Грог. История орка

Часть 1 Глава 1

Конец апреля, пахота только началась. Четверо волов тянули плуг, а Грог крепко держал его, прожимая вниз. Плотная глинистая почва вспучивалась под напором железного лемеха и переворачивалась. Следом шёл отец Грога и вёл вола с бороной, за ним шагали братья, щедро рассыпая зерно из лукошек. Всё как обычно. И как обычно двух волов пришлось взять у дядьки и у соседа. Потом и они пару им одолжат: так каждая семья свой участок и вспашет.

А время уже было к полудню, пекло знатно. Пот заливал глаза Грога, заставляя всё чаще утираться рукавом. И желудок начинал бунтовать, требуя прерваться на обед.

— Бать, до конца поля и всё — время!

— Давай ещё ходку! — отозвался Мереог.

— Ну, давай...

Они дошли до края поля, развернули волов и пошли дальше, а минуты тянулись как падевый мёд. Сил не было терпеть всё это.

Наконец и Мереог поддался усталости и прервал работу. Братья тут же остановились. Грог посмотрел на старшего, Олога, и тот выразительно похлопал себя по животу, намекая на огромное желание заполнить его чем-нибудь сытным. Затем Грог глянул на младшего, Домлога: тот уселся на траву рядом с распаханной землёй и выглядел совсем измученным. В свои десять лет Домлог очень старался во всём быть наравне со взрослыми, но сил ему пока не хватало. Тем не менее, на трудности он не жаловался.

Они возвратились домой. У калитки их встретила Мереша. Она была самая младшая в семье, трёх лет от роду. На нежно-оливковом личике девочки засветилась радостная улыбка:

— Вернулись! Вернулись!

Ей обязательно надо было со всеми обняться, и только после этого она побежала к матери, крича, что пора накрывать на стол.

Грог с нетерпением ждал, пока отец и Олог ополаскивали лицо и руки у бочки с водой. А вот бы как в детстве сбегать к речке да понырять! Наконец, очередь дошла до него и до Домлога. Младший брат, уже немного отдышавшийся после пахоты, с энтузиазмом схватил черпак.

— Подставляй лапы!

— А ты лей не мимо, - проворчал Грог.

Домлог в ответ сгримасничал, выдвинув вперёд нижнюю челюсть. Клычки у него сразу стали ещё заметнее, хотя для его возраста они и без того были более чем внушительные.

— Это так ты всех детишек в округе пугаешь?

— Никого я не пугаю! Меня и так все слушаются, — захохотал мелкий озорник, пытаясь изобразить на лице что-то ещё более зверское.

В доме уже почти накрыли стол. Гроша, мать семейства, продолжала возиться у очага, жена Олога, Олша, заканчивала расставлять миски и чашки. Мереша, конечно, помогала.

— Мы похлёбку сварили, — гордо объявила она.

— Замечательно, солнышко, — похвалил Мереог дочку, берясь за ложку — Мы тоже неплохо потрудились. В этом году — даст Знающий — будет хороший урожай, и ты, Олог, спокойно дом построишь.

— На всё воля Знающего, — отозвался Олог, ловя взгляд жены.

В прошлом году с урожаем была беда из-за засухи, и семье важнее было собрать нужное количество зерна, чтобы и налоги заплатить, и на посев оставить, и самим что-то есть. Тут не до новых изб. А теперь Олог с Олшей ждали первенца, и в любом случае задержатся в отчем доме: в большой семье нянек больше.

Самое забавное, что матушка тоже была на сносях, и скоро в доме будут два горлопана.

Дальше разговор опять будет вертеться вокруг пахоты и посевов, перекинется на хозяина земли и его поборы, завернёт к теме пополнения в семействе и снова — к дому для Олога. Ещё обсудят старших детей, которые уже живут отдельно, а потом и других родственников. Если к тому времени еда в тарелках и питьё в кружках не закончатся, начнут обсуждать дела соседей.

А дальше… снова в поле — пахать. И самое ужасное для Грога — это то, что вечером, когда каждый будет занят своим делом, ему делать будет абсолютно нечего. Да, он будет помогать с починкой утвари, если потребуется, но это ему откровенно в тягость. После смерти деда ему в тягость вообще вся его крестьянская жизнь. Раньше он мог часами слушать его рассказы о прошлом, которые, так или иначе, касались прадеда.

Прадеда звали Марлог, он был солдатом в армии Аш-Тгара и участвовал в возвращении земель народа орков. Это он построил этот дом и…определил судьбу своих потомков на несколько поколений вперёд, сменив меч на соху. Меч, правда, до сих пор хранился в семье и считался её реликвией, дед частенько доставал его из своего сундука и показывал Грогу, как с ним управляться. Грогу это учение нравилось даже больше дедовых рассказов, и старик вырезал для них деревянные мечи и потихоньку обучал внука.

«Вот бы взаправду пойти воевать», мечтал вслух Грог, будучи мальчишкой. Но дед только посмеивался: «Куда тебе до воинов. Это мы с тобой, так, играемся, а настоящие вояки этим живут. Твоя доля — пахотная». Такие разговоры возникали часто, и старый орк всегда напоминал о том, что война — ремесло опасное, но учить внука не переставал. Но в последние годы, когда здоровье его стало ухудшаться, пришлось довольствоваться только рассказами и разговорами. А год назад деда не стало. С тех пор Грог был сам не свой, и всё больше чувствовал, что он чужой в отчем доме.

***

— Эге-ге, брат, вот ты где!

Грог поморщился: он этим вечером специально ушёл к реке, к звенящим над нею комарам, чтобы его не трогали, но Ологу, видимо, очень надо было его отыскать.

— Да куда ж я денусь, — буркнул парень в ответ.

— К девчонке какой-нибудь убежал бы. К той же Тирше. Олша говорит, ты к ней часто

наведывался.

— Ну, было. И прошло.

— Что так? Другая приглянулась? Ты ещё погулять можешь, выбирай да бери, — хохотнул Олог и

принялся собирать мелкие камешки, чтобы потом сидеть и кидать их в воду.

Грогу захотелось скинуть братца в речку и уйти куда-нибудь ещё дальше, чтобы точно не нашли.

— А потом оглянуться не успеешь, а ты уже женатый орк и от тебя хотят детишек, — закончил мысль Олог, отправляя в воду первый камешек.

— Прямо как ты, — не удержался Грог. — А на свадьбе самым весёлым был, помнится.

Глава 2

«Сбегу! — злился Грог, увязая ногами в распаханной земле. — Возьму меч прадеда и запишусь в армию Тирифа. И гори всё синим пламенем!»

Тириф с конца прошлого лета не мог поделить с северным соседом, Таэртоном, какой-то кусок земли. Вроде ж и там, и там люди живут, одна раса, а договориться не могут. Тириф уступал Таэртону и в размере территории, и в численности армии, и потому охотно принимал в свои ряды не только собственных крестьян, но и наёмников из Нэсса и даже орков. Ещё и отшучивался, что таким образом компенсирует потери своих территорий. Ну да, орки, прежде жившие в горах Амбенглос, с этих гор спустились и захватили земли вдоль Серебрянки. И Тирифу пришлось с этим смириться.
Это случилось почти век назад, когда разрозненные племена орков объединились под знамёнами Аш-Тгара. Он выбрал правильное время для войны за территорию: правитель Тирифа был юн и неопытен и не смог дать должный отпор, а экономика страны заметно просела из-за конфликтов с южными соседями: кошки, как обычно, делили рынок.
Орки воспользовались сложившейся ситуацией и заняли довольно большую территорию и очень быстро влились в экономику материка, в первую очередь, дав тем же кошкам выгодные условия для торговли в новом государстве, которое гордо назвали Оршдор — земля орков.
Немаловажную роль во всей этой истории сыграло наличие серебра в горах. Рудники помогли Аш-Тгару откупиться от Тирифа. Естественно вознаграждение получили только несколько приближённых к королю особ, которые и убедили его подписать с орками мирный договор. Торговля с соседями тоже быстро наладилась благодаря этим рудникам. Да-да, тот же Тириф, немного поостыв, начал торговать с Оршдором. Но самые серьёзные траты шли на укрепление границ: строительство застав и крепостей, содержание гарнизонов и дозоров. Мирный договор — штука хорошая, но зевать всё равно не стоит. Эльфы и многие люди до сих пор видят в орках опасных дикарей. И — вот незадача — у них у всех есть письменные свидетельства того, что все обжитые людьми и эльфами земли изначально принадлежали зеленокожим.

Несколько веков назад, когда люди приплыли к берегам нового для них материка, они очень обрадовались и решили, что будут тут хозяевами. Они поспешили дать материку имя Дэолет. Но вскоре обнаружилось, что он уже населён незнакомыми им существами — орками. Измотанные после длительного морского пути и сильного шторма, люди долгое время жили со своими новыми соседями в мире, восстанавливая свою численность. А после стали забирать себе всё больше и больше земель, развязав кровопролитные войны. Может, у орков и был шанс выдворить захватчиков, но пришедшие из-за моря эльфы присоединились к людям и не оставили им ни шанса: зеленокожие были вытеснены и изгнаны в горы. Поэтому в глазах каждого орка начатая Аш-Тгаром война была войной за свободу и за право жить на родной земле. Хотя бы на её части…

Под ногу Грога подвернулся особенно большой ком земли, и он чуть не упал. Молодой орк удержал равновесие, шагнул вперёд за плугом и угодил в воловью лепёшку. Дальше он шёл, вполголоса ругая скотину и пытаясь стряхнуть навоз с обувки.

«Точно сбегу!» — мрачно пообещал он себе.

Как ни странно, к вечеру его решимость никуда не делась. Мысли бродили вокруг дедова сундука и границы, до которой всего полтора дня пути по большаку. Единственной неприятностью, которая виделась Грогу, были стражи. Они и обсмеять могли и, что хуже, преградить путь — просто из принципа: куда это рабочая сила убегает? Он, конечно, их обойдёт потом, но это потеря времени.

Ещё мучила мысль об армии самого Оршдора. Всё-таки воевать за людей — это как-то неправильно, но… в Оршдоре крестьян в солдаты не записывали. Армия здесь — структура с жёсткой иерархией, в которую входят аристократы и зажиточные горожане. А крестьяне нужны, чтобы содержать воинов. Может, начни королевство войну, было бы сделано исключение, но нынешний Великий Вождь правил осторожно и не допускал серьёзных конфликтов.

Так что либо Тириф, либо утро снова начнётся с пашни.

Поздно вечером, когда домашние уже улеглись спать, Грог быстро собрал вещевой мешок: сунул туда запасную одежду, старый плед, которым обычно укрывался, свою посуду (тарелку, кружку, ложку) и немного еды. Меч прадеда в потёртых ножнах он завернул в льняную ткань и запихал туда же. Повесить его на пояс Грог не решился, представив себе эту нелепую картину: в крестьянской рубахе и с мечом. И не страшно, что обсмеют, главное — не отняли бы! Вот дойдёт до военного лагеря, подучится там, и можно будет из себя что-то строить, и показывать меч. А пока хватит и того, что он торчит из мешка как ярмарочный шест.

Ещё Грог стянул с кухни нож. Если в Оршдоре с разбойниками было просто — их просто не было, то на территории людей они попадались на каждом шагу. По крайней мере, так рассказывал бродячий люд. А вот денег он не взял: весь невеликий денежный запас семьи хранился на чёрный день и, с учётом прошлогоднего неурожая, мог им очень скоро понадобиться, а он — парень крепкий и рукастый, найдет, как заработать.

Уже стоя у калитки, Грог обвёл взглядом двор и дом. Взгляд остановился на бочке с водой, у которой он сегодня отмывал от навоза башмак. Парень сплюнул, закрыл за собой калитку и пошёл прочь.
Путь он выбрал через пустырь за деревней: идти по улице не решился, чтобы не потревожить собак и свиней. И те, и другие, могли бы поднять шум. А любимая свинка гончара и вовсе была способна вышибить калитку!

Оркские свиньи породы дороф — это, в общем-то, боевые животные. На них ездили верхом и даже воевали. Когда на тебя мчится кабан два на три метра с кривыми клыками, про всадника на его спине уже даже не думаешь.

Грог шёл всю ночь и встретил рассвет в березняке недалеко от большака. На отдых он устроился там же, привалившись к пятнистому стволу и накрывшись пледом. В дрёме ему привиделось, будто братья кинулись за ним в погоню, и надо срочно бежать. Парень вздрогнул, распахнул глаза и схватился за мешок. Вокруг никого не оказалось, и он тяжело вздохнул. Хорошо, что это просто сон, но что там сейчас дома?.. Его, конечно же, уже хватились. Его отсутствие — это ещё ничего, а вот отсутствие вещей — уже совсем другое: ясно, что сын не прогуляться вышел.
Как скоро семья придёт к выводу, что бежать за Грогом надо к границе? Он, ведь, и в город мог уйти, в Тагал, к примеру. До него всего день пути. И не стоит ли сойти с большака, чтобы не попасться?

Глава 3

Вскоре впереди показался небольшой замок на холме: обитель лорда Закери. У подножия холма теснились друг к другу домики ремесленников и крестьян, а у самой дороги, чуть в стороне, стоял трактир. Зайти туда очень хотелось, но денег на такую роскошь у Грога, конечно, не было, поэтому он прошёл мимо, мечтая о том, что уже очень скоро сыщет себе славу и деньги, и сможет позволить не только приграничный трактир, но и много других благ, о которых сейчас и помыслить сложно.

И тут его окликнули:

— Это, что, меч у тебя?

Грог обернулся. У калитки трактира стоял юнец в рубахе с яркой вышивкой на вороте и на подоле, и во все глаза глядел на заплечный мешок орка. Грог тоже посмотрел себе за плечо и с досадой обнаружил, что тряпица сползла с эфеса, и теперь он светил металлическим навершием и старой кожаной обмоткой на радость всем любопытным.

— Не твоё дело, — буркнул Грог и ускорил шаг, пытаясь сообразить, почему так получилось.

«Может, кто-то трогал меч, пока я спал? Детишки Виля или он сам? Но сейчас гадать без толку, надо просто отойти подальше и снова хорошенько закутать меч».

Но далеко от трактира уйти не удалось: юнец нагнал его через три дома, и он был не один: группа из пяти человек быстро окружила Грога в хмуром и угрожающем молчании. Молодой орк оглядел их: все — крепкие парни, одетые куда лучше его самого, и все со сжатыми в кулаки руками.

— Чего вам?

— Мы говорим от имени нашего славного лорда, правителя этих земель, маркиза Итана Закери. Ты, крестьянин, взял то, что тебе не принадлежит. Эту вещь следует вернуть, — говорил человек, стоявший прямо перед Грогом, и голос у него был очень уверенным. Только это была уверенность наглеца, который точно знает, что дружки его поддержат.

— Какая же это вещь не моя?

«Они хотят отнять у меня меч, это очевидно».

Грог постарался сохранять самообладание, решив, что холодная голова лучше горячей и вернее поможет ему избежать несправедливых обвинений.

— Меч, конечно же. Отдай его, и иди своей дорогой. А мы...передадим его маркизу.

— Меч мой, он достался мне от прадеда.

— Нехорошо нарушать закон, — покачал головой человек. — У тебя нет никаких доказательств, поэтому меч считается краденым и должен вернуться к владельцу. Маркиз Закери позаботится об этом. А если будешь сопротивляться, — тут все пятеро сузили круг, — мы отправим тебя в темницу.

— Значит, я докажу, что меч мой. Он орочий, а не человеческий, по нему видно. Отведите меня к вашему маркизу, пусть выслушает.

— Ишь чего! — засмеялся здоровяк слева. — Вот прямо сразу и к маркизу!

— Тогда к его заместителю.

— Мы его заместители, — возразил ему тот, что говорил первым и, по всей видимости, был главным в этой компании. — И ты будешь нам подчиняться, орк. Отдавай меч.

— Нет, ведите к тому, кто выше вас, — настаивал Грог.

Он упрямо скрестил руки на груди, и тут же получил удар в спину. От неожиданности Грог еле устоял на ногах и повернулся, и его снова удалили в спину. Улыбки на лицах людей стали совсем уж наглыми и мерзкими, и они всей гурьбой накинулись на орка. Его очень быстро сбили с ног, а удары ногами и кулаками сыпались практически без остановки.

— Надо было нас слушать, хам, — с глумливым весельем проговорил главарь. Грог только отметил, что голос слышался в стороне, и, значит, тот в избиении не участвовал. Затем ему снова пришлось сосредоточиться на защите головы и живота.

А потом кто-то стащил с него мешок. Грог потянулся за своей собственностью и увидел щуплого парня, который был у трактира. Тот схватил мешок и побежал подальше от места драки. Грогу в этот момент сильно прилетело ногой в бок, он взревел от ярости, вскочил, оттолкнув нападавшего, и, не особо понимая, что делает, метнул в убегавшего нож. Юнец вскрикнул и упал. Его дружки замерли от неожиданности.

Грог тут же бросился к упавшему, схватил мешок и, не сбавляя скорости, побежал, куда глаза глядят.

Люди кинулись следом, во всё горло проклиная орка и призывая народ остановить убийцу их друга. В ушах Грога крики мешались с шумом крови и стуком собственного сердца, застрявшего где-то в горле. Перед глазами мелькали дворы и разбегались в разные стороны люди и куры. Даже тележка с горшками шарахнулась от него в сторону... или это он от неё шарахнулся? Он мало что понимал, кроме того, что ему надо оторваться от погони, чтобы эти крики смолкли, а мир перестал напоминать безумную полосу препятствий.

Грог перепрыгнул через ограду какого-то домика, пробежал насквозь маленький яблоневый сад, снова перепрыгнул через ограду и, наконец, в изнеможении привалился к стене небольшого сарая.

Голосов больше не было слышно, только рядом беспокойно квохтали куры. Ноги подкосились, Грог тяжело плюхнулся на зад. Постепенно сердцебиение успокоилось, дышать стало легче. Зато боль в избитом теле чувствовалась всё сильнее и сильнее: болели бока, спина, живот, голова... Знающий, да всё болело! Так его ещё ни разу в жизни не отхаживали, даже когда он выпил всю медовуху, припасённую на праздник урожая.

Но вещи Грогу сохранить удалось, как и меч. И нужно убираться отсюда, пока его не нашли. Учитывая, что он убил того парня, вряд ли его просто бросят в темницу: прибьют на месте и все дела. В какую-либо справедливость молодому орку уже слабо верилось.

Оказалось, что Грог добежал до самой окраины поселения: недалеко от сарая, за которым он спрятался, начинался лес. Парень перевалился через забор и двинулся в сторону деревьев, решив пока держаться подальше от дороги. Выбирая между опасными людьми и опасными обитателями леса, он лучше выберет последних.

К слову, в лесах Дэолет бояться стоило не только фауну, но и флору. Шанс нарваться на голодного волка или агрессивного кабана порой был куда ниже, нежели оказаться задушенным змеиными лианами или лишиться конечности в пасти хожууна. Змеиные лианы очень ловко маскировались под самые обычные, душили жертву и держали до появления своих хозяев — лианников, которые засасывали в себя тело и спокойно переваривали.

Глава 4

К вербовочному пункту Грог подошёл уже в новых сапогах и с надеждой на скорое жалование, потому что от его части денег практически ничего не осталось.

Небольшое здание с флагом Тирифа, на котором был изображён человеческий бог в традиционном облике альбатроса, привлекало взгляд свежевыкрашенным фасадом.

— Слушай, а они всех принимают? Или кому-то отказывали?

— А какой смысл им прогонять желающих? — Мирек пожал плечами. — Нет, конечно, если к ним припрётся какой-нибудь слабоумный или калека, то его выпроводят. Хотя… может слабоумного-то как раз и возьмут: пара моих знакомых тем летом записалась, их не развернули.

Подмастерье направился к зданию, Грог тоже не стал задерживаться.

Вербовщик оказался один. Он сидел за столом с видом мученика, но волшебным образом преобразился, увидев вошедших.

— Желаете записаться в славную армию Тирифа? Пожалуйте сюда, господа.

Они и пожаловали. Вербовщик тут же начал заливаться соловьём о том, какие выгоды и перспективы ждут новобранцев, и как им повезло попасть под начало достойного рыцаря, с которым их ждут такие высоты, что выше только облака. Даже Грогу, который спал и видел всё это, вскоре этот трёп надоел. К тому же, из слов вербовщика было непросто вычленить важную для новобранца информацию. Но самое основное до Грога дошло: кормить будут, экипировку и оружие выдадут, деньги платить тоже будут, но по прибытии в основной военный лагерь.

Сам процесс записи занял удивительно мало времени: они с Миреком назвали свои имена, возраст, род деятельности и место рождения. Оказалось, что Мирек на год младше Грога, а по виду и не скажешь: высокий, плечи широкие, руки крепкие. Потом они поставили крестик рядом со своими именами и получили вербовочные расписки и первый приказ: шагать в лагерь за воротами.

Грог был настроен тут же этот приказ и выполнить, но товарищ решительно его остановил.

— Погоди. Это же последний день свободной жизни.

— Ты прав. Тебе родителям надо сообщить, — понимающе кивнул молодой орк и заслужил взгляд, недвусмысленно говорящий о том, что он сморозил глупость.

— Какие родители? Чтоб выслушивать вой и причитания? Особенно от матери.

— Тогда что?

Он уже примерно представил, какой ответ получит, и совсем не удивился.

— Погуляем. На остаток, — парень похлопал по кошелю на поясе.

— Мирек, ты же сейчас должен быть в портняжной мастерской. Ещё чуть-чуть, и тебя начнут искать. Ты уверен, что хочешь встретить кого-то из своих знакомых, если ты даже с родителями решил не прощаться?

— Друг мой, город не маленький, риск с кем-то столкнуться мизерный. К тому же, мы пойдём туда, где мои знакомые не появляются.

Соблазн был велик, но Грог уже достаточно собрал по пути неприятностей, чтобы вот так добровольно пойти искать ещё.

— Давай так: ты иди, а я в лагерь. Огляжусь, освоюсь. Там и встретимся.

— Ну как знаешь. А я тебе потом в красках расскажу, от чего ты отказался.

Мирек бодро зашагал к одной из улиц, а Грог пошёл в противоположную сторону, на ходу обдумывая то, что успел рассказать им вербовщик.

В лагере уже собралось достаточно новобранцев, и через несколько дней их отправят в военный лагерь близ Медоланда. Там они будут проходить обучение, пока не понадобятся на поле боя. А дальше, по словам всё того же вербовщика, их ждёт труд, который окупится звонкой монетой, уважением и возможностью послужить на благо королевства. Благо чужого королевства Грога мало волновало, чего не скажешь про остальных два пункта. Жаль, что первого жалования ещё ждать и ждать.

У входа в лагерь стояла пара часовых.

— Стой. Куда идёшь? — тут же отреагировали они на появление орка. — Здесь территория для новобранцев.

— Сюда и иду. Я записался.

Он вытащил из-за пояса расписку.

— А, проходи. Лейтенант у себя. А если не найдёшь его, спроси там кого.

Они рассказали, как найти штаб, и Грог, наконец, оказался внутри. Он прошёл мимо разномастных палаток к деревянным постройкам для командования. Люди провожали его заинтересованными взглядами, но никто не окликнул: у новобранцев было время обеда, и они не желали отвлекаться от котелков и мисок.

Грог заметил нескольких орков, которые тут же поприветствовали его на родном языке.

— О, ещё один наш? — обрадовался орк с грубыми чертами лица и кольцом в носу.

— Да. Мне к лейтенанту сейчас надо.

— Тогда шевелись, а то он за обед засядет, и жди его, — заговорил второй. У этого отсутствовал один глаз, и всё лицо было в шрамах. Создавалось впечатление, будто он уже в нескольких боях побывал.

— Как закончишь, давай к нам. Может, успеешь, — первый орк многозначительно постучал ложкой по миске.

— Ага. Постараюсь.

Грогу повезло: лейтенант ещё не успел приступить к обеду. Правда, он этому был не шибко рад, и новобранца встретил с хмурым выражением на лице. Молодой орк стойко выдержал этот взгляд и протянул ему бумагу.

— Я записался в армию, вербовщик направил меня к вам.

У человека дёрнулся глаз, но он постарался взять себя в руки.

— Ты говоришь с сиром Уиллом Хьюзом, лейтенантом, заместителем лорда Жюсса Арвела, — произнёс он сухо, принял документ и стал что-то записывать в одной из книг, то и дело сверяясь с распиской.

Грог же в это время рассматривал самого лейтенанта: невысокий человек с узким лицом, выдающимся носом и большими глазами. По меркам орков, очень неправильное лицо. В их культуре считалось, что самой выдающейся частью лица мужчины должна быть челюсть. Чем она шире, тем упрямее и сильнее орк. С таким характером можно преодолеть все тягости жизни.
Но у людей другое восприятие внешности.

Строгая и аккуратная форма лейтенанта тоже не осталась без внимания. Нашивка на левой стороне дублета в виде трёх волн на голубом фоне явно что-то значила, как и голубая лента на левом предплечье, завязанная бантом. Знаки отличия.

— Пойдёшь в подчинение к сержанту Флаву. Дальнейшие инструкции получишь от него. Он должен быть в смежном помещении.

Глава 5

Спустя всего пять дней лорд Арвел приказал сворачиваться: пришло время отправляться к Медоланду.

Новобранцы взбодрились, засобирались. По лагерю бодро пошли слухи о том, что основой лагерь — это город в миниатюре, и там они смогут найти, куда и на что потратить монеты. Не то, что здесь: сиди и жди, когда придёт твоя очередь выйти в город.

Грог мог их понять: всего за несколько дней «военной жизни» он стал скучать по таким благам как разнообразная пища, нормальное мытьё и женское общество.

В последний вечер перед маршем Раног с Найзогом играли в кости, Грог и Мирек наблюдали, а Тахог вдохновлённо рисовал палкой на земле орчиху со всеми прелестями.

Мирек, чувствуя себя уже своим среди зеленокожих, время от времени комментировал художества Тахога, а тот беззлобно посылал его в ответ.

В итоге Тахог предложил Миреку «нарисовать лучше» и теперь уже они оба усердно что-то вычерчивали.

— Эй, человече, а что это за линии? Никак баба твоя утопла.

— Тупица, это волосы. Волнистые. А у твоей руки как у тролля!

— Сам тупица. Руки тут вообще не главное!

— Дети малые, — констатировал Найзог, выкидывая пятёрки.

— Да ты бы сейчас тоже с ними малевал, если бы не выигрывал, — подметил Грог, вызвав всеобщий смех.

Все они действительно неплохо сдружились, даже Мирека приняли в свою компанию без проблем. Оказалось, что Раног и Тахог пришли записываться вместе, как Грог с Миреком.

Тахог в один из вечеров поведал, что до встречи с одноглазым был батраком. Его семья занималась скорняжным делом, но, когда ты среди детей даже не третий по счёту, на отцовское наследство можно не рассчитывать. Тахогу пришлось перебиваться временными заработками, пока в одной из деревень он не встретил орка, которому в жизни пришлось ещё труднее. Это был день, когда вся деревня выгоняла Ранога. Соседи разгромили его дом, перебили все горшки, которые орк делал на продажу, и поколотили его так, что чуть дух не вышибли, а после выкинули за пределы селения. Впрочем, их можно было понять… отчасти. Когда-то Раног был вполне себе хорошим соседом, но ему не повезло на пути на ярмарку в приграничье Тирифа нарваться на разбойников. Те не только ограбили орка, забрав деньги, вола и телегу с горшками, но ещё и изувечили. Оттуда и шрамы, и отсутствующий глаз. С тех пор характер у горшечника стал прескверным, не проходило ни дня, чтобы он кого-нибудь не задел или не оскорбил. Последней каплей была устроенная Раногом пьяная драка, в которой сильно пострадал старейшина: горшечник выломал ему оба клыка.

Тахог, ставший свидетелем выдворения, помог новому знакомому прийти в себя и предложил отправиться куда-нибудь вместе. В конце концов, они дошли до того, что записались в армию.

История Найзога была не менее печальна: он тоже всё потерял, точнее всех. Его деревня вымерла из-за голода и какой-то хвори. Выжили только он и сосед. Сосед, похоронив всю свою немаленькую семью, тронулся умом и ушёл куда-то в лес. Найзог сначала ему даже завидовал, потому что его собственный рассудок оказался до отвращения стойким. Кого именно Найзог похоронил там, в родной деревне, он никому не говорил. Зато часто благодарил Знающего за то, что тот оставил ему способность радоваться жизни, ведь он до сих пор жив, а значит должен радоваться.

Следующий день рота лорда Арвела встретила на марше. Правда, сержанты называли шествие несколько иными, откровенно резкими словами и постоянно подгоняли солдат. Сами себя они сравнивали с пастушьими псами среди стада овец. У «овец», конечно же, для них были совсем другие эпитеты.

— Нохи вшивые, — не выдержал кто-то, правда, не очень громко.

— Сволота! — поддержали его, тоже в полголоса.

Продвигались и вправду медленно: за нагруженными своим скарбом людьми и орками шёл обоз с продовольствием, фуражом, палатками, инструментами и вещами командующего состава. Следом ехали кузнец и интендант с семьями. Хорошо ещё, что часть вещей будущая пехота тоже могла скинуть в обоз: не надо было тащить на себе оружие и экипировку.

Легче всего, конечно, было конным, которые неспешно двигались впереди. Это были сам лорд, его заместитель и их оруженосцы.

— Когда там привал? — послышался чуть впереди голос Тахога. — Мне б ходули свои перевязать получше, а то к концу дня сотру их до задницы.

— Хотелось бы поскорее, — поддержал его идущий рядом орк. — Я бы лямку у мешка подшил: не выдерживает он такой вес.

— Смотрите, чтобы люди ваших причитаний не услышали, засмеют, — заметил Грог, который чувствовал себя прекрасно в новых сапогах. — Перестанут верить, что мы чего-то стоим.

— И это говорит тот, кому что копьё, что лопата — одно: землю рыть! — тут же ответил орк с перегруженным мешком.

— Значит, смогу быстро тебя прикопать, чтоб не язвил.

Вокруг загудели и зашумели, а шутник обернулся к Грогу. Он был не старше его, но выше, и клыки в широкой челюсти выступали сильнее.

— Смотрите-ка, кому-то жить скучно. Ну, подожди до привала, я тебе веселье устрою.

— Ты не в моём вкусе, не напрягайся.

Слова вылетали сами собой, и молодой орк не смог бы в этот момент объяснить, что им двигало. Усталость и раздражение? Задетая гордость? Или банальное неверие, что драка вообще возможна, ведь они под бдительным наблюдением рыжего сержанта? Так или иначе, словесная перепалка быстро вышла за рамки дружеской: задетый орк прямо пообещал, что, когда он с ним закончит, Грогу можно будет не беспокоиться о потомстве. Тому в ответ полетело обещание «пересчитать» зубы.

— Э, ребят, хватит, — попытался утихомирить их Найзог. — Дервог, Грог, чего сцепились? Поболтали и будет.

Оба замолчали, но напряжение осталось.

После пары полупривалов, наконец, устроили полноценный отдых. Часть людей, где остановилась, там же и села. Сержанты подняли их пинками и матюгами и раздали приказы нормально подготовить место для обеда. Вскоре затрещали костры, и запахло едой: воины наскоро жарили лепёшки и готовили фасоль.