Гром (s-T-I-K-S)

Часть первая. Вероника. Глава 1

— Именем Российской Федерации суд постановил…, — ну зачем надо было сковывать руки? Я ведь и так никуда уже не денусь. Клетка надёжная, прутья толстые крепкие. Скамейка тоже железная. Была бы деревянная можно было щепочку отломить. Наручники, конечно, ей не открыть. Во всяком случае я такого ещё не слышал. Дерево же. Но вот глаз конвоиру можно проткнуть. Ну а что? Что мне терять. Нет не получится. Учёный он уже, глаз с меня не спускает. И правильно делает. Ненавижу вас всех.

— По совокупности статей 161 УК РФ грабёж, совершённый группой лиц по предварительному сговору и статьи 105 части второй подпункт А, Ж и З. Приговорить Громова Олега Ивановича… — ну давай, давай. Чего уж там вали всё на меня. Всё равно подельников прямо в банке всех завалили. Теперь вам просто необходимо кого-то крайним выставить. Убийство группой лиц трёх милиционеров. Нет даже пяти. По неосторожности вряд ли поверят. А ведь так всё хорошо начиналось. Валька пришёл и сказал – есть дело. Я не уголовник и никогда им не был. Людей тоже не убивал ну бывали, конечно, стрелки. Разборки. Один раз человеку ногу прострелил. Хотя до человека он, мягко говоря, не дотягивал. Ну чтобы так средь бела дня. Ладно уж расскажу всё по порядку, а то мысли скачут.

Мне тридцать лет, а на дворе 1999 год. Совсем скоро наступит новое тысячелетие, и встречу я его за решёткой. Нас было трое неразлучных друзей. Все жили в одном дворе учились в одной школе, и все тайно были влюблены в Ирку из третьего подъезда. Но она конечно же ни на кого из класса внимания не обращала, её интересовали взрослые пацаны при деньгах. А мы что? Так шелупонь. Только и могли что мелочь трясти у кинотеатра. Ушли в армию тоже одной осенью кто куда правда. Валька попал на авианесущий крейсер «Киев» и оттрубил три года, а мы с Лёшкой по два. Дружили и после армии, особенно когда накрылся СССР. Заводы позакрывали, и мы подались в охрану. Это тогда так называлось. В основном все подобные ЧОПы жили под бандитской крышей и задачи у них были соответствующие. Вскоре нам надоело изображать из себя статистов, и мы вышли из охранного движения. Валькин старший брат, который был не последним человеком в районе помог нам. Таких называли авторитетными бизнесменами. Вот он нас и пристроил к себе на подхвате. Всё лучше, чем штаны в охране протирать и дверь открывать всяким там.

Распоряжения его были просты и понятны. Иди туда, принеси то. Если не дают положенный оброк отними. Началось всё с трёх палаток затем разрослось до целого рынка. Теперь уже мы посылали, а кто-то шёл и работал на нас. Брат Вальки к тому времени уже устроился на десять лет за рэкет и возложил своё дело на нас. Так втроём мы и рулили. Пока в 98 не грянула денежная реформа. Ларёчники стали нищать. Денег стало значительно меньше, надо было что-то делать. И мы сделали. Первый налёт прошёл удачно. Коммерческий банк, который мы грабанули втроём отдал нам около ста тысяч долларов. Сделав дело, мы затаились. Конечно же нас искали. И менты, и братки под чьей крышей был этот банк, но так и не нашли. И тогда мы уверовали в свои силы. После этого было ещё два удачных нападения. Мы поразмыслили над своими ошибками и больше в Москве никого не трогали, а выезжали на гастроли. Хотя вот всё же в конце изменили сами себе. Пожадничали. Последним у нас был банк на окраине Москвы. Кого там тогда в столице только не было. Искать нас будут, и мы это знали, но надеялись в общей массе криминалитета незаметно свалить за бугор. Тем более куш обещал быть очень жирным. Как сказал посредник что-то около двух миллионов наличными. Долларов разумеется. С такими деньгами можно было спокойно перебраться на запад. Может и не навсегда, но надолго. Вот и перебрались. Двое на кладбище, а я в зал суда.

— Приговорить к пожизненному лишению свободы в исправительной колонии особо режима номер 5, — Приехали. ПЖ. Примерно так я и думал. Случись это годиком раньше был бы расстрел. Самое интересное, что у меня не было оружия. Я выносил деньги, и мой автомат держал Валёк. Я был как раз в хранилище с управляющим и набивал сумки долларами. Толстяк не хотел расставаться с деньгами, пришлось его стукнуть пару раз башкой об стену. Но больше никакого насилия я в тот день никому не причинял. Я как раз тащил две сумки в руках, набитые купюрами бывшими в употреблении. Посредник же говорил, что доллары будут новенькие в банковской упаковке, а оказалось там десятки, двадцатки и полтинники. В основном мятые. Отсюда и объём, но я рассудил, что это даже лучше и вряд ли кто переписывал их номера. Скорее всего это были деньги за наркоту из ночных клубов. Так вот пока я корячился по ступенькам, наверху раздались выстрелы. Два автомата были наши, я их узнал на слух и ещё два незнакомых.

Выглянув осторожно из-за угла, я увидел заползающего за стойку Лёху с дырой в животе. Кровь была почти чёрной. Попали в печень. Докторов рядом не было, а менты лечить его не будут. Из глубины зала отстреливался Валька. Один милиционер, а это был наряд ППС лежал без признаков жизни, ещё двое старались приблизиться к Лёхе, не подозревая, что я нахожусь за их спинами. Возможно, будь у меня автомат мы и смогли бы их размотать с Валькой, но мой ствол был как раз у него. Следующей очередью Валька снёс голову второму патрульному. Вдали послышалась сирена, к ментам мчалась подмога и здесь Валька исполнил. Он всегда говорил, что живой им не дастся и сдержал своё слово. В момент, когда в банк ворвались ещё трое человек, он кинул гранату. Взрыв, как потом выяснилось, уложил ещё троих и самого Вальку. Осколок прошёл ему через переносицу и застрял в мозгу. Последнее, что я помню, как менты увидели меня, а сзади меня огрел железной трубой управляющий банком. Разбираться кто кинул гранату не стали. И как единственного оставшегося в живых, наградили пожизненным. ИК-5 это что такое вообще? Я задумался и очнулся только от окрика.

Глава 2

Как же болит голова. Это началось ещё в поезде. Вагон постоянно мотало из стороны в сторону на стыках. Эта сволочь подпрыгивала как лошадь на скачках, словно брала очередное препятствие. Глаза уже второй день в кучу. В Бутырке постарались. Всё я теперь ни на сантиметр не сдвинусь пока голова не пройдёт. Сегодня она как-то особенно стала болеть. При сотрясении болит в районе лба и висках, а теперь боль переместилась в затылок. Глаза неохота открывать. Так полежу, решил я. Странно, подъём в шесть вроде должен быть. И свет не горит. Не горит? Я открыл глаза. Ну да. Погас. Значит всё-таки выключили дали поспать нормально. Хотя на них это не похоже. Была бы их воля вертухаи вообще бы спать не давали. Одного так пытали при мне. А уж такие развлечения как отпинать в коридоре сообща человека в наручниках для них обычное дело. Пахнет немного странно. Кислым чем-то вроде позавчерашних щей. Газ? Не похоже. Нет не знаю даже, чем.

Как же хорошо вот так лежать и ничего не делать. Работать не буду. Пошли они в жопу. Буду спать есть и … ну вы поняли. Я на ПЖ. Смешно, конечно, звучит. Скоро на стенку полезу, но я пока, пока посплю ещё. Что за звук? Урчит кто-то как кот. И чавкает. Проспал завтрак? Ужин не дали, завтрак проспал. Я медленно повернул голову посмотреть кому там так вкусно и чуть не сходил под себя. Толя-людоед аккуратно и нежно обгладывал Витю. Тот не шевелился, похоже уже всё, отсидел своё. Желудок скрутило и согнуло пополам. Не знаю, что там больше было сотрясения мозга или природной брезгливости, но меня вырвало на пол. Толя повернулся ко мне и улыбнулся окровавленным ртом. Что у него с зубами как будто заострились. Фу, какая гадость. Я поспешно сел на шконке. В голове кто-то взорвал гранату, и я обхватил её руками, пытаясь удержать на месте. Меня вырвало ещё раз почти на сухую. И хорошо, что не кормили вчера. Толя заурчал ещё громче, перейдя ко второй руке. Я встал и сделал несколько неуверенных шагов и стал трясти решётку пытаясь дотянуться до двери.

— Эй! Открывай начальник. У нас труп в камере. И людоед. Спятил похоже. Открыыыывай! — так я долбил минут пять потом прислушался. Тихо. Ну кроме Толи, конечно. Тот вошёл в роль и уже заканчивал вторую руку. Я опять стал трясти решётку и орать во всю мощь лёгких. На меня безлико уставился глазок двери. Никого с той стороны не было. Обессилев, я повернулся посмотреть, как дела у Толи и обомлел. Витя ему надоел, тот лежал пластом, не отвечая на его ухаживания и он заинтересовался мной. Тёплым крикливым подвижным. Сама площадь камеры не располагала к активным играм. Бежать было некуда. Ну что же. Плюс один как любил говорить Валька. Придётся мочить или он меня сожрёт. Нежно.

Оттолкнувшись от решётки, я двумя ногами врезал Толику в грудину. По моим подсчётам хлипкий мужичок должен был отлететь как пушечное ядро, размазав остатки своих мозгов по другой решётке. Но какого было моё удивление, когда он даже не шелохнулся. Людоед осклабился, показав крупные острые зубы. Между ними застряла плоть Вити. Меня опять стало подташнивать. Толик, расставив свои руки с неестественно длинными когтями на пальцах сделал ещё шаг. Я отступил, уперевшись спиной в решётку. Его даже ударить нечем, подумал я. Всё прикручено к полу. И здесь почти одновременно произошли два события, в результате которых я остался жить.

Во-первых, на койке очнулся Витя, что само по себе окончательно поставило меня в тупик. Он с удивлением посмотрел на свои руки и завыл обиженным тоном. Ну, конечно, я бы тоже расстроился, блядь. Просыпаешься такой, а тебе уже лицо обглодали! Он вскочил и тут же набросился на Толика сзади, отхватив ему сходу пол уха. Толик тут же потерял ко мне интерес и тоже вцепился Вите в ключицу. Довольно урча, они занялись друг другом. Я уже перестал что-либо понимать. И где же эти вертухаи, когда они так нужны. Я согласен был даже на массаж спины резиновыми палками, лишь бы они вытащили меня отсюда. Ведь слепому было ясно, когда они разорвут свои объятия, то оба набросятся на меня и тогда всё. Олежка станет завтраком. У меня перед глазами возникла бабушка в переднике на кухне с половником в руке. «Тебе с потрошками суп наливать?». Я почувствовал, что отрубаюсь как сзади меня подхватили чьи-то руки и грубо как морковку из грядки выдернули в коридор.

— Ну чего ты, Громов, нервничаешь так? Решётку трясёшь. Материшься. В карцер захотел?

— Там, — шёпотом произнёс я, указывая на камеру, из которой меня только что выволок прапорщик.

— Да знаю, знаю. Здесь в каждой камере такой цирк. Даже наши набросились друг на друга. Не знаешь, что это?

— Хэллоуин не слышал, что ли? — я даже смог пошутить.

— Чё? — на прапорщика было страшно смотреть. — Выбираться надо. Пока они еле ноги переставляют.

— Здравая мысль. Только я в одной пижаме, — показал я на свою полосатую робу, выдаваемую на особом режиме.

— В дежурке есть форма. Пошли, — возражать я не стал. Тем более заламывать руки и причитать что мусорское западло одевать. Бушлаты очень кстати тёплые. Судя по лёгкому снежку на траве, ночью уже был заморозки. Это в середине августа? Ну-ну. Чего-то не так. И это «не так» нравилось мне всё меньше. Пробежав без остановки через все двери, мы оказались в дежурке. Дверь в неё была заперта и открывалась внутрь. Прапор с разбегу вынес её своим гигантским телом и вроде бы даже не заметил её. Внутри нас поджидал дежурный. Ну как дежурный…, дежурить он уже не собирался. А вместо доклада кинулся на прапорщика в надежде отхватить от его ягодицы кусок пожирнее. Огромный с мою голову кулак помешал его легкомысленному замыслу, и приземистый солдатик отлетел в стенку. Вот ведь силища, а я даже сдвинуть не смог с места Толика. Даже зависть взяла. «Дежурный» потерял к нам интерес и злобно косясь на прапорщика, стал усердно рассматривать свои ногти.

Глава 3

— Такси на Дубровку заказывали? — я лихо подкатил к магазину, где стояли Медведь и Наташка, озираясь опасаясь встретиться с прохожими.

— Ух ты. Знаешь чья? — Медведь открыл багажник и закинул туда рюкзаки и два больших тюка.

— Откуда. Я же не местный, — слава Богу, подумал я.

— Нашего зама по оперативной части, — сказал Медведь, усевшись на пассажирское сидение — рулишь хорошо?

— Ваши ни разу не догоняли, — улыбнулся я. Гонять я начал с детства на отцовских жигулях потом на москвиче 2141. После армии взял убитую в хлам бэху в 525 кузове. И уже добивали её втроём, пока не приехали на ней в столб. Дальше были только БМВ, я в них практически влюбился. Мы на такой же приехали и к банку… Там стоять осталась. Менты скорее всего забрали себе, им номера перебить как два пальца обоссать.

— Мои не гоняются за вашим братом. Мы вас сторожим, — важно сообщил Медведь.

— Некого больше сторожить. Всех волки доедают. То есть друг друга.

— Там что вся колония превратилась? — в ужасе спросила Наташа с заднего сидения.

— Натурально вся. Вот мы только с Громовым и спаслись. Может и был кто, но не выжил.

— Медведь, зови меня Громом мне так привычнее.

— Гром, — смакуя на языке проговорил Медведь. — Хорошо. Типа Зевса?

— Хуже. Куда ехать то показывай, — гнал я в кромешной темноте не зажигая фары. Мало ли, зачем светиться до поры. Дорога ещё просматривалась, но скоро по любому придётся включать освещение, тем более что опер знатно прокачал Паджеру. На крыше стояли ксеноновые прожектора. Так если невзначай ослепить ими, то можно и глаза наверно выжечь.

— Пока прямо. Километров через двадцать село будет. За ним направо на Белозерск. До города километров сорок.

— Слушай, Гром, — сказала Наташа, — мы в танке что ли едем, а вдруг врежемся. Включил бы всё-таки фары. Здесь в лесу зомби нет, я думаю.

— Три танкиста, не стесняясь собаки…, — заржал я. Меня вдруг накрыло хорошее настроение, но свет всё же включил. Теперь дорогу было видно, как днём. Впереди разматывалась грунтовка, проложенная среди вековых деревьев. Через километр машина резко подскочила на стыке, и мы оказались посреди поля. Дорога исчезла и теперь под колёсами была еле заметная колея.

— Где это мы? — загробным голосом спросила Наташа.

— Я точно не знаю, — остановив машину, я вылез на воздух. Впереди только поле. Яркие прожектора пробивали темноту метров на сто вперёд освещая высокую траву. Позади нас виднелись высокие деревья.

— Не было здесь никогда никакого поля. До села ещё километра три и дорога шла исключительно по лесу, — пробормотал Медведь, сжимая автомат в своих огромных ручищах.

— Вот что удивительно местность резко поменялась как будто кто-то её ножом отрезал. Был лес и вдруг поле. Смотри, смотри, — я показал на столбы, пересекающие поле. Крайний стоял на границе поля и леса и у него точно, как ножом была отрезана одна опора. Провода тоже дальше не шли потому как никаких столбов в лесу не было.

— Чудеса, да и только.

— Не смотрите, я до ветра отойду. Тебя, Гром, в первую очередь касается, — сказал Наташа и пошла в траву.

— Чего я там не видел, — пожал я плечами. Знала бы ты крошка какие крали за баксы готовы на всё. Эх!

— У нас один откинулся в начале девяностых…

— С пожизненного? — удивился я.

— Нет тогда наш санаторий просто строго режима был. Так вот откинулся и только что и успел до посёлка на Сладком дойти, как сразу изнасиловал девчонку. В сарай её затащил. А потом ещё одну. Местные его нашли в сарае рядом с двумя растерзанными телами. Так вместе с сараем и сожгли. Девочек вынесли, конечно, вперёд.

— Слушай я вообще никого не убивал, если тебе это интересно, и не надо из меня монстра делать. У нас половина страны в рэкетирах, а другая половина в торгашах, — зло сказал я.

— А как же тогда пять трупов? — внимательно посмотрел на меня Медведь.

— Прилипли сами. Моих друзей убили при задержании. Вот и повесили всё на меня. Нет я не говорю, что не стрелял бы. Был бы у меня автомат в руках обязательно стал стрелять. Но понимать же надо. Банк коммерческий вообще по липовой лицензии работал. Братки там бабло отмывали. Ну вот на хрена надо корчить из себя рэмбо? Понятно, что менты на подсосе сидели. Не удивлюсь если и всем отделением. Но я и правда не стрелял. Зачем мне сейчас то врать.

— Ну вдруг думаешь, что можешь вернуться назад и лепишь мне тут.

— Назад я никак не вернусь. Ты Медведь сразу обломайся. Лучше застрелюсь, чем в вашу петушиную хату попаду.

— Да уж. Место невесёлое. А как же они тогда погибли? Милиционеры я имею в виду.

— Валька их. Я в подвале был, деньги забирал из хранилища. Он гранату кинул. И сам себя той же гранатой.

— Ты же мог обжаловать приговор? Адвокат и всё такое. Зачем до самой смерти сидеть.

— У меня суд позавчера был, — я внимательно посмотрел на Медведя. Такой большой, а не понимает.

— Фига себе скорость, — задумалась гора мышц.

Глава 4

— Знахарь тоже дар? — спросил я.

— Да. Весьма редкий и полезный. Как раз помогаю проявлять дары другим. Сами они порой формируются неохотно. Дары можно развивать.

— Как?

— В некоторых очень сильных монстрах мы зовём их элитой есть жемчужины. Красные и чёрные. Чем круче элитник, тем больше жемчужин. С помощью них можно прокачать свой дар. Просто съесть её, после чего дар заметно усилится. Можно качаться горохом его добыть проще, но и действует он слабее.

— Фу, гадость какая, — скривилась Натаха. — Это из монстра как из раковины надо выколупывать её?

— Да. Они у них находятся в споровом мешке. Под затылком. К примеру, те, которые за вами гнались, таскали с собой только спораны. Из них мы делаем живчик.

— Страшные они, — пожаловалась Наташка.

— Поверь мне девочка, это были самые безобидные существа. Бегуны. Только и умеют что бегать и кусаться. Можно попросту их расстрелять. Цельтесь в голову.

— Безобидные? — вырвалось у меня. — Он металлическую крышу машины почти распорол.

— Есть намного опаснее. Те и танк также вскроют. Давайте ещё пару слов о нашей экономике, а потом я посмотрю вас на возможные дары. Так вот у нас всё просто. Кто не работает, тот не ест. Апостол Павел, кажется, в Библии сформулировал этот тезис. На стабе есть чем заняться. Можно сидеть на стабе и чинить технику, оружие или варить борщи. Можно устраивать набеги на свежие кластеры, пополняя наши холодильники и боезапас. Можно охотиться на чудовищ или уйти в стронги. И самое главное занятие в Улье это стараться не стать чей-то добычей. Особо крутые как выясняется долго не живут. Что касается наших экономических отношений, то валюта здесь простая. В ходу спораны из которых делают живчик. Дальше уже у более зрелых и мужественных монстров можно добыть горошины. Они меньше спорана по размеру, но сильнее. С помощью них можно прокачивать свой дар. Сразу много есть не стоит. Не помрёшь, но заблюёшь пол стаба. После него идёт жемчуг из элитников это те, которые могут пушку вокруг башни танка замотать. Из них падает чёрный жемчуг и красный. Последний стоит как две чёрных. Сто споранов десять гороха. Или пять тысяч споранов или пятьсот гороха одна чёрная жемчужина.

— У нас нет этих горошин, — сказал я.

— Мы всем новеньким выдаём по сто споранов и десять горошин. Дальше зарабатываете уже сами. Как, впрочем, и все остальные, — развела руками Вероника. — Поселим вас в общем бараке. У нас их два. Мужской и женский. Не барак, а палаты как в пионерском лагере. Собственно, это он и есть. Всё это что вы видите вокруг бывший пионерский лагерь «Орлёнок». Оружие у вас есть?

— Автомат и пистолет, — ответил Медведь.

— Кое-что. Остальное добудете в рейде. Наташа садись сюда. На табуретку. И не двигайся.

Вероника встала позади неё и не касаясь волос руками стала интенсивно водить ими вдоль головы. Ото лба к затылку. Мы с Медведем напряжённо наблюдали за Вероникой. Наташа закрыла глаза и похоже балдела. Вероника над чем-то задумалась, но спустя мгновение её черты лица расслабились, и она сменила направление, теперь как бы сгребая песок от ушей к макушке. Так она делала минуты три, а потом в ход пошли круговые движения в районе темени. Через минуту она стряхнула с рук невидимые брызги и сделала шаг назад.

— Вставай девочка. Поздравляю тебя. У тебя дар сенса. Слабенький пока, но очень полезный. Ты сможешь вскоре издалека чувствовать монстров и людей. А также их настроения и частично даже мысли. Но это уже когда достаточно сильно разовьёшь его. Очень неплохо. Не то что у меня в начале. Ну ты помнишь.

— Спасибо, Вероника. Мне кажется, я уже что-то чувствую, — она встала с табуретки и пошла наливать ещё кофе.

— Теперь ты, Медведь. Только осторожно табуретку не раздави, — с ним происходило тоже самое. Минут десять знахарка разгоняла невидимые волны после чего заявила. — Тоже полезная штука. У тебя Медведь суперскорость, которая в последствии может вылиться в телепортацию. Утром попробуешь пробежаться. При твоей массе и силе ты сам можешь гонять бегунов без оружия, на ходу отрывая им задницы.

— Вот это по мне. Сила это масса, умноженная на скорость. Вот её мне то и не хватало, — удовлетворённо кивнул Медведь.

— Ну а теперь вы, гражданин в полосатой пижаме. Прошу, — она указала на табуретку. Я сел, как и остальные до меня. Лицо оказалось напротив чайника, начищенного до блеска, и я мог в отражении наблюдать за Вероникой. Она начал традиционно ото лба к затылку. Изредка касаясь руками моих волос. Странно ни Наташу, ни Медведя она не гладила по голове. Может это нужно для процедуры? Или я совсем дурак. Блин, да я ей тоже нравлюсь! Не фига себе. Я как-то не задумывался раньше об этом. Всем остальным её предшественницам нравились деньги, и они если и гладили волосы, то только отрабатывая гонорар. Тем не менее меня клонило в сон. Я совершенно выпал из реальности и пришёл в себя только тогда, когда она тёрла мне мочки ушей.

— Проснулся соня? — ласково спросила Вероника. — Вставай…, монстр.

— Чего, чего? — поднялся я с табуретки пошатываясь.

— Того. Это совершенно новый дар. Я такого за целый год не видела. И, по-моему, никто не слышал о таком. Я не уверена, но ты сможешь пускать молнии.

— Молнии?

— Да из ладоней. Электрические разряды. Своего рода ходячие оружие. Пушка.

Глава 5

— Солянка? Вам с чем? — в трактире и правда был официант. — Есть с телятиной, со свининой. Есть с грибами, с сосисками. С оливками. Капусточку какую? Белокочанную, цветную или брюссельскую?

— Тащи всё. При споранах мы, — решил мою нелёгкую дилемму Медведь.

— Суп дня будете заказывать? С омарами. Есть черепаховый.

— Да ты гонишь! — больше я не смог ничего сказать потому как захлебнулся в собственной слюне.

— Он восхищён вашим меню. Давно ничего подобного не видел. Ты, Витёк, накрой нам как для себя. И фирменного не забудь, — кивнул Феликс, и официант умчался выполнять заказ. Тут же к столу подскочил второй и поставил перед нами аперитив и сырную тарелку. Пиво было тёмным и явно не самодельным. Баварское?

— Я стесняюсь спросить откуда здесь всё это? — не выдержал я. Даже перестал следить в пол глаза за Вероникой.

— Так из магазина, внучок. Откуда же ещё.

— И где же вы отовариваетесь, дедушка?

— Завтра увидишь. Вы вдвоём пойдёте в рейд, а ты голуба поможешь Веронике. Она просила тебя к себе прикрепить, — прихлёбывая пиво сообщил Феликс. — Вероника разве не говорила, что мы ходим за продуктами?

— Что-то вроде было, — кивнул Медведь, принявшись за вторую кружку отобрав её у Наташи. Официант сразу принёс ей морс.

— В пяти километрах. Совсем рядом каждую неделю прогружается город с огрооомным супермаркетом. Им и живём.

— А 158-я, понятно, — понимающе кивнул я.

— Ну зачем же вы так право. Не монстрам же оставлять. Кластер быстрый. Бегуны уже к вечеру появляются. Вы пойдёте в боевое охранение. Грузчиков у нас и так хватает. Стаб не маленький.

— Так вроде несколько корпусов и всё, — сказала Наташа.

— Нет внучка. За оврагом их в три раза больше стоит. Там у нас ещё ресторан есть и даже театр. Рекомендую. Вы можно сказать к нам с чёрного хода попали. С той стороны давно никого не было. Вы на машине приехали?

— Да.

— Кластер, из которого вы появились загружается раз в год. Бегуны появляются через два дня. Через неделю там элита одна остаётся в живых. Через месяц кластер становится выжженной землёй. Оттуда уходят все, так как жратвы не остаётся. Остальные одиннадцать месяцев там только случайные стаи можно встретить.

— Так мы везунчики? — сказал внимательно слушающий Феликса Медведь. — За это надо выпить. Как раз принесли.

На столе появилась запотевшая пузатая бутылка мутной жидкости и три больших бокала. Отдельно стояла тарелка с солёными огурцами и помидорами. Лук и чёрный хлеб на другой тарелке рядом с любовью нарезанным салом.

— Только не налегайте. Этот напиток требует уважения, — поднял указательный палец Феликс. Мы выпили. Да! Вот сейчас я понял, как больно было какому-то греческому герою, когда ему в глотку влили расплавленное золото. Феликс знаками показал мне заесть солёным помидором, а потом проглотить сала.

— У вас лужёные глотки похоже, — выдохнул Медведь.

— Феликс, а кто это с Вероникой? — задал я давно мучивший меня вопрос.

— А…, — крякнул дедушка, — это наш старшой. Матвей.

— Чего-то он молодо выглядит для старшого, — усомнился я.

— Какой есть.

— За какие заслуги у вас старшими становятся? — мне было интересно.

— Он хороший администратор. Вояк то у нас хватает и без него. Один Леший чего стоит. Завтра познакомитесь на выезде. А этот ловкий малый, месяц как стал старшим. По секрету вам скажу он эту должность по наследству получил. От папани, сам то он отошёл от дел, но советом помогает. Старика ценят, так что прислушиваются пока и к младшему. Пока. Но как бы вам сказать…, чует моя задница, что в будущем будет заваруха.

— Так у вас здесь интриги? — обрадовался я.

— Ещё какие! — Феликс закатил глаза. — Вероника то с ним недавно. Месяц, по-моему. Слышал, что поговаривали о свадьбе. Молодой настаивает. Вероничка то не очень хочет. От безысходности скорее. Достали её все. Она у нас год живёт. Прибилась к нам из Шанхая. Там её тоже доставали, так она и ушла от них к нам. Но мужики везде одинаковы. Лезут на неё со всех сторон. Сами видите какая гарная дивчина. Вот она и решила если уж быть, то с одним.

— Это она тебе сама сказала? — сморозил я.

— Это по ней видно, Гром.

— О ты и погонялово моё знаешь.

— О тебе уже и в других стабах известно, внучок.

— Как? Зачем? — удивился я. Быстро вспоминая прошлые грехи. Вроде никого не успел ещё здесь задеть.

— Любишь электрические опыты? Ты такой первый в наших краях. Не знаю как там дальше, но с нашей стороны Пекла, ты первый кто умеет молнии пускать.

— Погоди, Феликс. Шанхай это город, правильно? — спросил Медведь.

— Довольно большой. Тысяч десять там живёт. А Пекло это огромная местность. Сердце Улья. Центр Ада. Нам просто повезло что мы находимся на севере. И отделены чередой чёрных кластеров от самого Пекла и других районов. Есть несколько проходов, но их мало кто знает. Есть проводники, но им платить надо жемчугом, чтобы попасть в самое Пекло.

Глава 6

На вас когда-нибудь падала бетонная плита? Нет? А на меня вот упала. Дышал я носом стараясь не напрягаться. Ноги мои выгнулись в обратную сторону и похоже стали сгибаться как у монстров. Боли в ногах я не чувствовал. С одной стороны замечательно, а с другой где-то слышал, что такое обычно бывает, когда ломается позвоночник. Это никак не входило в мои планы, и я попытался приподняться. Лучше бы этого сделал. Разряд боли пробил мою грудь, и я упал назад и потерял сознание. Второй раз пришёл в себя под грохот танковых орудий. Они стояли рядом со мной и по очереди в кого-то увлечённо стреляли. Помню, что из ушей пошла кровь и я в третий раз потерял сознание. Обрывки памяти показали мне что меня тащат на носилках. Леший вытаскивает шприц из нарукавного кармана и колет меня в грудь через камуфляж. Смотрю на свою развороченную грудь и жалею костюмчик. Затем темнота.

Так я провалялся три дня или может быть неделю? Но всё когда-то кончается и мне пришлось открыть глаза. Первая, кого я увидел это была Наташа. Она сидела рядом на стуле и читала книгу. Я прокашлялся, и она обратила на меня внимание. Её глаза широко распахнулись, и она ничего не говоря выскочила из палаты. Наверно испугалась. Неважно значит выгляжу. Ну ладно посплю тогда ещё. Не буду пугать, а то, как завизжит и всё. Но визжать она не стала, но вернулась назад с целой делегацией. Первым в палату вошёл Медведь и навис надо мною как гора. Из-за него выглядывал Феликс, от которого хорошо так пахло игристым, и он глупо улыбался. За ними в комнату вошёл ещё кто-то, но я не видел кто. Только слышал.

— Гром, хочу тебя расстроить, — загробным голосом повествовал прапорщик, — твоё ружье испортили.

— Надо думать, там такая суматоха началась, — согласился я.

— Нет, его испортили ещё здесь до выезда. Ночью, когда мы уснули пьяными. В дробовике начисто отсутствовал курок. Поэтому не было выстрела.

— О как. И кто же такой добрый отправил меня на фронт без ружья?

— Ты сам то, как думаешь? — многозначительно сказал Медведь.

— Альфа наша. Кто ж ещё.

— Вот так-то.

— Тогда почему я живой? Прекрасно помню, как меня ударил лапой этот урод. Или ты мне снишься? — я скорчил гримасу, пытаясь понять есть ли у меня лицо.

— А вот здесь я не знаю, что тебе сказать. Ты убил его наповал. В падении ты умудрился выстрелить и снести голову руберу. У тебя из руки вырвалась здоровущая такая молния и почти в упор врезалась ему в башку. Любо-дорого смотреть. Сначала она треснула, а потом почернела и большими кусками осыпалась на песок. Он как бежал, так и упал на тебя, но вот только успел тебя черкануть по груди.

— Ага черкануть, — как эхо прозвучал голос Феликса — Мама дорогая.

— Это тот, что бежал первым? — вспомнил эту скотину с лапами больше меня ростом.

— Он. Я не знаю как это у тебя получилось, но он тут же окочурился. И падая сильно помял тебя.

— И что со мной? — с надеждой, что у меня осталось хоть что-нибудь спросил я.

— Это тебе врач сейчас расскажет, а мы пойдём. Ты выздоравливай. Потом у нас будет серьёзный разговор к тебе.

— Ааа…, так мы оказывается до этого просто шутили? — я сделал страшное лицо. Наташка фыркнула от смеха. Феликс кивнул. Медведь подался на выход. В палате остался врач. Вернее осталась. Она стояла ко мне спиной смутно кого-то напоминая. Волосы ниже лопаток круглая попка под халатом. Или я уже брежу? И тут она повернулась.

— Не ждал? — у моей койки стояла Вероника и смотрела на меня как на покойника. Она подошла села рядом и провела рукой по моей небритой щеке. Потом нагнулась и поцеловала. — Что же ты так долго шёл? — с укоризной спросила она.

— Куда? — не понял я.

— Ко мне дурачок, — теперь понял и улыбнулся. — А мы ведь с тобой могли встретиться ещё в Братске.

— Я там был с 87 по 89 года, — сказал я пересохшим ртом. Она дала мне пить.

— Ого. Мне тогда было 8 лет. Ты бы меня не запомнил.

— Когда ты сюда попала? — спросил я.

— Почти два года назад. Тебе уже Феликс рассказал, что я из Шанхая пришла? Так вот там меня тоже чуть не выдали замуж. И здесь то же самое. Кстати, сегодня должна была быть моя свадьба.

— Надеюсь не будет? — я немного занервничал.

— Нет, конечно. Зачем мне этот псих, когда есть ты. Ты же меня не бросишь? — шутливо положила свои руки мне на горло Вероника.

— Только не души. Куда же я без тебя. Я как увидел так сразу и втрескался. Без вариантов.

— Врёшь! — рассмеялась она.

— Точно тебе говорю. Прямо сразу. Зуб даю, — я несколько раз подряд быстро кивнул как заведённый.

— А я на следующий день.

— В трактире?

— Ага. Когда ты впился в меня как вампир. Слушай тут такое дело…, — она теребила край одеяла.

— Говори, — прокаркал я.

— Нам здесь жизни не будет, — она сказала «нам»! — Твоё ружье не само сломалось. Матвей не простит тебе унижения. Он противен многим людям. Я поздно это поняла. Леший, например его терпеть не может. Он тебя спас, вколол спек и дотащил вместе с Медведем ко мне. У Матвея и так проблемы с авторитетом, а когда ты его отделал у трактира, вообще с тех пор на люди не показывается. Идёт слушок, что хотят переизбрать главу стаба. Есть люди, которые не прочь усесться в его кресло.

Часть вторая. Шанхай. Глава 1

— Из стаба поезжай прямо, — командовала Вероника и Медведь, сидевший за рулём, поддал газу.

— Нам же в Шанхай, — напомнил Феликс.

— Прохор меня выспросил куда мы едем. Я сказала, что в Спиридоновку. Так что пока прямо, а там направо свёрток будет. Через пять километров. Лесом проедем и выйдем уже на Шанхайку, — так здесь называли дорогу к посёлку. Название дороги тоже несло в себе смысловую нагрузку и если руководствоваться теснотой и скученностью в посёлке, то на дорогу тоже это распространялось. Дорога была беспокойная и заражённые, которым видимо было тесно в лесу часто выпрыгивали на шоссе. Иногда падали сверху, переползали дорожное полотно, иногда даже умудрялись подкапывать. В основном безобразничали бегуны и с ними никто не связывался. Просто было лень. Паджерку хорошо протянули и придали ей вторую молодость. Несмотря на полный салон и нагруженный под самую крышу багажник у неё оставался запас мощности, чтобы уйти от погони.

— Вот вы всё говорите в Шанхае очень тесно. Где же мы там остановимся? Я мужчина крупный и не люблю спать, свернувшись калачиком, — выдал Медведь.

— Не так уж и тесно если разобраться. Но ты прав с этим проблема. Гостиницы у них вечно забиты по самую маковку. Что думаешь, Вероничка? — Феликс сегодня не пил с самого утра.

— Что здесь думать. Прямиком к Алине.

— А ну-ка у неё занято?

— Вряд ли. Со своим она рассталась ещё полгода назад. Мы же с ней виделись. Комнаты она больше не сдаёт. Сидит у окошка и смотрит вдаль. Ждёт принца и иногда бухает в одиночку.

— Старая? — спросил Медведь.

— Алинка? — Феликс расхохотался.

— Если мне двадцать четыре, то ей исполнилось уже двадцать два. Алинка у нас боевая.

— Двадцать два и уже развелась?

— Здесь с этим просто. Раз два и в дамках. Сами знаете, — Феликса пробило на смех.

— Она снайпер, — сказала Вероника, — и в улье уже четыре года.

— Дар такой? Или просто снайпер, — уточнил Медведь.

— Дар. Причём она не просто метко стреляет, а видит место куда попадёт пуля. У неё не голова, а баллистический компьютер.

— Из чего же она стреляет? — не унимался Медведь.

— Любое оружие. Лук со стрелами тоже пойдёт. Рогатка. Противотанковое ружьё. На большие калибры, конечно, дар не распространяется. Например, из танка она не сможет попасть. Или пушки.

— Откуда вы их, кстати, берёте?

— Недалеко от Шанхая грузится кластер. Раз в месяц. Это полигон вместе с ангарами. По-моему, это склады армии родом из СССР. Самые новые образцы танков, например Т-80. Старше ничего нет, но нам и этого хватает. Но есть одна махонькая такая особенность, — сообщил Феликс, — кластер уже к вечеру наполняется элитой. Чрезвычайно быстро всё происходит.

— За несколько часов?

— Да где-то двенадцать может чуть больше. Поэтому, чтобы там что-то умыкнуть приходится неплохо подраться. Вся техника там на консервации. Чувствуется с любовью подошли к этому вопросу. Загрузить и увезти стрелковое оружие не составляет проблем. А вот, к примеру танк или самоходку. Время поджимает. Так что там идут непрекращающиеся бои. Заражённым оружие ни к чему, но они там постоянно пасутся в надежде откусить кому-нибудь жопу. Своим или нам. К концу месяца ближе к перезагрузке там обстановочка один к одному как на Курской дуге. Мы так и прозвали тот кластер.

— Сворачиваем! — Вероника постучала Медведю по плечу. — До Спиридоновки здесь километров семь самое глухое место. Наташа ты же у нас сенс видишь кого?

— Всю дорогу никого не было. Только одиночные зомби, а сейчас впереди человек двадцать. До них километр.

— Ну Прохор. Ну старый гондон. Решил всё-таки нас не выпускать. Поезжай подальше в лес Медведь и остановись. У нас для вас подарки есть.

— Подарки я люблю, — я задремал как отъехали, прижавшись на заднем сидении к Веронике и теперь очнулся на самом интересном месте.

— Тормози. Наташа видишь кого?

— В радиусе километра нет. Одиночные зомби шарятся никаких групп нет.

— Тогда держите. Просто кладёте в рот и запиваете живчиком. Разжёвывать необязательно лучше сразу глотать, — у Вероники на ладошке лежали три красных жемчужины.

— Ух ты мать, откуда такое богатство, — спросил я, разглядывая тугой круглый шарик диаметром в сантиметр. — Тяжёленькая.

— Две мне подарил на «помолвку» наш альфа-самец. Прохор, кстати, начал их назад клянчить. Прикинь, Феликс.

— Фу… У него этого жемчуга. Хотя сейчас они аккуратненько так на жопу сядут. Без знахаря. Ментат то у них есть один. Слабенький правда, но что ж поделать.

— Спасибо, Вероника. Твоё здоровье, — мы чокнулись фляжками и проглотили жемчуг. Я стал прислушиваться к своим ощущениям. В животе словно выстрелили из петарды. По всему телу разлился фонтан силы. Я сразу почувствовал себя двадцатилетним. Такого прилива энергии у меня не было давно. Скажем так, кокаин не давал и десятой доли того, что я испытал.

— Теперь вас посетит всплеск новых ощущений. Красная действует в два раза сильнее чёрной и мало кому удаётся похвастаться тем, что они съели жемчуг в первый год прибывания здесь. Не говоря уж о первом месяце. К тому же я всегда рядом, если что я помогу с даром. Считайте, что вы прокачали его на новую ступень.

Глава 2

— Ну вот накаркала, — Алинка посмотрела в окно и тут же вернулась к столу. — Сейчас я им жопу то отстрелю.

— Погоди хозяйка. Давай мы с ними поговорим сперва, — придержал её своей лапой Медведь.

— Их там много, — предупредила Алина, — давайте я вас из окна подстрахую.

— Давайте без давайте. Откройте мне веки, — я стал спускаться вниз. Медведь топал за мной. Я увидел, как он засунул за пояс Макарова. Открыв дверь, мы, шатаясь вышли на крыльцо. Перед нами стояли пятеро непонятно кого. Бомжей каких-то. На «китайцев» они были похожи, как я на Исидору Дункан. У двоих я заметил набитые «перстни» на пальцах. Понятно. Это всё в корне меняет. Не нужно соблюдать дипломатию.

— Где девка? — с ходу начал самый борзый с зубами из белого металла.

— Смотри, Медведь этот поц самовар переплавил себе на зубы, — заржали все за исключением владельца этой чудной хлеборезки.

— Ты чё лошара. На кого тянешь? Знаешь кто я?

— Ты мне неинтересен, — коротко ответил Медведь и без особых изысков дал ему кулаком по башке. Я услышал характерный треск. Позвонки…, я же не ошибаюсь никогда. Фиксатый свалился кулём на землю. — Это тебе за девку.

— Ты чего! Слышь ты чего! Ты же его убил, — запричитал ещё один «китаец».

— Он убил Жигана, — подхватил второй, — ну сука, ты попал.

Без рыцарских вызовов на дуэль четверо кинулись на нас. У одного была пика, ещё у двоих я заметил пистолеты. Четвёртый держал автомат. Делать ничего не оставалось, как остановить их. И я выстрелил с двух рук. Молния сразу расщепилась на три рукава. Наверно больше не могла. Все три нашли свои цели. Похоже я немного переборщил с зарядом. Двое сгорели начисто от третьего всё же остались ботинки. И сильный запах палёной плоти. Четвёртый выронил пику и с выражением неподдельного ужаса на лице побежал в другую сторону и вскоре скрылся из виду.

— Гейм овер, — я пьяно улыбнулся и посмотрел на Медведя.

— Алина, а куда у вас дохлых девают. Не здесь же ему валяться и вонять, — Медведь поднял голову и спросил девушку, наблюдавшую за ними со второго этажа.

— Его заберут к утру, — крикнула она из окна. Медведь пожал плечами, и мы вернулись назад. Нас уже ждали с бокалами игристого.

— Ну что подруга? Теперь веришь?

— Чётко ты их. Завтра их здесь весь гарем будет по утру стоять, — улыбнулась Алина. — И ты Медведь тоже хорош. Мне понравился твой стиль.

— Тогда надо выспаться, — решил я.

Больше нас в тот вечер никто не беспокоил. На утро тоже никто не появился, как и в обед. Я уже начал было беспокоиться и тут к нам в дверь вежливо постучали. Алина пулей кинулась к окну и уже не спеша отправилась вниз, бросив на ходу чтобы не беспокоились. Медведь, как всегда, философски отнёсся к этому, не переставая поглощать плов. Через пару минут Алина поднялась на второй этаж с молодым человеком.

— Игнат, — представила она его, — он от Рыхлого.

— Всем привет. Я к вам по делу, — начал он, с опаской посматривая на Медведя. — Да нас дошли слухи о вчерашнем инциденте. Очень чисто сработали.

— Ты зря на меня смотришь, — сказал Медведь, — я так не умею. Это Гром.

— Так вот вы какой. Наслышаны о ваших подвигах.

— Игнат, давай по делу. А то мы «китайцев» ждём. Попадёшь в замес невзначай, — Алина нервничала. С одной стороны мы ей помогли, а с другой, по-моему, очень даже усложнили жизнь девушке.

— Не будет никаких «китайцев». Они утром уже прибегали к Рыхлому. Ну он им и объяснил.

— Что именно? — спросила Алина.

— Да всё и объяснил. Во-первых, домик твой стоит в нашей зоне ответственности. И если и возникнут какие-то имущественные вопросы, то решать будем мы, а не они. Во-вторых, наезжая на тебя, они тем самым нарушают главный закон Шанхая – не укради…, в городе. По сути, они у тебя отнимают его. То есть грабёж. Ну и третье сами виноваты нельзя так по-хамски себя вести.

— Всё верно, — согласился я.

— Их главный «китаец» Рамзес в итоге заткнулся. Домик твой они шатать больше не будут. Но что касается индивидуальных санкций здесь уж сами.

— Не вопрос, — пообещал с набитым ртом Медведь.

— Но всё это лирика. Я к вам с предложением от Рыхлого. Не составите нам компанию в рейде на Курскую дугу? — я посмотрел на Веронику, она на Алину, та хмыкнула.

— Запросто. Только у нас транспорта нет. Туда на джипчике то не проедешь.

— Джипчик кстати клёвый у вас. С люстрой, — позавидовал Игнат. — С транспортом вообще не парьтесь. Выступаем через три часа, чтобы к утру быть на месте. К самому так сказать началу. Только предупреждаю. Держитесь ближе к нам. «Китайцы» что-то мыслят против вас двоих. — Он посмотрел на меня с Медведем.

— Это пусть они держатся подальше, — ухмыльнулся Медведь. — Я с такими китайцами всю жизнь нянчусь.

— Э…?

— Забей. Три часа? Успеем собраться? — обернулся ко мне Медведь.

— А что нам. Дураку собраться только подпоясаться, — весело ответил я.

— Стопэ. Наша доля? — Алина больше смыслила в местных реалиях.

Глава 3

Общая численность рейда, как мне сказал Игнат была около трёхсот человек. Половина из них были люди Рыхлого. Ещё человек пятьдесят с бору по сосенке куда входили и мы. Ну и «китайцев» под сотню. Всей толпой мы въехали на территорию воинской части. Первым шла БМПшка, которая без разговоров выбила шлагбаум, а наряд на КПП поднял тревогу. Совсем молоденький солдатик выбежал из будки требуя, чтобы колонна остановилась. Ребята не знали, что уже не жильцы в отличие от «китайцев», сидевших на броне. Их тут же расстреляли без излишней жестокости. Сигнал тревоги тем не менее услышали и над частью зазвучала сирена. Поднялась суматоха крики команды выскакивание из бараков в одних портках. Часть то жила в спокойном СССР, даже не знаю в каком году. И супостата ждали меньше всего тем более это по всей видимости были просто склады армии или дивизии. Так что утро у них выдалось беспокойное. Захватчики, то есть мы рассыпались по заранее неоднократно проложенным маршрутам и начали грабёж.

— А что среди солдатиков никого иммунных нет? — спросила Вероника.

— Мы сюда на охоту каждый месяц приезжаем на протяжении даже не знаю скольких лет, — ответила Алина, — ни разу никого не видели. Так что стреляй смело.

— Жалко их, — сказал Медведь.

— Ну-ну. Через уже…, — Игнат глянул на часы, — сорок минут они будут гоняться за тобой. И чем больше ты их сейчас застрелишь, тем легче всем будет. Ты их не убиваешь. Ты их, избавляешь от страшной участи стать зомби, а потом быть сожранным своим же соседом по койке.

— О да! Сосед-людоед это так возбуждающе, — поглядел я на Медведя. Тот хмыкнул сел за пулемёт. Колонна уже вовсю наводила шорох в части. Мы подъехали к месту общего сбора, и Игнат полез из БТРа на улицу и позвал меня с собой.

— Рыхлый хотел с тобой познакомиться. Вон видишь того толстого мужичка это он. Рядом стоит лысый, весь в наколках это наша достопримечательность – Рамзес. Редкостная гнида. Но мы вынуждены сосуществовать. Треть Шанхая пока контролируется ими, но мы над этим работаем.

— Разъехались бы раз тесно вам вместе, — предложил я.

— Так не хотят. Они типа раньше в городе были, а мы пришлые. Если кому уходить, то нам.

— Ну не знаю. На одном стабе жить и делить его постоянно. Нет это не по мне. Хлопнули бы его давно и дело с концом.

— Вы вообще, что думаете? Какие планы. В Шанхае остаться?

— Не думаю. Я-то вообще ещё ничего не знаю в Улье. Месяц как свалился с большой земли. Вероника говорит, что надо в Китеж-град ехать. Раз говорит, значит надо ехать. Я же подкаблучник, — от одного имени моей жёнушки у меня на роже появилась довольная улыбка.

— Месяц всего, а какую жену себе нашёл. Она такая неприступная была, что многие обломались. К ней и Рамзес клеился и даже Рыхлый. Она из-за Рамзеса отсюда и отчалила. Я не поверил своим глазам, когда её увидел. Расставались, мягко говоря, со скандалом.

— Да?

— Она ему что-то с мозгами сделала, так он ещё месяц валялся не в состоянии встать. Встанет, упадёт. Встанет, упадёт. Ржач просто. Да сейчас кстати тоже посмеёмся, когда они узнают, что она твоя жена. Видать не зря ждала принца раз так быстро у вас всё сложилось. Да палеоботаник?

— Хорош смешить меня, — я вспомнил с каким умным видом и с каким трудом Медведь выговорил это слово. — Я с пожизненного сюда заехал, если тебе интересно. — Игнат открыл рот, но не смог ничего ответить только с ужасом глядел на меня. — Не боись. Я на светлой стороне сейчас.

— То-то я смотрю ты такой спокойный, — с восхищением пробормотал Игнат.

— Ну а чего трястись. Конец всем известен.

— Да ты прям философ, — мы подошли к двум «авторитетам». Рыхлый раньше наверно был подтянут. По замашкам скорее всего полкан в отставке. Ну а Рамзес, вряд ли он был в законе. Мелковат. Они нас заметили издалека и в пол глаза следили за тем, как мы к ним идём.

— Гром, — представил меня Игнат. — Это, Рыхлый и Рамзес. — мы пожали руки. У полкана рукопожатие было крепким в отличие от другого.

— Привет. Наслышаны, — коротко сказал Рыхлый.

— Гром, ты не видел никого? Я к Алине позавчера пятерых посылал с предложением, — поинтересовался Рамзес.

— Так один вроде как вернулся? Нет? Потерялся наверно с перепугу. Ничего объявится. Меня Игнат заверил, что этот вопрос как бы решён и к Алине у вас претензий нет. Так ведь?

— К ней нет. Но есть теперь к тебе. Мне не нравится, когда мы люди пропадают, — Рамзес показал рот полный металлических зубов. О господи вот откуда эта мода. У них там что на поток поставлено или стоматолог извращенец.

— Говори.

— За тех четверых надо будет ответить.

— Сейчас или подождём элиту, — спокойно спросил я.

— Подождём, — уклончиво сказал расписной.

— Все вопросы потом. Сейчас дело. Мы что сюда тащились, чтобы на вашу дуэль смотреть? — грозно прикрикнул на Рамзеса Рыхлый. — Игнат, бери своих подопечных – ваш ангар за номером тридцать восемь. Всю дорогу ты с ними. Твоими хлопцами сегодня Штык порулит.

— Хорошо. Пойдём, Гром, — он тронул меня за рукав. Я проследил за взглядом Рамзеса и увидел, как он пялится на вылезающую из БТРа Веронику.

Глава 4

Вервольф не двигался, уставившись единственным глазом в небо. Молнии завершили начатое танками. Я посмотрел на свои ладони они были чёрными и жутко болели. В последний момент я выстрелил на полном автоматизме сам уже ничего не решая. За меня решили мои руки и кажись слегка перебрали. Заряд поразил не только зверя, но и мои некогда мягкие ладошки. Блядь! Так можно и сгореть на работе. Надо будет потренироваться. Превозмогая боль я спустился вниз. В ангаре всё было в крови, но Медведь всё же поймал Алину, а то к ранению добавились бы ещё и переломы. Падение с такой высоты на асфальт могло быть смертельным само по себе. Растопырив руки, с которых через лопнувшую горелую корку стекала какая-то противная слизь я подбежал к группе людей, согнувшихся над Алиной.

Вероника держала руки на груди подруги останавливая кровь. Медведь чуть не плакал, держа в своих огромных руках маленькую разорванную курточку Алины. Феликс положил руку девушке на лоб. Наташа просто стояла, закусив губу позади неё стоял Игнат, обняв её за плечи.

— Отставить нытьё! — скомандовал я. — Наташа наверх. Наблюдай. Медведь на пост. Быстро.

Как ни странно, они сразу пошли выполнять мои приказания. Мой вид говорил о том, что я не в настроении сейчас выслушивать их пререкания. Удалив самых впечатлительных, я подошёл ближе к Алине.

— Хорошо, что я с вами, — коротко бросила Вероника. — Не успели бы дотащить до доктора.

— Ну дык… для чего же я на тебе женился то, — неуклюже пошутил я.

— Так значит? Пупсик. Ой, что у тебя с ладошками? Дрочил на крыше? — скривила она свой чудесный носик при виде моих рук.

— Ну мать, ты как скажешь. Там, между прочим, пару жемчужин лежит точно.

— Ты завалил элиту? — Феликс поглядел на меня как-то странно и мухой исчез из ангара.

— Чего это он?

— Нельзя так оставлять без присмотра трофей. На будущее. Народ здесь ушлый.

— Наверху Наташа. Что с Алиной?

— Грудная клетка вся разворочена. Я вколола её свой спек он её хорошо поддержит. Сердце не задето слава Богу. Лёгкие, ну это фигня. Мышцы, кожный покров. Пару дней и можно опять на крышу отправлять.

— У вас здесь блядский цирк какой-то, — покачал я головой.

— У нас милый. У нас. Давай тебя посмотрю. Как это ты так умудрился сжечь руки?

— Молния. Своя собственная молния.

— Сильнейший ожог до кости. А ты ещё шутишь. Крепыш. Сейчас станет легче, терпи муженёк.

Она взяла мои руки в свои и на глазах чернота стала отваливаться, обнажив под собой новую розовую кожу. Боль стала стихать я снова начал соображать.

— Слушай, мне это не нравится, — глубокомысленно изрёк я.

— Что именно.

— Второй раз заражённый выходит точно на меня. Это уже не совпадение. Как так?

— Хм… он попёр прямо на тебя?

— Да. У него было масса путей. Мобильную группу он почти всю уничтожил и мог идти дальше, но потом резко свернул в мою сторону.

— Загонщик! — поморщилась она.

— Кто?

— У Матвея есть загонщик. Это человек обладающий даром приманивать заражённых. Он обычно сидит где-то в укрытии и выманивает элиту в нужное место. На минное поле, к примеру. Понимаешь?

— Логично. Рубер напал после того, как я отшлёпал Матвея. И здесь. Он за нами его что ли отправил?

— Вполне возможно. Они же ждали нас на дороге в Спиридоновку. Когда мы там не появились, то они решили, что мы поехали в Шанхай. Здесь больше некуда деться, — сказала Вероника.

— И они отправились за нами. Получается люди Матвея в рейде? — в голове у меня загорелся красный сигнал тревоги.

— Да.

— И действовать они будут сообща с «китайцами», потому как мы обеим группировкам поперёк горла. — заключил я.

— Уже начали, направив сюда элиту. Нам повезло что она дырявая вся была, — погладила меня по щеке Вероника.

— Мне кажется, что молния не пробила бы её если не дыра от пулемёта. Я себя вдобавок чуть не сжёг. Чувствую себя пустым. Руки не поднимаются. Сил нет, — признался я.

— К нам гости, — крикнула сверху Наташа, — это «китайцы».

— Спрячься наверху. — в ответ крикнул я.

— Хрен тебе. У меня СВД, — не согласилась Наташа. Тут же появился Феликс, держа в руке две красных жемчужины.

— Там свара началась. «Китайцы» в полном составе напали на Рыхлого. Ударили ему в спину. А к нам сам Рамзес и с ним ещё человек двадцать. — Я ещё не видел возбуждённого Феликса он там смешно при этом тряс своей клиновидной бородой.

— Вот так да? Тащим Алину в БТР. Феликс, разворачивай его к выходу. Поддержите огнём. Вероника, внутрь и не вылазь, — погрозил я ей розовым пальцем. Погрузив раненую, Вероника вытащила из-за пояса жёлтый тюбик и поднесла его к моей руке.

— Это лайт-спек. Вещь мощнейшая. Действует часа два. Под ним ты сможешь в одиночку такого вервольфа завалить голыми руками или без ног пробежать километров пять. Завали этих сук! — и она воткнула одноразовый шприц-тюбик мне в плечо.

Глава 5

— Как вы? — Алина сидела на кровати. Наташа кормила её с ложечки супом.

— О! Мы лучшие, Алинка. Рамзес всё. Вместе со своей зубастой бандой. Ребята постарались. И Наташка тоже хороша. Сколько, Наташ? — Вероника осматривала Игната пожелавшего остаться с нами. Одно сквозное в руку, а вот второе конечно тяжёлое. Но главное вовремя добраться до врача или врач до тебя. Заражения удалось избежать. Не хватало ещё перитонит в Улье. Хотя здесь как я заметил вообще никого не оперировали. С чем не смог справиться, лайт-спек или знахарь обычно закапывали вместе с пациентом. Но учитывая бешеную живучесть и искусство знахарей такие случаи были единичны. Меня Вероника даже отругала за то, что я практически новую печень после рубера дал искромсать какому-то бомжу. Сказала, чтобы в следующий раз никого не подпускал к себе, а стрелял сразу. Это же Улей. Ментов нет. Если будут жаловаться сказала, чтобы я ссылался на неё.

— Во сколько! — Наташа показала пять пальцев свободной рукой. — Из твоей винтовки Алина. Её немного влево ведёт метров со ста. Сантиметров на пять.

— Неудивительно. Этот пидор по ней так саданул лапой. Я как раз винтовкой от него загородилась. Как вы его сделали?

— Гром постарался. Как ты свалилась вниз он его и сжёг. Пришёл ко мне ладошки чёрные обгорелые, сам весь чумазенький. По лицу слёзки текут, ручонки свои тянет, — она вытянула вперёд дрожащие руки изображая меня, — так и захотелось мне его к груди прижать…

— Ай, не гони да! — я сам чуть не расплакался, представив такую картину.

— Ага. А потом ширнулся спеком и отрезал голову Рамзесу, — захихикал Феликс.

— Как жаль, что я всё проспала, — сказала с сожалением Алина. Наташа ловко впихнул ей ложку супа и промокнула платочком.

— С этими ребятами, Алина ты ещё устанешь удовольствие получать. Это только начало. Вот твой Медведь до последнего патрона ангар держал. Он из АГС половину полигона вспахал. Они уже потом его минами закидали. Чуть ногу не потерял. Так там и остался контуженый валяться, — пересказывал ей общий рисунок боя Феликс. — А если бы не Игнат, то может и не смогли устоять. Он четверых один уработал. Ножом. Так что ребята у нас то, что надо.

— Ну а дальше то что? — спросила Алина. — Дом я продала. Куда теперь?

— В Китеж поедем. Только заскочим в одно место. Да, Гром? — Вероника посмотрела на меня как бы спрашивая. Я не против Китеж так Китеж. Я там ещё не был. По аналогии город деревянного зодчества.

— Должок надо отдать одному парню, — кивнул я.

— Твоему бывшему? — невинно спросила Алина.

— Да он и не был никогда моим. Мы с ним не спали, если тебя это интересует. Так что не считается, — отрезала Вероника.

— Нас Рыхлый ещё ждёт не забыли? Надо к нему перед отъездом заглянуть, — напомнил Игнат.

— А ты? Ты с нами? — Наташа нервничала что даже, пронесла ложку мимо рта Алины засунув ей её в нос.

— Я бы хотел. А вы возьмёте? — он посмотрел на меня. Я теперь главный? Чего они все на меня смотрят?

— Возьмём, — улыбнулся я. Парень неплохой. Боевой. Не зассал.

— Может пару слов о себе скажешь? — как бы невзначай спросила Наташа.

— Могу и больше. Попал я сюда из 1944 года. Прямо из лесов Белоруссии, — Игнат сделал паузу ожидая реакции. И она была вполне естественная. Открытые рты за исключением Алины, которая хорошо знала Игната. — Так вот мы тогда охотились за большой группой фашистских диверсантов. Лейтенант это моё звание в Красной Армии. И Рыхлый меня так зовёт. Кликуха короче такая. У Рыхлого нет званий. Как и вообще ни у кого здесь. Звание это армия. Армия это государство. Государства в Улье нет. Так вот накрыли мы фашистов. Нас было даже меньше…

— Погоди, а ты там кем был? — спросил Медведь.

— СМЕРШ. А до этого полковая разведка. Слышали? Чудесное время было доложу я вам. Нас было шестеро, а их как оказалось восемнадцать. Тогда забрасывали довольно большими группами. Диверсии в тылах. Захват языков. Физическое уничтожение высшего комсостава. В общем вредные ребята. И все знаешь какие…, ух метра под два каждый. Началась заваруха. Мы напали первыми. Радист наш помощь запросил, а мы сняли сразу троих наповал и одного тяжело. Дальше неинтересно часа два бодались, смещаясь в сторону реки. У реки мы оказались вдвоём с Витькой. А их вроде четверо ещё оставалось. Вот тут с реки и попёр кисляк. Мы подумали, что фашисты газ пустили. У них всяких разных штук интересных было навалом. То однозарядный фаустпатрон в рукав затолкают. То ампулу с ядом сожрут. Придумщики те ещё. Противогазов нет ни у них, ни у нас. Смотрю по реке волна идёт громадная чуть нас всех не унесла. Витьке плохо стало. Сидит в одну точку глядит. Фашисты тоже перестали стрелять. Один я как дурак в окопе лежу. Вдруг из реки вылазит крокодил, но какой! Я только один раз его видел до войны в зоопарке в Москве. Но этот был раз в пять больше и с ногами как у сороконожки. Всё думаю, Игнат приплыли. Фашисты травят нас газом с галлюцинациями. А он к позициям фашистов направился. И давай их там жрать. Я блеванул, поворачиваясь, а Витёк мою блевотину лижет. Я ещё раз траванул тут и крокодил подоспел и на Витьку бросился. Только смотрю Витёк уже не Витёк, и как дал по газам. Так и бежал день целый, выбился из сил. Ребята Рыхлого нашли, живчику дали в себя пришёл. С тех пор в Шанхае зависаю.

— Кошерно, — оценил Феликс. — А я помню СМЕРШ хорошо. Твои коллеги как раз за мной гонялись по Эстонии тоже в 44-м. Но не догнали.

Глава 6

К стабу подходили глубокой ночью. Я вообще ничего не видел, как ориентировалась Вероника одному Богу известно. Хорошо ещё что Леший жил на краю поселения. Забора со стороны леса не было его всё равно уничтожали, когда начиналась миграция. Миграция!

— Дорогой мой пупсик, а ты помнишь говорила мне, что через Пионерлагерь проходит миграция заражённых?

— Разве такое забудешь. Ты тогда посмотрел на меня как самый голодный элитник в Улье.

— Кто про что, — усмехнулся я.

— Помню. Скоро уже если у них не сбился календарь. Может даже на этой неделе. Так что у нас от силы несколько суток. Обычно первыми уходят пустыши и бегуны. Точнее пустыши стараются убежать, а бегуны следуют за ними. После того как новообращённые побегут у людей есть несколько часов. Обычно это хватает, чтобы закрыть жилища и стартануть в безопасное место. Но я сама жила здесь всего год, так что это была бы моя первая миграция.

— А ну понятно. То есть жители ещё здесь?

— Почему ты спрашиваешь?

— Света нет нигде. И неслышно никого, — тихо сказал я.

— Неужели я ошиблась? — остановилась Вероника прислушиваясь. Нам повезло что мы вовремя вспомнили про миграцию. Она только началась. Пустыши с бегунами правда уже пробежали и за ними следовали твари побольше. Мы всё-таки с ней родились под счастливой звездой. Ветер дул в нашу сторону и запах относило от посёлка. Мы стояли в раздумьях, когда окрестности огласил неимоверный рык. Мы тут же упали в высокую траву. И, как назло, вышла одна из лун Улья осветив посёлок. Мы оказались на пригорке и перед нами расстилался Пионерлагерь. Метрах в пятистах внизу блестела узкая речушка. Аккуратные ряды домов сейчас были хорошо видны. Стаб обезлюдел. Все дома стояли без света. На вышках не горели прожектора и всё говорило о том, что население покинуло стаб. Зато было масса других гостей. Ковёр из заражённых медленно двигался вдоль реки на север. Дома они обходили и только немногие из них бежали по крышам. Хотя среди толпы выделялась туша огромного элитника. Что-то из парка Юрского периода. Тот пёр, напролом сшибая все постройки на своём пути. Заражённых шло столько, что считать их было бесполезно. Мы с Вероникой лежали на краю обрыва и не могли оторвать взгляд от такой эпической картины. Наконец она знаками показала, что надо возвращаться. Очень тихо не торопясь, мы стали пятится назад. Заражённые обладали отменным чутьём и слухом. Одно неверное движение и нас уже ничто не спасёт. Но нам повезло, и наш ангел хранитель в ту ночь трудился что было силы. Мы отползли где-то на километр за два часа и только потом позволили себя встать на ноги и бежать к нашему лагерю.

— В стабе никого кроме заражённых. Началась миграция, — пояснила Вероника, когда мы наконец-то добрались до своих.

— По моим подсчётам на следующей неделе должно было начаться. Хотя мы с тобой всё равно точно не знаем, — сказал Феликс.

— Куда же все ушли? — спросила Алина.

— Здесь только в одном месте можно переждать. В Спиридоновке. Как рассказывал Леший они там лагерем в прошлую миграцию вставали, а потом возвращались назад, — ответил Феликс.

— Тогда по машинам. Лучше подальше отъехать. Там такие динозавры идут. Это скребберы? — спросил я.

— Тише. Накличешь. Нет. Они никогда никуда не ходят. Иначе там начался бы полный бардак. У заражённых как ты видел стадный инстинкт. Как джунглях в засуху. Все идут вместе, не трогая никого. И хищники, и травоядные. Тем же про кого ты спрашиваешь всё до фонаря. Сожрут половину и спать лягут, — ответила Вероника.

— Половину этого потока? — не поверил я ей. Это кем же надо быть.

— Утрирую. Всё равно был знатно порезвились.

Мы развернулись и направились в Спиридоновку. Половину дороги я уже знал и как сказала Вероника нам всё равно мимо неё не проехать. Значит по дороге будет. К следующему стабу мы добрались, когда уже взошло солнце. Огромный луг перед стандартными для стаба воротами был заставлен палатками. Охраны как таковой не было. Сейчас во время гона все заражённые сбивались в одну волну и проходили восточнее. Муров местные не боялись, истребив их уже как два года назад. Да и какие дураки полезли бы на столько вооружённых людей. Нас заметили издалека и к нам навстречу выехал джип с пулемётом в кузове. Встретились мы с ним, не доезжая метров трёхсот до лагеря.

— Кто такие? — джип перегородил дорогу хищно поводя спаренным жалом пулемёта. С водительского места вышел молодой парень и подошёл к первому БТР.

— Тимоха, своих не узнаёшь? — Вероника высунулась из люка и щурясь от яркого солнца спросила патрульного.

— Ой. Вероника, ты же уехала в Шанхай, — ответил молодой человек.

— Вообще-то мы сказали, что едем сюда, — следом за ней вылез и я.

— Да? А нам Матвей сказал, что вы отправились в Шанхай. Устроили там госпереворот и теперь вы вне закона.

— Слышал муженёк? Мы устроили переворот.

— Вот ведь козлина. Тимоха, поверь нам на слово, если кто и устроил там чего так этот штопаный гондон Матвей. Тем более зачем нам тогда сюда приезжать? Всемером. Смешно?

— Согласен. Но я должен доложить.

— Кому? — я напрягся, прикидывая достану ли я до спарки КПВТ отсюда.