопливо поправила сбившиеся рыжие пряди, пытаясь казаться серьезной и взрослой.

Малыши, синхронно выпрямив спинки, сделали почтительные, чуть неуклюжие поклоны.

— Всё, всё, можете расслабиться! — Владимир не сдержал широкой, доброй улыбки. Он подошел и по-отечески, ласково потрепал обоих по волосам: темным, шелковистым — и огненно-кудрявым.

Дети, переглянувшись, снова рассмеялись, но уже тише, смущенно. Владимир велел им идти на улицу — дышать теплым свежим воздухом, а не чахнуть среди холодных библиотечных сводов.

Он сам подошел к высокому арочному окну и долго смотрел, как его любимый сын бежит через зеленый луг к огромной старой иве — излюбленному месту их детских забав. На лицо мужчины накатила волна светлой, щемящей мечтательности: он вспомнил, как сам, много лет назад, бежал к этому дереву вприпрыжку, а его отец так же стоял у этого окна.

Мечтательность сменилась легким испугом, когда в библиотеку вошел юноша в ливрее слуги — не с чайным подносом, а с письмом на серебряном блюде. Через мгновение легкий испуг превратился в настоящий, леденящий душу ужас.

Все дело было в печати. Не в воске, а в узоре, оттиснутом на нем. Маленький, аккуратный герб в виде закручивающейся спирали — мандалы Морвен. От вида этой печати у Владимира кровь отхлынула от лица, оставив кожу мертвенно-бледной.

Рука, обычно твердая и уверенная, предательски дрогнула. Сейр Ариас сломал сургуч, словно это была кость в его собственном теле, и развернул пергамент.

«Дорогой Владимир!

Нам сообщают, что здоровье твоего необычайно красивого сына не представляет абсолютно никакой угрозы! Даже досадно, что нам придется оборвать эту тонкую ниточку его жизни. Очень жаль и его матушку Сэцуко — потерять единственную кровиночку на чужбине невыносимая боль для матери. Надеюсь, ты сумеешь ей объяснить, чья это вина. Ведь ты не спешил утешать Доротею, когда она лишилась дитя по твоей вине. Итак, у тебя есть шанс отдать долг и даже утешить мать в горе!

С уважением,

Клан Морвен!»

Глава 1

Никогда бы не подумала, что в моей судьбе найдется место такому абсурду. Быть подружкой жениха, который свою невесту даже в глаза не видел. Меня навязали ему так же, как и ее — нам обоим. Мало того, что последние дни я провела, скрывая от всех красноту глаз, так теперь еще должна помогать Сейре Елене в ее тонкой игре.

Сегодня утром она вызвала меня и холодным, отточенным голосом велела спуститься в архив. Задача была ясна: найти все записи о ее свадьбе со Сейром Владимиром, выписать самое пышное, самое впечатляющее, отобрать все иллюстрации. Да, их брак действительно был событием. Две мощнейшие семьи, два государства, сливающиеся в союз. И, что важнее, они уже любили друг друга. Говорят, за этим стоит целая история со спасением, войнами кланов… Но какой смысл сейчас в этой истории? Как она связана с их сыном?

Рэнтаро Каэлан Гилберт Ариас не знает и не любит эту девушку. А она, если быть честной, бедна. Пустота в кошельке семьи Сонтерсон — притча во языцех. Но кровь ее отца… она слишком благородна, слишком ценна, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Кровь — ее главное приданое.

Огромные стопки книг и фолиантов теснились на широком дубовом столе, прогибая его мощную столешницу. Архив библиотеки Башни Хранителей был местом, куда редко доходило тепло из верхних залов. Вечный холод, впитанный камнем стен, витал в воздухе, заставляя меня кутаться в серый плащ. «Почему здесь всегда так холодно?» — про себя пробормотала я, не замечая, что мысли постепенно перешли в шепот.

— «Невеста обладала кожей цвета свежего молока… жених — истинно благородным профилем…» — читала я вслух, листая пожелтевшие страницы с вычурными виньетками. — Только и достоинств, что наружные. Словно речь о породистых скакунах, а не о людях.

С досадой я отбросила тяжелый том в сторону. Книга шлепнулась на пол, подняв облачко вековой пыли, которое закружилось в луче света от узкого окна-бойницы. Устало положив голову на сложенные на столе руки, я закрыла глаза. Наконец-то тишина и одиночество. Только я, холодный камень и запах старой бумаги.

— Перерыв? — раздался голос прямо у меня за спиной.

Я вздрогнула так, что чуть не упала со стула, сердце прыгнуло в горло. Я узнала этот голос. Обернувшись, я увидела его. Рэн Ариас стоял в каменном проеме двери, прислонившись к косяку, и смотрел на меня с той самой очаровательной, чуть кривой улыбкой, которая сводила с ума половину обитательниц Башни.

Я фыркнула, сделав вид, что просто недовольна помехой, и демонстративно отвела глаза.

— Прошу прощения, *Примогенит* Ариас, — произнесла я, вкладывая в титул весь лед, на который была способна.

Он помрачнел мгновенно. Словно туча закрыла солнце. «Примогенит» — это обращение к наследнику, сухое, церемонное, выстроившее между нами стену выше любой замковой.

— Серафина, ты опять это делаешь? — спросил он, и в его голосе прозвучала знакомая нота боли.

Мысль о том, что мое подчеркнуто официальное обращение ранит его, принесла мне горькое, колючее удовлетворение. Хоть какая-то власть в этой ситуации.

— Ваша матушка четко обозначила границы между нами, — продолжила я, и мой голос зазвенел, как отточенная сталь. — Не мне их нарушать.

Решив все же бросить на него быстрый взгляд, я совершила ошибку. Этого было ему достаточно. Он шагнул вперед, преодолел расстояние между нами, сел на соседний стул и одним уверенным движением развернул мой — а вместе с ним и меня — к себе лицом. От неожиданной близости у меня перехватило дыхание, а по щекам разлился жар. Он заметил мое замешательство, но вместо того чтобы отодвинуться, как делал раньше, когда мы заигрывали с этой невидимой чертой, лишь наклонился чуть ближе. От него пахло не архивной сыростью, а чистотой, свежим воздухом, дорогим мылом и чем-то неуловимо своим, родным — просто *Рэн*. Я упрямо продолжала смотреть куда-то мимо его уха.

— Посмотри на меня, — тихо, но очень четко сказал он. — Или, клянусь, я просижу здесь до самого утра.

Я знала, что это не шутка. Он мог. Мне пришлось подчиниться. Я медленно подняла на него глаза. Дыхание сперло, а сердце принялось бешено колотиться где-то под горлом. Глупое, иррациональное упрямство взяло верх.

— Пользуешься положением, наследничек? — спросила я, и в голосе прозвучал сарказм.

Бледное лицо Рэна озарила та самая озорная, знакомая до боли улыбка.

— Да, — беззастенчиво ответил он. — Имею право. А с тобой, Серафина, только так и можно. Почему ты бегаешь от меня все эти дни? Честно, я даже рад, что тебя загнали сюда. В замкнутое пространство.

Я лишь хмыкнула, и он продолжил, его голос стал серьезнее:

— Ты думаешь, я согласился на эту свадьбу? Нет. Ее не будет.